Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » crescendo


crescendo

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Charlotte Allen & Paul Hudson
11 сентября 2015 | квартира Шарлотты
- - - - - - - - - - - - -
Does this darkness have a name? This cruelty, this hatred, how did it find us?
Did it steal into our lives or did we seek it out and embrace it?
What happened to us that we now send our children into the world like we send young men to war,
hoping for their safe return, but knowing that some would be lost along the way.
When did we lose our way? Consumed by the shadows. Swallowed whole by the darkness.

DOES THIS DARKNESS HAVE A NAME?
IS IT YOUR NAME?

http://funkyimg.com/i/24GEj.png

+2

2

darling, what's your name and can you hear me?
tell me why you're out so late alone
the diamonds sparkle in your face, I hold you
the gravel glistens black and red below
hollow, you drift into the night
HOLLOW GIRL
http://33.media.tumblr.com/tumblr_mbwpciaBuR1renvuto5_250.gif http://33.media.tumblr.com/tumblr_mbwpciaBuR1renvuto4_250.gif
- - - - - - - - - - - - - - - - -

О том, что смешивать одни лекарства с другими может быть вредно для здоровья, Шарлотта не забывает, делая неправильный выбор: на первое место становятся болеутоляющие, когда приоритет таблеток других, куда более важных и поддерживающих её в стабильном психическом состоянии, снижается почти до нуля. Некогда привычный режим сбивается, но о последствиях француженка не беспокоится, наивно полагая, что одна неделя не превратит её в съехавшую с катушек психопатку. Как и стоило того ожидать — ошибается.
Перемены в её поведении кажутся столь незначительными и даже вполне логичными, что никто из окружения Аллен и не подозревает, что необратимый процесс запущен, а шестерёнки крутятся в обратном направлении, сбивая отточенную до идеала работу сдерживающего приступы механизма: когда она, случайно наткнувшись на фильм "Чего ждать, когда ждёшь ребёнка", собирает вокруг себя гору носовых платочков и размазывает по щекам тушь, но канал упрямо не переключает, Жизель лишь с материнской заботой поглаживает подругу по волосам и сводит начавшуюся истерику на нет утешительными и, что удивительно, работающими фразами; когда она, довольно улыбаясь, накручивает на палец прядь волос с ярко-синими кончиками и говорит, что решила привнести в свою жизнь немного красок с верой в привлечение позитивной энергии, Томми и Лилиан, недоумевающе переглянувшись, активно кивают, сойдясь во мнении, что сейчас это их кузине попросту необходимо. Все убеждены, что за этими мелочами не кроется ничего плохого, и потому ободряюще похлопывают француженку по плечу, когда той в голову приходит очередная гениальная идея вроде перестановки мебели в гостиной. Увы, в тот момент вряд ли кто-то мог представить, чем обернётся это простейшее желание перемен и мимолётное увлечение фен-шуем.
Нелепые попытки сдвинуть диван чуть левее терпят крах; вместо обещанной гармонии в жизнь Шарлотты приходит новая волна боли, охватывающей кровоточащий бок — с чего она вдруг решила, что наложенные Дэном швы затянутся в считанные дни, француженка не знает и сама, но остаток вечера проводит на всё той же софе, поджав коленки к груди и стиснув зубы едва ли не до скрипа. Три таблетки обезболивающего действуют совсем как аскорбиновая кислота — никак. Аллен задумчиво кусает губы, то и дело тянется к телефону, но вовремя останавливает себя, одёргивая руку, целых три раза. На четвёртый она всё же сдаётся, набирает номер Тео и просит его приехать. Ланкастер долго матерится в трубку, но всё же привозит оранжевый пузырёк из пластика, на дне которого лежит вовсе не "Ксанакс", как то обещано на наклейке, и берёт с сестры глупую клятву на мизинчиках, что это только лишь на один раз. Она согласно кивает, обещает не натворить глупостей, умоляет Теодора не говорить ничего остальным и убеждает его сохранить этот секрет точно так же, как и она хранит его собственный. С помощью волшебных пилюль всё исправляется разом, будто по щелчку: уходит боль, а вместе с нею и ночные кошмары, традиционно приходящие с началом сентября — Шарлотта, подобно сказочной Алисе, возвращается в Зазеркалье, будучи уверенной, что это просто её мир вдруг магическим образом стал правильным и близким к желанному идеалу за вычетом пары мелочей. Но, как известно, на всякое действие есть противодействие.
Шарлотта, устало подперев щёку кулаком, бездумно тычет на кнопки пульта, переключая каналы: ток-шоу, фильм про вампиров, извечная беготня рыси за антилопой по "Animal Planet", новостной блок — всё не то и не так, и она, будучи не в силах больше бороться с усиливающимся с каждой минутой раздражением, отправляет переключатель в сторону экрана, отчего от первого отлетает крышка и батарейки, а на втором появляется длинная трещина. Аллен обиженно отворачивается, капризно поджав губы, и хватается за телефон: от Пола ни единого сообщения за последний час, когда она оставила ему целых три. Она остервенело жмёт пальцем на сенсорный экран, строча следующие три с равным интервалом в пару минут между смс: "ты где?", "oh, seriosly? FUCK YOU THEN!" и "я так соскучилась" доставляются до Хадсона сразу же, судя по приходящим оповещениям от оператора, но ответов так и не поступает. Шарлотта обхватывает коленки и раскачивается вперёд-назад; зарывается пальцами в спутанные волосы и ненавидит эти проклятые кончики синего цвета, из последних сил сдерживаясь, чтобы не схватить ножницы и не остричь их парой порывистых движений; оставляет Полу длинное сообщение на голосовую почту, шмыгая носом в трубку и попеременно ругая его и извиняясь на французском, отчего делать выводы о ею произнесённом можно лишь исключительно по сменяющим друг друга интонациям.
В попытке успокоиться, Шарлотта переворачивает вверх дном всю гостиную и спальню, припоминая, что где-то должен был остаться пакетик звёздной пыли, спрятанный ещё тогда, когда в шкафах висели вещи Тедди, а его зубная щётка стояла в одном стаканчике с её собственной. Поиски клада оказываются неудачными; она нервно измеряет шагами всю квартиру, ходя из одной комнаты в другую, обрывает телефоны старых знакомых, которые могли бы помочь с этим вопросом, но никто из них не берёт трубку; чувствуя себя брошенной и никому не нужной, Аллен сползает вниз по стене, прижимая к себе плюшевого медведя Эмили, подаренного Полом. На её сообщения он так и не отвечает, а она совершенно случайно вспоминает, что желаемое прячется в одной из пластиковых коробок с фильмами — последующие пятнадцать минут только и слышно, как она опустошает полку, чтобы затем выкрикнуть победное "бинго!" и ощутить небывалый прилив энергии и эйфорию.
Когда дверной замок щёлкает, оповещая о приходе гостей (выбор невелик: либо Пол, либо Жизель, но у шведки запланировано очередное свидание, так что её можно сразу исключить из списка), Шарлотта срывается с места, забывая смахнуть кокаиновую дорожку со стеклянной поверхности журнального столика. Она на бегу вытирает солёные дорожки с щёк и не даёт Хадсону и секунды опомниться, тут же кидаясь ему на шею с десятком влажных поцелуев в полумраке коридора.
— Я люблю тебя. Люблю-люблю-люблю-люблю... — поспешно шепчет она, спускаясь ниже и руками цепляясь за пряжку его ремня, но тут же осекается, не понимая, почему он вдруг перехватывает её запястья. Шарлотта хмурится, сводя брови к переносице, пытается понять, что сделала неправильно, и отталкивает от себя мужчину, вырываясь из его хватки. — Что опять не так? — истерично выкрикивает она, скрещивая руки на груди и шумно дыша через нос, пытаясь в очертаниях силуэтов и тенях разглядеть его лицо. Её глаза тут же наполняются слезами, поблёскивая в темноте, а губы подрагивают, предшествуя очередной резкой смене настроения. — Я же... но... почему... — неразборчиво лепечет она, делая пару шагов назад, и качает головой, словно вновь переживает очередное разочарование, связанное с мужчиной. Шарлотта шумно втягивает в себя воздух, закрывая глаза, и запускает пальцы в пребывающие в беспорядке кудри, пытаясь мысленно отсчитать до десяти, что всегда помогало прийти в себя, и сбиваясь со счёта на шести. Хадсон щёлкает выключателем: яркий свет тут же заливает собой небольшое пространство, и француженка смотрит на мужчину, как выброшенный на улицу во время дождя котёнок. — Я просто хотела показать тебе, а ты не отвечал, — тихо проговаривает она, сминая в кулачке мягкую ткань кофты и показывая появившуюся на рёбрах чёрную строчку «23.07.14 — ∞».
Она боится, что он снова уйдёт вопреки всем своим обещаниям, и этот страх заполняет все трещины в надломленном сознании.

- - - - - - - - - - - - - - - - -
when I close my eyes, I see you, when I close my eyes, you're here
in the dead of the night, I feel you
when I open my eyes, you disappear

Отредактировано Charlotte Allen (2015-11-18 22:43:51)

+4

3

И в каждом из нас — свое сумасшествие,
и в каждом из нас живет непреодолимое желание сорваться,
кому-то с крыши,
кому-то в небо,
кому-то с катушек.
[q]

Принято считать, что жить в отеле - здорово: готовую еду приносят прямо в номер, не нужно убираться или даже застилать постель, стоит чего-то захотеть и достаточно одного звонка, чтобы получить желаемое с доставкой. В теории это здорово, и чаще всего на практике остается таким же, но Пол, прожив в отеле уже две недели, начинал сходить с ума. После раскрытия обмана Холли, оставаться в квартире было невозможно; мужчина даже не знал, съехала девушка или по-прежнему занимает его ванную часами, потому как не ответил ни на один из сотни ее звонков. Вынужденный переезд изначально не вселял в него приятных чувств, но выбора не было. Хадсон наивно полагал, что это всего на пару дней, пока все не решится с квартирой, но время шло, а ничего само собой не решалось. Мужчина устал спотыкаться о чемодан, который упрямо не разбирал, каждое утро копаясь в нем в поисках чистых вещей или подходящего галстука. Опаздывать на работу становилось привычным, оттого еще более раздражающим, как и неглаженные рубашки, в в целом его вечно помятый вид. Ощущение временного пристанища не давало Полу жить привычной жизнью, наполняя каждый его день миллионом неприятных мелочей, доводящих до белого каления. Его жизнь превратилась в сплошной сумбур и полный бардак, который у него руки не доходили разобрать. Сегодняшний день не был исключением. Огромная пробка у главного входа в отель из-за приезда в город какой-то кинозвезды и соответственно очередное опоздание, отсутствие документов в срок, потому как обычно Пол распечатывал их дома заранее, и на десерт - севшая батарея в телефоне, зарядник которого остался в квартире, а времени искать адаптер накануне просто не нашлось.
Хадсон устало проворачивал ключ от квартиры Шарлотты в замочной скважине. В последнее время он часто пользовался выделенной ему привилегией, но старался не злоупотреблять, оставляя француженке личное пространство и время, которое ей, без сомнений, было необходимо. Между мужчиной и Жизель, которая удачно проживала по соседству, действовал негласный договор присматривать за Шарлоттой по очереди, потому как, несмотря на ее упорные попытки делать вид, что держится, после выписки она вела себя странно, что в принципе понятно, но все же тревожно. Эмили все еще гостила у отца, любезно предложившего присмотреть за малышкой, пока ее мама приходит в себя, так что Аллен была обременена заботой лишь о себе самой, что на самом деле ей не очень удавалось.
Оказавшись в коридоре, Пол на мгновение ослеп, пока его глаза привыкали к темноте. Едва очертания предметов начали проясняться, он чуть было не был сбит с ног налетевшей на него Шарлоттой, которая ввергла его в небольшой шок от неожиданности. Ее пальцы, внезапно подцепившие его за пряжку ремня, были тут же перехвачены его машинальным движением.
- Шарлотта! - с удивлением и долей упрека восклицает Хадсон, отстраняя девушку от себя. Перепады ее настроения в последнее время не удивляли его, но что-то в поведении Шарлотты заставляло блондина напрячься и недовольно сдвинуть брови к переносице. Он не против нежностей, но они ведь не двое подростков с бушующими гормонами, тем более, что девушка еще не до конца выздоровела после травм, полученных в аварии. Ее слова сливались в неразборчивый набор звуков, теряющихся где-то в складках его пиджака и в локонах ее растрепанных волос, спадающих на лицо. Девушка отстраняется и Пол видит яростный блеск ее глаз в полумраке, слышит недоумение в ее голосе. Он словно попал в ураган, перешагнув порог, и его вертит из стороны в сторону, пока он пытается рассмотреть быстро движущиеся картинки происходящего. Откровенно не понимая, что происходит, мужчина на ощупь находит выключатель и яркий свет заливает помещение, открывая его взору едва ли не плачущую Шарлотту, выглядящую так, словно она действительно побывала в урагане и уцелела. Она бормочет что-то себе под нос, но Пол не может разобрать фразу целиком, улавливая лишь некоторые слова. Она стоит перед ним такая хрупкая и беззащитная, глядящая огромными, как у Бэмби, глазами, с застывшими в них каплями слез, и Хадсон чувствует себя раздавленным сочувствием ей, любовью к ней, желанием впредь защищать ото всего, что может причинить боль. Он был терпеливым и ненавязчивым последние недели, понимая, что она проходит через ад, стараясь смириться с мыслью, что больше никогда не сможет стать матерью. Он старался окружить ее теплом и поддержкой, дать понять, что отныне в их жизни все будет меняться только в лучшую сторону, но отчего-то его не покидало чувство, что отношения, давшие однажды трещину, теперь никак не хотели срастаться. Что-то между ними упрямо было не так, и Пол даже не мог понять, что именно. Они наконец-то вместе, но отдалялись друг от друга все дальше, переживая каждый внутри себя свою драму.
Шарлотта глядит широко распахнутыми глазами и небрежно задирает кофту, оголяя спину с растянувшейся на ребрах цепочкой чернильных цифр на покрасневшей раздраженной коже. Он щурит глаза, присматриваясь к надписи и ему не нужно разъяснять, что она значит, потому что эта дата отпечаталась в его мозгу не менее ярко. На сердце у Пола разливается тепло и уголки губ невольно приподнимаются, хоть внутри ему и не дает покоя экспрессивность этого поступка девушки.
- Так и будет, - шепчет он едва слышно, проводит кончиками пальцев рядом с тату и не может разобрать собственных чувств. На секунду притягивает Шарлотту к себе, заглядывая ей в глаза и тут же отстраняет, всматриваясь внимательнее. Ее взгляд рассредоточен, а щеки чересчур раскраснелись. Беспокойство вспыхивает внутри мужчины, как зажженная спичка. Он тянет ее в комнату, чтобы проверить температуру и убедиться, что швы на боку не воспалились, как предупреждали в больнице, но ему на глаза попадается беспорядок, царящий в гостиной, и дорожка белого порошка на журнальном столике. Разжимая пальцы, Хадсон выпускает ладонь брюнетки из своей, и переводит на нее недоумевающий подозрительный взгляд.
- Что это? - строго произносит он, заранее не веря ни единому ее слову. - Не говори, что сахарная пудра осыпалась с пончика. - Тут Полу в глаза бросаются ее зрачки, расплывшиеся до самых краев, ее поведение перестает быть удивительным, а все ее обещания вмиг попадают под сомнения. После признания Шарлотты о наркотиках в ее жизни, Пол никогда бы не подумал, что она решит вернуться к этому.

+3

4

broken inside, losing my mind, gasping for life,
crashing through times that drive me to find the darkness behind

until the end of me you'll be the death of me
I  d a r e   y o u   t o   c r o s s   t h e   l i n e   a g a i n
http://funkyimg.com/i/24SCo.gif http://funkyimg.com/i/24SCp.gif
b e c a u s e   d e e p   d o w n   i n s i d e
THERE'S SOMETHING THAT WAITS TO BE BROKEN
----------------------------------

Перед глазами всё плывёт и растекается в нечёткую картинку акварелью вовсе не из-за солёной влаги, но Шарлотта по-прежнему не осознаёт истинную суть происходящего. Застыв на месте, словно восковая фигура, она не имеет ни малейшего представления о том, что болезнь изнутри разъедает её сознание, отравляя его ядом чрезмерно усилившихся эмоций, что сменяются с невероятной скоростью, не позволяя её сосредоточиться на какой-то одной и вгоняя в состояние абсолютной растерянности. Губы подрагивают, сдерживая шумный всхлип и не давая ему вырваться наружу: Шарлотта пальцами перебирает смятую ткань кофты, беспомощно глядя на Пола, и не знает, что происходит. Ей, пребывающей одновременно в эйфории и отчаянии, никак не понять, почему столь простой, но значимый жест, как увековечивание их отношений на её коже, не встречен им с должной радостью и ожидаемым восторгом. Пугающая мысль пронзает ослабевший разум, и вот француженка верит и с ужасом ждёт, что сейчас Хадсон вновь кинет свой излюбленный аргумент под кодовым именем "Холли" в её сторону, окончательно давая понять, что она совершила ошибку, снова поторопившись и возложив свои завышенные ожидания на магическую силу несуществующей в этой Вселенной любви. Ван Аллен пробивает дрожью, схожей на приступ лихорадки, но она так и не успевает взорваться то ли слезами, то ли гневными криками; Пол осторожно касается обнажённой кожи кончиками пальцев, отчего умиротворённое тепло разносится по кружеву вен француженки, на губах которой появляется довольная улыбка. Заключённая в его объятия, Ширли укладывает голову ему на плечо, смотря на мужчину снизу вверх наивным доверчивым взглядом, который в считанные мгновения заполняется недоумением. Снова. Но и оно быстро отходит на задний план, лопается мыльным пузырём, когда от заботы мужчины не остаётся и следа, и он выпускает ладонь брюнетки из своей хватки.
Всё в ней меняется, будто по щелчку пальцев: расширенные зрачки, почти вытеснившие ярко-голубую радужку, вбирают в себя всю ту злость, что вскипает под бледной, усыпанной не до конца затянувшимися царапинами и проходящими синяками кожей; Шарлотта медленно склоняет голову набок, скрещивая руки на груди, и неотрывно смотрит на Хадсона с таким вызовом, словно они играют в детскую игру в гляделки, но со взрослыми ставками, от которых зависит жизнь их обоих. Она молчит, не давая ответ на его вопрос всего лишь несколько секунд, однако ей они кажутся вечностью. Уголок губ француженки подрагивает, поднимаясь вверх и рисуя на её лице кривую ухмылку, когда она беззаботно пожимает плечами.
— Кокаин, — слова срываются с языка прежде, чем она успевает их обдумать, но она же обещала Полу быть искренней? Сейчас в ней нет ничего ложного и обманчивого: истинная работа надломленного сознания представляет собой ничто иное, как непрекращающийся хаос, который теперь ничем не сдерживаем и потому вдвойне опасен и страшен. Увы, но Шарлотта не боится происходящего, не зная даже, что что-то с ней вовсе не так, как должно быть даже под кайфом. Она садится на подлокотник кресла, локтем опираясь о его спинку, и смотрит на Хадсона с таким равнодушием, будто не сказала ничего, что могло бы вызывать его негодования. — Почему ты злишься? — и теперь в её голосе проскакивают нотки обиды, что принимается набирать силу, заполняя собой каждую клетку хрупкого тельца. — Тебя это не касается! — Аллен срывается с места, не обращая внимания на вспышку боли в боку, вызванную столь резким движением, и злостно толкает Пола ладошками в грудь с такой силой, что может показаться, будто она пытается этим простым движением вынести его за пределы круга, ограничивающего её собственную жизнь, чтобы он больше не смел глядеть на неё с упрёком, давать обещания, которых не сможет сдержать под гнётом особых, усложняющих всё обстоятельств, чтобы он не вызывал в ней весь этот спектр чувств и эмоций от холодного равнодушия до слепого обожания и к всепоглощающей ненависти. Сейчас балом правила последняя. — Не надо играть со мной в заботливого папочку, — Шарлотта одаривает Хадсона уничтожающим взглядом, презрительно фыркая и отворачиваясь, лишь бы не залепить ему пощечину и стереть одним взмахом ладони это выводящее из себя сочувствие, перемешанное со строгостью. Где-то очень глубоко внутри неё, так далеко, что и не заметить, начинает зарождаться осознание неправильности всего происходящего и разворачивающего в коробке из четырёх бетонных стен, но француженка слишком поглощена собственным негодованием, чтобы концентрироваться на едва различимом в белом шуме голосе здравого смысла. — Тебе не понять! Просто... это было слишком.... всё это, — она вновь срывается на жалобные всхлипы, желая остановить поток оправданий, но те сами стекаются к горлу, рвутся наружу, не дают ей опомниться. — Я хотела, чтобы это прекратилось, и только. Я хотела, чтобы боль ушла, но ничего не помогает. Она возвращается, а вместе с ней возвращаются и они, — ладони француженки взлетают вверх, опускаясь на разгорячённую кожу покрасневших щёк. Она упрямо мотает головой, крепко зажмуриваясь, и пытается прогнать расплывчатые образы, неразборчивые тени, что маячат перед глазами даже сквозь закрытые веки. Давно забытые воспоминания, стёртые ловкими движениями убитого в хлам парнишки, возвращаются обрывками в случайном порядке, окончательно сбивая Шарлотту с толку и лишая последних крупиц самообладания. Француженка распахивает глаза, полные слёз, и смотрит на Хадсона с такой мольбой во взгляде, что гуманнее пристрелить её и избавить от мучений раз и навсегда. — У меня больше не получается с ними бороться, они слишком сильные. Заставь их уйти. Заставь!

Отредактировано Charlotte Allen (2015-11-25 19:15:17)

+1

5

You were here, now you're not
Been replaced by another
'Cause it's still your face
But there's something strange
N o t   t h e   o n e   I   r e m e m b e r
Can you please explain?

http://funkyimg.com/i/24T45.gif http://funkyimg.com/i/24T46.gif
Смотря в ее глаза, он не видел ничего; все скрылось в темноте ее расширенных зрачков, укрывших от его взора любые проявления ответов на десяток вопросов, возникших в его голове, как только белая дорожка шлагбаумом растянулась у него на пути. Ожидание очередной лжи было выше, чем любые сомнения и вечно живущее в нем убеждение, что у девушки найдется объяснение и этому. Пол понял, что больше не может беспечно оправдывать ее и прощать, если хочет строить с ней будущее, потому что то, что происходит между ними, уже не сон и не ночной кошмар, это стало реальностью во всех ее проявлениях. Шарлотта смотрит на него без эмоций, вся ее порывистость сменилась плавными тягучими движениями, делая контраст в ее поведении еще более заметным. Она внезапно настолько пугающе спокойна, что ее внезапно слишком правдивый ответ кажется в разы ужаснее, высказанный столь хладнокровно. Мужчина на мгновение теряет дар речи, медленно втягивая воздух носом. Его брови сильнее сдвигаются к переносице и желание хорошенько встряхнуть эту дуреху начинает жечь изнутри. Что бы она не переживала, он не позволит ей катиться вниз, саморазрушаясь.
- Ты так спокойно заявляешь об этом? - недоуменно и, не скрывая злости, спрашивает Хадсон и вперяет недовольный взгляд в Шарлотту, встречаясь с ее равнодушным и одновременно сочащимся вызовом. Они словно играют в гляделки, кто кого пересмотрит, тот и будет прав, но суть в том, что происходящее мало напоминало игру. Полу уже сложно было определить, что это вообще напоминало, как только девушка вновь резко вскочила с места, приобретая обиженное выражение лица, будто он незаслуженно отругал ее. Ее поведение все больше сбивало мужчину с толку и повышало планку его раздражения, подводя к пику. - Меня, что? - ошарашенно восклицает он, не веря своим ушам, и тут же отшатывается назад, не удержав равновесие от резкого толчка в грудь. Внутри него все закипает, но он не чувствует жара, только холод, ознобом проносящийся по спине, покрывая ее противными мурашками. Пол отводит взгляд в сторону, всего на мгновение, чтобы сделать вдох и сказать что-то, что срывается с языка само по себе. - Да уж, наигрался уже. С меня хватит фальшивых детей! - Он не говорил с Шарлоттой о том, что произошло между ним и Холли, с того самого разговора в больнице. Ему не хотелось лишний раз напоминать ей, теребить раны, но в то же время пришлось справляться со своими разлаженными чувствами в одиночку. Не ей одной эта история потрепала нервы, но никто не подумал о том, что чувствовал во всей этой ситуации сам Хадсон. [float=right]https://49.media.tumblr.com/abe8c383264b9d3de33c7f6300733663/tumblr_n04urgkDqj1qcybsao1_250.gif[/float]- Если ты собираешься разграничивать для меня свою жизнь, то... - он запинается на короткое мгновение, осмысливая, что же за этим последует, - зачем вообще все это? - Пол разводит руками, хотя окончательно смысл сказанного доходит до него только сейчас. - Меня все еще преследует то самое ощущение, что я для тебя временное явление, - повторяет он уже озвученное ей однажды, потому что чувство ненадобности переполняет его в этот момент, словно он существует лишь для того, чтобы заполнить пробелы, но не быть неотделимой частью целого. Но прежней роли для него уже недостаточно. - Если мне так и не стать полноценной частью твоей жизни, то зачем мне вообще быть здесь? - Он бросает на низкий столик тот самый ключ от ее квартиры, что стал своеобразным залогом их отношений, гарантом существования будущего, и кусочек металла, звякнув о стекло, разметает идеально ровную дорожку порошка, превращая ее в кривой зигзаг.
Пола переполняет злость и обида от услышанных слов, от необъяснимого поведения Шарлотты, от переизбытка накопленных внутри эмоций. Он не может и не хочет сейчас смотреть на девушку, но слышит ее едва различимые всхлипы и переводит на нее взгляд, уверенный, что ее слезам не пронять его в этот раз. Она несет что-то непонятное, начиная уже пугать Хадсона перепадами настроения, ведя себя, словно безумная... Стоп. В голове Пола всплывает одно из ее признаний и статья о биполярном расстройстве, что он когда-то читал. Разбросанные кусочки пазла почти складываются в целую картинку.
- Ты сегодня принимала свои лекарства? - мягко спрашивает мужчина, делая осторожный шаг навстречу брюнетке, и протягивает к ней руку. В ее глазах собрались слезы, а зрачки бегают по сторонам, не находя фокус, с подрагивающих губ срывается какая-то ахинея и Полу становится по-настоящему страшно. Было легко говорить, что они справятся с этим, что это не так уж жутко, когда все было лишь в теории. Но на практике все оказывается совсем не так, как представлялось. Сможет ли он провести жизнь вот так, в вечной предосторожности, готовый к очередному ее внезапному срыву; хватит ли его любви на то, чтобы видеть в ней ее саму, а не ту, кто перед ним сейчас, ибо он не знает эту девушку. Пол воочию увидел одну из сторон Шарлотты, что ранее была тщательно скрыта нею от посторонних глаз, от тех, кого это не касается. Но его касалось. Он все еще видел с ней свое будущее, все еще собирался провести с ней жизнь, не смотря ни на что. И можете звать его сумасшедшим, значит, они подходят друг другу лучше, чем оба думают. - Когда ты пила свои таблетки, Шарлотта? - настойчивее, но по-прежнему мягко переспрашивает Хадсон, пытаясь обратить на себя ее рассредоточенное внимание. Хватит ли его любви делать это каждый день на протяжении всей жизни?

+2

6

you’ve stripped me down, the layers fall like rain
it’s over now, just innocence and instinct still remain
you watched me while I slowly disappeared
I reached for you to save me; you were frozen in your fear
I’m breaking; I can’t do this on my own
CAN YOU HEAR ME SCREAMING OUT, AM I ALL ALONE?


— Jesus... I thought we were happy...
- Too fucking happy.
[q]

Он не оставил от неё ничего. Сначала забрал веру в собственную непоколебимость, заставив чувствовать привязанность, что с каждым днём становилась лишь крепче, трансформируясь в опасную для неё острую необходимость его постоянного присутствия в её жизни; сбегая в Нью-Йорк от собственных чувств, Шарлотта пыталась стереть эти проявления собственной слабости, потому что позволить кому-то ещё проникнуть к ней под рёбра не могла, но оказалось уже слишком поздно. Затем он сломал её снова, сам того не понимая: разнёс в мелкие щепки и пыль каждый из барьеров, что она сама же и выставила, и довёл её до точки невозврата, когда желанное им и ею утаиваемое "люблю" всё же раздалось в воздухе, пробиваясь сквозь шелест дождя. После он дал ей слепую надежду на возможность совместного счастья, в которое она тут же поверила вопреки всем и вся, а после отобрал и это, появившись на пороге её квартиры со взглядом, полным печали и безнадёжности; и когда она решила, что справится с этим, под звон битого стекла и скрежета металла судьба решила распорядиться иначе, отнимая у неё то, о чём Аллен никогда не пожалела бы, не будь в её жизни Пола. Их любовь была разрушительной, и теперь не осталось ничего, по чему ещё эти чувства не пустили паутину разломов. Хадсон был её неизлечимой болезнью, но вверх сейчас брала совершенно иная, куда более пугающая.
Персональные демоны Шарлотты ван Аллен, старательно сдерживаемые ею столь долгое время, вырываются наружу, берут контроль над сломленной личностью, заменяют обдуманные правильные фразы потоком брошенных в порыве эмоционального всплеска слов, которые она в здравом уме никогда бы не произнесла, заполняют липким холодом даже самые мелкие трещины в искалеченном сознании, склеивая разрозненные фрагменты разворачивающихся на периферии сознания событий в произвольном порядке — мозаика складывается в одну большую картинку, отражённую через искривлённую зеркальную гладь. Всё, что некогда казалось правильным, таковым теперь не является, когда всё неверное и ошибочное вдруг кажется единственным, что имеет смысл: ей больше не хочется цепляться за Пола, чей образ становится размытым нечётким силуэтом, слабо виднеясь сквозь ту пелену, что стоит перед её глазами с расширенными зрачками и солёными каплями, заполнившими всё собою до самых краёв; куда разумнее сейчас ей кажется привычная тяга к эскапизму, и единственный доступный путь прочь от всех бед и несчастий, бомбардирующих хрупкую и шаткую стабильность, проложен короткой дорожкой белой пыльцы, разложенной на столе. Всё смешивается воедино: эффект от втянутого через нос порошка переплетается с отсутствием воздействия необходимых препаратов на разум и стягивается в крепкие узлы; ожидаемая эйфория накатывает волнами, то и дело уступая то злости, то опустошённости, и Шарлотта сходит с ума от столь резких и частых перемен, переставая понимать, что происходит вокруг неё.
[float=left]http://funkyimg.com/i/24U1W.gif[/float]Она слышит глухой удар металла о стекло и вздрагивает, переводя испуганный взгляд на разбитую на две части ключом дорожку. Во темноте зрачков на короткий миг проскальзывает чёткое понимание очередного финального жеста Пола, и что-то слабое и уязвимое внутри неё пульсирует, подталкивая остановить его, не дать ему снова захлопнуть дверь перед, оставляя её одну, но всплеск ядовитой злости растворяет этот порыв, подменяя желание броситься Хадсону на шею намерением в оную вцепиться. Верхняя губа француженки хищно дёргается вверх, подрагивающие пальцы сжимаются в кулаки с такой силой, что на ладонях остаются следы-полумесяцы от впивающихся в кожу ногтей.
— Ты сделал всё, чтобы так и было, — выплёвывает француженка, смерив Хадсона полным ненависти взглядом. Ей, столь зависимой от его решений, только он и нужен был, чтобы каждое утро распахивать глаза, переходя в новый день, а он её оставил: сначала ради Холли, с которой "не мог так поступить", потом ради ребёнка, которого не мог бросить, а после просто потому, что хотел дать ей немного свободного пространства именно в тот момент, когда её нельзя было предоставлять самой себе. В этом нет вины Пола, но разве же можно объяснить это опьянённому зашкаливающей по всем параметрам злостью рассудку? — Я не держу, проваливай, — и каждый раз она пытается его отпустить, на самом деле того не желая.
Настроение сменяется вновь, вгоняя Шарлотту в неподдельную растерянность: всё тело пробирает мелкой дрожью, вместе с которой по венам растекается леденящий душу ужас, контрастирующий с резко подскочившей температурой. Она отрицательно качает головой, разжимает кулаки лишь только для того, чтобы обхватить себя за плечи, и движется назад, непонимающим взглядом скользя по стенам, словно не узнавая обстановку. Все звуки заглушаются помехами, звучащими в ушах, будто кто-то крутит ручку радиоприёмника и никак не может поймать нужную волну; Аллен хмурится, судорожно хватая ртом воздух и глотая солёные слёзы, что бегут по щекам вопреки её желанию. Собственно, как и всё остальное, что происходит сейчас здесь. Богатое воображение и больная фантазия соединяются воедино, посылая организму ложные сигналы: ей кажется, что стены надвигаются на неё со всех сторон, а горизонт заваливается набок, и потому она зажмуривается, лишь бы не видеть, как её мир превратится в хаос.
— Почему ты спрашиваешь? — между рваными хриплыми вздохами выдавливает она, не понимая причин, что подтолкнули Пола задать ей этот вопрос. — Стоило тебе сказать, и ты сразу решил, что я сумасшедшая? — в её голосе плещется смесь из отчаяния и разочарования, когда она проговаривает эти слова и поднимает заплаканный взгляд на мужчину, качая головой. — Я пропустила совсем немного, за пару дней ничего не случится. Их нельзя смешивать с обезболивающим, и... и... — только прошло уже две недели, большую часть которых она упустила из виду.
Она продолжает двигаться назад, пока не упирается в стену, отчего тут же вздрагивает, резко оборачиваясь и смотря впереди себя так, словно что-то увидела. И, вполне вероятно, что так оно и есть: безжалостное к слабостям сознание наносит по ней очередной удар, заставляя вновь вспомнить недавнюю аварию, падение с крыши, объятый огнём университетский корпус... Шарлотта хватается за голову, упрямо мотает ею из стороны в сторону и думает только об одном. Лишь бы всё это поскорее закончилось.

+2

7

If you're the one to run
I'll be the one you run to
And I'll show you the road to follow
I'll keep you safe untill tomorrow.
I'll pull you away from sorrow.

http://funkyimg.com/i/251QW.gif http://funkyimg.com/i/251Rb.gif
I WILL NEVER GIVE UP ON YOU
I  s e e  t h e  r e a l  y o u

Even if you don't I do
----------------------------------

Сердце бьется громко и учащенно, ударяясь о ребра, и блондин отсчитывает каждый его удар, чтобы удержать связь с реальностью; в нем с некоторых пор словно встроен предохранитель, не позволяющий принимать происходящее близко к сердцу, зная, как пагубно может сказываться чрезмерное углубление в мир Шарлотты ван Аллен. Она может лишить его всего: сна, рассудка, надежд на будущее одним решением, так что не вините Пола за небольшой тюнинг подсознания, призванный спасти его и их отношения от очередной катастрофы. Но на пути к критической точке, он проходит через тернии прежде, чем что-то щелкает внутри, окатывая ледяной водой, отрезвляющей мозги, помогая вернуться к точке отсчета и удержаться от необдуманных поступков. Пока мужчина чувствовал лишь раздражение и растущую злость за то, что Шарлотта снова заставляет его пройти через круг сомнений и вопросов, которые, казалось бы, больше не должны всплывать между ними. Он думал, что после того дождя, что смыл с них все страхи и разочарования, они больше никогда не будут смотреть друг на друга волком и даже задумываться о том, стоят ли их отношения таких усилий. Но после той ночи как раз все и пошло наперекосяк, вставая с ног на голову, выводя их на дорожку преград и испытаний нового уровня, еще сложнее предыдущего, что казался непреодолимым.
Хадсон едва не запускает заезженную пластинку, начав орать "это твоя вина! это ведь ты ушла! ТЫ!", в очередной раз припоминая Шарлотте ее побег в Нью-Йорк, но вовремя останавливается, вдруг испугавшись осознания того, что эта боль останется с ним навсегда, как бы он ни старался стереть ее. Но это не позволяет ему снова ставить прошлое ей в упрек и снова нарушить свое обещание, данное и ей и себе. Она сжимает пальцы в кулаки, словно готовая наброситься на него и силой вытолкать из своей жизни, доказывая что-то понятное лишь ей одной. Проглатывая свой порыв, Хадсон зажмуривает глаза, отворачиваясь от нее, чтобы не видеть пустые глаза, и обхватывает голову ладонями. Она бросает "проваливай" ему в спину и мужчина чувствует, как злость вскипает внутри него. Ему противно от одной мысли, что он готов выполнить ее приказ, уйти, чтобы больше уже не возвращаться в эту трясину, куда его засасывает, лишая воздуха и шанса на выживание. Он на волосок от того, чтобы выйти за дверь, на этот раз навсегда. Но что-то наконец щелкает и желание исчезает, стоит ему представить следующие пару часов; он уже мог ощущать, как начинает скучать по ней, как ненавидит себя за этот поступок, и готов ползать на коленях, лишь бы она разрешила ему вернуться. Пол понимает, что это желание рождено под действием сиюминутного момента, как и ее слова, о которых она пожалеет раньше, чем за ним успеет захлопнуться дверь. Он не хочет возвращаться в темноту, полную отчаянья и одиночества, куда не попадает даже слабый свет надежды и веры в светлое будущее. Его будущее все еще было у него перед глазами, хоть и не было похоже на себя; в ее глазах потух тот огонек, на который он так долго летел, не боясь опалить крылья. Она выглядит, как его девушка, но не является нею.
- Я спрашиваю, потому что мне не все равно, - превозмогая злость, процеживает мужчина сквозь зубы, не поворачиваясь к Шарлотте лицом. Он слышит ее всхлипы, но убеждает себя не верить в искренность ее слез, потому что она не контролирует их, болезнь взяла над ней власть и решает все за нее. По какой-то нелепой причине гораздо проще поверить в ненависть, в то, что любимый человек не испытывает взаимности, потому что признания в любви остались вечными лишь на страницах шекспировской лирики. Пол с легкостью поверил, когда она сказала ему, что любит, но не его, что он для нее ничего не значит, что есть еще сто семнадцать вещей, важнее, чем он и его тяготящие ее чувства. Но когда она призналась, что любит, ему не пришлось задумываться, верить или нет, он априори чувствовал это, словно всегда знал, но только сейчас распахнул глаза по-настоящему. Ему нужно было вспомнить то ощущение, чтобы не испытывать сомнений теперь.
- Я никуда не уйду, - со стальной уверенностью заявляет Хадсон, поворачиваясь к девушке, - можешь хоть пинками меня выталкивать. Не дождешься. - Если ему нужен был ответ, сможет ли он продержаться в таком темпе всю жизнь, то вот он. Она в капкане несуществующего мира, но он готов прыгнуть вслед за ней в эту кроличью нору и вытащить ее на свет, просто потому что не может иначе. Он всегда, всегда будет спасать ее. - Ты не Шарлотта. Девушка, которую я люблю, где-то внутри, но это не ты. Она не сказала бы того, что говоришь ты. Она обещала мне наше всегда и навечно, и я верю ей. А тебя я не знаю. - Пол делает осторожный шаг вперед, борясь с болью от вида ее испуганного взгляда и потеков размазанных по щекам слез. - Милая, - нежно обращается он к Шарлотте, хотя знает, что она терпеть не может всех этих уменьшительно-ласкательных слов и сюсюканий, по крайней мере в здравом уме, - это я, - он перехватывает ее за локоть, заставляя сфокусировать на нем взгляд. Пол почти физически ощущает, как где-то внутри она борется со своими монстрами, но никак не может одержать победу в неравном сражении. - Это я, - повторяет он, словно это поможет ей вспомнить, как быть сильной и ради чего, - и я не дам тебя в обиду. Я обещаю. - Он притягивает ее к себе, крепко сжимая в объятиях, пока Шарлотта не перестает сопротивляться и пытаться вырваться. - Я всегда буду тебя защищать. - Даже от тебя самой. - Я люблю тебя. Вернись ко мне.

Отредактировано Paul Hudson (2015-11-29 21:23:44)

+3

8

a broken mess, just scattered pieces of who I am
I TRIED SO HARD
thought I could do this on my own
I've lost so much along the way
http://funkyimg.com/i/252ob.gif http://funkyimg.com/i/252of.gif
you call my name — I come to you in pieces
SO YOU CAN MAKE ME WHOLE
- - - - - - - - - - - - - -
— Love's not supposed to do that. You made me go mad.
— You're making me mad now. And that's exactly what love's supposed to do.

Размытые нечёткие очертания сливаются в единое пёстрое пятно; длинные тени ползут по стенам, движутся в её сторону, грозятся настичь в любой момент и поглотить хрупкое тельце и душу, затягивая в непроглядную темноту, которой оборачивается вся жизнь Шарлотты. Она не понимает происходящего, но знает, что ничем хорошим для неё это не обернётся, просто не может: ледяные и липкие щупальца страха оплетают измученный паранойей разум, перекрывают доступ кислорода к лёгким и сдавливают грудную клетку, вгоняя француженку в самую настоящую, неподдельную и потому столь опасную панику. Чувствуя себя беспомощным зверем, загнанным в ловушку, ван Аллен крепко зажмуривает глаза, наивно полагая, что этот кошмар прервётся в тот момент, когда она распахнёт их вновь и увидит полосы яркого света, разрушающего эту тьму, что окружает ее извне и давно поселилась внутри, пустив свои корни по стенкам черепа. Множество голосов, переходящих на крик и спускающихся до шипящего змеиного шёпота, разрывает барабанные перепонки, заставляя её согнуться пополам и закрыть уши ладонями, мотая головой из стороны в сторону. Слёзы текут по щекам, солёными каплями скатываясь к подбородку и капая на пол: сквозь пелену щиплющей глаза влаги она видит лишь рябь, покрывающую представшую перед нею картинку, но не может различить ни силуэтов, ни фигур, ни уж тем более лиц — инстинкты срабатывают безошибочно и незамедлительно, и она отшатывается назад, словно один лишь шаг поможет ей пересечь невидимую черту, за которой ничему тёмному и плохому до неё не добраться. Всё это похоже на сцену с изгнанием дьявола, но ни один экзорцист или священник не в силах вытянуть из неё эту заразу, что с каждым разом становится всё сильнее, делая её саму лишь слабее.
— Я не хочу... не могу... хватит... — побледневшими губами шепчет Шарлотта, сжимаясь всем телом подобно пружине и готовая кинуться в бег, не разбирая маршрута, лишь бы оказаться где угодно, только не здесь, не среди этого ночного кошмара, который всё никак не спешит заканчиваться, становясь лишь только всё больше похожим на правду и потому пугающим ещё сильнее.
Она столько раз клялась себе, что больше никогда и ни за что на свете не нарушит предписанные врачами указания, не переступит через собственный и уже не единожды нарушенный принцип — не связываться ни с чем, пагубно влияющим на сознание и его оболочку, что в какой-то момент возвела этот негласный запрет в тот самый желанный плод, противиться искушению перед которым однажды станет невыносимым; в момент исключительной слабости та, которая всегда старалась быть подчёркнуто сильной и справляться со всеми невзгодами, слишком легко и быстро сломалась, беспечно наплевав на голос здравого смысла, предупреждения и печальный опыт. Учиться на своих ошибках ей по-прежнему не удаётся, и она вновь проходит через всё те же круги ада, наивно полагая, что в этот раз судьба над нею сжалится, одобрит её упрямство и упорство и не станет наказывать вновь. Но история циклична настолько, что каждая попытка Шарлотты её переписать заканчивается плачевно, а события повторяются с подозрительной точностью.
Сквозь белый шум и гулкое звенящее эхо она едва различает знакомый голос и замирает, не зная, двигаться ли на него как на пресловутый свет в конце тоннеля или же бежать прочь: теперь сбой дает и инстинкт самосохранения, сменяясь предательским ступором. Тишина наступает слишком резко, будто игла соскользнула с виниловой поверхности пластинки, оборвав навязчивую мелодию; Шарлотта слышит лишь своё шумное дыхание, прерываемое рваными хрипами, и распахивает глаза, надеясь увидеть свою спальню, залитую ярким солнечным светом. Но обстановка не сменяется за одним лишь исключением: теперь она способна разглядеть застывшего на расстоянии пары шагов Пола, смотрящего на неё твёрдо, решительно и в то же время с ужасом, отражающим её собственный. Он говорит негромко, но чётко, словно с маленьким ребёнком, которому нужно разъяснить разницу между "плохо" и "хорошо"; что-то инородное внутри француженки противится голосу его здравого смысла, возрождая притихшую панику. Взгляд Аллен ускользает в сторону: расширенные зрачки пытаются поймать фокус в течении пары мгновений, когда она лихорадочно ищет пути к отступлению, не осознавая даже, что хочет бежать от себя самой, что не имеет никакого смысла.
Слова Хадсона попадают точно в цель, пробивая брешь в окутавшем больной разум мраке: Шарлотта переводит на мужчину пустой взгляд, и с каждой секундой, что длится его недолгий монолог, всё сильнее хмурится, начиная осознавать, что что-то и впрямь происходит не так. Она уже почти подходит к сути разворачивающего на её глазах, как он прерывает этот такой сейчас сложный процесс осознания, оказываясь слишком близко — защитные механизмы тут же срабатывают, проводя по телу мелкую дрожь, будто оно отторгает возможность подобной близости; руки мужчины крепко обхватывают француженку, которая тут же впадает в истерику, пытаясь вырваться, лишь бы не быть пойманной в ловушку, какой бы она ни была, но он всё говорит, говорит, говорит...
Что-то щёлкает. Шарлотта и впрямь слышит этот щелчок, с которым шестерёнки возвращаются в исходное, правильное положение, останавливая всплеск избыточных эмоций и чувств, не являющихся нормой. Она перестаёт трепыхаться попавшей в силки птицей, лишь только вздрагивает от рвущихся наружу рыданий и именно сейчас понимает, действительно осознаёт, до чего довела себя, довела их. Шарлотта не знает, сколько продлится этот момент ясности: час, десять минут или всего лишь пару секунд — как бы то ни было, у неё слишком мало времени, чтобы сказать то, что сейчас кажется важным и действительно таковым является. Она поднимает голову, снизу вверх глядя на Пола, и громко выдыхает.
— Прости меня. Пожалуйста, я не хотела, — из груди вырывается жалобный всхлип, а ощущение собственной беспомощности становится настолько явным, что заставляет её прижаться к нему ближе, потому что он не даст ничему плохому забрать её — в этом она уж точно уверена. — Я потеряла контроль и... всё, что я сказала, было неправдой. Прости, — шепчет Шарлотта, замечая, как в глазах темнеет; мгновением позже она отключится, а в себя придёт уже среди всё тех же знакомых стен клиники, находясь на первых стадиях реабилитации и будучи уверенной в одном на все сто процентов.
Пол выдержал и это, а значит теперь всё наконец будет хорошо.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » crescendo