Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » pretending we're happy


pretending we're happy

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Paul & Charlotte; feat. Emily
31 октября 2015 | улица жилого района
- - - - - - - - - - - - -
trick or treat?
http://funkyimg.com/i/252DF.png

Отредактировано Paul Hudson (2015-12-01 22:03:24)

+3

2

-look like-
Он сидит на подлокотнике дивана, позвякивая в кармане тем самым ключом, что некогда был оружием в его руках, рычагом влияния, а нынче стал талисманом, что он всегда держал при себе, теребя в моменты неуверенности или раздумий. Рядом сосредоточенно топает Эмили в костюме тыковки, который казался бы нелепым, но только не на двухгодовалой девочке, выглядящей при этом до приторного мило, что при взгляде на нее невольно вырывается долгое "aaaaawwwww", и каждый взрослый посчитает своим долгом протянуть умилительное выражение и потрепать малышку за еще пухлую щечку. Где-то в глубине спальни суетится Шарлотта; каждые десять минут Пол слышит ее "я уже почти" и поглядывает Эм, на лице которой то же насмешливо недоверчивое выражение, что по всей видимости отражается и на его собственном, так что он заговорщицки подмигивает ей, поправляя галстук. Француженка на секунду показывается в гостиной, проносясь ураганом, и Хадсон не замечает на ней и следов готовности к выходу, провожая взглядом. Несколько недель реабилитации и она снова похожа на себя, словно ничего и не было. Она снова громко критикует телепередачи, бегло сменяя один канал другим, затаривается сладостями, будто держит дома как минимум детский сад, саркастично шутит, не упуская возможности подтрунить над ним, и старательно улыбается, делая вид, что вместе с симптомами психического расстройства бесследно исчезла и ее депрессия. Пол, как обычно, подыгрывает ей, убирая в дальний угол памяти короткие встречи в больнице в четкие часы посещений; каждый раз он смотрел на нее, такую нормальную на всеобщем фоне, и хотел забрать в ту же минуту, но Шарлотта сама настояла на лечении, ободряюще сжав его ладонь холодными пальцами, словно это ему нужна была поддержка, а не ей. Мужчина играл свою роль, улыбаясь в ответ, игнорируя события прошлого, а, просыпаясь в холодном поту, шел проверять пузырек с таблетками своей девушки, едва ли не пересчитывая каждую пилюлю. Не потому что не доверял ей, не потому что все еще одолевался сомнениями, а из страха. Страха упустить из виду те небольшие перемены в ней, незаметные, незначительные, но приводящие к ужасным последствиям. Страха позволить ей снова упустить нить реальности и потерять себя в мире кошмаров и иллюзий, которого она так боится, хоть и не показывает виду, не хотя казаться слабой в его глазах. Она не стала для него неполноценной или требующей особого отношения, ухода, Пол не чувствовал необходимости менять что-то в их отношениях или перестраивать свои далеко идущие на ее счет планы; Аллен лишь стала еще чуть более хрупкой в его сознании, взращивая инстинкт защищать ее до возможного предела. Он стал любить ее еще немного больше, вопреки страху потерять.
Подперев подбородок ладонью, Хадсон наблюдал, как Эмили волочет игрушечного медведя по полу, держа за ногу. Он прекрасно помнит, как этот плюшевый обитатель появился здесь. Тот вечер был одним из лучших на его памяти, пусть после него успело произойти множество неприятных событий, блондин предпочитал помнить приятные моменты прошлого и смотреть в будущее. Стуча каблуками, Шарлотта выходит из спальни, останавливаясь в дверях, будто ожидая одобрения. Пол окидывает ее взглядом, пробегаясь по каждому элементу наряда, начиная от цветных колгот и заканчивая ярким париком, и не может сдержать расплывающейся улыбки.
- Эффектно! - не скрывая веселья в голосе, выдает вердикт мужчина, подхватывая на руки Эмили, которая тут же начинает ерзать и выворачиваться, чуть ли не повисая вниз головой, не желая оставлять медведя. Хадсон пытается усадить ее, параллельно объясняя, что плюшевый друг дождется ее дома, но, кажется, девочке наплевать на его мнение. Он передает ее Шарлотте, встречаясь взглядом с последней, что скептически оглядывала его строгий серый костюм. [float=left]http://funkyimg.com/i/255BE.gif[/float]- Что? - с искренним недоумением спрашивает блондин. - Я гангстер! Смотри, - он тянется через диван к столику за шляпой, водружая ее на макушку и загадочно надвигает на глаза полями, достает из-за спины импровизированный пулемет Томпсона, обмотанный золотистой фольгой, поднимая его стволом вверх. Пол манерным жестом достает изо рта невидимую тлеющую сигару и выдает хриплым голосом: - Пошалим, детка? - он поигрывает бровями, выглядывая из-под шляпы, и Эмили весело хохочет, тыча ручонкой в оружие и протягивая насмешливое "Поооооооо", как она зовет Пола, не умудряясь пока выговаривать его короткое, но оказавшееся таким сложным для ребенка, имя. - Он стреляет конфетти, - гордо добавляет мужчина и тут же сдвигает брови к переносице, - правда, я в магазине уже раз выстрелил, а это оказалось одноразовой штукой, - пожимает плечами и указательным пальцем сдвигает шляпу на затылок. - Ну что, идем? А то все конфеты разберут. - Он гримасничает для хохочущей Эм, замечая, что на душе у него полный покой и удовлетворение. Мужчина не помнил, когда в последний раз ходил на хеллоуинскую вечеринку или выбирал костюм, чтобы выделиться оригинальностью, или в его случае - не очень, но ему нравилось делать это сейчас, с Шарлоттой, вспомнить, какого это - просто развлекаться и валять дурака, пока не накрыл очередной кризис.

Отредактировано Paul Hudson (2015-12-06 11:05:37)

+3

3

do you remember that promise, remember when it was new?
h o w   d e e p   i n t o   y o u   I   f e l l ?
I believed in us then and I still do
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
look & little pumpkin Emily


Выверенными, отточенными с годами до идеала движениями Шарлотта рисует ровную тонкую стрелку чёрным карандашом и, сосредоточенно глядя на своё отражение в зеркальной глади, решает, что с этого момента самому мрачному цвету из палитры оттенков должно как можно меньше оставаться места в её неидеальной, но теперь такой умиротворённой жизни; курс лечения, как того и ожидалось, принёс свои результаты, заново прописанное врачом назначение таблеток соблюдалось безукоризненно и беспрекословно, ночные кошмары из разряда привычных перешли вновь в изредка случающиеся, а появляющаяся всё чаще на губах улыбка была лишь только искренней и счастливой. Причин тому было две, и обе они сейчас терпеливо (хотя это ещё с какой стороны посмотреть) дожидались её, ведя свои обыкновенные немногословные разговоры: Эм лишь порой радовала внезапной разговорчивостью, щедро сыпля никак друг с другом несвязанными, но зато хорошо знакомыми и, слава всевышнему, приличными словами — последнее уточнение радовало в особенности, ибо Шарлотта всерьёз волновалась о том, как отразятся на словарном запасе дочери проведенные с отцом пара недель; то, что её же часто брошенное в сердцах "merde" имело куда больше шансов закрепиться в памяти Эмили, француженка даже не брала в расчёт.
— Я уже почти готова, ещё минуточку, — выкрикнула она в тысячный раз, хватаясь за расчёску и с кислой миной разглядывая по-прежнему синие кончики длинных волос: краска упорно отказывалась вымываться, въевшись намертво, а перекрашиваться у Аллен не было ни времени, ни желания — пропущенные во время нервного срыва и лечения от него же дни она предпочитала компенсировать своим выматывающим окружающих участием во всём, что бы то ни было, так что размениваться на такие глупости, как кропотливое возвращение излюбленного иссиня-чёрного (и когда дело касалось её причёски, чёрный был не просто позволителен, но и обязателен) она не собиралась. Собственно, именно потому, желая наверстать упущенное, Ширли и решила, что в этом году нацепит на Эмили какой-нибудь забавный костюмчик, взглядом Кота в сапогах будет умолять Пола провести с ними Хэллоуин, чтобы у него и мысли отказаться не возникло, и потащит всех ходить от двери к двери за конфетами, потому что проспорила Жизель это желание. Воспоминание о последней и их уговоре заставляет её подскочить на месте и приняться в ускоренном темпе переодеваться, оставляя после себя такой беспорядок, что могло бы показаться, будто тут прошёлся ураган и перевернул всё, что встретилось ему на пути. Но кто будет беспокоиться о том, чтобы вещи лежали идеально ровными стопками на своих местах, когда много вкусных и, что не менее важно, бесплатных конфет так и ждут, чтобы их забрали в свои жадные ручонки такие, как она?
Одёргивая короткое платье безумной расцветки, которое надеть можно исключительно в такой вечер и которое почему-то обнаружилось вовсе не в магазине карнавальных костюмов, а среди вешалок с вечерними нарядами куда более классического стиля, ван Аллен в последний раз крутанулась перед зеркалом, убеждаясь, что не забыла застегнуть молнию и та не расходится у неё на заднице по воле извечного закона подлости, а после вышла в гостиную, останавливаясь в дверном проёме и принимая позу в немом, но выразительном требовании одобрения. Взгляд Пола проходится по всей её фигуре, и Шарлотта даже в этом глупом костюме ощущает себя на все сто баллов из десяти по шкале привлекательности.
— Поверь, то, что надето под этим платьем, выглядит ещё эффектнее, — с хитринкой в голосе и взгляде проговаривает она, подходя ближе, чтобы поправить шапочку на голове своей крохи-тыковки, не желающей расставаться с любимым плюшевым другом. Порой Эм в прямом смысле приходится отрывать от подаренной Хадсоном игрушки, и сейчас именно тот случай: Ширли осторожно разжимает крохотные пухлые пальчики, вцепившиеся в мягкую набивную лапу, и принимает малышку из рук мужчины, на которого, наконец, может внимательно посмотреть. Её взгляд оборачивается вокруг безупречного узла галстука, скользит по серой ткани пиджака, а бровь вопросительно выгибается дугой — с каких это пор костюм офисного клерка из начала пятидесятых считается за хэллоуинский наряд? В ответ на её выражение лица Пол тут же поясняет, что всё дело в шляпе, которая тут же оказывается на его голове; Шарлотта прикрывает глаза, покачивая головой, и громко фыркает, делая шаг ближе и поправляя воротничок его рубашки. — Ладно, над этим мы ещё поработаем к следующему году, — и она внезапно ловит себя на мысли, что эти слова, произнесённые как своеобразное обещание того, что и на следующий Хэллоуин они по-прежнему будут вместе, даются ей так легко и непринуждённо, будто это не она была готова убить его самой жестокой ложью, лишь бы не признаваться в своих чувствах ни ему, ни себе самой. — Да, идём. Эмили, ты чего так долго собираешься? Мы тебя ждём-ждём... — наигранно строгим тоном проговаривает она, срываясь в конце на смех и оставляя на розовой щеке дочери поцелуй.
— Мы просто обязаны собрать больше конфет, чем Жизель и Уилл, — Шарлотта задумчиво поджимает губы, будто пытается прикинуть, как отобрать у уже собравших свою порцию сладостей детишек их угощения. — Иначе мне придётся покупать Винни железную дорогу, а я хотела подарить её ему на Рождество, — хотя она и себе её оставить тоже была бы не прочь, вспоминая, как прилипла к высокой витрине магазина игрушек, любуясь бегом маленького поезда по рельсам до тех пор, пока Жизель не потащила её за собой в открывшийся на углу улицы новый бутик. — К слову о Рождестве. Знаешь, почему я люблю его больше? — француженка скосила взгляд в сторону, посмотрев на Хадсона, и удобнее перехватила Эмили, которая уже вовсю крутилась у неё на руках: наверное, логичнее было бы нарядить малышку юлой, потому что на неподвижный овощ она совершенно не походила характером. — И нет, ответ "из-за подарков" считается неправильным, — она вкладывает ладошку в руку Пола, переплетая их пальцы, и поворачивается к нему, терпеливо ожидая предположений. — Не-а, мимо, — довольно протягивает Ширли и качает головой. — Потому что везде, на каждом шагу, висит омела, и я могу сделать так, — она приподнимается на носочках, легко касаясь губ мужчины своими, — а никто мне ничего на это не скажет. Ой, смотри, там на крыльце огромный паук из папье-маше. Как думаешь, если я картинно рухну в обморок, нам отдадут все конфеты в качестве компенсации?

Отредактировано Charlotte Allen (2015-12-03 15:03:37)

+3

4

[audio]http://pleer.com/tracks/12365102Ul1c[/audio]
За их спинами закрывается дверь и Пола накрывает ощущение, словно он впервые выносит свою личную жизнь напоказ. Счастье, или не очень, надежно спрятанное за стенами квартиры от чужих глаз, оберегаемое от дурной молвы и пересудов, от любых ударов извне, окрепло достаточно, чтобы пройти испытание реальностью. И в их жизни разделенной на "до" и "после" двухчасовым перелетом до Нью-Йорка начинается новый период, когда все ощущается по-новому. Мужчина рад, что яркие нелепые костюмы, грим и свет из тыквенных глазниц отвлекают внимание от столь значимого для него события, помогая им влиться в течение куда проще и непринужденнее, чем в любой другой день. Они выйдут на улицу, как обычная пара, и никто и не подумает задаться вопросом, почему они вместе и их общий ли это ребенок, где Шарлотта пропадала несколько месяцев и зачем вернулась, продержатся ли они до следующего октября или снова разбегутся со скандалом. Сегодня они будут незнакомцами даже для тех, кто узнает их лица за незатейливыми нарядами.
Пол пропускает девушку вперед, положив ладонь ей на спину, будто страхуя и одновременно напоминая, что он рядом. Его взгляд мимолетно цепляется за дверь напротив, обклеенную праздничными украшениями, явно вышедшими из-под детской руки, и на лице блондина невольно мелькает улыбка. Однажды, когда Эмили подрастет, они вместе тоже будут мастерить скелетов из папье-маше и вырезать ужасные рожицы тыквам, и Пол будет жутко горд результатами ее стараний. Он уже мог представить себе это, не имея сомнений и не задумываясь, что жизнь и их отношения с Шарлоттой могут сложиться как-то иначе.
- Вообще-то конфеты отправился собирать Винни с друзьями, а они лишь присматривают за ребятами, - мягким поучительным тоном поправляет француженку Хадсон, с усмешкой качая головой. Иногда ему кажется очень странным, как Шарлотта и Жизель вообще стали подругами, если почти все превращают в соревнование, спорят до хрипоты и постоянно называют друг друга стервами. Но видимо мужской логике просто не дано этого понять, так что он старается не вникать в подробности их отношений, как и Уилл, тоже еще привыкающий к странностям этой неизменно неразлучной девичьей парочки. - Может, тебе просто стоит перестать делать все на спор с Жизель? - с весельем вносит предложение Пол, заранее зная, что оно будет отметено, но не в силах сдержаться от подобного комментария. - Кстати, рыжий парик на тебе тоже одно из условий? - уже не скрывая явной насмешки спрашивает он, делая полшага в сторону, предусмотрительно уворачиваясь от прилетевшего ему в бочину локтя брюнетки. Хотя, если подумать, Хадсону стоит брать с Миррен пример: она настолько хорошо изучила подругу, что с легкостью играет на ее слабостях, выворачивая их с выгодой для себя, а Шарлотта ведется, считая, что инициатива исходила именно от нее.
- Ммм? - с интересом протягивает мужчина и поворачивается к Аллен, чувствуя ее пальцы, переплетающиеся с его. Естественно Рождество праздник куда более интересный и любимый, чем Хэллоуин, но угадать, о чем именно думает его девушка, все еще сложная задача для него. - Ну, если не из-за подарков, - повторяет он, делая недоверчивое ударение на этом утверждении, ведь Шарлотта, как ребенок, обожает разрывать блестящую упаковку коробок, которых обязательно должно быть много, - то я бы сказал из-за снега, но в Калифорнии его не бывает, - что его самого в детстве очень огорчало, а Шарлотта успела много где пожить и явно проводила зимние каникулы, играя в снежки и лепя снеговиков с морковками вместо носа. - Нет? И почему же тогда? - он покрепче сжимает ее ладошку в своей, улыбаясь. Полу действительно хочется знать ответ, потому что его тяга узнать о ней всё никуда не исчезла и лишь подогревается со временем. Ему хочется задавать ей сотню вопросов ежедневно; одни из них глупые и где-то смешные, другие серьезные и частично неприятные, но он терпеливо воздерживается, не желая травмировать ее еще не до конца окрепшее сознание, напрягая ее раскрытием очередных маленьких секретов и тайн, что раньше никого попросту не интересовали, а потому могли быть скрыты в темных уголках ее души.
Продолжая перебирать в голове возможные, но неозвученные, варианты, чтобы иметь возможность позже воскликнуть "я как раз хотел это сказать!", для блондина становится неожиданностью, когда Шарлотта приподнимается на носочках и легко целует его в губы, укрепляя в нем ощущение первого выхода в свет, когда хочется оглянуться вокруг и убедиться, что никто не пялится на них, перешептываясь. Но он не вертит головой, потому что ему плевать, что подумают другие: Пол в компании любимой девушки и их малышки весело проводит время - и это все, что его волнует. Шарлотта быстро меняет тему, отвлекаясь на соседский антураж, но мужчина перехватывает ее за локоть, притягивая обратно к себе.
- Никто ничего не скажет и в любой другой день, - с уверенностью и нежностью в голосе заявляет он, обнимая француженку за тонкую талию, и целует куда более чувственно, но всего немного дольше, отрываясь от ее губ, сохранив улыбку на своих. - Так что можешь делать это, когда тебе захочется, - пожимает он плечами и переводит взгляд на недоуменно наблюдающую за всем Эмили. - Да? - чмокает он ее в пухлую щечку, после чего малышка тут же выдает громкое "Дя!". - Видишь? Эм тоже согласна, - довольно добавляет Хадсон и снова берет девушку за руку. - А этот паук какой-то жуткий. Неудивительно, что около крыльца нет ни одного ребенка. Идем попытаем счастья туда, где гномы висят. Стоп! Они что в петлях? - У мужчины округляются глаза. - Пошли поближе посмотрим! Я такого еще не видел! - Он тянет Шарлотту к крыльцу чьего-то дома, небрежно закидывая автомат себе на плечо.

+2

5

Ощущение лёгкости зарождается в центре грудной клетки и растекается по всему телу. Шарлотта не может перестать улыбаться от переполняющего её счастья, что кроется в мелочах, на которые прежде она и не обратила бы внимание: она засыпает в крепких объятиях Пола, ставшего теперь частым гостем в её маленькой квартирке, наполненной теплом и уютом, и просыпается со сложенной у него не плече головой; пытается готовить завтрак и, конечно же, всё портит, отвлекаясь то на шаловливо разбрасывающуюся едой Эмили, то на крутящегося под ногами Люка, то на Хадсона, с усмешкой наблюдающего за её провальными попытками уследить за всем и вся одновременно; целует его на прощание, расставаясь у фонтанчика меж двумя высотками бизнес-центра, в которых они работают, и отсчитывает часы до перерыва на ланч, чтобы встретиться с ним всё в том же кафе, где впервые пересеклись их взгляды; уверяет Жизель и себя саму, что теперь всё будет только так и непременно лучше, и действительно в это верит. После всего сказанного и сделанного, после всех нарушенных обещаний, после всей этой боли, разрывающей изнутри, они, наконец, могут перевести дух и насладиться моментом, уповая на то, что скоротечной эта эйфория не станет, а оставленные на перевёрнутых страницах невзгоды не просочатся в их новое настоящее, нацеленное на долгожданное "долго и счастливо".
— Ага, присматривают, конечно, — фыркает она, закатив глаза, и покачивает головой. Наивность Пола умиляет: неужели он и впрямь решил, что бедняга Уилл терпел множество пыток долгими примерками костюмов лишь только ради того, чтобы вместе со своей возлюбленной переминаться с ноги на ногу в сторонке, глядя на собирающего конфеты Винни? О нет, проигранный Шарлоттой спор заключался именно в этом соревновании, без которых их дружба оставалась бы столь же крепкой, но не была бы такой особенной: кажется, они с первого дня вели негласный счёт, поразительным образом умудряясь сохранять дух борьбы и крепость дружбы. Шарлотта, услышав заданный Полом вопрос, в удивлении поднимает на него глаза, смотря так, словно из них двоих сумасшедший именно он, а не наоборот. — И в чём тогда смысл? — проговаривает она, недоумевающе сводя к переносице брови. Эмили, успевшая заскучать от созерцания неторопливо сменяющегося пейзажа, начинает крутиться у неё на руках, грозясь извернуться: француженка перехватывает малышку покрепче, свободной рукой поправляя рукавчик её костюма, и возвращает всё внимание мужчине. — Может мне ещё и бросить есть шоколад? Что я тогда делать буду? — посмеивается она, понимая, что никогда не перестанет заключать глупые пари в надежде одержать в них победу и наладиться своим положением сполна. Сегодняшний спор просто обязан обернуться их с Полом и Эм выигрышем, потому что Санта-Ширли уже во всех красках представляла, как будет заталкивать коробку с железной дорогой под ёлку рыжеволосой шведки. — Не совсем. Понимаешь, я проспорила... — Шарлотта осекается, видя вновь появившуюся на губах Хадсона усмешку, и пытается ощутимо ткнуть его локтем меж рёбер, но он ловко уворачивается — француженка довольно засчитывает это как знак, что он знает уже уже настолько хорошо, чтобы предугадывать такие мелочи, и продолжает, растягивая гласные. — Я сказала, что однажды точно стану рыжей, а она поймала меня на слове. Но парик Миррен вряд ли засчитает, — добавляет она, пожимая плечами.
Говорить о таких глупостях, совершенно не ощущая смущения, так непривычно просто, что она не хочет останавливаться. Ей хочется разделить с Полом все незначительные мелочи, в которые она ещё не успела его посвятить, и рассказать ему то, о чём он и сам попросит; хочется стать для него открытой книгой, лишённой необходимости запираться на замок и стирать чернильные строки, лишь бы он не успел разглядеть в них тайн и ответов на все её загадки; ей хочется принадлежать ему полностью, безраздельно,, навечно — и она знает, что находится на верном пути. Его ладони опускаются на её талию, притягивая ещё ближе и сокращая расстояние между ними, и она тянется вперёд, ловя его губы и желая поставить этот момент на долгую паузу, лишь бы он не прекращался. Зависимость Шарлотты ван Аллен сменяется постоянной необходимостью тепла его рук, горячего дыхания, голоса, звучащего хотя бы в телефонной трубке, и она, некогда боявшаяся принять всё это, теперь боится потерять его, сполна беря от каждого совместного момента всё, что только может получить.
— Знаешь, а может ну их, эти конфеты... — шепчет Шарлотта, чуть отстраняясь и смотря Хадсону в глаза, но Эмили, не понимающая, что это тут ещё за нежности разыгрались, тут же напоминает о себе, потянув за ярко-красную искусственную прядку. — Да, точно: сначала конфеты, потом всё остальное, — соглашается француженка, мысленно проклиная себя за эти слова и отчитывая Эм за такую настойчивость. Ну, теперь хотя бы понятно, чей характер проявляется в малышке сполна. — Но ты учти, что я твоим предложением воспользуюсь. Так что не удивляйся, если я сорву важную деловую встречу — сам виноват будешь, — со смешком в шутку, а может и на полном серьёзе, заявляет Ширли.
Задорный смех Эмили и улыбка, появляющаяся на губах Пола, когда он смотрит на её дочь, вызывает у Шарлотты исключительно чувства: она не может не улыбнуться в ответ, смотря на эту умилительную картинку, словно сошедшую с рекламного буклета, на которых обычно изображают счастливые семьи.
— Ага, а вы двое спелись, я так погляжу, — протягивает она, прищурившись. — Но в этот раз я даже спорить не буду. Пойдём, — Шарлотта крепче сжимает пальцы, обхватывающие ладонь Хадсона, и легко толкает его бедром, хитро подмигнув. — Интересно, у владельца этого дома фантазия богатая или больная? Может, прикроемся Эм как живым щитом? — она ловит на себе осуждающе-удивлённый взгляд Пола и тут же поправляется, — Посмотри, какая она милая! Это же оружие массового поражения, — словно в подтверждение её словам, Эмили радостно хохочет над идущими навстречу девчонками в костюмах принцесс, и являет собою едва ли не очарование всего мира. — Хотя, мне-то чего переживать, я всегда могу спрятаться за тобой. Знай, если тебя съедят, я буду очень скучать.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-12-06 15:50:54)

+2

6

Между ними все было так легко и непринужденно, что Пол не успел осознать, когда случился этот переломный момент, когда Шарлотта перестала бояться рассказывать ему о своих многочисленных странностях, делиться всякими глупостями, при этом действуя не под принуждением и не нагнетая обстановку, словно признается сразу в семи грехах одновременно. Она смогла переступить собственные границы, освобождаясь от сдерживающих ее оков, и превратилась в просто забавную, искреннюю и совершенно очаровательную девушку, которую Хадсон всегда видел в глубине ее зрачков. Продлится ли это дольше одного вечера или это всего лишь одноразовая акция, что позже сменится еще более темным обличьем француженки, мужчина не знал, но, как обычно, не терял веру в лучшее, отбрасывая в сторону опасения, не приносящие ничего, кроме беспокойства и бессонницы. Он черпал надежду и вдохновение в ее нежности, в улыбке, что не сходила с ее губ, и дурачливом смехе; он ощущал абсолютное всеобъятное счастье рядом с ней и не хотел, чтобы это кончалось.
- Думаю, я готов рискнуть, - с довольной ухмылкой заявляет блондин, не скрывая самодовольства. Он готов пожертвовать деловыми встречами и деньгами всего мира, лишь бы Шарлотта улыбалась и всегда была рядом, за возможность целовать ее, когда захочется и ощущать тепло ее пальцев, сжимающих его ладонь, как сейчас. Его одержимость голубоглазой брюнеткой из офисного здания напротив не уменьшилась, напротив, стала еще больше, лишь сменив направление и видоизменившись с любования со стороны до слепого обожания. И кто-то сказал бы, что это ненормально, но для Пола более нормальной вещи, чем его чувства к Шарлотте, не существовало.
- И осмелюсь предположить, что откажись ты от шоколада, смогла бы влезть в это эффектное платье и в следующем году, - Хадсон рисковал быть следующим гномом, висящим на ветке старого дерева, ибо никогда, слышите, никогда не шутите о шоколаде при Шарлотте ван Аллен, ибо для нее это святое, как коровы для индусов, с одним лишь отличием - она готова поглощать лакомство килограммами. Тут в мыслях мужчины должно было прозвучать "беги, Форест, беги!", но он лишь рассмеялся глядя на возмущенное личико француженки, готовой выдать целую тираду слов, приправленных французскими ругательствами, которыми она частенько награждает его, думая, что этот глупый американец все равно ничего не поймет (она не учла, что этот глупец может запоминать часто повторяющиеся слова, даже если они звучат на незнакомом ему языке). - Но я тебя и такой буду любить, обещаю! - рисковый парень, ничего не скажешь, лишь подливает масла в огонь и, как ни в чем ни бывало, приобнимает девушку за пока еще тонкую талию, продолжая свой путь. Эмили весело хохочет и цепляется пальчиками за яркий мамин парик, то и дело намереваясь стянуть его, как бы говоря, что мама и без него красивая, и нечего подражать тете Жизель.
- Так мы сегодня собираемся собирать конфеты или как? - ловко переводит тему Пол, пока Шарлотта не успела взорваться в ответ на его шутки. Он тянет ее к дверям того самого жутковатого дома, надеясь, что обычно он выглядит более дружелюбно. - Эмили ведь хочет набрать целый мешок, правда? - девочка довольно улыбается и кивает, - А маме еще нужно победить Винни, - с насмешкой добавляет мужчина, не оглядываясь на Шарлотту, которая в это время прожигала взглядом дыру в его виске. - Не знаю на счет фантазии, но надеюсь выбор сладостей у него богатый, - говорит Пол прежде, чем обернуться к девушке с недоумением на лице. Он осознавал, что она шутит, но не мог понять, о чем именно. - Да, с этим невозможно спорить, - выдыхает он с облегчением и треплет Эмили за щечку. Ее совершенно не пугают ни гномы, ни огромный паук, малышка просто впечатлена размахом праздника, яркими красками, не обращая внимания на детали, в отличии от Шарлотты, держащейся на противоположной стороне от мохнатого, поразительно реалистичного, членистоногого, и с опаской поглядывающей на него. Хотя весь ее испуг тут же испаряется на фоне самодовольного и хитрого выражения лица с милой улыбочкой.
- Как это мило, мисс Аллен! - смеется Пол, взъерошивая искусственные волосы на ее голове. - Но, девочки, я смогу вас защитить! Пусть эта штука уже не стреляет, - он поднимает свой автомат, - но нею можно отбиваться, как дубиной. Так что можете не бояться.
Пол берет Эмили с рук Шарлотты и удобно усаживает у себя на руках. Она тут же принимается за его шляпу, якобы лучше зная, как ее модно сейчас носить, и точно не так, как было. Ну вся в маму, всегда все должно быть по ее. Хадсон звонит в звонок и оглядывается на француженку, держащуюся позади. - Если там маньяк с топором, бросаю ему Эм и бежим, - подмигивает он девушке, посмеиваясь над ее выражением лица, ровно до того момента, как дверь с противным скрипом медленно открывается... и за нею оказывается низенький дедуля с проплешиной и явно вставной челюстью. Пол мог бы поклясться, что почувствовал, как Шарлотта вцепилась пальцами в край его пиджака и едва слышно прошептала "пошли отсюда". Но старичок оказывается на удивление добродушным и, что более важно, адекватным. Эмили загребает пригоршни конфет из глубокой миски и сует в свой детский мешочек с горящими глазами. После того, как они прослушали историю деда, как он несколько недель мастерил паука, Пол не мог не спросить. - А можно поинтересоваться, за что Вы так не любите гномов? - и снова Шарлотта громко сглотнула и произнесла одними губами "с ума сошел? сматываемся!". (Ну честно, так и было!)
- Почему не люблю? - недоуменно переспрашивает старик и чешет лысеющий затылок. - Их просто за густой травой плохо видно, вот я и привязал повыше, - объясняет он совершенно спокойно, а Хадсон едва сдерживается, чтобы не прыснуть со смеху, но делает очень серьезное лицо и понимающе протягивает, - Аааааа. - Распрощавшись с креативным дедулькой, они двинули дальше по дороге. - Ну, куда теперь зайдем? Или дать тебе минутку отойти от шока? - продолжает он насмехаться над Шарлоттой, что точно еще ему аукнется.

+2

7

you make me wanna love, hate, cry, take
you make me wanna scream, burn, touch, learn

every part of you
--------------------------------

Такой оставаться она постоянно не сможет: что-то непременно щёлкнет в её сознании, меняя нынешнее положение всех тумблеров и иных переключателей в исходное и сбивая выставленные настройки вновь до состояния по умолчанию; что-то оборвётся, закончится, перестанет существовать, осложнится десятками сотен обстоятельств, что перекроят в эти минуты покладистый характер; что-то всенепременно изменится, ибо жизнь со всеми её взлётами и падениями никогда не остаётся статичной — и Шарлотта ловит момент, пока только может, мысленно намереваясь продлить состояние безграничной эйфории, переполняющей её изнутри, на как можно дольше, потому что сейчас она по-настоящему, неподдельно, безгранично и безмерно счастлива. Казалось бы, нет ничего особенного в шатаниях по улицам, пересекающим район миловидных домишек с белыми заборчиками и напоминающих куда больше кондитерские постройки из имбирного печенья с украшениями из глазури и мастики, но именно в этой обыденности абсолютно непримечательного для большинства действа и таилось нечто особенное, к чему она ещё не привыкла. Проблемы остались позади, взяв тайм-аут и притормозив на поворотах, оставляя место спокойствию и умиротворению, которыми француженка наслаждалась сполна, крепче сжимая ладонь Пола и улыбаясь в ответ Эмили, которая находила всеобщее костюмированное безумие невероятно увлекательным и забавным. Шарлотта дышала любовью, что теплом окутывала её со всех сторон, и хотела, чтобы этот момент стал бесконечным. Да, даже со всеми шутками и подколами, коими они с Хадсоном щедро осыпали друг друга. Особенно со всеми ними.
— Что?! — возмущённо вскрикивает она, тут же обращая на себя внимание случайных прохожих; Эм неодобрительно хмурится и легонько ударяет свою крайней шумную неспокойную мамочку ладошкой в плечо, ибо нечего так орать, а то все увидят, куда они направляются, и заберут их конфеты. Конфеты, от которых Шарлотта Амели ван Аллен не откажется никогда и ни за что, дабы планету не настиг апокалипсис. — Ты... ты... ТЫ! — грозится француженка, пытаясь подобрать как можно больше красочных и едких словечек для выражения праведного гнева, но со стороны её злость (наигранная, конечно же, пусть и талантливо сыгранная) выглядит куда больше комично, чем устрашающе. Ещё бы, вряд ли можно напугать кого угодно, держа на руках улыбающееся во все сколько-то там зубов миловидное чудо, наряженное в костюм тыковки; будучи при этом наряженной вовсе не грозой всех живых и мёртвых — уж тем более. — Следи за словами, Хадсон, — Ширли горделиво вскидывает голову, держа эту мину всего секунды три, а после скашивает хитрый взгляд на Пола и усмехается. — Я же злопамятная: всё тобою сказанное учитывается и берётся на заметку, так что могу и раздавить в отместку.
Счастье скрывается в мелочах: тёплая ладонь Пола на её талии, срывающийся с его губ смех, их пересекающиеся взгляды — всё кажется настолько правильным, насколько только может быть, и Шарлотта никак не может стереть с лица глупую улыбку, от которой уже начинают болеть щёки. Для неё это пусть и в новинку, но ощущается столь естественным, будто стало их извечной традицией, установившейся и сохраняемой с годами. И если всё пойдёт правильно, на что она, конечно же, надеется, то так оно и будет однажды.
— Победить Жизель, — поправляет она, вышагивая рядом с мужчиной, напоминая, что соревнование тут вовсе не детское, а ставки слишком высоки, чтобы тратить драгоценные минуты на пустую болтовню. Впрочем, с каждым шагом, что они делают в сторону дома с пугающими и всерьёз жутковатыми декорациями, ей всё больше хочется положить этой глупой борьбе конец и оказаться в кондитерской лавке, кидая в тележку все стоящие на полках упаковки со сладостями, лишь бы не топтаться на крыльце в ожидании хозяина, который и впрямь может встретить их с топором наперевес в одной руке и чьей-то отрубленной головой в другой. Аллен сбавляет скорость, тормозя каблуками и пытаясь остановить Хадсона, в котором внезапно проснулся незамеченный за ним прежде энтузиазм (серьёзно, в последний раз столь решительно настроенным она видела его в день их первого свидания, когда он точно так же вёл её за руку в сторону офисной высотки), но мужчина непреклонен и непоколебим. Поглядите только, француженка только что сдала позиции в своём непроходимом упрямстве, отдав лавры первенства Полу и правда, something wicked this way comes, конец света стал ещё на шаг ближе. — А может всё-таки не будем? — неуверенно протягивает Шарлотта, не без радости отдавая Эмили в руки мужчины — двумя-то проще цепляться за фонарный столб, умоляя не тащить её к тому дому, чем с ребёнком на плече. — Вот и плохо, что не работает! Можно было бы выпустить конфетти ему в лицо и бежать прочь, этим ты не отобьёшься, — она едва ли не хнычет, разыгрывая спектакль на уровне школьной самодеятельности, и с трудом удерживается от того, чтобы не рухнуть на колени, вцепиться Полу в штанину и... нет, не то, что вы подумали, маленькие извращенцы — расплакаться, закатывая фееричную истерику и, конечно, всенепременно добиваясь своего. Хадсон усмехается, взъерошив красные волосы её парика, и пользуется моментом, пока Ширли пытается пригладить жёсткие прядки; он решительно взбегает по ступенькам на крыльцо и жмёт на кнопку звонка. Аллен, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, понимает, что теперь деваться некуда, и быстро нагоняет мужчину, предусмотрительно держась позади и выглядывая из-за его плеча, для чего необходимо то и дело вытягивать шею и приподниматься на носочки. — Не кидай, — по-детски обиженным тоном протягивает она, поджимая губы. — Она и ходит-то пока неуверенно, ей ещё рано летать, — дамы и господа, знакомьтесь, своеобразный материнский инстинкт в исполнении Шарлотты ван Аллен.
Дверь с противным протяжным скрипом, от которого холодок пробегает по спине, распахивается, на пороге появляется не такой уж и устрашающий, но всё же не самого добродушного вида старик, а Ширли сжимает в кулачке ткань пиджака Пола, пытаясь потянуть его на себя и дать понять, что хочет свалить. Даже горсть конфет, падающая в заготовленный мешочек, не добавляет баллов в копилку её расположения, и когда дверь, наконец, закрывается, оставляя хозяина дома за массивной преградой, она ударяет Хадсона кулачком в плечо.
— Тебе меня мало, и ты решил со всеми психопатами Сакраменто познакомиться? — возмущённо шипит она, перехватывая мужчину за запястье и таща в противоположную сторону к одному из "пряничных домиков", где уж точно никаких сомнительных хозяев — и уж тем более пауков! — не будет. — Так давай я тебя с бабушкой познакомлю, там всё вообще запущено, — добавляет она уже более добродушно, смягчаясь и опуская голову мужчине на плечо. — Бесишь, знаешь же, да? — в ответ на вырывающийся из груди смех Пола. — Пойдём, здесь мне нравится больше, — и Эмили, судя по заблестевшему взгляду, тоже: маленькая тыковка радовалась себе подобным, но настоящим, чьи причудливые гримасы светились в темноте.
Дверь им открывает и впрямь миловидная женщина, которая тут же принимается осыпать комплиментами малышку Эм, нахваливая в ней абсолютно всё, начиная костюмом и заканчивая ямочками на щеках. Её взгляд соскальзывает в сторону и выше, замирая на лице Пола (Шарлотта чувствует укол ревности, но молчит — сначала конфеты, потом прописать стерве в табло, именно в такой очерёдности), а после, протягивая миску со сладостями, выдаёт:
Такая очаровательная. И так на папу похожа. Просто вылитая!
— Да нифига, — не поняв, отмахивается Шарлотта, громко фыркнув и издав нервный смешок. Эмили. На папу. Ага, конечно же! Ладно-ладно, от Тедди в ней, конечно же, достаточно, но сходства с Аллен куда больше. Да и вообще, откуда этой женщине знать... — Оу, — Ширли переводит взгляд на Хадсона, корчащего забавные рожицы перед забавляющейся Эм. Она не сомневается, что он слышал эти слова и предпочёл не придавать им значения (хотя бы внешне), и чувствует, что должна что-то сказать, но все слова будто комом застревают в горле. Француженка, выдержав паузу, оборачивается, одаривая улыбкой хозяйку дома, что машет им рукой и скрывается за дверью, а после шумно выдыхает, крепко зажмуриваясь и слушая задорный хохот Эмили, переплетающийся со смехом мужчины. Она встряхивает головой, делает поворот на каблуках и шаг вперёд, оказываясь совсем рядом.
— Слышал? Она прямо твоя копия, — произносит она со смешком, поднимая на Пола взгляд, и пожимает плечом. — Я тут подумала... — Ширли осекается, нахмурившись, и качает головой. Не думала. Не пускалась в размышления, не строила планы, не проводила подсчёты и не взвешивала все "за " и "против", расчерчивая тетрадный лист на колонки плюсов и минусов. Просто почувствовала тот самый меняющий всё щелчок и прокрутку шестерёнок, меняющих положение дел. — Я хочу попробовать. Не сейчас, конечно же, но когда-нибудь, когда будет время, — Шарлотта выдерживает паузу, изучая окрашенное недоумением лицо мужчины, и растягивает губы в улыбке. — Я хочу чёртову маленькую копию нас. Меня и тебя.
Нужны ли иные подтверждения её чувств? И она верит, что и эту преграду они разнесут в щепки вопреки проставленным диагнозам. Потому что иначе быть просто не может.

+2

8

I'VE GOT HIGH HOPES
It takes me back to when we started
High hopes, when you let it go,
Go out and start again

Она не злится на него. Сегодня она не подделывает улыбку на лице и даже наигранное негодование быстро стирается, сменяясь весельем с хитрым блеском в глазах. Полу не хочется думать о том, что будет завтра, он наслаждается минутами, словно украденными у кого-то, кто умеет быть счастливым каждый день, а не только по праздникам. Ему хотелось бы быть одним из таких людей: с простыми радостями, без этой драмы, что стала неотъемлемой частью их жизней, без риска оказаться у разбитого корыта, осмелившись мечтать о чем-то большем, без постоянного чувства балансирования на грани. Сегодня он именно такой человек, ощущает себя таковым, а Шарлотта такой выглядит. Может, это тот самый пик, после которого все со свистом скатится вниз, слетая в очередной кювет, откуда они будут выбираться раненными и искалеченными в который раз. Их дорожка никогда не была идеально ровной, но с каждой преодоленной трудностью в сознании Хадсона крепчала уверенность, что он сделал правильный выбор, и их историю ожидал свой счастливый конец.
- Нет, спасибо, я наверное воздержусь, - со смешком, но на полном серьезе, категорично отнекивается мужчина. Каждая его встреча с родственниками Шарлотты оборачивается небольшой катастрофой и сплошным казусом. - Мне хватило знакомства с твоей матерью, - понизив голос, добавляет Пол, глядя куда-то в сторону и тут же чувствуя, как щеки начали гореть от мгновенного смущения. При первой встрече Шанталь Лакруа открыто флиртовала и чуть ли не соблазняла бойфренда дочери, заставив его поспешно сбежать под предлогом срочной работы, не дожидаясь даже конца ужина. То ли это было проверкой, то ли Шарлотта провела с мамой разъяснительную беседу, но подобного больше не повторялось. Хотя Пол все равно чувствовал неловкость каждый раз, встречаясь с Шанталь взглядом.
Он многозначительно глядит на Шарлотту, зная, что она поняла, о чем он говорит. За упоминанием этой истории Хадсон прячет свое недовольство словами девушки. Она так легко разбрасывается шутками о своем психическом состоянии, стараясь показать, что ее это не пугает, что она смирилась со своей участью, но мужчина знает, что это лишь видимость. Ей так же страшно, как и ему бывает порой, и в этом нет ничего удивительного. Штука в том, что чем больше она называет себя сумасшедшей, тем больше верит в это сама, превращая возможность в аксиому. Он не журит ее, не заостряет внимание, переживая все внутри себя, хоть знает, что это неправильно. Сегодня он не станет портить хороший день ссорами и выяснениями причин и последствий.
Они идут к следующему дому, показавшемуся Шарлотте менее зловещим, чем предыдущий. Эмили ерзает на руках у Пола, тыкая пальчиком по сторонам, и он называет вслух все, на что она указывает. Девочка повторяет слова, которые ей удается так или иначе выговорить, и хохочет, если ей нравится звучание. Эта игра кажется ей забавной, и она настойчиво бьет мужчину ладошкой по щеке, если тот вдруг забывает назвать очередной предмет. Характером точно в маму. Шарлотта стучит в дверь, которую отпирает дружелюбная на вид женщина средних лет. Она с порога начинает нахваливать малышку Эмили, заставив Пола удивиться количеству синонимов к слову "очаровательная". Впрочем, он и сам готов воспевать девочке дифирамбы, превращаясь в сюсюкающего одержимого дядьку, так что готов был простить женщине нескончаемый, отчасти раздражающий, поток слов. Шарлотта же смотрела на нее так, словно та подбросила в их мешок конфеты Берти Боттс со вкусом рвоты вместо шоколадных. Она щедро угощает Эмили сладостями, не замолкая, и между делом выдает непримечательную фразу, совершенно обычную, но не в их ситуации.
Пол мгновенно чувствует себя неловко, не зная, то ли исправить недоразумение, то ли сделать вид, что ничего не произошло. В какой-то степени, и, признаться, даже в большей, ему приятно, что его считают отцом Эмили; с другой стороны - как к этому отнесется Шарлотта? А она, не размениваясь на сантименты, тут же фыркает в ответ, будто говорит не с первой встречной леди, а с той, что в идеале знакома с историей ее жизни. И Хадсон чувствует себя не в своей тарелке второй раз за последние три минуты. Он переключает свое внимание на малышку, тянущую его за ухо и тыкающую куда-то пальчиком; ее внимание долго не задерживается на конфетах, она слишком непоседлив и любознательна, чтобы не сводить горящих глаз с разнообразия сладостей. Мужчина принимается общаться с ней на детском языке, корча рожи и издавая смешные звуки, делая вид, что пропустил мимо ушей и замечание женщины и возражения Шарлотты.
Они прощаются с хозяйкой, махая руками на прощание, и воцаряется минутная пауза. Оба знают, что нужно что-то сказать, но слов не находится. Они ничего не обсуждали этот вопрос: что будут говорить окружающим, да и самой Эмили, когда она подрастет и начнет задавать вопросы, как вообще все это будет работать. Они говорили о совместном будущем, но никогда не уточняли, каким оно будет и как они его устроят. Это будущее вновь становится чем-то призрачным и ненастоящим, как сделка на словах, не подкрепленная бумагами с росчерком подписей и мокрой печатью на видном месте. Шарлотта решает первой подать голос, предсказуемо превращая все в шутку.
- Хах, да, - коротко с ответным смешком отвечает Хадсон, мысленно добавляя "давай лучше поговорим о шоколаде, об истории Хэллоуина, биржевых трендах, о чем угодно, если ты не готова сейчас обсуждать это". Он правда готов быть отцом для Эмили и дал понять это уже давно, но... Есть так много "но". И первое из них - Тедди. Шарлотта прерывает его сложные мысли, выскочив сбоку, привлекая его внимание, и заставляя остановиться. Она говорит что-то странное и сходу непонятное, Хадсон сводит брови к переносице, а затем вскидывает их вверх в удивлении. [float=left]http://savepic.net/7512793.gif[/float]Он молчит несколько секунд, переваривая услышанное. В его голове первыми должны были появиться мысли, что это невозможно, что врач сказал о последствиях аварии. Он должен был ужаснуться, что к Шарлотте вновь вернется ее депрессия, которую она едва только с трудом поборола. Но вместо этого на лице мужчины растягивается неконтролируемая улыбка и он не может сдержать себя. Он рад слышать подобное и ощущает себя еще более счастливым, хоть считал, что больше уже некуда. И они найдут способ осуществить это. Пол поворачивает голову, ничего не отвечая, и с хитрым прищуром смотрит в сторону пару мгновений прежде, чем посмотреть на Шарлотту и сказать:
- А может, для начала переедешь ко мне? - нет, он не обдумывал это предложение, оно спонтанно, рожденное порывом, как и слова Шарлотты, он уверен. Но они оба говорят серьезно. Естественно о его квартире не шло и речи, там везде остался след Холли, что не будет приятно ни ему, ни Аллен. - То есть, я хочу сказать - найдем жилье и прекратим эти ночевки и возвращения домой, чтобы переодеться. Давай по-настоящему жить вместе. - Пол с надеждой во взгляде смотрит на девушку, понимая, что ее согласие, это очередной шаг вперед к их хэппи энду.

+1

9

I've been here before but always hit the floor
I've spent a lifetime running and I always get away
but with you I'm feeling something that   m a k e s   m e   w a n t   t o   s t a y
http://funkyimg.com/i/25LNY.gif http://funkyimg.com/i/25LNZ.gif

Произнесённая ею фраза — сиюминутный порыв, основанный на скрытых желаниях, наличие которых у себя Шарлотта даже  и не подозревала. Ещё вчера ей казалось, что воцарившееся между ними умиротворённое спокойствие — лучшее, что могло бы быть после всего, что случилось и не произошло, и этот момент она желала растянуть если не до бесконечности, то хотя бы как можно дольше. Она не спешила строить планов, зная, что в их, в её случае это не имеет совершенно никакого смысла: все поставленные цели обязательно перестанут казаться первостепенными, отойдут на второй план, а после и вовсе будут вычеркнуты из списка и позабыты совсем; все намеченные курсы непременно сменят своё направление на диаметрально противоположное, и будет грустно осознавать, что что-то из того, чего некогда она желала больше всего на свете, так и не воплотится в реальность, оставшись лишь ещё одним невыполненным обещанием. А сейчас она, сама не осознавая, что произносит эти слова вслух и действительно имеет сказанное в виду, разбивает в пыль и щепки очередной свой внутренний барьер, чувствуя себя на удивление легко и... правильно?
Шарлотта знает, что стоит ей закрыть глаза — и она с лёгкостью сможет представить себе, как всё это должно и могло бы быть. Но она даже моргать боится, лишь бы не упустить даже самые малейшие, почти незаметные изменения во взгляде Пола. Сказать ему, что она готова к столь ответственному шагу, сейчас, когда ещё недавно он готовился выбирать цвет стен в детской, пожалуй, не слишком-то и удачное решение. И француженка боится, что он скажет, что она забегает слишком далёко вперёд, осаждая её вполне заслуженно и верно. Его молчание длится недолго, но за эти короткие мгновения Ширли успевает мысленно осыпать себя сотней проклятий за столь поспешные действия, тут же успокоиться, решив, что ничего страшного всё же не произошло, и начать беспокоиться вновь.
— Когда — если — мы будем готовы... — тихо и неуверенно вставляет она, словно оправдываясь и давая Хадсону возможность избежать неуместного в декорациях праздничного веселья разговора, и пожимает плечами, говоря "не бери в голову, сейчас ты не должен ничего решать и давать мне ответ". Шарлотта совсем не замечает играющей на губах Пола улыбки, сосредоточившись на невозможности забрать свои слова обратно и преподнести их иначе, в другой форме и в другое время, но его ответ прерывает цепочку мысленных сожалений, заставляя её недоумевающе нахмуриться.
— Зачем? — непонимающе выдавливает она, совершенно не понимая, к чему он клонит. Неужели это попытка заменить одно неудачное предложение другим, менее провальным? Или так выглядят компромиссы в отношениях, ведь о них она совершенно ничего не знает, постоянно упрямо настаивая на своём и обижаясь, когда оказывается в проигрыше? Француженка поджимает губы, соредоточенно вслушиваясь в последующие слова Хадсона, и проблески осознания происходящего проскальзывают в её взгляде. Она моментально меняется в лице: теперь весь вид её так и кричит "так вооот оно что!", и она чувствует себя крайне глупо за то, что не поняла всего с первой же секунды. — Я поняла, — короткий смешок, скорее нервный, срывается с её губ.
Это тот момент, когда ей нужно принять серьёзное решение, предварительно успев остановить запуск всех внутренних защитных систем, прежде чем они сработают согласно обыкновению и подтолкнут её к банальному побегу или очередной глупости, которую потом она себе не простит. Шарлотта задумчиво прикусывает губу, опуская взгляд вниз, и мысленно считает до десяти, стараясь ускорить этот счёт, чтобы Пол не решил, что она не хочет принимать его предложение и намеренно тянет с ответом. Потому что она хочет. Хочет перестать собираться по утрам в спешке, потому что нужно забрать у Тедди Эм и надеть на работу другое платье; хочет начать засыпать и просыпаться в объятиях любимого мужчины ежедневно, а не только пару раз в неделю, когда графики свободных вечеров совпадают у обоих; хочет сделать ещё и этот шаг навстречу обещанному Полу будущему, приближая его к реальности, разворачивающейся на глазах, а не выстроенной в одних лишь фантазиях и мечтах. Ей хочется быть с ним, во всех смыслах этих слов, что бы они ни значили. И сейчас она точно знает, что готова, пусть и не решилась бы на подобное десятью минутами раньше.
— Ну, — протягивает она с наигранной нерешительностью, пусть уголок губ и поднимается предательски вверх, — звучит заманчиво, — Шарлотта пожимает губы и пожимает плечами, часто кивая головой в молчаливом согласии. Её взгляд опускается вниз на пару секунд, с которыми она ещё выдерживает игру в этом спектакле для единственного зрителя (сидящая на руках Хадсона Эмили не в счёт — ей сейчас и вовсе интереснее изучать его галстук, чем слушать непонятные разговоры странных взрослых), а затем она поднимает глаза на Хадсона и молча кивает.
— Да. Давай жить вместе, — звучит как хороший план для старта, не так ли? Она тянется вперёд, намереваясь украсть желанный поцелуй, но замирает в паре милиметров от губ мужчины. — Жизель сообщишь об этом сам. Иначе она меня убьёт, — от радости, что больше не придётся слушать шум из соседней квартиры, конечно же.

how do I live? how do I breathe? when you're not here I'm suffocating
I want to feel love, run through my blood, tell me is this where I give it all up?
FOR YOU I HAVE TO RISK IT ALL

+1

10

Это должен был быть простой вечер, от которого они не ждали и не требовали многого: лишь пригоршню конфет и смех Эмили, постепенно познающей радости жизни. В планах не было ни серьезных разговоров, ни признаний, ни судьбоносных решений. И вот Пол выжидательно смотрит на Шарлотту, пока на ее лице внезапное воодушевление сменяется легким недоумением, а затем медленно светлеет, невольно пронося перед глазами диа-фильм, сотканный из представлений будущего, что они уже привыкли называть общим, хоть и мечтали о нем порознь, не произнося вслух своих фантазий. Их отношения с первого дня  имели налет нереальности и не стирали его до недавнего времени, пока происходящее между ними не начало приобретать очертания реальности, еще призрачные и неосязаемые, но ощутимые. Сегодня ощущение чего-то настоящего расцветает всеми оттенками радуги, окутывая со всех сторон, пронизывая теплыми нитями, проходящими сквозь тело, раздувая угольки надежды и веры где-то внутри. Ее положительный ответ будет большим и ответственным шагом, они оба это знают. Их жизнь изменится и отношения, балансирующие на шатком подвесном мостике, укрепятся надежными балками, установленными их собственными руками.
Шарлотта опускает взгляд и мужчина замечает, как дергаются вверх уголки ее губ. Он ожидает от нее реплики, переводящей разговор с пугающей серьезностью в очередную шутку, он не удивится, если она сделает так, это один из ее защитных механизмов. Хадсон старается придать своему лицу более непринужденный вид, словно это обычный диалог и ее ответ не имеет фундаментальной важности на этом этапе. Ему не хочется спугнуть ее своей серьезностью, не хочется даже на миг поселить в ее голову мысль, что в этот момент захлопывается дверца клетки за ее спиной, не хочется лишать ее ощущения свободы и права выбора. Она привыкла быть вольной птицей и было сложно дать ей понять, что любовь - это не ловушка, а быть с кем-то - не обязательно значит потерять себя.
За ее улыбкой прячется что-то громкое и необъятное, но француженка просто часто кивает в ответ и выдает короткие, но имеющие особую ценность фразы. Она согласна. Без шуток, уверток, без побегов через всю страну; все же многое изменилось за последний год - она больше не боится близости или старается бороться со своим страхом, старательно пряча его глубоко внутри себя. Полу было достаточно и этого, просто знать, что она готова идти вперед, вместе. Для Шарлотты ван Аллен это громадный шаг.
- Будет еще заманчивее, если я пообещаю каждое воскресенье приносить тебе завтрак в постель? - с хитрой улыбкой приподнимает Пол брови, пытаясь убить последние тени сомнений на лице девушки. Он готов пообещать ей все что угодно, предложить весь мир на ладони, луну с неба, лишь бы она согласилась всегда быть рядом, по-настоящему, не в будущем, не когда-нибудь, а сейчас, сегодня, завтра и навсегда. Она с улыбкой тянется к нему и Хадсон кладет свободную руку ей на талию, притягивая ближе к себе. Эмили, сидящая у него на руках слишком занята изучением узора и материала его галстука, может, станет дизайнером в будущем, кто знает, так что совершенно не обращает внимания на то, как стремительно меняется привычный уклад ее жизни прямо у нее на глазах. - А, может, и не только по воскресеньям. Зависит от твоего поведения. - Его рука спускается чуть ниже талии Шарлотты, а в глазах проскакивают бесы. Он утопает в ее глазах и почти ощущает ее вкус на своих губах, но француженка замирает в паре миллиметров и в секунде от сладкого поцелуя, на мгновение давая Полу повод подумать, что прозвучит какое-то условие или она и вовсе передумала быстрее, чем согласилась. На его лице появляется выражение облегчения и растягивается улыбка.
- Почему-то мне кажется, что совсем скоро твою подругу ждут такие же перемены, - с уверенностью изрекает Пол, глядя Шарлотте в глаза. Он не собирался разлучать двух подруг, которые порой напоминают сиамских близнецов, зависимых друг от друга физически и морально. Но жизни обеих меняются с годами и это должно было произойти. - Рано или поздно Говарду надоело бы жить шведской семьей, - со смешком поясняет Хадсон и умалчивает, что его самого немного, самую малость, совсем чуть-чуть, напрягает, что в любой момент, даже самый ответственный, если вы понимаете, в квартиру может войти Жизель, без предварительного звонка или хотя бы стука, чтобы взять йогурт из холодильника и сесть смотреть телевизор в гостиной, будто у нее нет своего кабельного. Шарлотта делает так же, ходя в соседнюю квартиру, как к себе домой. Так что им определенно нужно собственное жилье, свое пространство, чтобы личная жизнь была действительно личной. И лучше не озвучивать это Шарлотте, чтобы она не забрала свои слова назад, нарекая его эгоистом. Пол быстро целует брюнетку в губы и закидывает руку ей на плечи. - Готова стать совсем взрослой?

+1

11

tell me what you dream about
I lose you in my sleep, somehow
let the chaos disappear
don't you know I'm always there for you?

— Завтрак? — лицо Шарлотты искажает гримаса наигранной задумчивости: не хватает только приложить к губам палец и выдержать театральную паузу для большего эффекта. Она поджимает губы, обводит глазами полукруг где-то над головой мужчины и, поморщив нос, отрицательно мотает головой. — Нет, плохая затея. На крошках спать неудобно, да и я по воскресеньям предпочитаю физические нагрузки, — растягивая гласные, произносит она, скрасив свою реплику тихим смешком в окончании. Этот разговор, хоть и усыпан шутливыми фразами и тонкими намёками, всё же становится серьёзным и кристально чистым, откровенным до каждого произнесённого слова, и ей самой удивительно осознавать, что она не боится. Желание нарушить данное обещание, забрать всё сказанное назад и сорваться с места, оставляя Пола в недоумении и неопределённости, никуда не делось, нет. Оно по-прежнему существует где-то внутри неё, но теперь ему осталось так мало места, что оно не может охватить её разум и управлять её сознанием, как то было всегда. Сейчас вверх берёт желание простого, самого обыкновенного и проявляющегося в мелочах счастья, и Шарлотта, пожалуй, не только представляет, каким оно может быть (и непременно будет, слышите!), но и знает, что нужно для этого сделать. Одного её согласия, всего лишь слова из двух букв и стольких же звуков или же молчаливого кивка достаточно, чтобы поставить точку, перелистнуть страницу и начать новую главу, где каждая строчка будет пропитана любовью.
Впереди будет много трудностей и препятствий, проблем и вопросов, требующих незамедлительного решения, будет так много всего, о чём придётся задумываться, ради чего идти на компромиссы, ради чего бороться. Но в эти минуты её совершенно не пугает ответственность, от которой прежде она бежала; не размениваясь на подсчёты, раздумья и расчерчивание таблицы плюсов и минусов опрометчивого решения, она просто отдаётся воле нахлынувших чувств, ощущая происходящее правильным и единственно верным. После всех ссор и споров, после недосказанности и намеренного утаивания как секретов, так и собственных чувств, после расставаний, обид и осознания невозможности их отношений под гнётом обстоятельств они, наконец, заслужили этот момент безграничного счастья, поделенного на двоих, и было бы глупо отказываться от этого только лишь потому, что ей по-прежнему страшно принимать решения, готовые перевернуть всю её жизнь с ног на голову. Она верит ему, полностью доверяя и добровольно вкладывая свою судьбу в его ладони, зная, что он не позволит ничему плохому разрушить их маленький мирок; она знает, что будет и сама оберегать его с невиданным ранее трепетом и усердием.
— Чёрт, ты умеешь быть убедительным, — ладонь Пола соскальзывает чуть ниже её талии, и это ощущается так, словно недостающая деталь вновь была возвращена в механизм, отчего тот становится цельным и вновь принимается прокручивать шестерёнки, приводя в действие и поддерживая все жизненно необходимые системы и держа показатели в абсолютном балансе. Расстояние между ними практически не существует: Шарлотта ощущает жар дыхания Пола на своих губах, тепло его тела, к которому прижимается так близко, насколько это и вовсе возможно, и ей огромных усилий стоит не просто не сорваться, утягивая его в долгий поцелуй, но и при этом складывать слова в чёткие фразы. — Увы, я никогда не была примерной девочкой, — голос француженки опускается до шёпота, и есть лишь два останавливающих от бесстыдных проявлений накатывающей волной страсти фактора: вряд ли, стоя посреди улицы, по которой свободно разгуливают разодетые в пугающие и забавные костюмы детишки всех возрастов, стоит предаваться одному из семи грехов; тем более не стоит этого совершать, когда на руках Хадсона с гордым и немного скучающим видом восседает Эмили, для которой сегодняшний вечер должен стать одним из первых весёлых праздников, а не внезапным откровением, откуда берутся дети. Шарлотта поднимает голову, чтобы смотреть мужчине в глаза, а не на губы, и вопросительно вскидывает брови в ответ на его реплику.
— С чего ты взял? — нахмурив брови, спрашивает она, пытаясь понять, откуда в голосе Пола такая уверенность в будущем рыжеволосой шведки. Она и впрямь на мгновение забывает, что разговор сейчас совершенно не о Миррен и её отношениях с Уиллом, потому что для неё Жизель всегда была не просто подругой, а чем-то куда больше, чем-то, для объяснения чего слов будет недостаточно, и все перемены в её жизни, как и серьёзные, так и малозначительные, Аллен принимает так близко к сердцу, будто свои собственные. — Он сказал тебе об этом? Ты что-то знаешь? — загоревшись этой мыслью, выпаливает она, легко ударяя мужчину кулачком в грудь. — Скажи, что он сделает это сегодня, иначе я проболтаюсь! — с напускным возмущением добавляет Ширли, понимая, что и правда не сможет сохранять такую тайну дольше трёх минут: по её лицу шведка и так мгновенно прочтёт, что что-то происходит, а вытягивать из Шарлотты правду Миррен удается лучше, чем кому-либо из ныне живущих.
Поняв, что разговор движется совсем не в том направлении, в котором должен был бы, Аллен замолкает, виновато прикусив губу, и смущённо улыбается, ловя на себе насмешливый взгляд Хадсона. Пол коротко касается её губ своими, исполняя то, на что она так и не решилась, и Ширли не может ничего поделать с накатывающим ощущением, будто всё это — не очередные её отношения, а первая влюблённость, где каждое случайное касание вызывает миллиард мурашек, пробегающих по телу, а каждый поцелуй — стайку порхающих в животе бабочек.
— Взрослой? — нет, — качая головой и загадочно улыбаясь, произносит она, рукой обвивая Пола за талию. — Полностью твоей? — определённо. Да, Эм? — и Эмили, совершенно не понимая, что происходит, но питая особую любовь к слову "да" (ещё бы, оно, кажется, единственное, что удаётся ей без запинки и почти идеально), громко выражает свое согласие, теребя в крохотных ладошках галстук мужчины. — Как я могу с ней спорить?

and maybe we'll fall a little deeper
I think our little hearts will be alright
cause this is devotion

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » pretending we're happy