Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » it's all fun & games til somebody falls in love


it's all fun & games til somebody falls in love

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Lydia Porter & Jacob Evans
24 апреля 2015 | мотель
http://savepic.su/6669438.gif

+1

2

Проснувшись этим утром, Джейкоб не обнаружит Лидию рядом.
Нет, она, вопреки данному ему вчера обещанию, не выскользнула за дверь с первыми лучами солнца и не сбежала, поймав первую же попутку с пожелтевшими от придорожной пыли боками и глупой собачкой, болтающей головой в такт движению, над приборной панелью; даже неловкость, накатившая в тот же момент, как она сонно потянулась и распахнула глаза, не позволила бы ей так поступить с Джейком, который вчера променял горячий ужин, жаркий секс и тёплую постель на её унылую компанию. Уходить по-английски всё ещё Портер не стала, пусть и сильно того желала, чтобы не обмениваться с ним смущённым взглядом, заливаясь краской и неуверенно пожимая плечами в ответ на вопрос, всё ли в порядке, потому что ответ был отрицательным; как может что-то быть в порядке, когда она просыпается в чужих объятиях и не чувствует это неправильным? Да с ней явно что-то не так!
Вытеснять Джейкоба с постели, на которую его сама же и затащила, в планы её тоже не входило, хотя со стороны всё могло бы выглядеть именно так. Виной всему была торчащая пружина, пол ночи упирающаяся ей меж лопаток; поворачиваясь на бок, Лидия уповала на то, что ширины их сомнительного комфорта ложа хватит, чтобы не соприкасаться друг с другом носами (хотя, принимая в расчёт рост Эванса и её собственный, уткнуться ему она могла разве что в грудь, что тоже было бы весьма неловко), однако то ли пресловутый закон подлости распорядился иначе, то ли незамеченная за Джейком прежде трогательная нежность взяла вверх. Его рука мягко опустилась ей на талию, притягивая ближе, и единственным, о чём проваливающаяся обратно в сон Лидия успела подумать, было то, что лучше бы ей с утра не ощутить, как что-то упирается ей в поясницу, а даже если и так, то, Господи, пожалуйста, пусть это будут ключи!
Яркое солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, светлым бликом скача по щекам и не давая досмотреть сон, которого она уже и не вспомнит. Вчерашние эмоции не утихли, но хотя бы укрепились в сознании: события прошедшего вечера всплывали в памяти по накатанной, словно Лидия накануне выпила в одиночку как минимум бутылку дешёвого коньяка, а не сделала лишь только пару глотков тёплой минералки. Смущение тут же овладело её телом и разумом, когда она, сонно моргая и потирая глаза, неторопливо перевела взгляд на крепко спящего (хорошо притворяющегося?) Эванса, чья рука по-прежнему покоилась на её талии, и ощущалось это на удивление... правильным? Успокаивающим? Поселяющим тепло, разливающееся по венам и заполняющее каждую клеточку её тела? Всем и сразу? К такому она точно не была готова, осторожно выскальзывая из постели и на цыпочках крадясь в сторону двери. Нет, сбегать она не планировала. Отблагодарить в стиле Лидии хочу-снова-быть-Мэрин-и-кофе — вполне.
Очаровательная улыбка и "близкое знакомство" с полицейским (по крайней мере, владелец мотеля был уверен, что она с Эвансом в номере вовсе не в шашки играла) сделали своё дело: окружённая множеством тарелок, мисок, кастрюль и лопаточек для переворачивания, Лидия чувствовала себя в своей стихии, оглядывая предоставленные в её распоряжение владения. Ей, может, и не удалось быть идеальной женой, раз брак её расползался по швам, а Дик Портер находил утешение вовсе не в её объятиях, но вот оставаться превосходной хозяйкой, словно сошедшей со страниц книг о жизни пригородных наседок в далёкие тридцатые прошлого века, она могла так безупречно и естественно, будто это было её врождённым талантом, а не результатом немалых усилий. Ей известно, сколько минут нужно варить яйца, чтобы желток оказался в "мешочке", и сколько сахара и соли добавлять в кружевные блины, чтобы те не оказались слишком приторными или недостаточно солёными; она точно знает, что на стакане не должно оставаться пятен от высохших капель воды после мытья, а уголки салфеток просто обязаны ровно совпадать друг с другом, иначе из них не соорудить аккуратных лебедей, что украсят поднос с завтраком. Она, скрутив волосы в небрежный пучок на затылке, держащийся лишь благодаря воткнутому в него карандашу, хлопочет у плиты с фанатичным блеском во взгляде и не без обиды и одновременно гордости отмечает, что Портер ещё пожалеет о всех своих грехах перед нею. Любой другой мужчина оценил бы все её старания, начиная изучением нового рецепта, переходя к тщательному уходу за собой и заканчивая раскрепощённость в сексе, но не Дик: ему вечно чего-то не хватало и он искал это мифическое нечто на стороне. Да и к чёрту! Убиваться по нему она будет позже, когда останется наедине с собой в своей старой комнате родительского дома, сейчас же все мысли её заполнял собой мужчина совершенно другой, который уж точно оценит красивый жест и этих никому ненужных салфеточных лебедей. Оценит же, да?
— Доброе утро, — приветливая улыбка во все тридцать два ровных зуба играет на губах Лидии, несущей в руках поднос с тарелками и стаканами, от которых исходит белый пар и аппетитный аромат. О том, что это тот самый завтрак в постель, который обычно считается жестом не столько благодарности (разве что за отменный секс), сколько романтики, она даже не задумывается, наивно полагая, что не совершает ничего её порочащего, дающего определённые надежды и намекающего на новый уровень в их отношениях, которых и нет-то по факту. Она всего лишь хочет загладить вину за испорченный вечер и сорванные планы и делает это так, как умеет, не размениваясь на рассуждения о двойственности своих широких жестов доброты. — Я подумала, что на китайской кухне долго не протянешь, да и печенье ты явно не оценил, — Лидия опускается на край постели, пожимая плечами, и ставит поднос перед Эвансом, ребяческим жестом вытягивая из тарелки с яичницей кусочек бекона. — Представляешь, тут такая чистая кухня, я даже представить не могла! Хотя, всё дело, скорее всего, в том, что ею просто никто не пользуется, — она задумчиво потирает кончик носа и поджимает губы, не зная, как ещё заполнить возникшую между ними паузу. Говорить о вчерашнем совершенно не хочется, а строить планы на сегодняшний день, ставший новой точкой отсчёта, она ещё не готова, пытаясь свыкнуться с мыслью, что обещанные печеньем с предсказанием перемены и впрямь поджидают её за порогом скромного номера. — Ладно, ты завтракай, а я в ванную. Надеюсь, с горячей водой проблем не возникнет, — очаровательно улыбнувшись напоследок, Лидия поспешно скрывается за дверью, изо всех сил подавляя желание несколько раз приложиться к той лбом: вся эта неловкость, что ощущается каждый раз, когда они с Эвансом остаются наедине и пытаются вести себя как нормальные люди, а не обмениваться колкостями и упрёками, кажется ей до абсурдного глупой, но ничего поделать с собой она не может. Он словно вирус, поражающий клетки мозга и затормаживающий его работу: выстраивать хотя бы примерную тактику своего поведения в его компании у неё не получается, и это сбивает с толку. Всё, что касается Джейкоба, сбивает с толку.
Придирчивым взглядом окинув душевую кабину и не без удивления отметив, что та выглядит так, словно эльфы-домовики всю ночь оттирали зубными щётками её стенки, Лидия приподнимается на носочки, чтобы вытянуть душ из держателя. Она проворачивает ручку, и из крана тут же мощной струёй вырывается поток воды: аккуратно, с точностью сапёра, обезвреживающего взрывчатку, она регулирует температуру, стараясь найти золотую середину между "водами Северного-Ледовитого" и "вулканической лавой", что удаётся ей далеко не сразу. Когда вода, наконец, становится приемлемой, она тянется к переводящему с крана на душ рычагу, но ничего не происходит. Портер упрямо повторяет свои попытки, наивно полагая, что своим упорством покорит несговорчивую сантехнику, но все её старания тщетны и бессмысленны.
— Слушай, тут что-то не так, — высовывается она из-за двери, не без радости замечая жующего Эванса, и пожимает плечами. — Не посмотришь? — и она наивно полагает, что раз он в её отношении повёл себя как принц на белом коне, то и дракона одолеет, и краны чинить умеет. Женщины, что тут сказать. Портер настолько углубляется в свои размышления, что не замечает, как Джейкоб оказывается рядом, колдуя над краном; всю её задумчивость, впрочем, смывает довольно быстро, когда из душевой насадки, по невнимательности прижатой к груди, хлещет тёплая вода. Будучи единственной участницей конкурса мокрых маек, Лидия одерживает безоговорочную победу: тонкая белая ткань, намокнув, открывает великолепный обзор на то, что должно было быть скрыто, не оставляя места воображению, но это девушка осознаёт лишь парой секунд спустя, тут же поспешно прижимая руки к груди.
— Это несмешно! Джейкоб! Хватит ржать! — попытки выглядеть строгой терпят крах, теряясь в её смехе. Что там говорилось о неловкости? Так вот, кажется, она должна стать её вторым именем, раз уж является вечным спутником. Шутливо нахмурившись, Лидия поворачивает душ в сторону Эванса, сравнивая счёт.

+1

3

Он знал, какого это - переспать с Лидией Портер; он не смог бы вспомнить, в какой позе ей нравилось больше, или что она шептала в порыве страсти, в ту ночь у Джейка не было намерений впитывать и запоминать, он не рассчитывал на продолжение знакомства, но он знает, какого это, ощущение ее прикосновений, запах ее кожи, блеск в ее глазах, отпечатавшиеся в памяти, как что-то совершенно особенное и неповторимое. Он знал, какого это - переспать с Лидией Портер, но и понятия не имел, что значит провести с ней ночь.
Она уснула быстро, в желании стряхнуть с себя тяготы прошедшего дня, ее тело расслабилось, дыхание стало медленным и глубоким, она не сопротивлялась, когда Эванс, не справившись с порывом, обнял ее за талию и мягко притянул к себе, отмечая, как идеально совпадают их тела, не смотря на все различия и протесты. В полной тишине, нарушаемой лишь их дыханием в унисон, парень мог чувствовать биение ее сердца, служащее ему колыбельной. Думать о завтрашнем дне не хотелось, слишком неопределенным было будущее и отчего-то Джейкоб побаивался того, что будет дальше, его всегда пугала неизвестность, потому он никогда не загадывает далеко наперед, предпочитая жить моментом. И этот момент он хотел бы растянуть, как можно дольше. Но ночь прошла, унося с первыми лучами солнца иллюзию идеальности и ощущение правильности происходящего, вместе с призрачной надеждой, что все так и останется.
Эванс открыл глаза и сразу почувствовал себя неуютно без тепла тела Лидии и ее головы у себя на плече. Вопреки обещанию, ее не было рядом, хотя нельзя сказать, что парень удивлен. Такие девушки, как Лидия Портер, могут принять помощь, поддаться искушению разок, но никогда не будут по-настоящему принадлежать такому, как он. Она все равно ушла бы, как только представилась бы возможность, потому что таков закон жизни и закон подлости, по которому Джейкобу ни за что не получить того, что он действительно хочет. Парень запускает пятерню в растрепанные после сна волосы и потирает сонные глаза, оглядываясь в поисках ботинок и куртки. Ему нечего дольше делать здесь. Взгляд Эванса вдруг цепляется за злосчастное кресло, на котором лежит сумочка Лидии, а она не уехала бы далеко без документов, кредитки и ключей от брошенной около закусочной машины. Едва в голове парня начали крутиться колесики и складываться кусочки пазла один к одному, как дверь номера распахнулась и на пороге появилась та сама Лидия, которую он уже практически списал со счетов, наклеив ярлык "слишком хороша для такого мудака, как я".
Неловко толкая дверь плечом, девушка входит в комнату, держа в руках поднос, заставленный тарелками, запах содержимого которых Джейк почувствовал еще с порога. На ее лице широкая улыбка, которой парень все равно не верит, вопреки своему мнению, Лидия все же не так умело притворяется, как думает. За этой улыбкой она пытается скрыть боль, что никуда не ушла, хотя утро вроде как мудренее, и хочет показать, точнее скрыть неудобство, которое испытывает после всего, что произошло вчера. Но Джейк уважает ее усилия и приподнимает уголки губ в ответ, притворившись, что некоторой части реальности попросту не существует. И ему это дается легко; слишком сильно его желание игнорировать эту самую реальность полностью, окунувшись в фантазии, где улыбка Лидии настоящая, а этот завтрак не проявление благодарности, а знак чего-то большего.
Он рассматривает поднос, глотая слюни, потому что выглядит все действительно аппетитно, а аромат свежесваренного кофе бьет в голову, как испарения дорогого алкоголя. Заметив чудо оригами в виде лебедя, Джейк и вовсе в удивлении выгибает бровь. Ни одна из его девушек не сумела бы соорудить такую штуку, да чего уж там, ни одна из них и завтрак ему не готовила. Может конечно кто-то из тех, с кем он спал, и умел готовить, но Эванс никогда не доводил отношения до уровня совместного утра после проведенной вместе ночи. С Лидией многое было впервые. Парень наблюдает, как она между делом стягивает с тарелки кусочек бекона, и этот жест кажется ему таким милым, домашним, настоящим, что он не может сдержать улыбку. Он настолько впечатлен и даже шокирован происходящим, что совершенно молчит, только иногда кивает на слова девушки и сглатывает слюну, пробуждаемую запахом домашней еды. Ощущение неловкости, кажется, стало естественной частью их... общения, они оба чувствуют гнетущее чувство, не дающее вести себя полностью раскрепощенно и не чувствовать вины или стыда за свои какие-то действия, слова и поступки. Лидия ускользает в ванную, оставляя парня наедине с завтраком и мыслью, что он лишь временно греет чье-то чужое место.
Джейкоб еще с минуту молча сидит на кровати, слушая звуки воды за дверью, пока аромат еды не овладевает ним полностью. Первый глоток кофе тут же протрезвляет сознание и парень думает, что ему самому не помешало бы принять душ и сменить измятую за ночь футболку. Он набивает рот хрустящим беконом и идеально подрумяненными тостами, запивает все это дело кофе и чувствует себя просто великолепно, что становится даже немного стыдно, когда Лидия вдруг выглядывает из-за двери ванной и застает его погруженным в чувство пищевого оргазма. Эванс быстро глотает и кивает головой, будто за ночь у него напрочь исчез голос или он забыл, как говорить с красивыми девушками. Он медленно встает с кровати, борясь с образом обнаженной Лидии, окутанной облаками пара, и неуверенно входит в небольшую ванную комнату, чувствуя некоторое разочарования от того, что девушка все еще была одетой, а не хотя бы обернутой полотенцем.
- Ну что тут у тебя? - мямлит Джейк, почесывая затылок. Я что похож на сантехника? - возмущается он мысленно, но не хочет падать в грязь лицом перед Лидией и с выражением лица знатока приседает, смотря на кран, как на противника. Он никогда особо не занимался ремонтом в собственном доме, потому как вообще мало бывает там и не успевает ничего ломать, но совсем безмозглым не был. Если уж он может отремонтировать автомобиль, то с каким-то душем точно справится. Парень дергает ручки по очереди, проверяя работоспособность, сдвигает брови к переносице, сосредоточенно разглядывая резьбу в нужном месте и крутит переключатель наугад, пока он вдруг не поддается, легко проворачиваясь. За спиной Эванса тут же раздается визг и он резко поднимается на ноги, видя, как Лидия стремительно промокает, в самом невинном смысле этого слова. Он почти загипнотизировано наблюдает, как майка девушки становится почти прозрачной и прилипает к телу, и даже не думает одним движением повернуть рычаг обратно и остановить это действо. Он заходится громким смехом, когда девушка, осознав свое положение, начинает прикрываться руками, стараясь скрыть то, что уже нет смысла скрывать. Она выглядит так нелепо и мило одновременно, что Джейк не может остановиться.
- Я не ржу! - сквозь смех проговаривает он в ответ на возмущения девушки. - Я пытаюсь! Но ты такая забавная. - На самом деле ни черта он не пытался и это было написано у него на лице, что Лидия без труда прочла и решила дать и себе повод посмеяться, поворачивая головку душа в его сторону. Эванс от неожиданности резко замолкает, чувствуя, как быстро становится мокрой его одежда, а на лице девушки появляется торжествующая улыбка. - Ну всё... Это ты зря, - сплевывая воду, попавшую в рот, в сторону, парень рвется с места и перехватывает руки брюнетки, пытаясь вырвать из них подобие водного пистолета, но она крепко ухватилась, не желая отпускать, и за считанные минуты этой борьбы они оба почти насквозь мокрые, а вся ванная заляпана водой, что продолжает литься. Теперь смеются они оба, продолжая бороться, обливаясь при этом, спасибо, что теплой, водой, пока Джейк машинально не применяет прием обезоруживания преступника, при чем самый безобидный, и шланг улетает из рук Лидии в душевую кабинку, а сама девушка оказывается прижатой грудью к стене с заломленными назад руками. Они тяжело дышат и парню понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что что-то не так.
- Извини, рефлекс сработал, - шепчет он Лидии на ухо, ослабляя хватку и медленно поворачивая ее к себе лицом. С ее волос стекают капли воды на пол, а грудь, обтянутая тонкой мокрой материей, тяжело вздымается, а в ее взгляде читается что-то странное, чего Джейк не может сразу распознать. С минуту он смотрит ей в глаза, пытаясь отдышаться. Между ними совсем небольшое расстояние и парень делает те самые полшага, рискнув всем, что установилось между ними. Он прижимается к ее губам своими, зарываясь пальцами в мокрые волосы.

+1

4

baby, I'll learn to touch you
I wanna breathe into your well, see, I gotta to hunt you
I gotta to bring you to my hell
[audio]http://pleer.com/tracks/7974306VW8H[/audio]

«Лидия, стой! Остановись. Хватит!» — внутренний голос спокоен, но строг; в наборе чётких звуков, будто двадцать пятый кадр, заложена предупреждающая установка, воссозданная с целью пресечения необдуманных поступков и предотвращения последствий, которые незамедлительно дадут о себе знать и будут напоминать о своём существовании изо дня в день ровно до тех пор, пока что-то разительно не переменится. Здравый смысл убедителен в своих заверениях, что ещё не поздно прийти в себя и подвести жирную черту в этой странной неопределённости, что отождествляет собою их с Джейкобом знакомство. Не отношения, нет: таковых и вовсе не существует, и даже вошедший в негласную традицию обмен колкостями нельзя называть подобным словом. Их связывает между собой лишь одна проведенная вместе ночь среди смятых простыней, но и та была ошибкой, мимолётным порывом, минутной слабостью — не более того. Хватит уверять себя, что тот единственный раз, когда она позволила себе предаться одному из смертных грехов, нарушая данную у алтаря клятву верности, стал переломным моментом и изменил её жизнь, будто по щелчку пальцев переменивший местами правильное и неверное. Пора перестать цепляться за наивную веру в то, что теперь, раз он без долгих колебаний согласился помочь ей, не бросил, не оставил одну ни в метафорическом, ни в самом прямом смысле этой ночью, то это что-то значит. Нужно немедленно опомниться, встряхнуть головой, решительно выставить Эванса за дверь, а полчаса спустя вернуться в комнату с видом, будто всё произошедшее за последние сутки — всего лишь деловая встреча, непозволительно затянувшаяся и сменившая не одну локацию, но всё-таки. Нужно быть Лидией Портер: решительной, собранной, точно знающей, чего она хочет, и не только готовой, но и способной держать ситуацию под контролем. Нужно... но совершенно не хочется.
Она знает, что непременно пожалеет об этом. Чуть позже, когда в её сознании червоточина сомнений разрастётся до размеров уже неоперабельной раковой опухоли; Лидия обязательно проклянёт себя за допущенную слабость, возненавидит за совершённую ошибку и признает, наконец, что вся её чопорность не стоит и гроша ломаного, а сама она ничем не лучше своего супруга. Пожалуй, они всё же стоят друг друга и могут прожить так ещё десять, двадцать, сорок лет — находя развлечения на стороне и поддаваясь слабостям по вечерам с другими, обмениваясь фальшивыми улыбками и шаблонными фразами каждое утро между собой. Не так уж она и хороша, не столь безупречна, какой хочет казаться и старается быть, раз сейчас, пусть и смущённо прикрывая грудь, не спрятанную от взора Эванса плотной тканью, что теперь, намокнув, не оставляет пространства для воображения, всё же ловит себя на мысли, что ещё раз переступить через себя и нарушить собственные границы — заманчиво и желанно. И она наивно надеется на знак свыше, на подсказку чего-то мистического, но способного наставить её на путь истинный, на благоразумие и порядочность Джейка, в конце-то концов... Глупо, правда? О, Лидия, как много тебе ещё предстоит узнать о людской природе, разбив в пух и прах свои воздушные замки и разломав пополам розовые очки, за яркими стёклами которых пряталась все эти годы, свято веря в лучшее.
— Ой, напугал, — беспечно фыркает она, махнув рукой, в которой был зажат душ, и потому совершенно случайно пуская в сторону парня очередной заряд тёплой воды. Всего лишь секунда — и Лидия тут же жалеет об этом, пытаясь увернуться и сделать шаг назад, но длины металлического шнура не хватает на такой маневр, отчего она оказывается прикованной к одному месту: ни вправо, ни влево ей не деться, если она, конечно, не способна пробивать стену и оставлять после себя дыру в форме собственного силуэта, как это обычно бывает в мультфильмах. — О-о-ой! — звучит куда громче и уже серьёзнее, потому что Эванс уже стремительно движется в её сторону, перехватывая тонкие запястья. Вода хлещет во все стороны, заливая собою стены и пол, брызгами попадая на потолок и каплями с него же и спадая вниз, на их головы. И без того далёкая от сухого состояния одежда промокает насквозь, прилипая к телу и становясь холодной, с влажных волос текут тоненькие струйки воды, попадая за шиворот, а из груди рвётся звонкий смех, потому что теперь, когда маски взрослости и сдержанности сорваны, нет необходимости держаться достойно, можно и подурачиться. Она, понимая, что терять уже нечего, пытается обдать Джейка очередным зарядом воды, изворачиваясь в его хватке, но преимущество явно не на её стороне. Лидия и сама не замечает, в какой момент положение их тел относительно друг друга меняется, и она оказывается прижатой к стене с руками, удерживаемыми за спиной.
Она не боится. Не того, что происходит, по крайней мере. Единственное, что пугает Лидию в происходящем, лишь то, что ей это нравится: холод кафеля, к которому она прижимается щекой, собственное хриплое дыхание и горячее — Эванса, прямо возле её уха, те сила и уверенность, с которыми он держит её сейчас. И дело даже не в том, что для неё это в новинку и столь непривычно, что кажется любопытным и манящим — о этом она не думая, и вовсе не концентрируя внимание на хаотично скачущих в черепной коробке мыслях; теория запретного плода оправдывает себя лишь только по той причине, что всё это происходит именно с Джейком, а не с кем-то ещё. И это вовсе не влюблённость, чтобы списывать всё на слепое обожание. Что-то в нём есть такое, что тянет её в его сторону, подобно магниту, не даёт сопротивляться, заставляет хотеть быть рядом вопреки голосу здравого смысла и всем законам логики.
Хватка Эванса ослабевает, он медленно разворачивает её к себе, и Лидия, тяжело дыша, поднимает на него глаза, едва ли не физически ощущая, как расширяются её зрачки. Пульс громко стучит в ушах, заглушая всё остальные звуки, и лишь только учащается, когда расстояние между нею и Джейком стремительно сокращается. Рефлекторно, не отдавая себе отчёта в происходящем, и всё же ведомая собственными желаниями, она тянется вперёд, запрокидывая голову чуть назад, чтобы поймать его губы своими. Её ладони опускаются ему на плечи, скользя вниз к груди и проходясь по напряжённому прессу. Она прижимается к нему всем телом, переставая сопротивляться себе и позволяя ему в очередной раз ломать её принципы одним лишь фактом своего существования. Каждая клетка тела вспыхивает, и от этого намокшая одежда, облепившая их тела, кажется холоднее, чем есть на самом деле; скользнув ладошками под ткань футболки парня, Лидия тянет вверх раздражающий её сейчас материал, прерывая их затянувшийся жаркий поцелуй лишь для этого, а после припадая губами к шее Джейка и спускаясь ниже. Насквозь мокрая майка отправляется в полёт через всю ванную куда-то в угол, и теперь меж ними на ещё одну преграду меньше: жар, исходящий от тела Джейкоба, передаётся и ей, заполняя её без остатка и вытесняя все многочисленные "но", за которыми она могла бы отгородиться. Обвивая его руками за шею, Лидия разворачивается, увлекая за собой в сторону душевой кабинки.
Она обязательно пожалеет об этом позднее. Но пожалела бы всё равно, если бы оттолкнула.

Отредактировано Lydia Porter (2015-12-27 22:30:03)

+1

5

Я вижу сон, где расползается туман.
У нас не страсть, не флирт, и точно не роман…
Есть что-то важное, что больше, чем «нельзя».
Луна и солнце тоже больше, чем друзья…

Один шаг, одно решение, одно короткое мгновение ставит все с ног на голову, подменяя мысли в голове на совершенно другие, переворачивая перспективу и заставляя появиться ощущение власти над жизнью и судьбой, что еще полчаса назад казалась неприглядной и железно расписанной, без возможности вклиниться и изменить прописанные аксиомы. Поцелуй, наполненный страстью, несдержанностью приостановил время и одновременно завертел все вокруг с бешеной скоростью; Джейк целует Лидию почти яростно, словно ждет, что в любую секунду она вдруг одумается, оттолкнет его, снова озвучивая с десяток правильных и рациональных причин, по которым им не стоит этого делать. Он настойчиво сминает ее губы своими, хотя успеть то ли насладиться этим моментом, то ли пытаясь доказать девушке что-то, пока есть такой шанс. Чем больше секунд утекает сквозь пальцы, как вода, скользящая по ее мокрым волосам, тем смелее становятся действия Эванса, и его желания. И брюнетка стремительно теряет всю свою правильность и рассудительность, позволяя его языку проникать в свой рот снова и снова, и сама бесцеремонно скользит холодными пальцами под футболкой парня, заставляя мышцы его живота напрячься до каменного состояния.
Он не отрывается от ее губ, делая короткие рваные вдохи, лишь бы не разрывать этот телесный контакт, настроивший их на одну волну. Руки Джейкоба дрейфуют по спине девушки, перемещаются к ее лицу, стирая пальцами капли воды с ее щек. Он не спешит двигаться дальше, осторожно прощупывая почву; он не хочет напороться на очередной ее барьер, хоть и почти физически может слышать, как рассыпаются на осколки все тонкие стеклянные стены, возведенные ними из запретов, предрассудков и банальных страхов. Лидия отстраняется и молодой человек резко распахивает глаза, глядя на нее с долей испуга, но видит в глубине ее зрачков только желание и решительность вместо предполагаемого. Она уверенным движением стягивает с него промокшую футболку, тем делая за него первый шаг навстречу продолжению начатому. Признаться, Эванс даже удивлен, что она не стала причитать, как все это неправильно, что не прекратила все, пока они не успели зайти так далеко, где она снова будет чувствовать вину и сожаление. Она. Ведь Джейк ни разу по-настоящему не пожалел о той проведенной с Лидией ночи, и не чувствовал себя виноватым, что переспал с чужой женой, скорее уж злился именно на то, что она чужая, но никак не испытывал угрызений совести. Ему и так гореть в аду, одним грехом больше, одним меньше - не велика разница.
Теперь, когда мокрая холодная ткань не липла к телу, Джейк ощутил, как его бросает в жар, и кровь бурлит в венах кипятком. Он прикрывает веки от удовольствия, когда Лидия припадает губами к его шее, проходясь прохладным кончиком языка над его пульсирующей яремной веной. Она стягивает с себя майку, не давая парню возможности сделать это самому, но такой расклад заводит его даже больше. Он на короткое мгновение удерживает девушку на месте, останавливая ее порыв сразу снова броситься в омут сладострастий; Эванс не может удержаться и отказать себе в удовольствии окинуть Лидию взглядом и изогнуть губы в довольной ухмылке, отмечая, как ему нравится то, что он видит. Всего доля секунды, но в нее поместился целый букет действий и ощущений, ни одно из которых не осталось незамеченным. Парень вновь приникает к губам брюнетки, спускаясь по подбородку к тонкой шее, пока Лидия обнимает его за шею, мягко увлекая за собой в сторону. Джейкоб отвлекается на мгновение, прослеживая цепочку ее намерений, и они встречаются взглядами - в глазах девушки мерцает блеск и ее уверенность обезоруживает молодого человека. Он больше не знает, что правильно, а что нет, ему все равно, что будет завтра, и что она скажет после, как будет смотреть на него потом - с отвращением или утроенным сожалением, осталось только непреодолимое желание быть как можно ближе к ней, не отпускать ее и непрерывно целовать. В извечной борьбе между добропорядочным мозгом и взбалмошным сердцем сердцем первый ощутимо сдавал позиции, потому как сердце скооперировалось с членом, а двое против одного - безоговорочная победа.
Поддаваясь Лидии, Эванс медленно движется вместе с ней к душевой кабинке, не разрывая зрительный контакт, пока не подхватывает ее под бедра, заставляя обвить его ногами и в несколько шагов оказывается в пункте назначения, резко припечатывая девушку спиной к холодному кафелю, отчего она слегка выгибает спину и прижимается к парню, обвивая его руками. Кончики ее волос щекочут ему лицо и плечи, а капли воды, что продолжают стекать с ее прядей, текут теперь по его груди, отчего холодок пробегает по всему его телу. Повидавшая жизнь мочалка упала с полки, видимо пока они дурачились, и перекрыла водосток, так что вода, продолжающая течь из душа, заполнила дно кабинки и уже начинала слегка переливаться через невысокий бортик. Стоя по щиколотку в воде, Эванс мало заботился о ковриках и убытках хозяина мотеля благодаря им, он думал только о Лидии и мягкости ее белоснежной кожи, прежде чем коснуться губами ее ключиц, сжимая ладони на ее упругих бедрах, все еще обтянутых тонкой тканью брюк. Он медленно опускает ноги девушки на пол, чуть отстраняясь и опуская взгляд ниже, проходится кончиками пальцев между ее грудей, опускается к животу, обводит вокруг пупка и задерживается над поясом брюк, помедлив.
- Если ты сейчас захочешь остановиться, я не стану удерживать, - почти шепчет Джейк, не поднимая на брюнетку взгляда. Он дает ей еще один шанс повернуть назад, пока еще не поздно, хотя это дается ему с большим трудом. Все-таки есть что-то особенное в этой девушке, заставляющее его быть лучше, чем он есть на самом деле.

+1

6

d i d   i t   m a k e   y o u   f e e l   b a d
when you cheated on your man last night?
d i d   h e   e v e n   e v e r   c r o s s   y o u r   m i n d?
---------------------------

Если сейчас по другую сторону двери мир будет распадаться на мелкие частицы, прекращая своё многовековое существование, то Лидия этого не заметит точно так же, как и убавившего в громкости, но не в убедительности голоса трезвого рассудка, настойчиво призывающего остановиться и не допускать ошибок, о которых она непременно пожалеет. Монотонное беспрерывное вещание правильных мыслей, что никак не хотят укладываться в её голове, звучит где-то на задворках сознания, и отмахиваться от этого назойливого жужжания не составляет труда; рядом с Джейкобом Эвансом почему-то вообще легко переключаться на эмоциональную составляющую, переставая размышлять о рационализме, правильности и логичности своих действий. Когда-нибудь потом, быть может даже парой часов спустя, Портер не без труда подавит острое желание шлепнуть себя ладошкой по лбу и решит, что всю вину можно смело перекладывать на этого самодовольного наглеца, который одним лишь фактом своего существования в общем и целом и присутствия в конкретно её (прежде не идеальной, но близкой к подобному определению) жизни умудрился посеять хаос в её подсознании, сбив все настройки и сменив ориентиры, развернув стрелки её внутренних компасов в свою сторону. Ещё парой минут позднее она всё же придёт к мысли, что в столкновении виноваты всегда оба, в очередной раз проклянёт Эванса, саму себя, Дика Портера за компанию, и вот уже тогда желание трансформируется в почти непреодолимую тягу биться головой о стену от собственного безрассудства. Но сейчас единственным, к кому её тянуло вопреки всему, был Джейкоб, чьё имя прочно закрепилось на поле напротив графы "guilty pleasure", противостоять которому она не могла, не хотела и не станет.
На первый план выходят инстинкты, управляющие её разумом и телом, заставляющие тянуться к Джейку, собирать губами крупные капли с его шеи и ключиц, спускаясь ниже. Всё это для неё в новинку, пусть сам факт измены супругу становится уже вторым: в прошлый раз ею двигало лишь острое чувство неподдельной обиды и злости, что смешались в отключающий разум коктейль, теперь же — исключительно желание, подпитываемое изнутри и распаляющееся с каждым мгновением всё сильнее. Правильность и строгое следование принципам покидают её точно так же, как и насквозь пропитанная водой майка; обнажая тело, Лидия, казалось, открывает Эвансу если не свою душу, то как минимум то сокровенное и утаённое, что всегда жило в ней, хоть и шло вразрез со всеми убеждениями и принципами. Стеснения Портер не ощущает ничуть, прижимаясь к мужчине сильнее, обвивает его шею руками, не желая отпускать от себя дальше ни на дюйм, и слепо вверяет всю себя в его власть. Границы дозволенного нарушены, чётко выставленные рамки укоренившихся принципов разваливаются на глазах, превращаясь в груду щепок и пыли, пути к отступлению... всё ещё существуют, но не представляют для неё никакого интереса. Пока что.
Прохлада кафельной плитки контрастирует с температурой разгоряченной кожи; прижатая к стене, Лидия рефлекторно выгибается вперёд с шумным выдохом, повисающим в воздухе и пробивающемся сквозь барабанную дробь капель по стеклянным стенкам душевой кабинки. Она распахивает глаза, чтобы взглянуть на Джейка, и этого достаточно, чтобы пустить себя в очередной забег по порочному кругу. Последние крупицы благоразумия прекращают иметь какой-либо смысл, стираясь и переставая существовать в ту же секунду, когда Эванс касается губами её ключиц.
Скромный номер мотеля, находящегося на отшибе далеко за чертой города. Как же это пошло и банально: скажи кому она о подобном (разумеется, со всей присущей ей убедительностью представив свою историю сюжетной линией долгоиграющей мыльной оперы), то непременно и сама бы скривилась от того, каким клише всё это выглядит. Муж-козёл, правильная до мозга костей жёнушка и любовник-искуситель — главные герои пьесы, где двое последних предаются одному из семи грехов в самых примитивных декорациях. Звучит ужасно, но на деле... О, Лидию совершенно не волновало, насколько низко по шкале от образцовой леди до обыкновенной шлюшки она пала, ровно как не волновало её существование золотого ободка и принесённые некогда клятвы любви и верности. Оттого внезапно прозвучавшие слова, прорвавшиеся сквозь оболочку её слепой уверенности в том, что она делает, оказались подобными грому среди ясного неба, нанося сокрушительный удар по решительности Портер.
Она непонимающе хлопает слипшимися от воды ресницами, не в силах понять, сказал ли он это на самом деле или же это её встроенная мораль эволюционировала до слуховых галлюцинаций. Её ладони оборачиваются вокруг запястий Джейкоба, останавливая его, и без того не спешащего переходить к следующему шагу, и она медлит с ответом, кажется, целую вечность, растерявшись и поняв, что всё это слишком запутано, чтобы быть готовой к столь резкой смене событий.
Вкус его губ на своих, тепло ладоней, сжимающих мокрые бёдра, жар дыхания, обжигающего кожу — всё это ощущалось столь реально, словно не было приостановлено, и ей хотелось прервать эту неловкую заминку, продолжив начатое, но что-то было не так. Рассыпавшиеся на тысячу осколков барьеры возводились вновь, становясь стеклянной преградой, не дающей совершить следующий шаг. На одной чаше весов разместилось кажущееся верным желание, на другой же — понимание неправильности происходящего, и определить, что же перевешивает, было слишком непросто. Лидия опускает руки, но не делает шаг назад, поднимая голову. Она протягивает ладонь к лицу Джейка, заставляя его взглянуть на неё, и неопределённо пожимает плечами, откровенно признаваясь в своей неуверенности.
А стоит? — и в этой фразе нет соблазнительного подтекста или искушающих интонаций, лишь прямой вопрос, заданный всерьёз и не имеющий ответа. Вообще. Совсем. Никакого. Неважно, совершит она эту ошибку или нет — сожаление всё равно настигнет её, что бы она ни сказала ему в ответ и что бы ни сделала. Лидия колеблется ещё пару мгновений, пока не осознаёт, что раз чувство вины станет неизбежной частью её ближайшего будущего, то лучше пусть жалеть о содеянном, чем о своей нерешительности, что того совершенно не стоит. Свободной рукой она цепляет пряжку ремня на его джинсах, давая вполне чёткий ответ на собственный вопрос. Нет, останавливаться определённо не стоило.
Прохлада кафельной плитки перестаёт быть существенной — температура достигает всех своих пределов, и неясно, исходит ли пар от горячей воды или же от их тел, слившихся воедино друг с другом. Прерывистое дыхание чередуется с протяжными стонами, заглушаемыми водным потоком; бисеринки пота, выступающего на коже, смешиваются с разбивающимися о плечи тёплыми каплями. Ладонь Лидии соскальзывает с помутневшего стекла, оставляя на нём смазанный след Титаник мод он, и она запрокидывает голову назад, на плечо Джейка, подставляя шею для очередного поцелуя. И мысли о том, что всё это неправильно, не возникают в её голове ни сейчас, ни потом.
Просто на заметку: это не было актом отмщения, — скажет она после, уткнувшись лбом ему в плечо. — Так что можешь не переживать. Твоя репутация не пострадает, а вредная женщина не использовала тебя в качестве отвлечения, — нести неуместную чушь? Ой, да сколько угодно!

+2

7

Свернувшись клубком на большой не застеленной кровати, Лидия без былого стеснения, сопровождавшего ее минувшей ночью, уложила голову на плечо Джейка, растянувшегося рядом. Он перебирал влажные кончики ее волос, постепенно становившихся непривычно волнистыми, и не вспоминал, как неуверенность разгоралась в ее глазах, а прозрачные стены со звоном выстраивались между ними, словно на обратной перемотке; он не думал о словах, застывших на кончике ее языка, явственно отражаясь в глубине ее зрачков, так что необходимость произносить их вслух отпадала сама собой. Молодой человек не думал и о собственных сомнениях, что отошли не просто на второй, а на десятый план, когда Лидия вопреки всему вышеперечисленному просочилась сквозь выросшую стену, нарушая все законы физики и логики, и заставила его парой слов забыть обо всем, кроме вкуса ее губ и ощущения ее тепла на своих ладонях. Она словно позволила себе минутку побыть другим человеком, перешагивая через собственное тело, отвела его в сторонку от всех преград и проблем, что никуда не делись, но стали совершенно не важными на какое-то время. Они больше не были Лидией Портер, замужней дамой с приличной репутацией, и Джейкобом Эвансом, несерьезным засранцем с полицейским значком в кармане; они были парнем и девушкой, растворяющимися в поцелуях друг друга, не вспоминающими о именах, о людях, что возможно где-то ждут их, о работе, куда нужно явиться на утро, остались только они, задыхающиеся от нехватки воздуха и желания, бурлящего в венах. Не было огромного мира снаружи, не было взрывающихся вагонов метро и смертников, захватывающих самолеты, не было детей, умирающих от рака и матерей, бросающих своих детей, не было наводнений и просыпающихся вулканов; осталась только тесная душевая кабинка, быстро заполняющаяся густым белым паром, делая происходящее все более нереальным, больше похожим на сон. Об этом думал Эванс, глядя на лежащую рядом Лидию, что даже в пожелтевшем от стирки махровом халате выглядела, словно ангел, спустившийся с небес. И парню не хотелось думать о том, что такой, как он, вряд ли заслужил бы место в раю, и скорее его посетил ангел мщения, ждущий момента, чтобы достать свой огненный меч и вонзить ему меж ребер за все совершенные грехи, на которые он махнул рукой. В любом случае у него осталось не так много времени, потому Джейкоб предпочел насладиться моментом, нежели тратить время на ненужные воспоминания и раздумья о еще не наступившем будущем.
Будто прочитав его мимолетную мысль, девушка откидывает голову назад, бросая на брюнета взгляд, и после долгого вполне уютного молчания говорит то, что заставляет Эванса удивленно выгнуть бровь. Он любуется ее лицом несколько мгновений - без былой робости и еще без сожаления в глазах - лицом удовлетворенной и жизнерадостной женщины без предрассудков и багажа за плечами. Наверное, ему было бы легко проводить так время ежедневно, спешить домой ради того, чтобы увидеть это лицо, бросить опасные делишки, лишь бы не расстраивать ее и не стирать улыбку с ее губ необдуманными глупыми поступками. Может быть, Джейк даже смог бы стать приличным человеком ради нее, но все это лишь предположения и теории, которые даже самому парню было трудно представить и нафантазировать, не то что превратить в жизнь. Их жизни слишком сложны и запутаны, чтобы прийти к такому простому решению, как банальное счастье.
- Я не беспокоюсь о своей репутации, - серьезно и самодовольно заявляет молодой человек, с улыбкой глядя на Лидию. Он мог бы, как обычно, отшутиться, сказать, что она может говорить все что угодно, но он то знает, как она хотела его с первой же минуты знакомства; он мог бы объяснить ей, что даже такая порочная связь с ней лишь обеляет его запущенную репутацию, но вместо этого многозначительно промолчит, шире растягивая губы в улыбке, добавляя: - Но спасибо. Этот факт тешит мое самолюбие.
Джейк смеется и тянется к подносу с давно остывшей, но все еще выглядевшей аппетитно едой. Он подтягивает его ближе, на ходу вкидывая в рот кусочек бекона; внезапное чувство голода разгорается мгновенно. Молодой человек отрывает кусок блинчика, обмакивая его в сиропе, и подносит к губам Лидии, что недоверчиво и с выражением лица "ты что серьезно?" глядит на него.
- Объедение, честно! - уверяет он девушку, едва ли не кладя руку на сердце, и подносит кусочек практически прижимая его к ее губам. - Сейчас сироп начнет капать и придется отнести тебя обратно в душ... - многозначительно заглядывая Лидии в глаза, парень не сдается, пока она не съедает блинчик. Эванс облизывает сладкие пальцы, думая, сколько еще ему придется бороться с ее упрямством и принципиальностью, и по плечу ли ему это. Хотелось верить, что да.
Они молча едят. Девушка явно проголодалась не меньше парня, хоть и пыталась это скрыть. Они борются за последний ломтик бекона, смеясь, толкаются локтями, пока Лидия вдруг не начинает смотреть на Эванса так, что он готов отдать ей не только любимые лакомства, но и почку, в придачу к сердцу, что часто ударяется о ребра, стремясь выскочить из груди и запрыгнуть к ней в карман, чтобы навсегда принадлежать девушке с наивным взглядом ребенка и упрямством осла. Молодой человек наблюдает, как брюнетка с видом победителя медленно съедает бекон, закатывая глаза от деланного удовольствия, и смотрит на него с самодовольной улыбкой. Он опускает палец в чашку с густым сладким сиропом, чтобы после провести ним по губам Лидии, и, отодвинув поднос, разделяющий их, подтянуться ближе, уверенно прикасаясь к ее губам своими. Он заставляет ее откинуться на спину и расслабиться, поддаваясь его ласкам, и Джейк чувствует, как ее пальцы скользят по его шее и волосам. Дурацкие одеяния, пародия на фирменные халаты Хилтона, кажутся сейчас такими мешковатыми и огромными, глупой преградой между ними и Эванс уверенно тянется к поясу, стремясь избавить девушку от неудобств, но останавливается. Он не хотел, это само как-то вырвалось вопреки его желанию.
- Что будет дальше? - срывается с его губ, пока Джейк нависает над Лидией, словно не давая ей сбежать от ответа. - С нами. - Уточняет он на всякий случай, чтобы не услышать в ответ парочку горячих предположений, что выветрят из его головы все серьезные мысли, оставляя место только для очень несерьезных. Он не хотел разрушить момент так быстро, вспоминая о реалиях жизни, которые он предпочел бы забыть. Но время слишком быстро утекает сквозь пальцы, чтобы беспечно продолжать игру, в правилах которой полная изоляция от реальности.

+1

8

Всё это слишком странно. Странно даже не потому, что никогда в даже самых своих фантазиях Лидия не могла представить подобного, нет; сам факт измены — физической, духовной, той и другой одновременно — казался ей чем-то недопустимым, непозволительным, запретным плодом, который притягательным и манящим не был. Странно было ощущать себя в эти минуты комфортно и спокойно, словно так и должно быть. Будто не она только что проигнорировала существование всех возможных границ, ею же очерченных, стерев их одним взмахом руки и сломав напополам свои убеждения, которых придерживалась столь долго. Портер даже не пытается воззвать к голосу здравого смысла, что всегда звучал в её голове отчётливо и убедительно, не давая совершить ошибок, о которых она непременно пожалеет; в конце концов, что это меняет? За исключением отказа от своих принципов она не совершила ничего плохого. Мимолётная слабость, допущенная сегодня, точно не была актом мести неверному мужу, который сейчас если и переживает о её исчезновении, то только лишь оттого, что никто не накормил его завтраком и не отпарил воротничок рубашки — вряд ли Дик Портер допускал мысль, что его супруга сминает простыни в кулаке под кем-то другим, и уж точно не представлял, как она выгибается навстречу вовсе не ему в тесной душевой кабинке придорожного мотеля, раскинувшегося в богом забытом месте. Это было... влечением, которому она решила не сопротивляться, но Лидия на корню пресекала мысли, что в её порывистом решении было нечто большее, чем следование возникшей между ней и Джейкобом химии. Ей не хотелось верить, что за этим таится что-то ещё, потому что сейчас это лишь пугало и стягивало в прочные морские узлы и без того спутавшиеся между собой мысли.
Губы растягивались в улыбке, сдержать которую было трудно. Впервые за всё их относительно недолгое и сомнительной близости знакомство Эванс был таким — очаровательно милым и не вызывающим в ней желание его стукнуть то ли кулаком в плечо, то ли чем-то тяжёлым по голове. Его словно подменили, и эта перемена, отчётливо проявляющаяся во всём, начиная блеском в глазах и заканчивая тягучестью движений, вызывала непреодолимое желание поставить происходящее на паузу и перевести в режим замедленного воспроизведения, лишь бы он оставался таким дольше. Лидия усаживается рядом с ним, поджав под себя ноги, и скашивает на Джейка заинтересованный взгляд, сравнивая того Эванса, к которому успела привыкнуть, и этого, того же и совершенно другого одновременно. Он открывался ей с иной стороны в эту самую минуту, и она не знала, каким он нравится ей больше. Одно Лидия знала точно: он ей нравился. И в этом была проблема.
Она — вовсе не та роковая красотка, которой достаточно взмахнуть длинными пушистыми ресницами и сразить этим бесхитростным действом любого мужчину наповал. Лидия Морин Портер (всё ещё) отличалась поразительной правильностью, что, видимо, и была скучна до скрипа зубов, отчего её дражайший муженёк искал развлечений на стороне, чтобы после довольным мартовским котом вернуться к столу с горячим ужином, постели с безупречно отглаженным бельём, пахнущим лавандовым кондиционером, и идеальному порядку. Даже сейчас, помещённая в декорации самого простого номера мотеля со старым телевизором, покрытым слоем пыли, в углу, Лидия оставалась такой, несмотря на то, что произошло в коробке стеклянных стенок метр на метр. Что бы тогда ею ни руководило, она останется собой, когда вся эйфория сойдёт на нет и окончательно растворится, оставив после себя лишь воспоминания, к которым возвращаться будет приятно, но так же и постыдно. В Лидию изначально не заложено умение отмахиваться от проблем, решая их по мере поступления, и талант принимать происходящее за неизбежную действительность, из которой необходимо извлекать только выгоду, а не копаться в себе, находя минусы и проклиная себя в содеянном. И она чувствует, физически ощущает, как неловкость, смешанная с ответственностью, прохладной волной подступает к постели, сочась из щелей под дверью и поднимаясь всё выше и выше. Лидия толкает Эванса в плечо, заливаясь смехом, а по ладони тут же пробегает разряд электричества, который, как она считает, должен её отрезвить и сойти на нет. В конце концов, все знают, что случается, когда подключенный к розетке фен падает в наполненную водой ванну.
Увы, в борьбе между разумом и чувствами (но никому не говорите, что таковые и впрямь существуют между ними) побеждают последние. Портер откидывается на лопатки, ловя губы Эванса своими, опускает ладонь ему на плечо, слегка сжимая, и тянется к нему всем телом, совершенно не отдавая в этом отчёта. Оно случается само по себе, её тело руководит процессом без запроса, отправляемого в мозг, а шум нарастающей волны становится лишь сильнее, заглушая все остальные звуки. Все, кроме голоса Джейка, вслед за которым толща воды в одно мгновение накрывает их обоих, лишая Лидию возможности дышать.
Что? — спрашивает она и впрямь не понимает, о чём он говорит. Осознание приходит секундами позднее, заставляя её моментально измениться в лице, опустить глаза, виновато закусив губу, а после вновь взглянуть на него с былой серьёзностью, о которой она уже успела позабыть. — С нами? — тон окрашен скептическими нотками. — С нами — ничего, — потому что никаких "нас" попросту не существует. Лидия и Джейкоб в контекст слова "мы" вписываются лишь тогда, когда речь идёт о чём-то отвлечённом и не имеющим никакого отношения к происходящему здесь. Они живут разными жизнями, которым не посчастливилось пересечься, но это не делает их в один момент чем-то большим. В конце концов, в отличие от неё ему не привыкать к подобным слабостям — он ими живёт, для неё же это лишь исключение из правил, которых завтра она будет придерживаться вновь. — Я возьму отпуск, уеду в Шеффилд, подам на развод. Займусь чем-нибудь полезным. Поучаствую в реконструкции, в конце концов, — она пожимает плечами, жалея, что не может просто подняться с места и уйти в другой конец комнаты, лишь бы не ловить на себе его осуждающий взгляд. — Я не знаю, ещё не решила. Мне нужно разобраться, — "мне", не "нам". — Что? Ты ожидал другого ответа? — не думал же он, что она сейчас же всё бросит, заведёт страничку на Facebook только для того, чтобы изменить графу "семейное положение" на "всё сложно", и попросит поселиться на его диване, а если повезёт — то и оккупировать вторую половину его постели? Или всё-таки думал? Понимать его Лидия так и не научилась. Сейчас это и вовсе казалось задачкой из непосильных. — Чего ты от меня хочешь, Джейкоб?

+1

9

So I'll put this cigarette to bed
Pull some sheets from off you side
I put my arm around you safe in the night

Still dream of fortune, but you're wrong
----------------
What I'd give for that first night when you were mine
THOUGHT YOU WERE MINE

Действию любого наркотика свойственно заканчиваться; эйфория растворяется, оставляя после себя головную боль и чувство собственной ничтожности. Близость с Лидией была для Эванса сродни запрещенного вещества, благодаря которому исчезает ощущение реальности, заменяя настоящий мир на тот, где все играют по твоим правилам. Рядом с ней жизнь играла новыми красками, а тело наполнялось неизвестными ему доныне ощущениями, переполняя ими через край. И как в любом состоянии кайфа, кажется, что это продлится вечно; оттого в разы больнее падать с небес на землю, когда реальность снова начинает входить в свои права. Комната, что минуту назад казалась уютным убежищем, приобретала очертания обычной картонной коробки, коей по сути и являлась. Все изъяны окружающей обстановки виделись в троекратном увеличении, отчего брезгливость начинала подкатывать к горлу тугим комком. Девушка, что совсем недавно летала под облаками вместе с ним, подобно ангелу, постепенно теряла свое сияние, таща его за собой вниз, чтобы окончательно напомнить, где он и что из себя представляет.
Джейкоб перекатывается на спину, на мгновение задерживая взгляд на потолке, прежде чем сесть спиной к девушке, опустив ноги на холодный пол. Стеклянные стены вновь вырастали между ними с противным скрежетом, а воздух мгновенно наполнился висящим в нем напряжением. Задавая свой вопрос, молодой человек до конца не был готов услышать ответ. Конечно, он не считал, что эта ночь будет чем-то отличаться от предыдущей проведенной вместе, и что Лидия вдруг резко изменит свое отношение к нему, не говоря уж о каких-то признаниях или обещаниях. Может быть его самолюбие просто задевает сам факт того, что девушка так открыто заявляет, что он подходит лишь для одноразового пользования, и не изъявляет желания продолжить это неоднозначное знакомство. А может, в глубине души он и правда ожидал, что Портер даст ему хотя бы блеклую надежду на то, что происходящее между ними - не просто стечение обстоятельств и череда глупых ошибок. В любом случае парень пытается скрыть свое разочарование и для этого ему нужна была минутка.
[float=right]http://funkyimg.com/i/2aVAY.gif[/float]Он чувствует ее взгляд у себя на спине и решает взять себя в руки, забить на кольнувшее внутри чувство, потому что в конце концов Джейк и сам понимает, что не входит в круг парней, подходящих для отношений, особенно с такими девушками, как Лидия. - Нет, - отрезает он резко и добавляет чуть менее уверенно: - наверное, нет. - Головой он отлично понимал, что другого ответа быть и не могло, но соленый привкус досады щипал кончик языка. Да, скорее всего это все же чувство уязвленного достоинства играет с ним злую шутку. Ведь Эванс привык, что девушки сами вешаются ему на шею и умоляют остаться с ними, а эта особа выбилась из привычного поведения, сбивая с толку и самого парня, что начал задумываться о каких-то глубоких чувствах вместо того, чтобы просто навесить на нее ярлык "чокнутая" и больше никогда не возвращаться к граблям в виде благопристойных замужних дам. Без лишнего стеснения сбросив с себя халат, парень принимается одеваться, собирая свои вещи с пола.
- Ничего, - отвечает Джейкоб тоном обиженного мальчишки и тут же прочищает горло, придавая голосу больше уверенности и невозмутимости. - Ничего из того, чего я от тебя еще не получал. - Он ведь поверхностный и самовлюбленный, ни к чему выбиваться из образа. Он умеет не придавать значения эмоциям, так что ему не составит большого труда отнестись к этой связи, как к чему-то обыденному и ни к чему не обязывающему, как и должно быть. Даже к лучшему, что Лидия разделяет это мнение. Застегнув молнию на джинсах, Джейк хватает со спинки кресла свою футболку и разворачивается к девушке, ловя на себе ее взгляд полный непонимания и вопроса.
- Отличный план, - выдает он, просовывая руки в рукава, - подбросить тебя до твоей машины или может на станцию? - как ни в чем не бывало спрашивает ее Эванс, натягивая футболку на голову, как будто выпроваживает очередную девушку из своей постели, которая к тому же должна быть благодарна, что он не просто запихал ее в мимо проезжающее такси, как делает это обычно. Он отвезет Лидию, куда скажет, и снова попрощается с ней навсегда, чтобы на этот раз попрощаться и со всеми мыслями, где фигурирует ее имя или хотя бы легкий флер ее духов. - Ну что? Это решение ты сможешь принять без разбирательств в себе? - саркастичное замечание выскочило само собой, так что Джейк быстро попытался продолжить, чтобы не заострять внимание на своей реакции. - Мне неплохо было бы показаться сегодня в участке, - как бы намекает он, что хочет побыстрее с этим покончить.

+1

10

Она едва ли не слышит звон стекла, с которым рушится, ломается на сотни осколков тот купол спокойствия, безмятежности и умиротворения, под которым им удавалось оставаться всё это время; уютное тепло, окутывавшее их тела, словно клубы пара в тесной душевой кабинке, рассеивается, уступая место отрезвляющей прохладе. Невозможно избежать того, что обязано случиться: как бы ей ни хотелось по щелчку пальцев избавиться от надоедливого голоса морали, на периферии сознания зачитывающей монотонно простые истины, но и дальше придерживаться беспечности и не думать о том, что будет впереди, Лидия не могла. После вопроса, заданного Джейкобом — тем более. Можно было бы закатить глаза, шумно фыркнуть и сказать, что он всё испортил; что лучше ему было держать язык за зубами или по крайней мере внутри её рта (нет, она и мысль-то такую допускала, переступая через себя, а о том, чтобы озвучить нечто подобное, и вовсе заикаться даже не стоит); что таблицу плюсов и минусов любого решения из всех возможных она накидает позднее и тогда уже поймёт, как быть и в какую сторону совершать очередной поворот, а пока она хочет думать о чём угодно, только не этом, потому что ещё не готова — вариантов было великое множество, но из всех них Портер выбрала самый честный: сказать правду. Она не стала прятаться за флиртующим взмахом ресниц и заигрывающими нотками в голосе даже не потому, что плохо умела пускать в ход женские чары и сбивать мужчин с толку вызывающей сексуальностью, нет. Ей просто не хотелось вносить в свою жизнь очередную порцию лжи, когда требовалась лишь ясность. Она могла солгать, выбрав единственный лёгкий путь, но это было бы неправильно. А Лидия и так уже совершила достаточно промахов, начиная с принятого ею в баре напитка, оплаченного Эвансом — с тех пор всё и пошло вопреки имевшемуся у неё плану и установленным принципам.
Между ними ничего не может быть, и причин тому немало. Джейк явно не тот человек, что ищет серьёзных отношений, и она для него — затянувшийся эксперимент, очередная засечка, ещё один номер в списке контактов мобильного телефона; она — не та, кто способен за три секунды отмахнуться от всех существующих сложностей, вылечить надломленную гордость и с головой окунуться то ли в новый роман, то ли в случайную интрижку; Дик Портер не из тех, кто позволит вычеркнуть себя из её жизни одним решительным взмахом. Она открыто заявляет, что с ними двумя ничего дальше не будет, ведь их дорожки разойдутся в одной конкретной точке и продолжат существовать в разных направлениях, не имея больше шанса пересечься. Никаких "мы" не может существовать лишь оттого, что их связывают лишь две проведённые вместе ночи и одна разгаданная тайна; в том, что помимо этого есть что-то ещё, нечто особенное и необъяснимое, Лидия не может признаться даже себе, ему — тем более. И он отстраняется, а голос его приобретает резкие холодные нотки, что так ожидаемо и в то же время неожиданно. Его это задевает? Нет, что вы, не мог ведь он увлечься ею — самой обыкновенной и неприметной из всех, что когда-либо у него были и явно ещё будут. Лидия виновато опускает глаза в пол, садясь на постели, и хочет что-то сказать — что угодно, лишь бы всё исправить, но не может найти правильных слов. Их попросту не существует, потому что единственным, что было действительно верным за последнее время, был он, но признать это — все равно что обречь себя на адское пекло. И пусть религиозной Портер не была, однако принимать свое грехопадение была ещё не готова.
Дальнейшие его слова ударяют, словно пощёчина наотмашь, заставляя её вздрогнуть, резко выпрямляясь в осанке и распахивая глаза шире. Она даже взглянуть на него может в этот момент, закусывая нижнюю губу так, словно хочет прокусить насквозь, а всё лишь для того, чтобы не подчёркивать своей обиды, той боли, что возникла где-то по левую сторону грудной клетки, чтобы не расплакаться как маленькая девочка, чтобы не спрашивать, было ли всё это для него лишь развлечением, потому что для него — было, а если для неё и переросло в нечто больше... ему об этом знать уж точно необязательно.
Вот и прекрасно, — о, скольких усилий ей стоит эта короткая фраза, брошенная ему в спину. Оно и хорошо, что он сейчас не видит, как она закатывает глаза, будто спрашивая "глупая, глупая Лидия, о чём ты только думала? ты вообще думала?!". Она поднимается с места, подхватывая свою одежду, и решительно шагает в сторону ванной, желая как можно скорее одеться, привести себя в хоть сколько-то человеческий вид и уйти отсюда, не возвращаясь даже мысленно. Видимо, где-то на её ладони в тонких морщинках-линиях скрыто пророчество, что все мужчины в её жизни, за исключением отца и братьев, будут исключительно козлами, а на лучшее рассчитывать и не стоит. — К машине. Эвакуатор вызову, — кидает она на ходу и изо всех сил старается звучать как обычно, будто ничего не произошло. Лишь за закрытой дверью, смотря на своё отражение в зеркале, Лидия позволяет себе дать слабину, выкручивая кран на полную, чтобы за шумом воды скрыть два коротких всхлипа и тихое "соберись, идиотка".
Всю дорогу они молчат. Портер сидит, уставившись в окно, и разглядывает проплывающий за ним пейзаж сомнительной красоты, однако её волнует не столько живописность картины, сколько местонахождение. Вчера, когда вокруг была лишь изредка рассеиваемая тускло-жёлтым светом фонарей темнота, а мозг работал на встроенном автопилоте, она даже не соображала, куда едет, помня лишь примерный маршрут и беря в расчёт отдельные запоминающиеся фрагменты. Теперь же, когда всё вокруг залито ярким солнечным светом, ориентироваться куда проще, пусть мысли её все равно путаются и возвращаются к незадавшемуся разговору, вклинившемуся после очередного поцелуя, и тому, с кем этот ещё одного соприкосновения губ уже не будет. Она видит брошенную ею вчера машину, а значит, что эта поездка закончена. Как и любые дела, что у них с Эвансом были на двоих.
Спасибо, — проговаривает она, не глядя на Джейка, отстёгивая ремень безопасности и ступая на пыльную обочину. Помедлив пару секунд, она всё же наклоняется, опираясь на дверцу, что перед тем, как её захлопнуть, сказать кое-что ещё. — Привет боссу.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » it's all fun & games til somebody falls in love