vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Carpe diem


Carpe diem

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

http://drevo-info.ru/images/002/006321.jpg
Участники:
Лукреция и Петроний.
Место:
Римская провинция Вифиния, город Никея.
Время:
59 год
О флештайме:
Наместник Вифинии вынужден каждый свой день проводить в делах и заботах... и при этом совершенно не имеет возможности найти себе достойное развлечение. Древняя Никея в глазах известного писателя не сравнится с Великим Римом... но кажется приезд трибуна Кассия заставит Петрония по-иному взглянуть на вещи?

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-03 01:41:23)

+1

2

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]

Путешествие в одну из тех далеко не самых покорных провинций нисколько не прельщало Лукрецию. Ей, представительнице древнего патрицианского рода, что всегда трудился на славу Рима, пусть корнями своими достигал древних этрусков, что почитали некоторых богов по-особенному (читать по-своему), место было определенно не в Вифании. Надо полагать, что развлечений там будет ощутимо меньше, нежели в Вечном городе семи холмов? Кто-то из мудрецов разумно бы высказался в пользу того, что подобное времяпровождение, лишенное праздных бесед и ни к чему не ведущих разговоров знатных и богатых патрициев, следует использовать с пользой для себя – углубиться в размышления, к примеру. Да вот только … какие могут быть размышления у молодой и привлекательной особы, что никогда не знала нехватки мужского внимания? Удел мужчин – войны, усмирение непокорных и демонстрация силы своего тела, тогда как уделом женщин являлась иная вотчина…
Лукреция с удовольствием осталась бы в Риме, где оставался не один ее почитатель и не одна ее подруга. В Риме была жизнь, а молодая женщина определенно стремится к этой самой жизни, не смотря на то, что та порой может пагубно отразиться на семейной жизни. Но, право дело! Чем занять себя должна была, когда супруг добивался новой чести и хвальбы народа, сената и императора Нерона?! Не зря наградили его званием трибуна, при этом в сравнительно спокойное для Империи время – это где-то далеко бунтовались жители недавно присоединенной провинции Британии, где каждый бравый воин стремился сделать себе карьеру. Кто знает, может быть сама Лукреция была бы рада, служи Луций Кассий где-то там, в далекой Британии. Уж вряд ли тогда кому-то пришло бы в голову настаивать на том, чтобы жена обязательно сопровождала супруга в его государственных делах. А ведь по собственной лишь воле Лукреция бы вряд ли отправилась в столь дальний и утомительный путь.
И наследник! Как же можно было забыть о наследнике, которого Лукреция так и не подарила своему воинственному супругу?! Согласно словам родственников и сестры мужа, что была также охочей до развлечений не менее своей невестки, это следовало исправить как можно раньше! Да вот только, кто бы говорил?! Сама Кассия нисколько не спешила подарить мужу ни сына, ни дочь после злополучной беременности – но, это все были праздные слова, приправленные злостью на родственницу. Ей-то не пришлось уезжать из Рима!
Путешествие Лукреции заняло не один и не два дня. Около месяца женщина провела в пути, если не больше. Она утомилась вести счет дня проведенным в морском пути и мольбам к морскому владыке Нептуну, дабы прекратил толкать ее корабль на высокие волны. И ведь в конце концов бог услышал ее молитвы? Последний день путешествия она и вовсе забыла, что такое просьбы и надежда на царя морского, про себя отметив, что обратно вернется исключительно по суше, что бы там не говорили о тех варварах, которые обитали в степях между Востоком Империи и ее сердцем, самим Римом. Только, прежде чем планировать свое отбытие, необходимо было насладиться отдыхом в прибережном городишке, после чего продолжить путь навстречу с мужем, которого, как ни странно, дома не оказалось.
- Трибун отбыл с наместником еще рано утром, госпожа, - поспешил отчитаться управляющий имением Кассия перед женой своего хозяина.
- Хорошо, я тогда дождусь своего супруга дома, а пока … пусть рабыни приготовят мне ванну. Я устала в пути, - высокомерно произнесла патрицианка. – А еще … подайте фруктов к столу и вина, - добавила она, позволив уголкам губ слегка приподняться, не встретив никакого сопротивления, а лишь ропотное почтение. Однако, мысленно женщина недоумевала – неужели ее здесь ожидали?! Про себя, как бы там ни было, римлянка размышляя, прошлась взглядом по тех рабыням, что уже хлопотали над ее капризами, готовя ванну и складывая ее одежду в отведенные ей покои, прикинув, какая из них могла удовлетворять ее далеко не капризного супруга… Да, вот только от размышлений ее отвлекла одна из рабынь.
- Госпожа, ваш муж вернулся вместе с наместником провинции, Гаем Петронием, и желает, дабы вы скрасили их компанию, - пролепетала на ломаной латыни греческая рабыня, не смея подвести взгляд на госпожу, что принимала омовение в просторной банной, что была наверняка настоящим достоянием дворца воинственного Кассия.
- Хорошо, - согласилась женщина. – Передай, что госпожа Лукреция скоро к ним присоединится, - добавила она все с той же снисходительной улыбкой. Правда, нисколько не собиралась торопиться – спешка ведь еще никому не была на пользу?
Так, закончив с омовением, а после причесавшись и сменив одежду на более легкую и, чего кривить душей, откровенно привлекательную, молодая женщина отправилась к трибуну и наместнику. Мужчинам наверняка уже наскучило вести одни и те же беседы? Войны нет, народ тут тихий и спокойный, разве нет?
- Луций, как я рада нашей встрече! – не особенно торопясь, с откровенно фальшивой и более показательной улыбкой на своем молоденьком и не испорченном старостью лице, произнесла Лукреция. – Путешествие было безумно скучным и утомительным – порой, мне казалось, что богам угодно сделать тебя вдовцом, мой дорогой, - пожаловалась она, вновь-таки демонстративно, подав руку мужу, которую трибун, сжав в своих руках, прежде чем чинно и совершенно неуклюже, поднеся ее к своим губам.
- Твой приезд много значит для меня, жена, - коротко ответил трибун, прежде чем решился представить свою жемчужину дорогому наместнику. – Дорогая, это Гай Петроний, наместник и великий писатель нашего времени, - добавил он с заметными нотками, если не благоволения, так уважения точно.
- Рада знакомству, - улыбнулась она наместнику лукавой улыбкой, прежде чем опомнилась. – Но, как же вы без музыки тут? Я сейчас отдам все распоряжения рабам – пусть играют…

Отредактировано Tony Danziger (2015-11-23 21:47:54)

+1

3

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
Тот день начался для господина наместника не слишком весело - после нескольких дней проливных дождей, которых принес свежий ветер с моря, в Никею вновь вернулась удушающая жара. От столь резкой перемены погоды, Петроний в очередной раз мучился головной болью, при этом не имея никакой возможности остаться дома и побыть в темноте и тишине, которые помогали куда лучше каких-либо снадобий. Однако, писателю нужно было заниматься неотложными делами, что он и сделал, вначале героически приняв всех просителей, что пришли в его дом еще поутру, а затем поехав вместе с трибуном Кассием в военный лагерь. Там наместнику следовало подписать великое множество важных бумаг, по которым для нужд легионеров будет получено вещевое и конечно же денежное довольствие - по счастью в Вифинии царит мир, так что у солдат будут и время и возможности спустить честно заработанное жалованье на развлечения.
Пожалуй... я даже завидую им.., -поймал себя на мысли Петроний, после того уселся в одной из палаток за походный столик и заставил себя приняться за работу. -Кто-то примерно копит заработанные деньги, чтобы порадовать семью и близких по возвращении в Рим, ну а кто-то потратит их, едва только выйдя за ворота лагеря. Клянусь Юпитером, вторым я даже симпатизирую и последовал бы их примеру... но только бедная Никея чересчур мала для моих удовольствий...
-Знаете... я удивляюсь вам, честное слово, -дружески улыбнулся трибун Кассий, усевшись рядом с наместником. -Вы чертовский интересный человек... после того что я слышал о вас в Риме, был уверен, что делами за вас управляет ваш секретарь. Не смейтесь - такое часто бывает, когда изнеженные римские патриции вынуждены поработать на благо великого Рима.
-И что же вы слышали обо мне, позвольте поинтересоваться? -вообще, Петроний задал свой вопрос чисто из вежливости... потому как его голова продолжала раскалываться, а Луций Кассий на беду был достаточно болтлив, когда его посещало хорошее расположение духа.
-У вас весьма устойчивая репутация человека привыкшего к роскоши и живущего лишь ради удовлетворения собственных нужд, -пожал плечами Луций. -Однако, я слышал как чернь на базаре говорила о вас с благоговейным трепетом как о защитнике простого народа... знаете, это о многом говорит.
-Я просто стараюсь выполнять возложенные на меня императором обязанности "от" и "до", -коротко ответил Петроний, нисколько не лукавя. -Что же о просителях... просто я заметил, что если они получают то что хотят, то перестают мне докучать. От всех этих жалобщиков у меня начинает зверски болеть голова - поэтому я приказал своим помощникам удовлетворить просьбу каждого кто осмелится прийти в мой дом. В пределах разумного, естественно. Это всего лишь защитная мера и не более того.
-Неплохо сказано! -рассмеялся Кассий. -Знаете, я давно уже хотел попросить вас оказать мне честь и отобедать в моем скромном доме, но как-то не решался... но сейчас я вижу, что вы уже почти что закончили с делами, так что рискну. Сегодня должна приехать моя жена, так что мы постараемся угодить нашему первому гостю. Что скажете?
Увы, но ответить отказом на столь вежливое приглашение, Петроний не мог, хотя ему совершенно не хотелось ехать к Кассию. Надежда как можно скорее вернутся домой и как следует отлежаться, не оправдалась, так что наместник, кивнув и изобразив благодарную улыбку на своем лице, покорно поплелся следом за трибуном, проклиная про себя все правила приличия, которые только мог вспомнить.
Посижу час-другой, а потом извинюсь и придумаю себе еще какое-то дело.., -решил про себя Петроний, еще до того как оказался на вилле Кассия - прекрасно и со вкусом обставленной, так что придраться было совершенно ни к чему. -А я-то думал, что господин Луций всего лишь зануда-солдафон... и при всем желании, этот дом явно не назовешь скромным??
Послав одну из рабынь за своей женой, Кассий взял у виночерпия полную чашу искусной работы и почтительно подал ее гостю. Поблагодарив, Петроний уселся на мраморную скамеечку, дожидаясь хозяйку дома... и едва не поперхнулся, когда увидел как она подошла поздороваться со своим мужем...
Как мог солдафон Кассий добится внимания такой женщины? -этот вопрос, в одно мгновение ставший насущным, заставил писателя позабыть о головной боли, лицезрея истинную красоту. Жена трибуна показалась ему похожей на саму Киприду... хотя нет, даже самые красивые изваяния великой богини явно проигрывали по сравнению с белокурой красавицей. Петроний поспешно поднялся навстречу госпоже Лукреции, после того как трибун их представил друг другу и в свою очередь почтительно коснулся губами тыльной стороны ее ладони... и поймав себя на мысли, что желал бы прикоснутся губами не только к этой изящной ручке.
-Ваш муж весьма добр и в своей доброте преувеличивает мои заслуги, -произнес Петроний, с удивлением заметив лукавую улыбку Лукреции, которая явно предназначалась только ему одному? -О нет, прошу вас, не надо музыки - моя бедная голова ее не выдержит. Я лучше с удовольствием послушаю ваш голос, если позволите - расскажите о том, как прошло ваше путешествие? И чем нынче живет великий Рим? Я слышал, что неподалеку от Тибра нашли мертвого волчонка о двух головах... и что жрецы считают это событие нехорошим предзнаменованием. Не то чтобы я был так уж недоволен собственной жизнью - но если вдруг неожиданно настанет конец мира, а котором то и дело поговаривают авгуры, то я хотел бы встретить его с пользой для себя...
Писатель позволил себе откровенно бесстыдный взгляд в сторону жены трибуна, мысленно избавив ее от дорогого наряда и оставшись весьма довольным результатом. Но что значат сладкие мечты об идеале, когда он находится в пределах досягаемости?
-...например - обнимая красивую женщину? Как вам такой вариант, друг Луций?
-Вам ли жаловаться на недостаток красивых женщин? -засмеялся трибун. -Судя по тому что я слышал, у вас ничего подобного никогда не было.
-Я бы посоветовал вам не верить слухам... хотя мне любопытно послушать какую ерунду обо мне болтают в вечном городе. Но сначала, хотелось бы послушать рассказ вашей прелестной супруги, -хитро улыбнулся Петроний, переведя взгляд с хозяина дома на его жену.

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-11-25 22:06:19)

+1

4

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Далеко не всех мужчин скромность украшает, пусть там что не говорили в свое время самые разные греческие и римские философы. Добродетель и правда – это две полярные вещи порой, а посему обычно стоит внимательно присматриваться к тем, кого приглашаешь в свой дом. В прочем, об этом мог и не знать воинственный супруг Лукреции, ведь его уделом всегда была война – руби того, кого видят глаза перед собой, если этот недруг относится к враждебной стороне. Да, в легионе с этим очень просто – убивай или будешь убит, в то время, как Рим на форуме и Палантине живет совершенно другой жизнью. В том мире, к которому принадлежали наместник и супруга верного сына Рима, ценилась вовсе не прямолинейность. В прочем, как и ни во что не ставили там спешку. Дни республики, когда подобные черты и качества могли позволить патрицию сделать баснословную карьеру и поднести из низов к высотам, были уже далеко позади. Теперь Рим ценит в верных своих сынах совершенно иное … хитрость, дипломатичность и умение льстить тем, кому улыбались боги, преподносят. Не понять этого по одному только взгляду, который Гай Петроний подарил ей, Лукреция не могла. У нее не было иного шанса, ведь она прекрасно читала не только по губам. Куда лучше она читала взгляды, ведь именно это было ее главным козырем всегда, когда скука становилась невыносимой, а желание развлечений нельзя было более игнорировать.
Рука патрицианки замерла на месте, едва только наместник пожелал обойтись без лишнего шума. На это белокурая женщина ответила поначалу лишь удивленным взглядом, которым смерила гостя своего дома, а после благосклонно улыбнулась ему: - Хорошо. Как пожелаете, ведь желание гостя – закон для хозяина дома, который тот почтил своим присутствием.
Лишь на кроткий миг она взглянула на Луция, прежде чем вновь оценить ситуацию взглядом – если она не ошиблась, а она ошибиться не могла, трибун несомненно был благосклонен к наместнику и не замечал того разговора, что прятался вовсе не за каждым словом хитрой римлянки, но за каждым ее движением тела и тем более улыбкой. Флиртовать сейчас с Петронием было все равно что вспомнить одну из самых любимых своих игр – азартную и одновременно с тем приятную, как мед к обеденному вину. Но, где азарт, там же прячется и риск? Риск быть обнаруженной супругом, что может повести за собой развод, к которому не были готовы родственники Лукреции, как в прочем, и риск быть отвергнутой – не этого ли опасается едва не каждая патрицианка?
- Но, чего же мы стоим? Присядем же, - предложила Лукреция, пригласительным жестом указав мужчинам в сторону триклиний, что находились возле искусной оранжереи и фонтана прямо под стеклянной крышей главной залы дома. Естественно, хозяйка направилась первой к триклинию, не поторапливая ни гостя, ни супруга – пусть уже насладятся предоставленным им видом, о котором женщина позаботилась ступая. Пока же мужчины следовали за ней, Лукреция подозвала к себе рабыню, которой и велела подавать на стол закуски к ужину, который с ними разделит наместник. Ну, а пока они ожидали подачи блюд, патрицианка решила удовлетворить любопытство гостя, что, казалось, превышало любопытство трибуна. Луций лишь опустошил очередной кубок вина, прежде чем Лукреция взялась припоминать события в праздном Риме, который она покидала с большой неохотой. Правда, о последнем она тактично умолчала.
- Мне кажется, я говорю целую вечность, - пожаловалась Лукреция, остановившись на полуслове. Она как раз закончила свой рассказ о не простом морском путешествии, не забыв в который раз отблагодарить морского владыку за счастливый, пусть и не легкий путь.
– Я слышала, еще в Риме, - начала было женщина, хитро поглядывая в сторону гостя, когда рабыни расставили подносы с разной снедью на столик посреди триклиния, - как вас хвалят, Петроний. Говорят, что вы весьма искусный писатель и ценитель прекрасного. Не будет ли вам в тяжесть прочитать нам с Луцием что-нибудь из последнего, сочиненного вами? Мне бы это очень порадовало бы, – приправив свою просьбу улыбкой, спросила женщина. – Если вам будет не в тяжесть, естественно, - добавила она, едва воздержавшись от более откровенных слов или действий.

Отредактировано Tony Danziger (2015-11-24 22:24:57)

+1

5

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
Петроний всегда хорошо разбирался в людях... и благодаря этому своему свойству, или умению - назовите как хотите - мог найти подход практически к любому человеку. Люди умные говорили о писателе как о прожженном хитреце, который "читает" других, но никогда не позволяет прочесть самого себя. Что же до самого Гая, он был склонен согласится с этим, добавив от себя, что маска этакого изнеженного эстета способна открыть двери практически в любой дом великого Рима... а так же в сердца прекрасных римлянок, обществом которых арбитр изящества всегда был окружен в полной мере и к зависти менее удачливых соперников.
В данный момент, мужчина видел перед собой прекрасную женщину... явно привыкшую проводить время более весело и с пользой, чем торчать в провинции (а все что не Рим - именно провинция!). Однако, как говорил Архимед, можно ведь и саму землю перевернуть, если будет точка опоры и такое желание? Иными словами, эту известную фразу можно трактовать двояко и по собственному усмотрению - в варианте Петрония она означает, что умный мужчина способен организовать интересный досуг понравившейся ему женщине в любом месте и в любое время.
Но прежде... надо бы грамотно начать охоту за желанным призом? Тем более, что госпожа Лукреция своей просьбой подсказала хитрецу как это лучше будет сделать.
-Когда меня так просят, я конечно же не могу отказать.., -в очередной раз хитро улыбнулся Петроний, благодарно кивнув хозяину дома за переданный кубок с другим сортом превосходного вина - хотя, то что писатель отведал несколько минут назад тоже было истинной амброзией, если не сказать больше. -Но... что если я не буду говорить о старых своих сочинениях, а вместо этого расскажу новое? Которое еще никто не слышал?
-Окажите нам честь, это очень интересно! -тут же отозвался трибун, как и следует хорошо воспитанному человеку. Писатель же, сделал вид, что собирается с мыслями, пока допивал свой кубок и бросал откровенные взгляды в сторону Лукреции... думая о том, что трибун заполучил такую женщину лишь по какому-то недоразумению, не иначе?
-Итак... я не так часто обращался в своих произведениях к теме любви, но в перерыве между делами, подумал о том, что это весьма благодарная тема, -бодро начал Петроний. -В центре моей истории - некий любовный треугольник... Человек знатного рода, его супруга - она конечно же молода и очень красива... а еще мужчина, потерявший голову от этой женщины и знакомый с ее супругом.
-По-моему, в Риме подобные истории не редкость, -позволил себе вставить слово Луций, снисходительно улыбнувшись, на что Гай лишь пожал плечами и затем продолжил далее:
-Я хотел написать о такой любви, что стала наваждением, сразу как только двое увидели друг друга... и для того чтобы увидеть объект своей симпатии, тот, второй мужчина пошел на хитрость, пригласив свою возлюбленную встретится в театре - кстати говоря, Луций, друг мой, вы еще не были на новой постановке, что показывают в никейском амфитеатре? Меня пригласили стать меценатом для актеров... так что мне придется пойти туда завтра, -выдал Петроний, в финале своей фразы будто спохватившись. -Правда я сомневаюсь что здешнее представление сможет сравнится с теми, что можно увидеть в Риме...
-Вы забыли, что завтра я уезжаю в военный лагерь? -рассмеялся Кассий. -Быть может, я и хотел бы прикоснутся к прекрасному, однако срочные дела и заботы не позволят этого. Солдаты не должны прибывать в праздности, так что до конца этой недели я собирался проводить учения для них.
-Простите мою забывчивость, -как бы огорченно вздохнул Петроний. -Всему виной проклятая головная боль от резкой перемены погоды... но мне следовало помнить насколько трепетно вы относитесь к своим обязанностям, что достойно лишь самой высокой похвалы.
Болван Луций благодарно кивнул, приказав рабу вновь наполнить кубки великолепным вином, которое весьма подходило к изысканным блюдам из морепродуктов. Ну а коварный искуситель, посмотрев на Лукрецию, понял что не ошибся с выбором своего рассказа - она внимательно слушала каждое его слово.
-Я продолжаю? Собственно говоря... герой моей повести безумно желал ту прекрасную женщину, но при этом не желал как-либо бросить тень на ее имя, так что заранее заплатил актерам, чтобы они оставили открытой одну из комнат - и заодно подготовили ее для любовного свидания. Естественно, его приказание было исполнено, так что после встречи на представлении, он безнаказанно увел свою возлюбленную и далее сами боги наверняка позавидовали им, -деланно-задумчиво закончил свой рассказ хитрец, посмотрев на своих слушателей и улыбнувшись в очередной раз.
-Но что было дальше?? Муж застукал их? -поинтересовался трибун и Петроний едва не расхохотался, однако сумел сдержаться, хотя и с трудом.
-Я пока еще не придумал финал этой истории... хочется дать героям больше свободы для приятных встреч. И мне не хотелось бы писать очередную греческую трагедию... госпожа Лукреция, а что вы думаете о моем будущем произведении? У главного героя есть шанс завоевать любовь той прелестной словно бессмертная богиня женщины? -писатель посмотрел на хозяйку дома, стараясь сохранить серьезное выражение лица. В глазах ее бестолкового мужа, его рассказ должен выглядеть всего лишь совершеннейшей ерундой, которую он слушал разве что из вежливости. И, естественно, Кассий не должен был догадаться о том, что минутой раньше было озвучено самое настоящее приглашение на адюльтер для его жены. -А теперь, я вынужден откланяться и покинуть ваш чудесный гостеприимный дом, потому как моя голова так и продолжает буквально раскалываться на части.
-Тогда подождите буквально пару минут.., -Луций поспешно поднялся. -Я сейчас схожу в погреб и прикажу рабу собрать для вас корзину этого превосходного вина - и не приму никаких возражений!
После того как трибун покинул триклиний, Петроний самым неприличным образом взял за руку Лукрецию и поцеловал ее ладонь, поднеся ее к своим губам. Случайно или нет, молодая женщина не спешила остановить наглеца...
-Я обещаю, что ты не будешь скучать... завтра вечером, -тихо сказал хитрец, прежде чем Кассий вернулся с рабом и обещанной корзиной. -Благодарю, друг мой - думаю что именно этим средством я и буду сегодня лечить свою бедную голову. Позволю себе пожелать успеха вашим храбным солдатам в предстоящих учениях.
Приказав своим рабам нести носилки в сторону дома, писатель вновь хитро улыбнулся, предвкушая будущую встречу с Лукрецией и совершенно не сомневался в том, что она придет в театр. Ей скучно и рядом с ней солдафон, готовый часами разглагольствовать о дисциплине... надо думать, что кое-кто ушлый и достаточно искушенный в любовных утехах будет вне конкуренции?
Посмотрим что будет дальше?

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-11-27 22:26:50)

+1

6

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Пожалуй, каждая, без исключения, женщина, по крайней мере, согласно рассуждениям знатной патрицианки, обязана уметь, если не влиять на мужчин, так хотя бы получать от них именно то, чего ей хочется. Уловками или хитростью, словами или делами – это не так уж и важно, ведь главное – получить желаемое. А нынче для Лукреции было просто необходимо получить расположение наместника. Казалось, если у нее не получится сейчас же и немедленно заполучить чуточку больше расположения, сидящего напротив нее мужчины, то она попросту задохнется или даже подавится своим желанием, что подступило с очередной порцией заслуженной лести к горлу. Однако ожидание и препятствия всегда подпитывают желания, не давая им погаснуть быстро, едва только его очаг будет погашен или удовлетворен в той или иной мере. И сейчас, женщина, прищурив глаза внимательно следила за Гаем Петронием так, как это делают львы на арене во время игрищ, устраиваемых императором на потеху толпы римских граждан. Она ждала, терпеливо и даже вальяжно, но ждала лишь только того мгновения, когда у нее появится возможность напасть на свою жертву – и хорошо бы она не сопротивлялась.
В прочем, господин наместник не был из тех мужчин, что могли бы разочаровать Лукрецию. Его взгляд, небрежно брошенные жесты и даже слова говорили ей о том, что она не единственный тут игрок и хищник. Их тут двое таких в провинции на краю империи, так далеко от Рима, где все было так привычно и радостно. Кто знает, заметили они бы друг друга там – среди широких улиц столицы и Вечного города, охраняемого самими богами? В прочем, это были пустые размышления, которые не имели ничего общего с происходящим в триклинии, где расположились трибун с женой и их знатный гость, ради которого были поданы не только закуски, но и готовился ужин, при этом в торжественной посуде из разноцветного стекла и серебра.
Она позволила мужу высказаться, но лишь только потому, что не собиралась прибегать к излишним на данный момент маневрам – нечего так откровенно намекать мужу на неизбежность очередного адюльтера, когда планировала не просто растянуть его, но и заполучить всевозможную для себя пользу. Ведь, как бы там ни было, а помимо любви ее к развлечениям, Лукреция была также и весьма расчетливой особой, что без труда предположила, что такой человек, как Петроний может дать ей куда больше ее супруга трибуна. В прочем, время еще покажет? Патрицианка улыбнулась, поднесся к губам кубок с вином, из которого и испила несколько глотков. Вкус мёда, добавленного к вину, остался на губах, которые она и облизала, подобно львице на арене, стоило только наместнику тонко намекнуть ей о ближайших своих планах…
- Жаль, а я бы с удовольствием посетила такое мероприятие, - с толикой разочарования в голосе произнесла Лукреция, едва заметно опустив уголки своих губ, демонстрируя свое разочарование. В прочем, дорогой муж-трибун был не способен игнорировать желания своей неверной супруги – он привык уже потакать ее капризам, что было действительно ее личной маленькой победой и заслугой, совершенной еще в первые месяцы их совместной жизни.
- Если ты желаешь, жена, тебе не обязательно ждать моего освобождения от дел, - открыто дав свое добро, произнес Луций супруге, которая отреагировала мгновенно на это его разрешение – лучезарно улыбнулась, позволив ямкам на щеках подыграть в ее виртуозной игре. Наверное, если бы только Кассий знал, как не скучала она в Риме… а в прочем, если бы ждала каждый раз его разрешения или благословения на выход в свет – давно зачахла бы!
- Что же, тогда я смогу оценить здешний театр и, быть может, покровительствовать ему, как это делает император в Риме, демонстрируя всем патрициям из древних фамилий, что есть прекрасно и как оно нуждается в нашей поддержке и опеке, - высказала свое желание патрицианка, борясь вовсе не за театр и не за актеров-рабов, на которых ей по большей степени было плевать. Желала получить свободу действий и передвижений, не менее того.
Никакого отказа Лукреция на свое желание не получила. Более того, Петроний продолжил свой рассказ, что был прерван их небольшими переговорами, который Лукреция также внимательно слушала, как и Луций. Однако только она улавливала между словами мужчины те слова, что предназначались только ей.
- Я думаю, шанс есть всегда, - ответила она на вопрос наместника, который он адресовал только ей одной. – А что касается вашего будущего произведения – что же, наместник, - она нарочно упомянула его титул и положения, дабы подчеркнуть пока еще не стертые между ними границы, - я думаю, об этом мне, как весьма скромной женщине не следует пока судить. Однако, если позволите, я бы с радостью высказала свое мнение по его поводу, когда услышу его финал, - добавила она, улыбнувшись, прежде чем Петроний решил, что дожидаться основных блюд не будет.
– Право, жаль, что вы уже уходите… - высказалась на правах доброй хозяйки патрицианка. – Но, надеюсь, вы еще найдете время для того, чтобы разделить с нами вечернюю трапезу, - протянув мужчине руку, добавила она, едва только Луций подался за вином. – Я очень на это надеюсь, - только и ответила она мужчине, когда его губы коснулись ее ладони. – Я вся в предвкушении … Не подведите моих ожиданий только …

+1

7

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
Вернувшись домой, наместник отослал своих рабов, приказав попутно унести все светильники в кубикуле и оставить его одного, в темноте и тишине, сославшись на жестокую мигрень. Управляющий виллой как и всегда, исполнил приказание хозяина в точности, заверив, что его никто не побеспокоит, пока он сам не позовет слуг. Петроний же, сбросил свою тогу и удобно устроился на ложе, вспоминая сегодняшнее замечательное во всех отношениях знакомство...
Интересно... почему боги обычно одаривают красивых и умных женщин глупыми мужьями? Быть может, пытаются как-то скрасить отсутствие ума у последних? Но в любом случае, мне не на что жаловаться.., -посмеиваясь про себя подумал Петроний, блаженно прикрыв глаза и позволив недавнему прелестному видению полностью завладеть его сознанием. Жена трибуна явно умела и любила играть с огнем, раз ей сразу пришелся по вкусу коварный план весьма искушенного и прожженного хитреца... и, черт возьми - даже просто подумать о будущем любовном приключении было уже чертовски приятно, так что же говорить о его воплощении в реальность? -Я знаю, с чего мне следует начать эту игру...
Повернувшись на бок, писатель позволил чарам бога сна победить себя и крепко уснул, думая о прекрасной патрицианке... а едва проснувшись на следующий день и приведя себя в порядок, развил бурную деятельность, первым делом приказав Креонту позвать распорядителя никейского амфитеатра. Нынче вечером, актер должны были постараться на славу и сыграть... самую длинную пьесу из своего репертуара, чтобы дать хитрецу Петронию необходимое время на веселый и конечно же приятный досуг для госпожи Лукреции.
-Мой господин желает устроить грандиозное представление? -удивился распорядитель, когда узнал, что наместник планирует не просто театральную постановку, а настоящий праздник для всей Никеи. -Но... успеем ли мы со всеми приготовлениями до вечера?
-Не беспокойтесь, друг мой. Ваше дело - организовать актеров и подготовить необходимый антураж, мое же - позаботится о том, чтобы все знатные семьи, а так же военные чины побывали на представлении, -улыбнулся Петроний. -Я хочу чтобы сегодня вечером жители Никеи прикоснулись к прекрасному... разве это не чудесная идея?
Наверное во всей римской империи еще не было столь грандиозной подготовки... к любовному свиданию? Однако, для Петрония было важно не очернить доброе имя Лукреции подозрением в любовной связи на стороне, так что ради этого он придумал как сделать так, чтобы у нее было необходимое алиби. До начала пьесы, жену трибуна увидят все знатные гости, потом же, когда действо начнется, зрителям уже будет не до того чтобы смотреть за соседями, сидящими рядом. Рабы с носилками, естественно, будут ожидать вне амфитеатра, так что лишних любопытных свидетелей не будет...
-У меня будет одно пожелание.., -произнес Петроний, после того как выдал все свои ценные указания. -Видите ли, сегодня вечером, у меня будет приватная встреча, о которой никто не должен знать - так что мне нужна комната в амфитеатре, подготовленная должным образом. Мои люди обставят ее как следует - вам же нужно только отдать мне ключ от дверей. За это, лично вы получите двойную оплату своих услуг.
-Все будет исполнено в точности, господин, -поклонился распорядитель, после чего ушел, потирая руки от радости и предвкушая хороший куш. Шутка ли - сам наместник нынче будет на представлении, а это значит, что народу наберется как на гладиаторских боях, не больше и не меньше. Только полнейший дурак мог бы позволить себе упустить такую возможность обогатится и заодно поднять престиж театра.
Собственно... надо ли говорить, что Петроний успел до вечера организовать все в самом лучшем виде? Его люди успели и разнести приглашения на постановку и устроить в самом амфитеатре ту самую тайную комнату для свидания, о которой хитрый писатель говорил накануне днем Лукреции. Естественно, когда настал вечер все сливки местного общества поспешили на представление, которое давалось от имени наместника - кто же захочет прослыть этаким невоспитанным неучем в глазах арбитра изящества? Но при этом, никто из знатных патрициев не догадывался, что сам наместник ждал одну-единственную гостью, которая нынче не стала мучить его ожиданием и появилась во всем блеске своей красоты, затмив всех присутствующих в театре дам.
Поздоровавшись с Лукрецией, Петроний поначалу занял свое место на одной из трибун... и лишь дождавшись начала пьесы, покинул его, направившись в бывшую комнату актеров, сегодня самым волшебным образом преобразившуюся до неузнаваемости. Теперь только следовало дождаться, пока верный Креонт (доверить эту миссию кому-то из рабов писатель точно не мог) сопроводить в любовное гнездышко супругу трибуна Кассия. В ожидании Лукреции, Гай собственноручно разлил по кубкам куда более лучшее и дорогое вино, чем было в доме Луция - попробовать такое не побрезговал бы и сам император - и затем повернулся к двери как раз в тот момент, когда появилось его чудесное видение наяву.
-Итак... мой сегодняшний план пока что отлично "работает"... и наверное, только сама златая Киприда знает с каким нетерпением я дожидался тебя.., -наместник протянул Лукреции один из кубков. -Мне хотелось бы надеяться, что дела задержат твоего мужа в военном лагере больше чем на неделю... потому как сейчас у нас немногим больше двух часов времени, которых как мне кажется, нам будет мало.
Отпив немного благоуханной амброзии из своего кубка, Петроний решительно и нагло сделал шаг к Лукреции, оказавшись вплотную и обняв ее.
-Я предлагаю тебе написать нашу совместную историю... так как захочется только нам и никому больше. Что скажешь на такое предложение?

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-11-28 06:54:18)

+1

8

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Inter luciferum caelum terrasque iacentes
Aera per medium docta meat arte viator;
Semita sed brevis est, pedibus nec ipsis.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Между плоскостью земли и звездоносном неба навесом
Вон в воздухе таки, путешественник умелым идет шагом;
Слишком тропинка узкая - едва ли нащупывает место своею стопой.
(с) Симфосий, Канатоходец

Канатоходцы – смельчаки. Настоящие виртуозы, что забыли о собственном страхе и пожелали зарабатывать деньги, умением обретать самое тонкое чувство равновесия. Лукреция любила подобный вид искусства, пусть даже философы предостерегали граждан не увлекаться им. Но, придерживаться равновесия в жизненных урочищ куда знаменательней и полезней, в первую очередь внутреннему состоянию, о котором так мало печется в наше время. И пусть патрицианка слышала подобные вещи из разных уст, различными словами и фразами, решиться отказаться от своей веселой натуры не собиралась. Она попросту знала, что не сможет отказаться от того, что ей так нравилось, что было ей близко и, казалось, пропитались вместе с оливковым маслом до самих костей.  Ведь она – такой же канатоходец, только ее тонкая и опасная тропа сейчас только начиналась в среде. К тому же, у нее, по всей видимости, на этот раз должен был быть виртуозный напарник…
Наместник покинул дом трибуна и, как полагается согласно лучшим римским традициям, Луций провел своего знатного гостя к носилкам, пока Лукреция осталась наедине с собственными мыслями – и то не на долго. Рабы сразу же подошли к ней, чтобы поинтересоваться относительно распоряжений на ужин. И ведь это было не единственным их вопросом, что ждал, похоже, только на хозяйку, что нисколько не спешила к мужу в провинцию. На самом деле, подобное досаждало женщине… Единственное, чего ей хотелось сейчас – остаться наедине с собой, дабы насладиться мгновением предвкушения, да и начать неторопливую подготовку к тому представлению, что готовил для нее завтра мужчина. Однако ей пришлось наступить на горло собственным желанием, дабы отослать рабов и покинуть триклиний самой, прежде чем супруг вернется к ней обратно.
- Я закончу трапезу в своих покоях, - произнесла Лукреция, посмотрев на одну из своих рабынь, что покорно ожидала указаний. – Мужу моему скажешь, если он будет интересоваться мной, что я устала в пути и желаю поспать, чтобы никто не беспокоил меня, - добавила она строго, но остановилась на полуслове, словно бы взвешивая каждое слово, которое вложит в уста покорной и не такой уж ужасной рабыне. – Вымойся, сегодня ты пойдешь к хозяину и скажешь, что я выбрала тебя для него сама, - ничуть не убавляя звука добавила патрицианка, прежде чем направилась в свои покои, о чем и вскоре будет известно Луцию. Она запомнила удивленное выражение лица молоденькой рабыни, что должна была привлечь своей неопытностью трибуна, … которому следовало бы порадоваться тому факту, что его супруга заботится о нем настолько. На самом же деле, подложив под него одну из своих рабынь, желала скорее лишь уравновесить стороны, в случае возникновения конфликта.
Она ушла, а молчаливые рабыни быстро накрыли госпоже стол в ее покоях, только вот ужинать Лукреция не торопилась. Она думала, вспоминала, только боялась предположить…
О чем разговаривали мужчины, пока Кассий проводил наместника к носилкам? Льстил ли воинственный супруг наместнику императора в Вифинии, да и обмолвился ли Гай Петроний хоть одним единственным словом с трибуном, прежде чем рабы не унесли знатного гостя носилками к его дому?? Нет, Лукреция не знала, да и не могла знать наверняка, пускай что-то и подсказывало ей, что все разговоры были сведены к минимуму. Более того, женщина не строила догадок по этому поводу, ибо знала – пользы от этого никакой, ей так точно, а время и эмоции она может потратить с куда большей пользой для себя, стоит только дождаться подходящего мгновения, что могло состоятся уже завтра в стенах Никейского амфитеатра, куда наверняка сбежится немалая толпа. Это ведь та самая толпа народа (знатного и нет), что на кровавых игрищах орет, моля об убийстве на арене, аль просит помиловать, завоевавшего их сердца смельчака! И с этой толпою ей предстояло и сливаться, и отличаться одновременно…
Ну, а если нет?! Если ничего не выйдет из запланированного заранее предприятия? Ссли наместник не сможет устроить им приватное свидание, о котором уже поспешил огласить женщине – что же, Лукреции в таком случае придется побыть верной женой, стараясь не зачахнуть в провинции, как бы это не порадовало вредную сестрицу трибуна.
Трибун не успел еще вернутся обратно в триклиний, как его жены там и след простыл. В прочем, мужчина не докучал жене, пускай и отказался от подосланной к нему рабыне – воинская ответственность не позволила. Дела, запланированные намного дальше одной недели, за которую трибун собирался управиться со всем, воспрещали. Воспрещал и сам внутренний голос – может душа? – хотел ведь побыть с женой, хоть перед отъездом. Но, не суждено было. На следующее утро, с первыми лучами утренней Авроры, трибун уехал, тогда как Лукреции спала значительно дольше – наконец-то у нее были мягкие подушки и постель, что стоит крепко на земле, не шатаясь из стороны в сторону, как случалось обычно во время шторма.
От полудня до обеда женщина старалась держать при себе свое доброе расположение духа – не хватало еще дать рабам узнать ее маленькую тайну, вдоволь даже не насладившись ней самой. Но, вот он уже виден – театр на окраине Никеи, где расположится не только современная постройка для самых разных представлений и целой массы толпы из жителей и гостей страны. Заняв должное место в своей ложе, женщина быстро отыскала взглядом Петрония, который в достаточно скорое время ускользнул от бдительных глаз толпы, что жаждала лишь только зрелищ, а посему … сидела, словно на иглах. Ждала. Но не могла более ждать …
И вот, наконец-то старый греческий раб пришел за ней, дабы сопроводить желанную добычу к своему хозяину.
- Здравствуй, Петроний! – поприветствовала она мужчину, перешагнув порог комнаты, отделяемой двери с нехитрым, на тонкий вкус женщины, засовом, после чего мягко улыбнулась наместнику, что повел разговор сразу к делу. Протянутый ей кубок с вином был, пожалуй, в некотором роде реквиемом окончательной эпохе добрых манер, которых впредь можно было не придерживаться – не перед кем было ломать комедию.
А женщина тем временем улыбнулась, отпив несколько глотков из кубка.
- Ты забегаешь так далеко вперед, что … мне становится интересно – что еще ты придумаешь на следующий раз? – лишь с долей вызова в тоне своих слов, ответила патрицианка мужчине, прежде чем оставить свой серебряный кубок на небольшом столике-подставке. Ну, а после … Гай оказался слишком близко, слишком быстро… Но, подобным ее не напугать! – Раз уж я говорила, что не против приобщиться к искусству, думаю отказаться от подобного предложения будет той еще глупостью, - ласково проведя кончиками пальцев по скуле мужчины, произнесла она. Ну, а после, женщина потянулась за долгожданным поцелуем, испытывая оным сдержанность арбитра изящества.

+1

9

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
Нынче вечером в никейском театре была поставлена одна из знаменитых античных трагедий, которая была хороша тем... что шла довольно-таки продолжительное время. Обнимая прекрасную и желанную женщину, Петроний подумал про себя, что и искусство порой можно использовать себе во благо - если конечно знать как именно. Однако, сейчас он не стал разглагольствовать на эту тему, потому как его сегодняшний "награда" за усердие и смекалку, судя по всему не хотела терять драгоценное время на пустую болтовню.
-Я могу сказать лишь одно - мне сегодня повезло куда больше, чем этим беднягам в амфитеатре, что обречены внимать бессмертному произведению Софокла, -улыбнулся писатель, успев игриво коснутся губами руки Лукреции. -Но к черту их... я хочу чтобы ты была только моей сегодня.
Более не медля, Петроний притянул Лукрецию ближе к себе, подарив ей не один жадный поцелуй, прежде чем подвести ее к богато украшенному ложу, которое было не хуже того что стояло в кубикуле виллы господина наместника. Конечно можно было сделать обстановку новоиспеченного любовного гнездышка более простой... но писателю хотелось чтобы украденную у менее удачливого соперника драгоценную жемчужину окружала нынче достойная оправа. Если уж устраивать этакую любовную авантюру то с соответствующим размахом, разве нет?
-Клянусь Юпитером... во всей империи нет женщины прекраснее тебя, -после очередного взаимно приятного поцелуя произнес Петроний, после того как освободил Лукрецию от ненужной одежды. Как признанный эстет, мужчина привык смотреть на женщин глазами художника и сейчас не мог не восхищаться, наблюдая воистину прекраснейшую картину на свете - обнаженную красавицу на тонком виссоне с рассыпанными лепестками роз, которым было покрыто ложе. Устроившись рядом с Лукрецией, он ловко вытянул все шпильки из ее прически, подарив мягким и шелковистым белокурым волосам патрицианки свободу. Прежде чем вновь приступить к взаимно приятным ласкам, писатель аккуратно расстегнул замочек золотого ожерелья на шее своей новой пассии... -Тебе не нужны никакие украшения... богини с высокого Парнаса, сейчас зеленеют от зависти смотря на тебя...
Петронию не хотелось торопится и получить свой приз раньше чем следовало... но увы, времени было не так много как хотелось бы и нужно было успеть вернутся в театр до того как закончится представление. Так что как бы не хотелось мужчине заставить свою женщину позабыть буквально обо всем на свете, еще даже не приступив к главному, поневоле пришлось ускорится - если конечно подобное выражение можно применить к взаимно приятной прелюдии, что подстегивает обычно желание и нетерпение обоих любовников.
-Нашу следующую встречу я устрою в более комфортных условиях.., -шепнул Лукреции писатель, усадив ее к себе на руки и позволив медленно и плавно опустится на себя. -Обещаю... я придумаю чем занять твоего муженька...
Ну а далее... хитрец Петроний позволил прелестной патрицианке самой выбрать желаемый ритм движений, крепко и нежно обнимая ее и не забывая дразнить короткими поцелуями. Пока что, история которую наместник на скорую руку придумал в доме Луция Кассия развивалась слово в слово... и ему очень хотелось, чтобы она продолжалась и далее, дополнившись со временем и другими будоражащими воображение главами. Когда после бурного финала, Гай и Лукреция улеглись рядом, чтобы перевести дух, он улыбнулся, обняв свою пассию и проведя ладонью по ее бедру...
-У нас есть немного времени на передышку... и мой человек подаст знак, когда надо будет заставить себя встать, -тихо сказал писатель. -Это было волшебно и лучше чем в самых смелых мечтах... обещай мне, что завтра позволишь похитить себя? Я хочу чтобы у нас была целая ночь и все устрою наилучшим образом.
Увы, но этот мир устроен так, что все хорошее обречено заканчиваться куда быстрее, чем плохое... И авантюра Петрония удалась в полной мере - он мысленно похвалил себя за находчивость, когда поцеловал Лукрецию, прежде чем отпустить в этот вечер. Верный Креонт должен был сопроводить даму к ее месту в театре, постаравшись чтобы ее никто не заметил. Что же до наместника - он получил обещание новой встречи и уже придумал как провернет все на следующий день. Правда тут была задачка посложнее: надо было практически похитить Лукрецию с виллы ее рогатого муженька.
Но, опять же... человек способен добится всего чего только может пожелать его душа - если конечно очень захочет. Петроний более чем желал вновь увидеть свою пассию, так что дело теперь было за малым - чтобы как можно скорее наступил завтрашний вечер.

+1

10

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Благоразумие и благочестие – качества несомненно благие и достойные любой женщины Рима, что мечется порой между двух огней. Ночью он склоняется к порочности, а днем страдает из-за своего греха, сотворенного перед ликом богов и пытается отмыться от грязи своих ночных похождений и преступлений. Однако, день был нынче еще не окончен. Да и кто сказал, что двое увлекающихся римлян будут ждать, пока всесильный Юпитер прикажет Солу мчаться на своей золотой колеснице к закату? Боги видят, они увидели бы это преступление не только днем, но и ночью, не зря ведь считаются всесильными. Главное, лишь только бы им было угодно не помешать блаженному мгновению греха и наслаждения прерваться из-за какого-то гнусного недоразумения. В прочем, наместник должен был учесть и этот нюанс – уж в этом женщина не испытывала никаких сомнений.
Петроний был азартным игроком. Он любил играть и играл сейчас мастерски отведенную ему роль – он не торопился приступить сразу к делу, пусть от внимательной Лукреции не укрылось его нетерпение, которое ощущалось вскользь в каждом прикосновении мужчины, что не поленился избавить его нынешнюю награду от совершенно лишней, хоть не менее прекрасной, чем сама ее обладательница, одежды. А еще … наместник был мужчиной на удивление прямолинейным, что удивило патрицианку, которой так и не удалось высказать зародившегося вопроса, поскольку Гай подарил ей не один приятный поцелуй, что лишь пробуждал и напоминал о том нараставшем еще со вчерашнего дня вожделении.
- Желание пленит твой взор, мой милый, Гай, - улыбнувшись в ответ на комплимент, что не единожды, пожалуй, за свою не так уж и долгую жизнь, слышала, произнесла Лукреция. – Но, я не виню тебя за это … - добавила она, когда дыхание любимца императора защекотало ей шею, а после и сами его губы. – Ты – эстет, ценитель прекрасного, которому нужна его муза… И пока у тебя нет иной, я рада буду быть ней, - прошептала она, прежде чем драгоценное ожерелье соскользнуло с ее шеи на ложе, откуда и было отброшено в сторону, дабы не мешало в настоящей любовной игре, которую затеяли двое мастеров своего дела, не заслужившего одобрения большего количества общества Рима, несмотря на то, что даже те, кто бился в грудь, отрекаясь от прелюбодеяния, обычно был виновен, еще как виновен.
Оказавшись сверху, Лукреция не стала торопиться, но и не медлила зря. Избрав удобный им обоим ритм, женщина позволила своему телу двигаться, подобно отлаженному механизму, прислушиваясь к желаниям друг друга и позволив мужчине любоваться грацией своего стройного тела. Он дразнил ее, а она позволяла хитрой ухмылке блуждать по своему лицу, подстегивая тем самым наместника к большим шалостям, прежде чем они окончательно окунутся в желаемое блаженство.
Устроившись рядом с Петронием, Лукреция не спешила приводить себя в порядок. Ее дыхание все еще было не ровным, а о проеденном марафоне были более чем яркие свидетельства на щеках, что пылали красным цветом, но вовсе не по причине смущения, которому не было места между ними. Молча, женщина слушала слов мужчины, в которой нашлось и место похвале, и даже новое приглашение на совместно приятное приключение… Однако, просто сказать «да» она тоже не могла?
- Хорошо, Гай, - согласилась патрицианка, приподнявшись на локте так, чтобы ее локти упирались в мягкий матрас, что был постелен на искусном ложе. – Я согласна – похищай меня, - согласилась она, как того и желал ее любовник. Но, ей было также, чем удивить мужчину? – Однако, милый мой, у меня будет одно условие, что позволит нам обоим исполнить истинное удовольствие … Ты ведь знаешь, каков мой давний этрусский род? Этим условием будет дать мне полную волю и куда больше времени, нежели сегодня. Мне кажется, что ты лишь только нагулял аппетит, а уже пора собираться и сбегать мне от тебя, - ласково проведя ладонью от щеки мужчины по его груди к бедру и ниже, женщина не могла воздержаться от улыбки и очередного поцелуя, чтобы подразнить наместника. – В прочем, если тебе будет угодно … похищай меня хоть этой ночью, - добавила она, все-таки заставив себя отстраниться от мужчины, чтобы одеться в свою тунику и, само собой, привести свою прическу в должный вид. Как-никак, а любая римская матрона должна была выглядеть достойно, даже величественно, а посему растрепанные волосы не допускались. Ни в коем случае.
Вернувшись к своему месту, женщина застала лишь финальную сцену театрального действа, что требовало внимания каждого из собравшихся на это посмотреть зрителей. Размышлять и думать о том, заметил ли ее отсутствие сейчас кто-нибудь, Лукреция не стала – доказать никто ничего не сможет, пусть даже и заметил кто. Но, ровно с этим, женщине было, о чем подумать еще … При этом, мысли касались чего-то куда более приятного и привлекательного. Вместе со всеми, она благодарно подарила овации актерам, не забыв обойти своим вниманием наместника, которому был направлен благосклонный кивок головы за действие. И только одному Петронию было известно, что благодарила патрицианка его вовсе не за театральное действие, а их собственное, закулисное, продолжение которого известно лишь одним богам …

+1

11

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
Когда-то давно, во времена своей бурной юности, Петроний очень любил театр и даже не раз пытался превзойти великих драматургов прошлого, постаравшись написать собственную пьесу. Но увы - сочинения в прозе выходили у будущего наместника куда лучше и красивее, чем описание одних лишь диалогов, пусть даже и интересных для зрителя. Театр искусство художественного слова, призванное держать внимание своих почитателей все время, что длится пьеса... книги же, Гай всегда сравнивал с добрыми и проверенными временем старыми друзьями, которые никогда не предадут и сумеют утешить в час испытаний.
Со временем, став взрослее, Петроний начал получать удовольствие, наблюдая за театром, что каждый день разыгрывал свои феерические действа на его глазах: ужины на Палатине, состязания риторов и политиков на Форуме, пышные приемы в домах римской знати. Жизнь патрициев, казалось бы весьма разнузданная и не знающая ограничений, тем не менее имела свои законы и первым из них была воля императора, имевшего власть подарить жизнь или отнять ее, а так же выдавать замуж знатных женщин по собственному усмотрению. Наверное, Фортуна по какому-то недоразумению благоволила Луцию Кассию, когда он получил разрешение женится на Лукреции? Наместник поначалу не склонен был рассматривать новую любовную связь как нечто серьезное - ему и прекрасной женщине просто захотелось развлечься, что в великом Риме было совершенно в порядке вещей.
Однако, когда прекрасные минуты свидания истекли и Гай направился к себе домой, то понял, что не может и не должен позволить Лукреции провести эту ночь в одиночестве. К тому же, ее игривые слова насчет похищения будоражили воображение писателя, заставляя вспоминать особенно приятные мгновения недавней близости.
В общем - к черту благоразумие, мораль и весь этот мир с его проблемами и заботами... Все это стало неважно в тот самый момент, когда самая прекрасная на свете женщина подарила своему любовнику истинное удовольствие. Надо ли говорить, насколько хотелось Петронию повторить все? Едва вернувшись на свою виллу, мужчина уселся за стол и написал обычное вежливое письмо, в котором благодарил госпожу Лукрецию за то что она украсила своим присутствием сегодняшнюю постановку. Естественно, это письмо было лишь благовидным предлогом - все остальное верный Креонт должен был рассказать патрицианке на словах и без лишних ушей и глаз.
-Возьмешь рабов и крытые носилки и будешь ждать госпожу неподалеку от виллы трибуна - затем сопроводишь ее в мой дом, -коротко приказал Петроний. -Прежде чем нести письмо, найди место получше, чтобы не привлекать лишнего внимания. Надеюсь, мне не нужно объяснять почему?
-Нет, господин, я все исполню в точности, -поклонился грек и тотчас удалился. Он прекрасно знал, что его хозяин человек снисходительный и наказывать кого-либо из своих слуг не любит - это претит его эстетическому восприятию. Однако так продолжается до той поры пока приказания наместника выполняются точно и в срок - особенно, если дело касается его амурных интересов. Поэтому, Креонт не испытывая своей судьбы, направился в дом трибуна Кассия, где и передал хозяйке письмо, а так же ценные указания от своего господина, после чего стал ожидать госпожу Лукрецию в условленном месте, неподалеку от ее виллы. Женщина не заставила себя ждать и появилась тотчас после того как ее рабыни погасили светильники в комнатах... ну а грек дал команду рабам нести носилки с драгоценной ношей к дому хозяина. Петроний тем временем, распорядился приготовить роскошную трапезу, с нетерпением ожидая появления своей пассии и сгорая от любопытства - она ведь говорила, что желает получить полную свободу действий, когда они вновь останутся наедине. Писателю было безумно интересно, что придумает Лукреция и он едва сдержался, чтобы не встретить ее возле главного входа своей виллы, словно по уши влюбленный мальчишка в первый раз попробовавший все прелести взаимно приятной близости с женщиной.
-Я думал что смогу дождаться завтрашнего вечера.., -хитро улыбнулся мужчина, когда грек сопроводил Лукрецию в кубикул. -Но потом подумал, что не могу позволить тебе спать одной... и вообще, мы сумеем придумать куда более интересное занятие чем сон, не правда ли? Я распорядился приготовить для нас ужин, а также бассейн с прохладной водой, который будет весьма уместен в такую жару. Знаешь, я бы хотел отвезти тебя в свой дом у моря, подаренный мне императором... там совершенно точно не придется бояться ненужных свидетелей.
Не раздумывая долго, Петроний вновь обнял Лукрецию, целуя ее жадно и нетерпеливо - пожалуй у них будет еще время для разговоров, сейчас же настало время для утоления взаимного желания.
-Ты хотела полной свободы действий.., -шепнул женщине на ухо наместник, обнимая ее. -Я согласен и мне очень интересно, что ты придумала...

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-02 00:03:06)

+1

12

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Толпы зрителей хлынули пестрыми волнами восвояси, едва стоило представлению закончиться, а заслуженным овациям отгреметь свою благодарность, коих не пожелали ни господин наместник, ни супруга бравого трибуна Луция Кассия. Но Лукреция и не взглянула на эту массу, единственным развлечением которых в чреде их серых и весьма жарких дней были зрелища. Обычно плебс приходил в восторг от не самых изящных, однако весьма кровавых смертельных представлений на арене, когда даже они могли пощадить проигравшего свою честь и жизнь гладиатора или же могли наблюдать за неподдельным страхом и ужасом смерти так близко, как только можно было позволить, дабы не покидать зоны своего комфорта и безопасности. Так в Риме, и в провинции на подобные представления собиралось больше всего народу, тогда как изысканные трагедии и комедии были любимы более узким кругом почитателей. Даже сегодня Лукреция могла заметить парочку разочарованных лиц в ближнем от себя ряду, что ждали более жестокой забавы.
А в Риме… а в Риме никто бы не посмел разочаровываться в прекрасном спектакле, как долго бы он не длился, и не смотря на то, насколько много крови было возможно намешать туда ради пущей реалистичности и драматичности. Император ввел моду на искусство. Теперь было модно почитать античность, увлекаться театром и даже писать стихи. Правда, последнее могло также сыграть и против самого поэта – в случае, если тот писал лучше рыжебородого Нерона, ему грозило рано или поздно проститься с головой. Были, само собой, и более изысканные методы … да вот только не для всех Августейший был готов, пожалуй, размениваться на яды и создавать новое представление, о котором забудут так или иначе, спустя год или два, будто доказывая, что далеко не всегда искусство бывает вечным.
Гордая патрицианка тряхнула головой, словно бы отгоняя от себя прочь мысли, витавшие вокруг нее. Вспоминать о Риме было сейчас так глупо и не уместно. Мысли в итоге вгонят лишь в хандру и отнимут единственную возможность хорошо провести время и развлечься в провинции, из которой ей в ближайшее время не уехать … а единственная возможность на развлечение сегодня была улыбчивой и не упустила возможности хитро улыбнуться ей, прежде чем их взгляды разошлись и каждый из них направился к своей вилле, где жизнь, казалось, замерла на том самом мгновении, на котором она оставила ее – тихой, безмятежной и спокойной.
И, пожалуй, эта самая тишина и спокойствие в вилле женщину злило больше всего!
Так что, когда рабыня оповестила свою хозяйку о том, что некий грек по имени Креонт желает передать ей благодарность своего хозяина, Лукреция даже позволила себе ухмыльнуться, ведь знала, какая благодарность могла быть у господина наместника. Мужчине мало получить желаемое, его нужно еще и удивлять, не говоря уже о том, что время от времени необходимо играть с его воображением, заставляя рисовать его себе самые желанные картины, что в прочем и сделала нынче в театре …
- Как славно, - улыбнулась патрицианка весьма сладкой улыбкой, выслушав все то, что не поместилось на пергаменте записки, которую ей принес грек. Она не стала объяснять ему, что выйдет из дома лишь после полного захода солнца, когда лишь зори и луна будут свидетелями ее очередного вероломства, за которое однажды ее еще проклянет Веста. А может и наградит?
Однако прежде чем отправиться на свидание с Петронием, женщине предстало привести себя в порядок – она умылась, использовав пахучие масла для своего тела и велела рабыням перечесать ее волосы, после чего сменила наряд на нисколько не скромное платье цвета сиреневых цветов. Ее шею на этот раз не украшали никакие украшения – так женщина решила намекнуть мужчине, что с радостью примет от него подарок. А в том, что наместник без особого труда поймет язык ее намеков она не сомневалась. Так она и предстала перед своим новоиспеченным любовником, готовая дарить и принимать любовь.
- Я рада тому, что ты так заботишься обо мне и не позволяешь остаться наедине скучать, ведь ты прав – вдвоем мы, если не найдем, так придумаем развлечение наших особ, - она подарила мужчине откровенно хищную улыбку, не постеснявшись показать свой истинный лик, прежде чем мужчина сократил расстояние между ними, чтобы обнять ее и подарить не один поцелуй, исполненный желания.
- Смею лелеять надежду, что тебе понравится моя задумка, но … - ее тонкий палец коснулся губ мужчины, становясь преградой между ними, - мы никуда не спешим, - прошептала она, предположив, что мужчина был бы рад хоть немедленно забыться в ее объятиях, не дожидаясь ужина. Да вот только, у нее были иные планы? – Ты ведь знаешь, что аппетит приходит с едой, мой дорогой? – ласково спросила она. - Доверься мне, и я сделаю все, чтобы ты не забыл эту ночь … но, может, для начала покажешь мне триклиний, и мы сядем за ужин, который ты велел нам приготовить? – добавила она все тем же тоном голоса, прежде чем Петроний взял ее за руку, увлекая за собой в его виллу, что была весьма богато, но главное со вкусом, обставлена.
- Мне кажется, что мне ничто на данный момент времени не может помешать отбыть к морю, - заговорила женщина, усевшись возле Петрония на ложе перед трапезным столом, где уже стояли напитки и закуски. – Я не могу сидеть на одном месте долго – Луций об этом знает, - беспристрастно добавила женщина, прежде чем подарить наместнику очередной хитрый взгляд и даже поцелуй, прервать который стоило не малых усилий.
- А теперь… мне придется командовать, - произнесла она, проведя подушечками пальцев по щеке мужчины. – Я принесла с собой, между прочим, сюрприз, - улыбнулась она, поднесся другую руку вверх. В ней находился тонкий сиреневый платок из той же ткани, что и платье патрицианки. – Я закрою тебе глаза и после этого я буду кормить тебя, целовать и делать, что захочу – подсматривать нельзя, - произнесла она, после чего выполнила задуманное. На самом деле, ткань платка не была настолько толстой, чтобы полностью скрывать все происходящее, однако достаточно для того, чтобы будоражить воображение, ведь женщина нисколько не терялась и не стеснялась – она позволяла лямке своего платья соскользнуть по плечу, пока она дотянулась за устрицей, которую и преподнесла к устам наместника в поцелуе.

+1

13

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
Надо думать... достойный Луций Кассий был забыт своей прелестной женой в тот самый момент, когда переступил порог своей виллы, чтобы уехать в военный лагерь? Петроний мог лишь порадоваться этому факту, потому как его драгоценный и желанный приз был великолепен, так что стоило даже пожалеть о том, что военным учениям рано или поздно придет конец. Писатель считал Кассия этаким болваном... но при этом осознавал, что даже болвану не понравится наличие ветвистых рогов, которые украсят его голову после сегодняшней бурной ночи. Начало было положено в амфитеатре и теперь следовало продолжить увлекательную любовноую игру?
Однако, наместнику стоило потом побеспокоится о том как безнаказанно видется со своей пассией, потому как даже самый глупый муж в конце-концов догадается об истинной причине заковыристых поручений, заставляющих его частенько покидать свой дом. Петроний был достаточно хитер и умен, но в данный момент времени решил не задумываться о дне завтрашнем, что еще не настал. Лукреция была рядом, здесь и сейчас и страстно желала его - так мог ли арбитр изящества в такой момент позволять себе думать о каких-либо делах и заботах?
-Боюсь что мой аппетит... несказанно возрос, как только ты переступила порог моего дома, -рассмеялся Петроний, сопроводив свою гостью в триклиний, где уже все было готово для роскошного ужина. Как и всегда, Креонт вовремя удалил всех слуг, чтобы ничего не мешало господину хорошо провести время в приятной компании. -И раз достопочтенный трибун не вернутся в Никею до начала следующей недели, мы могли бы завтра уехать на мою виллу. Император был явно в прекрасном расположении духа, когда решил подарить мне ее... так что используем его подарок с пользой для нас?
Писатель вернул своей музе жадный поцелуй, от которого было весьма трудно оторваться, особенно когда коварная память то и дело подбрасывала пикантные картинки недавнего любовного свидания. Но кажется, сидевшая рядом с мужчиной прекрасная женщина тоже была еще той... охотницей до взаимно утех? До этого вечера ни одна из "знакомых" арбитру изящества дам, не предлагала ему устроить близость в виде этакой ролевой игры - да и что уж там греха таить, рабыни в доме Петрония были куда искуснее чем большинство его знатных пассий.
Но вот сегодня, его кажется ожидал приятный сюрприз? Наместник беспрепятственно позволил Лукреции завязать себе глаза платком из дорогой ткани, согласившись тем самым на ее коварный план.
-Прекрасно... но помни, что если ты слишком долго будешь испытывать мою нетерпеливость, я могу и не выдержать столь сладкой пытки.., -он улыбнулся, взяв губами устрицу, с которой его прелестная мучительница и решила начать трапезу. Целуя Лукрецию и привычно уже проведя по ее шее и плечу ладонью, Петроний как бы случайно позволил и второй шелковой лямке легкого платья сползти вниз. Он конечно пообещал слушаться свою женщину и позволить ей все что только пожелает ее душа - однако не мог не сделать свой ход, притянув ее ближе и дразняще прикоснувшись губами к ее груди. -Вообще, я всегда предпочитал комфорт абсолютно во всем... но сейчас перспектива обладать тобой на шкурах диких зверей возле очага кажется мне весьма привлекательной...
Прежде чем позволить Лукреции ненадолго отстранится, писатель вновь жадно и нетерпеливо коснулся ее губ своими, с трудом сдерживая нарастающее желание. Когда же коварная соблазнительница все же отодвинулась от своего пылкого любовника, выбирая следующее блюдо, у него была отличная возможность игриво провести ладонью по спине своей страстной пассии, как бы напоминая о том, что скоро она вновь будет полностью в его власти.

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-03 01:22:05)

+1

14

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Пожалуй, в жизни смертных есть не так уж и много развлечений. И пускай множество видавших более давние годы стариков неустанно напоминали своим потомкам о том, каковы были раньше нравы еще за тех давно ушедших в небытие времен республики, задолго до того, как праздная жизнь укоренилась в жилах каждого знатного патриция, главной задачей для которых было перещеголять друг друга в умении развлекаться и развлекать своих гостей. Однако, жизнь так коротка… Так разве можно терять бесценные ее мгновение на то, что не приносит в жизнь радости? Жить в благочестии, почитая богов и традиции ведь так … не интересно и скучно! Сам бог Вакх, которому поклонялись не смотря ни на какие запреты тех или иных правителей Рима этруски, велел смертным забыться, выпив чашу другую вина, и веселиться, наслаждаться жизнью и близостью с тем, кого только пожелаешь …
Возможно, Лукреция не могла похвастаться самым большим списком любовников в своем арсенала из-за своей избирательности, однако знатная патрицианка из древнего и почитаемого рода обладала весьма богатым воображением, которое умела направить в нужное ей русло. И, судя по довольной ухмылке на лице Петрония, а также его хитрой выходке, в итоге которой лямка ее платья соскользнула, обнажив ее белоснежную грудь – мужчина был нисколько не против подобных проделок своей пассии, и даже напротив, было очевидно, как ему нравилось больше.
Женщина не воздержалась и сама прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением губ наместника к ее груди, а также последовавшему за ним поцелуем. Заставить оторваться от желанных губ, дабы растянуть удовольствие на более длительный срок, а также ради более ярких эмоций в дальнейшем, патрицианка все же сделала усилие над собой и наклонилась к столу, где находилось во истину огромное количество закусок, перепробовать которые попросту не хватит не терпения, ни времени. Тем более, подняв взгляд на, услышанные шаги, женщина заметила рабыню с большим подносом, на котором наверняка находилось основное блюдо этого ужина. Наверняка рабыня опешила из-за застигнутой картины – полуобнаженная гостья и ее хозяин с закрытыми платком глазами. Ой, не зря им велели обождать и не мешать им? Однако Креонт настаивал на том, чтобы основное блюдо было подано своевременно. Боясь плетей, не иначе, рабыня со страхом в глазах поклонилась, заметившей ее госпоже. На это Лукреция лишь ухмыльнулась, жестом позволив пройти и оставить главное блюдо на стол. Время на улице было и так позднее, так что следовало не затягивать. Про себя златовласая патрицианка лишь подумала, в какие не плохие времена они живут – кто-нибудь из предков назвал их праздными, но и пусть. Но, кто бы мог подумать, что вместо своей каши римляне будут кушать зажаренного рябчика? Прошли времена, во время которых гостей можно было удивить султанкой или осьминогом – теми удивительными дарами Нептуна, что скрывались в недрах его водного царства. Куда интереснее стали птицы, скрывающиеся в лесах, которые могли лишь поймать во время охоты …
Лукреция не стала тянуть и ждать, пока рябчик остынет. Сняв с него запеченную кожицу, женщина отломила ломтик мяса, которое и попробовала сначала сама, а после и подала мужчине, при этом не упустив возможности, подразнить его прикосновением большого пальца к его губе. 
- Хочешь вина, мой сладкий? – спросила женщина у своего любовника, однако не стала дожидаться ответа Петрония. Приподнявшись с ложа, тем самым, позволив платью окончательно соскользнуть вниз на пол, Лукреция налила из серебряного кувшина немного вина в одну из чаш, из которой и дала отпить наместнику, поднеся к его губам. А после оставалось лишь облизать убегающую каплю вина из подбородка мужчины, что вылилось в новый поцелуй…
Дразня Петрония, женщина определенно позабыла о том, каково свойство испытываемого желания. Ведь оно, как бумеранг – возвращается в стократном размере, подобно штормовому ветру. Не отстраняясь на сей раз от мужчины, Лукреция позволила не просто поцелуй – ее рука коснулась сначала, вроде как небрежно и случайно, колена мужчины, но после стала подниматься выше, пока не достигла нижней повязки.
- Боюсь, что мне самой не воздержаться от желания сейчас, - прошептала женщина на ухо своему любовнику, позабыв о незаконченной трапезе, да и том, где они находятся. – И ведь к очагу не обязательно спешить, когда у нас есть все необходимое – есть мы и наше желание.

+1

15

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
Обнимая Лукрецию, Петроний уже наверное в сотый раз возблагодарил златую Киприду за то что муженек его пассии был полнейшим дураком - без малейшего преувеличения. Когда рядом такая женщина, нормальный мужчина обязан не выпускать ее из постели и своих объятий, позволяя лишь краткую передышку на сон. По сути дела, двое безумно желающих друг друга людей могут не думать о пище, ведь как говорил поэт, они питаются своей любовью, живут ею, дышат и никак не могут насытится. Наблюдая за Лукрецией, через тонкую полупрозрачную ткань ее платка, писатель подумал о том, что теперь не отпустить ее, пусть даже это будет чревато скандалом на всю Никею. В любом случае, жалобы самому императору на его ближайшего друга совершенно бесполезны и умные люди при дворе это прекрасно знали - пока Петроний не сделал какой-либо ошибки, которая могла бы взбесить Рыжебородого, он в полнейшей безопасности. К тому же, такая шалость как любовное приключение с красивой женщиной, навряд ли могло удивить Божественного Августа... так что, еще раз к черту дурацкие правила, мораль (которая в Риме давно уже считается этаким артефактом, не иначе) и тому подобное.
Продолжая игриво прикасаться ладонью к спине белокурой патрицианки, Петроний с нетерпением ожидал ее следующего хода... хотя, по правде говоря сейчас ему не требовалось совершенно никаких дополнительных стимулов, чтобы желать свою гостью. Недолгая, но весьма приятная и многообещающая близость в амфитеатре лишь разожгла интерес писателя, к тому же ему еще не приходилось встречать женщин, подобных Лукреции. Она была не только красива и умна, но и не боялась выражать и реализовывать свои самые смелые желания... и без особого труда поймала хитреца Гая "на крючок".
Однако, пора оставить собственные размышления и отдать все свое внимание прелестной хищнице, что сидит рядом?
-Знаешь... я всегда считал, что писатели переигрывают, когда употребляют в своих произведениях выражение "пьянит без вина"... но теперь вижу, что такое действительно бывает на свете, -улыбнулся Петроний, увидев прекраснейшее зрелище - обнаженную Лукрецию с кубком вина в руке. Он любовался ею через тонкий платок, думая о том, что великие скульпторы античности увидев ее, наверняка бы решили что встретили бессмертную богиню с высокого Парнаса. Приобняв свою женщину, наместник в очередной раз жадно поцеловал ее и не подумав скрывать собственного неуемного желания. Целуя Лукрецию, мужчина стянул платок со своей головы, решив что пора немного поменять установленные правила игры... -Взгляни на эти прекрасно выделанные шкуры львов, о которых я тебе уже говорил... чем не любовное ложе? И пусть нам позавидуют даже сами олимпийцы...
Быстро избавившись от собственной ненужной одежды и отправив ее к платью своей гостьи на мраморный пол, Петроний потянул свою пассию следом за собой - к очагу, который жарким летом выполнял чисто декоративную функцию. Мягко уложив Лукрецию на целый ворох шкур африканских львов, мужчина не тратя даром времени, обнял ее и устроившись сверху, начал сладкую пытку с нарочито-медленных плавных движений. У них впереди еще вся ночь и он конечно же позволит ей "вести" в следующем раунде на двоих, но сейчас хотелось целиком и полностью обладать ею.
Ловить ее стон в очередной жаркий поцелуй... быть по-настоящему единым целым и продолжать любовную игру, пока приятная усталость не заставит сделать недолгую передышку...
Клянусь богами... я придумаю, куда услать твоего муженька.., -на возрастающей волне удовольствия, в голове наместника мелькнула не самая лучшая мысль по отношению к человеку, что считал его другом. -Если понадобится, напишу письмо императору... армия не должна упускать такой талант... что любовным утехам с самой красивой женщиной на свете предпочитает маневры со своими легионами. Впрочем - каждому свое?
-Завтра же утром я увезу тебя из города... и наплевать на последствия, -шепнул Лукреции Петроний, не торопясь отстранится от нее после весьма бурного финала. -Ты должна быть моей не только эту ночь... я не хочу и не могу тебя отпустить.

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-03 23:59:08)

+1

16

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Бороться с искушением предаться любовным утехам здесь и немедленно, прямо на ложе у стола, где даже основное блюдо из рябчика еще не успело остыть, было более невозможно, о чем прямо-таки намекнула Лукреция своему пылкому любовнику, которому, по всей видимости, также не хотелось более медлить и дать начало первому раунду их совместной близости. Вопреки велению Лукреции мужчина все-таки не удержался и снял с глаз легкую повязку, что не давала ему увидеть желанную женщину во всей ее соблазнительной красоте, на что она лишь хитро изогнула губы в не менее соблазнительной улыбке.
- Видишь, как пьянит? – переспросила она, смеясь. – Что же, я поверю тебе на слово, раз ты так говоришь, но … - она не договорила, ведь господин наместник уже увлекал ее за собой к тем шкурам диких зверей, что украшали его очаг. Конечно, Лукреция могла сказать Петронию еще так много двухзначных слов, относительно вина, их близости и всех тех комплиментов, что уже успела услышать, когда попросту осознала – не хочет рассыпаться на ненужные и пустые слова, когда желает ощутить каждой частью своего тела очередное блаженство, известное, наверное, одним только богам.
- Молчи, - тихо прошептала она свое новое указание, прежде чем оказалась на спине поверх пары шкур. – Не упоминай имя всемогущих, ведь они так завистливы… - она могла покачать лишь головой, когда одной рукой обнимала мужчина за плечи и вела рукой по обнаженной спине, а другой коснулась губ Петрония, жестом вторя своим словам. Но вскоре на слова не оставалось времени – мужчина плавно вошел в нее, давая старт приятной близости. На этот раз он сам избирал темп, не торопясь, но и не растягивая надолго эту сладкую пытку для них двоих. И Лукреция ведь в итоге осталась … весьма довольной? Это можно было легко прочитать на ее милом личике, где помимо легкого румянца блуждал легкий налет удовлетворения.
Какое-то время они лежали безмолвно, приводя в порядок свое дыхание, благо их совместная поездка к верху блаженства прошла весьма приятно и более чем плодотворно. Лукреция позволила себе прикрыть на время глаза, купаясь в ощущении приятной неги, что таяла где-то под небом, но едва стоило Петронию заговорить, ее веки приоткрылись и знатная патрицианка посмотрела на мужчину, что решился, пожалуй, не просто набраться решительности, но и напрочь позабыть об осторожности.
- Ты решил избавить меня от остатков той доброй репутации, которой я пока еще не лишилась, - подобно насмешке над тем немногим, что оставалось у женщины, произнесла римлянка, приподнявшись на локте, дабы заглянуть в глаза своего любовника. – Но, дворец, подаренный самим императором, определенно стоит этой небольшой жертвы с моей стороны, Гай, тут даже нечего думать, - добавила она вскоре, устроившись сверху, тем самым вводя наместника вновь в состояние искушения. – Хотя, знаешь, милый мой, Гай, мои родственники предпочли бы мне практически то же самое занятие, но почему-то в совершенно иной компании – всем нужен наследник, особенно Кассиям. Кто знает, ведь может мне будет в таком случае грозить развод? – так уж сложилось, что женщина в Риме была обязана служить интересам своей семьи и пока в интересах Лукрециев был союз их дочери с пока еще единственным наследником Кассиев, она не могла подать сама на развод, а потом обязана была играть в игры, вводя в заблуждение трибуна, что не отличался особой жизненной хитростью и пока лишь добивался новых званий на службе. И Фортуна, словно бы в насмешку над древним, но слегка обедневшем этруском роде, каждый раз благоволила трибуну – он побеждал или попадал не на самые сложные задания, тогда как она теряла время в этом безрадостном замужестве … и рано или поздно, потеряет также и красоту?
Она могла и не говорить всего этого Петронию. Мужчиной он был весьма умным и прекрасно понимал, что его пассия несла определенное бремя перед родом, воспитавшем ее такой, каковой она была – образованной, как никак, что давалось не каждой дочери, но главное – прекрасные украшения, что так любила Лукреция, одежда из тончайших тканей… Все это давалось ей подобно залогу, который пришло время выплатить обратно.
- Но, похоже, исполнение супружеских обязанностей будет скрашено сладким безумием и тем еще риском, - она не удержала свой язык за зубами и, чтобы более не говорить глупостей, наклонилась к мужчине, подарив мужчине долгий и нежный поцелуй. – Как на счет той ванной, не пора ли тебе показать свои термы и бассейн? – терма определенно должна была помочь не только сменить место действия, но и дать шанс сменить тему. Так или иначе, а она уже согласилась на поездку к морю, а остальное было уже совершенно не важно. К чему думать о том, что находится за версты от тебя? Лучше идти, убегать от преследуемой опасности и вилять хвостом, как всегда, в прочем, ведь долгая и счастливая жизнь приходит вовсе не к умным, а к хитрым.

+1

17

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
-Мы будем соблюдать всю возможную осторожность... как бы мне не хотелось послать все к черту и наплевать на лицемерные правила приличия, -улыбнулся Петроний, позволив своей пассии устроится сверху. Они определенно подходили друг другу в своей ненасытности любовными утехами? И писателю очень хотелось думать, что его прелестная гостья даже и не вспомнит о своем рогатом муженьке, наслаждаясь приятной компанией, чему можно было лишь порадоваться. -Давай не будем сейчас говорить о Кассиях и прочих ничего не значащих вещах? Потому что здесь и сейчас есть только ты и я... и я совершенно потерял от тебя голову.
Чего уж там греха таить, Петроний никогда не вел жизнь затворника, пока жил в великом Риме - да и кто мог бы сдержаться от искушений и соблазнов, когда вокруг было великое множество красивых женщин? Так было до недавнего времени... пока наместник не познакомился с одной-единственной, которой остальные были не достойны завязывать ремни от сандалий. Она красива, восхитительно умна и весьма искусна в любви - все что так нравилось арбитру изящества, бессмертные боги по какому-то недоразумению отдали какому-то солдафону. Лукреция была достойна иного супруга, который бы восхищался ее красотой и боготворил ее, не отпуская от себя ни на минуту.
Быть может, тогда и разговоры о наследнике были бы не нужны? Любящая женщина никогда не откажется родить дитя от дорогого ей мужчины - если же говорить о трибуне Кассии, то ответ был очевиден и прост. Лукреция никогда не любила его и вступив в брак, подчинилась воле своей семьи... и не более того.
-Знаешь, моя дорогая... я почему-то склонен думать, что скандал нам не грозит в любом случае, -Петроний в очередной раз хитро улыбнулся, вернув своей пассии жадный и весьма многообещающий поцелуй. -Что же до риска... то он лишь добавит масла в огонь, если использовать поэтический язык метафор. И ты совершенно права, нам пора немного освежится, прежде чем вновь погрузится в сладкое безумие, которое оказалось прекраснее чем в самых смелых мечтах.
В великом и праздном Риме Гай Петроний пользовался репутацией человека изнеженного и привыкшего к роскоши - естественно, он не стал отступать от своих привычек, когда получил высокую должность в провинции. Дом писателя в Никее мог служить образцом хорошего вкуса и конечно же, милые сердцу любого римлянина термы были под стать всей вилле.
-Мне думается, что тебе незачем одеваться, -засмеялся Петроний, набросив на плечи своей возлюбленной тонкое покрывало, которое нашлось на одной из скамей. -Сейчас я прикажу рабыням сопроводить тебя в тепидарий, а сам ненадолго отлучусь - у меня есть кое-что совершенно особенное для тебя.
Набросив на себя свою тогу, писатель позвал рабынь и отдав им приказание, направился в кубикул, где пару дней назад оставил на столике несколько украшений, присланных знаменитым ювелиром из Никеи. Этот мастер был тем еще хитрецом, что особенно понравилось арбитру изящества - зная что наместник не женат, ювелир все равно прислал ему несколько красивейших золотых ожерелий. Как было указано в приложенном письме: на случай, если господин вдруг неожиданно встретит женщину достойную его внимания. Гай всегда любил и ценил людей остроумных и находчивых, так что заплатил тому мастеру не торгуясь... и благодаря этому теперь имел отличный выбор превосходных подарков для своей белокурой хищницы.
Развернув дорогую плотную ткань, Петроний выбрал ожерелье из красивых жемчужин с золотыми вставками, на которых был нанесен искусный орнамент. Оно было сделано ровно в обхват шеи Лукреции, так что ей не придется его снимать при следующем раунде взаимно приятной любовной игры.
Придя в термы, писатель обнаружил свою женщину в бассейне с теплой водой и не стал заставлять ее долго ждать, скинув свою тогу и сделав знак одной из рабынь разлить сладкого вина по кубкам. Отпив пару глотков мужчина развернул сверток, который принес с собой и достав свой подарок, протянул его белокурой патрицианке.
-Когда ты только пришла, я сразу подумал о том, что на твоей прелестной шейке чего-то явно не хватает, -наместник хитро улыбнулся, наблюдая за тем как Лукреция рассматривает искусную работу мастера-ювелира. -Ты похожа на прекрасную нимфу, и потому я решил, что этот отборный жемчуг будет очень кстати. Давай примерим?
Притянув женщину ближе к себе и усадив перед собой, Петроний одел свой подарок ей на шею, не забыв подразнить несколькими игривыми поцелуями. Тот самый хитрый ювелир определенно был настоящим кудесником своего дела, потому как ожерелье у своей новой хозяйки выглядело так, словно всегда только ей и принадлежало.
-Я уже говорил, что ты безумно красива и без золота и драгоценных камней, любовь моя... но не мог не добавить один штрих, чтобы порадовать тебя. Ты довольна? -поинтересовался мужчина, обняв Лукрецию и медленно скользнув под водой по ее животу, опуская ладонь все ниже и ниже. -Обещаю, что это не последний мой подарок... и пожалуй, это единственная "одежда", которую я хочу на тебе видеть пока мы вместе.

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-07 21:39:28)

+1

18

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
- Хорошо, - хитро ухмыльнувшись в ответ мужчине, произнесла Лукреция, возвышаясь над своим любовником, чей взгляд ласкал ее обнаженное тело, а руки нежно ласкали ее бедра небрежными прикосновениями. – Я поверю твоим словам и доверю тебе свое доброе имя, Гай. И как распорядится им – тебе решать, но знай – я не боюсь лишиться оного. Это будет даже забавно – рискнуть, пройтись по грани и не упасть, или что там еще могли подарить мне милостивые боги? - слегка понизив тон своего голоса добавила женщина, после очередного поцелуя, которыми они дразнили друг друга – поначалу легкими и даже целомудренно-ненавязчивыми, однако уже в следующее мгновение многообещающие, глубокие и нетерпеливые.
Женщина поймала руку своего любовника, скользящую по ее бедру, дабы направить ее выше к своей груди, подсказав мужчине тем самым, какого бы ей прикосновения хотелось получить от него сейчас. Эгоизма Лукреции никогда не приходилось занимать, а от излишней скромности она избавилась уже давно, еще задолго до своего не самого удачного замужества, а потому … не стала стеснять себя и в движениях, которыми провоцировала, лежавшего под ней мужчину, хоть и говорила еще недавно ему о том, как хотелось бы освежиться или попросту посмотреть на те термы, которыми был богат дом наместника императора, коим тот восхищался и ставил выше остальных сенаторов и слуг империи, и считал его своим едва ли не лучшим другом.
Лукреция была весьма эгоистичной натурой и преследовала обычно собственную выгоду. Так или иначе, а ее жизнь превратилась на этот самый поиск, даже гонку за выгодой и той размеренной праздной жизнью, в которой она купалась, как в молоке ослиц Клеопатра. Так что сейчас, получив хорошую порцию желанного, отступать перед страхом потери репутации порядочной матроны Рима, она не собиралась. Тем более, тут же на лице белокурой римлянки заиграла озорная улыбка, сменив собой размеренную улыбочку изысканной женщины-хищницы. Ей определенно понравилось услышанное, но куда больше понравился именно запрет, высказанный столь небрежно и осторожно, что эгоцентричная женщина лишь смаковала его послевкусие, когда наместник играл с ее самонадеянной натурой. Он не дал понять наверняка Лукреции, что ревновал бы ее к законному мужу, да вот только сама патрицианка не желала рассматривать иных вариантов.
- Я могла бы и не одеваясь, пройти в твои термы, где твои рабыни бы втерли мне в кожу аромат самых лучших и наверняка тобой любимых ароматических масел. Но, коли это есть твое желание… - она оборвала себя на полуслове, когда Петроний набросил ей на плечи тонкую ткань какого-то чудного покрывала, оставленное кем-то из рабынь не с проста. – Главное только не заставляй меня ждать – я ужасно не люблю ждать, - добавила гордая патрицианка, нисколько не лукавя душей перед мужчиной. Как-никак, а ждать она не любила никогда – ни маленькой девочкой, ни даже юной дамой. Однако, судьбе было угодно заставлять Лукрецию периодически ждать, мучиться в ожидании... Так, именно скука вывела юную патрицианку впервые на банкет, который устраивали каждый год еще ее родители, и точно также скука подтолкнула женщину к объятиям другого мужчины. В прочем, это уже, наверное, не изменится никогда?
Термы были гордостью любого, уважающего себя римлянина, особенно вынужденного временно проживать в провинции, вдали от всех благ Римской империи и ее сердца - Рима. Еще бы, ведь в провинции приходится строить все с нуля, по собственному вкусу и желанию, а до тех пор … оставалось всего лишь довольствоваться малым. К счастью, у Петрония была прекрасная терма с огромным бассейном посреди залы, куда вели аккуратные ступеньки с медным поручнем. Избавившись от накидки, что легкой волной упала под ноги белокурой римлянки, Лукреция позволила рабыне расчесать ее волосы, ведь от прически госпожи не осталось практически и следа, особенно после тех развлечений, которые устроили себе они с Петронием совсем недавно. И, в прочем, не собирались останавливаться на достигнутом.
Она уже освоилась в бассейне, когда к ней присоединился Гай. Мужчина не заставил себя долго ждать и, избавившись от небрежно наброшенной ранее одежды, также присоединился к ней, чему женщина обрадовалась, сама не знала почему – ведь Гай Пейтроний был всего лишь малознакомым, но весьма влиятельным любовником. Ведь так?
Лукреция подплыла к мужчине ближе, дабы принять кубок из вином, но вместо этого заполучила прекраснейшей работы украшение, о котором могла мечтать любая женщина.
- Какая прелесть, Гай, - обрадовалась патрицианка, все еще глядя на дорогое украшение в ее руках, даже не думая отказаться от него. Нет! От таких не отказываются. Их носят с гордостью, словно орла несет легион пред собой. – Я с радостью буду носить твои украшения, - добавила Лукреция, оказавшись совсем близко к мужчине, что собирался уже надеть на свою любовницу жемчужное ожерелье. Она нарочно намекнула, что будет поощрять подарки мужчины на нее, и ждет как минимум еще один… когда рука арбитра изящества весьма изящно начала опускаться ниже по животу женщины, дразня ее и играя по собственному усмотрению.
- Да, я очень довольна… и буду, когда ты вновь доведешь меня до вершины экстаза, - произнесла она вдобавок, повернув к мужчине голову. – Мы сегодня с тобой не дойдем до твоей спальни и ложа?

+1

19

[NIC]Gaius Petronius[/NIC]
[AVA]http://s011.radikal.ru/i318/1511/2f/40c5413c0c7a.jpg[/AVA]
[STA]Arbiter elegantiarum[/STA]
День спустя... вилла Петрония на морском побережье.

Петроний проснулся до рассвета, после короткого но весьма неприятного сна в котором что-то долго искал и никак не мог найти... в каком-то странном городе, лежащем в руинах. Быть может, этот сон был навеян бурей, что обрушилась на побережье Понта еще вечером и на которую двое безумно увлеченных только друг другом людей не обратили совершенно никакого внимания. Пока громы Юпитера грохотали за окном, а трезубец владыки морей наслал самый настоящий шторм, писатель обнимал свою прекрасную музу, вновь и вновь доводя ее до сладкого изнеможения. Они уснули всего пару часов назад, обнимая друг друга... и когда Гай не обнаружил рядом Лукрецию, то реально испугался... Помнится, еще совсем недавно, когда они были одним целым, он посмеиваясь шептал своей пассии, что владыка Парнаса обрушил грозу только потому что увидел самую прекрасную женщину в объятиях другого мужчины и позавидовал этому. Лукреция улыбаясь, в очередной раз просила своего пылкого любовника не упоминать имени бессмертных богов без нужды - они ревнивы и злопамятны...
Обнаружив на месте своей возлюбленной только легкое покрывало, которым она укрылась, прежде чем сладко уснуть, Петроний подумал было, что кара завистливого владыки богов и людей его уже настигла - а тот сон, в котором он искал какое-то свое сокровище, был лишь предупреждением? Однако, мужчина вздохнул с облегчением, когда его гостья вновь появилась в кубикуле, очаровательно сонная и все еще совершенно не одетая (что не могло не порадовать глаз в очередной раз) и объяснила, что ее подняла с ложа жажда. Несмотря на то что буря уже миновала, воздух по-прежнему был плотным и жарким, так что на вилле было достаточно душно, на что двое пылких любовников конечно же не обратили внимания.
-Я уже было подумал, что какой-нибудь завистливый бог украл тебя у меня.., -улыбнувшись шепнул писатель в губы своей возлюбленной, прежде чем подарить ей очередной нежный поцелуй. -Пожалуй мне уже давно не было так страшно... Обещай, что больше не уйдешь? Даже если тебя снова будет мучить жажда...
Устроившись рядом с Лукрецией, нежно обнимая ее и наблюдая как она сладко спит, Петроний подумал о том, что ему следует как можно скорее придумать какую-то хитрость, чтобы задержать ее муженька вне Никеи... почему-то дажа сама мысль, что Кассий вернется домой и потребует у собственной жены законной близости казалась Гаю совершенно возмутительной и никак иначе. Этот солдафон, способный только поддакивать умным людям в разговоре и не умеющий отличить произведения Вергилия от Овидия был попросту недостоин коснутся самой красивой на свете женщины. Наместнику определенно нужен был коварный план по устранению ненавистного соперника... но утром он так и не успел ничего придумать, потому как Лукреция отвлекла его от всех мыслей, сонно поцеловав и притянув ближе к себе. Он позволил себе уснуть в ее объятиях, будучи совершенно счастливым человеком и проснулся уже где-то после полудня. Оказалось, что Петрония ждала не только его прелестная нимфа, а также роскошная трапеза, но и множество деловых писем и прошений из города, на которые он должен был ответить немедленно.
-Ты отпустишь меня ненадолго просмотреть все эти бумаги? -улыбнулся Петроний, найдя Лукрецию на огромном балконе виллы, с которого открывался прекрасный вид на море. Естественно, мужчина не удержался от соблазна подразнить себя и свою возлюбленную и нежно коснулся губами ее шеи, обнимая со спины. -Я разделаюсь с ними, а ты пока позавтракаешь... ну а после пойдем прогуляться на море. Здесь неподалеку должен быть очень красивый грот, куда мы с тобой обязательно наведаемся.
Вернувшись к деловым письмам, писатель быстро просмотрел их все, отложив в сторону самые важные... стараясь заставить себя думать сейчас лишь о скором исполнении обязанностей, возложенных Рыжебородым. Однако, это было весьма проблематично, учитывая тот факт, что кое-кто за последние дни занимался лишь одним приятным делом, отрываясь от своей любимой женщины лишь на краткий миг сна и отдыха. Проклиная Вифинию и всех просителей из Никеи, Петроний протянул руку к последнему свитку и весьма удивился, увидев хорошо знакомую сургучную печать Корбулона. Ведомый любопытством, хитрец прочел послание знаменитого полководца... и едва смог сдержать свою радость, потому как буквально только что получил великолепную возможность надолго услать трибуна Кассия послужить родине.
Гней Домиций Корбулон, пусть Фортуна не покинет тебя! -усмехнулся Петроний, взяв чистый пергамент и начав писать ответ. -Конечно же я знаю, кто может наладить военное снабжение твоих легионов в Парфии - мне ли не знать!! Человек что живет одними лишь маневрами и которого я не желаю видеть в Вифинии как минимум на полгода. Конечно же, я напишу, что мне чертовски жаль отпускать столь способного солдата... и прочая и прочая. Думаю этого будет вполне достаточно для того чтобы Корбулон уговорил императора отдать Луция Кассия в его полное распоряжение. А там, быть может ему суждено геройски погибнуть во славу Рима? Об этом ведь мечтает любой хороший солдат...
Дописав письмо и приказав срочно его отправить, Гай прошел в атрий прихватив с собой очередной подарок для своей нежной нимфы. Дожидаясь своего пылкого ухажера, Лукреция не притронулась к пышной трапезе, не желая есть в одиночестве, на что он укоризненно покачал головой, когда присел рядом с ней и ласково поцеловал в очередной раз.
-Любовь моя, одним виноградом невозможно насытится - попробуй что-нибудь более вкусное и основательное, прошу тебя? -он улыбнулся, развернув очередной сверток, что прислал хитрый ювелир из Никеи и показал Лукреции новое прелестное украшение - на этот раз из золотых пластинок на египетский манер. -Взгляни что у меня есть для тебя? Я вручаю тебе эту безделушку вместе с самим собой, потому как успел быстро закончить все свои дела, как и обещал тебе. Но прежде чем мы пойдем к морю, надо бы перекусить как следует. Кто знает... как надолго мы можем задержаться в том гроте?

Отредактировано Dietrich Danziger (2015-12-09 01:10:42)

+1

20

[NIC]Lucretia[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/24tqj.png[/AVA]
Ночь давно уже царила вокруг, а все слуги и рабы крепко спали в своих постелях, не тревожа своего щедрого господина. Однако, далеко не все было погружено в сладкое царство Морфея этой ночью. Где-то там, вдали все еще бушевала непогода, посланная на землю бессмертными богами, дабы напомнить им о том, кто верховодит не только стихиями, но и ведает жизнями смертных. Об этом говорило небо, сверкающее где-то далеко яркими вспышками молний Громовержца. Но говорило оно на этот раз молча - без шумного раската грома, без шума проливного дождя, следы которого были все еще ощутимыми на террасе, куда выглянула Лукреция. Влага, оставленная непогодой на каменном полу, защекотала пятки патрицианке, наказав ее тем самым за любопытство, но так и не сумела ее прогнать оттуда обратно в помещение, где воздух был куда жарче. Проснувшаяся от жажды женщина, не смогла миновать террасу, из которой открывался днем чудеснейший вид на море и залив, но ночью… этой ночью вид из высокой террасы этой сказочной виллы нисколько не уступал дневному, а быть может даже превосходил его. Казалось, что весь залив с его скалистым берегом и той горой вдали, у которой все еще полыхали молнии, освещая небосвод, находятся словно на ладони у нее… у богини?  Крамольная мысль, взывающая не к одной богине о мести, не испугала знатную римлянку, что еще не так давно молила у своего любовника молчать, не взывать и даже не припоминать богов, дабы бессмертные не украли их маленький клочок счастья. Ведь это было оно? Счастье, которого прежде не знала, ни с одним из своих любовников, которые уходили из ее жизни также легко, как и появлялись. Счастье, наполнявшее легкие радостью и непередаваемой легкостью? В прочем, какой прок был думать сейчас о чем-то подобном? Боги все слышат, пусть даже нынче большинство из их числа крепко спало. Боги спят сегодня ночью или также любуются, как одна златовласая патрицианка на террасе одной виллы, прекрасным зрелищем Юпитерового творения.
Она улыбнулась, любуясь красотой ночного неба, после чего простояла так еще каких-то пару коротких мгновений, игнорируя влагу на полу, щекочущую ей пятки. Остатки влаги, оставленные на каменном полу террасы грозой и штормом, все еще не высохли после проливного дождя. В прочем, не удивительно? Лило и заливало все вокруг, ведь к Юпитеру присоединился его брат, ведающий водным царством, и они вдвоем обрушились на это побережье. Однако, женщина долго так не простояла. Ночная свежесть и прохлада отозвалась мурашками по коже, прежде чем Лукреция решила вернуться к ложу, из которого так внезапно поднялась посреди ночи, и где ее все еще ожидал желанный мужчина. Петроний слегка приподнялся на ложе, когда она подошла к нему, подобно кошке устроившись рядом с ним.
- Я всего лишь мучилась жаждой, сладкий мой, Гай, - промурлыкала она, позволив себе мило улыбнуться, пока ее ручка аккуратно скользнула по обнаженной груди к плечам и спине, тем самым придвигаясь все ближе. – Хорошо, я больше не пойду одна, если ты этого не хочешь, - покорно хмыкнула она, с весьма ощутимыми озорными нотками в ее сонном голоске. – Но, в следующий раз, когда жажда станет меня мучить из-за тебя, я тебя обязательно попрошу принести мне чего-нибудь выпить в постель или просто потащу за собой, - добавила она, устроившись рядом с наместником, дотянувшись до его уха, не забыв пощекотать лениво мочку его уха, прежде чем устроиться в постели и уснуть сладким сном до самого утра.
Обычно Лукреция не спала в компании своих мужчин. После достижения полного наслаждения, она уходила в свои покои, где отдыхала от всех любовных утех. Но, с Петронием все было изначально иначе… Наместник не желала отпускать свою гордую патрицианку, даже во время сна. Ну, а она не противилась его желанию. В прочем, подчинившись ему, Лукреция обнаружила массу приятных вещей, которых не находила ранее с другими, а потому нежная улыбка замерла на ее молодом и свежем личике, прежде чем она уснула.
Сладкий и безмятежный сон длился бы долго. По крайней мере, так Лукреции казалось, когда она, сонно щурясь, приоткрыла свои глаза. Рабыни принесли для нее платье из тончайшей ткани, что едва скрывала изгибы ее тела и даже выгодно подчеркивало ее изгибы. Она проснулась первой и, приведя себя в порядок, стала дожидаться пока мужчина изволит открыть глаза, чтобы вновь одарить его своей нежностью и рассмеялась, когда мужчина попросился поработать.
- Если будешь слишком долго трудиться, я решу еще, что я тебе надоела, - хитро прищурив свои глазки, произнесла белокурая римлянка. – Но, так уж и быть – я дам тебе шанс поработать и не буду больше ласкать, и целовать не стану, пока ты не огласишь мне торжественно, что с делами покончено, - добавила она, подарив мужчине последний поцелуй, прежде чем выйти на ту же террасу, из которой ночью еще наблюдала за ночной непогодой. Рабыни быстро принесли разных лакомств на завтрак для хозяина и его любовницы, на которые Лукреция не позарилась – решила, что завтрак еще подождет, а прогулка террасой нагонят аппетит.
- Я обязательно попробую, мой сладкий Гай, но одной кушать так скучно, - лиловым голосом пропела римлянка, сладко улыбнувшись мужчине, прежде чем он решил преподнести очередной свой подарок. - Если ты будешь мне дарить столько подарков, мой муж точно догадается, - произнесла она, прежде чем отбросить свои длинные и все еще распущенные локоны волос на бок и подставить шею для преподнесенного подарка. – Эта безделушка прекрасна, - произнесла Лукреция, едва стоило искусному украшению оказаться на ее шее. – Я предлагаю тебе покормить меня всем, чем тебе только хочется вложить мне в рот – как тебе такая идея?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Carpe diem