Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » We are all to blame


We are all to blame

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Дата: 16.11.2015
Место: госпиталь имени Святого Патрика, психиатрическое отделение
Участники: Faith Collins, Maximilian Haines

Sum 41 – We are all to blame

http://savepic.su/6491418.gif

http://savepic.su/6502682.gif

Tell me now, what have we done? We don't know.
I can't allow what has begun to tear me down,
Believe me now, we have no choice left with our
Backs against the wall!

Отредактировано Maximilian Haines (2015-11-16 15:46:52)

+1

2

+

[audio]http://pleer.com/tracks/4749454k6cO[/audio]

За окном было около девяти утра. Это было несложно понять по двум событиям. Солнцу, что находилось еще на востоке и медсестре в костюме — пижаме. Я такую медицинскую одежду просто ненавидела. Блеклые цветочки на розово — голубом фоне. Ужас и безвкусица, даже для нее. Хотя медсестричка была симпатичная и милая. На вид ей было чуть больше двадцати. Она вошла в палату с растрепанной челкой. Такое  ощущение, что за ней гналась свора собак, а она от нее убегала не один квартал. Запыхавшись она, что-то произносила, закончив свою фразу .. – вас примет доктор Хейнс.
<….>
  Знаете, как отрубают свет в доме. Ты сидишь себе в гостиной, смотришь на тарелку, пытаясь возить по ней ломтик огурца. В пустой комнате только ты и твое отражение. За окном темно и мрачно, словно квартира находиться в туннеле, что перевернут наоборот. Отсутствие звуков и вкусов. И вот вдруг в этом и так темном, противном до боли месте отключают свет.
<….>
Щелк.
<….>
Все. Теперь тут темно и даже не видно руки, тарелки, ножа, зеркала — отражения. Все пропадает. Эта тьма, как пелена захватывает;  тело, руки, подступает к горлу и хочется закричать. Но вместо этого ты перестаешь быть собой. Тебя подменяют от начала до конца. Ты становишься иллюзией самой себя. Перед глазами во тьме образ мужчины, яркие светящиеся стекла, они блестят, разлетаясь в разные стороны. Становиться страшно, кажется, он падает вниз. Еще один шаг в сторону окна.
   Девушка выходит за дверь и в темноте проявляется свет. Картинка ночи обрывается. Комната заполняется ярким светом на доли секунды и снова темно. На уголках губ проступает ироничная улыбка. Шеннон улыбалась все сильнее, пока в палату не вошли двое полицейских. Один был хорошего телосложения, другой был коренастым  и более округлым. Они просили встать, протянуть руки, чтобы надеть наручники.  Шеннон цокнула языком.
- Мальчики вас двое.. на меня одну, да с наручниками. Какие вы борзые. может, еще станцуете? Форма вам идет. Смотря на парня высокого роста, что на доли секунды улыбался, и казалось, что он стал намного снисходительней к ней. Как коренастый застранец сослуживец ткнул его вбок — защелкнув наручники.
<….>
    Больной длинный коридор. Множества пациентов, капельницы, медсестры. Кто-то кричит, кто-то смеется, одно сплошное безумие.  Хочешь, чтоб и тебя, как того.. —произнося шепотом толстый коп. Шеннон повернулась, резко гавкнув в их сторону. Смотря на их испуганные глаза. Ой, какие нынче мужчины пошли, всего бояться. Даже женщин.
Сейчас подтвердят твою вменяемость и загремишь, как все.
<….>
  Кабинет был просторный, светлый; на столе какой-то зеленый кустик с мелкими листочками. Совсем блекло в отличие от кабинета в Саффолке. Кожаная тахта белого цвета, пара кожаных кресел, развернутых спиной к двери, но к друг другу. Между ними стеклянный прозрачный читальный столик, отодвинутый на довольно большое расстояние.. В общем, интерьер без особых излишеств, как говорится, чтобы не отвлекало. – Нужно ему предложить частную практику. Может, убранство станет более интересным.
Двое полицейских, шептались и мялись у выхода. Добрые мужчины, может,  вы снимите наручники с меня? Я ж не кусаюсь. Куда же я сбегу, мальчики с пятого этажа — то? Или боитесь, чего? Протягивая руки в сторону охранников.
Не положено - произнес коренастый  мужчина. Да чтоб вас.

По законам Шеннон все должно было быть только по ее желанию и по-быстрому. Но, вот доктор Хэйнс которого, она так долго ждала, так и не проходил. В кабинете не было часов. Поэтому определять время было просто невозможно. В этом месте становилось слишком жарко, то резко холодно. Причиной столь резких перепадов температуры, был не кондиционер, а внутренняя лихорадка. В конце концов, пришлось закрыть глаза и провалиться в неизвестность. Когда дверь кабинета распахнулась. Послышались его шаги.  Голоса полицейских.  Мне становилось все более страшно. Сможет ли он узнать меня, блондинкой? В совсем другом городе, нет, совсем в другой стране. Мое сердце билось и отдавало ударами виски. Возможно, у него было слишком много пациентов. Да. Наверное, он не помнит, меня. Внутри что-то вновь сжималась, как очень давно в то ранее июньское утро, когда его кабинет опустел. В тот момент казалось, что больше ничего не может быть хуже. И вот я ошибалось. Хуже это чувствовать его стоящим за спиной. Все тот же парфюм. Видимо, он к нему слишком привык или это ему выбирает девушка. В этот момент в горле пересохло, хотелось не открывать глаза – ревность? Хотелось просто провалиться от страха. Казалось, что вчерашний день был просто сном. Мужчина, полиция, клуб в который я не заходила ни разу.
<….>
- Тише! – ее голос совсем рядом, слегка грубый - Шеннон. Чего ты боишься все просто прекрасно. Я ее вижу. Она сидела напротив меня. Я вижу себя, столь отчетливо и хорошо. Она перекладывала ногу на ногу, поправляя больничную робу. Правда, наручники мешают? Да?. Ее руки свободны. Она поправляет волосы.
- Тебя увидят!
-  Меня, - восклицает с удивлением Шеннон. Я твое воображение. Или нет? Может, ты мое воображение?
-  Они услышат.
- Дорогая, они услышат тебя, а не меня.
   Мое дыхание участилось, как пульс. Руки ерзали под наручниками, растирая запястья. Хотелось в одно мгновения вывернуть запястья – сломать руки! Неважно, главное, освободиться это было первостепенно важно. В кабинете становилось жарко, казалось, вокруг начали плавиться предметы - лампа, она растекалась, пока Шеннон смеялась.
  - Что произошло вчера ? - мой голос стал требовательным. По всей видимости я произнесла это в слух, словно глухой. Вы слышали как кричат глухие; резко, отрывисто. Я не советую вам когда либо слышать это.
- Вчера? - молчание. Зачем тебе знать, когда это было? Вчера? Позавчера? Может, это было месяц назад?
- Ты! —  Руки потянулись к ней. Пришлось дернуться с кресла.

  Темно. Я чувствую, как перестаю владеть своим телом. Вроде бы я упала, на пол. Я чувствовала руки, меня снова сажают. Мой голос не мой. Это Шеннон она, что произносит столь язвительно.
- Ну здравствуйте, доктор Хэйнс. Я его не вижу, перед глазами пелена. Я чувствую, как ударяю себя по голове. Жар — начинает спадать. Мои глаза упираются в его белый халат, я не вижу его лица. Протягиваю руки. Меня знобит, так как перед зеркалом в ванной. Снова лихорадка. Не будь мое состояние связано с моим расстройством, я бы решила, что у меня малярия. 
Я пытаюсь вспомнить вчера. Но какое это было число? Это было вчера? Или нет? А человек упавший сверху — вчера? Или нет? Мои руки дрожат. Мой взгляд падает на запястье. Я умудрилась, растереть их наручниками в кровь. Мне не больно. Боль — это ерунда по сравнению с томящимися в голове вопросами. Мне важен один вопрос. Кто я?
Я чувствую, как снимаются наручники, но это не снимает ощущение кандалов на них. Мне хочется  начать по привычке расчесывать ноги, но я себя сдерживают. Мне нужно просто поднять взгляд и убедиться, что это он.. Максимилиан Хэйнс.

Отредактировано Faith Collins (2015-11-18 03:59:51)

+1

3

:3

[audio]http://pleer.com/tracks/5788087Cns3[/audio]

День не задался с утра. Сегодня Джон, один из постоянных его пациентов, вышел из себя и решил отомстить за все и вся. И всем. Кто-то попался ему на пути. Это должен был быть обход, самый обыкновенный. Утром мало что случается. Обычно, все неприятности выползают под вечер. Джон разнес палату. Там практически ничего нет, так что любые изменения были сразу видны. А еще укусил его, пока Макс ставил ему укол. Не пожалел. На руке Хэйнса появилась кровь. Но такие случаи за ними всегда следят санитары, которые моментально оттащили больного и привязали к койке. Такое бодрит как-никак. Сон как рукой сняло.  Но свое дело он сделал. Теперь можно отправляться дальше. Еще много таких кадров поджидают его в своих палатах…
---
Максимилиан подошел к посту, - кто-то новенький? – медсестра Джес вручила ему новую папку, - вас уже ждут в 12 кабинете, двое полицейский, и, собственно, виновник жертвы, - замечательно. Он даже не успеет прочитать и подготовиться. Придется идти сразу.
Он зашел в сначала в свой кабинет, переодел халат. Застегнул каждую пуговицу, оставив только самую нижнюю, которая постоянно только мешалась. И, поправив галстук, направился к пациенту. Можно было даже не задумывать о местонахождении 12 кабинета. Возле него кружила свора полицейский, которые что-то обсуждали, но так тихо, что их слова мог различить только тот, кому они адресовались. Дисциплинированные. На этот раз. Новичков практически не было заметно. Все хорошо держались. По крайней мере, Макс таких не успел заметить, - добрый день, - проходя мимо, он доброжелательно поздоровался с ними. кто-то посмел его остановить.
-Я лечащий врач, - в какой раз это происходит? он понимает, что это стандартная процедура, но каждый раз его это раздражает. Это их работа. Ведь все-таки они не заинтересованы в том, чтобы пациент нашел у него то, чем можно причинить вред.
Процедура окончена и он может зайти. Он поднимает взгляд на своего нового пациента. Пациентку. что? Сначала он подумал, что ему померещилось. Но нет. Были некоторые изменения, однако нет. Именно она сидела сейчас перед ним. В наручниках и с расцарапанными в кровь руками.
Когда ты долго не видишь мало тебе знакомого человека, ты начинаешь забывать общую картину, лицо, повадки и характер, есть только определенные части, которые особенно врезались в твой мозг. Кто-то помнит тонкий аромат духов, кто-то – аккуратный вздернутый носик или выразительные глаза.  Часто, это что-то одно. Остальное просто затмевается. Память, как и зрение, фокусируется на чем-то одном. Как ни старайся, соединить сразу все никак не удастся. Ты же запомнил этот взгляд. Он не упускал твоих движений, следил за каждым твоим движением, пытался уследить за всем, что ты делаешь. Это, может, даже напугало бы нормального человека. Но это не про тебя. Да, ты еще недолго был в психиатрии, но успел привыкнуть к такому. Тебе нравится ненормальность. Норма – это ведь так скучно. Отклонение от нее для тебя просто прекрасный подарок. И, чем больше, тем интереснее. Физически люди не так интересны. А вот на психологическом уровне…. Это куда более увлекательный процесс, мало кому понятный, и до конца неисследованный. Просто огромный спектр, закрытый для человеческого разума. Тебя тянет туда, куда остальные не хотят или бояться пойти. Она не казалась тебе тогда такой особенной. Похоже, твои расчеты были неверны. Потому что она снова перед тобой. И еще два полицейских. Снова.
Удивительно. Как прошлое настигает тебя. Куда бы ты ни убегал от него. Оно всегда найдет тебя в самый неподходящий момент в самой неприемлемой позе. Когда ты совсем этого не ожидаешь. Ну, кто мог подумать, что все снова возобновиться и накроет тебя? Или, может, ты изменился? Стал другим? Тебя не интересуют проблемы того времени. Но перед тобой сидит именно она. Нет никаких сомнений. Немного изменилась внешне, но все так же Фэйт. Она так напоминает тебе об Англии. Она одно из основных звеньев той мозаики, что возникает в твоей голове, когда ты вспоминаешь тот город, ту жизнь. Мари. Ее смерть. Похоже, она тебя преследует…. Сколько уже можно?
-Здравствуй, - он заглядывает в карту, чтобы уточнить незнакомое имя, совершенно неподходящее для нее, - Кэролайн Сноу, - если бы он сразу увидел то имя, он бы даже не задумывался. Новое его сбило с толку. Он не подает вида, ведет себя как обычно. Ни одна его мышца не выдавала его удивления. Сначала нужно убедиться, проверить все.
Анализ. В его голове. Самый вероятный вариант события – ошибка. Почему она снова здесь? Снова подозреваемая? Невозможно. Он даже не может допустить той мысли, что его решение было неправильным. Да, он тогда был еще совсем молод, не имел такового опыта, но это не подразумевает того, что он мог сделать что-то не так. Он ведь оставил на свободе убийцу?..
Макс не будет спрашивать о прошлом. Он старается всем своим видом показать, что видит эту девушку впервые, несмотря на все свое удивление. Никто. Не должен. Знать. О том, что в прошлом он был причастен к ее лечению. Это может привести к плохим последствиям. Скорее всего, снова суд. Точнее, он будет в любом случае. Но проще говорить о пациенте, лечением которого ты не занимался перед его очередным убийством. Его могут лишить лицензии, в худшем случае. В лучшем, просто отстранят от дела. Ему даже не хотелось этого лучшего исхода. Нужно как-то разруливать эту ситуацию. А усугубляет ее то, что она его прекрасно помнит и знает, и, похоже, не собирается это скрывать. Надо уже начать прием.

+1

4

К   н е с ч а с т ь ю ,  п о д а в л е н н ы е 
эмоции  н е   у м и р а ю т.
И х   з а с т а в и л и    замолчать.
И   о н и   и з н у т р и    п р о д о л ж а ю т   
в л и я т ь  на человека.

http://funkyimg.com/i/24JV3.gif

Код:
<!--HTML--><div class="htmldemo"><center><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="500" height="10">
   <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">
   <param name="bgcolor" value="#28282b">
   <param name="FlashVars" value="mp3=http://my-files.ru/Save/iapu1i/lana_del_rey_-_young_and_beautiful_violin_cover_(zaycev.net).mp3">
</object></center></div>
Код:
<!--HTML--><div class="htmldemo"><center><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="500" height="10">
   <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">
   <param name="bgcolor" value="#28282b">
   <param name="FlashVars" value="mp3=http://my-files.ru/Save/b7vfm8/The Killers - Somebody Told Me (Violin Cover) [pleer.com].mp3">
</object></center></div>

Вы когда-нибудь думали, каково быть другим человеком. Быть, словно змей в период линьки, снимаешь одну шкуру, получаешь другу. Такова суть всего, по правде, в этом мире. Просто одни это замечают, другие нет. Фэйт из тех, кто явно остерегался изменения; облика, поведения, жизни, в отличие от другой себя.
<….>
В кабинете было тихо, слышалось лишь перелистывание страниц, эти доли секунды, пока он произносил ее имя как Кэролайн Сноу. Фэйт чувствовала себя столь же опустошенной, как бутылка воды, что выпивает бегун на длинной дистанции. Она до последней капли верила, что он ее признает. Ей хотелось плакать, но она сдерживалась. Вот послышались шаги. Полиция вышла из кабинета. Похоже, это правила. Освидетельствование вменяемости проводит только врач, без посторонних.
Мы постоим за кабинетом, если что зовите. Произнес толстый упырь. По-другому Фэйт не могла назвать этого полицейского. Его маленькие круглые глазки и большие полные губы, вечно нахмуренные брови, словно его обидели и не извинились.
<….>
Я сижу и пытаюсь дотронуться кончиком пальца до натертого в кровь запястья. Рана мокриться, очень неприятное чувство. В чём-то я зла на себя или на Шеннон. Я смотрю на Максимилиана, потом на окно и столик. Я пытаюсь подобрать слова, что могу сказать ему. Мое познание ситуации почти на нуле. Как впрочем и объяснение последних месяцев, а может и лет. Я даже не знаю; дату, год, я просто словно путник в пустыне, что не сможет определить, сколько дней он бредет по палящему солнцу. Он сбился со счёта. Его кожу прожигает гиблое солнце, что убивает всех. Его тело в солнечных ожогах. Его ноги ели поднимаются с песка, кожа набухает и лопается. Но он идет вперед, ведь его цель найти воду или умереть. Такова и цель Фэйт найти, то, что она потеряла или же это бессмысленно.
<….>
  Наконец-то мне удается придумать, о чем ему сказать. По сути, вы скажете. Черт, ты не могла придумать что-то умнее, чем это.
- Вы читаете эти журналы? Они же какие-то не такие. Мне хочется перейти с ним на ты, но во мне тлеет сомнение, помнит ли он меня спустя два года с момента ухода с той больницы. Только недавно я смотрела на него, когда стояли эти добрые полицейские, но его мимика ни капельки не выдала, то, что он видит во мне Фэйт. Черт я хотела закричать. Максимилиан, ты не имеешь права, так смотреть, но вместо этого моя злость вылилась на журнал. Не знаю мне просто не нравиться девушка на этой обложке, она стоит на природе и улыбается. Может мне не нравиться, что она улыбается, во мне все сжимается. Я знаю, что на фото  все улыбаются, так учат с детства. Говорить чиз. А для модели улыбка это ее профессия, но мне от этого становится лишь еще больше мерзопакостней на душе. Я дотягиваюсь до журнала и пытаюсь его порвать, но не могу. Запястья.
-У вас есть что-то, чем можно перевязать. Я протягиваю руки в надежде, что хотя бы что-то произойдет. Нет, я у не питаю надежды, что он успокоит меня, прервет мою истерику, объяснит мне все. Но все равно он ведь  не может так стоять и смотреть.
На глаза наворачиваются слезы; отчаяния, боли, страха. По сути это не имеет значения, к чему эти слезы, ведь все и так смешалось. Я хлюпаю носом, как пятилетний ребенок, что уронил мороженое. Черт, почему я не пятилетний ребенок, что уронил мороженое? Все бы было так поправимо, а сейчас. Нет, это куда сложнее.
- Ты не можешь меня не помнить. Я тебя помню. Я не хочу верить в то, что ты меня забыл. – я мотаю головой, словно сумасшедшая, какой по сути и являюсь. Ударяя себя ладонью в лоб, оставляя от запястья кровавый подтек. Нет, это не стигмы, это мои нервы так разодрали руки. Нет – я продолжаю мотать головой. Нет, ты слышишь, нет.. Я не знаю, как я оказалась тут. Я не знаю, почему меня зовут…мне не удается вспомнить свое новое имя, я лишь произношу, через слёзы Сноу. Я просто хотела тебя увидеть. Да, это отчетливое последнее ее желание, увидеть его.
  И вот он рядом, нужно просто встать, подойти. Как же ей хочется это сделать. Страх. Да, она боится что если встанет с кресла, подойдет к нему, а он ее не помнит, то вызовет полицейских, что стоят за дверью, тогда все — конец. Фэйт Коллиндз, ты просто трусиха, какой свет не видывал в этом мире. Хотя наверное, на твоем месте каждый бы боялся быть в таком положении.
-Ты помнишь одиннадцатое число, помнишь вальс. А помнишь, как мы ходили в Айс-Бери весной. Был снег и яркое солнце, как на улице. Помню зеленый бьюик, что не мог припарковаться. Я помню кафе, там помнишь было мало людей, это вроде был понедельник. Да. Да, это был подельник..  - ее голос сбивчивый. Там очень вкусное мороженое. Я помню, это первый раз за три года была первая возможность выйти в мир без решеток. Я помню, ты заказал ванильное.
- Почему ты молчишь! Ну же... скажи —  ее губы дрожат, она их кусает от волнения. – Почему молчишь? — она кричит из последних сил, опуская голову вниз. Ее попытка достучатся до него. Я не понимаю, почему я тут. Я не делала того, что они говорят Максимилиан, я не делала этого слышишь. Я просто хотела с тобой встретиться, это было после выхода из больницы. Вот и все, что я помню. Потом помню овсянку и мать, она посидела и она очень уставшая. А потом я помню мужчину на асфальте и почему-то, я в крови рядом с ним. Много людей. Я не помню ничего.
  <….>
  Знаете, желание исчезнуть в небытие не рождается вот так. Оно появляется спустя время, когда ты чувствуешь свое безысходное положение. Ей было очень страшно осознавать, что все закончиться вот так. Что ее желания привели все просто к краху иллюзий. Наш пес Франки – он бы не покинул дом. Он умер за два года до моего выхода с больницы. Я не смогла быть с ним. Примерно в тот момент, когда ты меня бросил. Почему ты так поступил? Фэйт поднимается с кресла и делает шаг вперед, но останавливается. Ее сердце колотиться, как у антилопы, что только что спасалась от гепарда. Еще один шаг. Ей словно хочется вернуть то время, а может это надежда, что это всего лишь сон. Что это проста процедура, сейчас отключат метроном, она придет себя и все закончиться. Еще шаг, чтобы дотронуться хотя до его запястья, в которой он держит папку – мягкая. Все, что она может прошептать в заплаканном состояние. То, что его кожа мягкая. Все, что ей приходит на ум. Она резко отрывает свои кончики пальцев от его руки и, словно побитая собака глупыми мальчишками отходи дальше, шаг за шагом. Она не может скулить. Но ей так больно. Больно от своего и его поступка. Она понимает, но не может дать оправдания его действиям, молчанию. Поступку того, что он не дает ей хотя бы бинт и не признает ее, но самое ужасное в его поступке, что он ее оставил. Она подходит к окну, пальцами раздвигая жалюзи.
На улице солнечно. Приезжает машина скорой помощи, выходят врачи. Так продолжается пару минут. Видно, как выезжает каталка, потом выходит много врачей. Он умрет! Всегда все умирают. Ей кажется, что она чувствует, как в ней что–то умирает. Она винит себя в том, что встала с кресла, что подошла к нему, что дотронулась до него. Она ударяет себя рукой по голове. Пытаясь сделать что угодно, чтобы не чувствовать, как рассыпаются ее надежды. Болит голова, но останавливаться она не хочет. Как раньше в Саффолке. Чтобы боль от происходящего прошла, надо биться об стену, просто биться головой об стену, тогда все пройдет, пройдет все и можно уснуть. Жаль, что стена, о которую можно удариться лишь за спиной Максимилиана, а еще раз переступить черту и подойти, она больше не может.. Остается просто бить себя по голове.
  <….>
   Моя маленькая Фэйт, ты никогда не сможешь быть свободной; от себя, от Шеннон, от прошлого и настоящего. Ты загнана в лабиринт. Вся твоя жизнь — это погоня от себя в поиске себя. Ты пробегаешь те же ходы, ты пытаешься найти выход, но лабиринт, он живой. Он постоянно меняется, чтобы не дать тебе выйти из него. Остается лишь умереть, но Шеннон не позволит, и снова замкнутый круг.

Отредактировано Faith Collins (2015-11-20 18:15:31)

+1

5

бонус

[audio]http://pleer.com/tracks/4500009GfgH[/audio]
[audio]http://pleer.com/tracks/990369HmJv[/audio]

Макс смотрел на бланк, лежавший прямо перед ним, в котором он должен будет указать свой вердикт, но взгляд проникал куда дальше, он не фокусировался на этих бумажках, картинка расплывалась, а в голове, одна за другой, пролетали непонятные ему суждения. Не хотелось задерживаться на них, думать о худшем, но в этой ситуации не было ничего хорошего. Встреча? Да, возможно, но точно не при таких обстоятельствах. Он был бы куда радостней, если бы увидел ее в каком-нибудь парке с мужем и двумя крохотными детками. Тогда бы это означало, что Макс справился. Со всем. Что тогда нагрянуло на него. Да, личные проблемы не должны были влиять на его решения, но так трудно сосредоточиться на чем-то одном, особенно, когда ты еще совсем молод и неопытен. Сейчас – да пожалуйста. Еще ничто не сможет сбить с толку, чтобы там не творилось, да хоть сам человек паук залезет в его окно и свяжет паутинку на его мебели. Пусть пингвины заполонят его кабинет и будут радостно кататься на ледяных горках. Но это…
Журналы? Он отвлекся от разговора в собственной голове и посмотрел на журнальный столик, куда указывала девушка.
-Это не мои, они здесь больше для обстановки, - в начале его голос отдавал хрипотцой, как будто перед этим он молчал целую вечность. Он смотрел прямо на нее, не мог отвести взгляда, а ее, в это время, был направлен прямо на горе-журналы. И, судя по всему, не очень-то они ей и взлюбились.
-Конечно, - он спокойно встал со своего места, достал из шкафа бинт, вату и перекись и вернулся к Фэйт. Да, он не сможет привыкнуть к новому имени, хоть и придется теперь называть его Кэролайн.
-Позволь мне, - он опустился и взял ее руку. Как удивительно. Даже немного заволновался. Так близко. Слишком. Прикосновение было как удар током. И приятное ощущение жжения после.
-Будет немного больно, - он обрабатывал царапины словно ребенку, боясь причинить даже незначительную боль. Словно плач, который она сдерживает, в то же мгновение его разоблачит, и он больше не сможет сохранять самообладание.
-Все самое плохое – позади, - вообще он говорил, про обработку, но прозвучало, как будто о всей ее жизни. Только вот это не факт. Что из этого выйдет. Убийство? Снова. Как вообще можно представить, как это милое беспомощное создание может причинить кому-то зло. Девушки вообще странные создания. Вечно в них что-то непонятное происходит. Их психика куда более хрупкая, чем мужская. Чуть что – сразу в слезы, или за топором. Или сразу оба. Было у него такое дело. А оправдывалась она тем, что сквозь слезы не видела своего мужа, и случайно задела его топором.
Ну вот, началось. Она не сдержалась.
Самое худшее, что его воспоминания не были такими яркими. Фэйт помнила такие мельчайшие подробности…. А он лишь отдельные кадры. Сейчас он оправдывал себя тем, что прошло уже много времени, что многое поменялось. Столько событий в жизни, в которых не было для нее места. В настоящее время в его жизни полная стабильность. Достаток, семья, хоть и без жены, но, в целом, его все устраивало, он не любит перемен. Особенно радикальных. Он только привык к новоиспеченной сестре. А тут снова отголоски прошлого. И как ему к ней относиться? Она больше похожа на маньяка, который вел все записи, проигрывал эту ситуацию в своей голове снова и снова, готовился и выслеживал. Она попала именно в Сакраменто. Именно в эту больницу. Именно к нему. Что это за чертовски хитроумный план? Насколько надо быть одержимым, чтобы такое провернуть? Или же… Случайность? Судьба? Это смешно. Мир не настолько тесен.
Он молчал. Не мог ничего ответить. Только на вопросы, которые не касались его чувств и эмоций, - улики говорят обратное, - он листал документы, которые отдала ему полиция. Картина не самая лучшая, но ее невменяемость вполне можно доказать. Осталось только выяснить, в чем он ошибся, и что с ней на самом деле.
Он ее бросил? Возможно, только он не об этом тогда думал. С ее стороны это выглядело так, но он совершенно не подозревал, что она так болезненно перенесет его уезд. Но тогда это было необходимо. Смена места. Невозможно было оставаться там. Теперь это давнее прошлое, к которому он бы уже никогда не вернулся по собственному желанию.
-Вопрос только когда, и сегодня этого не случится, не здесь, - он снова посмотрел на нее. Как так вышло? Но он не винил ее ни в чем, даже в убийстве, не мог. Его чувства к ней мешали объективно мыслить. Будет ли правильно оставаться ее врачом? Он ведь не сможет соблюдать свои обязанности, как бы ни старался.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » We are all to blame