vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I’m doing things I’ve never done before.


I’m doing things I’ve never done before.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://savepic.su/6637349.gif

http://savepic.su/6643493.gif

http://savepic.su/6628133.gif

http://savepic.su/6635301.gif

I cannot stop this sickness taking over
It takes control and drags me into nowhere

+2

2

Эй, крошка Ви, — голос заставляет обернуться, но в следующее мгновенье Винни уже жалеет о том, что сделала это. Хотя, лучше от этого бы не стало.
Крошка Ви, как твои дела? — темнокожий опускает руку на плечо Майерс и притягивает к себе. Они продолжают идти. Сбавив скорость, будто просто пара друзей, решивших прогуляться.
Только вот не слышно смеха, Скотти. Даже со стороны видно, как он вдавливает руку в плечи Винни, заставляя её уменьшиться в размере. Если бы была возможность, то Винни так и сделала. Сжалась бы до размеров жучка и убежала в какую-нибудь щель до того, как Скотти успеет её раздавить мысом грязных кроссовок, при покупке имевших явно белый цвет.
Винни молчит, старается даже не смотреть в лицо мужчины. Она прекрасно знает, что он хочет. Глупая шестёрка Лукаса, которая выполняет всё, что потребует её хозяин. Иногда Винни кажется, что в этом они сильно похожи.
Слишком уж сильно.
А он наклоняет голову всё ниже и ниже, стараясь перехватить взгляд Майерс. Улыбается во все свои тридцать два. Или сколько у него их там. Свежие керамические коронки явно выделяются на фоне пожелтевших, от никотина, зубов. Скотти будто кричит ей: «ну посмотри, посмотри же на меня; я хочу увидеть страх на твоём лице». Жаль только, что Винни сейчас не страшно. Больше неуютно. И немного больно от тяжести руки на хрупких плечах.
Почему ты вчера не принесла товар Лукасу, Ви? — Скотти надоело юлить вокруг, да около. Резким движением он останавливает Винни и разворачивает к себе. Дёргает за подбородок, заставляя смотреть прямо в лицо. Винни чувствует, что, будь его воля, он вцепился бы в глазные яблоки и направил себе прямо в свои. И он прекрасно знает о том, что Майерс не любит иметь прямой контакт.
Винни шепчет, что он – Скотти – уёбок. Так, что он даже не слышит об этом. Просто двигает губами, пока он вглядывается в неё. Пытается проникнуть внутрь. Найти ответ на свой вопрос.
Ты ничего не найдёшь, прости.
Ты должна была это сделать. У нас была договорённость.
Да не было никакой договорённости. Ваас послал Лукаса куда подальше за то, что тот пытался заплатить меньше положенного.
Пытаешься наебать своего поставщика – теряешь всё уважение и самого поставщика.
Ваас говорит, что Лукас превратился для него в тряпку.
Ещё вчера вечером – когда начальник сказал ей никуда не идти – он очень долго рассуждал о том, что сделал бы с Лукасом. Вот только Лукас – крыса, которая теперь боится высунуться из норы и посылает своих людей. Причём не к самому Ваасу, а к ней, к Винни. Посмотрела бы она, как отреагировали бы другие, придя Скотти к ним. От него бы живого места не осталось.
Пытаются найти самого слабого.

Скотти, какого хрена ты тут делаешь? — Винни пользуется моментом и вырывается из ослабевшей хватки негра, отходя на пару шагов. Поворачивается, потирая подбородок.
Прямо у обочины стоит машина. За рулём Норман – один из людей команды, в которой она состоит.
Проваливай с этой улицы, пока я тебя по асфальту не размазал.
Мы уже закончили с крошкой, Ви. Правда?
Винни даже смотреть не нужно для того, чтобы почувствовать прожигающий взгляд на своём затылке.
Прости, но ты ничего не получишь, — бросает она перед тем, как захлопнуть дверцу поддержанного автомобиля.
Не по себе становится только после того, как она слышит вдогонку короткое «посмотрим».

Страшно.

Она сказала Норману, что ей не нужна помощь.
Сама разберусь, промямлила Винни. Возможно, слишком глупо и наивно, но она не хочет впутывать кого-то в свои проблемы. Знает же, что даже предложение было сделано только из-за вежливости. Забота о ней никому не сдалась. Даже сестре не сдалась. Эрролу. Джеку. Эзре. Оливеру.
Винни осталась совершенно одна.
Рано или поздно так должно было случиться.
Рано или поздно так и случилось.

Погладить пса за ухом, положить крысу на плечо и лечь в обшарпанной гостиной с очередным выпуском комиксов, который перечитывает раз десятый. Сюжет отгоняет ощущение нависшей угрозы. Дарит спокойствие. Погружает в фантазию, где границы блоков стираются, вываливая с бумаги нарисованных персонажей в трёхмерный мир. Ещё больше эмоций, ещё больше действий. Полное погружение с допустимой максимизацией. Тщательно собранный механизм продолжает работать некоторое время даже после поворота последней страницы.
Вся суть где-то внутри. Вся суть где-то на самом дне.
Жаль только, что невозможно достигнуть самого края.
Скудный ужин из каких-то хлопьев, часть которых безвозмездно отдаётся псу. Хотя нет, не безвозмездно. За возможностью ещё раз дотронуться до короткой шерсти одного из лучших друзей, способного проломить человеческие кости. Крошка Тор сейчас больше похож на ленивое животное. Такое же бесполезное, как и кошка сестры, сующая свой нос в каждый угол и нарывающаяся на отборный пинок под зад. Как хорошо, что Эдди забрала свою Полночь.
Тор давно хотел загрызть эту бесполезную дуру.

Винни смотрит на свои руки и проводит по каждому шраму. Вспоминает их обозначения, начиная от клиники и заканчивая недавними воспоминаниями. Шрамы, за которые она получила от Джека, не забудет, кажется, никогда. Никто не понимает её слова об очищении. Если бы она не выпускала из себя всё то, что накапливается, то давно сорвалась и натворила дел. Разве мало она успела натворить?
«Смотри, смотри, я чиста», — так ведь никому не скажешь, размахивая окровавленными руками.
Никому не скажешь, что всё уходит в огромный космический водоворот и исчезает в ближайшей чёрной дыре, оставаясь лишь частицей на границе горизонта событий.

Стук раздаётся в первом часу ночи и всё то спокойствие, которое окружало Винни в последние время, оказалось в шатком положении. Это отдавалось в учащённом сердцебиении. Это отдавалось в лице Майерс, которая явно не была довольна подобным раскладом. С другой стороны, никто из предполагаемых людей не будет стучать в такое время. Но нож Винни всё же выхватила из своей сумки.
На всякий случай.
Вдруг что.
Тихие шаги по старому паркету, рычание Тора, которого пришлось остановить от лая взмахом свободной руки. Этой же рукой, Винни незамедлительно открывает входную дверь, оглядывая гостя с ног до головы, поднимая взгляд всё выше и выше, так как гость гораздо выше неё. Нож сразу же пропадает в кармане шорт.
Какая неожиданность.
Шейн Мак-на-ма-ра.
Винни сразу же пытается вспомнить, есть ли у неё кокаин. Никто не приходит просто так в такое время. Всем что-то нужно.
На губах Майерс пролегает тень улыбки. Она хватает Шейна за рукав и тянет в электрический свет небольшого холла. Мол, проходи. Располагайся. А сама бросает взгляд на улицу. Нет ли там кого другого? Нет.
Привет, — наконец говорит она, улыбаясь чуть шире.
Чувствует себя снова в безопасности.
Спасибо что пришёл, Шейн. Пускай и за наркотиками.
Пройдёшь? Или ты на пару минут? — из гостиной разносятся голоса телевизора. Винни включила его несколько часов ранее, просто чтобы не было тихо. Какой-то фильм или глупая телепрограмма.
Останься, останься, останься.
Только сейчас она замечает в его руке пакет. Лицо Винни мгновенно принимает заинтересованность, но она не делает ни шага для того, чтобы утолить собственное любопытство.
Пытаясь выглядеть серьёзной, она облокачивается на стену и скрещивает руки на груди.

Отредактировано Winnie Meyers (2015-12-11 13:50:09)

+4

3

Я не собирался приходить вот так - без звонка, тупым стуком в дверь без надежды быть услышанным, без точного адреса, только по остаточным воспоминаниям, последние два квартала пройдя пешком.
Но дверь распахнулась неожиданно легко и просто, словно ожидала соприкосновения с человеческим теплом, выждала несколько томительных мгновений, пробуя на вкус и убеждаясь в реальности, а после приглашая. Не успел и рта раскрыть, как оказался внутри.

Моя голова разрывалась от тяжёлых мыслей, пластами накладывающихся друг на друга и не желающих исчезать, сменяться другими или становиться менее весомыми - они лишь больше забивались по углам, чтобы дискомфорт не давал о них забыть. Сначала сны стали кошмарами, вернее, одним - нескончающимся, зацикленным, выматывающим и заставляющим просыпаться в холодном поту, тревожа брата, несколько раз и новую сожительницу. Всё хорошо. Да, когда мама, живая и реальная, как в далёкие тринадцать, тянет руки, ласково касается пальцами щеки и лохматит волосы на макушке, смеётся, хватает за руку, бежит, ведёт за собой, а потом пустота, из ниоткуда, холодная, промозглая, незрячая, лишённая звука, не дающая закричать и позвать мать или Адама, она забивается в нозди, рот, уши, оседает внутри, наслаивается маслянистой жидкостью, не даёт дышать и очень тихо, почти что бережно начинает разрывать по частям, обрывая нервы, куски мяса и кожу. Я не мог произнести ничего вслух, приходя в себя в самое последние мгновение, в ужасе цепляясь в одеяло и руку брата, стараясь прийти в себя, осознать, что не один. Затем в гости вновь заглянула бессонница, лишая радости забытья, таращащая мои глаза в потолок или спину Адама, беспрерывно транслируя возникающие образы, воспоминания, недавние происшествия, едва ли позволяющие делить одно пространство с братом. Гудящий на фонах телевизор или рябящий отключенным каналом в те редкие дни, когда у Норы была ночная смена, создавал иллюзию гипноза, ни черта не отправляющего в сон, лишь обостряя ощущения, вынуждая вздрагивать при малейшем звуке и с опаской выглядывать в окно, пристально и подозрительно провожая взглядом ночного сторожа или незнакомца. Да, доходило до параноидального преследования. За последнюю неделю выдалось в общей сумме около 9 часов сна. Таблетки не спасали. Прогулки по ночам заставали меня в ступоре или онемении где-то у небольшого озера или под дверью закрытого магазина с провалами в памяти - зачем я сюда шёл? Еда казалась безвкусной и пресной, вода тупо смачивала пересохшие губы, я мог неподвижно лежать несколько часов рядом с братом, боясь шелохнуться, и не опасаясь его разбудить. Нет. Просто...
Я больше не мог находиться в одной квартире так долго, слишком долго, подчёркнуто молчаливо и в попытке воспринимать всё именно таким, каким и было на протяжении наших двадцати семи лет. Возможно, для Адама так и было, а меня словно наизнанку вывернуло прямо перед зеркалом, чтобы изнутри лицезрел всю грязь собственно происхождения. Нора выводила из себя ещё больше, нервировала невпопад вставленными словами, едкими комментариями, вообще своим присутствием, лишь больше погружая в жуть творящегося, убеждая всё больше в чудовищном откровении перед самим собой.
Я вышел из дома еще до рассвета, слонялся без дела несколько часов, пока не оказался на работе (Тони долго меня отчитывал, кажется, если верно уловил суть, на прошлой неделе я пропустил работу, никого не предупредив), и так и не вернулся даже на улицу, где стоял дом, рождавший своим наполнением мою бессонницу.

Этот дом сразу запомнился своей кособокостью, неуклюжестью, чудаковатостью - его узнаешь среди сотни одинаковых и однотипных построек, но в жизни не догадаешься, что он жилой, если только не знаешь наверняка или не заметишь на одной из стен синеватые блики, какие обычно отбрасывает телевизор.
Я вообще не был уверен, что Винни дома, даже не знал, как отнесётся к визиту, может, она там с каким-то чуваком трахается или ведёт важный разговор. Идея наведаться к ней теперь казалась самой идиотской. И зачем было покупать шоколадный торт в красивой картонной коробке, бережно упакованной в пакет, если вообще не догадываешься о вкусовых предпочтениях - подумаешь, сладкое всегда ест. Может, на шоколад аллергия.
Самому себе казался последним идиотом, оборачиваясь по сторонам, как воришка или объявленный в розыск преступник, видя угрозу в каждой тени и стучась в дверь к своему поставщику наркотиков, не подумав заранее о безопасности.

Но теперь я внутри и смотрю на Винни, будто она меня пригласила и должна проявить активность. Оглядывая впервые помещение изнутри, на несколько секунд вздумал, что наконец-то уснул или окончательно тронулся умом. Только приехав в США и с трудом понимая особый американский акцент, мы с Адамом жили в боле приличных местах. Здесь же краска сползала местами, где-то вовсе откололась, посеревшие паркетные доски, казалось, срослись с бетонным полом, гулкое эхо телевизора, вещающее монотонным голосом рб очередной войне. А ещё мне примерещился нож в руках хозяйки, но предпочёл отмолчаться, продолжая буравить её взглядом и нервно раздирать в кровь щёку изнутри.
-Привет, - нервная улыбка скользит от одного угла губ к другому. -Пройду, - киваю после короткой паузы, -если не помешаю, - удивительно, как бессонница с лёгкостью делала из меня вежливого парня.
Замечаю, как по лицу девушки пробегает отголосок интереса, стоит ей бросить взгляд на пакет в моих руках, и даже умудряюсь едва улыбнуться. Странно, как просто и непринуждённо было в компании Майерс.
-Слушай, Винни, - нервно пробегаюсь языком по сухим губам и смотрю в пол, -у тебя можно перекантоваться пару дней? - выпаливаю на одном дыхании, запоздало вспоминая, что припас для неё символический подарок, и протягиваю пакет. -Это тебе.

+3

4

Интересно, а от чего её можно оторвать? Какие важные дела могут быть у Винни Майерс, что она подойдёт к двери с явной неохотой и недовольно уставится на неожиданного гостя? На журнальном столике лежат комиксы. На кухне – невымытая тарелка из под хлопьев. Весь вечер Винни можно легко проследить двумя этими предметами.
Эдди раньше так делала.
А потом ругалась, что она не приготовила себе ничего нормального, или не убрала комиксы после их прочтения обратно в комнату. Хотя на последнее, старшей Майерс обычно было насрать.
Эдди спрашивает: «принимала ли ты таблетки?»
Эдди спрашивает: «ты ешь больше одного раза в неделю?»
Эдди спрашивает: «ты никого, блять, не закопала в саду?»
Но Эдди здесь нет. И, честно говоря, Винни не хочет о ней думать. Всё то детское обожание, с которым младшая сестра смотрела на старшую все эти годы, начало сходить на нет после той злосчастной сорры.
///
Что ей ответить?
Конечно, оставайся, Шейн.
Нет, проваливай отсюда, Шейн.
Тысяча возможных вариантов с различными словами и сопутствующими действиями, а Винни лишь пожимает плечами и берёт в руки пакет, даже не заглядывая в него.
Она говорит:
Хорошо.
Пустить в свой дом человека с замашками наркомана – более лучший вариант, чем кого-нибудь из людей Лукаса. Не существует абсолютного добра и зла, но есть случаи, когда ты можешь выбрать наименьшее зло. Шейн МакНамара – наименьшее зло.
Шейн, ты, вообще, понимаешь как вовремя пришёл?

Винни теребит ручку пакета и вспоминает про собственное любопытство. Открывает его и заглядывает внутрь. Губы Майерс вытягиваются, как будто она увидела какое-то особо ценное сокровище. На время позабыв о госте, Ви сползает по стене на пол и осторожно достаёт картонную коробку. Читает на звание, а потом развязывает ленту и снимает крышку, попутно отгоняя от себя псину. Она смотрит на этот торт так, будто прямо сейчас его съесть готова, а мгновениями позже, проводит пальцем по шоколадному боку и отправляет его в рот, пробуя на вкус.
Только после этого, она вновь поднимает взгляд на Шейна.
Хорошо, — повторяет она, улыбаясь чуть шире, и поднимается на ноги, закрывая торт картонной крышкой, покрепче прижимая к себе, дабы пёс совсем не обнаглел.
Как будто это был какой-то импровизированный тест, и ночной гость его прошёл.

Но что ей теперь делать? К ней редко кто приходил, а, если и приходил, то чувствовал себя едва ли не дома. Винни вспоминает, что недавно приходил Саймон. Она сидела на краю ванной и наблюдала за тем, как он меняет трубы. Но Саймон – почти семья. Тот человек, который потом наполнил её холодильник продуктами и приготовил ужин, притворно приговаривая, что в няньки не записывался. Скорее Винни чувствовала себя гостьей в своём же доме.
Но Шейн, это совершенно другое.
Винни кусает губы, хмурит брови.
Винни отчаянно пытается сообразить, но быстро сдаётся.
Шейн, у меня никогда не бывает гостей, — голос виноватым не получается; бесцветность, которая так раздражает её начальника, никуда не исчезает, — я не знаю, что тебе предложить. И что люди делают в таких ситуациях, — она отводит глаза в сторону Тора, который решил улечься прямо на проходе.
Немного подумав, она добавляет, чтобы добавить хоть как-то сожаления в общую картину:
Прости.

Винни освобождает одну руку от торта и указывает в сторону гостиной.
Проходи туда, — но тут же приходит в замешательство, — или на кухню, — она указывает на другую дверь, — у меня есть водка, но нет кофе. Есть чай. Да. Чай. Есть.
Или сначала предлагают еду?
Или ему ничего не нужно?
Глупая, глупая Винни!
Она поднимает на ирландца вымученный взгляд и мягко улыбается, цепляясь в упаковку с тортом, как за спасательный круг. Ещё немного и она действительно начнёт волноваться, но вряд ли сможет понять от чего именно.

Люди Лукаса неожиданно показались наименьшим злом.
Убить пару человек или быть убитой – более простые действия по сравнению с изучением гостеприимства на практике.
Гос-те-при-им-ство.

Ты выглядишь очень уставшим, — бьёт Винни в лоб, выбирая совершенно другую тактику, медленно растягивая слова, будто от этого в них появится больше участливости, — может, ты чего-нибудь хочешь?
Закончив на вопросительной интонации, она проходит мимо Шейна в сторону гостиной, попутно пиная Тора под бок, чтобы не разлёживался где попало. Обиженная псина поднимается, бросает грозный взгляд на гостя и предпочитает скрыться на втором этаже. Торта не дали, так ещё и прогнали. Суки.
Поставив картонную коробку на журнальный столик, Ви делает телевизор тише. Ещё тише. Так, что голоса становятся едва различимы.
Вроде бы стоит начать что-то говорить, но Майерс  молчит, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Покинувшая зону комфорта. Разобравшая её по кирпичам. Ещё немного, и захочется забиться в угол и заслонить лицо ладонями от света включенных ламп.

Винни – не душа компании.
Винни не заводится с пол оборота.
Винни никчёмна.
Винни ужасна.

Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Ошибка.
Ошибка.

Винни начинает задыхаться, чувствуя, как темнота по углам комнат начинает распространяется к центру. Желая добраться до неё и проглотить, отправляя в очередное приключение в обнимку с неизвестностью. В самые закорки её подсознания, кричащего, умоляющего оставить его в покое, отвергающего все попытки, желающего жить в неведении и ставящего защитные барьеры от общих помутнений; поджигающего факела и размахивающего ими перед темнотой, как от ужасных хищников.
Винни начинает задыхаться, но тут же крепко сжимает собственные пальцы, впивает ногти в кожу, чтобы звон колоколов боли не дал ей провалиться и дал шанс справиться со всем самостоятельно.

Винни – душевна.
Винни есть что предложить.
Винни способная.
Винни хорошая.

Темнота, уйди прочь.

Борьба, длящаяся, пока никто не видит. Победа, за которую никто не поблагодарит. Невидимые знамёна не прогибаются под воздушными порывами на высоте тысячи километров.
Слишком частое явление, о котором Майерс никому не говорит. Никому не следует знать об этом, как и о многом другом.
На лице Винни – заметное облегчение.
Она вновь улыбается, делает глубокий вздох и разжимает пальцы, прекращая впивать ногти в собственную кожу. Доказательством преступления служат лишь тонкие вмятины, да побелевшие костяшки. Реки времени скоро смоют это полнейшее недоразумение.
Глупости какие.

+3

5

В гости обычно приходят к друзьям или знакомым, по приглашению или короткому уведомлению в социальной сети или в текстовом сообщении на мобильный телефон, в гости являются с радостным событием или поводом выговориться, послушать историю разбитого сердца или увлекательного, а чаще не очень, путешествия, в гости приезжают к родителям или родственникам на похороны или по случаю юбилея, на крайний случай - сообщить о беременности или свадьбе.
Я́ вообще заглядываю в чужие квартиры редко и с неохотой, ради одноразового траха или, как показывают обстоятельства последнего года, из-за достаточного извращенного представления о любви, если в случае с Сандрой Кейн (как же тошнит от этого публичного громкого имени) подобное считается. За редким исключением, мой визит случается ради корыстных целей, сопровождаемый беседами о чём-то возвышенном или слишком низменном, дополненный философией.
К своим поставщикам наркотиков в гости не приходят, особенно в надежде найти укрытие от проблем, которые всё равно остаются в голове и долбятся-долбятся в черепную коробку, а после и в глазные яблоки, толкая их наружу и будто желая взорвать. Даже не уверен, что в памяти телефона есть номер Винни Майерс, вряд ли существующий под её именем, и сложно будет догадаться, как именно обозначена электронными символами - Пух, чокнутая из бара или сладкоежка.

Хозяин из меня никакой - я не принимаю гостей, только бывших Адама, ищущих пристанище под его, а заодно и моим, крылом. Не люблю нарушать наш дом чужими настроениями и запахами, разбивая особую атмосферу, пропахшую сигаретным дымом и недосказанностью только между мной и братом. Поэтому мне сложно представить, что испытывают люди, открывая двери посторонним и впуская их в свой личный мир, огороженный холодными безжизненными стенами.

Винни просто соглашается, словно это - норма - вот так приходить посреди ночи и оставаться. Меня начинает слегка знобить, мерещится в коротком и однозначном ответе отстранённость или даже враждебность. Само собой всплывает воспоминание о нашем чудаковатом знакомстве. Мы оба оказались в выгодном друг для друга настроении, легко принимая игры на веру и следуя только сиюминутным желаниям и мыслям. При другом раскладе всё могло закончится совсем иначе. Возможно, не найдя спасительного порошка, я бы столкнулся с тощим парнем с засаленными волосами, и игла стала бы подругой, вероятно, последней.

Сознание проясняется, медленно выплывая из дымки прошлого и вновь воспринимая реальность. С интересом наблюдаю за уже сползшей на пол Винни, с восторгом вскрывающая маленький подарок и нетерпеливо пробуя на вкус. Непосредственный ребёнок с охраной в виде собаки, не вызывающей во мне восторга, как и я - у неё. Непроизвольная улыбка встречает её взгляд. Она повторяет ответ на мою просьбу, и становится легче - паранойя незаметно отступила в тень, но лишь на шаг, чтобы через мгновение вернуться.

Майерс снова говорит, а я жду, когда прозвучит "тебе лучше уйти". Почему не подумал о гостинице - кажется, кpедитка во внутреннем кармане с портмоне. Вспомнить бы дорогу к ближайшему людному месту и не напороться на нож. Пусть будет любой хостел, мотель, лишь бы отдельная комната, где можно изучать чужой потолок несколько дней, не выбираясь из бессвязных мыслей и давящего напряжения. Только огромное "НО" - мне нужен кокаин. Сейчас.

Обычно меня не беспокоит чужое мнение - вообще. Без церемоний прошел бы сам в кухню, забрав торт, включил бы чайник и ножом прошёлся по шоколадному сгустку грядущего диабета. Но сейчас останавливает непривычная растерянность и улёгшийся в проходе пёс, явно не одобряющий визит сомнительного гостя и продолжающий меня пристально изучать своим собачьим настороженным взглядом.
-Водка сойдёт, - максимально приветливая улыбка. -я не умею быть гостем - извини, - пожимаю плечами и прохожу за Винни следом, с облегчением провожая её сторожа глазами, словно окончательно убеждаясь, что он ушёл.

-Бессонница, - отмахиваюсь, произнося совершенное другое слово вместо "работа". Синие брызги экранного света расплескались по всей комнате, едва освещённой непонятным источником света, выбивают меня из временного потока и гипнотизируют своим мерцанием. Проваливаюсь в небытие из ярких вспышек и сменяющихся кадров.
-А? - очнувшись, резко дёргаюсь и замечаю, что голоса из телевизора почти умолкли, оставшись едва различимым шёпотом и лепетом, а Винни замерла, как и я, пристально смотря и ожидая, судя по всему, ответа на вопрос. Голова гудит, изредка пульсируя болью в висках. Хмурюсь, прикрываю глаза - спазм прошёл.
-Хочу, - сажусь на край дивана, нервно чешу кончик носа. Сегодняшняя нерешительность и сдержанность поражают меня самого. -Ты что-то говорила про водку, - улыбаюсь, смыкая пальцы в замке между колен, -если есть лёд - лучше не бывает, - вспоминаю её скомканные извинения и торопливо исправляюсь, -если нет - ничего страшного, обойдусь.

Одновременно ощущается и легкость, и напряжение - странно, учитывая всегда расслабленное состояние и само общение с Майерс. Резко подрываюсь с места, словно вспомнив о чём-то важном.
-Тебе помочь? - лучше бы снял своё пальто. -Есть кокс? - с этого стоило начать, и это больше похоже на меня, если еще воспоминания и привычки не были подменены ложными, впрочем, сейчас мне становится не по себе и невольно вжимаю голову в плечи, словно озяб, хотя сейчас мне чудовищно жарко и хочется глотка свежего воздуха или воды.

+3

6

Винни скучала. Нет, не по Шейну, а по неожиданным появлениям на пороге дома. Чьим-то появлениям, а не её собственным, порой совершенно неуместными.
Пускай эти появления по большей части носили в себе корыстный характер, но хорошо встряхивали, выбивая из привычной колеи и давая возможность на время выбраться из собственного кокона отчуждения и невесомого презрения к тем, кто приносит в жизнь только проблемы. А ведь именно таких людей, пожалуй, было слишком много в её жизни, хотя Ви и привыкла к такому раскладу вещей.

Точно, водка, — не смотря на улыбку, Винни выглядит немного растерянной, но сейчас она не сможет точно ответить о причинах: то ли от неожиданности гостя, то ли от отголосков отступившей паники. В любом случае, она старается взять себя в руки, чтобы не выглядеть зашуганной мышью в доме, где прожила уже несколько лет.
Винни не уверена, что сможет его назвать когда-нибудь своим, но это не играет особой роли.

Лёд есть, — вряд ли в морозильной камере есть что-то ещё кроме льда.
Майерс редко ходила за продуктами, элементарно не понимая, как их выбирать; сбиваясь с толка и быстро утомляясь от слишком яркого света и людей, снующих по лабиринтам маркета с видом минотавров. Понимала Винни только то, что из подобных мест очень удобно воровать, особенно если знаешь расположение камер, чем неоднократно пользовалась, живя ещё в Ирландии.
Сейчас это уже перестало быть интересным и продуктивным – обворовывая чей-нибудь трёхэтажный дом, можно наесть гораздо больше, чем когда ты запихиваешь под куртку пару кабачков.
И вообще, фу эти ваши кабачки.
Ви морщит носик.

Она уже собирается встать и направиться на кухню за водкой и льдом, как Шейн подскакивает с места и обращается к ней. Пока она пытается сообразить, чем он может ей помочь, Шейн добивает её выстрелом в голову.
Винни улыбается ещё шире, смотря прямо на лицо ирландца, а потом протягивает к нему руку и, схватившись за ткань пальто на рукаве, медленно тянет обратно на диван.
Ты же понимаешь, что одним тортом за кокс не расплатишься? — с ленивой интонацией мурлычет она, всё ещё не отпуская рукава МакНамара.
Свободной рукой она тянется к журнальному столику за чистым кухонным ножом, местонахождение которого совершенно не удивительно для Майерс, и вкладывает рукоять в раскрытую ладонь Шейна.
Порежь торт, — говорит она, кивая на коробку, — сейчас всё принесу.
Винни поднимается на ноги и направляется в коридор.
Она почти исчезает, но в последний момент оборачивается и бросает:
И не забудь снять пальто.
К Винни никогда не приходят просто так…
///
Но она привыкла к подобному раскладу вещей, даже не испытывая тоски от того, что ей совершенно некому позвонить, даже когда болеет и не может встать с кровати. Когда кашель доходит до того состояния, что она скоро сможет лицезреть собственные лёгкие на полу. И в такие моменты, Винни сворачивается в клубочек и смотрит в одну точку, позволяя температурному бреду и галлюцинациям поглотить полностью и подарить хоть какое-то ощущение близости, пускай даже с теми, кого не существует в этой реальности.
Винни поднимается по лестнице медленно, как будто внизу её совершенно никто не ждёт. Торнадо семенит рядом, возведя себя в ранги рыцаря самолично, охраняя хозяйку разве что от летающей пыли.
Майерс проводит по шерсти пса пальцами, но перестаёт обращать на него какое-либо внимание, когда заходит в свою комнату и идёт к сумке. Она ещё не перекладывала сегодня выручку или остатки наркотиков, за что бы её точно наругала старшая сестричка, устроившая тайники чуть ли не в каждой комнате, чтобы прятать свои блестящие побрякушки и памятные предметы, с помощью которых, её можно будет засадить далеко и надолго.
Винни выкидывает из сумки фантики, разбрасывая их по всему полу, где и без того покоятся огрызки карандашей и скомканные листы бумаги с изображениями провалов Вселенной и одинокими образами самых больших кошмаров, с кровавыми следами пальцев от недавних тонких полос, символизирующих освобождение от самоуничтожения.
Винни находит пару небольших файлов с таблетками, а затем и то, что нужно было Шейну – кокаин.
Винни улыбается и проводит некоторое время, поглаживая порошок пальцами через прозрачную упаковку. Она не может вспомнить, принимала ли она его когда-то. Было ли это с Оливером? Хотя нет, Оливер больше любил таблетки, а потом играть на гитаре, разрывая подушечки пальцев в кровь, а она потом поливала его пальцы антисептиком и говорила, что ему слишком рано умирать. Единственный человек, во взгляде которого действительность совпадала с желаемым. Он шутил в ответ, что умрёт только вместе с ней, а в итоге уехал.
Или умер.
Какая разница?

Взять водку с полки на кухне и достать кубики льда из морозилки. Пальцы мгновенно мёрзнут, будто она сжимала замёрзшую воду несколько часов подряд или окунулась в прорубь. Мурашки по коже приводят к двояким ощущениям: то ли вздрогнуть от неприятного чувства, то ли улыбнуться от физики тела, которую всё равно не понимает.
Винни заходит в комнату со звоном двух стаканов и чайными ложками в них, зажатыми меж пальцев одной руки. Во второй водка и лёд. В кармане, где был балисонг – качественный снег и, как только она садится и освобождает руки, достаёт его и кидает на стол. Немного небрежно, как будто это не сокровище для определённых людей. Не необходимость для таких, как Шейн.

Я хочу на это посмотреть, — говорит она, — я хочу это прочувствовать через тебя.
В Вини просыпается любопытство, что отражается в её взгляде и в приподнятых уголках губ. Даже в интонации, в которой обычно присутствует всепоглощающая пустота, да и только. Винни закусывает нижнюю губу и открывает бутылку водки, протягивая её потом МакНамара для разлива, чуть склоняя вопросительно голову вбок и приподнимая брови.
Если доверить Винни наливать алкоголь, то совсем скоро будешь пьян. Не потому что в ней зашкаливает боевой дух алкоголизма, а потому что она попросту не может рассчитать количество, поэтому лучше это сделать другим.

Я хочу увидеть, как ты переполняешься.

Я хочу увидеть твой акт саморазрушения.

Отредактировано Winnie Meyers (2016-01-30 00:29:07)

+2

7

В нашей обоюдной привычке видеться в каком-нибудь мрачном баре с дерьмовым "Олд Фешн" с тающим льдом, оставляющим привкус воды из-под крана, и едва пригубленном более двух раз. Нам комфортно в примеси чужих жизней и подальше от личных мест. Сейчас оказались на неподготовленной территории, пропитанной от и до концентрацией самой Майерс, обычно присутствующей в ненавязчивом аромате от волос или в шуршащих фантиках, высыпающихся из сумки, в задетом локтем по неосторожности и разбитом бокале, по полу раскидавший белёсый лёд и тонкую спираль апельсиновой корки. И теперь здесь много её личного и ничего моего - значительное смещение привычного видения вещей и восприятия друг друга. Конечно, теперь растерянность подходила, как основополагающая канва встречи.

А хотелось бы иначе. Проще. По-привычному.

Теперь ей выступать хозяйкой, мне - гостем, здесь действуют другие правила, а нам привычнее их нарушать. Мнусь, теряюсь в мрачных помещениях, не знаю, как себя ведут, оказавшись без сторонних наблюдателей и вдруг совсем наедине, не считая псину. Ощущение, будто Винни заглянула в этот дом вместе со мной, а обнаружила, по счастливой случайности, что здесь живёт, а я никак не скину с себя буравящий спину взгляд, в принципе, существующий исключительно в моём воображении.

— У меня есть деньги, — на автомате касаюсь ладонью пальто на груди, во внутреннем кармане которого покоился портмоне, — я же не идиот сладким расплачиваться, — на губах наконец-то возникает привычная ухмылка. — Это знак... эээ... внимания, — с недоумением наблюдаю за приближающимся лезвием, и, только ощутив тяжесть рукояти в ладони, понимаю, что требуется от меня. Молча киваю, провожая взглядом девушку.

— Да-да, — отзываюсь вполголоса, высвобождая одну руку из рукава, пока второй по поверхности стола притягиваю коробку и погружаю в мягкую шоколадную массу нож. Взгляд шарит по помещению, задерживается на углах с облетевшей хлопьями краской, пробегается по сыплющему мелкой пылью потолку, перескакивает со скомканных листов бумаги. Ровная противоположность нашей с братом квартире, где царит тотальный порядок, когда я отсутствую. Вспоминаю об Адаме, в мгновение мрачнею и надавливаю на нож, продавливая глазурь и прочерчивая контуры внушительного куска, ещё раз. Большим пальцем прохожусь вдоль лезвия , слизываю сладость и откладываю прибор в сторону. Стягиваю второй рукав и небрежно отбрасываю пальто.

Сверху доносится скрип досок под шагами , наверное, Винни. В телевизоре мелькают лица , бежит строка краткой сводки новостей, в эфир пускают какое-то любительское видео дерьмового качества. За окном слышится рёв проносящегося мимо автомобиля. Незнакомые звуки, в окружении которых мне дозволено прятаться от реальности, как и чужая жизнь временно замещающая мою. Можно ведь было снять номер, найти на несколько дней себе любовницу или любовника, договориться с кем-то из коллег, которые, правда, начинали меня сторониться.. Просто отоварился бы у Майерс, запасся бы, и ловил бы кайф в туалетных кабинках, ванной, в ночном переулке. Но решение пришло само собой, стоило переступить порог этого чудаковатого дома. Может быть, удастся хотя бы на сутки скрыться и от бессонницы.

Под пальцами на краю дивана ощущаю гладкую глянцевую поверхность. Комикс. Не читал их, наверное, лет с пятнадцати. Откинувшись назад листаю страницы, рассматриваю персонажей и пытаюсь вникнуть в сюжет. За прошедшие годы качество значительно изменилось, как и способ подачи. Оторвавшись от монолога главного героя и бросив взгляд на проём, в котором должна скоро появиться хозяйка, замечаю странное движение. Прямо под моим пальто. Тру глаза. Наверное, мерещится. Но ткань живёт собственной жизнью, замирает и снова начинает бугриться и шевелиться. Несколько мгновений спустя из-под манжеты появляется розовый нос в обрамлении усов, ещё пара секунд, и крыса своими крошечными лапами касается моего колена и пробегает по ноге, замирает, нюхая руку, и спрыгивает на пол, тут же исчезнув где-то в углу комнаты. Оцепенение едва ли проходит, я перестал дышать. Не мышь, конечно, но грызун, имеющий сходство с крошечным родственником примерное такое же, как братья, старший и младший. Кончики пальцев стали ледяными, а к лицу прилила кровь, слабый приступ удушья. Дышать носом, медленно, сосредоточиться на том, как поступает воздух.

Вернулась Винни, но я оставался неподвижным, сглатывая густую слюну и борясь с желанием, как отъявленный наркоман, над которыми я в своё время смеялся и приходил на них посмотреть по пятницам в съёмное помещение для анонимных собраний, кинуться к пакетику, способному принести облегчение. Рука подхватывает бутылку. Лёд со звоном падает в стаканы и с хрустом трескается под текущей водкой. Интересно, с каким звуком трещал я?

— Ты никогда не пробовала? — с удивлением оборачиваюсь на девушку и протягиваю порцию алкоголя. И отчасти её прямолинейное желание вызывает лёгкое возбуждение. Принимать любой наркотик принято либо наедине с самим собой, либо в компании таких же, как и ты, ищущих спасение и развлечение в массовом погружении в нирвану. Просто смотреть со стороны - своего рода фетиш, вуайеризм своего рода. Только ухмыляюсь и пальцами подтягиваю к краю стола пакетик с кокаином.

— Хорошо.

Голос звучит ровно, но в нём присутствуют насмешливые интонации, привычные.

— За гостеприимных дилеров, - улыбнувшись, толкаю стакан навстречу второму, в руках Винни. Делаю большой глоток, морщусь, и отставляю ёмкость на угол стола, тут же подвигая к девушке торт. Меня больше интересует содержимое пакетика.

— Ты знаешь, что в твоём доме водятся крысы? — как можно более непринуждённо, пока внимание занято белоснежной крошкой, рассыпающейся по гладкой поверхности. Ещё немного, и мне будет плевать на всё. Из кармана пальто, стараюсь не думать, что под ним может скрываться ещё один грызун, достаю портмоне, отсчитываю деньги и протягиваю Винни. — Помогает? — киваю на её испещрённое шрамами запястье и поднимаю взгляд на неё. Говори сейчас, пока мне действительно интересно, а кpeдитка не застучала в определённом ритме, выстраивая дорожки.

+2

8

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I’m doing things I’ve never done before.