В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » There's such a difference between us


There's such a difference between us

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Livia Andreoli and Bernadette Rickards

18 декабря 2015 года
пентхаус Бернадетт; вечер

_________________________________________

Эти две просто не могут жить без ссор.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-11-28 12:03:51)

0

2

Провести полтора часа за просмотром самодеятельного школьного спектакля для Ливии было весьма сомнительным удовольствием. Но отказать Бернадетт, когда та позвала ее на первое выступление Роланда, она не осмелилась. Как ни крути, но подруга по мере своих сил старалась стать для мальчугана хорошей матерью, и Ливия собиралась оказать ей поддержку. Поэтому пятничный вечер в кои-то веки пришлось посвятить не вечеринке в Парадизе, а походу в школу на рождественское представление от малышни. Битком набитый душный актовый зал и нескончаемый гомон переживающих за свое чадо родителей вгоняли Ливию в усталость, тоску и приводили к назойливому гулу в голове. На соседних креслах мамочки только и трещали о том, кто как готовился к празднику и какой костюм пошил для своего мегаталантливого отпрыска. Они же с Берн молчали, обводя присутствующих настороженным и немного диковатым взором.
- А ты тоже рукоделием занялась? - зевнув, подтолкнула подругу, сидящую рядом, чтобы хоть как-то скоротать томительные минуты ожидания. - Ну-ка, зачитай мне слова Роланда, - подкалывала, зная, как родители обычно трепетно относятся к таким важным событиям в жизни детей. У Ливии, лично, мама с папой всегда активно участвовали в подготовке к подобным мероприятиям, помогая как с костюмами, так и с репетициями уготованных реплик. В сущности все их представления были такой ерундой, но, помнится, тогда это казалось чуть ли не самым важным и ответственным мероприятием в жизни. Забавно окунуться в похожу атмосферу всеобщей суеты, спустя столько лет. Будто вернулась в собственное безоблачное прошлое, так разительно отличавшееся от всего того, что окружало сейчас.
Когда на сцене появились первые юные дарования, голоса в зале стихли, и все мамочки затаили дыхание в ожидание выхода своего чада. Мысленно с облегчением вздохнула и Ливия - наконец-то этот глупый щебет прекратился. Малышня в большинстве своем забавно косячила, сбивалась и запиналась, чем вызывала у зрителей, конечно же, умиление и бурные аплодисменты. Ливию же все не отпускала мысль о нелогичности и даже легкой бредовости постановки, где олени спасают Санту из плена жадного, капризного и непослушного мальчика, в котором под конец внезапно просыпается совесть, и Санта все же дарит ему заветный подарок. Ливия считала, что такого негодяя стоило бы по меньшей мере хорошенько проучить, а уж точно никак не подарками осыпать. Именно этой несправедливости она и возмущалась, когда с заднего ряда ей пару раз шикнули за то, что она все никак не унималась, перешептываясь об этом с Берн.
Когда же на сцене показался Роланд, пришлось все-таки замолчать и позволить подруге погрузиться в гордые материнские чувства. На середине своей реплики пацан, как и большинство его сверстников, тоже запнулся, но из-за кулис раздался достаточно громкий шепот с подсказкой от кого-то из учителей, и Роланд вполне достойно вышел из щекотливого положения. Спектакль закончился шквалом аплодисментов от подскочивших со своих мест родственников. Лив тоже присоединилась к ним, обрадовавшись, что можно наконец размять затекшие конечности.
- Ну что, юный талант? - обратилась она к мальчику, когда они с Берн дождались его у выхода из зала после того, как бесконечные фотосессии с ребятами закончились. Он был взмокший, уставший, но явно счастливый. - Ты был бесподобен, - потрепав мальчишку по волосам, с ухмылкой ответила на его вопрос о том, как он справился с ролью. Надо сказать, из уст сдержанной Ливии это все-таки звучало больше как сарказм, но мальчик его не заметил. - Успех надо отмечать, - заявила категорично и взглянула на подругу, мол, давай проставляйся ребенку. - Согласен, Роланд? - притянула мальчугана за плечо к своему бедру. - Как насчет пиршества, а? Заказывай, чего хочешь.
- В Макдоналдс! - не долго думая, взвыл счастьем ребенок, чем вызвал у Ливии легкий смех.
- О, боже, - закатила глаза, не разделяя детских предпочтений, но тем не менее, не желавшая ему сегодня перечить. - Давай-ка купим все по дороге, а съедим дома, под телик, идет? - хитро глянула на подругу, коварно надеясь, что после такого утомительного дня их мальца ненадолго хватит, и когда он уснет, они смогут перейти от газировки и обсуждения киношных супергероев к винцу и женским сплетням.

Отредактировано Livia Andreoli (2015-11-28 14:16:21)

+1

3

Это было их второе совместное Рождество; и со стороны будет довольно-таки трудно сказать, что отношения Рикардс со своим приемным сыном получили какие-то изменения. Да и сами эти двое вряд ли могут точно сказать, что с прошлого праздника между ними что-то переменилось. Осталась все та же самая неловкость, все та же самая напряженность и неуверенность в разговорах; Роланд все также смотрел на Бернадетт, как на чужого и неизвестно почему живущего рядом с ним человека, а Бернадетт… а она сама до сих пор не понимает, как так вышло, что теперь ее впору матерью называть и теперь ей впору нести самую настоящую материнскую ответственность. К коей блондинка, что неудивительно, относится с некоторой халатностью. Да и к воспитанию мальчика тоже, переложив часть ответственности на престарелых мать и отца, считая, что это правильно, что это если не особая, то все же существующая мера необходимости.
И в чем-то, конечно, она остается права. Если рассматривать отношения приемных матери и сына исключительно с ее стороны.

- Да ты что, нет, конечно, - если Ливия выглядела абсолютно спокойной да невозмутимой (из-за накатившей сонливости и скуки, если так поглядеть), то Берн дергалась, словно на иголках сидела. По большей части из-за того, что атмосфера школы, эти ее стены, эти ее обитатели от школьников до их родителей, просто не давали покоя и вызывали не самые лучшие воспоминания о своих школьных временах. К слову, есть некая ирония в том, что ей и Андреоли вновь пришлось переступить порог школы вместе; не их прежней, нет, но все же… - Я попросила швею сшить костюм, у нее вроде ничего так вышло, - у той, при наличии других обязанностей, меньше суток ушло на то, чтобы сделать мальчугану то, на что у других мамочек ушло не менее недели. Конечно, они могли похвастаться тем, что, мол, вложили в свое творение душу и частичку сердца, и тем самым в самый волнительный момент на сцене они смогут быть рядом со своим малышом, бла бла бла…. Рикардс это, как ни странно, совсем чуть-чуть (вот прямо совсем чуть-чуть!) да напрягало. Но вряд ли Роланд задумывался о том, чьими руками был сшит его костюм. – Эмм, ну, - пробубнила в ответ на просьбу Лив зачитать слова мальчика. – Ой все, отстань, сейчас сама все услышишь.
Это было тяжко. Бернадетт сдалась после пятой попытки уловить суть того, что происходило на сцене, и просто наблюдала за скачущими туда-сюда детишками, выжидала появление своего приемного сына и параллельно шушукалась с Ливией, тем самым где-то на середине спектакля засев у близ сидящих матерей в печенках. Неужели им всем все это было действительно интересно? Рикардс всегда казалось, что ни один родитель в зале не сможет и близко пересказать его сюжет, если бы ребенок однажды об этом попросил.
- Черт, меня бесит этот пацан, - шепнула брюнетке. – Была бы это моя постановка, в ней олени забодали бы его и забрали Санту с собой… - из груди вырвался смешок, и в следующую секунду мамаша с переднего ряда резко развернулась и злобно, да еще и высокомерно поглядела на блондинку. – Что? Это шутка.
А затем на сцене, наконец-таки, показался Роланд. Рикардс сразу же переменилась в отношении ко всему происходящему, в лице, замолкла и стала наблюдать за мальчишкой, нервно накручивая белокурый локон волос на палец.
Она и не думала, что будет так трястись все эти минуты. Неожиданно для нее самой перешептывающиеся неподалеку бабищи стали изрядно ее раздражать и злить, но виду американка, естественно, не подала; по крайней мере, постаралась это сделать.
Когда все закончилось, Берн, вместе с Ливией и другими зрителями, подскочила с места и сразу же стала высматривать в толпе Роланда. А тот вдруг решил присоединиться ко всяким там фотосъемкам с оленями и Сантой, носился с друзьями, пока не вспомнил, что его в этом зале все-таки ждут.
- Ты молодец! – искренне воскликнула и опустилась перед мальчиком, крепко обняла того, запыхавшегося, счастливого, желающего высказать все свои впечатления от выступления. Путая английскую речь с французской, он, размахивая руками и издавая еще какие-то звуки, все лепетал и лепетал, изредка прерывался на смех и отвлекался на пробегающих рядом одноклассников. – Роланд, все, давай выпей воды и поехали. Заедем в Мак, да, заказывай что хочешь. Только не эти дурацкие луковые кольца!
- Ну Бернадетт! Ты же сказала…
- Ладно, ладно. Луковые кольца. Как ты их вообще ешь?

Накупив в Макдональдсе большое количество всяких вредных жирных вкусностей, троица, наконец, направилась домой. Рикардс заранее пригласила итальянку к себе после выступления, надеясь отправить мальчика наверх к себе в комнату и остаться с подругой наедине. Они довольно-таки давно не виделись, и им явно было о чем поговорить, что обсудить и чем друг с другом поделиться.
Правда, на то, чтобы угомонить все еще заведенного и пребывавшего на эмоциях Роланда, понадобилось не менее часа. Он наедался до отвала жирной картошкой, гамбургерами, заливал все это чудо сверху колой, сидя перед телевизором за просмотром какого-то старого диснеевского мультика. А затем еще долго развлекал подруг своими короткими рассказами о том, например, как его одноклассник Юджин прочитал вообще не ту реплику на сцене, или как Майя, о которой пацан говорил с неким придыханием, вообще не прочитала половину абзаца.
Бернадетт бы заострила внимание на этой самой Майе, если бы Роланд не начал вдруг удобно устраиваться на диване, подкладывая под голову подушку. Отправив мальчугана наверх, блондинка убрала за ним упаковки из Мака и с лукавой улыбкой посмотрела на Ливию.
- Пойдем наверх, я быстренько переоденусь и мы, наконец, поболтаем нормально, - уже в комнате Рикардс, на ходу расстегивая на груди блузку, стала вертеться около своего большого просторного шкафа, доверху заполненного одеждой, обувью и даже некоторыми вещами, привезенными из других стран. – Откроем вино? У меня там давно стоит бутылка белого, надо бы его попробовать… - когда блондинка вернулась к Андреоли, та вертела в руках бумаги – рукописные черновики новой книги, которые Берн всегда имела привычку оставлять где только можно, и иметь их, что удивительно в век технологий, в довольно-таки большом количестве.
Вообще ей не очень хотелось того, чтобы Ливия их видела. И, как говориться, не зря.

+1

4

Не имея ровным счетом никакого опыта общения с детьми, Ливия была готова к тому, что этот вечер она проведет не шибко весело и легко. С характером Роланда ей уже доводилось сталкиваться прежде. Он был далеко не быстро идущим на контакт мальчиком, и Ливия, признаться, понятия не имела, как стоит себя с ним вести. А найти тему для беседы ей казалось вообще чем-то нереальным. Единственное, на что оставалось уповать - это мультфильмы. Хитрый план заключался в том, чтобы включить мальчонке диск, дать в руки бургер и спокойно поболтать с подругой в другой комнате. Однако радостно возбужденный Роланд решил совершенно иначе и вынудил взрослых смотреть мультики с ним. Ливия, конечно, переглянулась с подругой, выражая взглядом легкое удручение от перспективы смотреть старые диснеевские шедевры, но возразить не посмела и забралась на диван, облокотившись о его спинку и подперев голову рукой с сомнительной надеждой не уснуть раньше ребенка. Но на деле все оказалось куда веселее, чем она думала, и разговорчивость пацаненка, вызванная совершеннейшим удовольствием от вечера, избавила от возможной неловкости и напряженного молчания. Как выяснилось, с ним не нужно было сюсюкаться и лебезить, чего Ливия терпеть не могла, не обязательно было что-нибудь надумывать, чтобы его увлечь - достаточно просто вести себя максимально естественно, и мальчик начинал открываться, с каждой минутой становясь все разговорчивее. Пришлось, конечно, поддержать обсуждение мультфильмов, которые ему нравятся, но это оказалось даже забавно. Никогда прежде ее не высмеивал восьмилетний мальчуган за то, что она не знала никаких диснеевских новинок.
В итоге, вдоволь наболтавшись, Роланд умотался все же прежде своих старших подруг, и Берни отправила его в свою спальню.
- Ну... это оказалось легче, чем я думала, - посмеиваясь, Лив помогла подруге убрать с журнального столика коробки из-под Мака и вернуть разбросанные диванные подушки на место. - Я смотрю, вы стали гораздо лучше ладить, - отметила по пути в спальню. - Или это только видимость? - Не исключено, что Роланд доставлял по-прежнему много хлопот ее подруге. Мальчик, потерявший родителей, надо полагать, не самый простой в обращении ребенок.
Пока Берн скрывалась в своей гардеробной, переодеваясь в более удобную одежду, Андреоли, в ее ожидании принялась лениво рассматривать мелкие детали обстановки. На глаза попалась фотография старшей миссис Рикардс. - Твоя мама частенько с ним сидит, да? - подняла рамку с комода, чтобы разглядеть фото поближе. - Значит, она одобрила твою идею с усыновлением? - переключила внимание на постель, где в несколько хаотичном порядке валялись какие-то исписанные бумажки. При ближайшем рассмотрении это оказались самые настоящие писательские наброски. Украдкой глянув на угол, за которым скрылась подруга, Ливия с хитрой улыбкой решила подглядеть в рукописи Рикардс, предполагая, что та если увидит, сразу отберет. Творческие натуры обладали в этом плане скромностью или некой неуверенностью в силе написанного, черт их знает. Вспомнить хотя бы того же Морта Эддингтона, что пропал с лица земли. Несмотря на дружбу с Ливией, вопреки всем ее желаниям он никогда не показывал ей незаконченные варианты своих книг. Да и Берн в беседах не очень-то любила пускаться в пространные откровения насчет задуманных сюжетов. А Ливии ведь было чертовски любопытно, о чем она там на сей раз пишет.
Пропуская мимо ушей ответы подруги на прошлые вопросы, она стала бегло просматривать неровные строчки, и с каждым словом улыбка на ее лице меркла, а в ней поднималась тревога и зарождалось негодование. Героиней очередного романа Берн была некая Лидия, итальянская красавица и хозяйка подпольного борделя, замаскированного под фешенебельную гостиницу.
Не в силах оторваться от описаний этой женщины, которая была понятно, с кого списана, Лив не сразу заметила появление  вернувшейся подруги. Подняв на нее сраженный взгляд, она показала ей бумажки. Теперь она даже не думала их прятать и делать вид, что ничего не читала. Слишком уж серьезным был тот сюрприз, что подготовила для нее подруга. - Это что? - только и смогла вымолвить она упавшим голосом. - Ты пишешь про меня? - сделала ударение на последнем слове, будто ответ и без того не был очевиден.

+1

5

Забавная у мальчонки нашлась компания для совместного просмотра диснеевских мультиков; Рикардс, которая не меньше ребенка радовалась мультипликационным героям из детства, периодически нагло крадя у приемного сына картошку, да Ливия, для которой явно этот вечер был если не в новинку, то выходящим за пределы ее установленной с годами зоны комфорта. И блондинка изредка поглядывала, косилась в ее сторону с гложущим любопытством, пытаясь понять, насколько тщательно подруга скрывает свое нежелание находиться здесь с ее Роландом, и есть ли это нежелание у нее вообще.
- Тетя Лив, вы че, реально не знаете мульт «Город героев»? Он же такой классный, про роботов, которые такие вииииу по воздуху, и стреляют еще всякими разными штуками! – мальчик старательно пытался посвятить Андреоли в современную мультипликацию, совсем позабыв о своей скромности и о своем обыкновенном смущении перед такой взрослой статной мадам. А Бернадетт прямо-таки порозовела от умиления, услышав обращение Роланда к итальянке и само его отношение к ней в данный момент.
- Эй, тетя Лив, действительно не знаешь такой мультик? – хохотнула, шлепнув брюнетку по плечу.
В такие моменты Рикардс забывала о том, что они недолговечны и быстротечны. Что завтра она и ее сын проснутся, а от прежнего приподнятого настроения, плеска эмоций и льющегося звонкого смеха не останется ничего. Хотя американка каждый раз верила, что вот сейчас, вот в этот раз все будет по-другому; она переступит через себя, а Роланд вновь не закроется от нее в себе.
Может, в преддверии Рождества произойдет это маленькое, но одновременно большое чудо?

В комнате Рикардс, признаться, витал дух какого-то рождественского праздника, как и во всем пентхаусе в целом. Она с самого детства по-прежнему до ребячьего восторга любит этот праздник больше всех существующих праздников, и по сей день старается создавать его волшебную атмосферу в своем, так сказать, жилище.
И вот в спальне ее, например, в воздухе стоит сладкий аромат апельсинов, коими блондинка всегда закупается зимой, ассоциируя их запах с Рождеством и Новым годом; от окна до окна была протянута гирлянда с мелкими разноцветными фонариками, освещая комнату меняющимися в постоянном движении цветами и их оттенками. По углам, рядом с прочими вещами да предметами мебели, на столе в ворохе бумаг, книг, документов, на прикроватных тумбочках стояли символические украшения, кои женщина в очередной раз взяла, не удержалась да скупила с особой радостью в немалом количестве на рождественской распродаже.   
Большое дите, что тут сказать.
- Да, мама присматривает за ним иногда, - ну, как иногда… - У меня из-за работы порой совсем не бывает времени, а Роланда нужно из школы теперь еще забирать, уроки с ним делать, - натягивая вместо блузы и юбки-карандаша свое излюбленное хлопковое платье, уже давно ставшее исключительно домашним нарядом, Берн стала выпускать волосы из прически. – Одобрить то одобрила, но Элла ждет еще кровных внуков, понимаешь ли, - закатила глаза, вспомнив все лекции родительницы по этому поводу. - Неугомонная женщина.
В следующую минуту на нее уже смотрела Ливия, без тени прежней улыбки и мягкого выражения лица; словно громом пораженная.
А потом глаза упали на листы бумаги в руках итальянки.
- Ну, не совсем про тебя… - неуверенно начала блондинка, переводя взгляд с черновиков книги на подругу. – Там лишь есть небольшая часть от твоего образа, и в этих бумагах, что ты держишь, все в основном об этой героине, - кажется, эти доводы только больше злили Андреоли. – Ой, да ладно тебе, что такого? – постаралась отмахнуться, выдавив улыбку. – У меня появилась одна интересная идея, она показалась хорошей, а от тебя я взяла совсем немного. Да и тем более, книга-то не исключительно об этой Лидии будет, - на самом деле, не так уж и немного она взяла, но это не значило, что все написанное здесь однажды окажется в печатном экземпляре. – Отдай, - взявшись за другую сторону листов, Берн потянула их на себя. – И вообще, не должна была ты это видеть.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-11-30 15:54:54)

+1

6

- Какая я тебе тетя? - с игривым возмущением посмотрела на мальчика, отнимая голову от руки. - Я еще могу дать фору всем твоим юным подружкам, - заявила, приосанившись. - Но для этого мне, конечно, придется серьезно пересмотреть свою фильмотеку, - сменив предпочтения на мультипликацию. Продолжая забавляться диалогу, Лив понимающе поджала губы, выражая глубокое удручение своей явной неконкурентоспособностью в данных темах.
В отличие от подруги, Ливия давно перестала воспринимать Рождество как некое особое таинство. В волшебство этого праздника она уже не верила ровно так же, как и в Санта Клауса. Никакая магия свечей, разноцветных гирлянд, запаха хвои и прочей атрибутики в свое время совершенно не мешала ее супругу пропадать где-то по пол ночи, оставляя жену возиться с гостями одной. Атмосфера тепла и семейного уюта всегда была ему чужда, и ее рождественский переизбыток сильно его утомлял. Поэтому с годами и для самой Ливии очарование этого праздника угасло, и она стала относиться к нему абсолютно ровно, не ожидая от него никаких приятных сюрпризов и уж, тем более, волшебства. Слишком часто приходилось разочаровываться в его магии.
Вот и сегодня его преддверие не сулило, оказывается, ничего хорошего. Замерев перед Берн в абсолютном ступоре, Ливия все еще никак не могла поверить в то, что увидела и прочла.
- Не совсем про меня? - машинально повторила за подругой, опуская интонацию в голосе. - По-твоему, я дура? - тряхнула бумажками в воздухе. В глазах Берн читалось смятение и растерянность, что еще больше подтверждало и без того очевидное - она действительно решила вписать подругу в свой очередной роман. - Я не давала тебе свое разрешение на это, - она изо всех сил старалась держать себя в руках, не желая повышать голос, злиться и портить такой замечательный вечер жарким выяснением подобного недоразумения. Ведь это все пустяк, который они сейчас быстро решат, не так ли? - Я не хочу, чтобы ты об этом писала. Я против, - убедительно и твердо посмотрела на подругу. Понятное дело, что для Рикардс - это творчество, развлечение, забава, а вот для Ливии выход подобного шедевра может обернуться весьма неприятными вещами. Автор может сколько угодно выкручиваться фразами, что все имена и герои вымышлены, а совпадения случайны, но среди их с Берн приятелей нет откровенных идиотов. Любой, кто знает Андреоли и ее дружбу с писательницей, догадается, что речь идет именно о ней. Ливия допускала, что воображение творческой натуры может приходить в настоящий экстаз от всей этой якобы криминальной романтики, что царит возле итальянки, но надо все же отдавать себе отчет, в том, что за всем этим стоит реальный человек, в жизнь которого ты отворяешь дверцу и предлагаешь заглянуть в нее любому желающему.
Подумав об этом, Ливия не сдержалась и сменила интонацию на более ядовитую, не собираясь отдавать черновики в руки Рикардс и дернув за них в свою сторону:
- Тебе вообще не кажется, что о подобных вещах нужно заранее спрашивать? - а если бы она сегодня не увидела эти наброски? Через пару месяцев Бернадетт бы шокировала ее приглашением на презентацию готовой книги? Такой поступок Ливия восприняла бы как предательство, удар под дых - не меньше.

+1

7

В отношениях этих двух подруг ссоры всегда занимали особое, чуть ли не почетное место на самой верхней полке, на самом видном месте; с самого детства, начиная с их по-детски нелепого знакомства благодаря перелетевшему через забор мячу старшего брата Берн, попавшего в голову Ливии. Им тогда были по три года, и сею неловкую ситуацию они разрешили небольшой, но крикливой перепалкой, в конце которой маленькая Рикардс  больно дернула за косичку маленькую Манчини, схватила мяч и дала деру с соседского двора, сверкая пятками и хихикая на бегу.             
Сейчас им обеим по тридцать с хвостиком, а Бернадетт все также готова дернуть уже Андреоли за волосы, если та продолжит фыркать, гнуть пальцы веером и рушить всю некую сказочность этого вечера из-за своего вдруг так сильно воспылавшего недовольства.
- Ливия, я не собираюсь переписывать всю твою жизнь на бумагу, выставляя ее напоказ, - начала заметно нервничать, заламывая пальцы и дергаясь на месте, не зная, куда и податься. И в чем-то, конечно, итальянка была права; она имеет полное право запретить подруге быть в ее новом романе прообразом того литературного персонажа, это не капризы и не ограничение писательницы в полете мысли. Это ее, черт, возьми, право, и именно сей факт больше всего коробит Рикардс. Да и она ведь не сможет уговорить Андреоли быть ее так называемым источником вдохновения, это как пытаться ёжика научить летать – бессмысленно, бесполезно. – Тем более мне особо нечего о тебе писать, твоя жизнь для меня до сих пор, как в тумане, - сложила руки на груди. Это было всего лишь определение явного, эдакая маленькая ремарка между строками; хотя итальянка может и подумает на то, что ее подруга вновь решила поддеть старую болячку и обсудить то, что сто раз уже обсуждалось и практически никогда чем-то толковым не заканчивалось. 
- Слушай, давай решим все мирно, - выдохнула и приблизилась к брюнетке. Нужно хоть раз попытаться сделать все без криков, шиканья и рукоприкладства. – Я допишу эту книгу рано или поздно, а потом ты ее прочтешь, удостоверишься, что от тебя там раз, два и обчелся, и все будет просто замечательно, - на самом деле блондинка даже не была уверена, что закончит этот роман. Прошлая попытка что-то написать оказалась неудачной, в основном из-за плохо выбранного времени ее написания, когда все беды да невзгоды в жизни отражались на письме и превращали работу в пиздострадальческую муть, которую Берн в конечном итоге отправила в утилит.
...Как у них, все-таки, все странно. Ливия, пожалуй, одна из немногих личностей на всем белом свете, способная выводить Рикардс из себя в считанные секунды, отключать ей всякую логику, отправлять разум бандеролью на Байконур и, возможно, получать от этого удовольствие.
Да, она права, что нужно было блондинке спросить, прежде чем начинать писать; да, она может возмущаться и считать свою подругу легкомысленной дурочкой. Но у этого, как, впрочем, и у всего должны быть свои пределы.
- Хватит раздувать из мухи слона, Манчини, - шикнула на нее в ответ, также не собираясь отпускать бумаги. – Это гребаные наброски, я не обязана посвящать тебя в то, что завтра может полететь на помойку, - и  раздраженно дернула черновики на себя, приложив к этому определенные силы, так что Ливия после этого чуть сдвинулась с места и ударилась ногой о край кровати, около которой стояла. – Отдай по-хорошему, - Берн обхватила пальцами запястье итальянки, пытаясь вытащить из ее хватки эти чертовы листы с каракулями.

+1

8

- А какую ее часть собираешься? - язвительно ухмыльнулась заверениям подруги о том, что всю ее жизнь она выставлять на показ не планирует. - Про бордель? Про сумки с деньгами?.. Черт, Берн, - плотно сжав губы, Ливия уставилась на Рикардс, не зная, как высказать ей все ту жгучую обиду, что колола ей сердце. Она ведь доверяла ей. Подруга сколько угодно может оспаривать сей факт бесконечными доводами о том, что и так ничего не знает о ней, что Андреоли закрыта и черства, и в этом она будет права. Да, она действительно редко бывает болтлива, не любит копаться в прошлом, избегает щекотливых тем своего настоящего, и как следствие, между давними подругами, несмотря на хорошие с виду отношения, зияет пропасть. Но все это не столько из-за того, что Ливия считает Рикардс ненадежным человеком, способным предать, а потому что не хочет, чтобы она от нее отвернулась, узнав гнусные детали ее биографии.
То, как спокойно обо всей ситуации рассуждала Берн, отмахивалась от очевидных серьезных последствий, выводило Ливию из себя. И чем больше она пыталась убедить ее в пустяковости выхода своей книги, тем сильнее раздражалась Андреоли. Иногда Рикардс действительно вела себя, как легкомысленная дурочка, или, по крайней мере, хотела такой казаться.
- Из мухи слона? - не ослышалась ли она? - Значит, вот как ты оцениваешь мои чувства? - это ничего не значащая муха, от которой можно отмахнуться и все равно сделать все по-своему. Как приятно это слышать.
Когда подруга дернула ее за руку, пытаясь отобрать черновики, захотелось на зло разорвать их в клочья и швырнуть ей в лицо. Но, словно посмотрев на себя со стороны и решив, что выглядит чрезвычайно глупо, Андреоли вовремя спохватилась и разжала пальцы, выпуская помятые листки. Это ведь ничего не решит. Бернадетт знает достаточно, чтобы написать еще хоть сотню таких экземпляров. Они уже давно больше не дети. И то, о чем она просила сейчас подругу, это не просто капризы. Это важно для нее, черт побери. Это ее жизнь, ее репутация. Да, репутация, которая и безо всяких книг была на грани фола, с виду вроде бы не шибко волновала саму итальянку, но на самом деле она относилась к себе гораздо более ревностно, чем могло показаться на первый взгляд. Убедить себя в том, что тебе плевать на мнение окружающих, и действительно плевать на него - разные вещи. Касалось это, разумеется, не всех людей, а только по-настоящему близких и небезразличных ее душе.
Смотря в непонимающие глаза Бернадетт, Ливии было до ужаса обидно, что она ее не слышит и даже не хочет этого делать. Речь шла уже даже не о долбанной книге, а о том, что она проигнорировала ее просьбу. Неужели так сложно изменить героя, если он, по ее же словам, ничего не значит для сюжета? Горечь и обида от услышанного (и даже больше от домысленного) нестерпимо жгли сердце. И зачем она только дала шанс их дружбе? Все пустое.
Показалось, что она бесконечно долго сверлит Берн глазами, полными разочарования и обиды, хотя молчание заняло не больше пары секунд. После чего она выпрямилась и нервно вздохнула.
- Не вздумай пускать это в печать, - погрозила ей указательным пальцем, собираясь разворачиваться и уходить. - Я серьезно, - взгляд стал злым. - Не лезь, куда тебя не просят, - медленно процедила сквозь зубы. Хотелось раз и навсегда дать понять Рикардс, что ее мир - это не забавные шутки и не увлекательная романтика. О ком она вздумает написать дальше? О Майкле? О чете Альтиери? Кто знает, может, уже существовали наброски и о них обо всех, а Берни знает куда больше, чем прикидывается? Слишком уж тесную дружбу она вздумала водить со всеми ними, и у Ливии уже начали закрадываться отнюдь не хорошие подозрения насчет этого всего. Снова почувствовала себя дурой за допущенные моменты откровенности с этой женщиной.

+1

9

- Ты совсем меня за идиотку держишь? – сердито взглянула на Андреоли, когда та перечислила примеры того, что Рикардс могла бы приписать ее прообразу на черновиках романа. – Я и не думала раскрывать тебя с этой стороны, - и это действительно было так; объяснить бы американке все, как есть на самом деле, убедить Ливию в том, что все ее связанные с гостиницей дела ни за что не стали бы достоянием республики даже в старательно искаженном виде, тем самым, возможно, сгладив все образовавшиеся острые углы. Да еще при этом согласиться с ее просьбой и постараться найти вдохновение в чем-нибудь или в ком-нибудь другом; это не так уж и сложно, это само собой приходящее, ей ли об этом не знать.
Надо было это сделать.
- Лив, ты не совсем все правильно поняла. Точнее, все неправильно поняла. Там в основном о тебе самой должно было быть, не о твоей жизни, - а ведь со стороны их разговор выглядел вполне себе мирным, способным разрешиться без дальнейших разъяснений отношений, то есть разумно и правильно. Но Бернадетт знала Ливию много, слишком много, чтобы видеть перспективу быстрого с ней примирения, глядя на ее напускную холодность, слыша медленную, четкую речь, в которой отсутствие эмоционального окраса говорило о ревущей внутри этой брюнетки бури. Злости, обиды, или всего сразу; последнее, как думалось Рикардс, было вероятнее всего. Когда женщину душит множество эмоций одновременно, она либо держит их все внутри, причиняя душевную боль себе, либо выплескивает их всех разом на человека, желая причинить боль еще и ему.
- Да о каких чувствах ты говоришь? – выкрикнула Берн, сделав несколько шагов назад после того, как итальянка выпустила из хватки листы бумаги. Что она такое подумала вдруг о своей подруге, что заставило ее начать аж задыхаться в чем-то гложущем ее изнутри? Почему ей, черт возьми, нужно все превращать драму и начинать плакаться о том, мол, какая она бедная и несчастная? – Если ты обиделась на то, что я тебя не посвятила в эти дела, то…извини, ладно, - постаралась взять себя в руки, и последнее слово выдавила из себя, как сок из лимона, ибо извиняться и делать последние (тщетные, вероятнее всего) попытки все исправить в подобной ситуации было крайне тяжело, даже для Рикардс. Тем более и извиняться она особо не умеет.

Правда, все оказалось тщетно; Бернадетт уже была готова сдаться в этот раз и отпустить итальянку с ее переживаниями и остаться наедине с переживаниями своими. Но последняя фраза Андреоли заставила Рикардс передернуться. Вот, значит, как?
- Блять! – словно лопнул сгусток нервов, и прежняя сдержанность испарилась, как будто ее и не было. И как бы в этот миг ей хотелось иметь хотя бы малейшую часть выдержки Андреоли,  эту ее чертову способность быть холодной (нет, не просто холодной – ледяной), строгой, злобной без фейерверка всех форм проявления этой самой злости. – Ты пометь мне те места в своей жизни, ту территорию, куда мне лезть нельзя, ладно?
Просьбу Ливии она отнесла не только к книге; по большей части она восприняла ее, как очередной толчок в грудь, как очередную оплеуху от подруги, которая, возможно, Рикардс и подругой не считала. Да что там возможно, какая речь может идти о дружбе при таком отношении? Когда Ливия до сих пор продолжает думать, даже спустя много лет, что обижаться из них двоих может только она одна, и ей позволительно сколько угодно играть на чувствах подруги; говорить ей, что заблагорассудится, начинать потихоньку впускать блондинку в свою новую жизнь, а затем по своему собственному хотению вдруг вытолкнуть, взяв и заявив, что там ей совершенно нет места. - Я никуда не лезла, что за дерьмовые придирки? В этих набросках нет никаких подробностей о Парадизе, даже твой образ там наполовину изменен. Да и нахрен их теперь! - в пару заходов порвала листы на две части, резко махнула рукой и выпустила их из нее; обрывки стали оседать на столе, кровати, полу, несколько штук приземлилась прямо около ног брюнетки, а одна бумажка аккуратно легла ей на волосы. - Довольна? Ничего ваше величество больше не желает?

+1

10

Оставаться и дальше в доме подруги Ливия не видела никакой возможности. Жалкие оправдания, которые Рикардс пустила в ход от неожиданных наездов, только все больше злили итальянку, а никак не успокаивали. Заведенная даже не столько самой темой спора, сколько осознанием собственной наивности и доверия, от которого всегда открещивалась как могла, Андреоли уже не могла потушить разгоравшийся в ней костер. Но что самое болезненное - больше всего он жег не Бернадетт, которая стала причиной обид, а ее саму изнутри. Ей даже не хватало слов, чтобы высказать все, что разом поднялось в ее душе. Поэтому единственным желанием сейчас было бежать от подруги как можно дальше, чтобы не чувствовать всего этого малознакомого ей дерьма. Но когда она собиралась уже уходить, закончив разговор на более-менее цивилизованных нотах, Рикардс внезапно проявила чудеса театрального мастерства и закончила возникшую перепалку фееричным разбрасыванием в клочья разорванных бумаг. Будь в данной ситуации равнодушным зрителем, Андреоли бы наверняка саркастически зааплодировала, но сейчас ей было не до смеха.
С раздражением отмахнувшись от осыпавших голову бумажек, она сверкнула недобрым взглядом.
- Не надо устраивать мне сцен, - ее вспыльчивость и эмоциональность остались глубоко в прошлом. Отчаянно драться с Рикардс и с запалом тягать ее за волосы она могла в детстве, но не теперь. Несмотря на то, что провокации, выплевываемые ей сейчас в лицо, задевали за живое, она запрещала себе на них вестись и превращать все в громкий скандал. Андреоли, конечно, знала свою склонность задирать нос и смотреть на всех сверху вниз, но не считала, что когда-нибудь ее станет попрекать этим единственная подруга. Да и что такого высокомерного она сейчас ей сказала? - Я просто попросила тебя не трогать эту часть моей жизни, - изо всех сил сдерживала тон голоса. Она ведь не хотела ссориться. Ей вообще все эти выяснения отношений были чужды. Всю нервную систему она уже давно истратила на Марчелло и бесплодные попытки объясниться с ним. Так что, с тех пор она всячески старалась избегать сложностей в отношениях. Поэтому и по-настоящему близкие друзья в ее жизни отсутствовали. Да и в любовники она пускала только тех, с кем проще будет расстаться, вычеркнуть из своей жизни и больше не встречать, чтобы не будоражить собственные чувства.
- Что случилось? - послышался детский голос со стороны двери - на пороге в пижаме стоял Рональд и с недоумением смотрел на двух пылающих раздражением женщин. Видимо, все же услышал повышенные голоса из соседней комнаты. - Вы ссоритесь? - еще больше вытянулся он в лице и оглядел разлетевшиеся по всей спальне бумажки.
- Уже нет, - стальным голосом ответила Ливия и перевела еще не остывший взгляд на подругу. Продолжать бессмысленный обмен "комплиментами", она не видела необходимости. И задерживаться тоже не собиралась. Не сказав больше ни слова, она прошла мимо ребенка, не удосужившись как-то еще убедить его в том, что все в порядке, или маломальски смягчить свой воинственный настрой. В конце концов, мальчик уже достаточно взрослый, чтобы ему не надо было врать по таким пустякам. Люди ссорятся, такое случается. Вряд ли он вырастет счастливее, если его будут ограждать от подобных сцен и, как говорится, делать хорошую мину при плохой игре. Напоследок коротко тронув его за плечо, Лив стала спускаться по лестнице к выходу из пентхауса. Прощаться же с Рикардс она не планировала. Виноватой себя Андреоли ничуть не ощущала, а если и корила себя, так это за то, что подпустила ее слишком близко, позволив глубоко засесть себе в душу и подставившись тем самым под удар. Давно она не испытывала болезненных разочарований в людях.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » There's such a difference between us