vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Quousque tandem abutēre, Catilina, patientia nostra?


Quousque tandem abutēre, Catilina, patientia nostra?

Сообщений 21 страница 34 из 34

21

[NIC]Fabia[/NIC]
[STA]жрица Весты[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
На приеме у влиятельной семьи всегда полным полно народу – никто не смеет отказывать почтенным римлянам, когда они радушно открывают свои двери перед своими гостями, предлагая им изведать своего вина и угощений. Дом же самого богатого римлянина, что так и продолжал воевать на славу Великого Рима, этим днем был полон госте, от чего просторная гостиная вместе с многими другими помещениями нижнего этажа была полна гостей, что вели дискуссии и беседы на самые разные темы. Большинство интересовала политика и Спартак, что дерзил сбежать со своими подельниками, а также пути его уничтожения. И тут, естественно, никто не мог не задеть словом отсутствующего хозяина дома, который обещал проучить наглых гладиаторов и всех тех, что стали на их сторону. Конечно, помимо этого матроны обсуждали и многие другие, отдаленные от политики темы, опускаясь ближе к земле и тем хлопотам, что были возложены на их плечи воинственными супругами.
Глядя на всех этих людей, в которых Фабия могла узнать так много своих или родительских знакомых и друзей, девушка не торопилась покинуть общество Катилины. Тем более, разговор шел в дозволенных им рамках. Вообще, если бы не все эти люди вокруг, девушка попросту уткнулась в грудь любимому мужчине и … может быть, впервые в своей взрослой жизни заплакала. Сейчас, находясь посреди залы с целой толпой людей, так близко к Луцию и одновременно с этим, так далеко от него. Эти громкие и тихие разговоры ни о чем и обо всем на свете, что так и дотягивались до ушей юной весталки, только ухудшали положение вещей. У кого-то была слава, у кого-то стремление к политическим высотам, а кому-то хотелось просто подцепить ту или иную матрону и укрыться с ней в темном углу. Как же мало им для счастья было нужно?! В то время, как счастье Фабии висело на тонком волоске пряжи в руках старой парки.
Она была несчастна, очень несчастна и вместе с этим, каждую ночь, проведенную в объятиях Катилины, к ней приходило это призрачное счастье. Кто бы мог понять ее сейчас из присутствующих гостей в зале?
Именно. Никто.
- Я буду рада таким гостям, - тем не менее, мило улыбнулась Фабия по очереди каждому мужчине, которые с легкой руки были приглашены завтра на обед, куда придет также и Теренция с Туллией, маленькой совсем еще девочкой. Вообще, прием в доме весталки был особой честью, которую демонстрировали далеко не всем патрициям и даже не всем сенаторам. И, тем не менее, весталка знала, что сестра не одобрит ее решение. – Я очень уважаю мнение сестры и своего зятя, господин Квинт, - мягко произнесла Фабия, пройдясь взглядом по тем гостям, что находились ближе к ним и, не обнаружив вблизи сестры, продолжила значительно уверенней. - Однако я не собираюсь отказывать в дружбе тем, кого они считают неугодными по им известным причинам. Я в праве сама решать. И если вы боитесь Теренции, что же – я вас защищу, - закончила на положительной ноте и с ослепляющей улыбкой, прежде чем Катулл откланялся и присел за стол. Тогда как время для ухода весталки близилось с каждой минутой – совсем скоро некоторые гости забудут об условностях, позволив себе то, с чем юная весталка не могла иметь ничего общего.
Естественно, присутствие жрицы Весты, которую очень почитали в Риме, а вместе с ней и жриц, служивших ей, не только поднимало статус фамилии, но и определенно было для самой фамилии настоящей честью. Однако, юной жрице было не так уж и просто найти себе достойного и интересного собеседника. Во-первых, о политике уже и не могла слышать (достаточно ей было бесед с Девой Максимой и дружественных разговоров с теми, что надеялись сыскать поддержку у слуги великой богини). Ну а во-вторых, она была дамой не замужней. Какой ей прок беседовать о том, что ей пока еще не светит в ближайшие два десятка лет? Определенно, никто не мог даже и подумать о том, что всегда тихая и еще такая юная Фабия уже испытала вкус запретного ей плода. За свою связь с Марсом Рея Сильвия поплатилась беременностью, за что и была сослана под землю собственным дядей, в то время, как наказание нарушившей обеты весталки Фабии пока еще оставались безнаказанными.
Приход в дом весталки ее маленькой племянницы заставил Фабию взбодриться после того, что ей пришлось увидеть этим утром. По старому обычаю заключенного вели вдоль главной дороги, и надо же, а ведь тем же путем проходил и ее путь домой. Естественно, юная девушка велела помиловать несчастного, однако увиденные кандалы на руках и ногах вместе с заметными розгами, которые не пощадили бедолагу, надолго оставили по себе впечатление в сознании Фабии.
Такое выражение лица младшей сестры не оставило Теренцию равнодушной, и женщина мигом постаралась отвлечь ее от смутных мыслей, не понимая, почему внезапно такая уверенная в себе (а местами даже самоуверенная) Фабия сейчас, словно бы споткнулась. Маленькая Туллия быстро забралась на ручки к своей тете, стянув с головы ее белую накидку, и стала играться с серьгами, радуя обеих женщин. Поймав маленькую шаловливую ручонку Туллии, весталка прикоснулась губами к ней, когда в дверь кто-то громко постучал.
- Ты кого-то ждешь, Фабия? – спросила Теренция, совершенно не осведомленная о приглашении Катилины и его друга Катулла в дом весталки на этот обед.
- Да, видимо мои гости уже пришли, - пожила плечами Фабия, отвечая на вопрос сестры, как ни в чем не бывало.
- Какие еще гости? – нахмурилась женщина, продолжая смотреть на сестру своими большими карими глазами. И именно в этот момент прислуга огласила о приходе гостей, не забыв назвать их имена, что в следствии заставило женщину подняться со своего места и подойти ближе к Фабии. – Неслыханно! Как ты могла их пригласить?
- Ну, мне не помешают хорошие связи в коллегии понтификов, - девушка очень тонко намекнула  на то сведение, что мусолилось в среде весталок и прочих служителей великих богов. Но, как ни странно, это не могло остановить Теренцию, которая поспешила отнять ребенка у Фабии и отправиться в сторону выхода.
- Я с ними не сяду за один стол, и даже не буду находиться в одном помещении! – выдала, и нужно сказать, ожидаемо Теренция, разминувшись у входа с гостями весталки, которая была куда более приветнее сестры.
– Надеюсь, боги послали вам хороший день, господа? - поприветствовала гостей Фабия, даже не подозревая о том, что их с Луцием секрет стал распространяться.

0

22

[NIC]Lucius[/NIC]
[STA]Римский трибун[/STA]
Новости старины Квинта были не самыми радужными для хитреца Луция... ведь если Аттия даст волю своему длинному языку, то вскоре новая интересная сплетня облетит весь Рим и в результате грянет просто адский скандал... Так что надо было подумать как остановить извержение вулкана еще до того как вот-вот должно было случится. Катилина вполне мог доверять старому другу Лутацию, чего не мог бы сказать о своей бывшей любовнице, ведь ревность способна толкнуть человека на самые ужасные поступки.
-Если бы ты спросил моего мнения, сын мой..., -задумчиво произнес Катул, обращаясь скорее к самому себе чем к Катилине. -То я бы посоветовал тебе поговорить с Аттией и убедить что твои влюбленные взгляды в сторону госпожи Фабии ей привиделись с пьяных глаз. Можно даже пропеть ей сладкую песню о своей любви - потому как ее рогатенький муженек совсем скоро возвращается домой. Я вчера слышал об этом в гостях, прежде чем пошел следить за тобой.
-Мне всегда интересно твое мнение, -улыбнулся Луций, похлопав приятеля по плечу. -Не беспокойся, я придумаю что-нибудь... и раз муж Аттии раскидал врагов своими рогами и возвращается домой, то при нем его охочая до удовольствий жена присмиреет. Я слышал, что у достопочтенного Октавиана тяжелая рука.
Уже почти дойдя до комнаты, где Фабия собиралась принимать своих гостей, Луций и Катул едва не столкнулись в дверях с Теренцией, которая была явно чем-то недовольна и неслась так словно за ней кто-то гнался. Двое друзей чинно поклонились женщине, она мельком им ответила... и в тот же момент подскользнулась, едва не выронив маленькую дочь, которую несла на руках. Катилина успел подхватить и женушку Цицерона и малютку Туллию, что едва не начала плакать - но оказавшись на руках у незнакомого дядьки, вдруг улыбнулась с восторгом посмотрев на пышный ярко-красный гребень из перьев на его шлеме.
-Все в порядке, госпожа? Надеюсь, вы не ушиблись? -вежливо поинтересовался Луций у Теренции, которая покраснела одновременно от злости и смущения - однако, на этот раз воспитание не позволило ей нагрубить человеку, что был очень любезен и спас ее дочурку от падения.
-Благодарю вас... я не ушиблась - просто слуги моей сестры слишком тщательно натерли пол, вот я и подскользнулась. Иди ко мне, Туллия? -женщина протянула руки к дочери, но малышка обняла трибуна за шею и начала тихонько хныкать. Луций с трудом остался серьезным, слыша как за спиной давится от смеха Лутаций и улыбнулся девочке, со всем почтением поцеловав ее маленькую ручку.
-Маленькая госпожа оказала мне честь - но теперь надо возвращаться к маме, -Катилина вернул кроху Теренции, которая даже немного опешила, смотря как Туллия буквально вцепилась в трибуна. Забрав ребенка, женщина поспешно прижала его к себе и ушла, вместе со своими провожатыми.
-Не понимаю что тут смешного? -спросил Луций у лучшего друга, который уже не стал сдерживаться и начал громко смеяться. -Я просто помог женщине, только и всего.
-Ох уж эти женщины, -фыркнул от смеха Квинт. -Даже самые маленькие и те норовят в тебя вцепится, видимо почувствовав опытную руку? Дочурка самого Цицерона - и та не устояла.
Луций лишь покачал головой на это замечание.
-Вечно у тебя какая-то ерунда в голове вертится. Просто дети чувствуют хороших людей, вот и все.
-Да-да, тешь себя этой иллюзией, -хохотнул Лутаций, прежде чем зайти наконец в комнату и поклонится хозяйке дома. -Надеюсь, мы не слишком опоздали, госпожа Фабия? И я так боялся вашей сестры, а она сбежала первой...
За разговорами, обед прошел просто прекрасно... и пока что хитрец Луций решил не рассказывать своей возлюбленной о том, что их судьба на данный момент зависит от того, придумает он что-то или нет. Попрощавшись с Фабией и воспользовавшись тем что Квинт покинул комнату первым, трибун подарил юной жрице нежный поцелуй, пообещав как обычно прийти ночью.
Покинув дом Фабии, Катилина не тратя времени даром направился прямиком к Аттии, но не застал ее дома - привратник сообщил, что хозяйка вместе с дочерью уехали к портнихе, потому как завтра надо ожидать главу семейства из армии.
Прекрасно... на ловца и зверь? -узнать куда именно поехала Аттия не составило абсолютно никакого труда и спустя несколько минут, трибун уже подходил к дому самой дорогой в Риме портнихи. Луций конечно мало смыслил в женской моде и ему чаще приходилось раздевать женщин чем одевать - однако, одно то что бывшая рабыня-гречанка смогла выкупить себя и теперь шить на самых богатых и знатных дам столицы империи, говорило само за себя. Старушка Аттия нашлась быстро: в тот самый момент как Луций появился в доме гречанки, она выбирала ткани вместе со своей дочерью - милой девочкой лет четырнадцати.
-Я могу поговорить с тобой? -тихо сказал Катилина после того как поздоровался. Усмехнувшись, женщина провела Луция в соседнюю комнату, где никого не было, так что пора было уже разыграть свой план как по нотам?
-Что ты хотел? Завтра возвращается мой муж... и мне не до тебя. К тому же, ты кажется нашел себе новую забаву? -улыбнулась Аттия... и в ту же секунду оказалсь прижатой к стене. -Прекрати... что ты задумал?? Сумасшедший...
-Значит тебе не до меня? -без тени улыбки выдал Катилина, кинув на ближайший стол свой шлем и расстегнув ременную перевязь с мечом. -Ты была мне не безразлична, но как только у меня появились дела, которыми мне пришлось заниматься, ты тут же решила мне отомстить за мое невнимание? Увы, моя дорогая... мне уже нечего терять.
-Я не понимаю о чем ты..., -женщина отчаянно уперлась ладонями в грудь Луция, со страхом наблюдая за всеми его манипуляциями. -Зачем мне мстить тебе? Ты знаешь что тоже не безразличен мне... прошу, отпусти.... Если кто-нибудь узнает о нас, я погибла... сжалься... если Октавия услышит??
-Тебе было не жалко меня, -зло процедил сквозь зубы Луций, ловко стянув поясок с талии женщины. -Я возьму тебя прямо сейчас, опозорю на весь Рим и плевать на последствия... раз уж ты желаешь мне смерти...
-Когда я желала тебе смерти?? -совсем уже испуганно простонала Аттия и Катилина подумал о том, что роль подлеца отлично удалась ему. -Клянусь богами... такого не было... никогда.
-Неужели?? А мой друг Квинт сказал мне совсем другое... вспоминай! -Луций основательно тряхнул бедняжку Аттию за плечи. -Если кто-то вчера слышал твои слова насчет меня и весталки... то моя участь будет незавидна, благодаря тебе. Так почему я должен жалеть тебя?
-Никто не слышал этого... и я говорила не всерьез.., -тихонько всхлипнула Аттия, обняв хитреца за шею. -Прошу тебя, успокойся - мои слова слышал только Квинт Катул и уверил меня в том, что это глупости. Клянусь тебе, я больше не повторю ничего подобного... клянусь тебе всеми богами... только сжалься...
-Ладно... я поверю тебе на этот раз.
Как бы неохотно отпустив Аттию, Луций неторопливо поднял с пола свое оружие и прихватив шлем, привел в порядок свою амуницию. И прежде чем из соседней комнаты, раздалось веселое: "Мама! Иди и посмотри на эту красоту!", женщина успела обнять Катилину со спины и прижаться к нему.
-Мама! Ну где же ты?? -Октавия смеясь показала матери сверток дорогой ткани цвета лотоса. -Я хочу платье из этого материала! Оно мне очень пойдет, правда?
Аттия улыбнулась дочери и согласно кивнула - а заметив ее вопросительный взгляд в сторону незнакомого мужчины в военной форме, решила как обычно ловко соврать.
-Это трибун Луций Катилина, любимая и он приехал от твоего отца. Он может завтра приехать раньше чем мы его ждем.
-Как здорово! Тогда надо поскорее уже начать шить мне это платье! -счастливо рассмеялась девушка, прежде чем снова вернутся в комнату портнихи. Луцию ничего не оставалось, кроме как уйти...
-Помни, о чем ты поклялась, Аттия...

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-01 21:56:37)

+1

23

[NIC]Fabia[/NIC]
[STA]жрица Весты[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Начало 73 года, мартовские календы

crescam laude recens, dum Capitolium
scandet cum tacita virgine pontifex

Великому понтифику не удалось договориться с недавно созванной коллегией понтификов о том, чтобы ввести Мерценторий. В действительности, ему никто не мог отказать или запретить сделать это, в прочем, как и быть советчиком в подобном вопросе, ведь пока победы римлян над восставшими рабами не были заметными. А это значило, что вступать в новый год с незавершенным делом рабов не входило в планы верховного понтифика. Однако Мерценторий не решит дел без помощи Марса?
Первых календ марта Фабия ждала с особенной тревогой и никак не могла найти себе успокоение в своем обычном быту и служении Весте, ведь Луцию Сергию пришлось также поучаствовать в общем деле римлян. Они ведь не допускали такого безобразного вздора, который еще недавно обсуждали с легкой улыбкой на лице вечерами на приемах в самых знатных виллах патрициев. Неслыханной была сама весть о побеге Спартака и его подельников, что повлекло за собой отмену очистительных игр. Но, уж о том, что бравые воины не могут с ними справиться и приструнить, как положено - позорной.
Фабия была бы уже рада, чтобы вся эта беготня за Спартаком закончилась уже либо побегом гладиатора и его шайки, либо ослепительной победой Рима, чего так сильно ждали все его граждане на протяжении уже многих дней. Только ничто пока не двигалось в сторону какого-то решения, и единственной вещью, которая смогла порадовать в последние дни Фабию, было тайное письмо Катилины. Перед заходом солнца последних дней февраля его передал Квинт Лутаций Катулл, что с некоторых пор входил в число коллегии понтификов, как это и предполагала Фабия как-то незадолго до его избрания. Пожалуй, Катулла можно было смело назвать не просто лучшим другом Луция, но даже единственным? Ведь в его руках находилась судьба Луция Сергия, который рисковал своей жизнью сейчас, участвуя в схватках с идущими на смерть.
«Сегодня наконец-то приедет Катилина,» - мысленно радовалась жрица, одеваясь в свои самые чистые и новые одежды для участия в ритуале зажжения огня в храме Весты. Сейчас все шесть весталок во главе со старшей весталкой Девой Максимой и коллегией понтификов пройдут вдоль Марсового поля в храм Весты. Пожалуй, за все свои десять лет служения Весте, Фабия могла с уверенностью сказать, что этот ритуал ей нравился больше всего: жрицы распаляли огонь древнейшим способом, так что сама богиня в виде огня опускалась на круглое святилище в центре храма, свидетельствуя о бессмертии Рима.
Когда вся подготовка была закончена, девушка вместе с ликтором отправилась к храму, где и должен был начаться весь обряд. Следуя за безмолвным ликтором, жрица погрузилась ненадолго в собственные мысли, думая о том, что должно быть, думает или чувствует вольноотпущенник, служивший у нее ликтором. Поддерживает ли он Спартака или тихо жаждет мщения? Никогда ранее Фабия не задумывалась о таких глобальных вопросах, а потому в скорее забыла о ней, увидев знакомый шлем римского трибуна. Конечно, девушка знала, что ее возлюбленный не сможет сейчас к ней подойти или даже обратиться, но увидеть его хоть издали должно было стать для нее чем-то необыкновенным и радостным. Но, это был всего лишь римский солдат, решивший посмотреть на церемонию со стороны вместе с остальным плебсом, тогда как Фабии пришлось бы дожидаться конца календ марта и этого великого праздника.
Фабия видела, как на нее смотрели римляне и, нужно сказать, что ей нравилось то уважение и тот трепет, который ей дарили эти обычные люди, на которых она старалась не смотреть, желая как можно скорее добраться до храма, словно бы это ускорило течение и без этого длинного дня. Уже в храме весталки дожидались коллегию понтификов, среди которых было много новых лиц. Например, некий Гай Юлий, что прибыл из провинции Азии для того, чтобы исполнять положенные на него обязанности. Глядя на этого понтифика, весталка могла сказать только, что видела в нем весьма опасного политика, что вышел на арену Рима из темного закоулка. Но политика не заботила Фабию, хотя она всячески стремилась помочь Катилине завоевать симпатии плебса. Только, увы, не много могла сделать Фабия для своего тайного возлюбленного, чтобы не обратить на их тайные отношения и чувства лишнее и совершенно не нужное внимание. Ей и без того мерещилось, будто за ней кто-то следил. Девушка чаще стала осматриваться по сторонам, заходя в пустынную комнату, и куда чаще оглядывалась назад, боясь увидеть какого-нибудь осведомителя или чьего-нибудь шпиона.
После полученного одобрения от верховного понтифика, весталки сделали несколько шагов к подставке, на которой находились деревянные палочки для зажжения огня. Так уж вышло, что Фабия находилась ближе всего к ней, а поэтому первой протянула руку к древесине… и первая, которой коснулась ее рука, показалась ей влажной. А потому девичья рука быстро выпустила ее и взяла более сухую. Вряд ли кто-нибудь заметил это движение ее руки, только Фабия не забудет об этом, наверное, до конца своих дней.
Приступив к зажжению священного огня, у каждой весталки одной за другой начали подниматься тонкие струйки дыма, что предшествовал огню, тогда как у одной, Корнелии, дым так и не появлялся даже тогда, когда Фабии удалось развести небольшой огонек, что постепенно продолжал пожирать сухую древесину. Это был не добрый знак. Очень не добрый. Он напугал, наверное, всех, помимо новых понтификов, которые еще не знали тонкостей всех ритуалов.
Так продолжалось до тех пор, пока великий понтифик не разгневался и в итоге бедную и беззащитную Корнелию, что служила Весте второй двадцаток лет, не потащили к углу, где выпороли так, что звон ремня был слышен в общий зал…
И хотя празднество вместе с восхождением верховной жрицы вместе с верховным жрецом для дальнейшего жертвоприношения продолжилось, праздновать Фабия больше не могла. В ушах так и слышались ужасные звуки и крики Корнелии, что стойко держалась до последнего, пока боль больше нельзя было терпеть и выносить с достоинством. Но, разве на этом закончилось наказание? Словно бы этого было мало, из провинившейся весталки стянули одежду и покрыли тонким покрывалом… И только Фабия знала, что вполне могла быть на месте Корнелии.
Новость о наказании весталки обрела крылья, и уже до окончания дня каждый прохожий знал, что в храме наказали весталку сегодня – она согрешила перед богиней, и потому не смогла разжечь огонь. Совесть Фабии не давала ей покоя и, наверное, если бы не предстоящая встреча после полуночи с Катилиной в собственном доме, пошла бы к подруге и попыталась бы хоть развеселить ее.
В полной тревоге и с замиранием сердца Фабия ждала назначенного почти два года назад времени – полуночи, когда она обычно открывала своему любовнику дверь. Но, сегодня, казалось, что не сможет дождаться, а потому спустилась намного раньше и долго-долго стояла у двери, дожидаясь трибуна. О приходе Катилины оповестил ее лай собаки, что привычно просыпалась после полуночи, если кто-то проходил украдкой. Но ее некому было поддержать ее, а потому животное быстро угомонилось, и тогда она открыла дверь, чтобы броситься в свой любимый омут с головой.
- Луций! Наконец-то я дождалась нашей встречи, - тихо прошептала она, обнимая мужчину после долгой разлуки. Пропустив во внутрь дома мужчину, весталка тихо прикрыла дверь за ним и сразу же опустилась на колени, чтобы развязать шнуровку его сандалий, чтобы его шаги были менее слышны в доме.


*буду возрастать я славой, (вечно) молодой, покуда на Капитолий восходит жрец с безмолвной девой

0

24

[NIC]Lucius[/NIC]
[STA]Римский трибун[/STA]
Луций успел наверное не одну сотню раз пожалеть о том что выбрал для себя военную службу... потому как римский солдат, даже самого высокого ранга себе не принадлежит - республика имеет власть послать его на смерть, а он должен быть благодарным и погибнуть с честью. Вот как раз последнего, хитрецу Катилине очень не хотелось, так что с помощью Квинта и взяток, он получил назначение сопроводить обоз в лагерь претора Публия Вариния, который собрался преподать беглым рабам хороший урок за первое поражение римлян в стычке на Везувии. Должность ответственного за снабжение лагеря нравилась Луцию куда больше, чем если бы ему приказали сражаться с бывшими гладиаторами... и наверное, не надо мудрить и гадать, почему? Во-первых, в Риме трибуна ждала безмерно любимая им женщина, а во-вторых, ему не особенно хотелось геройски умереть, пусть даже и за высокие идеалы.
И кстати говоря - раб Красса, что пригласил Луция и Квинта на праздник в дом своего господина немного преувеличил, говоря что его хозяин отправился на войну, так как пока что Рим не считал шайку беглых рабов, что разоряли виллы, грозным противником. Естественно, посылать разбираться с ними одного из лучших полководцев Суллы не имело никакого смысла... однако, Катилина был уверен, что бешеный бык с сеном на рогах еще дождется своего звездного часа. Он хитер, чертовски умен и так же опасен - а еще умеет ждать, что тоже является немаловажным качеством для человека с огромными амбициями.
Итак, в обязанности Катилины было проследить за снабжением лагеря Вариния и сопроводить туда обоз с провиантом, оружием и доспехами. Публий, встретив Луция похвалился, что постарался предусмотреть абсолютно все и более не даст фракийцу даже малейшего шанса на победу... при этом трибуну показалось, что достопочтенный претор пытался в первую очередь убедить в успехе скорой битвы самого себя, чем своего гостя.
-Человек сумевший вернуть себе свободу при помощи одного лишь кухонного вертела заслуживает немного больше уважения, вам не кажется? -поинтересовался Луций, после весьма пафосной речи претора. -И он уже доказал, что умеет вести бой... у вас есть какая-то тактика или военные хитрости?
-Какая тактика, о чем вы говорите? Это всего лишь жалкие рабы и не более того. Тогда им просто повезло - а сейчас они бросят оружие и побегут моля о пощаде, как только увидят наше боевое построение, -ответил Публий и Катилине пришлось согласится с его мнением. В конце-концов, он приехал в лагерь не для того чтобы поучать Вариния - надо как можно скорее разделаться с данным поручением и вернутся в Рим.
Клянусь... как только я вернусь в Рим, начну всерьез заниматься своей политической карьерой - Квинт и тот уже в коллегии понтификов... и я добьюсь своего, даже если Цицерон попытается мне помешать, -думалось Луцию в эти дни, которые ему пришлось провести вдали от своей возлюбленной. -Рисковать жизнью на поле боя мне что-то больше не хочется... особенно когда большинство рабов желает насадить римских легионеров на вилы...
Наверное не стоит даже упоминать, что закончив все свои дела в военном лагере, Луций помчался в Рим, не тратя не единой минуты зря. Оказавшись в столице империи, мужчина направился на церемонию в храме Весты, чтобы хотя бы издалека увидеть Фабию - перед тем как уехать, ему удалось передать ей письмо через хорошего друга Квинта. И хотя было очень опасно доверять бумаге те строчки, что написал Луций, поступить иначе он не мог...

...я вынужден срочно ехать и завтра на рассвете уже буду далеко... от Рима и от тебя, моя прекрасная сбывшаяся мечта. Боги уготовили нам очень странный жребий, но я не жалею о том что преступил их законы...
Помнишь ли ты, как мы смотрели в саду Тертуллы на безбрежное звездное небо и принадлежали только друг другу? Даже возле самого края бездны можно найти совсем немного места, где двое могут существовать лишь в своем счастливом мире. Видишь - я уже почти стал поэтом, как и обещал тебе возле того фонтана с обнаженной Венерой...

От всех размышлений трибуна оторвали испуганные возгласы в толпе - у одной из весталок не зажегся огонь и несчастная поплатилась за это... Луцию даже не хотелось бы думать, что на ее месте могла бы быть Фабия...
Вечером, мужчина как и всегда оказался на небольшой улочке возле таверны, где даже после полуночи было полно посетителей... так скажем, совсем не из высшего общества Рима. Они не особенно обращали внимания на Катилину и естественно не стали бы связываться с ним из-за искушения срезать его кошелек - за подобное нападение можно было оказаться в Тибре с изуродованной до неузнаваемости физиономией. Римские патрули, что охраняли богатые кварталы, начинавшиеся дальше по улице, не особенно церемонились с возмутителями спокойствия почтенных граждан великого Рима. Дождавшись полуночи, Луций направился к дому Фабии и как только она открыла дверь, сразу заключил ее в свои объятия... она рядом и она невредима - боги отвели от нее ужасную участь, которую приготовили другой жрице.
-Я больше никуда не уеду от тебя... к черту армию.., -шепнул хитрец, жадно поцеловав Фабию и притянув ее к себе. -То что случилось сегодня в храме... я видел это и молился, чтобы твой огонь зажегся...

Следующим утром, одна из рабынь вышла из дома весталки с большой корзинкой - обычное явление для богатых кварталов, ведь господам не пристало самим ходить за покупками на рынок? Однако, девушка, воровато оглядываясь по сторонам, побежала по одной из улиц в совершенно противоположную сторону, прикрыв голову тонким покрывалом. Оказавшись возле дома сенатора Цицерона, рабыня постучала в ворота и быстро скрылась за высокой оградой.
-Итак, -коротко произнес достопочтенный Марк Туллий, посмотрев на девушку. -Я намерен вплотную заняться делами своего семейства и хочу знать все. Как долго это продолжается?
-Два года, господин... он приходит к ней, с тех самых пор как вы уезжали - и сегодня тоже провел ночь в ее опочивальне, -послушно ответила рабыня. -Его не было почти неделю, но госпожа получила письмо...
-Почему ты решила, что это письмо именно от моего "друга" Катилины? -усмехнулся Цицерон. -У Фабии всегда было много разных бумаг... достойные люди этого города привыкли доверять ей самые сокровенные свои тайны.
-Я подсмотрела за ней... она коснулась пергамента губами, а потом сожгла его...
Что же, Фабия... похоже что ты сама принесешь мне голову твоего любовника на серебряном блюде? До сей поры ему удавалось ловко выкручиваться из любых передряг...

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-02 20:41:10)

+1

25

[NIC]Fabia[/NIC]
[STA]жрица Весты[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Разве не удивительно, как быстро может изменяться течение времени в зависимости лишь только от того, рядом ли с тобой мужчина, похитивший не только девственность одной прекрасной ночью около двух лет назад, но и сердце, сдавшееся ему без боя практически сразу? И если раньше Фабии легко было жить одними размышлениями о том, как могла бы сложиться ее жизнь, если бы не обет, данный в возрасте шести лет, то сейчас юная жрица впадала в отчаяние от одной только мысли, что еще не скоро сможет избавиться от своих священных обязанностей. Ведь еще ближайшие лет двадцать, это точно, не сможет назвать Катилину своим мужем и до тех пор, связь которую они поддерживают, будет называться греховной и вести к самому страшному из наказаний – лишения жизни.
Фабия всегда боялась наказаний, которые практиковали среди весталок, если жрицы девственной богини совершали какой-нибудь проступок, хотя никогда еще не была подвержена ими – у нее была хорошая репутация, а еще к ней весьма благосклонно относилась сама верховная жрица. Вполне вероятно, что дева Максим могла видеть в ней в свое время кого-то, о ком могла позаботиться, как о собственном ребенке? За десять лет службы богине семейного очага, Фабия, однако, ни разу не поинтересовалась у верховной жрицы, почему та так добра именно к ней. В точности, как и не осмелилась спросить у нее об ее мечтах и стремлениях. Совсем скоро ее срок закончится, и она сложит свои обязанности для того, чтобы стать такой же, как и остальные римские женщины – матроной, привыкшей командовать и управлять, но никак не подчиняться мужчине. Весталки редко выходили замуж, но именно об этом мечтала Фабия. И хотела она выйти замуж за Луция Сергия, как ни странно. Хотя, двое любовников никогда не делились определенными планами на совместное будущее. Они ведь ходили по краю пропасти, и рисковали провалиться в кромешную бездну уже сейчас.
Занимаясь сандалиями Катилины, Фабия не удержалась от того, чтобы не провести рукой вверх, под тунику трибуна. И после нескольких движений руки, коснулась его губами, чтобы дать начало приятной пытке. Заниматься такой вопиющей непристойностью у самой входной двери, через которую каждый гость весталки днем проходит, прежде чем встретиться с чистейшим созданием, как они считают. Жрицы Весты пользуются неслыханным доверием у почтенных римлян, но юная девушка даже не задумывалась о том, как порой могла обманывать их ожидания. Ведь правда была в том, что Фабия давно была опорочена и все ее мысли вертелись только в ожидании следующей ночной встречи с Луцием. Она действовала тихо, прислушиваясь к тому, не решил ли кто-то из ее слуг и рабынь пройтись себе посреди ночи. Она почти довела его до исступления, когда поднялась с колен, чтобы вновь коснуться губ мужчины, а затем тихо, словно пробравшиеся в дом воры, дойти до опочивальни весталки, где уже можно было позволить себе нечто больше, чем небольшие приятности.
- Луций, ты не спишь? – уже где-то среди ночи, обратилась девушка к своему любовнику, хотя сама уже пребывая в состоянии легкого полудрема. – Я все никак не могу забыть того, что сегодня случилось… Это не дает мне покоя и, мне кажется, что это я должна была получить розги вместо Корнелии. Я первой взяла палочку для разжигания огня: первая показалась мне влажной, так что я быстро поменяла ее на другую, - с ощутимой тревогой в голосе поведала жрица. Приподнявшись на локте, девушка заглянула в лицо своему уставшему и сонному возлюбленному и сказала: - Я боюсь гнева богини, я боюсь наказания, но еще больше я боюсь потерять тебя…

С некоторых пор Фабия не любила рассвет. Именно на рассвете развеивались чары ночи. На рассвете Катилине приходилось уходить в то время, как ей самой оставалось только подарить ему прощальный поцелуй, чтобы уснуть и поспать хотя бы немного. Наверняка, если бы не обязанности при храме Весты, девушка с удовольствием проспала бы до полудня или до самого обеда. Но ведь даже и кроме повинностей жрицы у Весталки днем хватало хлопот и дел, которые не следовало откладывать на потом.  В первую очередь, жрица отбыла свою повинность – пробдила несколько часов у священного огня, мысленно умоляя богиню не гневаться на нее и простить за то, что не собирается отказываться от связи с мужчиной. Страшный сон, который приснился девушке, заставил ее всерьез задуматься о будущем. Долго ли она сможет жить с Катилиной без последствий? Пока боги миловали их, да и сами любовники были осторожны…
Шаги другой весталки заставили Фабию отвлечься от тревожных мыслей, хотя тревоги своей она не успела спрятать. Только, ее беспокойство было расценено лишь только, как следствие сопереживающей подруги – одну из них выпорол верховный жрец, что всегда приносило только грусть и печаль девицам.
После служения в храме, юная жрица подалась проведать Корнелию, которой досталось вчера порядочно. Весталка лежала в своем ложе, а ее рабыня легонько и аккуратно смазывала раны на спине, когда Фабия тихо вошла. Это зрелище было не самым приятным из тех, которые доводилось видеть девушке за свою недолгую жизнь, так что ушла она от Корнелии не в самом лучшем расположении духа. А ведь ее дома уже ждал визитер. И было похоже на то, что он заждался?
По Цицерону, как и по хорошему оратору, трудно было прочитать хоть какие-то эмоции. Он всегда был сдержанным и скуп на эмоции, так что расстроенная девушка после встречи с другой весталкой, не смогла изначально понять причину визита зятя, совершенно позабыв о тех документах, которые ей оставил на хранения Марк еще два года назад
- Ты уже вернулся из Сицилии? – удивленно спросила она у зятя, который коротко улыбнулся ей в ответ.
- Да, но только на пару дней. Я вчера приехал только. Хотел провести праздник с Теренцией и Туллией, - коротко ответил мужчина, пройдясь вдоль гостиной. – Никогда не замечал этих ваз у тебя… - как-то вдумчиво он сообщил, наверняка думая о чем-то своем. Только Фабия не обратила на это внимания.
- Когда ты в последний раз был у меня в гостях, Марк? Конечно, ты их не видел. Ты же был в Сицилии. Это подарок. Красивые, правда? – вцепившись в эту возможность, Фабия постаралась завести новую тему разговора,  что была бы максимально дальше от политической. Однако этого не было суждено?
- Фабия, не подумай ничего плохого, но я должен у тебя спросить. У тебя совесть чиста? - осторожно поинтересовался у Фабии Туллий. – Когда одна весталка падает, может дать пример и другим… Я уверен, что Корнелия получила за что-то стоящее – не просто так огонь богини не сошел именно к ней, - продолжил Цицерон, пока Фабия пыталась прикусить язык, чтобы не проговориться о своей версии, которую озвучила Катилине ночью.
- Не понимаю о чем ты, Марк. Я чиста перед богами. И я верю в чистоту Корнелии тоже, - соврала девушка, и глазом не моргнув.
- Ну, ладно. Я вообще-то зашел за документами, которые тебе оставил перед отъездом. И хотя я еще буду покидать Рим, они мне понадобятся…
- Разумеется, сейчас отдам, - мило улыбнулась зятю Фабия, после чего направилась в свое хранилище, а затем и отдала то, что нужно было Цицерону.

0

26

[NIC]Lucius[/NIC]
[STA]Римский трибун[/STA]
Человеку не надо знать, какие испытания уготовил ему суровый рок... а потому богатые и знатные римляне предпочитали жить одним днем, зная что их судьба в руках бессмертных богов. Луций большую часть своей сознательной жизни поступал именно так и всегда считал, что ему каким-то чудом удалось сделать карьеру в армии, потому как череда удовольствий не прекращалась и там. У хитреца были любовницы и он был женат, но вот только истинной любви - такой, что воспевают поэты, до встречи с юной весталкой не было и в помине.
За все хорошее в этой жизни обычно приходится очень дорого платить, однако Луцию хотелось верить в свою удачу и избежать наказания за столь запретную любовь - впервые в жизни не ради себя. Даже представить себе, что с Фабией могло бы случится что-то нехорошее было страшно... вот как сегодня в храме с той бедной жрицей, что так и не смогла разжечь священный огонь.
-Фабия.., -тихо произнес трибун, когда его возлюбленная опустилась на колени и стала снимать сандалии с его ног. Он уже хотел было поднять ее на ноги и снова жарко обнять, чтобы напомнить о тех сладостных мгновениях наедине, что ожидают в эту ночь... но тут женщина коснулась его под туникой - сначала ладонью, а затем и губами. Он выдохнул, прижавшись спиной к двери и постаравшись удержаться, чтобы не простонать во весь голос от удовольствия. Несколькими минутами позже сладкая пытка довела мужчину почти до исступления и заставила дрожать от возбуждения и предвкушения приятной близости. Торопливо поцеловав Фабию, Луций послушно последовал за ней в спальню, молясь чтобы не своротить по дороге какую-нибудь вазу или еще что-то и не перебудить в результате весь дом. Однако, на этот раз обошлось и Катилина вскоре оказался в хорошо знакомой спальне хозяйки дома, где и поспешил раздеть ее и увлечь в постель, дав волю своему неуемному желанию.
После любовных утех, Луций быстро задремал, наслаждаясь уютом, покоем и приятной усталостью во всем теле - однако услышав голос Фабии, открыл глаза. То о чем говорила молодая женщина не могло не насторожить хитреца, ведь религия эта та же политика, так что и в среде жрецов были нередки нечестные игры и грязные приемы. Гнев великой Весты мог достаться и Фабии... но кому могло понадобится вредить ей?
-Я не сплю... и честно говоря даже не хочу думать о том, что кто-то хотел накликать на тебя беду. Хорошо что ты успела поменять палочку для разжигания огня..., -Катилина повернулся на бок, поудобнее подбив мягкую подушку над головой и притянул свою женщину ближе к себе. -Ты знаешь, что я безумно люблю тебя... мне очень бы хотелось, чтобы наш жребий был иным - тогда ты могла бы принадлежать мне по закону. Если наказание постигнет нас, я хотел бы принять его один...
Проведя ладонью по щеке Фабии, Луций нежно поцеловал свою возлюбленную. Сейчас ему не хотелось вспоминать о том, что совсем уже скоро рассвет и придется покинуть ее до наступления новой ночи...
Рано утром Катилина как и обычно вернулся в свой дом, где и завалился на ложе в покоях, отослав старика-раба, что как обычно пришел узнать что угодно его господину. Этой ночью, рядом с Фабией Луций был слишком счастлив после недолгой разлуки, так что не особенно задумался над ее словами... а вот теперь, основательно умывшись холодной водой и окончательно проснувшись, мужчина подумал о том, могло ли быть так что кто-то пожелал зла юной весталке? Однако, куда более интересен был вопрос на совсем другую загадку - если рассчитывали наказать Фабию, то кем же является этот таинственный некто, явно с хорошими связями и возможностями?
Наличие всех этих вопросов беспокоило Катилину... и что самое плохое во всей этой ситуации - случись нечто подобное вновь, он не смог бы вмешаться и защитить Фабию. Она принадлежит ему лишь ночью... днем же она жрица и никому из граждан Рима не дозволено вмешиваться в дела их не касающиеся.
Выпив немного вина и поразмышляв, Луций задремал, но спал недолго - и как ему показалось, чья-то рука тряхнула его за плечо спустя пару минут как он позволил Морфею унести себя в царство грез. По счастью, в дом Катилины таким наглым образом был вхож лишь один человек во всем великом Риме.
-Я рад твоему возвращению, сын мой! - рассмеялся старый друг Лутаций, усевшись на удобном стуле напротив ложа Катилины. -И даже можешь не рассказывать мне, откуда можно вернутся в столь утомленном виде... кстати говоря, я сегодня слышал мельком как наш старый друг говорил на Форуме, что собирается навестить сестрицу своей жены. Догадаешься кто это или подсказать?
-Съедобный плод, незнатного происхождения, высаженный из сельской на каменистую городскую почву и отлично прижившийся там, распустив куда надо и не надо свои усики и корешки? -не моргнув глазом, ответил Луций, сонно потянувшись. -Я тоже рад тебя видеть... и как раз собирался навестить из-за вчерашнего проишествия в храме.
-Ты говоришь о той несчастной, что была наказана? Увы - ее никто не мог спасти..
-Фабия сказала мне, что одна из палочек для священного огня была влажной.., -продолжил Катилина, поднявшись с ложа и жадно глотнув вина из глиняного кувшина. -Так что разжечь огонь помешали вовсе не грехи той весталки, а чей-то злой умысел...
-Что я могу тебе сказать на это? Ты сам знаешь, что в среде жрецов порой так же ненавидят более успешных собратьев как и в Сенате... и влажная палочка это еще цветочки, -пожал плечами Катул. -Я могу распорядится чтобы их проверяли и дополнительно подсушивали - но кто может поручится, что в ход не пойдет иное средство?
-Я просто боюсь, что Фабия может оказаться в опасности... и хочу узнать, что нынче происходит в городе, -Луций начал собираться. -Прогуляешься со мной на Форум? Быть может нам повезет и мы узнаем что-нибудь интересное...

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-04 20:57:07)

+1

27

[NIC]Fabia[/NIC]
[STA]жрица Весты[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Bonos mores corrumpunt congressus mali*
Весталка помнила своего зятя несколько другим до избрания его сенатором, как и до его поездки в Сицилию, где говорят, он поработал на славу римскому народу. «Видимо власть меняет людей?» - задумалась на миг весталка, покинув гостиную с целью, чтобы пройти в специальное помещение, где хранились те бесценные документы, которые ей оставляли многие влиятельные римляне, патриции и плебеи, воины и даже вольноотпущенники. Этот дом помещал всех и не отказывал в приеме любому, нуждающемуся в помощи весталки, хотя юная девушка не всегда делала это с положенным радушием. Делала это скорее из-за чувства обязанности или повинности – особенно, когда ей нужно было готовиться к встрече со своим тайным любовником.
Все те документы, которые ей оставил в свое время Марк, Фабия уместила в обеих руках скорее только с той целью, чтобы зять не подумал о том, что она пыталась разузнать какую-то его тайну. Молодая и все еще наивная весталка, задумалась на время о возможности хитросплетений, которые может проводить Цицерон, и только посочувствовала тому, кто мог оказаться неудобным ему. Он был умен, хитер и невероятно скрытным человеком, а еще был готов пойти на все, если что-то ставало у него на пути. И даже не могла подумать о том, что больше общего языка они не найдут. В точности, как и тот факт, что их с Луцием тайна была уже обнаружена.
- Что-то ты не многословен сегодня, - попыталась разговорить Фабия, только мужчина протараторил, что ему уже пора и уже самое время для того, чтобы порадовать маленькую Туллию гостинцами, которые наконец-то доставили из Сицилии следом за ним.
Передав все необходимые документы своему зятю, Фабия не смогла пропустить мимо своего внимания тот факт, что сенатор Марк Туллий вел себя несколько странно. Раньше Цицерон никогда не был таким немногословным, да и не задавал ей таких вопросов, которые озвучил недавно. Естественно, сенатор не называл вещи своими именами, но и хвала за это богам бессмертным? Хотя, наверное, даже при смертельной угрозе, весталка не стала бы отвечать правдиво, зная, что ее и Катилину могли лишить жизни, которой они оба дорожили, не смотря на все ее преграды.
Но этот визит заставил Фабию хорошенько поразмыслить, что тут было и к чему – не могла ошибиться и должна была действовать на опережение, чтобы не допустить никакого заговора. А то были сначала влажные палочки в храме Весты, теперь безмерная внимательность к ее особе.
И очень не кстати, ей подумалось о том, что их с Катилиной связь могла быть обнаружена кем-то из слуг, которые и разнесли новость сначала по своим каналам – другим слугам (а те общались со слугами других весталок и родни Фабии), а затем слухи дошли и до Цицерона. Но, разве она бы не заметила чего-то такого?  Но, никак не вкладывалось в голове у Весталки желание зятя забрать свои документы. Хотя разве так и не понятно? НЕ доверял он ей, либо потому, что не скрывала факта приятельства с Катилиной ни от сестры, ни тем более от патрициев и других почтенных римлян со времен того самого обеда в доме Красса. Либо все-таки ходили слухи? А еще, слова, сказанные Катилиной о недоброжелателях… Были ли они? Но кому успела уже перейти дорогу Фабия?!
Юная девушка сидела на краю своего ложа, размышляя обо всем этом, и даже не заметила, как погасла лампа, которую сразу же зажгла еще раз. Был ли то дурной знак или даже предупреждение? Увы, весталка не знала ни единого ответа из всплывших вопросов, а потому девушка, дрожа, торопилась к двери, чтобы впустить Луция во внутрь. Она подарила ему не один поцелуй, но не позволила ему торопливо сбросить одежды, захватив руку где-то возле своего пояса.
- Подожди, - потребовала она, мягко вложив свою ладонь в его руку. Весталка быстро увлекла за собой мужчину по знакомому уже маршруту, что заканчивался в ее спальне. – Сегодня приходил ко мне в дом мой зять, - тихо произнесла девушка, посмотрев на своего возлюбленного растерянным взглядом. – Он задал мне один вопрос… а еще попросил отдать мне его документы, которые оставил на хранение перед отъездом в Сицилию. Неужели ему что-то известно? Неужели мы дали повод бродить слухам о нас? – испугано спросила жрица, не отводя взгляда от Луция, у которого также был встревоженное выражение лица. – Он спросил, чиста ли моя совесть? И сказал, что все это не просто так… Мы призвали гнев богов? Боги, что же делать, Луций? – обращаться одновременно к богам и любовнику не слишком хорошо, однако именно сейчас Катилина был единственной ее соломинкой к сохранению спокойствия. И чего уж молчать? Катилина был ее персональным богом.


*Плохие связи портят хорошие нравы.

0

28

[NIC]Lucius[/NIC]
[STA]Римский трибун[/STA]
Любой гражданин, что долго не бывал в Риме и не знает его новостей, отлично знает, где можно узнать абсолютно обо всех важных событиях - конечно же, на Форуме. Здесь собираются люди, чтобы обсудить последние известия, да и просто посплетничать и послушать глашатая, который зачитывает вслух все основные новости столицы республики. Именно сюда и направился первым делом Катилина в компании своего лучшего друга Лутация... так же, было бы любопытно встретить старину Цицерона, обменяться парой привычных ядовитых пикировок и быть может тогда растущее понемногу беспокойство улеглось бы?
Оказавшись на Форуме, Луций улыбаясь отвечал на приветственные возгласы людей - его любили в Риме, что можно было в дальнейшем использовать для собственной пользы. Однако, нынче толпа граждан была встревожена плохими вестями... по городу ходили слухи, что Спартак без особого труда разбил Публия Вариния и теперь к беглым рабам присоединилось около семидесяти тысяч человек, вдохновленных успехами предводителей восстания.
-Плохие новости разносятся быстро.., -вздохнул Квинт, выслушав все эти слухи. -Не верится, что Вариний мог вот так запросто пасть от кучки рабов - стоит надеяться на лучшее... быть может, все это окажется неправдой?
-Я не уверен в этом, -возразил Катилина, оглянувшись по сторонам. -Когда я говорил с Публием и советовал ему основательно подготовится к встрече со Спартаком, он лишь смеялся и говорил что жалкие рабы разбегутся при виде римского боевого построения. И ведь у него не было даже полноценного легиона, закаленного в боях - так, что-то вроде военного ополчения и не более того.
-Сенат продолжает утверждать, что никакой опасности нет, -пожал плечами Катулл. -Знаешь, сын мой - мне кажется, что они будут словно заморские попугаи повторять то же самое, даже если Спартак придет под стены вечного города... Армия рабов побеждает римлян - неужели нам суждено дожить до такого позора?!
-Вспомни, как просвещенный Рим поступает с рабами... и не удивляйся тому что они решили умирать в бою, а не на арене под улюлюканье богатеньких зрителей, -ответил Луций. -Кому может понравится быть игрушкой в руках даже не богов, но пресыщенных жестокостью людей... Фракиец не остановится теперь.
-Как напыщенно звучит! Тебе осталось только вывести пару тезисов о рабстве и можно начать выступать с этой речью на публике, -раздался за спиной у двоих друзей знакомый голос - и обернувшись, они увидели Марка Туллия Цицерона. -Ты должен был остаться с Варинием, Катилина, а не бежать обратно в Рим - разве не долг солдата, сражаться против всех врагов государства? Но... о чем это я? Ты всегда ценил лишь собственную шкуру...
-И вам, доброго дня, сенатор, -как можно приветливее улыбнулся Луций, посмотрев на своего врага. -Рад видеть вас в здравии... воздух Сицилии определенно пошел вам на пользу. А что до моего возвращения - я должен был лишь сопроводить обозы для ополчения Вариния и не более того. Сенат ведь не принял решения бросить против Спартака армию... или быть может, я не прав?
Цицерон передал своему секретарю несколько пергаментных свитков, что держал в руках и неожиданно дружелюбно улыбнулся в ответ.
-Ты мог бы проявить похвальную инициативу... и с честью погибнуть во славу Рима, -произнес сенатор. Как и всегда, даже когда он улыбался, его выдавал взгляд выражавший крайнюю степень презрения, как к Луцию, так и к его лучшему другу. -Достопочтенный Квинт Лутаций постарался выбить для тебя самое простое поручение, не правда ли?
-Сенатор очень добр ко мне, -не растерялся Квинт, решив не оставаться в стороне от весьма дипломатичной беседы. -Но только зачем же говорить обо мне в третьем лице, если я здесь? Мы ведь давно знакомы, уважаемый Марк... и вы могли бы сделать над собой усилие и быть повежливее. К тому же вы адвокат и должны знать, что любое обвинение следует сначала доказать в суде.
Цицерон рассмеялся, посмотрев на Катулла. Катилина же усмехнулся - господин горох явно не предполагал, что всегда вежливый и обходительный Квинт тоже умеет язвить?
-Если я обидел вас, то прошу прощения, -вновь улыбнулся Марк Туллий, обращаясь уже непосредственно к Лутацию. -Я только вернулся в Рим и совершенно позабыл про манеры... вы умный человек, достопочтенный Квинт, но увы, не умеете выбирать себе друзей. Вам следует хорошенько подумать и выбрать верную сторону...
-Я благодарен за хороший совет и обязательно приму его к сведению. Доброго вам дня, -вежливо поклонился Квинт и вместе с Луцием отошел от сенатора на значительное расстояние. -Знаешь... я готов голову дать на отсечение, что его возвращение может дорого обойтись тебе и возможно Фабии, если он собирался подставить ее в храме Весты.
-Но зачем ему подставлять Фабию? -переспросил Катилина, удивленно посмотрев на друга. -Ему хочется моей крови... а позор его родственницы будет пятном на его блистательной карьере.
-Просто будь осторожнее... вся эта история не закончится просто так.., -напоследок выдал Катулл, дружески хлопнув Луция по плечу, прежде чем попрощаться. Трибуну же осталось вернутся домой и обдумав все услышанное, сделать верные выводы... и с нетерпением дожидаться наступления темноты. Сегодня ему как никогда хотелось объятий своей милой возлюбленной...
-Что-то случилось? -поинтересовался хитрец, когда поздним вечером оказался в хорошо знакомой уже спальне Фабии. Ощущение беспокойства, мучившее его днем так и не прошло... так что мужчине хотелось поскорее забыться, обнимая свою прекрасную весталку. Однако, она остановила его руку, когда он хотел было начать раздевать ее... -Я видел Цицерона сегодня... он был в прекрасном расположении духа и прямо-таки искрил остроумием. Последние события кажутся мне очень странными, Фабия - эта история с наказанием в храме случилась сразу после того как Туллий вернулся в Рим. Хочется верить в невероятные совпадения...
Катилина не успел добавить что-либо еще к уже вышесказанному, как вдруг за дверью спальни жрицы раздались чьи-то шаги... и спустя секунду в комнате появилась верховная жрица собственной персоной в сопровождении одной из рабынь. Луцию оставалось лишь поблагодарить богов, что сейчас он и Фабия были не в постели - тогда их вина была бы полностью доказана, без суда и следствия.
-Так значит это правда... я очень разочарована, дитя мое, -тихо произнесла дева Максим, смерив недобрым взглядом Катилину. -Бесстыжий развратник, как ты смеешь смотреть мне в глаза? Тебя следовало бы препроводить в городскую тюрьму..! Убирайся...
-Госпожа очень добра... однако произошло недоразумение. Мы всего лишь разговаривали и не более того... неужели теперь и за это в Риме будут сажать в яму? -глазом не моргнув, поинтересовался Луций. -Как и все граждане, рожденные свободными, мы имеем право на справедливый суд...
Катилина осекся на полуслове, взглянув на молодую рабыню, что пришла вместе с жрицей... и решил ту самую загадку, ответом которой было появление девы Максим и нехорошая ухмылка Цицерона, нынче на Форуме. Негодяйка, отводившая взгляд предала свою госпожу... Луцию ничего не оставалось, кроме как покинуть дом Фабии, но теперь он точно знал, что еще до суда рабыня должна бесследно исчезнуть.

Записка Луция, переданная на следующий день Фабии через Квинта. Небольшой клочок пергамента, написанный второпях, без подписи и обращения:

Текст записки

Вчера вечером мне наконец удалось решить загадку божественного огня... увы, но она была слишком очевидной - и я сумел расставить все по местам слишком поздно. В моих силах постараться исправить все, но не ради себя... ты знаешь, что моя жизнь ничего не стоит без тебя.
Одни лишь боги знают что будет дальше... но я очень люблю тебя и этого им никогда не изменить. Будь осторожна и помни, что гороховый нут нынче может быть весьма ядовит.

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-06 21:02:45)

0

29

[NIC]Fabia[/NIC]
[STA]жрица Весты[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Unda fui quondam, quod me cito credo futram*
(с) Симфосий

- Нет. Только не Марк, он не может, - мотнула головой Фабия, надеясь на то, что родственные связи что-нибудь да значат для ее зятя. К тому же, они никогда не ссорились с Цицероном. Он… доверял ей? И тут девушка мысленно споткнулась, вспомнив о том, что документы Туллий забрал нынче после обеда, хотя ему еще предстояла пара поездок и возвращение в ту же Сицилию, где ему придется продолжать заботиться о доставке зерна и прочего провианта в Рим. И все для того, чтобы знатные аристократы и менее богатые плебеи не ощутили на своей шкуре того, что значит голод. А ведь он угрожал им уже не первый год к ряду.
Фабия стояла возле стола, когда дверь скрипнула и в ней показалась фигура девы Максим. Она была бледна, а лицо уставшее от прожитых лет, строго измеряло падшую весталку и ее любовника, что находился сейчас на ощутимом расстоянии от Фабии, а именно стоял возле окна. Ощутив, как сердце убежало в пятки, Фабия не знала, что ей стоит сказать. Она безумно испугалась, понимая, что если все будет доказано – ее будет ждать участь, которую она справедливо заслужила, но отнюдь не стремилась к ней. Сглотнув напрашивающийся ужас понимания того, что их могли застать на горячем, девушка благодарит богов за то, что те не дали ей позволить Луцию раздеть себя или самой начать совершать то, что было не допустимо для любой римлянки – только не опуститься на колени и не… Но, это было уже не важно. Ведь дева Максим уже почти была уверена в том, что она знает правду.
Ловушка. Это была ловушка и ощущение надвигающейся опасности не зря не покидала Фабию на протяжении всего этого дня, а еще и предыдущей ночи. И ведь не зря? Оба любовника попали в расставленную для них мышеловку, даже глазом не моргнув. И теперь им предстояло выпутываться тем способом, который только мог считаться спасительным. А ведь спасти их может не только чудо, но и хороший адвокат. В точности, как и отрицание вины до последнего вздоха, пусть даже ей и будет суждено отправиться на поле преступников.
- Дева Максим, но что есть правда?! – взмолилась Фабия, как только верховная жрица дала отчетливо понять, что кто-то ей донес о том, что между весталкой и Катилиной есть более тесная связь, скажем так… физическая. Ведь о дружбе весталки и трибуна было известно уже какое-то время, а именно с тех самых пор, когда она пригласила Луция и его друга к себе на обед.
Девушка только прикрыла себе рот, как только верховная жрица жестко вытворила Луция вон. И от части, Дева была права? Разговаривать в Риме имеет возможность любой, обладающий языком. Но, разве можно разговаривать мужчине и юной девушке ночью в спальне последней? О, какие не хорошие мысли были на уме у того, кто все так мастерски подставил и позаботился о том, чтобы верховная жрица подобно местнику решила ворваться в дом порядочной весталки…
- Это козни недоброжелателей, клянусь богами! – приклонив колени, Фабия посмотрела на единственную свою возможность на спасение. Но, упрямой деве Максим этого было, видимо, не достаточно.
- Козни? – в голосе жрицы легко чувствовались прохладные, даже пренебрежительные нотки, что значило только одно – она не хочет быть обманутой ни доброжелателем, написавшем записку, ни весталкой, что могла реально нарушить обед. Кому в Риме не был известен разгульный нрав Катилины? Дурная слава быстро расходится, ей даже не нужны дополнительные доводы. – Это будет решать коллегия понтификов, потому как великий понтифик Квинт Цецилий Метелл Пий отправился на войну с серторианцами. Найди себе адвоката, Фабия. И если коллегия тебя оправдает, ты сможешь вернуть себе прежнюю добродетель. До тех же пор, ты будешь отстранена от служения Весте, - строго, но разумно рассудила Дева Максим, после чего еще раз осмотрела спальню, про себя отметив тот факт, что ложе было не тронутым даже. – Мой тебе совет, Фабия - не покидай свой дом лишний раз, - на этом, верховная жрица поспешила удалиться, пока на пороге продолжала стоять рабыня, наблюдая за тем, какой разбитой стала в один раз ее всегда прекрасная и улыбчивая госпожа.
Фабия же привыкла к постоянному присутствию безмолвных слуг, не сразу заметила, как за ней пристально наблюдает рабыня. Но, подняв глаза и встретившись с ее глазами, весталка вспомнила, откуда появилась она у нее! Это же был подарок ее зятя и сестры ко дню ее рождения! Поняв, как ловко обставили ее, девушка не отвела в сторону взгляд, давая понять рабыне, тем самым знать, что ее преступление против госпожи раскрыто.  И именно рабыня потупила взгляд в пол, а после бесшумно тихо ускользнула, пока девушка продолжала стоять на коленях (с тех пор, как она стала клясться верховной жрице) и смотреть в то место, где еще недавно находилась рабыня, имени которой даже и не знала Фабия. Забыла…
Она могла купаться сегодня в объятиях мужчины, что соблазнил ее одним летним вечером. Они могли провести очередную ночь вместе, вновь рискуя попасться, но в результате оставить свой секрет при себе. И где же они прокололись? Где упустили слишком любопытный взгляд рабыни? Где и когда?! Увы, но Фабия не знала. Ответ ускользал от нее, ведь случилось сейчас то, чего и стоило ожидать любовникам, ходившим по тонкой корочке льда. Их пропасть раскрыла свои мрачные объятия и уже тянула к ним свои руки.
Приключение, легкомысленность и желание пошалить – скорей всего это подумает большинство римлян, узнав о том, что жрицу богини Весты связывает порочная связь с военным трибуном и знатным своей легкомысленностью патрицием из рода Сергиев. Но ведь нужно полагать, что это будут еще не самые худшие слова, которые придется выслушать в свой адрес Фабии до того, как она узнает о своей участи от коллегии понтификов. Если они уже не решили все даже не выслушав ее.
Утро вечера мудренее, но Фабия не стала ждать утра, чтобы начать свою борьбу за право жить. Естественно, она по-прежнему не сможет жить так, как ей бы того хотелось – создать семью и назвать Луция своим мужем; но она могла попытаться сделать все для того, чтобы сохранить их с Катилиной жизни. В первую же очередь Фабия написала письмо почтенному адвокату. Он был хорошим другом еще ее отца, который наверняка бы не одобрил всех тех неприятностей, которые разыскала для себя его единственная дочь. И тут стоило с тяжким вздохом подумать о том, что хорошо, что он уже не мог этого видеть и знать… Иначе отец явился бы с первыми лучами солнца в дом своей дочери. Но, утром ждал Фабию свой сюрприз по имени Теренция.
- Я предупреждала тебя, что Катилина – не та компания, которая достойная чистой девушки! – начала сестра, строго глядя на свою единокровную сестру, для которой ночь прошла в бессоннице.
- Это нельзя изменить, но я невиновна, - устало ответила Фабия, не собиралась признаваться в своих грехах даже сестре. Знала, что не стоит. В супружестве именно Теренция управляла Марком, если дело не касалось тех козней и заговоров, которые плел хороший, без сомнения, политик Цицерон.
- Я тебя прошу, Фабия, - тихо произнесла Теренция, сделав шаг навстречу весталке. – Признай перед коллегией, что Катилина тебя изнасиловал, тогда быть может, тебя пощадят!
Слова сестры повергли юную жрицу в глубокий шок, так что девушка, словно стеклянными глазами посмотрела в глаза старшей сестры.
- Неужели ты даже не допускаешь мысли о том, что я невиновна?! – тихим бесцветным голосом произнесла Фабия в ответ. Нет, она, конечно, оступилась, но не давала никому повода говорить о себе, как о развратной женщине. К тому же, вину еще никто не доказал. – Убирайся, Теренция. Я не собираюсь признаваться в вине – Луций мне не сделал больно. Он не касался и дева Максима тому свидетельница. Уходи, - приказала она и, развернувшись, ушла в свою комнату, куда были слышны звуки проходящей толпы, что винила ее в неудачах Рима. А именно в военных неудачах Публия Вариния, с которым весталка даже не имела чести быть знакомой.
О своем следующем визитере Фабия слышала не от слуг, а от той же толпы, что собралась у стен дома весталки. И хотя у девушки не было желания никого сейчас видеть, она заставила себя подняться и привести себя в порядок, чтобы встретиться со своим гостем. Нужно полагать, что сейчас большинство почтенных патрициев поспешит забрать свои вещи из хранения? Однако, в гостиной весталку ожидал не какой-нибудь патриций, а хорошо ей знакомый Квинт Лутаций Катул.
- Новости не обошли стороной даже скромного понтифика, - развел руками Катулл, тем самым продемонстрировав весталке небольшую записку в руке, которую было трудно заметить. Хотя, это скорее был небольшой клочок бумаги. Так что Фабии оставалось только подойти к нему ближе и, взяв Квинта за обе руки, перехватить записку во время почтенного преклонения головы.
И вот, она у нее в руке? Даже и не верится…
Определенно записку стоило прочесть без свидетелей, так как оказалось, что стены даже этого дома имеют свои глаза и уши, поэтому весталка решила ухитриться…
- Я совершенно забыла, что приготовила тебе подарок, Квинт! Стой! Никуда не уходи, не то я вовсе не смогу с ним расстаться, - Фабия постаралась сделать вид, будто все нормально, а опасность, нависающая над ней и Луцием, не такая угнетающая. Она развернулась и быстро удалилась, приказав ее дождаться. И скрывшись в своей комнате, где точно никто не видел ее, прочитала записку от Луция, что предусмотрительно не подписал тот клочок пергамента. Она перечитала ее раз пять, не меньше. И после этого принялась писать ему ответ:

Милый, мой… Разлука с тобой это самое страшное наказание, которое меня посетило сегодня. И думаю, мне понадобится помощь богов, чтобы выдержать его. Но, кроме опасений пришло время на то, чтобы сплотить своих друзей… Я люблю тебя, и надеюсь, что твоя разгадка, как и божественный огонь, нам будут друзьями.

Вернулась в гостиную Фабия не с пустыми руками, но неся большую арретинскую вазу, куда и вложила свою записку, после чего Квинт удачно вспомнил о своих делах и ушел вместе со своей ценной ношей.


*Волной недавно я была, но уверенна, ею скоро снова стану

+1

30

[NIC]Lucius[/NIC]
[STA]Римский трибун[/STA]
Величайшее зло - страдание.
Марк Туллий Цицерон

Вернувшись домой, Луций не находил себе места до тех пор пока не явился заспанный Квинт Лутаций - при виде друга, взбешенного и меряющего шагами комнату словно лев в клетке, последний сразу догадался, что произошло что-то очень нехорошее. С трудом заставив Катилину сесть, выпить сладкого вина и рассказать что случилось, Катулл лишь вздохнул... пускай ловушка Цицерона сработала не так как ожидалось, положение все равно еще было опасным. Нужно было любой ценой выиграть судебные прения... но для этого надо быть хитрее самого изворотливого римского политика, который по всей видимости считает себя умнее всех.
-Скажи мне, Квинт... только прошу тебя - отвечай честно! У нас есть шансы выиграть это дело?? -с возбужденностью больного горячкой произнес Луций, схватив руку старого надежного друга. -Потому что если нет... то я увезу Фабию из этого проклятого города! Мне наплевать на последствия и на изгнание - я не позволю убить ее, только потому что какой-то кретин ненавидит меня настолько сильно, что готов пожертвовать ею ради личной мести...
-Я пытался предупредить тебя, что ты затеял игру с огнем, но ты не стал слушать, -ответил Квинт, откинувшись на спинку стула и вновь горько вздохнув. -Мне жаль девушку, что может погибнуть из-за твоего сладострастия... и не надо так смотреть на меня. Наверняка ты поначалу спал с ней, чтобы потешить свое самолюбие и отомстить Цицерону - посмотри мне в глаза и скажи что я не прав??
Прежде чем что-либо сказать, бледный словно смерть Катилина отпил еще вина прямо из кувшина, а затем на пару минут закрыл лицо руками. И что тут можно было возразить?? В самую первую ночь с Фабией он бесстыдно врал ей о своей любви - как делает обычно большинство мужчин, желающих добится благосклонности от красивой женщины.
-Можешь не отвечать, -каким-то глухим и чужим тоном произнес Лутаций, наблюдая за лучшим другом. -Значит это была лишь игра... как со старушкой Аттией и со многими другими... только в отличии от них, бедная девушка заплатит за все собственной жизнью.
-Это не была игра... увидев Фабию ее невозможно было не желать. Я потерял голову впервые в жизни и хотел чтобы она была только моей - в ее объятиях позабыл обо всем и стал жить ради нее, -как и всегда, Луций сумел взять себя в руки. Минута слабости была позади и теперь даже его голос нисколько не дрожал. -Она не такая как остальные и никогда такой не будет... Аттия с легкостью бы отдалась другому, даже если бы врала, что любит меня. Фабия никогда бы так не поступила... два  года рядом с ней были лучшими в моей жизни. Квинт... она не должна умереть. Пусть этот суд назначит наказание для меня, а ее отпустят с миром.
-Ты умудрился заварить кашу, сын мой... потому как это дело переполошило Рим и заставило граждан обратится в сторону весталок и искать причины неудачи в поражении Вариния в их действиях. Но не все так плохо, как могло бы быть, -взяв у Луция кувшин, Квинт в свою очередь приложился к нему и с удовольствием выпил несколько глотков. -Я буду председателем грядущего суда, Луций и сделаю все чтобы спасти тебя и Фабию. Уверен, что Цицерон через подставных лиц попытается заявить протест - однако, другой кандидатуры кроме моей, увы нет, потому как великий понтифик сейчас находится в армии.
-Вариний сам виноват в своем поражении.., -Катилина припомнил последний разговор с надменным претором и тихо вздохнул. -Он даже не попытался сделать хоть что-нибудь, чтобы выиграть сражение... нельзя победить противника только при помощи спеси. Знаешь, после тех слов что ты сказал сейчас, у меня появилась слабая надежда на благополучный исход дела - но кроме тебя, нужен еще и хороший адвокат... Ты передашь мою записку Фабии?
-Великие боги, ты неисправим, Катилина! Хорошо, я все сделаю завтра же, а тебе лучше не покидать своего дома до начала судебных прений...
Следующий день тянулся чертовски долго для хитреца Луция... ловушка в которую он попался вместе с Фабией могла стать камнем, что утянет их двоих на дно реки забвения, откуда уже никогда не будет возврата. Наверное впервые в жизни, Катилине было страшно - но не за себя, а за свою возлюбленную, которой грозила куда худшая и мучительная смерть, чем ему самому.
Трибун просидел в компании доброго сицилийского вина половину дня, когда пожилой раб провел к нему неожиданного, но весьма интересного гостя. Это был мужчина средних лет, прилично одетый, с цепким взглядом умных серых глаз. В нем не было того бесшабашного лоска, что отличал патрициев... и почему-то он даже в какой-то мере напомнил Луцию его вечного врага Цицерона.
-Мое имя Гордиан и я буду вашим защитником на процессе, -коротко представился гость и уселся в то же самое кресло, на котором еще совсем недавно сидел Квинт. -Меня прислала к вам госпожа Фабия. Я слышал ее рассказ и теперь хочу услышать вас - так что уберите вино в сторону, потому как нам надо выиграть судебные прения.
Естественно, Луций рассказал достойному адвокату вполне удобоваримую версию, о том как пришел к юной весталке просто поговорить и засиделся, позабыв о времени. Потом вдруг заявилась верховная жрица и начала обвинять его в совращении бедной девушки, хотя ничего такого не было и в помине. Вспомнив о деве Максим, Катилина подумал о рабыне, которая могла быть нежелательным свидетелем на процессе и потопить всю защиту достопочтенного Гордиана... После того как адвокат ушел, Луций дождался позднего вечера и направился в бедный квартал, где без особого труда нашел человека, который мог решить проблему с болтливой помощницей Цицерона за хорошее вознаграждение. Это был иудей по прозвищу Симон-Лошадник, державший контроль над рынком для бедноты и выполнявший вместе со своей шайкой грязную работу для благородных господ, не желавших марать руки.
Итак... к процессу было уже все готово и Луцию пришлось уничтожить записку, что Фабия передала через Квинта - пора было начинать битву и выиграть ее, потому как цена за проигрыш была непомерно высока...

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-08 22:18:29)

0

31

[NIC]Fabia[/NIC]
[STA]жрица Весты[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Ожидание и полная неизвестность, что принесет день завтрашний и день разбирательства в деле Фабии и Лиция, прошли для весталки подобно медленному спуску в подземное царство Плутону. Но, зато хотя бы там, она смогла бы увидеть своего любимого, заключить в свои объятия и не бояться самого худшего. Только смерть и наказание, что предшествовало позорному сопровождение падшей жрицы в закрытой ноше, было именно тем самым худшим, что могла только себе вообразить Фабия.
Боль. Она уже чувствовала, как плети верховного понтифика или кого-то уполномоченного из коллегии, впиваются в ее никогда не тронутую спину. Во сне она видела, как с нее срывают окровавленную одежду и подают чистую, в которой и сойдет в свою могилу на поле преступников. Там, предположительно, девушка должна будет провести столько времени, сколько и будет позволено ей богами – без света солнца и в полнейшем мраке. За все прошедшее время, которое Фабия была весталкой, она еще никогда не видела того, как проходил обет прощания с весталкой, хотя ей и рассказывали однажды про тот обряд, что случился всего двадцать лет тому назад. Говорили, что весталке не повезло, ведь коварный заговор против нее или дело рук самой весталки никто тогда не стал разбираться.
«Нам еще повезло…», - девушка иронично или даже отчаянно улыбнулась своей короткой мысли, представив, что уже могла последовать по стопам давней своей предшественницы. Или многих других весталок, которых ожидала столь не счастливая участь.
Однако, Фабия не чувствовала себя преданной, брошенной или одинокой. Помимо рабов и слуг, которые старались всячески угодить юной госпоже, словно бы понимая, что совсем скоро ее может не стать. Все-таки выходить из дома сейчас было настоящим безумием, ведь тогда толпа могла провести даже свой самосуд? Но даже ликтор, которого Фабия отпустила до самого дня суда из-за ненадобности, остался караулить возле дома и порой заглядывал во внутрь, чтобы узнать обстановку, и по возможности выполнить долг положенный на его плечи, а именно защитить Фабию.
Но все было спокойно. Даже слишком. И это пугало Фабию больше всего.
Каждая новая встреча с адвокатом, который не отказал дочери своего старого друга в помощи, дарила новую надежду Фабии, хотя стоит ли скрывать, что каждая новая ночь приносила в ее сердце горсть отчаяния, от которого у юной жрицы не было лучшего лекарства, чем объятия своей запретной любви. Только видеться с Луцием было крайне опасно. В точности, как и хранить его письма, которые могла получить только из руки Квинта Лутация Катула. Фабия сожгла их всех до единого, предварительно еще раз перечитав одно за другим.

В день суда Фабия оделась в белоснежную тунику и покрыла голову таким же белым покрывалом из тонкой и нежной ткани, прикосновение к коже которой было едва ощутимым. Как того и требовал обычай, первым шел ликтор, и уже следом за ним не торопясь, с высоко поднятой головой ступала Фабия, а там уже за ней шла рабыня, которая должна была давать показания в суде. Гордиан сам решил, кто из слуг и рабов Фабии будет давать показания перед коллегией понтификов и всеми присутствующими на заседании.
Некогда почтенно приклонявшая перед весталкой голову толпа простолюдинов сейчас молча наблюдала за неторопливой ходой к месту заседания суда. И никто из них даже не постарался хотя бы предположить тот факт, что девушка могла быть невиновной. Да, естественно, правда была известна только Фабии и Катилине, однако, … почему-то всем всегда хочется вцепиться только в самое худшее! Определенно, толпе также нужна была и жертва, на плечи которой можно было возложить вину великих полководцев Рима, что не могут справиться с восставшими против своих господ рабами!
Наконец, остановившись на последней ступеньке на подъеме к залу, где должно было проходить заседание, Фабия осмотрела толпу, которой более не было никакого дела, кроме как дожидаться тут новостей. Сцепив зубы, девушка медленно мотнула головой из стороны в сторону, словно порицая их за то, что не нашли более интересного дела, кроме как ждать решения коллегии и молчаливого обвинения.
- Почему вы молчите?! – достаточно громко и внезапно даже для самой себя, спросила у толпы Фабия. ДА, она невиновна – в это должны поверить все, и в первую очередь она сама! – Вы уже все в своих сердцах решили?! Не хотите мне сказать ничего?! А я вам скажу, что все эти ложные обвинения уже слышала под своим домом и они для меня не новость! Но, прежде чем меня обвинять, дождитесь решения коллегии, которая оправдает меня, а уже тогда, подумайте, смогли бы вы служить Весте так преданно, как это делала я. Молчите? Что же… тогда пусть молчание ваше и будет судьей вашей совести, - на этом девушку остановил адвокат, что тихо подсказал ей, что не стоит толпа ее внимания, а силы лучше приберечь для заседания, которое вряд ли закончится так быстро, как того следовало ожидать.
В самом зале уже были все в сборе и даже Катилина, заметно менее веселый, чем обычно, но смотреть сейчас на мужчину и рассматривать каждую, даже малейшую черту его лица, запретила. Она едва коснулась его взглядом, после чего подарила равнодушный взгляд понтификам, заседающим нынче в этом деле. Роль нужно было сыграть не просто достойно. Обязана была показать именно то, во что должны были все поверить. А когда устроилась на своем кресле, держала ровно голову, словно бы никакие обвинения не касаются ее, а все присутствующие просто зря теряют тут свое время. Ни Цицерона, ни предавшей свою хозяйку рабыни не было в зале, чтобы свидетельствовать против любовников, которым удавалось на протяжении двух лет морочить голову всем.
Первым свидетельствовал ликтор, что служил Фабии мало не с самого ее назначения. А ведь она даже и не помнила этого? Но, именно это она и узнала из уст вольноотпущенника. Тогда легкая тень удивления коснулась ее безупречного лица, после чего девушка постаралась прогнать все мысли прочь и позволить Гордиану выведать при всех от ликтора всю ту правду, которую он мог только выдать сегодня и спасти свою госпожу.
- Значит, ты всегда сопровождал свою госпожу от дома и до храма? – аккуратно задал свой вопрос Гордиан свидетелю, который поклялся перед богами не врать. И ведь, не было ничего такого, чего мог соврать ликтор?
- Да, я всегда сопровождал ее, шел впереди, - определенно не понимая, к чему ведет адвокат, ликтор пожал плечами, прежде чем ответить.
- Как давно твоя госпожа знакома с обвиняемым в преступной связи с ней Луцием из рода Сергиев? – продолжил Гордиан, и этим вопросом заставил мужчину задуматься, прежде чем ответить.
- Наверное, года полтора или даже два. Он приходил однажды вечером, с какой-то просьбой, когда я уже уходил, - выдал мужчина, видимо хорошенько подбирая каждое слово.
- А потом, как часто виделась госпожа Фабия с Луцием из рода Сергиев?
- Редко, - уверенно произнес ликтор, но уже не стал дожидаться, пока адвокат Фабии и Катилины задаст следующий свой вопрос. – Они иногда встречались на приемах, а порой даже на Форуме или на улице. Но это никогда не были запланированные встречи, я так думаю.
- Почему?
- Потому что я знаю госпожу. Она не умеет скрывать ничего, и если бы ожидала встречи, наверняка бы это было заметно, - с холодной уверенностью произнес ликтор, и Фабия даже испугалась. Неужели он может врать сейчас? Или… быть может, он не врет, но просто слишком уверенный в искренности весталки? О, от этого Фабии не стало легче, но она не стала выдавать себя и на этот раз, отрешенно продолжая наблюдать за всем процессом, что продолжился.
- А о чем обычно говорили дева Фабия и Луций Сергий?
- Не знаю… могу ли я ответить, не то госпожа подумает, что я подслушивал нарочно, - смущенно сообщил ликтор, посмотрев на Фабию, которой оставалось согласно кивнуть ему и одобрительно усмехнуться. 
- Об арретинских вазах они говорили, почтенный Гордиан. Госпоже они очень нравились, как и трибуну, - сообщил ликтор, от чего Фабия едва удержалась, чтобы не засмеяться или хотя бы улыбнуться. Ох уж эти арретинские вазы! Знал бы бедный и простодушный ликтор, что они только значили для любовников в их полномасштабной игре…

+1

32

[NIC]Lucius[/NIC]
[STA]Римский трибун[/STA]
Луций прибыл на заседание коллегии в ужаснейшем настроении... во-первых, перспектива быть приговоренным к смертной казни мало кого обрадует, а во-вторых, он пока что не был уверен в том, что банда Лошадника сделала свое черное дело. Надежда на благополучный исход этого дела появится лишь в том случае, если Гордиану удастся убедить судей, что все обвинения не более чем досадное недоразумение. Однако, если рабыня Фабии неожиданно исчезнет, тем больше у коллегии будет оснований вынести оправдательный вердикт.
Пройдя мимо толпы, ожидавшей хоть какое-то интересное зрелище (игры ведь отменили?), Луций увидел возле дверей зала суда Гордиана - адвокат был спокоен и собран как обычно и разговаривал с одним из обвинителей. Фабия пока что не появилась, Цицерон наверняка ожидает хороших новостей в своем доме... и надо думать, впервые в жизни как следует напьется, как только узнает, что его давнего врага вот-вот казнят... Пока Катилина пытался представить себе пьяного Туллия, мимо него проплыла дева Максим в сопровождении своего ликтора - и именно в этот самый момент к Луцию подлетела Аттия. Судя по всему, ее муженек вновь присоединился к доблестным войскам Помпея, раз уж она осмелилась появится на суде?
Собственно говоря, раз уж на хитреца сейчас смотрели и обвинитель и верховная жрица, он не мог отказать себе в удовольствии устроить небольшое представление для благодарной публики. Как только Аттия оказалась рядом, Луций тут же обнял ее и притянул к себе, жадно поцеловав - женщина настолько опешила, что не сразу вернула на место съехавшее с ее головы тонкое покрывало.
-Он наконец уехал... и теперь я снова свободна, -улыбнулась Аттия, мягко отстранившись от трибуна. -Когда весь этот кошмар закончится, ты снова будешь лишь моим... и я буду молить богов, чтобы суд закончился в твою пользу...
Заметив, что все возможные зрители оценили представление, достойное греческой трагедии, Луций направился в зал, где и занял свое место. Немного погодя появилась и Фабия - прекрасная и гордая, как и подобает жрице великой Весты. Она даже не посмотрела в сторону Катилины и в этот момент он гордился своей возлюбленной как никогда в жизни...
Итак, первым был допрошен ликтор Фабии, затем настал черед девы Максим давать показания. Луцию стоило немалого труда не рассмеяться при упоминании арретинских ваз... а вот рассказ верховной жрицы был чертовски скучным - она узнала от рабыни о недостойном поведении юной Фабии и решила наведаться к ней в дом, где якобы и застукала бесстыдника Катилину на месте преступления. Гордиан серьезно и внимательно выслушал деву Максим, а потом задал ей вопрос, после которого Луций едва сумел сохранить свою печальную серьезность - и только многозначительный взгляд Квинта заставил его сдержаться.
-Госпожа... я вынужден задать вам один вопрос - возможно он будет неприятен, но это в интересах следствия и установления истины. Вы позволите?
Дева Максим благосклонно кивнула.
-Около двенадцати лет назад, вы тоже проходили обвиняемой по точно такому же делу...
-Что вы хотите этим сказать?! -верховная жрица, недовольно нахмурилась, посмотрев на адвоката - тот же, продолжил и глазом не моргнув.
-То что вы сами едва не оказались жертвой клеветы, как и госпожа Фабия сейчас... и вместо того чтобы допустить саму возможность того что ее подставили, вы почти что утверждаете, что она виновна. Однако, из вашего рассказа, что вы застали обвиняемых за разговором и к тому же полностью одетыми - насколько я понял, трибун Катилина был даже при полном своем доспехе?
-Я буду молится Весте, чтобы Фабию миновала печальная участь, господин Гордиан, -тихо ответила дева Максим. -Она всегда была одной из лучших... и я могу лишь подтвердить ваши слова - однако, мужчине нельзя находится в спальне весталки после захода солнца, таков закон. Поправьте меня если я не права?
-Вы совершенно правы - и я уверен, что уважаемая коллегия обязательно должна выслушать и ту рабыню, что рассказала о непристойном поведении своей госпожи, -продолжил Гордиан и тут к нему подошел ликтор Фабии, которого допрашивали первым и что-то шепнул на ухо. Луций постарался принять как можно более безразличный вид, но сердце его словно замерло на пару мгновений... -Достопочтенная коллегия! Мне только что сообщили, что свидетельница исчезла из дома госпожи Фабии и ее нигде не могут найти. Возможно, она поняла что напрасно оговорила свою хозяйку и теперь боится заслуженного наказания...?
-Уважаемый Гордиан, не стоит подсказывать коллегии, -деланно-строго произнес Квинт, сидевший во главе суда. -Я приказываю начать поиск важного свидетеля и даю на него ровно трое суток. А пока что, адвокат, вызывайте вашего следующего свидетеля.
-Благодарю вас, -Гордиан согласно кивнул. -Защита вызывает Луция Катилину из рода Сергиев.
Катилина послушно поднялся и с видом мученика принес клятву говорить только правду перед ликом богов.
-Итак, трибун. Вам знакома эта женщина? -Гордиан указал в сторону Фабии.
-Конечно. Это госпожа Фабия, жрица Весты.
-Поведайте суду, как вы познакомились с ней? -адвокат заложил руки за спину, встав перед обвиняемым, а секретарь суда приготовился записывать все сказанное.
-Я познакомился с ней в ее доме - как и многие граждане Рима, я доверил ей ценную для меня вещь.., -в лице Катилины не дрогнул не один мускул, хотя он прекрасно помнил, что старая золотая печатка его покойного отца в данный момент находится на шее у его возлюбленной. -После этого мы виделись на Форуме, один раз я мельком видел ее на играх... а потом встретились на ужине в доме Марка Лициния Красса.
-Вы виделись с госпожой наедине? -коротко спросил Гордиан и теперь пришел черед Луция кивнуть. -Расскажите как это произошло...
-Это произошло пару дней назад... я вернулся из лагеря Вариния, потому что получил приказ сопроводить обозы и срочно возвращаться назад, -бодро начал Катилина. -Через день пришло известие о том, что войско беглых рабов уничтожило ополчение, посланное из Рима... и я словно помешался. Как хороший солдат, я должен был остаться вместе с претором и хоть как-то помочь... но я выполнил приказ и вернулся в Рим.
-Что было дальше?
-В этот вечер я был немного нетрезв и забыл про время... выйдя из таверны, я решил зайти к госпоже Фабии - она всегда была добра ко мне и находила нужные слова чтобы как-то ободрить. Я хотел чтобы она помолилась за меня великой Весте... и мне казалось, что боги не простят мне, что я уехал из того лагеря...
Квинт слушавший Луция даже забыл в очередной раз с пониманием кивнуть - такое представление устроил хитрец - коллегия внимала ему почти с благоговейным трепетом, если не сказать больше.
-Мы разговаривали, как вдруг вошла верховная жрица в сопровождении одной из служанок - и меня тут же обвинили в совращении госпожи Фабии. Я готов поклястся всеми богами, что это неправда - и моя вина лишь в том, что я выпил слишком много вина в тот вечер и совершенно забыл о времени.
-У меня есть еще один вопрос, возможно не совсем корректный - но я вынужден его задать, -произнес Гордиан. -Вы ведь вдовец, трибун, не так ли? Есть ли у вас постоянные отношения с какой-либо женщиной?
-Боюсь что есть... и притом не с одной, -скромно ответил Луций, краем глаза заметив как дева Максим тяжко вздохнула и прикрыла глаза ладонью. -Но я не смогу назвать их имена достопочтенным членам коллегии даже под страхом смерти... потому что они все замужем, а их мужей не обрадует наличие у них ветвистых рогов.
-У меня больше нет вопросов к обвиняемому, господин Катулл, -закончил допрос Гордиан и сел на свое место.
-Прекрасно, -Лутаций поднялся со своего кресла. -Коллегия объявит о своем решении через трое суток, начиная с этого времени. Эти три дня будут использованы для поиска пропавшего свидетеля - и пока будет идти выяснение всех обстоятельств, я налагаю на обвиняемых домашний арест. Они не должны ни с кем встречаться и покидать пределы своих домов. Занесите мои слова в протокол.

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-09 22:29:02)

0

33

[NIC]Fabia[/NIC]
[STA]жрица Весты[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
спустя три дня...
Очень легко провалиться в пропасть, если ходишь по тонкой ледовой корочке, тогда как выбраться из нее практически не предоставляется возможным. Ведь она не предоставляет обратного пути, затягивая тебя все глубже и глубже, подобно болотной трясине. Она поглощает все твои мысли, так что даже занимаясь привычными делами, будешь думать только о ней. Она не оставляет шанса… ни единого. И такой пропастью для Фабии стал Луций Сергий Катилина, в греховной связи с которым будет виновна всегда – вне зависимости от решения суда. Совесть от отсутствия наказания ведь не позволит больше рискнуть? Нет. Позволит. Зато страх приструнит лучше любого.
Понимание того, что они с Луцием находятся на волоске от позорной смерти, заставило жрицу хорошенько обдумать все свои последующие шаги и исключить возможные ошибки. Хотя ошибкой-то было все, что у них было общего? Не должны были познать этого. Да и весталка должна была устоять перед трибуном, не позволив ему того, что позволила тогда и много раз после… Только кто виновен в том, что вкус ошибки бывает таким сладким? Все те три дня, что тянулись долгой чередой до оглашения вердикта коллегии понтификов, прошли для юной весталки в полнейшей тревоге и липком страхе не увидеть больше солнечного света. Но куда большим страхом было узнать, что такая же участь ждет соблазнившего ее одним прекрасным вечером любовника. Наверное, это и была любовь, потому что было очень больно и не хотелось никак отвлечь себя от своих не радостных мыслей? Давно уже знала, что любит. А ведь никогда бы не узнала, если бы не Луций, что так жестоко вломился в ее размеренную и даже скучную жизнь, где не было места такому чувству. Но, даже сейчас, едва уйдя от справедливого наказания, девушка думала о том, как бы ей хотелось снова увидеть своего любовника. Хотя и знала, что эта встреча будет наверняка последней, как и их последней ошибкой, на которую у них больше не было права. Теперь за ними будут пристально наблюдать не только недоброжелатели, но и многие другие, совершенно не известные им лица прохожих, в которых не узнать даже знакомых черт лица. У Фабии не было сил радоваться полученному оправданию, так что после его оглашения девушка просто направилась в храм Весты, ничем не выдав своих эмоций, которых и сама не понимала. Ведь, они ушли от наказания, но все равно, это судебное разбирательство значило только одно – конец.
Говорят, что за каждым финалом следует новое начало. Что же, этого пока Фабия не могла знать, да и не желала. У нее снова было почтение римлян. Плебеи и даже патриции склоняли к ней голову, когда оправданная дева ступала по городу следом за своим лектором. Она гордо миновала, словно бы не заметив, свою собственную сестру, что уже бежала к ней со своими извинениями – Теренции дорого будет стоить тот факт, что она не поддержала свою младшую сестру. И Фабия еще постарается это устроить. Но пока ей безумно хотелось оказаться возле священного огня Весты, поклониться ему и просто побыть наедине с собой, своей скорбью, горем и страхом.
Еще до заката весталка вернулась домой, где ее ожидал Катулл, а также почтенный Гордиан, который ушел сразу после того, как весталка выплатила ему обещанное вознаграждение за проделанную работу. Возможно, адвокат еще хотел задать ей какой-то вопрос, но так и не решился, в виду того, что присутствовал также один из председателей коллегии понтификов, которая только-только выдала весталке оправдательный вердикт. Хотя, Катулл пришел вовсе и не для того, чтобы поздравить весталку? По его выражению лица Фабия знала, что ему не нравится отведенная ему роль связного, поэтому прежде чем принять от него записку уверила: - Не волнуйся, это будет последний раз. Больше ты записку не принесешь, а если и доставишь, я сожгу ее, не читая. Это и передай Ему.
По привычке уже Фабия не стала называть имени своего возлюбленного, но на этот раз не стала открывать записку до тех самых пор, пока не осталась одна в своей комнате.
Луций, как всегда был максимально краток и максимально нежен в каждом своем слове, которое вкладывала себе в память весталка, едва не глотая слезы от одной мысли о том, какая им участь выпала. Он просил ее о встречи, но уже не в доме, а на берегу Тибра, куда Фабия решилась выйти только глубокой ночью, одевшись в одежду, в которой ходили рабыни… И очень рисковала сейчас нарваться хоть на какого-то прохожего. Однако, Рим этой ночью спал, а она спокойно добралась до назначенного места, совершенно не зная, смог ли дождаться ее Катилина?
Как только жрица увидела мужчину, в первую очередь осмотрелась по сторонам и только тогда позволила повиснуть на его шее, обнимая так крепко, чтобы запомнить эти объятия надолго. Ведь больше их не будет. И позволила себе наконец-то уронить хоть пару соленых слезинок.

+1

34

[NIC]Lucius[/NIC]
[STA]Римский трибун[/STA]
Три дня до неизвестности... вот и подошла к своему закономерному финалу, рискованная игра со смертью, в которую суждено было сыграть Фабии и Луцию - ведь всему в этом мире со временем приходит конец? Как и предписывала коллегия, Катилина послушно дожидался приговора в своем старом доме и думал о том, что же будет дальше... Старый друг Квинт по доброте душевной посоветовал Луцию как можно скорее покинуть Рим и уехать в расположение армий Помпея, который всегда хорошо относился к трибуну. Военная кампания в Галлии обещала растянутся на долгие годы - так что, к тому времени пока Катилина вернется в столицу, об истории с судом давно уже забудется. Луций послушно кивнул, слушая друга, который не раз уже доказывал свое хорошее отношение и добрые намерения... и именно в этот самый момент осознал, что цена за спасение от смерти будет неизмеримо высокой.
Он больше не увидит Фабию... не обнимет ее и не услышит от нее слов любви. Она вновь будет принадлежать лишь одной великой и жестокой Весте. Это добивало Катилину даже более чем возможность позорной смерти... возможно первый раз за всю свою жизнь, хитрецу Луцию удалось обрести настоящую и преданную любовь - однако, великие боги посчитали, что он недостоин подобного счастья, раз уж определелили самой прекрасной женщине в Риме суровый жребий стать жрицей Весты...
После того как прошли все эти три ужасных дня невеселых размышлений, Катилине принесли весть о благоприятном решении коллегии понтификов. Его и Фабию объявили полностью оправданными, потому как рабыня что могла свидетельствовать против них так и не была найдена. Катулл, решивший зайти и навестить друга, был даже немного напуган, увидев бледное лицо Луция... и тихо вздохнул, услышав о просьбе отнести записку Фабии.
-Боги... ты просто неисправим! -тихо сказал Квинт, но тем не менее взял тщательно свернутый кусочек пергамента. -Ты избежал смерти, которая уже сжимала свои костлявые пальцы на твоем горле - и снова хочешь поиграть с ней? Послушай моего совета... оставь Фабию и уезжай на время. Мы с Гордианом сделали все чтобы спасти ее и тебя - но как ты нас благодаришь??
-Сжалься, Квинт... неужели я не могу хотя бы попрощаться?? Я очень ценю твою дружбу и помощь, но пойми и ты меня - я не могу без Фабии...
-Я сделаю как ты просишь, но очень прошу тебя подумать о ней. Потому что если ты продолжишь ваши встречи, все рано или поздно кончится плохо.., -тихо ответил Квинт и коротко попрощавшись вышел.
Наступившая теплая ночь застала Луция возле Тибра - в том самом месте, которое он указал в своей записке Фабии. Темные тучи, что принес южный ветер закрыли ясный лик богини луны и обещали вскорости пролится дождем... что было очень хорошо для тех, кому нужно было спрятаться от чьих-либо любопытных взглядов. Для этой "прогулки", Катилина отказался от своего привычного доспеха и оделся куда проще, не забыв захватить плащ с капюшоном, под которым никто не смог бы его узнать.
Когда Фабия появилась, он не тратя даром времени, крепко обнял ее и прижал к себе. Снова она рядом... и как же не хочется думать, что все это в последний раз...
-Идем скорее - нас не должны видеть и я нашел более подходящее место, -Луций указал своей возлюбленной на припрятанную в камышах лодку, которую он одолжил у одного из крестьян, рыбачивших на реке. Пару мгновений спустя, Катилина и Фабия пресекли Тибр и оказавшись на другой его стороне нашли ту самую небольшую пещеру в скале, что по легенде когда-то стала местом встречи бога Марса с Реей Сильвией.
-Я мечтал увидеть тебя хотя бы ненадолго.., -шепнул Фабии Луций, обнимая ее и вновь жарко целуя. -Квинт и Гордиан спасли нас... но зачем мне теперь эта жизнь если в ней не будет тебя?? Давай уедем... мир не заканчивается одним лишь Римом - я брошу все ради тебя и мне плевать на последствия. Сбежим вдвоем, чтобы никогда больше не видеть этого города...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Quousque tandem abutēre, Catilina, patientia nostra?