Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - как перестать беспокоиться и начать паниковать


- как перестать беспокоиться и начать паниковать

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

Guido & Agata & Elle

14/11/2015
сакраменто, десять утра
торговый пассаж в
центре города

Гвидо и Агата не только суровые мафиози, но еще и неплохие друзья, судя по тому, что в роковой день оба оказываются в торговом пассаже Сакраменто, да еще и в детском отделе, присматривая что-нибудь для младших детишек дона. Там же оказывается Офелия, у которой детей нет, но которыми она страстно желает обзавестись. И тут привет - очаровательная малышка уже путается под ее ногами. Вот только что-то неладно в этой истории. Люди отчего-то кричат, паникуют и бегут на выход, а за стенами бутика слышится подозрительный грохот... 

Джон и Саманта.

+2

2

Если семья - это сложно, итальянская семья - это сложнее вдвойне, влиятельное итальянское семейство - сложно втройне, и быть главой такой famiglia - труд сам по себе тяжёлый, не говоря уже о том, что в его случае означает, что Семей, по сути - две. Гвидо не умеет быть бизнесменом по-американски, даже если бы и хотел бы таким быть, американский бизнес - тоже суровый мир, но он, по его мнению, полностью исключает понятие и родной крови, и дружбы, и по итогам - чести и честности: всё, что есть в мире "честного" бизнеса - это деньги. Деньги способны сделать человека подлее, злее и жёстче, чем преступление; фактически, они способны толкнуть человека на преступление - и те бандиты, что приходят из мира больших денег, с образованием, своим офисом, кейсом и строгими костюмами, могут оказываться ещё более жестокими людьми, нежели ребята с золотыми запонками и цветными галстуками, кто рос в преступном мире практически с самого рождения. Поскольку человеческую жизнь они меряют тоже деньгами. В мире мафии, чрезмерное доверие может встать в гораздо большую цену, нежели в бизнесе - но у них хотя бы есть честь. Своя, отвратительная большинству обывателей, мерзкая и мелкая, воровская честь - которая многое выдерживает, но которую, тем не менее, легко потерять, но - это то, что действительно существует. Что касается их семейства, по крайней мере - и то, может быть, не всего... Но без неё - их Семьи превратились бы в ничто. В варварское сообщество, навроде тех, чернокожих, кто так и не сумел переступить через времена собственного рабства; когда-то ведь и так было - эмигранты-итальянцы находились с ними в не настолько различных условиях. Но прошла сотня лет - и итальянские кварталы Америки стали народным достоянием, а трущобы в гетто - так и остались местом, откуда можно не вернуться. Или вернуться без машины, бумажника, часов и одежды.
Сила же "двух" его семей - в единстве; итальянские эмигранты выжили и поднялись благодаря тому, что держались вместе - от работы, и до преступления, даже войны между собой ведя по определённым правилам, а получая общих врагов - забывая о вражде друг с другом. И пусть здесь уже осталось меньше итальянского - главное это остаться единой семьёй, как бы не повернулась жизнь. Кто не понимает этого, тот никогда не удержится в клане; тот, кто это осознаёт - может стать частью системы, даже не имея в крови ничего итальянского вовсе.
Как Агата, например; по итогам - она жена итальянца, сестра итальянца... Как Ирен, выросшая в их обществе. Как Паула, родившая Алексу троих.
Вот Санчес не смогла этого сделать, не говоря про Соню Блэйд, Бри Ван дер Бег и других из бывшего окружения Донато, которые разбежались, не имея больше друзей. Кристина - её главным авторитетом и другом был и остался её брат, и общаться с теми, кто говорит на её языке, ей было легче. То же самое можно сказать, пожалуй, про Дитриха, что вёл дела с Фредериком. Жизненный цикл... не более того. Кровь, способная наполнять сердце - но не само сердце.
Сможет ли новая пассия дона (хоть само слово "новая" звучит не очень-то хорошо для человека его возраста и его уровня) стать частью сердца; или останется просто кровью, что, как море, приливает и отливает - это вопрос времени. Дети неплохо к ней относятся, впрочем, и что касается "другой" Семьи - тоже зарекомендовала себя хорошо перед Фрэнком и Майклом, что тоже стоило дорого. За себя Гвидо мог сказать, что присутствие в его жизни женщины не пошло ему во вред - за год своей семейной жизни, с Дольфо и Витторией на руках, он перестал комфортно чувствовать себя в роли холостяка. Что ж, людям и после пятидесяти свойственно меняться. Но даже после пятидесяти приятно чувствовать себя отцом...
Но дети так быстро растут, вырастая из всего, что им покупали; постепенно поход в детский магазин становится чем-то обыденным, привычкой, хотя, безусловно, приятной. Торри давно переросла одну коляску, и теперь постепенно перерастала другую, не желая в ней сидеть подолгу, предпочитая передвигаться на своих ножках и исследовать всё вокруг. Вот и сейчас, добившись того, чтобы её вызволили из кресла, а затем - дождавшись той секунды, когда её выпустят из внимания, уставший от постоянной опеки взрослых ребёнок ещё не очень окрепшей, но уже уверенной и быстрой, походкой пошла мимо взрослых людей... на которых пыталась быть похожей.
- ...оказывается, Сольферини сотрудничал ещё и с протезным центром... - Гвидо редко это показывал, но ему было достаточно непросто пережить потерю Доктора - впрочем, Винс оставил после себя столько связей и проектов, что, разбирая их, Монтанелли всё ещё ощущал себя так, словно старый друг всё ещё рядом с ними. Уникальный был человек - сумевший запустить руку в медицинскую систему, да ещё и навариться на этом, чего и сказать, вряд ли такие люди ещё будут... - Думаю передоговориться с ними. Деньги там неплохие... - дочь Вернона носит протез... ещё один их с Агатой старый друг, которого больше нет. Со временем, легче воспринимается тот факт, что люди вокруг тебя имеют свойство умирать, но это не означает, что забываются они так же легко. - А где Торри?.. - оглянувшись назад, он не увидел дочку рядом, хотя пять секунд назад она находилась там. И сердце тут же забилось в пятикратном ритме; Гвидо начал суматошно оглядываться по сторонам, пытаясь разглядеть яркое платьице дочери. И хотел уже было выкрикнуть её имя, позвать, как вдруг земля чуть не ушла из-под ног... и он сослался бы на сердечный приступ, если бы не треск, что наполнил детский супермаркет в этот момент.

Внешний вид

+2

3

День обещал пройти в приятных хлопотах. Сначала покупка нового Майбаха для Виттории, затем опробовать его по дороге в парк. Я обещала малышке, что мы будем кормить уток, а еще я покажу ей белок. Она их еще не видела, только в книжке. И очень загорелась желанием посмотреть. Ей нравятся их пушистые рыжие хвосты, за которые, по детским меркам, можно потягать. Думаю, с этим желанием Витю будет ждать первое разочарования.
Гвидо заехал за мной довольно рано, но я к этому времени была уже на ногах. Стригла на кухне челку Аарону.
- Блиииин. Зачем ты дернулся? - смотрю на последствие неудачной работы ножниц.
- Я дышу, мама! Что ты мне настригла? - он спрыгивает с высокого стула и идет к зеркалу. Смотрит на свое отражение, затем злой и хмурый разворачивается ко мне.
- Я не пойду в школу пока это не отрастет - и с обидой уходит к себе наверх.
- Аарон! Сейчас так все носят! - кричу вслед и разрываюсь смехом. Ну что, бывают неудачи. Сантино, что наблюдал за этим со стороны поздно предложил пойти к стилисту.
- Та ладно, взъерошит волосы и будет норм. Ты это... приободри его пока меня не будет, ок? - я оставила мужа с сыном, а сама поехала гулять с маленькой Витторией. Да и с Гвидо надо было поговорить, мы давно не виделись. С тех пор как в моей жизни появился Сантино общение с братом уменьшалось. И Монтанелли от этого даже не был огорчен, что уже огорчало меня.
По дороге до торгового центра мы успели обсудить новый тренд в прическах у молодежи и новый фильм в кинотеатре, на который хочется сходить (я не упустила шанса подтрунить над тем, что Гвидо в кино ходил когда Советский Союз был цел), еще я пообещала Вите новую игрушку. Мне и самой нравилось баловать девчонку то красивым нарядом, то интересной игрушкой, в которую я тоже могла присесть поиграть. Малышке не хватало матери, а у меня был как раз избыток материнского инстинкта. Ведь Аарон в таком возрасте, когда от лишних обнимашек шарахается (ой, не да боги, я поцелую его возле школы и это кто-нибудь увидит!). С зачатием ребенка у нас с Пульсоне не получалось. Надо бы сходить к врачу и начать лечение. Но это означало, что придется признаться Сантино в том, о чем следовало сказать пол года назад.

- ...оказывается, Сольферини сотрудничал ещё и с протезным центром... - я перелистываю детские платья на маленьких вешелочках.
- Думаю передоговориться с ними. Деньги там неплохие... - о, вот такого платья у Виттории, кажется нет. Оно прямиком летит в нашу корзину.
- Чо? А, ну да... Смотри, такая же кофточка, какую я привезла Тори из Испании! - аж обидно стало, блин.
- А где Торри?.. - оглядываюсь и я. Когда в последний раз я ее видела, она игралась за маленьким столиком, что стоял на продажу. Может пошла сама выбирать себе коляску? За ребенка волноваться я не начала ровно до той поры пока стены не пошли ходуном.
- ТОРРИИИИИ - громко крикнула я, всматриваясь в даль зала.
- Она не ушла бы далеко - иду в сторону, где еще недавно видела девочку. Вдруг под стол забилась от страха? Очередной толчок.
Нет, это не террористический акт, как я думала изначально. Это землетрясение. Один раз я уже переживала подобное, находясь в самом эпицентре. Действие было в Венесуэле. Я была там с Аароном и моим другом. Другом, который предал меня. Он трусливо оставил меня с ребенком в рушившемся доме, а сам сбежал. Надеюсь ты сдох, Стивен Старк.
Нарастала паника. Я слышала крики, доносившиеся из других отделов. Возможно, кого-то придавило упавшим стеллажом. В детском магазине тоже игрушки не удержались на своих местах, осыпаясь на пол. Одна из таких свалилась с высокой полки на меня. Было не столь больно, сколько неожиданно. От удара я опустилась на пол, как раз на уровень глаз Виттории. Бедная девочка! Ей наверняка очень страшно блуждать среди понавешенной одежды или разбросанных огромных коробок с игрушками, которые уже никому не нужны.

Внешний вид

+2

4

Вторая суббота ноября вряд ли будет отличаться от всех прочих осенних суббот. Именно с этой мыслью в свои привычные 06:55 я понялась с кровати и спустила босые ноги на холодный пол, тут же поежившись и спешно обнимая себя за плечи в тщетной попытке согреться. В этот момент я почувствовала, будто бы на меня свалилась вселенская усталость если не всего мира, то всех, кто жил в этом доме до меня. Одномоментно я ощутила печаль, тревогу и волнение, оглядываясь по сторонам и задерживаясь на шторах, сквозь складку в которых настырно проникали первые розовые лучи рассвета. Мои псы копались в коридоре, я слышала, как когти скребут паркет, но вели себя тихо: не скулили, не лаяли, они знали, что ровно в 07:20 я выведу их на улицу. В моей жизни все идет по расписанию, четко отлаженный механизм, каждая минута имеет свое назначение. Я точно знаю, сколько необходимо времени на то, чтобы почистить зубы или провести щеткой по волосам ровно сто раз, оттого нестандартные ситуации выбивают из колеи. В субботу и воскресенье я не работаю и не завтракаю в полюбившемся мне кафе, которое располагается в двухэтажном резном доме через два квартала. В выходные я читаю книги, хожу по супермаркетам и торговым центрам, в кино и общаюсь с друзьями. Ирония заключается в том, что в Сакраменто у меня нет друзей, нет даже никудышных приятелей и людей, которых можно пригласить в театр или на чашечку латте. Грустно просыпаться одной в холодной кровати, одной гулять, одной смотреть телевизор по вечерам, прокручивая в голове абсурдность сюжетов современных телепередач. За эти несколько месяцев, проведенных в столице Калифорнии, я свыклась с мыслью о том, что моя болезнь едва ли совместима с нормальным человеческим существованием, с любовью, с дружбой и доверием. Все чаще от меня отворачивались, понимая, что обсессии – это мило только в первый или второй раз, а жить со мной невыносимо.
Штора в ванной оборвалась вчера вечером, и сейчас безжизненным кусом материи валялась на стиральной машине, звонко напоминая о необходимости купить новую, да и стиральный порошок на исходе. Ах, как бы мне хотелось делить эти будничные мысли хоть с кем-то!
В торговом центре сегодня оживленно, казалось, что все жители города в субботнее утро непременно решили обновить свой гардероб или бытовую утварь. Еще бы, ведь это один из самых больших пассажей в центре, и здесь можно найти любую безделушку от полосатых носков с раздельными пальцами до держателей для салфеток. Не забываю о своей цели и в первую очередь отправляюсь в павильон, торгующий принадлежностями для уборной. Не будем вдаваться в подробности моего тщательного выбора новой шторы, уточню лишь, что через пять минут обновка отправилась в объемную сумку, висевшую на правом плече. Напротив пестрил яркими красками магазин детский товаров, провоцируя во мне очередной тягостных вздох. Эй, Офелия! Куда ты поделывала свой нескончаемый запас оптимизма? И, направившись к пестрым витринам, торжественно клянусь себе с понедельника начать новую жизнь, в которой прекращу жалеть себя и уповать на горькую судьбу, и все будет как раньше, как в городе Ангелов.
Неспешной походкой иду вдоль стеллажей с игрушками для девочек дошкольного возраста, рассматривая кукол Барби. Все-таки даже американская мода меняется, и куклы напоминают мне уродцев с совершенно нечеловеческими пропорциями. У меня были совершенно другие в детстве, китайские. С большими трогательными глазами, вишневыми губами и гладкой молочной кожей, напоминавшие ангелов, а тут сплошные размалеванные на манер Леди Гаги лица.
Сама не замечаю того, как перехожу на счет. В верхнем ряду пятнадцать коробок с куклами, в нижнем семнадцать и одна неряшливая дыра, счет – образ моего мышления, я, даже если очень стараюсь, не могу не считать, попросту не зная, чем еще занять свои мысли. Отвлекает меня инородный грохот, как будто по потолку бутика прошлись огромным молотом Тора. А в ногу впиваются чьи-то крохотные пальчики.
- Па! – Выкрикивает малышка в зеленом платье, украшенном бантами, и растерянно крутит своей головенкой. – Па! – Сначала я пугаюсь, подражая девочке и тоже начиная оглядываться, хватаясь рукой за полку с игрушками. Решительно не понимаю ничего, что происходит вокруг. Даже если я сейчас выкрикну что-то на манер: никто не терял ребенка, народ? Вряд ли меня услышат. Осторожно, держась руками за опору, приседаю около девочки, спрашивая ее имя, но та лишь отчаянно мотается из стороны в сторону и хнычет. Предметы с навесных хлипких, почти картонных полочек начали падать, осыпая все вокруг. Посетители ринулись ко входу, а я присела на корточки, обнимая малышку и прижимая к груди, стараясь не шевелиться. Нас просто раздавят, если сейчас мы полезем в толпу, а удержать ребенка на высоте на руках в такой тряске я не смогу, пришибет обеих.
- Все хорошо, твои мама и папа скоро найдутся, - шепчу ей в ушко, накрывая своим телом и прижимаясь к полу. Внутри все переворачивается от страха, от паники и от душевной боли, напомнившей мне о том, что я бы тоже могла быть матерью. В голове тенью проскакивает подлая и злая мысль – если выживем – оставить ребенка себе. Будут разрушения и смерти, девочку, скорее всего, сочтут погибшей или пропавшей без вести, а у отца хватило бы связей сделать новые документы. Мелькают лица, но я не слышу, чтобы кто-то звал дочь, точнее, какофония голосов становится неразборчивым вязким гулом, разобрать что-либо, в котором невозможно.
Подняв глаза к потолку, я заметила пугающую сеть трещин и ползком, не отпуская Тори, двинулась к выходу для персонала, пока дорогу мне не преградил кусок… кусок чего-то, возможно, стойки кассира. Нужно во что бы то ни стало выбраться отсюда!
Перешагнув ее, я кое-как поднимаюсь на ноги и подхватываю мелкую Монтанелли, перешагивая через препятствие и практически залезаю в темный проход, где переодеваются продавцы, в его конце должен быть служебный выход.

+2

5

Что вообще происходит?.. Для Гвидо это внезапно оказалось вопросом вторичным; будь это хоть террористический акт, ураган, начало Третьей Мировой войны, вторжение инопланетян или зомби-апокалипсис, всё это не было главным вопросом. Страшнее всего был тот факт, что его ребёнка не оказалось рядом - ужасный и сам по себе, но потерять ребёнка в перепуганной толпе, в огромном торговом центре, где происходит что-то непонятное, но определённо нехорошее, дикое и опасное для здоровья и жизни, это хуже, чем Гвидо мог бы себе представить. Ему приходилось бывать на мушке пистолета, получать раны в бою, в него стреляли, он не боялся, идя на последнюю "встречу" с людьми Сальвиатти с дробовиком наперевес, не чувствовал страха во время разборки с своим племянником и его людьми на стройке, но сейчас - Монтанелли было страшно. Неизвестность его пугала больше всего. Неизвестность того, что происходит с его дочерью сейчас, где она находится; и чувство вины за то, что он не уследил за своим ребёнком, тоже глодало изнутри, но чувство опасности сейчас стачивало ей зубы - винить себя они будут потом... сейчас надо найти Торри.
А дальше - они уже будут действовать по ситуации. Как и обычно, сначала - родные, потом - всё остальное; вместе можно пережить, что угодно, войну, голод, засуху... и даже когда каждый остаётся сам за себя. Виттории нужна его помощь.
- Виттория!.. - гаркнул Гвидо вслед за сестрой, вглядываясь в толпу, надеясь увидеть среди людей яркое платьице своей дочки. Корзина с набранным добром полетела на пол, а затем... затем на полу оказался и стеллаж, с той самой кофточкой, привлекшей внимание Агаты; Монтанелли успел заметить, что она, в отличие от сувенира из Испании, была подделкой, но уже забыл об этом, и вряд ли скажет об этом вслух... Девочка не могла уйти далеко, но оттого становилось ненамного легче. Не давая страху парализовать себя, борясь с ним, Гвидо попытался сделать шаг, но тут торговый центр снова пошатнуло, и опять послышался треск и грохот... и игрушки всех мастей посыпались с полок, и какие-то из них, сделанные из пластика или ещё чего-то твёрдого, тут же трескались или разбивались на части, разлетаясь цветными и яркими осколками... Куклам не было больно, их нарисованные личики не выражали страданий или страха, но всё это лишний раз напоминало о том, что может случиться с той, кто могла бы играть с этими куклами. Годовалой девочкой, наверняка сейчас перепуганной... Нельзя оставаться здесь, необходимо найти её!
Он себе никогда не простит, если с ней что-нибудь случится...
- Агата!.. - что-то упало и ему по спине, но сквозь кожаную куртку это было не очень ощутимо; наклонившись к осевшей Тате, Гвидо приобнял её, поднимая на ноги, и одёргивая вслед за собой подальше от шатких полок - кто знает, не посыпятся ли и они вслед за своими обитателями?.. - Ты в порядке? - короткий взгляд на место, куда прилетела игрушка. Нет, всё не может закончится так... они с сестрой выбирались из передряг и куда хуже. Надо только подавить панику. Человек сам себе злейший враг, и затопчут здесь наверняка даже больше людей, чем завалит... если здание обрушится. Снова толчок... Монтанелли вспоминает, что нужно делать при землетрясениях. Самое безопасное место - дверной проём, потому что там не пришибёт упавшим потолком или стеной; но вот только торчать в дверях, через которые выбежали самые шустрые и те, кто оказался к ним ближе всех, он не может - пока не почувствует на руках привычный вес, во всяком случае, прижав дочурку к себе и пытаясь её успокоить. И чтобы Агата была в этот момент вместе с ними обоими, разумеется. Сейчас Гвидо не отпускает её руку, чтобы случайно не потерять в толпе и её - а это возможно, вот кто-то толкает их, проносясь мимо; но они - взрослые люди, твёрдо стоящие на ногах, что им какой-то толчок?..
- Вы не видели..? - маленькой девочки. Кто-то ещё бежит мимо, не обращая внимания на них двоих, в суматохе даже спросить некого, не видел ли кто Витторию и куда она пошла, каждый стремится спасти свою жизнь... Монтанелли в этом плане немногим лучше их, впрочем - его волнуют родные люди, не чужие. По-хорошему, надо бежать отсюда. Но если он уйдёт без дочери... это равносильно тому, чтобы оказаться под завалом.
- Торри!.. - снова зовёт, поймав паузу между грохотом и криками людей, когда его низкий голос мог бы звучать отчётливей, оглядывается по сторонам, опять переводит взгляд на Агату. Полка всё-таки отрывается от стены, окончательно соскакивая с шурупов, и с треском падает, перекрывая выход из детского магазина, лёгкая, но большая по размеру, что делает её труднопреодолимым препятствием... Виттория же не по ту сторону, нет? Она не могла так далеко уйти за такое короткое время...
- Голову береги... - Гвидо сам сутулится, втягивая шею в плечи, и сестру прячет за своим плечом, они двигаются, пригнувшись. За две минуты они стали чуть ли не единственными, кто остался в магазине - запертыми... но Виттории в числе этих немногих не наблюдалось. Понимая, что орать бесполезно, Монтанелли поступил наоборот - прислушался: может, он услышит её голосок...

+2

6

Оказавшись на полу я не спешила подниматься. Постаралась сконцентрироваться и углядеть на этом уровне блуждающую девочку. Но мне были видны только куча ног, спешащих к выходу. Единственное, что позволит избежать десятков жертв в торговом центре, так это то, что в такое раннее время, выходной день, не все еще разодрали глаза и выползли из своих домов.
- Агата!.. - Монтанелли помогает подняться. Я малышку не увидела, но отметила, что к счастью, под ботинками и каблуками ее не оказалось. Боги, даже думать жутко о том, что Виттория могла бы оказаться на пути у испуганных покупателей.
- Надо разделиться и найти ее - игнорируя вопрос о том в порядке ли я. Сейчас мое состояние не является важной информацией.
В чем разница между землетрясением и террористическим актом? В том, что перед природой все равны. И к черту законы Дарвина. От землетрясения не спрятаться, не убежать, не вымолить пощады. Стихии все равно кого оставлять под завалом. И чем быстрее ты это поймешь, тем больше шансов имеется на спасение. Вот например у тех четверых, что решили воспользоваться лифтом пассажа, а не сбежали по ступенькам ожидаются крупные неприятности. Но к черту их. Сейчас меня больше всего волновало местонахождение Тори. Если ее не видно, значит, велик шанс, что девочка куда-нибудь убежала. Или ее кто-нибудь подхватил? Может какой-нибудь продавец? Только пока эта версия не подтвердиться, уходить от сюда рано. Правда, в следующую секунду один из стеллажей перекрывает проход, словно подсказывая, что покидать помещение действительно нельзя.
- Посмотри в разделе с мебелью, а я в детских игрушках - Витя могла спрятаться под стол или кровать, забраться в детский домик или забраться к огромному плюшевому медведю на его мягкие ноги. Она маленькая девочка, потерявшая родителей в малознакомом месте, и она будет искать укрытие.
Я кусаю нижнюю губу, сосредоточенно скользя по раскиданным вещам магазина. Вдруг она под одной из полок?
Хорошо, что Аарон и Дольфо сейчас с Сантино. Он не допустит, чтобы с детьми что-нибудь случилось. Он знает, что надо делать в сложных ситуациях. И как жаль, что сейчас его нет здесь, со мной. Ведь Сонни более стрессовоустойчив, чем Гвидо. Черт. Вообще не следовало предлагать Монтанелли разделяться, он тоже может попасть в беду. Потому что находится на грани паники. Его холодный и расчетливый разум сейчас полностью отключен. Организм работает на горячем сердце.
Мне тоже страшно, но мысль о том, что я нужна не только малышке Витории, но и брату, не дает мне опустить руки. Тем не менее, я едва удерживаюсь, чтобы не позвонить Сонни, узнать что происходит у них, в безопасности ли они.
- ТОРИИИИ - кричу еще раз, заглядывая за одну из игрушек.
А в павильоне торгового центре конструкция лифта не выдерживает нагрузки и шахта коренится из-за недавнего толчка. Доносятся крики людей, застрявших в кабине. Одному дьяволу только известно чем все закончится. И когда это все закончится. Что будет, если девочку мы не найдем?
- Может она ушла с кем-нибудь? - кричу я Гвидо, бегом возвращаясь к нему, перепрыгивая через упавшие вешалки и коробки, когда поняла, что в отделе игрушек Вити тоже нет.

+2

7

Оказавшись в темноте, отрезанная от паникующей хаотичной толпы, ринувшейся на выход, я сама поддалась волнению. Девочка, сидевшая у меня на руках, теперь успокоилась и продолжала озадаченно крутить головой. Виттория выглядела куда более уверенной в нашем спасении, чем любой из взрослых, оказавшийся сейчас под гнетом стихии. Этот уверенный взгляд крошечных глаз успокаивал и меня. Теперь я чувствовала ее вес, биение маленького сердца и горячее дыхание у себя на шее. Там, в магазине, все еще топали десятки ног, спасая жизни, свои жизни, все еще кричали заложники обрушающегося здания. Я не знала, что делать при землетрясениях, у меня и мысли никогда не мелькало о том, что я могу оказаться в подобной ситуации, да и не интересовалась я никогда «визитной» карточкой Сакраменто, все же он не так далеко от Лос-Анджелеса, а в том три года я прожила без приключений. Постепенно глаза привыкли к темноте, и в ответвлении от основного помещения я начала различать очертания вещей. На стене на крючках висят тряпки, в смысле одежда, но она такая бесформенная и несвежая, что едва ли ее надевали сегодня утром. В пластиковом боксе остатки недоеденной пищи, электрочайник примостился на тумбочке, хотя я прекрасно знала, что электроприборы в бутиках запрещены.
Осторожно переступая какой-то мусор на полу, все еще крепко удерживая малышку, я продвигаюсь внутрь, вздрагивая от очередного толчка, сотрясающего торговый центр. Если мне повезет, то там, в конце узкого прохода будет служебный выход. Достигая тупика, упираюсь руками в дверь, толкая ее и рассчитывая вывалиться на освященный пятачок коридора, но дверь не поддается – закрыта. Несколько раз толкаю ее ладонью, затем приваливаюсь бедром и даже ударяю ногой – все бесполезно, мы в ловушке. Мне придется или вернуться туда, где все еще толпиться народ или… и других вариантов не нашлось, не сидеть же здесь в ожидании, пока магазин, как карточный домик, рухнет на наши головы. А там, под пластиковыми щепками, под обломками дощатых полок ребенка наверняка ищут. И какая-то мать отчаянно кричит, срывая голос, и может быть, плачет, разыскивая свое дитя. И я не могу просто украсть девочку, это не по-человечески. Тягостный выдох. Путь обратно кажется быстрее и короче, я выныриваю из сомнительного укрытия, прищурившись и снова привыкая к свету. Пока мы с Тори ползали по служебным лабиринтам, в бутике почти не осталось людей, и к своему ужасу я успела приметить, что выход завален, огромный стеллаж, вальяжно расположившийся перед дверью, загораживает путь. Какой-то мужчина суетится вокруг него, пытаясь отодвинуть, но тщетно, потому что, как только ему удается сдвинуть рухлядь, на его спину обрушивается кусок… да это даже не кусок, а витрина. Треснув, стекло со звоном падает на пол, осыпая несостоявшегося героя и его подругу, раня их кожу, осколками впиваясь в колени и кисти рук. Раздается чей-то крик, и мне хочется забиться обратно в темную коморку, но нельзя.
Замечаю среди редких посетителей (всего нас осталось не более десяти, включая раненных сколками мужчину и девушку) темноволосую женщину в брюках и белой блузке, за руку ее крепко держит мужчина лет пятидесяти. Муж, отец? Этого мне неизвестно, но эти двое не спешат покидать здание, они метаются по квадратным метрам, тщетно кого-то разыскивая и выкрикивая резковатое имя – Тори. И тут до меня доходит, кого. Малышка на руках дергается.
- Па! – Кричит она, заставая меня врасплох. Жаль, что она еще слишком маленькая, чтобы объяснить, что это ее предполагаемая мать.
- Па! Аааа, - снова хнычет девочка, когда очередной толчок затрагивает торговый центр, и я, не удержавшись, падаю на пол, но стараюсь защитить ребенка. От встряски и ушибов девочка начинает громко рыдать, а я одной рукой все еще удерживая ее, другой закрываю лицо. Нет, я решительно не знаю, что делать во время землетрясения.
Подняв лицо от пола, ловлю взгляд Агаты и махаю ей рукой. Даже если это не ее ребенок, то выбираться с кем-то вместе надежнее. Помрем, так хоть не в одиночестве. Но это я так, на всякий случай. И тут к своему ужасу замечаю, что пол в магазине разлинован на квадраты, и как я могла упустить это раньше? Наблюдение заставляет меня моментально подскочить на ноги, чтобы не наступать на стыки. Странная эта штука – ОКР. Твоя жизнь висит на волоске, а ты думаешь о том, как бы ступню не туда не поставить…

+2

8

Неподконтрольные нам события, входя в нашу жизнь, показывают, кто есть кто на самом деле - можно быть сколько угодно расчётливым и умным, можно быть острым на язык или физически сильным, можно быть в чём угодно талантливым, но всё это не имеет значения, если не помогает выпутаться из ситуации, которую ты не смог предусмотреть или проконтролировать. Гвидо, в силу своего положения, может быть готов к очередной бандитской разборке, к перестрелке, к войне, к покушению на свою жизнь лично, или к тому, что его арестуют, всё это было части той жизни, которой он жил, и большинство из этих случаев он так или иначе проходил - это было нормой. Землетрясение частью его повседневности не являлось... хотя и глупо, конечно, предполагать, что человек, проживший большую часть своей жизни в Калифорнии, никогда не сталкивался с природной стихией. Словно сама мать-природа старается уравнять шансы планеты, посылая на самую развитую и богатую (или же просто считающую себя таковой) страну мира многих из своих самых разрушительных детей. Ураганы, наводнения, землетрясения... Многие из штатов этому подвержены исторически. И деваться некуда... Гвидо понимал, что надо делать. И несмотря на то, что его дыхание стало настолько горячим, что могло бы обжечь, мыслил он достаточно хладнокровно, и тело не давало сбоев, не дрожали руки, не тряслись колени - и тем не менее, он нервничал. Землетрясение не могло бы причиной паники; но потерять ребёнка - вот к чему ни один из родителей не может быть готовым. Даже если это просто прогулка в парке, а не гнев природы и Господа Бога на людей.
- Хорошо. Только будь осторожна... - кивнул Гвидо. Такие, как они, отреклись от внимания Бога к себе в той клятве, что давали друг другу - и это значит, что в сложную минуту рассчитывать приходится только на самих себя. Перед Господом они с Агатой явно не в приоритете в ситуациях, как эта... но может быть, за Торри Небеса присматривают лучше? Хотелось бы так же рассчитывать на то, что его годовалая дочурка достаточно сообразительна, чтобы действительно найти себе укрытие, не испугаться слишком сильно. Они, Монтанелли - сильные люди, не из пугливых... да и мать её тоже ничего в жизни не пугалась. Гвидо делает шаг в сторону секции с детской мебелью. Смогут ли детские столики и стульчики выдержать вес упавших потолочных плит?.. Едва ли.
- Торри!.. - Гвидо пытается наклониться, чтобы заглянуть под столы, но не удерживается на ногах после очередного толчка, падая на четвереньки - так же, как и Агата минуту назад, начиная оглядывать пол в поисках дочери, с той позиции, что на мир смотрит она... какие там потолочные плиты; пластиковые и деревянные ножки дрожат и елозят по полу, неприятно скрипя, при каждом ударе - вся эта мебель слишком лёгкая, чтобы спасти от чего-либо. Поднимаясь, и отбросив лёгкий стул со своего пути, Монтанелли заглядывает в окно большого кукольного домика; но там нету Виттории, там, внутри, расположилась большая кукла - с бесстрастным и спокойным, улыбающимся, круглым лицом...
- И мы не заметили?.. - хотелось бы на это рассчитывать: потому что это может означать, что Торри сейчас - в безопасности. Впрочем, после событий теперь уже годичной давности, Монтанелли не может не беспокоиться о том, что кто-то из его детей будет попросту похищен или взят в заложники, а потому единственная возможность для него обрести спокойствие - это увидеть Витторию своими глазами. Живую и невредимую.
Только верится в это с трудом. В обычной ситуации, часто довольно доброжелательное друг ко другу, калифорнийское население в момент опасности превращается в стадо, где каждый думает сам за себя. Едва ли тут кто-то задумается о том, что надо вывести какого-то ребёнка поперёд своей собственной задницы, в наше время осталось не так много героев...
- Па!.. - Гвидо тут же разворачивается на голос... и почти ровно в этот момент, словно по заказу, свет в зале начинает мигать, добавляя паники тем немногим, что остались внутри и забились по углам. Он только успевает заметить зелёное платьице, мелькнувшее у прилавка - и на несколько секунд помещение погружается во тьму... в течение которых Гвидо следует к прилавку, продолжая держать Агату за руку - уверенно, но неторопливо. Насколько позволяли толчки. Очередной толчок, свет снова моргает, Гвидо слышит, как рядом падает чьё-то дело - затем Виттория начинает громко рыдать... совсем рядом. Затем часть ламп снова включаются, светя довольно тусклым светом - но можно разглядеть и девушку у прилавка, и Витторию, лежавшую на ней...
- Тшшш... Папа рядом... всё будет хорошо...
- Гвидо приседает, подхватывая ребёнка на руки, давая почувствовать себя - чтобы Торри перестала бояться... хоть немного. И так и остаётся на полу, не очень ловко падая на пятую точку, когда толчок повторяется - и похоже, лучше уж вообще не вставать с пола, потому что прямо ходить не получается и чревато травмами - трясёт слишком сильно. - Спасибо Вам... Спасибо... - сбивчиво благодарит девушку, прижимаясь спиной к прилавку. Он достаточно прочный, и создаёт худое-бедное, но укрытие от падающих предметов. Хотя, кажется, все стеллажи, что могли - уже оказались внизу. - Есть идеи как отсюда выбраться?.. - взглянул на Агату и вскочившую Элль снизу вверх. Торри немного успокоилась, но продолжала тихонько хныкать, вцепившись в шею отца.

+2

9

https://49.media.tumblr.com/44674a4c757e5ede2d83e9b1b8207bf7/tumblr_np59bxMYbN1rkem6ho3_540.gif

- И мы не заметили?.. - а как тут заметишь? Мы не заметили и как Виттория от нас отошла, что уж говорить про ситуацию, когда все посетители разом, гонимые страхом и паникой, рванули к выходу. И я все больше верила в то, что Тори в магазине игрушек уже нет. Но пока шкала уверенности не достигнет 100%, мы не уйдем. Ведь оказавшись на улице и поняв, что малышка не была спасена кем-то из незнакомцев, а остается по-прежнему в здании, будет невыносимо больно. Вернуться в пассаж за девочкой может и не получится. А дожидаться спасателей слишком долго. Судя по активности и разрушениям, Сакраменто понесет сильные последствия. И у властей города просто может не хватить штатных единиц. Надо рассчитывать на себя.
- Надо помочь им. - киваю на двоих людей, которые пытаются убрать стеллаж с дороги - Нам нужно будет выбираться от сюда, если не найдем Тори - и уже продолжать поиски снаружи. Боги, только бы Виттории не пришло в голову спрятаться в другом магазине. Учитывая, что это самый большой торговый центр в Сакраменто, искать ее по отделам придется долго. У нас вряд ли будет столько времени. Конструкция здания не выдержит.
Не успели мы подоспеть с помощью к мужчине и девушке, занимающихся завалом, как после очередного толчка, на них обрушился стеклянный стеллаж. К звону осколков прибавился крик пострадавших.
Гвидо дергает меня за руку, чтобы не досталось и мне, потому что я разинула рот от событий, развивающихся вокруг меня. И тут в мое шокированное и испуганное сознание врывается детское "Па".
Виттория!
Я оборачиваюсь, едва устояв на ногах, и вижу мелькнувшую малышку.
Где она пряталась? Как здесь оказалась? С ней все в порядке?
Витя плакала, ее личико было все красное и мокрое из-за слез, но видимых повреждений или, не дай бог, крови, не наблюдалось. Рядом с ней, закрывая рукой, находилась девушка, которая тут же в моих глазах стала героем.
Мы подоспеваем к ним. Гвидо забирает свою дочь, прижимает к себе, стараясь успокоить и внушить безопасность. Вот только мы нихера не в безопасности. Это здание может в любой момент рухнуть.
- Эй, ты в порядке? - обращаюсь к незнакомке, которая спасла Тори. Но та, словно в попу ужаленная, сама подскакивает на ноги, неотрывно глядя на пол. Ее действия заставляют меня охеревать от ужаса, так как я приняла ее реакцию за назревающую опасность - что сейчас разверзнется под нами пол, принимая, как демонская пасть, к себе нескольких смертников.
- Блять, надо убираться от сюда
- Есть идеи как отсюда выбраться?.. - резонный вопрос. Можно попробовать сдвинуть стеллаж, но на том уже лежали обрушившиеся плиты потолка и провода. Была опасность получить удар током или, что более вероятно, остаться под завалом верхнего этажа.
Взгляд перемещается от забаррикадированного выхода к витрине, которую украшали детские манекены в аляпистой одежде.
- Надо попробовать разбить стекло! - приходит мне идея в голову. Вряд ли в охраняемом торговом центре, который закрывается на ночь, будет бронированное стекло. Но то, что оно толстое, это да.
- Поможешь мне - не спрашиваю и не прошу, а говорю фактом, обращаясь к незнакомке с кукольным личиком. - Надо что-то тяжелое - хотя времени выбирать нет. Я беру детский самокат, что грустно валялся на ворохе одежды, и иду к стеклу.
- Отойдите - не хватало еще, чтобы пострадавших, которые попали под дождь из стекол, еще больше приложило. Двое раненных отползли, вставая рядом с девушкой-героем. Я сделала замах. Не очень сильный, чтобы понять насколько витрина прочная. Стекло выдержало, но место удара покрылось трещинами. А теперь еще раз. Я отвернула лицо и закрыла глаза, ударив самокатом по стеклу в то же место, куда попала в прошлый раз. Трещины увеличились, покрывая царапинами огромное стекло.
- Так. Хорошо - похвалила я себя, понимая, что третий удар откроет нам путь наружу. И он не заставил себя ждать. Я ударила, и стекло со звоном разлетелось. По краям витрины остались торчать огромные осколки, но сбивать их времени у нас не было.
- Ура! - обрадовалась освобождению раненная женщина. Она с мужем первые решили пройти через образовавшийся проход, так как я вернулась за Гвидо с Витторией.
- Быстрее. - в землетрясении основные повреждения несут не толчки, они-то длятся не долго. Проблемы грядут после, когда конструкции и здания начинают рушатся.

+2

10

Как только я вышла из укрытия, и малышка на моих руках подала голос, то девочки я моментально лишилась. Свет лихорадочно мигал, и  мне казалось, что все это - съемки какого-то дурацкого фильма ужасов. Вот так живешь: ходишь на работу, встречаешься с друзьями, крутишь романы, и даже не помышляешь о том, что стихийные бедствия, голод, разруха, смерть и сиротство все это время соседствуют рядом с тобой. И за двадцать семь лет я не переживала ничего серьезнее потери любви всей моей жизни и выкидыша, потому сейчас не могла сосредоточиться на происходящем и осознать полномасштабность ситуации, в которой оказалась и я сама, и еще около десяти человек, включая ребенка. В свете мерцающих ламп мне было сложно смотреть под ноги, потому я некоторое время не шевелилась, смотря то на Гвидо, то на Агату. Мужчина  прислонился спиной к пока еще влитой в пол стойке, за которой еще пару минут назад стояли улыбчивые и дружелюбные кассиры.
- Не за что, - потираю переносицу, пропуская мимо ушей столь значимые слова, преисполненные искренней благодарности. Если бы этот сеньор знал о том, что я хотела похитить его дочь, то, уверена, он бы не был со мной так мил. И я бы сделала это, клянусь, вот только путь к выходу из торгового центра был отрезан, а значит выбора, кроме как вернуться к паникующему народу, у меня не было.
К тому же, я думаю любая женщина, да и мужчина, любой нормальный человек не оставил бы полуторогодовалого ребенка гибнуть под ногами толпы, охваченной стадным чувством - диким испугом, гудевшем в крови, стучавшем в висках каждого индивидуума, находящегося во власти каприза природы. Я не была исключением, и хотела оказать посильную помощь всем нуждающимся, вот только беда заключалась в том, что проку в таких ситуациях от меня не было.
Я не отличаюсь стальной выдержкой, хладнокровием и потрясающим самообладанием, нет у меня никаких медицинских навыков, и даже до профессионального хакера мне далеко, да и кому в такой ситуации нужны IT-шники? Конечно, у меня есть с собой планшет, и меня посещает совершенно безумная идея достать его и спросить у умного поисковика что-нибудь эдакое… Но опасаясь реакции своих товарищей по несчастью, оставляю мысль при себе.
Тем временем незнакомка испано-итальянских кровей (я точно не знаю, но она смуглая и кареглазая, что позволило мне сделать вывод о национальности девушки) раздавала указания, сообщая, что я буду ей помогать. Хорошо, не вопрос, чем? Она оглядывается в поисках любого тяжелого предмета, а я, пользуясь тем, что источник света пока стабилен, смотрю себе под ноги. В темноте не наступать на стыки между плитками будет проблематично, а это может обернуться панической атакой или еще чем-то непредвиденным…
Скорее бы покинуть это место.
Словно читая мои мысли, да и не только мои, Тарантино проходится самокатом по стеклу. Я охаю и продолжаю наблюдать, надеясь, что у нее все получится. Второй удар - сеть трещин разрастается по всему защитному слою, третий - и центр витрины вываливает наружу, образуя рваную дыру, через которую мы и будем вылезать… Неплохо. Помощь моя вышла не очень продуктивной, испанка так увлеклась процессом, что неплохо справилась и самостоятельно.
- Как вас зовут? - Обращаюсь к мужчине и женщине, судя по всему, супругам, если верить обручальным кольцам на пальцах обоих. Они изрядно пострадали, когда попали под град осколков шаткой стеклянной пластины, не выдержавшей очередного толчка, но серьезных ран не наблюдалось, так, мелкие ссадины и царапины практически на всей открытой поверхности кожи.
- Джон, - еле слышно отзывается мужчина и шагает в образовавшийся проход, - а это Саманта, - он подает руку супруге, подсаживая ее над рваной дырой и следя, чтобы девушка не поранилась.
Медленно кивая, размышляя над тем, что ремарка «очень приятно» сейчас бы звучала крайне неуместно. В этом хаосе падающих предметов, мебельных щепок, оголенных проводов я выглядела слишком заторможенной и медлительной, мои мысли постоянно занимало обсессивно-компульсивное расстройство, мне  нужно было точно знать, сколько людей в помещении, и я точно не смогу выбраться, пока не пересчитаю их всех. Начинаю про себя с пары, почти миновавшей выход: Джон (первый), его жена Саманта (вторая), смелая девушка, разбившая стекло детским велосипедом (третья), ее муж или друг (четвертый), малышка на руках (пятая), я (шестая), еще какой-то юноша под завалом из досок и штукатурки, выбирается, (он восьмой), пожилая леди в смешной шляпке с пером, чудом удержавшейся на ее пуховой макушке - кому-то пытается позвонить по мобильному (девятая)…
- Мне кажется, я видела его кого-то, - обращаюсь к Агате, хоть и уверена в том, что девушка меня не слышит, а если и слышит, то ей фиолетово на тех, кто медлит по тем или иным причинам. И нет, у меня совсем не наблюдается комплекса супергероя, просто мне действительно необходимо всех их сосчитать, просто сосчитать. Джон подает мне руку, чтобы вытащить следующей, но я отрицательно мотаю головой.

+2

11

Покрывая спонтанными, но горячими поцелуями заплаканное лицо дочери, бегло, но внимательно оглядывая её, Гвидо ощущал, как страх постепенно отступает - переставая сковывать своими путами лёгкие и голову, одновременно разгоняя сердце до пределов; дышать стало легче, неизвестность была разбита, и снова ощутив вес Виттории на своих руках - Монтанелли почувствовал, как уходит куда больший вес тревоги. Как гора с плеч, говорят... и хотя преодоление скал (или вернее будет больше похоже на камнепад) ещё не окончено, больше не было страшно - с Торри всё в порядке, сестра тоже не пострадала, а значит, ему всё нипочём. Они справятся... выбираться нужно будет в любом случае, нужно и сейчас, когда они всё же нашли Торри, но от Гвидо с ребёнком на руках толку тоже очень немного, всё, что он может теперь - это успокаивать её и защищать от продолжавших поступать угроз травматизма, которых было много, несмотря даже на то, что толчки уже сходили на нет и передвигаться можно было, не боясь того, что земля вдруг уйдёт из-под ног. Гвидо высунул голову из-за прилавка, глядя за действиями остальных людей, оказавшихся взаперти. Очень повезло, что в детском магазине сейчас не оказалось других детей, кроме Виттории, но у тех, кто тут был, наверняка ведь тоже были дети... вот у этих пострадавших, назвавшихся Джоном и Самантой, тоже наверняка кто-то остался дома - кто-то, кому они очень нужны.
Сложно сказать, рухнет ли всё здание целиком - вряд ли, наверное, но чтобы пострадать, необязательно оказаться в полностью рухнувшем доме, хватит и парочки потолочных плит или упавшего предмета мебели, здесь небезопасно... и вообще-то, вряд ли в городе, за пределами зданий, так уж намного безопасней: наверняка на дорогах сейчас аварии и пробки, в уличных магазинах повылетали стёкла, и вдоль этих самых улиц прогуливается её величество Паника, как и всегда бывает при чём-то подобном - не обязательно оказываться в эпицентре событий, чтобы увидеть последствия. Но почему метеорологические службы молчали? За что синоптикам платят, если сотни жителей Сакраменто вместо того, чтобы готовить свои жилища к землетрясению, прогуливаются по магазинам... с детьми? А что творится на детских площадках сейчас? Приёмные больниц будут полными в ближайшее время.
Монтанелли не собирался там оказываться... или позволить там оказаться дочери или Агате. Да и больницы у людей обычно больше ассоциируются с похищениями детей, нежели торговые центры. Из его же рук Витторию можно будет вырвать только в том случае, если они омертвеют, но и в этом случае будет проблемно разжать окоченевшую ладонь...
- Давай... - Гвидо не договорил; Агата взяла ситуацию под свой контроль, раздавая команды и действуя, хотя стекло вынести мог бы и сам Монтанлли, передав ребёнка ей - хотя в целом, неважно, кто это сделал бы: важно, что это, и впрямь, казалось сейчас более безопасным занятием, нежели борьба со стеллажом, рядом с которым опасно сверкали оголившиеся провода и торчали сломанные доски - ненамного менее острые, чем стёкла. К тому же, толстое стекло обычно не бьётся на такие мелкие и острые осколки, дорогая витрина, с трудом, но выйдет почти целиком, собирая осколки на защитную плёнку. Хотя на всякий случай, Монтанелли прикрыл затылок Виттории ладонью; уткнув её в плечо, заодно не давая видеть, что происходит... чем меньше запомнит, тем лучше.
- А Вас как зовут?.. - спросил Гвидо у нашедшей Торри девушки, пока Агата била самокатом по витринному стеклу. Оно покрывалось трещинами, но и средство передвижения заметно кукожилось и гнулось в её руках... кажется, старую коляску Виттории они тоже могут уже записать в утерянные вещи, как и всё то, что находилось в ней в этот момент. Ничего, впрочем, серьёзного, обычные вещи, ничего такого, что нельзя было купить за деньги - документы или другие ценности Гвидо носил всегда при себе, как и оружие. Но сейчас, впрочем, не был вооружён.
- Агата!.. - поднявшись на ноги, Гвидо окликнул сестру, мотнув головой в сторону образовавшегося, если можно назвать это так, "прохода" - чтобы она выбралась в коридор, а он мог бы передать ей Витторию из рук в руки, чтобы избежать опасности поранить её о края дыры или пораниться самому. Первыми опасное место покидают женщины и дети - куда Джон полез?.. Впрочем, он - пострадавший. Гвидо кинул взгляд на парня, вылезавшего из-под завалов; оставить кого-то тут тоже было бы преступлением (и моральным, и вполне себе уголовным тоже), но тот вполне самостоятельно смог выбраться сам. - Принимай. Не бойся, Торри, иди к Агате на ручки... - передав дочку сестре, протягивает руку, чтобы подсадить и её спасительницу, но тут слышит от неё, что остался кто-то ещё - кто-то ещё вне той очереди, что собралась?.. - Кто?.. Все здесь?! - громко вопрошает Гвидо у собравшихся, оглядывая зал... Никто не отзывался, времени на поиски не было, все переглянулись друг с другом, убедившись, что не вспомнили больше никого, кто не был в числе уже собравшихся; Гвидо подсадил Элль, затем пропустил вперёд пожилую леди в шляпе, затем уже вылез сам... в широком коридоре центра было ничуть не лучше, чем в детском магазине, кругом оказались разбросаны вещи, стёкла витрин хрустели под ногами, слышались отдалённые крики тех, кто застрял в лифте, и не было света.
- Где лестница?.. - эскалатор, ровно как и лифт, не выход; даже обесточенный, он является слишком ненадёжной конструкцией. Менее надёжной, чем каменный лестничный пролёт, не являющий собой висячую конструкцию. Гвидо протянул Агате руки, состроив на лице вопросительное выражение - он может продолжить нести Витторию дальше или сам пойти впереди...

+2

12

Помощь незнакомки, как оказалось, была не к чему. Я смогла справится сама с витриной. Но то, что позади меня стояла девушка, готова подстраховать (по крайней мере, я хотела думать, что могу рассчитывать на шатенку) придавало сил. Просить Гвидо я намеренно не стала, мы больше потратим времени на, чтобы передавать туда-сюда Витю и успокаивать ее. А времени у нас в обрез. Я не доверяла этому зданию. Мне казалось, что земля вот-вот может уйти у меня из-под ног. Быть может это отголосок забытого ощущения, с коим я столкнулась во время землетрясения в Венесуэле. Тогда я крепко запомнила, что не стоит верить затихшим толчкам, потому что разрушения будут продолжаться - механизм запущен.
Черт возьми, тут еще ведь на дня с Аароном и Сантино смотрели по домашнему телевизору кино со Скалой. Называется "Разлом Сан-Андреас". Там, конечно, фантастика и чушь полной воды, - мы неплохо поржали над ляпами. Но все равно было немного стремно: пару дней назад мы веселились над фильмом, не воспринимая показанное всерьез, а сегодня оказались героями похожей картины. Надеюсь, что в гораздо меньших масштабах.
Когда образовался проход, то застрявшие в детском магазине, стали покидать его. Нас собралось девять человек.
- Мне кажется, я видела еще кого-то - или десять?
- Кто?.. Все здесь?! - я не знаю Гвидо сказал это потому что хотел как можно быстрее убраться от сюда и не рисковать жизнью дочери, да и своей ради незнакомца, - за это винить его никто не станет. Или там в зале действительно кто-то остался?
Я нахмурилась, закусила губу и метнулась пару раз взглядом от девушки к Монтанелли. Кого слушать?
- Ты уверена? Может он вышел через запасной выход... - о том, что этот выход шатенка с Витторией уже проверяли я не знала. И то, что дверь запасного выхода оказалась закрыта тоже. Да уж, представляю сколько откроют уголовных дел, когда станут разбирать последствия землетрясения!
Возвращаю Тори ее отцу, уж очень девочка тяжелая стала, бежать с ней на руках и перескакивать через завалы я не смогу.
- Где лестница?.. - Гвидо торопил вперед. Тоже самое делали и другие выжившие, пробираясь по коридору. И я решила принять их сторону, а не лезть за сомнительным выжившим обратно в магазин игрушек. Мне легче поверить, что там никого не осталось. И я всю дорогу буду себя в этом убеждать.
- Там никого не осталось - хочу, чтобы и девушка в это поверила. Я беру ее за запястье, уводя от магазина.
- Лестница? Только эскалатор - так уж заведено в больших центрах, но для спуска здесь имелся либо эскалатор, либо лифт. Последним мы воспользоваться точно не сможем: кабина покорежена и покосилась, грозясь сорваться и обрушить всю шахту.
- Но тут должен быть пожарный спуск! - выкрикнул Джон, зажимая кровоточащую рану на руке. - Смотрите план! - на стене в рамке, за стеклом висела схема эвакуации. Мужчина сорвал рисунок и на ходу стал его изучать.
- Пожарная лестница на другом конце пассажа - я смотрю вперед, оценивая расстояние, которое нам надо преодолеть. А это более двухсот метров, где проходы завалены вывалившимся манекенами, балками и плитами. Под одной из них я разглядела придавленного человека. Помимо этого, в коридоре имелись колонны, поддерживающие четвертый этаж, но и они кое где потрескались, да покосились.
- Это слишком долгий пусть для нас - я не хочу говорить, что мы можем не дойти, но так оно и было. - Давайте спустимся по эскалатору - он был в нескольких шагах от нас и уже не работал.

+2

13

Постепенно все люди, которые сейчас находились в детском отделе торгового пассажа, начали возвращать себе твердую и непоколебимую силу самообладания. Когда у тебя есть время осмотреться, подумать и даже познакомиться с тем, кто волей случая оказался с тобой в одной лодке – все начинает казаться не таким уж страшным. Землетрясение – обычное дело для Америки, не такое сильное, но все же толчки то и дело ощущаются в разных штатах США. А наводнение для северной части Сакраменто вообще самое что ни на есть сезонное явление. Топит каждый март, и я уверенна, что с этой проблемой жители столицы Калифорнии за годы жизни в южной части материка научились бороться.
- Эль, - отвлекаюсь от счета и поворачиваю голову, дружелюбно улыбаясь мужчине. Если нам всем суждено умереть, то пусть в памяти в последние секунды мелькают светлые образы, а не злые, напуганные и обезображенные страхом лица.  – А вас? – Подразумеваю его вместе со спутницей и малышкой. – Ваша дочь? Мы с ней не успели познакомиться в подсобке, - мелодичный тихий смех долетает до ушей Монтанелли. Здание все еще потряхивает, и грохот похож на шум приближающегося электропоезда. Сначала он едва набирает обороты, и стук колес кажется таким далеким, а затем ты кожей ощущаешь его приближение, мурашки покрывают спину, и вот уже ветер обдувает кончики пальцев и играет с челкой, когда состав проносится мимо. Сколько минут или секунд осталось до приближения нашего персонального вагона – неизвестно, но хотелось бы верить, что мы сможем убраться от сюда до этого момента.
Закончив крутить головой по сторонам и убедившись, что в поле моего зрения больше никого нет, я взволнованно заглянула в сумку на плече, доставая оттуда плоский компактный планшет. Он со мной всегда и выручал в самых непредвиденных ситуациях. Многие бы посмеялись и сказали: «Вот чокнутая!» и были бы правы, но мы, айтишники, так устроены, что в любой непонятной ситуации ищем помощи у всемогущего «Google», тем более я, отдавшая работе на этот бред без малого семь лет. Теперь его очередь отплатить мне золотой монетой. Экран мигает и загорается, показывая поисковую строку. В веке современных технологий девушка с гаджетом в эпицентре землетрясения вряд кого удивит. На ум приходит интернетная шутка: если я спрыгну с десятого этажа, я успею сделать сэлфи? Так вот, сэлфи я делать не собиралась, и мой указательный палец скользил по дисплею, набирая такое очевидное и молящее о спасении «что делать при землетрясении?».
В ответ получила и рекомендации спасательных служб, и еще несколько познавательных статей. Ткнув наугад в самую верхнюю, успела прочесть что-то о том, что в первую очередь надо спасать детей, женщин и инвалидов, а еще, что лучше всего закрыться в ванной или каком-то другом помещении без окон и…. ждать своей смерти? Окей, мы как-нибудь сами.
К тому же люди вокруг меня были уверенны в том, что делают. И стекла выбивали так, будто бы им не впервой.
Убрав свой планшет, я вопросительно взглянула на Гвидо, мол, если вы уверены… Впрочем… Моя память меня еще никогда не подводила, она у меня очень хорошая, и когда я лежала на полу, укрывая девочку, через мерцающий свет потолочных ламп видела еще какую-то девушку. Впрочем, может быть она успела как-то выбраться, но как? Ведь выход уже тогда был завален мебелью.
- Не знаю, мне кажется я еще кого-то видела, - продолжаю шептать себе под нос, оглядываясь. Может быть, это просто игры разума, ведь нас всего девять, а если бы был еще кто-то, то была бы ровная и аккуратная десятка. Девять. Я недовольно поморщилась, потому что число оставшихся в помещении было нечетным. Но не бросать тут кого-то только из-за того, что он портит мою арифметику? Сдавшись, я убрала волосы со скулы и кивнула мужчине, давая свое согласие на выход. Однако, несколько раз заглянула в проход, находясь уже в коридоре торгового центра, надеясь на то, что мое подсознание не сыграло злую шутку и из-под завалов вот-вот появится еще один человек.
Как только весь наш каст «пострадавших в отделе детских игрушек» перешел на следующий коридорный уровень в этом квесте на выживание, я осознала – мы в кромешной темноте. Впереди еще несколько бутиков, но стекла разбиты, свет мерцает только в двух из них, и те от нас метрах в пятнадцати. И они явно не ведут в сторону выхода.
Мы все старались держаться рядом и идти друг за другом. Первыми шествовали Джон и Саманта, парень включил фонарик и кое-как освещал нам дорогу. У меня же ручного фонарика не было с собой, а у него он был то ли на ключах, то ли на телефоне. Затем шли Агата и Монтанелли, рядом с ними я, и за нами уже все остальные три человека. Замыкал «парад» светловолосый парень, который пролез в дыру последним. Он чуть прихрамывал, и было видно, что его физическое состояние оставляет желать лучшего, но сейчас не время останавливаться и оказывать первую помощь.
- В лифте люди застряли… - обращаюсь к Гвидо, кивая на кабину. – Нет, я конечно, не намекаю на то, что надо замедлить шаг и спасти их, просто как это бесчеловечно просто взять и пройти мимо. Думаете, снаружи уже работает служба спасения? – Опережаю ответ на свой же вопрос. Если бы снаружи нас ждал медицинский кортеж, то врачи бы уже зашли в здание, и этих бедолаг наверняка бы вытащили. С этой минуты я боюсь ездить в лифте, да. Стены тесной кабинки прозрачные, и в тусклом свете видно возню – кто-то молотит руками по стеклу, кто-то пытается позвонить. Интересно, а как туда попадает воздух? Подавляю в себе соблазн загуглить сей любопытный факт, и продолжаю молча идти, слушая хруст осколков под ногами. Через несколько метров мы ускорили шаг, переходя на легкий бег. Я то и дело оглядывалась, перечитывая нашу колонну, чтобы никого не потерять. Пожилая леди и блондин теперь отставали от нас на несколько метров и то и дело терялись из видимости.
- Интересно, а где все? – Учитывая, что мы были взаперти и потеряли приличное количество времени, то остальные посетители наверняка уже толпились около аварийных выходов на пером этаже. На нашем (втором или третьем, я уже не помню) было тихо и темно. Под ногами хлюпала вода, отдавая от подошв гулким чавканьем.
Джон с супругой оторвались и зашли вперед, останавливаясь около стены и ожидая, пока подтянутся все остальные. Я в этой ситуации могла только слушаться, уповать на судьбу и на то, что эти люди более умные и опытные, чем я. Снимаю с шеи красный платок и протягиваю парню, потому что царапина на его руке хоть и не смертельная, но кровоточит довольно сильно, к тому же в нее может попасть инфекция. Эти двое и так пострадали больше всех остальных, хоть и думал Джон только о своей жене, судя по тому, как без оглядки кинулся в проход, сделанный Агатой.
Я видела много ужасных фильмов про то, где люди оказывались заложниками игрищ природы, и везде спуск по эскалатору заканчивался для них плачевно, как и на лифте. Не хочу сравнивать жизнь и кино, но киноленты явно намекали на то, как делать не надо. Только я хотела открыть рот и проголосовать за пожарную лестницу, как раздался очередной толчок, заставляя нас всех присесть и закрыть головы руками от падающего строительного мусора. Позади послышался крик, а затем мы все увидели блондина, бившегося на полу в конвульсиях. Вода, темнота, оголенные провода… Я нервно сглотнула, собирая в голове очевидный пазл и передумала голосовать. Не очень-то хочется пустить ток по своим венам.
Если он еще жив – то нам его тащить, если нет – то нас восемь. Четное число.
Малышка на руках Гвидо испуганно чихнула и громко заплакала, молотя по отцу своими маленькими розовыми кулачками.

+2

14

Там никого не осталось... живых, во всяком случае... Те, кто остался не на виду - вполне мог бы подать голос, Монтанелли спрашивал довольно громко. Ну или те, кто видел ещё кого-то, что кто-то направился ещё куда-то, и могли бы подтвердить догадку Эль, сказали бы об этом - но нет, больше вопросов ни у кого не возникало, а предположение девушки не несло за собой конкретики - "мне кажется" и "я точно видела" это совершенно разные заявления. Нет, Гвидо не был героем. Не в тех случаях, когда пришлось бы выбирать между кем-то незнакомым и собственным ребёнком; дело не в том, чтобы унести собственные ноги - он готов был бы вовсе оставить их здесь, под обломками, в виде двух раздробленных культей, если бы это было единственным способом для Виттории и Агаты покинуть этот ад... Жизнь его научила надеяться только на самого себя, не ожидая помощи ниоткуда и никогда о помощи не прося; хоть и прошло ужасно много лет с тех пор, как итальянские и сицилийские эмигранты начали оседать в Штатах, но этот принцип всё ещё был глубоко замешан в их крови: никто тебе не поможет, кроме тебя и твоих друзей или родных. Тем более ценным становится поступок, который совершила эта девушка. Она здесь герой - не Гвидо. И это делает его должным ей, пожалуй, от чего дон Торелли тоже бежать не собирается - Эль, возможно, спасла его дочку от самой жестокой участи... которую он даже представлять себе не хочет. Но слова благодарности он скажет потом, когда они снова увидят свет... А способ отблагодарить - это ещё намного более далёкое будущее. Гвидо не собирается предлагать денег или что-то в этом духе, разумеется; он слишком уважает жизни своих детей и родных, чтобы пытаться оценить их деньгами.
- Гвидо Монтанелли. - громкое и известное в определённых кругах, сейчас, на фоне грохота, треска, хруста, шума и отдалённых криков это имя едва ли звучит хоть сколько-нибудь важно и презентабельно, но Гвидо всё равно чувствует потребность назвать его полностью - тот, кто хочет быть отблагодарённым, и сам сможет найти его... когда всё закончится. Они выйдут отсюда, и скоро снова заживут своими прежними жизнями... - Это моя сестра, Агата. А мою дочку зовут Виттория. - зов итальянской крови не мог не заставить его похвастаться своими родственными связями даже в такой напряжённый и опасный для жизни момент, как этот. Но ведь действительно, лучше помнить об этом... чем о том, что видят твои глаза.
- Закрой глазки, Виттория... всё будет хорошо. - шепнул дочке на ухо, снова принимая её на руки от Агаты. Испереживавшаяся и перепуганная Торри послушно сделала это, крепко зажмурив глазки и прильнув к отцовскому плечу - в её возрасте это просто: можно просто закрыть глаза, чтобы исчезло что-то плохое... Взрослые видят гораздо больше. У них появляются такие всевидящие глаза, как "Google" - у Монтанелли заметно вытянулось лицо, когда он увидел гаджет в её руках; но, сумев кое-как разглядеть своим дальнозорким зрением, чем она занимается - удивился скорее тому, что при всём том, что уже разрушено, интернет продолжает работать...
- А служебная лестница? - переспросил Гвидо у Агаты; в торговом центре ведь обычный посетитель не везде может пройти... в обычной обстановке. Сейчас пропуска у них вряд ли кто-то будет спрашивать... Эскалатор же Гвидо по-прежнему видится опасностью: он имеет свойство раскачиваться от толчков, его может запросто покорёжить, создав острые металлические углы. Наконец, он может попросту грохнуться, из-за одной только гравитации, и у него нет шахты... как у лифта.
По долгу своей "профессии" - прошлой - общаясь со знающими людьми, Монтанелли узнал о том, что те пугаюшие и напряжённые моменты в кино, когда трос отрывается и лифт падает, на самом деле - вымысел: шахты лифта построены таким образом, чтобы лифт не падал даже в случае обрыва, а просто переставал идти - застревал меж этажами. Это что касается лифтов в жилых домах или служебных помещениях, но вот насчёт этой застеклённой обзорной вышки такой уверенности не было - казалось, что у него полшахты только и состоит из стекловолокна и пластика, которые треснут вот-вот... и если лифт и не грохнется при этом, то побьёт осколками многих.
- А что мы можем сделать для них? - ладонью им помахать?.. Монтанелли не был в курсе, что служебные помещения почему-то оказались заперты, хотя даже в этом случае - вынести дверь едва ли было бы намного более сложной задачей, чем раскроить витрину. Ему самому приходилось заниматься такими вещами в жизни, и сил бы хватило повторить... он не настолько стар. - Конечно. Не бросят же они нас здесь. - утвердительно ответил Гвидо; впрочем, на самом деле не будучи так уверен - бросить их, конечно, не бросят, но у спасательный службы, во-первых, появилось очень много работы сейчас, во-вторых - у них, очень возможно, сейчас те же самые проблемы... в третьих, как показывает практика, приезжают они как раз к тому моменту, когда надо разгребать завал. Не потому, что работают они плохо - ничего подобного, Гвидо как раз считал, что спасатели в Америке справляются с работой прекрасно; а потому, что и на подготовку, и на дорогу, и на реагирование, на всё требуется время. У них ждать, пока их спасут, времени нет - если не хотят оказаться заваленными, конечно...
- Cavolo!.. - и вот когда уже Монтанелли почти согласился ступить на эскалатор, парень вдруг вскрикнул и упал на пол, закорчившись в ужасных судорогах - которые даже и не думали прекращаться при этом... его било током. Откуда-то сверху полилась вода, кажется, трубы пробило; оголённые провода, свисающие с потолка, попали в лужу... - Осторожно!.. Смотрите под ноги. -Гвидо инстинктивно схватил Агату за запястье свободной рукой, стараясь не терять самообладания даже сейчас, терпя удары от Виттории, и оглядывая потолок, силясь понять, откуда эти провода идут. Не дёрнет ли их самих при попытке ступить на эскалатор?.. В воздухе тем временем запахло озоном и жжёнными волосами. - Успокойся... шшш... - приобняв дочь чуть плотнее, Монтанелли сдержал её движения. И озадаченно взглянул на Агату - у него и руки, и голова сейчас заняты ребёнком, и пусть он единственный мужчина, на ком ни царапины, толку с этого немного. Да и опыта поведения в таких ситуациях, пожалуй, у Агаты всё-таки больше, чем у него... значит, эскалатор.
- Давайте я пойду первым. Если он выдержит мой вес, то и ваш должен... - а если током убьёт, то не остальных... Три стройные девушки, пожилая женщина, Джон - тоже не крупнее его; довольно высокий итальянец тут и правда тяжелее всех, не из-за ребёнка даже на руках... Но Торри он на такие эксперименты не поведёт, конечно. - Возьми Торри. - снова переправив дочку на ручки тёте, Гвидо ступает на лестницу...

+2

15

При строительстве торговых центров мало какой отдел из бутиков обзаведется своей служебной лестницей. Скорее всего, в нашем краю, одна была как раз в детском магазине, где проход закрыт, а второй черный выход значился в противоположном крыле, куда идти я отказывалась. Целых сто метров по опасному участку, где в любой момент тебя может придавить колонной или порезать осколками стекла. Эскалатор, конечно, это тоже плохая идея, но если спускаться быстро...
По крайней мере внешне застывшая лестница выглядела целой и крепкой.
- В лифте люди застряли… Нет, я конечно, не намекаю на то, что надо замедлить шаг и спасти их, просто как это бесчеловечно просто взять и пройти мимо. Думаете, снаружи уже работает служба спасения? - я перевела взгляд в сторону лифта. За дверью бились темные тени, которые звали о помощи, заслышав наши голоса. Думаете то, что мы скажем, что скоро за ними придут спасатели, их успокоит? Меня бы эта весть точно не обрадовала. Нет, я не герой, но считаю, что нельзя вот так бездействовать. На моей душе и так много грехов за жизнь, которые я отнимала сама. В том числе и совсем невинные. Стоит ли прибавлять еще несколько смертей на свой счет?
- А что мы можем сделать для них?
- Попробовать открыть дверь - с удивлением отвечаю. Да, я понимаю позицию Монтанелли, ему надо во что бы то ни стало вывести свою дочь, и поэтому он не хочет задерживаться в опасном месте, ставя под угрозу ее жизнь. Но... черт, неужели с этим можно потом жить? А если бы та же Эль, что спасла Витторию решила так же? Подумала "зачем мне терять время на ребенка, я ничего не могу для нее сделать" и ушла дальше.
- Конечно. Не бросят же они нас здесь.
- Они могут не дождаться спасателей - пытаюсь возвать к разуму Гвидо. И собираюсь уже сделать шаг в сторону лифта, чтобы переговорить с заточенными там, но внезапно происходит еще одно обрушение, и, как следствие, замыкание.
Парень падает на пол, барахтаясь от удара тока, как рыба, выброшенная в лодку.
- Давайте я пойду первым. Если он выдержит мой вес, то и ваш должен... - неужели и его итальянец готов бросить?
- Гвидо! Мы не можем их бросить - ни блондина, которого нужно вытащить из лужи, ни людей в лифте. - Он ведь еще живой - быть может он чей-то сын, брат, муж, отец...
- Нужно что-то резиновое - говорит пожилая женщина, которая включила фонарик на мобильном телефоне и освещала соседние отделы.
- Давайте разделимся. Вы сможете найти пару резиновых сапог или перчаток? - спрашиваю у супружеской пары. - А мы с тобой займемся лифтом: надо найти какою-нибудь палку или что-то наподобие лома - обращаюсь уже к Эль, чья доброта и отзывчивость спасала Тори, а так же благодаря кому мы попробуем вызволить и остальных посетителей пассажа.
Джон и Саманта переглянулись, испытывая сначала сомнение насчет того, чтобы кому-то помогать. Они были скорее на стороне Гвидо и тоже хотели и могли всех бросить. Но так как бойкая старушка начала уже действовать, осветив один из магазинов, те подключились к ней и отправились на поиски резиновых вещей, с которыми удастся вытащить парня из лужи и при этом не свалиться рядом.
- Идемте туда - предложила я пойти в другую сторону и включила подсветку на телефоне, чтобы не споткнуться о валяющийся под ногами мусор. - Нужно что-нибудь железное, что-нибудь... - шепчу я почти молебно, оглядываясь по сторонам. Виттория на руках сопит через заложенный из-за слез носик, и мне приходится убрать мобильный телефон, чтобы положить свою ладонь на ее мягкие волосы.

+2

16

Сейчас, в симфонии с дрожащими стенами имя Гвидо Монтанелли звучало обычно, просторечно и совсем не пугающе. Впрочем, в Сакраменто я от силы несколько месяцев, и никогда не слышала о развитой криминальной структуре этого города, да и к чему оно мне? Мафия для меня как Санта – в нее все верят, о ней все говорят, но никто ее не видел. Или как высокая зарплата. Я уловила итальянские ноты в этом звучании и приветственно кивнула в ответ, мол, я запомнила. Гвидо, его сестра Агата и маленькая Виттория. Очень красивые имена, играли на контрасте с типичными американскими – Самантой и Джоном. Сложно вспомнить более распространённое в Штатах имя, чем у этого парня.
В следующий момент после того, как я обратила внимание на людей в застрявшей кабине лифта, я сразу же почувствовала неловкость. Зачем привлекать внимание к проблеме, которую ты все равно не можешь решить? Но даже в такой критичной и опасной ситуации я продолжаю слишком много болтать. Замолчав, я просто шла и смотрела перед собой. Мужчина прав, что мы можем сделать? Ничего. Так что не будем терять время на никому не нужные сентиментальности. К тому же, решаю тут не я, а четверка, что идет чуть впереди: супружеская пара, которые, я уверенна, в мыслях уже были у себя дома, так как скакали, словно в попу ужаленные, впереди всех, да Гвидо со своей бойкой сестрой. А самое мудрое, что могу сделать я, чтобы выжить – придерживаться «активистов». Затем развязался жаркий спор о том, на чем нам спускаться и надо ли возиться с пострадавшими в кабине.
Монтанелли что-то выкрикнул на итальянском, Агата же решительно заявила, что игнорировать других потерпевших мы никак не можем, Джон покрутил пальцем у виска, агрессивно посматривая на испанку.
- Ты с ума сошла? Если мы будем делать работу спасателей, то похороним тут всех нас живьем, вы как хотите, а мы пошли, - буркнул парень, и сделал шаг в сторону, но Сэм схватила его за руку, умоляя притормозить.
- Эй, не кипятись, а если бы мы там застряли? – Я посмотрела на девушку, она выглядела взволнованной и озадаченной, но идея Агаты пришлась ей по нраву. Я же не знала, что делать, пока Тарантино не дала прямое указание – найти лом или что-то походящее на лом. Вспоминаю фильмы, в качестве оных в которых обычно выступает запчасть машины или кочерга.
- Я думаю, надо позвонить в слу…  - меня никто не слушает. Все решают, идем мы по эскалатору – Гвидо уже даже передал дочь сестре – или играем в спасителей человечества. – Хорошо, - отвечаю Агате, и вытаскиваю из сумки телефон. Сеть ловит, при том весьма недурно, а значит, стихия еще не разрушила вышки сотовой связи, которые часто находятся в пригороде. Набираю «911» и прижав трубку к уху, жду. Долго не берут.
- Э, здравствуйте, у нас на… - называю район и квартал, - в торговом пассаже землетрясение и есть пострадавшие, - не успела я договорить, как диспетчер объяснила, что не у нас одних такие проблемы, посоветовала уносить ноги, утешила тем, что все свободные машины, которые были, направлены в юго-восточную часть города и бросила трубку.
Закончив говорить, я сообщила людям, которые уже потихонечку расходились: пожилая женщина искать что-то резиновое, Джон и Саманта тоже, что экипаж «скорой» направлен.
Стоять вот здесь, в темноте, среди нервно вздрагивающих стен, стало для меня уже привычным делом. Глаза хорошо адаптировались к полумраку, и в очках, которые еще были целы, видела я прекрасно. Около пострадавшего блондина вновь возникла женщина, раздобывшая резиновую перчатку, и я присела рядом с ней.
- Будем знакомы, я Эль, - руку протягивать не стала.
- Маргаретт, - назвалась женщина. – Позови Джона, я не смогу его тащить.
Да, мужчин у нас тут в здравии всего два, потому я окрикиваю парня. Маргаретт же снимает кожаный сапог и им спихивает с парня провод, принимаясь тащить блондина в сторону. Решив, что это слишком тяжелое зрелище (а палку я так и не нашла, да), делаю несколько шагов в бок.
- Его надо будет чем-нибудь укрыть, пойду поищу, - тряпок в этом здании хоть отбавляй, вспоминаю, что рядом с детским отделом был магазин штор и постельного белья, и бегом возвращаюсь туда, занимает это немного времени, минут пять.
Почти проскакиваю мимо отдела детских товаров, где в витрине зияет смачная дыра, сделанная велосипедом, как замечаю около нее девочку.
- Эй, ты чего тут делаешь? – Почти не поцарапанная, она стояла в коридоре и смотрела в рваные края «прохода».
- Там моя мама, - подойдя ближе и посмотрев в проем, я увидела на полу женщину: ноги и руки разбросаны, шея вывернута под неестественным углом. Вокруг головы лужа крови и алый след метров на пять, видимо, дочь сама тащила свою мать к дыре. Вздохнув, перелезаю обратно в магазин, где теперь царит мертвецкая тишина, и проверяю пульс и биение сердца. Мама девочки уже труп.
И, кажется, именно эту смуглую девушку я видела, когда свет впервые начал мигать.
- Пойдем со мной, за мамой скоро приедет врач, - и тащу девочку за руку, та в шоке и не сильно сопротивляется. В соседнем отделе среди завалов беру какую-то тряпку, понятия не имею, зачем, но на уроках первой медицинской помощи говорили, что после удара током надо завернуть пострадавшего во что-то теплое.  Теплых вещей в Калифорнии, где вечное лето, днем с огнем не сыскать, так что довольствуемся коричневой шторой.

Когда я вернулась, то Джон и Саманта, а с ними и Маргаретт, которые собрались вокруг пострадавшего блондина, который лежал на полу с закатившимися глазами. Агата и Гвидо суетились около лифта.
Я положила штору на пол и пошла к итальянскому семейству.
– Палка еще нужна? Кажется, землетрясение закончилось, - все еще был слышен шум, но ничего на падало на наши макушки уже минут семь. – Могу чем-то помочь? – Теперь я не спешила, складывалось ощущение, что мы и правда некая бригада с особым заданием, которые готовы умереть в любую минуту.
- А, нашла вот девочку, - киваю на ту, которая стоит около меня и что-то смотрит в телефоне, а затем расстроенно поднимает на Агату и Гвидо глаза, будто моля о помощи.
- Там моя мама осталась… в магазине игрушек.
- Ее мама мертва, - подхожу к Агате и шепчу ей на ухо, чтобы мы не вздумали возвращаться. По лифту снова кто-то ударил с той стороны, напоминая о своем заточении. Я видела, что изнутри его тоже пытались открыть, один силуэт сидел на корточках и пытался что-то запихнуть промеж дверей. Этим ребятам повезло, что лифт встал, не успели они и полуметра на нем проехать, а остановись кабина между этажами, никто бы не смог кроме профессионалов до нее добраться.
- И, - неловко обращаюсь к Гвидо, - мне кажется, нам все же надо поторопиться, - словно в подтверждение моим словам пол под ногами встал на дыбы, я не успела заметить, как упала и оказалась на четвереньках. Затем еще один толчок, и еще, и еще, это не собиралось прекращаться. Стены в некоторых местах разламывались и угрожали рухнуть в любую секунду. Эскалатору тоже досталось, несколько лестниц внизу покорежились, оголяя железные рейки.

+2

17

Гвидо Монтанелли много знает о смерти - может, и слишком много, больше, чем положено знать обычному человеку; она его не удивляет и не пугает, пока не касается кого-то из его близких или друзей, в какой-то степени можно даже сказать, что они со Смертью - приятели: раньше, когда она забирала душу, он занимался телом... видя, в какой момент Смерть пришла к одному или другому. Иногда и сам призывал её, доводя до конца ту работу, что не смог довести убийца, это несложно, когда человек перестаёт быть опасным. Так что покойниками он шокирован уж точно не был; для него это почти то же самое, что пройтись по моргу - он без пяти минут попадает в свою стихию, "коронера мафии", где главная мысль - что мёртвым уже нечего терять. Но с живыми... с живыми всё по-другому. Жизнь священна, если только судьба (или деньги) не говорят по-другому, Гвидо рад бы что-нибудь сделать для тех, кто в лифте - но что они могут?.. - И? - непонимающе оглянулся на сестру. Откроют они двери, и что будут делать дальше - лазить по стене шахты, ковырять днище лифта или пытаться открыть решётку сверху? Каковы шансы, что самих не расплющит, если лифт неожиданно придёт в движение?.. Монтанелли не считает себя таким человеком-пауком, несмотря на то, что ведёт наверняка ещё довольно активный образ жизни по сравнению с теми, кто застрял в лифте - эта группа таких цирковых пируэтов и тем более не выдержит. Не говоря о том, что попытки открыть дверь тоже могут привести к тому, что расшатывать будет всю конструкцию. Как и попытки стучать по обшивке, впрочем... лифт вот точно встал где-то между их этажом и следующим? Гвидо не уверен, что крики слышит из-за дверей непосредственно.
- Ты только что торопилась покинуть опасное место, нет? - переспрашивает у Агаты. Значит, лишние сто метров до лестницы - это большое расстояние, а искать в трещавшем по швам здании что-то железное и что-то резиновое - это затея совершенно безопасная для жизни... учитывая, что где-то в здании всё ещё работает генератор, который производит электрический ток, к тому же, и есть хороший шанс присоединиться к блондину, чьего имени они так и не узнали... - Уже нет. - указывает Агате, да и всем остальным, на парня: из его рта пошла горячая пена, и глаза закатились так сильно, что зрачков уже не видно, да от него чуть только дым не пошёл - парня попросту зажарило. И такая участь и их вполне может ожидать. - Железо ток тоже проводит. - напомнил. И генератор любого лифта, между прочим, вольт имеет тоже немало, если угодить ломом в оголившийся кабель (или раздолбать его этим же ломом, различий немного), сам станешь похожим на шашлык...
Самого словно током ударило, когда он услышал, как себя назвала пожилая леди - аж вздрогнул. Вот это совпадение...
Штора пригодилась, чтобы укрыть пережившего электрический разряд - но уже с головой, а не потому, что его знобило. Склонив чуть голову, через несколько секунд Гвидо уже скосил взгляд на приведённую девочку - хорошо, что она не успела ничего заметить, но... вряд ли это ей сильно поможет теперь, да? Он не услышал, что Эль шепнула Агате, но и по её лицу всё понял... или по губам прочёл, но, в обещем, почувствовал её - Смерть... можно назвать профессиональным чутьём.
- Твою маму вытащат, всё будет хорошо... - сказал Монтанелли девочке, как заверял свою дочку только что... уже долго заботясь о двух детях, что остались без матери, он не знает, что сказать ребёнку, который потерял её только что - жестокая ирония... Вот только эту девочку он едва знает. И чего уж, рад был переложить всю ответственность за всех остальных на тех, кто и должен заниматься такими вещами - спасателям, психологам... но пока что этого он сделать не может. - Сколько тебе лет? - может, её отца надо предупредить, или?.. Или он тоже где-то здесь?.. И тоже уже никогда её не обнимет? Вот что на самом деле страшно. Страшнее, чем умереть... страшнее, чем пережить землетрясение или что-то подобное. - Постарайся ничего не бояться, хорошо? Скоро всё закончится. - ...тем или иным образом. Гвидо уже взял металлическую штакетину от штор в руки, собираясь с её помощью открыть двери лифта, как вдруг толчки не просто не закончились, а торговый центр тряхнуло с новой силой, и металл зазвенел в его руках - Монтанелли упал на спину, наблюдая за тем, как Саманта и Джон скрылись внизу...
Эскалатор не просто погнулся - случилось тао, чего он и боялся: его верхняя часть отделилась от пола этажа, и, повиснув ненадолго, полетела вниз.
- Всё. Уже некуда торопиться... - обречённо отвечает Эль, перемещаясь ползком к Агате и Виттории, пытаясь успокоить снова разревевшуюся девочку. Остатки здравого смысла покидали место действия, сменяясь безнадёгой. Отрезанным от нижнего этажа, оставалось только молиться о спасении... или, может, попробовать самим попасть в лифт - и выбраться через него на нижний этаж?..
- Сколько вас в кабине?.. - хочется надеяться, что стоит он там достаточно плотно...

Отредактировано Guido Montanelli (2015-12-08 17:26:53)

+2

18

Пока мы мельтешили, кто бегал за резиновыми перчатками, кто искал палку достаточно крепкую, чтобы разжать двери лифта, молодой парень, которому нужно была помощь, нас не дождался. Его сердце остановилось или просто сжарилось.
- Ты только что торопилась покинуть опасное место, нет?
- Торопилась, потому что считала, что никого здесь не осталось - твердо отвечаю Гвидо. Я не герой. Конечно нет. Но вот так бросить людей и сбежать не могу. Дело даже не в геройстве, а в элементарной человечности. И одно дело пробежать лишние сто метров ради собственной шкуры, а другое дело остановится и помочь. Помочь! Мне казалось, что для такого мягкотелого человека как Монтанелли, который помогает наркоманкам, сиротам и другим брошенкам, это будет понятнее и ближе всего. Хотя сейчас на его руках был весомый факт: его дочь.
- Уже нет.
Я с досадой и обидой на себя глянула в сторону тела и продолжила поиски подходящего предмета.
- Железо ток тоже проводит.
- Я не собираюсь железной палкой лезть в провода. Это нужно чтобы открыть двери лифта - Гвидо в самом деле думает, что я попытаюсь убрать висевшие провода металлом, который лучше всего проводит электричество? Или он в дверях лифта разглядел провода? Но только там их нет. Вся проводка лифта находится в подвале.
– Палка еще нужна? Кажется, землетрясение закончилось
- Да, нужна - я огляделась на женский голос. Это была Эль, которая за руку держала малышку постарше Виттории, но не менее напуганную.
- Ее мама мертва - шепнула мне девушка и я волком глянула на Гвидо. Это ведь он уверил нас всех, что в магазине никого не осталось. И если бы Эль не вернулась туда, то девочка погибла.
- Не упускай ее из виду - отвечаю шатенке. Кажется, ее кредо спасать детишек. Несмотря на критическую ситуацию и нехватку времени я все-таки замерла на пару секунд, рассматривая Офелию. У нее было миловидное, доброе и детское лицо. Однозначно, она нравится детишкам.
От выводов про Офелию меня отвлекает не мысль, что пора заняться делом, а сильная встряска. Я упала вперед на руки и замерла. Хотя замерла это громко сказано, ведь пол под ногами дребезжал и ходил ходуном. Мне казалось, что эта наша погибель. Я уже ощущала на своих плечах дыхание Смерти.
А затем провалилась лестница эскалатора, на которую, не дожидаясь остальных поспешили ступить супруги. Я крикнула, но вряд ли кто расслышал меня из-за сопровождающего шума.
Вскоре все затихло, только поднялось облако пыли.
- Все целы? - интересуют в первую очередь, а уж потом будем считать сколько людей застряло в лифте. Я помогаю подняться на ноги пожилой женщине, которая от падения разбила коленку. А затем подбегаю к тому месту, где еще недавно начинались ступеньки эскалатора. Сейчас же там была дыра.
- Джон? Саманта? - зову их, попутно освещая нижний этаж мобильником. Но свет от телефона был слабым, чтобы я могла разглядеть что-то кроме покореженных ступенек.
- Мы тут - подала голос женщина - Вроде целы - крикнула она немного погодя.
- Я кажется ногу сломал - говорил уже Джон с болью в голосе.
Я подняла голову от темной дыры и взглянула на лифт.
- Мы сейчас будем пробовать открыть двери лифта. Он застрял между этажами. Помогите нам со своего этажа. - у заточенных в лифте появляется шанс сразу очутиться на втором этаже. Нам же либо бежать в обход по лестнице, либо проползать через лифт, что не исключает опасность.
- Хорошо. Поехали - дала я команду и все трое (Джон, какой-то мужчина в лифте и Гвидо) стали разводить двери в сторону.

+2

19

Палка все еще нужна? Какая досада, я рассчитывала на ответ «нет», потому что в который раз за утро провалила ответственное поручение от Агаты. Сначала не начала помогать ей бить стекло, потому что растерялась, теперь вот не принесла ничего полезного, только штору, которая оказалась не нужна, и ей небрежно закрыли свежего покойника. Мне стало страшно и грустно, ведь этот парень, имени которого мы не знали, еще совсем недавно шел рядом с нами, разговаривал, дышал, и у него может быть есть девушка, которая ждет его дома, маленький ребенок и старенькие родители, нуждающиеся в нем и в его заботе. Я не знала даже его имени, но у меня перед глазами за долю секунд пронеслась вся жизнь этого несчастного. А ведь через пару минут и я могу так же лежать, как он, и эти люди тоже накинут на меня ненужную тряпку, забудут, перешагнут и пойдут дальше. Увы, такова суровая реальность.
- Восемь, - девочка отвечает Гвидо на английском с заметным итальянским акцентом. У нее темные вьющиеся волосы до лопаток, карие, похожие на горький шоколад, глаза, и бронзовый оттенок кожи. – Хорошо, а спасатели уже едут? Сеть не ловит, - с грустным вздохом ребенок убирает мобильный в задний карман темных синих брюк.
- Не волнуйся, едут, - глажу ее руками по волосам, стараясь не разреветься, как последняя дура. Сейчас не время. Вокруг все такие мужественные и смелые, плачет только маленькая Витя, и то скорее от голода или суеты, а не от страха. Кроха не понимает, что происходит вокруг.
Оглушительный толчок, и все снова оказываются на полу. Я защищаю лицо руками, теряя из вида и маленькую итальянку, и все остальных спутников, ловлю пальцам выскользнувшие очки, без них мне будет здесь очень и очень нехорошо. Зрение, конечно, у меня сносное, но в такой мрачной обстановке четкость – приятный бонус.
Как только пол под нами перестает дрожать, я поднимаюсь: сначала на четвереньки, затем, опираясь о стену, на ноги. Оглядываюсь, все целы. Ладони грязные, под ногтями чернота, да и мордашка моя, наверняка, вся перепачкана.
Маргаретт выбирается из-под досок, свалившихся на нее, и я спешу помочь женщине, убирая крупный мусор с ее хребта.
- Кажется, все, - отвечаю на вопрос Агаты, убеждаясь в том, что оба ребенка целы. Саманта и Джон успели сигануть на эскалатор, чем наглядно показали всем остальным абсурдность этой затеи. Верхние ступени отслоились, нижние тоже покорежились, целой осталась только средняя часть. Я нервно сглотнула, но выдохнула с облегчением, услышав голоса супругов откуда-то снизу.
Мда. Надо пересчитать нас снова. Саманта и Джон (раз и два), я и восьмилетняя итальянка (три и четыре), Гвидо, Агата и Тори (пять, шесть и семь), Маргаретт – восемь. Мертвый блондин не считается. Нас было девять, но минус один и плюс один, должно быть снова девять. Кого мы потеряли? Первый раз я пропустила номер семь, точно. Значит, все верно. Нас было девять, стало восемь. Четное число.
Когда Гвидо спрашивает, сколько их в лифте, я смотрю на него с недоумением.
– Мы же не полезем в лифт? Вы как хотите, а я туда ни ногой. Он уже никогда не доедет до первого этажа.
Возвращаюсь на пару шагов назад, туда, где мы на стене видели план эвакуации, и фотографирую его на телефон, затем вытаскиваю карту из-под защитного пластикового стекла. Три года я работаю в отделе картографии и прекрасно ориентируюсь в этих схемах.
Произвожу в уме не сложные математические расчёты: человек движется со скоростью пять-шесть километров в час. Значит, один километр человек проходит за десять минут. Сто метров – это одна десятая километра, следовательно, быстрым шагом преодолеть это расстояние можно за минуту. В нынешних условиях тряски и препятствий на пути – окей, за пять-десять минут, это явно безопаснее, чем ступать на покорёженный эскалатор или лезть в шахту лифта.
Пока Монтанелли, мужчина с другой стороны и, видимо, Джон, колупают лифт, я только поглядваю на часы и за действом.
Бах! Еще один удар сотрясает здание торгового центра.
- Стены рушатся, давайте, герои, уходим, - вскрикивает Маргаретт, но не знает, куда побежать, потому что с той стороны, откуда мы пришли, по холлу словно едет невидимый танк, выворачивая стены и пол.
- Господи, мы все умрем, - я вскрикиваю и закрываю лицо рукой, согнутой в локте.

+2

20

Сколько времени они уже провели в торговом центре после начала землетрясения?.. В опустевшем, обессвеченном, и можно сказать даже - обезжизненном, помещении время как будто остановилось; вот только разрушения прекращаться не торопились, создавая впечатление, что их, и впрямь, вот-вот завалит под рухнувшими стенами и потолком. Даже связь прервалась, и что-то говорит о том, что может исчезнуть и мобильная, причём не только здесь, но и во всём городе могут возникнуть с ней перебои, во время природных катастроф и такое не редкость... но сейчас не связь волнует, и даже не то, что происходит в Сакраменто за пределами этого здания; дотуда бы добраться ещё... живыми. Пожалуй, обидно было бы, прожив целую жизнь, будучи принадлежащим к криминальным городским структурам, закончить свою жизнь вот таким образом, под завалами торгового центра, одним из стеллажей, или убитым током из-за перебитых проводов - мелькнула мысль. И, чувствуя приближение смерти, Гвидо даже начал задумываться о том, какой бы он хотел её увидеть - собственную Смерть... Раньше, давным давно, собственная кончина казалась ему чем-то безликим; он столько видел, слишком многим вещам был свидетелем, за многими успел прибраться... рано или поздно - могли бы прибрать и его самого. Без улик, без свидетелей, без собственной могилы - всё, что осталось бы от него тогда, это память; которая не живёт так уж долго и так уж счастливо. Но сейчас... вряд ли его кончина будет тихой. И едва ли он может себе позволить сдохнуть здесь, слишком многое зависит от него, слишком большая это будет фора для врагов его и Семьи и слишком большой пробел для тех, кто на нём завязан. Как не бывает случайностей, так и ему нельзя умирать случайно. Так как бы он предпочёл умереть?..
С оружием в руках, возможно, защищая честь своей Семьи... может, быть застреленным кем-то из копов, как едва не случилось в Роял Плазе, два с половиной года назад... пожертвовав собой ради остальных. На крайний случай, давая дорогу остальным, как дон Фьёрделиси. А может, это Дольфо застрелит его однажды через много лет, узнав, что на самом деле приключилось с его матерью и почему ей пришлось оставить его? Почему-то Гвидо не видел себя умирающим от старости или старческой болезни, в окружении детей и внуков. Хотел бы, чтобы его жизнь закончилась так, но... вряд ли. Мало кто из мужчин семьи Монтанелли умирает своей смертью.
- Джон?!. Старайся не двигаться, слышишь? - сломал ногу... плохо. Гвидо кое-что понимал в медицине, конечно, и вправить перелом, может, и хватило бы знаний и памяти; но для этого нужно было оказаться на нижнем этаже сначала, пока что он мог помочь пострадавшему только советом. Даже подтвердить информации о переломе не мог бы... нужно осмотреть рану, чтобы сказать что-нибудь наверняка. Вполне может оказаться и вывих, голос больно уж звучит бодро для человека, сломавшего кость. Хотя, по голосу это тоже не определить...
- Раз... два... - кивает Агате, пристраивая импровизированный "лом" между дверями лифта и оглядываясь... только бы не тряхнуло снова. Чудо, что сейчас больше никто не попал в ту же самую лужу, что угодил блондин - напряжения, как выяснилось, вполне достаточно, чтобы отправиться на тот свет. - Три!.. - налегает на штангу шторы всем телом, кряхтя и сжимая зубы. Затем стало полегче - те, кто находился за дверями, помогали справиться с ними; отбросив "рычаг", чтобы не задеть никого, Гвидо присоединился к ним, приняв упор... безжизненные двери ушли в стены, и, к счастью, замерли, не сжимаясь обратно.
- Осторожно, не наступайте в воду. Там ток...
- подавая руку, Гвидо помогает кому-то выбраться из кабины лифта, другой рукой сжимая мобильник, указывая подсветкой на опасную для жизни лужу. Страшно подумать, что было бы, если бы вода потекла бы в лифт, где спрятаться от неё было бы некуда... - Мы там и не пролезем... - с горечью заключает Гвидо, заглядывая внутрь. Разбилась мечта попасть на нижний этаж быстрым способом - щель между полом лифта и полом этажа слишком мелкая, чтобы там пролез кто-нибудь, крупнее спасённой Эль девочки и Виттории... но чёрта с два Монтанелли отправит туда свою дочь сейчас, даже при условии, что Джон и Саманта сидят внизу. Торри может запаниковать, убежать, наступить в другую лужу...
- Пошли?.. - на всякий случай, Монтанелли снова сжимает ось занавесок в руке - он оказалась достаточно прочной, а по пути, кто знает, может и ещё что-то понадобится поддеть или разбить. Вот только...
Стены снова начинают трястись, и не просто - кажется, что даже взгляду становилось заметно, как они начали оседать, а на штукатурке появилось ещё больше уродливых растущих трещин. Господи, это ведь даже не толчки!.. Это здание начинает рушиться. - Бегите!.. Возьми Витторию! - кричит Агате, а сам помогает недавно осиротевшей девочки подняться с пола. Они снова там, откуда начали... и снова напоминают растерянную толпу, не знавшую, куда бежать, но готовые драпать и бездумно. Снизу слышатся голоса Джона и Саманты; хотелось бы думать, у них там внизу всё не настолько плохо... - Эль, осторожно!.. - одергивает, пока она не наступила в ту же самую лужу. Между тем, она увеличивается в объёмах, а по поверхности воды пошла рябь.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » - как перестать беспокоиться и начать паниковать