Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Everybody wants to rule the world


Everybody wants to rule the world

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://funkyimg.com/i/24z37.gifhttp://funkyimg.com/i/24z38.gif

Участники:Amelia O'Dwyer, Faith Collins, Austin Davis (адвокат,придет к середине допроса), Maximilian Haines ( 1 конечный пост в конце, замучила совесть,заберет меня в больничку)
Место: Полицейский участок Сакраменто. Комната для допросов
Погодные условия: наверное обычная погода Сакраменто в ноябре
Обстановка: Окно. стол, два стула, комната для прослушивания, отгороженная стеклом, где можно спокойно присутствовать желающим копам.
О флештайме:
Причина моего нахождения здесь:

Рафаэль Томсон - драгдилер, за которым не первый год следила полиция в надежде выйти на поставщиков и выше. Он был вхож в мафию,но не настолько сильно,хотя этого хватала.чтобы прикрывать его теневой бизнес. Кто бы мог подумать, что Кэролайн Сноу (Фэйт Коллиндз) обрушит планы полиции и совершит столь глупый поступок - убьет его. Пусть и возможно была самозащита, а может и нет. Покажет следствие.

Отредактировано Faith Collins (2015-11-19 22:24:44)

+1

2

- А почему я? Ну, почему сразу я? - Амелия сопротивлялась с выражением тупого упрямства на лице. Не очень-то она хотела вещать себе на шею ещё одно дело, которое, как обычно, окажется абсолютно идиотским. Так всегда. Всё самое скучное, неинтересное достается ей. Как и висяки, - я не хочу его брать. Пусть берет тот, кто ездил на него! Вон Джордан сидит без дела, - кивнула на коллегу, который уже битый час раскладывал пасьянс от нехер делать.
- А возьмешь ты, потому что у тебя... дел мало, - Лея закатила глаза. Да, мало. Аж даже на стол все эти папки не помещаются. Ещё немного и валиться начнут. На пол. С ужасным грохотом, - да там даже делать нечего. Девчонку с ножом в руках взяли. Кого там расследовать-то, - да-да, конечно. Может это была самозащита. Или девчонка больная всю голову. Действительно больная, а не просто с милыми тараканами, что бегают по извилинам и шушукаются. Да и мало ли, что там с ней не так! - дааа, поэтому отправляют меня. Где-то там подвох, честно признайтесь. Мне ни разу в жизни простенькие дела не попадались, - но уже даже встала со стола, на котором до этого сидела. Наверное, именно из-за этого с него папки-то и летели, а вовсе не из-за того, что их много скопилось. Или из-за того, что их много, да ещё и Лея их сдвигает? Господи, да кого это волнует!
- Шла бы ты уже, - ясно, никакое красноречие не поможет. А Амелия так надеялась, что потрепется ещё чуть-чуть, и задание рассосется. Само по себе. Она всегда на это надеялась, но ни разу не прокатывало. Чего тогда надеялась? Была у неё такая дурная черта. Надеяться. С раннего детства как повелось, так и осталось, хотя, казалось бы, приют должен был выбить из неё эту дурь, как выбил множество другой. Но куда там.
Взяв ярко-желтую, просто вырви глаз, папку со стола, Лея пошла к выходу. Недовольное бурчание всё равно доносилось от неё, потому что не могла она идти молча. Это дело портило все её планы. Она собиралась уехать домой пораньше, чтобы с чистой совестью разлагаться на диване-кровати, пить вино и болтать с Максом по телефону. Хотя бы одно сегодня точно сбудется. С Максом она поболтает. Когда девоньку с рук на руки сдавать будет. Заберут-то санитары, а документы Макс подпишет. Заодно увезет потом Лею домой. Может даже к себе. Только тогда обязательно придется накормить... Так что там с делом, говорите?
В комнате для допросов было светло. Горела дополнительная лампочка, зажженная специально для Амелии. Она терпеть не могла сумрачный свет, из-за него все казались мертвецами или близкими к этому состоянию. Особенно девочки, особенно светленькие. Вот как эта сейчас. Хорошенькая блондинка с таким невинным личиком. Разве можно впаять такой убийство? Да она, наверняка, даже мухи в жизни не обидела! Какое там убийство, я вас умоляю. Это тоже самое, что пятилетнего ребёнка в удушении собственной горячо любимой собачки обвинять. Напрасный труд. Ну, ладно, мало ли какие девочки могут быть. Амелия тоже представляет собой милейшее создание, которое мало того, что матерится, как сапожник, курит и пьет наравне с мужчинами, так ещё и характером обладает таким, что уже не собачку, а её придушить хочется.
- Здравствуйте, мисс...- как её зовут? Боже, - Сноу, - приветствие получилось слепленное в кучу, ну да и бог с ним. Нужно было ещё представиться. Краткую биографию рассказать. Не свою, разумеется, - детектив О'Двайер, и да, мне досталось ваше дело, - Лея не в восторге, оно и понятно, - Вы ведь тоже не хотите, да, сидеть тут битый час? Поэтому давайте договоримся. Вы мне рассказываете, что произошло, я оформляю протокол, а потом мы дружно едем в клинику, где и расходимся. Вы в отделение, я домой, - ну что? Даже убийцы или обвиняемые в убийстве люди. Вряд ли эта девчонка...как её... Кэролайн? Хочет сидеть тут до утра и смотреть на грустную физиономию Амелии. Даже сама Амелия не согласилась бы на такое сомнительное удовольствие. Она очень интересный собеседник, но не в кабинете допросов. В нём она, как раз-таки, самое скучное и занудное существо на свете, которое умудряется докопаться и к самым незначительным деталям, вроде тех, кто кого целовал пять лет назад. А вдруг важно!
- Так что, мы договорились? - Лея открыла папку, достала оттуда чистый листочек, который отложила в сторонку. Она вообще-то не в курсе, что там произошло и как. Нет, не так. Она без понятия, что, где и как произошло. Папку и девчонку видит в первый раз. Пришлось пробежаться глазками по диагонали по тексту. Вроде бы что-то уловила. Ну, похоже, что уловила, - Можете начать с того, как вы вообще попали в это сомнительное заведение. Как попали, с кем попали, цель, с которой там ошивались. Как с Томсоном встретились, знакомы, не знакомы. В общем и целом, по порядочку. Если будут затруднения с логикой повествования, я помогу, - Лея благословила на начинание, а сама в это время принялась разглядывать свою собеседницу. Она кажется такой хорошей. Действительно, как её занесло в это гиблое место? Даже Горожане туда не полезли бы, а уж им точно не привыкать к такого рода заведениям. Они там вообще могут чувствовать себя, как дома. Как в детстве, в Городе. Наверное, поэтому сейчас предпочитают благополучные райончики и уютные бары? Как бы там ни было, Лея всё ещё сомневалась в адекватности этого дела. И в адекватности обвинения. Ещё сильнее стала сомневаться, когда увидела на руках у девчонки шрамы после попытки суицида. "Нормально. Да её первым делом в клинику везти надо было, к психиатру, а вовсе не сюда. А мне везет на долбатых личностей. И на такие же дела?" - Ииии? Почему я ничего не слышу?

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2015-11-18 17:59:45)

+1

3

+

[audio]http://pleer.com/tracks/4473901jiZ5[/audio]

Каковы были мои ожидания от сегодняшнего дня? Уж поверьте не такие, чего уж тут греха таить. Бездарные мечты, глупые надежды, полное незнание. Кажется, проще было бы быть клоуном в цирке. Знаете, так разукрасишь лицо, плачешь под гримом, а всем смешно, ведь все верят, что клоуны самые счастливые люди. Мое ощущение было именно таково. Я клоун -  я плачу, а все смеются. Никто же не может понять, что происходит со мной, как в прочем и я сама.  Оттого у меня и взгляд был, как у босоногой неяды, вовсе не лучезарный и солнцеподобный, а как у одуревшей селёдки, которую вначале швырнули в чан с кипящей водой, а опосля принялись со всей дури колбасить деревянной плошкой, чтоб лучше проваривалась.

Я сижу на кровати, смотрю, что идет по телевизору – он  подвешен в углу, там идет очередная мелодрама на мексиканском языке. Ощущение, что мы эмигрировали в Мексику, но не в Калифорнию. Так продолжалось пол-утра. После должен был прийти Максимилиан Хейнс и мы с ним должны были говорить. Вот только о чем, я не знаю. А если, честно желания с ним общаться после вчерашнего было столь же велико, как поцеловать первого встречного или переспать с Майклом Джексоном. Ну, не будем о грустном, ведь теперь нас соединяла тайна. Тайна, на которой было замешено многое, в его карьере. Вот так за вчера я испортила одному человеку жизнь. Сама того не подозревая – просто убив человека. Хотя я не убивала, как это утверждает это стадо людей кругом. Через полчаса в мою комнату пришел терапевт. В его взгляды можно было заподозрить, что- то совсем недоброе. Как в прочем такое и случилось. Он смотрел на меня, я на него  - как будто он проверял, жива ли. Затем он что-то черкнул в карточки и повесил ее на мою кровать. Он даже со мной не поздоровался. Вообще картина маслом. Я, врач, входит полиция, приносит одежду, надевает наручники и вуаля, перевозит меня на допрос. Я все конечно понимаю, шоу удалось всем спасибо. Вот только знаете, стало страшно. Что я действительно, что-то натворила и это не комедийное шоу с Гари Трумэном. А все как раз таки по правде и довольно серьезно. Скрытая камера вряд ли посматривает, чтобы выбежал чувак с криком… Вас снимает скрытая камера.

Вот так сидишь в допросной, твой лоб хмуриться, лицо краснеет, тотчас начинаешь задыхаться и —  как по заказу крокодильи слезы. Это так эпично, упаси конечно меня небеса, но выхода нет.

Пустое холодное помещение, напротив меня стул. В окне уже темнеет, честно хочется освободиться и бежать, но явно это будет не в мою пользу. Рациональность меня еще не покинула. О том, что сделала Шеннон, она мне так и не рассказала. Ведет блокадную войну. Такое ощущение, что она сочла, что мне отдуваться куда проще. Да замечательно, просто блестяще. И вот не прошло и столетия со дня моего приезда в столь зловещий замок – полицейский участок. Как в мою комнату заходит женщина, по всей видимости, детектив – блондинка. В этот момент я попрощалась в голове с любой надеждой на логику с ее стороны, хотя на данный момент мой цвет волос не отличался от нее. Шеннон я просто тебя ненавижу. Ты меня слышишь? Но в ответ лишь мои мысли и шум крови, что течет по моим сосудам, отдавая пульсацией в виски. Я все еще плачу, смотрю на детектива, что называет меня, черт пойми каким именем и фамилией. Такой же, что называют все. Мне становится все больше неловко. Но разговор с Максимилианом привел к обоюдному решению, что я должна оставаться, той кем я приехала. Просто блестяще. Я Кэролайн Сноу. Теперь мне действительно становиться страшно. У меня с детства было очень сложно с фантазией. И теперь я честно не представляю, что говорить. Если меня просят о детстве, а какое оно было? А из какого я вообще штата? Боже всемогущий, а что я люблю? А сколько мне лет? В голове не всплывает ничего, потому что куда уж там реве вспомнить, что там было в документах.

Блондинка садиться и начинает что-то говорить. Поверьте, когда ваше лицо красное, ты вся дрожишь и у тебя тотчас случится припадок, то вообще ничего не слышишь, кроме ударов сердца. Остается только кивать, как морской тюлень. Да, здравствует наше правосудие. Она говорит так словно она уже знает. Сие дело закрыто, подпиши тут, а я пойду по своим делам. Опыта общения с полицией у Фэйт никогда не было. Последние было после поджога дома, но там было куда сложнее. Она вообще не помнила, почему она в Лондоне, и почему она жжет дом. Но благодаря времени и Максимилиану Хэйнсу, что на свою глупость или может, он считал на гениальный ум, умудрился познакомить ее и Шеннон. Рассказав, Фэйт о существовании Шеннон и что она сосем не выдуманный ей друг. Ну, знаете, как в детстве мы выдумываем друзей. Это была эпичная история, о том – кто ты на самом деле Фэйт Коллиндз. Знаете, а у вас раздвоение личности, если говорить простыми словами. Век не забуду, эти прекрасные слова, они много мне дали – почти ноль. Наверное, если бы Шеннон не  решила сама познакомиться, со мной более открыто и точно, чтобы я осознала, что она так же реальна как я, то его бы слова остались для меня просто словами. Но от этого мне все равно не легче, ведь ее действия для меня тайна, а мое для нее нет. В последнее время я просто ненавижу эту тварь. Мало того что я оказалась в Америке, я еще и убила, просто замечательно.

  Ничего не оставалось, как вспоминать, что говорилось  в фильмах, что смотрела Хоуп.. Раньше я их смотрела с ней и Алексом.. На глазах проступают вновь слезы. Мне кажется, я настолько растеряна, что это невообразимо. Нет, причина совсем не мужчина… Я снова чувствую вину за сестру. Мне тяжело дышать. Я смотрю на желтую папу, потом на ручку, затем на блондинку. Мне становится дурно, я опускаю руки под стол. Я не чувствую, что я делаю, но скорее всего я раздираю ноги ногтями, Я чувствую лишь начало действия, когда ногти впиваются выше колена, а дальше нет.

- Я ничего не помню.. Я ничего не помню – с огромным усилием я произношу эти слова. Мои губы дрожать, в глаза темно я не знаю, что говорить. Последнее мое воспоминание, это нож в руке, что был по сути мобильным или нет —  страшно. Я реально чувствовала себя загонным зверьком в клетке. Мне хочется провалиться под стол, нет землю, забраться в чулан, да как в детстве, когда случались проблемы. Сидишь себе тихо в чулане, там темно, тебя никто не видит, если кто-то ругается, тебя это не затрагивает. Рядом обычно сидит Хоуп, ее можно держать за руку. Я всегда была трусихой, черт, я ей и осталось, словно мне все те же восемь лет. Прошу вас, я ничего не сделала, я не знаюПозовите его – я ели уговариваю себя не произнести имя Максимилиана, не знаю почему. Может, мне кажется вмешивать его еще больше в то, что происходит ужасно. Совесть, да. Не будь я Фэйт, а Шеннон, черт я бы наплевала на это все, да так и надо, но я не могу, это же неправильно.

- Я знаю, вы мне не верите, что я ничего не знаю, мне хочется удариться головой об стол, просто и быстро, чтобы место меня была Шеннон, я не хочу быть тут.. Пожалуйста, пусть он заберет меня отсюда.. Мой голос срывается, я не знаю, что дело дальше, просить адвоката или что.

Отредактировано Faith Collins (2015-11-18 23:25:48)

+1

4

Каждый, кто когда-либо оказывался в комнате допросов, одинаково заявлял, что он ничего не делал. Прямо каждый. То ли им казалось, что это оригинально, то ли что. Добиться с них подробностей было просто невозможно. Но одна маленькая угроза воткнуть ножницы в руку развязывала язык на раз-два. Сразу выяснялось, что не только делали, но и сознательно делали. Рассказывали обычно очень подробно, параллельно вставляя замечания, как их достал убитый. Хотя вот с этой девчонкой ничего толкового, похоже, не выйдет. Она лила крокодильи слезы на стол и смотрела на Амелию так, будто вот-вот умрет. Ясно, сидеть им тут до утра. Угрожать ей? Ещё пуще плакать начнет и тем более ничего толкового уже не скажет. А надо, чтобы сказала. Ну, не может её Лея на все четыре стороны отпустить, просто не может. И не потому что злая, а потому что работа у неё такая. Довязываться до всех, вопросы задавать и на сознательные ответы наталкивать. Ужасная работа, короче. Амелия молча встала со стула и сходила за стаканом с водой. Протянула девчонке, - на, попей. Только не реви, - никогда не любила, когда кто-то начинал разводить сопли-слюни. Всегда терялась и не знала, что делать в таком случае. Вот сейчас, что делать? Играть в хорошего копа, ждать, пока успокоится, а потом уже мягко и ненавязчиво спрашивать? Или становится плохим копом и велеть заткнуться? Господи, да где они её такую взяли-то, а? Явно не с улиц, тамошние девочки не плачут, они активно спихивают свою вину на какого-нибудь абсолютно левого человека. А эта…убийца, прости Господи.
- У меня работа такая не верить никому, - пробормотала Лея, утыкаясь в папку. Пока девчонка плачет, хоть почитает что ли. Написано было много и не по существу. В основном речь шла про ныне покойного Рафаэля Томсона, которого так жаждала полиция. Жаждала, жаждала и, наконец, получила. К сожалению, только труп. Но зато на одного драгдиллера на улицах Сакраменто теперь меньше. И на одно дело об убийстве больше, то есть на одно дело на столе Леи. Спасибо тебе, Кэролайн Сноу, - ну, что ты так ревешь, будто я тебя уже прямо вот сейчас на электрический стул посадила, - Амелия просто не сдержалась. И они вот эту собрались обвинять в убийстве? Они точно ни с кем её не перепутали, нет? – успокойся, а потом поговорим, - сложила руки на груди и замолчала. Боже, как же трудно. Девочки такие девочки. Эта, как её, Кэролайн со свей девочковостью ни в какие рамки не лезла. Амелия вообще сомневалась, что сможет с ней поговорить. У неё терпения много, но не настолько же. Чужие слезы её раздражают. Даже не так, её все слезы раздражают. Она не умеет говорить подбадривающие слова, гладить по головке, стирать со щек солёные дорожки и успокаивать. Ну, не умеет. Не в той компании выросла. А родители быть чуткой и отзывчивой не научили, слишком поздно появились эти самые родители в жизни маленькой Леи. Поэтому сейчас больше всего хотелось психануть и сбагрить девчонку обратно в больничку. Пусть сами разбираются с ней. Амелия не обязана возиться и думать, как бы ей не нанести душевную травму. Вот конкретно с ней никто никогда не возился. Правда, и нос к носу с детективами она сталкивалась всего один раз и то в присутствии лечащего психотерапевта. Но суть дела не меняется. Ей никто ничего не боялся нанести. Расспрашивали, заставляли и только что не пытали. Амелия же не такая, да? Она не будет. Или будет? Она сама ещё не решила, что конкретно будет делать.
- Кто тебя забрать должен? – Амелия хмурит брови, потому что не въезжает в то, что говорит Кэролайн. Никто её отсюда не заберет, разве что машина для перевозки вот таких вот несчастных, которым полагается процедура на доказательство вменяемости. Девочка, похоже, была с милым букетиком психических расстройств, ну, да шут её знает, пусть в этом психиатры разбираются. Честно, их проблема, а не Амелии. Она ненадолго приткнулась, якобы увлеченно читая. Нихера. Не читала. И не понимала. Искоса наблюдала. Мда. Веселое дело будет. Даже слишком веселое….
- Успокоилась более или менее? – не похоже, конечно. Ну, а вдруг. Лея уже в серьез задумала о том, а не позвонить ли Максу. Он всё-таки психиатр, так называемая тяжелая артиллерия, должен знать, что с такими вот девочковыми девочками делать. Да ладно, его время ещё не настало. Когда-то давно в полицейской академии Лею учили общаться со всеми видами людей, она даже немного психологию затрагивала. Но по факту: что делать с девчонкой – не понятно, хоть ирландка и работала не первый год. Вот в чем, оказывается, крылся подвох. Никто не хотел беседовать с девушкой, которая лила крокодильи слезы и являла собой беззащитного котёнка. Амелии хотелось выйти и настучать по голове коллегам, которые сделали из неё какого-то зверя страшного, что тут и там всех обижает. Жуткая-жуткая Лея. Детей не любит, убийц тоже. Девочкам не верит, на слезы злится, - Я вовсе не такая злая и каждого пятого в тюрьму не сажаю. Во всяком случае, не без причины. Расскажи мне, что ты помнишь. Ну, что-то же ведь помнишь, да? – вот опять она это делала. Надеялась. На светлое будущее надеялась. Для  себя, разумеется. Лея вовсе не собиралась сидеть здесь полночи и обсуждать, что помнит Сноу. Кстати, где адвокат?  Должны же были вызвать. Хотя бы государственного, у которого морда тапочкой. Но адвокат в комнате не наблюдался. Очень жаль. Может быть, он бы смог успокоить? – В принципе, мы можем подождать адвоката, если хочешь, - да по-любому хочет. Все хотят. Даже самые больные на голову. Правда, вот сама Лея просила вернуть ей психотерапевта. Ей с ним было легче рассказывать, хотя ничего такого он не делал, просто рядом сидел и все, - говорить придется. Даже если это будет полная чушь. И да, я не отстану, - Лея пожимает плечами. Она никогда ни от кого не отстает, если уже пристала. Как жвачка. Ещё она, бывает, встает комочком в горле. Как кактус проглоченный. Что так, что так – удовольствие ниже среднего. Но ничего поделать Амелия не может, потому что работы лишиться, ой как, не хочется, - Так что делать-то будем? – как вариант, Лея может пойти домой. А Кэролайн отвезут обратно в клинику. Правда, завтра в таком случае ирландка опять припрется. И завтра будет хуже. Потому что сейчас Лея уже устала и хочет домой, а посему весьма добродушна. Утром же она будет невыспавшаяся и злая. Выбирать, конечно, Кэройлайн, но. Лучше сейчас, да. Амелия подпирает голову рукой и смотрит на девчонку. И вот как она так вляпаться умудрилась? Талант, не иначе.

+1

5

Если бы у меня был выбор, я точно не хотела оказаться здесь и сейчас, но увы, выбора изменить сложившеюся обстановку мне не дали. Моя грудная клетка поднималась с тяжестью, руки тряслись от страха и казалось, что любые слова этой женщины совсем не такие радужные. В полиции два типа людей, хорошие и плохие. Хорошие копы - это конечно чудесно, но от них чаще всего бывает больше проблем. Они входят в доверие и слово за слово начинают говорить, ту информацию, что им важна от вас, а потом просят подписать и все, считай признательное показание добровольно написаны рукой полицейского и добровольно подписаны обвиняем. Про злых копов Фэйт увы, вовсе ничего не знала, они оставались для нее тайной и это поверьте хорошо.

В скором времени даже любая истерика подходит к концу, больше не хочется прятаться или пытаться скрыться, ведь в комнате для допросов все равно есть только одна дверь и то, она была закрыта. В комнате был приглушенный свет и почему-то иногда мигала лампа, это не отвлекало и не раздражало, но внутри было от этого еще более хуже, чем от всего остального. Детектив О'Двайер, начала задавать, как это обычно бывает, какие-то странные вопросы. Про то, что мне сдуру пришлось упомянуть, что меня кто-то заберет. Мои глаза расширились словно у напуганного кролика. Я по жизни всегда держалась этого образа, вечно всего боялась всего и вся, особенно говорить или отвечать на то, что я когда-то сказала. Сейчас был именно тот момент, когда я вовсе не могла понять, что мне ей ответить. Назвать Максимилиана я просто не имела возможности, ведь кто он был мне? И наша с ним связь была полностью скрыта моим новым именем, тем что я носила для этих людей. Но кем я была для них?.. Мне пришлось врать. Вру конечно я ужасно, можно сказать, что это просто кромешный позор, придумать я могу немного, максимум процитировать персонажей из книг и выдать их за реальность. Вот мне и пришло в голову почему-то от горя назвать персонажа из книги «Линкольн для Адвоката» Майк Халлер — адвокат, я вновь вжалась в стул, мне было неудобно от сказанного, нет я конечно, не осознавала полностью, что грозит мне за выдуманную информацию, но она же спрашивала, а значит, хотела выслушать ответ. Причем шансов, что детектив девушка читала это произведение было слишком мало, как впрочем и просмотра экранизации по этой книге.

Какие вы мне обвинения хотите приписать? И да я не прочь от адвоката, но у меня его нет, а судебные бесплатные защитники, это не очень хорошо, вы же знаете, что они не лучшие адвокаты. Я не хочу здесь остаться, потому что я ничего не совершала. Да и, высказать по суете Фейт не могла. Вы так хотите со мной поговорить? Так все что я знаю, это - то, что знаете вы, наверное, этого вам достаточно, ведь я бы хотела услышать вашу версию происходящего. Я помню ночь и полицейского - мужчину, что лежал у ног, а потом уже палату в больнице, так что я вам вряд ли смогу помочь. Фейт выдвинулась вперед и положила голову на руки, что были для украшения скованы наручниками. Вы знаете, я бы хотела, чтобы вы их сняли с меня? И вообще, какие у вас улики против меня?

Как говорится познание, о том, что Шеннон обязана знать, Фейт не знала вовсе, да и что сказать в этот момент тоже, но интересно ей было в любом случае, что смогла натворит эта зараза за время ее сна. Вообще, больше ее интересовало, чем она занималась до этого дня "Х" и по правде, когда было-то последнее ее появление в съемной квартире в ванной. Фейт было интересно все, каждая мелочь, каждая деталь, во всяком случае, это могло помочь ей вспомнить, то что было, хотя это вряд ли. Девушке казалось, что от нее требуют вновь слишком много, вновь эти допросы и разговоры, что просто бесполезны в сложившейся ситуации.

Как бы вы поступили будь на вас повешено убийство, ну если он действительно мертв, может быть нет? А как тот мужчина, -  пронеслось тихо и утайкой, словно она маленький ребенок, выпрашивающий конфеты больше нормы. Но ведь иного выбора у нее не было. Руки девушки вновь опустились вниз, чтоб заниматься привычным делом, раздирать ноги до крови, так спокойней. Вся эта обстановка начинает исчезать, когда чувствуется первая боль. Нет, я не была садомазохистской, просто, все это ужасно напрягало, а еще напрягало то, что она давно не принимала таблеток из-за их отсутствия. Фейт зажмурилась в надежде, что хотя бы ее альтер эго сможет появиться, но все было глухо. Она слышала скрип ручки, дыхание полицейской, муху что летала над плафоном, готовая сгореть в лучах люминесцентной лампы. Я очень хочу спать, — словно  невзначай произнесла девушка. В этом Фейт реально не шутила, причиной то были таблетки снотворного, что выдают всегда в больницах, и то что Фейт Колиндз они противопоказаны по психологическим аспектам. Нет, не все, но определенные фармакологические вызывали у нее сонливость намного дольше, и действовали они с огромным замедлением. В психиатрической клинике до появления Максимилиана, очень любили пичкать пациентов снотворным и не давать им спать, чтобы в итоге они становились более спокойными и вялыми. Пэтому пацинты долго терпели и когда им удавалась найти место подальше от врачей они умудрялись проваливаться в мир фантазий, подальше от реальности. В этот раз все было именно так, ведь Фейт была за приделами территорией больницы напичканной большим количеством врачей, поэтому организм на уровне воспоминаний воспринимал это как возможность уснуть. К тому же она все равно не знала, что можно сказать, а истерика полностью ее вымотала. Но девушка пыталась держать себя в руках в надежде на какое-либо чудо.

0

6

[в архив]: игрок удален

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Everybody wants to rule the world