Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » She's got issues


She's got issues

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Код:
<!--HTML--><div class="htmldemo"> 
<center><link href="http://fonts.googleapis.com/css?family=Fjalla+One" rel="stylesheet" type="text/css"><div style="width: 400px; text-align: center; font-family: 'Fjalla One', sans-serif; font-size: 45px; text-transform: uppercase; line-height: 100%; color: #2F2B33; letter-spacing: -3px;">ALAN & SUMMER</div> 

<div style="width: 450px; height: 450px; position:relative; top: 13px; background-image: url(https://pp.vk.me/c629311/v629311231/26023/1jUk8qPTgoA.jpg); margin-top: -18px; margin-left: 6px; border-bottom: 6px solid #2F2B33; border-top: 6px solid #2F2B33;"></div> 

</center> 

<center><div style="width: 350px; height: 13px; background-color: #2F2B33; position: relative; top: 10px; left: 4px; line-height: 13px; color: #FFF; font-family: arial; text-transform: uppercase; font-size: 6px; letter-spacing: 4px; text-align: center; ">she's got issues and I'm gonna pay </div></center> 

<center><div style="width:400px; height:auto; position:relative; top: 10px; color: #000000; letter-spacing:0px; text-align:justify; line-height:95%; font-size:11px; border:0px solid #000000; font-family:arial; opacity:.8;"><div style="padding:5px; padding-bottom:5px;"><br><b>Декабрь 2015;</b> 
<br><br>Не зная меры веселясь, можно не только уйти от проблем, но и распрощаться с собственной жизнью.
  <br>Подумай о этом на досуге, но для начала приди, блять, в себя!
Подай ебаные признаки жизни и больше никогда не делай таких тупых ошибок.
  <br>Слышишь?! Не так должен был закончиться этот вечер.
<br><br><br></div></div></center></div>

Отредактировано Alan Barnes (2015-12-06 04:31:15)

+1

2

[float=left]{[/float]удары внутри тебя окрасили красным стеклянное окно изнутри
и я остался смотреть, как на кончиках твоих пальцев

расцветают красные цветы

Я зарекалась. Я давала обещания самой себе. Я была уверена в своей правоте. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не сводить свою жизнь с Аланом, мать его, Барнзом. Я помню те губительные ощущения. Помню, как всё шло под откос. Помню, как нам обоим было наплевать, когда мы были вместе. Помню, как нам было не наплевать, когда мы были рядом с другими. Помню, как мы разорвали эту связь, вынырнули из водоворота безумия. У него была Джемма. У меня был Фостер. Мы были счастливы, кажется, вновь. Друг без друга, с теми, с кем было по-настоящему уютно. А сейчас всё идёт под откос? Или мы пришли к чему-то новому?
Пора привыкнуть к тому, что наступаем на одни и те же грабли. История повторяется с самого начала, будто оказались в петле времени и завтра просто не наступит, только декорации изменились, да и мы сами: обоих неплохо потрепало. Я в разводе. Свадьбы Алана и Джеммы никогда не будет. Мы снова смотрим друга на друга так, как раньше, как будто тех глав в нашей книге и не было вовсе.

Теперь он совсем близко – этажом ниже, где-то на кухне, или в ванной, в гостиной – не важно.
Теперь он совсем близко – ждёт, когда я соберусь, а я стою у зеркала и смотрю на себя так, будто вижу впервые. Пытаюсь выкинуть всё дерьмо из головы, которое меня неожиданно начало беспокоить. Не выходит. Подобные мысли – старение или признак духовной зрелости? Было бы воля, то залезла бы в гугл, но я и так слишком сильно задерживаюсь, копаюсь больше, чем обычно. Хотя мне всего лишь нужно выбрать одежду и натянуть на своё тело, но вместе с роем назойливых мух, ловлю себя на мысли, что мне хочется быть красивой. Неужели я становлюсь одной из тех тупых блядей, которым важнее упаковка? Или меня кто-то стукнул по голове во сне? Пора прекращать с этим пиздецом. Театрально отмахиваюсь руками и открываю шкаф, хватаю первые попавшиеся вещи даже не глядя, предпочитая смотреть в белый потолок своей спальни.

Алан с серьёзным видом сказал, что это свидание.
Свидание.
Нервный смешок.

Мой милый мальчик, почему ты так сильно заставляешь меня нервничать, как будто раньше этого никогда не было? Почему заставляешь пальцы дрожать, пока алая помада касается губ. Не даёшь сосредоточиться и посыпаешь всё прахом неуверенности в собственных силах? Всё было ведь раньше легко. Помнишь ту поездку в Нью-Йорк? Когда я прыгала в каждый сугроб, а тебе приходилось строить из себя взрослого человека хоть иногда, даже больше для вида бурчать на меня и закатывать глаза, улыбаясь.
Почему я столько думаю?
Почему ухожу в воспоминания?

Почему я столько думаю?
Почему ухожу в воспоминания?

Ала-а-ан? — свешиваюсь с перил, кусаю только что накрашенные губы, — где твои сигареты?
В кармане куртки, получаю ответ. Спускаюсь.
И, вместо того, чтобы залезть в явно выпирающий – от пачки мальборо – карман, я начинаю лазать по всем остальным, совершенно не думая о последствиях. Ключи от квартиры, бумажник и какая-то мелочь. Я уже почти очухалась от волны собственной дурости, но между пальцами оказываются зажаты пара маленьких пакетиков. Вытаскиваю их в любопытстве на свет, кладу на ладонь и, в искусственном свете, разглядываю их. Губы растягиваются, образуя беззвучный возглас «о-о-о».
У меня на ладони – кокаин. Я ни с чем его не перепутаю.
У меня на лице – детский восторг, который перебивается лишь вороватым взглядом по сторонам.
Я нашла, спасибо, — кричу куда-то в сторону, чуть не забыв за чем вообще спустилась.
Вот же пачка. Вот же этот карман. Красный мальборо и зажигалка. Они исчезают в моей одежде так же быстро, как и один из пакетиков.
Я скрываюсь с места преступления в ванну на втором этаже.

Чиркаю зажигалкой и закуриваю. Горьковатый дым проникает в лёгкие – я давно не курила такие крепкие сигареты. Но меня даже не хватает на то, чтобы откашляться. Смотрю на этот пакетик с наркотиками, не знаю что с ним делать. Точно знаю, что кто-то другой явно бы закатил истерику на моём месте. Кто-нибудь другой, но не я.
Пепел отправляется в раковину, пальцы дрожат ещё сильнее. Но не из-за кокса, а из-за нервов. Из-за Алана Барнза.
Сам того не подозревая, вместе с паникой, он принёс мне и лекарство от этого.
Всё кажется таким простым, но ещё некоторое время я стою в нерешительности.
Бэндит сейчас у Джерарда. Они собираются на днях поехать в Диснейлэнд. Не смотря на то, что это и не его дочь – он не отвернулся от неё после развода. Как и от меня. А я стою над пакетиком кокаина, точно осознавая, что он не вернётся в карман куртки Алана. Вот почему я развелась.
Джерард слишком хороший.
А я плохая. Дерьмовая мать. Дерьмовая жена.
Дура, раскрывающая пакетик кокса и делающая небольшую (я же хочу, чтобы мне просто стало легче) дорожку при помощи банкноты, найденной в заднем кармане.
Идиотка, у которой после вдоха в носу начинает свербеть так, что чихаю несколько раз кряду.
Дрянь, выпрямляющаяся к зеркалу и заглядывающая в свои красные, от зуда в носу, глаза.

Облокотившись о стойку раковины, я докуриваю сигарету, пытаясь попутно прийти в чувства. Меня накрывает волной и чуть ли не сшибает с ног головокружением менее, чем через минуту. Практически мгновенное опьянение, уничтожающее все переживания, которые были ранее.
Я стою, смотрю на своё отражение в зеркале и думаю: а почему я беспокоилась? Что может пойти не так? Мы с Аланом слишком давно знакомы для того, чтобы так нервничать. Мы, возможно, слишком взрослые для этого дерьма. Мы просто должны наслаждаться друг другом.
Я хочу наслаждаться им. И я сделаю это, стоит мне только стереть с носа непутёвые остатки снега и подвести губы, теперь уже уверенной рукой.

Свет обретает большую, но всё же приятную, яркость. Оказывается, я живу в такой тёмной квартире – никогда ранее она не была освещена так хорошо. Спускаясь по лестнице, точно знаю, что передо мной весь мир. Ну или этот вечер. Потом разберусь. Какая разница?
Какая разница?

Окутанная теплом, я прохожу в гостиную, где расположился Барнз.
Та-да-а-ам, — поднимая ладошки в воздух, громко озвучиваю собственное появление. Не прошло и года, мол, прости, что пришлось ждать. Медленно опуская кисти рук, я провожу по своим волосам, чуть ероша их, приводя в небольшой беспорядок. А потом тяну к Алану руки и тяну к себе, за собой в сторону двери. И улыбаюсь. Прямо так, как и два года назад. Когда голова ни о чём не болела.

[чучело-мяучело :3]

Отредактировано Summer Moore (2015-12-21 18:46:24)

+1

3

Привет, Джо. Всё в порядке, Джо. Что я здесь делаю? Это парковка, чувак, что ещё я могу делать тут, стоя возле своего байка?
Сам как, приятель? Заебись? Ну так заебись.
Как жена? Моя? По-старому – отсутствует. Дети тоже, как ни странно. Джо, в прямом смысле, в прямом. Отъебись и не выноси мне мозг.
Джо, мне пора идти. Я спешу.

Предчувствую, что зря спешу, но от этого не меньше хочется как можно скорее оказаться внутри квартиры.

Я захожу в кабину лифта и ещё отчетливее понимаю, что даже не думал когда-то снова оказаться в этом доме. И тем более я не думал, что когда-то снова направлюсь на последний этаж к квартире номер 349, что позвоню в дверь и скажу Саммер о том, что если она не поторопится, мы потеряем свой столик забронированный на двоих.
Если и предполагал возможность встречи с ней, то точно не тут и не при таких обстоятельствах, в мои планы не входило возвращение к тому, что осталось в прошлом и, казалось, все-таки смогло однажды завершиться. Я и понятия не имел, что отношения с Саммер Мур вдруг снова накроют с головой нас двоих, был уверен на все сто процентов, что наши хождения по мукам вдруг раз и навсегда прекратились.
Как же я ошибался. На счет того, что чувства превратились в муки и изжили себя. На счет того, что мы станем безразличны друг другу раз и навсегда, и что брак с другими людьми – гарант нашей ими увлеченности.

Привет, я – Алан Барнз и моя свадьба не состоялась.
Привет всем и отдельный привет Джемме Фишер, которая получила свои деньги на аборт и съебала дальше жить охуенно веселой жизнью, не перегруженной ответственностью. Привет, я в самом деле отдаю себе отчет и уверен в том, что был готов взять её в жены и воспитать совместного ребенка. Я осознанно думаю о этом, даже не смотря на то, что около двадцати минут назад принял дозу кокаина.
Я - Алан, и я звоню в дверь квартиры номер 349, и когда Саммер открывает её, говорю, что ей стоит поспешить, иначе мы потеряем свой зарезервированный на двоих столик, а уже через минуту сижу на диване в её гостиной и жду, пока она спустится вниз.
Саммер обещает поторопиться.

Саммер обещает поторопиться, но какого-то черта через время спускается вниз и говорит, что ещё не совсем готова. Просит сигареты. Возится с карманами моей куртки, пытаясь найти там пачку.
Наблюдаю за ней и не думаю ни о чем кроме того, что если она помедлит ещё немного, то мы попросту не доедем до бара, потому что я сниму с неё всю ту одежду, что она так долго выбирала, и испорчу весь тот макияж, который она так долго делала.
И пусть это будет для неё уроком.
Да, милая Саммер, опаздывать на свидания нехорошо, даже если спутник ждет тебя в гостиной. Особенно, если он ждет в гостиной и может с легкостью остаться вместе с голой тобой на диване.

Саммер не торопится, а я тем временем думаю о том, что мне кажется, будто впервые за долгое время в моей жизни воцарилось что-то вроде гармонии, а в голове чистота и ясность. Я долгое время не чувствовал ничего подобного – несколько лет за исключением отдельных моментов. И именно сейчас, а также уже больше трех недель до этого момента я очень четко ощущаю все то, что происходит в моей жизни, и все предельно ясно понимаю.
Я до сих пор чувствую глухую ненависть к Джемме и ощущаю разочарованность по отношению к планам на совместную жизнь, но ещё более четко я осознаю, что в общем и целом мне уже стало наплевать на это. Хорошо, ладно, всё как всегда скатилось к хуям, пусть так и будет. Не задалось и не задалось, меня задевает только то, как, оказалось, относилась к отношениям и жизни моя бывшая невеста.
Не верится, но я вправду дожил до того периода жизни, когда кого-то захотелось называть «своей» и «невестой» одновременно. Этот факт тоже меня немного задевает, потому что я ожидал какого угодно конца для собственной истории с браком, но только не такого. Но на все остальное мне плевать. Я спокоен, я почти уверен в том, чтобы в скором времени совсем забью на неприятные события, и все это кажется очень простым потому что рядом со мной вдруг снова оказалась Саммер Мур.

Невероятно, но факт – не я разорвал помолвку с Джеммой. Невероятно, но факт – Саммер вообще никак не связана с этим разрывом.
Всё сложилось намного интереснее.
Всё произошло так, как и предположить было нельзя. Я не особо ожидал увидеть Джемму размахивающую тестом на беременность с положительным результатом на нем, а ещё меньше ожидал услышать от неё о том, что все эти заморочки с детьми и семейной жизнью не для неё, и совсем не думал, что через несколько месяцев после разрыва с Джеммой встречу Саммер, и что вдруг снова у нас с ней съедет крыша по друг другу.
Всё так странно. Но тем не менее всё это привело к тому, что сегодня я сижу на диване в гостинной Летней и наблюдаю за тем, как она наконец спускается со второго этажа и дает понять, что вот теперь-то она готова к свиданию.
Всё как-то немного чудаковато. Но ведь факт остается фактом – я теперь с Саммер, и я абсолютно счастлив. Я спокоен. Я доволен. И всё кажется очень гармоничным.
Я давно не чувствовал ничего подобного.

Когда Летняя тянет за руку к выходу, чувствую, что волны эмоций и эйфории срывают и без того съехавшую крышу и бросают на рифы. Мне кажется, крыша разбивается. Мне становится ещё лучше, меня обволакивает ощущение блаженства.
По пути в бар чувствую себя семнадцатилетним пацаном, который ведет самую популярную девушку школы на свидание: мотор байка гудит, ветер обдувает лицо, а спину крепко обнимает самая хорошенькая девочка среди всех классов, и всё это заставляет почувствовать себя царем горы, самым счастливым идиотом в городе.
Если задуматься на трезвую голову, то все эти эмоции до крайностей смешные, но это на трезвую от самих эмоций и кокса голову. А сейчас, и у входа в бар, и когда мы садимся за столик в баре, они кажутся прекрасными и даже немного нереальными.

И пусть Джо меня прости, если когда-то узнает, что я соврал ему: на самом деле я не в порядке, я лучше, чем в порядке, ведь неожиданно рядом со мной оказалась та женщина, о которой я мечтал, не смотря ни на что.

+1

4

Мама, я хочу написать тебе письмо. Мама, за то время, что оно будет идти от Сакраменто до Лондона, всё успеет тысячу раз поменяться, но послушай. Настоящее, от руки. С наклоном в левую сторону, с буквами, пляшущими по строкам, заползая то вверх, то вниз. Что-то настоящее, искреннее, немного наивное. Прости меня, мама, что родила ребёнка в одиночестве. Прости меня, мама, что прожила в браке недолго. Прости, что кокаин дарит ощущение свободы. За последнее особенно прости, всё остальное – не твоё дело. Да и последнее – тоже, но всё же.

Алан, я хочу написать тебе письмо. Оно никогда не окажется за порогом твоей маленькой квартиры, но послушай. Настоящее, от руки. Аккуратно выведенное, без случайных пятен чернил. По нему может показаться, будто я аккуратна, но мы оба знаем, что это не так. Просто оно долго будет писаться. А сколько листов я скомкаю и выкину в мусорное ведро, ты бы знал. Я бы рассказала тебе строчками обо всём, что я думаю. О мыслях, которые надоедают своим жужжанием. О словах, которые не могу сказать. О браке, который сама же разрушила. И о тебе. О тебе, Алан, человеке, который даёт мне дышать. Это будет длинное письмо. Можно? Только ты его никогда не увидишь. Прости. И я бы сказала, что это важно, но, по большей части, не играет никакой роли. Всё, что я хочу сказать, я скажу. Обязательно скажу. Ведь у нас впереди очень много времени.

Мне хочется в это верить.
Мне хочется верить в то, что мы друг другу не наскучим.

Сейчас я об этом не думаю. Для этого не подходящее время и место. Эти мысли затронут меня не скоро и ничего не испортят. А если что – в заднем кармане драных брюк лежит лекарство от всех бед.

Вместо размышлений, я предпочитаю действовать. И сейчас я продолжаю тянуть Алана за собой, скорее из квартиры, скорее из дверей лифта, скорее из подъезда.
От скорости байка, волосы развеваются. Волосы развеваются в разные стороны, а я подставляю лицо ветру, жадно глотая воздух. Кажется, что сейчас на лице намного теплее, чем должно было быть. Кажется, что кокаин окутал меня со всех сторон и обхватил своими лапами.
Смотри, как всё ярко. Смотри, как всё охуенно. Смотри, как всё должно быть на самом деле.
Я кладу голову на плечо Барнза, утыкаюсь носом в его шею, так и сижу до торможения железной лошадки у входа в бар.

Теперь всё по-взрослому? — спрашиваю я, имея в виду далеко не наш возраст. Но, честно говоря, мне не хочется ударятся в серьёзные разговоры. Тем более, если они зайдут за тему отношений. Честно говоря, ебала я всё это. Но мне хочется просто услышать положительный ответ. Короткое «да», которому я смогу улыбнуться, поэтому я задаю вопрос ещё раз, совсем тихо: — теперь всё по-взрослому?
Легко и непринуждённо, поправляя ворот рубашки, пальцами отодвигая глаженную ткань в стороны и обнажая ключицы, просто потому что так легче дышать. Мне так кажется.
И, в знак подтверждения, я делаю глубокий вздох, а потом заливаюсь смехом, оглядывая обстановку бара.

Мне тут нравится.

Всё кажется таким простым и лёгким, как арифметика в начальной школе:
2+2=4
Ничего проще нет.

Атмосфера баров всегда особенная, вне зависимости от времени суток, сезонов года. Приглушённый свет, тепло и запах древесины. Ощущаешь себя путником, зашедшим в единственное место, где тебя всегда ждут и всегда приютят. Люди тут давно уже позабыли о времени.
Времени не существует.

Большие окна завешены шторами, из колонок играет музыка. Не громко, но и не тихо. Так, чтобы было слышно и её, и собеседника. Людей не особо много. Ещё не настал нужный момент для них.
Незамедлительно к нам подбегает официантка – миловидная девица с волосами без блеска. С особым дружелюбием, она протягивает нам по два меню, тщательно отводя взгляд от Алана на меня. Воспитанная.
Я не обращаю на это совершенно никакого внимания – вместо этого поправляю взлохмаченные волосы, беру меню в руки и открываю на первой попавшейся странице.
Один из главных косяков – неумение сделать выбор в подобных заведениях. Глаза разбегаются в разные стороны, мозг требует одно, а потом совершенно другое.
Мы перебрасываемся фразами, а потом мир начинает терять свои тёплые краски. Не резко, но крайне заметно. Я замолкаю, прищуриваюсь, вглядываясь в свет одной из ламп, а потом вздыхаю, стараясь забить.

Я без понятий, — вставляю между делом, откладывая меню в сторону, — совершенно без понятий о том, что хочу заказать.
Приподнимая взгляд на Алана, я, будто бы опечаленно, улыбаюсь.
Закажешь мне? — киваю в сторону официантки, которая к нам возвращается, а сама поднимаюсь на ноги, собираясь отойти, — я сейчас вернусь.

Не оставляю Барнзу даже выбора.

Мой путь лежит к дамской комнате, где я быстро запираюсь. За моей спиной – пара кабинок. Прямо передо мной – зеркало и ряд раковин. Я пытаюсь рассмотреть своё отражение и понять, что именно со мной не так. Почему у меня сосёт под ложечкой, а вены пульсируют так, будто я только что пережила настоящий испуг. И, сколько бы я не смотрела на своё отражение – я не могу найти ответа на свой вопрос. А ведь всё так просто:
2+2=4
Ничего проще нет.

Из заднего кармана брюк в свет появляется маленький пакетик, который я нагло спиздила у Алана. Кокаин в моих руках и он словно манит к себе. Я сжимаю его в руках посильнее, нерешительно закусывая губу.
///
Господи, блять, о чём только могут пиздеть люди. Мне кажется, будто мы трещим без умолку вот уже несколько часов, просто наслаждаясь друг другом. Пальцы зажимают очередной наполненный бокал, в глазах пляшут искры. Злоебучий пакет в кармане стал значительно меньше.
Музыка играет громче. Я не могу сказать точно, в какой именно момент бармен взял в руки пульт, но оно и не важно. Играет что-то старое и очень знакомое. Думается, что они частично спиздили мой плейлист.
Проходит ещё время и вот, я уже не могу сидеть.

Вставай, Алан, — говорю, протягивая ему руку и немного двигаясь в такт музыке, — мы просто не можем это пропустить.
Мне кажется, что он и сам не особо против, или в моей голове слишком много всякого дерьма. Но мы оказываемся около пустующей – в это время – сцены, а везде вокруг меня играет какой-то дикий рок-н-ролл.
Я выгляжу опизденеть какой счастливой и радостной, меня мало что может остановить. Разве что вредные каблуки. Разве что на время. Потому что, схватив Алана за руку в очередной раз, я наклоняюсь и помогаю освободить свои ступни из обувного плена.

Голова кружится, перед глазами плывёт. Это не опьянение и не наркотики – это что-то совершенно другое, от чего не болит голова. Так приятно обнять Алана в порыве ведьминских плясок, закружиться, прижаться и коснуться губами губ с чётким пониманием, что он принадлежит только мне, а я только ему.

Пошли ещё куда-нибудь? — Поправляя ту же рубашку, заворачивая рукава выше локтя, целуя горячими губами в подбородок.

Времени не существует. Тут его нет. А я хочу чувствовать, как оно касается наших лиц.

+1

5

Обычно в баре, по мере принятия внутрь алкоголя, звуки становятся всё округлее и звучнее. Музыка и голоса перемешиваются в одну плотную и неразделимую массу, и беседа становится всё громче и живее, из-за того, что, каждый из сидящих за столом старается говорить громче, выразительнее. Сегодня наоборот, звуки вокруг меня постепенно становятся более острыми и рублеными, и только Саммер звучит всё яснее. Она повышает интонацию, крадет внимание, занимает меня собой полностью. Я прерываю беседу нескоро, чувствуя, как вдруг начинаю хрипнуть от нашего оживленного трепа; когда горло садится, говорю, что мне нужно отойти на пару минут. Всего пару минут.
Саммер нехотя соглашается подождать, и я направляюсь в сторону уборной. Закрываю за собой дверь комнаты и, оказавшись в одиночестве, шарю по карманам – где-то в них должно быть то, что мне нужно. Крохотный пакетик кокаина, он был где-то ту. Рука в карман куртки, жилета… джинсов. Маленький такой белый пакетик, запрятанный среди черной одежды. Ещё раз рука в карманы куртки, жилета. Снять всё это с себя и поискать его заново хорошенько. Куда же он мог задеваться? В последний раз, помню, видел в лифте, пока подымался к квартире Саммер, а после не доставал; и вот почему звуки становятся не округлыми, а острыми – я бесповоротно трезвею. Пакетика нет нигде, а в зале бара в моем бокале меня ждет безалкогольное пиво. Я за рулем и не один, а значит нечего пить перед поездкой; но вот кокс не должен был мне ничего испортить. Наоборот. Вот только его всё равно нет со мной. Наверное, где-то выпал по дороге из кармана, пока мы ехали на байке. Жаль в пустую потраченные деньги, а ещё то, что вот-вот всё-таки буду почти полностью трезв, но жаль не слишком сильно и не слишком долго. Да, пыль на то и ангельская, потому что с ней всё ярче, но, черт подери, сегодня хорошо и без неё, потому что Саммер дает в голову сильнее норкоты и алкоголя.
Мне хорошо. Мне чертовски хорошо, и я готов это повторить ещё не раз.

Сегодня возле входа в бар, пока мы шли то короткое расстояние по улице от байка, Саммер спросила все ли у нас теперь по-взрослому.
Всё ли у нас по-взрослому?
А как это «по-взрослому»?
Я не знаю. Но я знаю, что у нас сейчас всё будет иначе – не так, как когда мы здорово проебали всё, что имели. Может быть, это будет от того, что у нас двоих-то ничего кроме нас не осталось – ничего из того, за что держатся сердцем, а не от необходимости хотя бы за что-то держаться, пока не закрутило и не затянуло на дно. А может быть, будет от того, что мы как раз-таки всё проебали, не умея держаться за это.
И может быть, я по-детски размышляю со всем этим максимализмом и желание верить в лучшее, но ведь такое желание появляется у меня впервые за последнее время.
Я не знаю, дорогая моя, летняя, что такое «по-взрослому», но знаю точно то, что говорю:
- Это будет работой над ошибками и чистовиком того, что происходило раньше.
Черновик наших отношений исписан и исчеркан. Самое время прожить ту историю, о которую будут тупиться топоры, и которую не сможет выжечь огонь.
Мы слишком редко говорим друг другу о том, что чувствуем, но мне кажется, что так только лучше. Вот и сейчас я не говорю Саммер больше ни слова о наших отношениях, а одновременно с тем чувствую свободу изъясняться не словами, а поступками.
От этого мне хорошо. У нас есть свобода не погрязнуть в пустых обещаниях и разговорах.

Мне хорошо от проведенного времени с Саммер, от сегодняшнего удачного дня, от уютного бара и годной музыки, в нем играющей. Только звуки этой музыки какие-то острые, но ничего, если мы сегодня окажемся у меня в квартире, я доберусь до ещё одного белого пакетика, и тогда звуки вернут себе свою плавную пьяную округлость. А пока самое время продолжить веселье и без этого.
Я возвращаюсь за стол, как и обещал, через пару минут.
- Говорил же, не успеешь заскучать.
И с каждой минутой Саммер дает мне понять, что в самом деле сейчас не время скучать. Проходит совсем немного времени, и мы уже не сидим за столом, а отплясываем в центре танцпола под старый добрый рок-н-ролл. Всё, что мешает свободно двигаться и танцевать летит в сторону - туфли Саммер в одну, мой жилет в другую. Кровь пульсирует в венах и будто бы какой-то дурман сам по себе ударяет в голову, увлекая в глубины веселья, в отрыв.
- Клуб? – перекрикиваю шум и музыку, когда Саммер предлагает уйти из бара куда-то.
И много времени не требуется, чтобы подобрать брошенные вещи, расплатиться по счету и выйти вон из бара на вечернюю улицу, где уже по-декабрьски свежо, но всё ещё комфортно находиться.
Сакраменто дружелюбно раскрывает перед нами свои объятья – уже далеко не в первый раз, но впервые за долгое время для двоих; а в голове приятно маячит мысль о том, что впереди ещё вся долгая зимняя ночь, которая сегодня сосем не будет спокойной и затянувшейся.
- Куда помчимся в темпе вальса?! – спрашиваю повторно, по наитию громко, одновременно хватая Саммер в объятья и задавая нашим движениям ритмику того самого вальса.
Сегодня я школьник, и я веду самую красивую девочку школы на выпускной бал. Зачем делать что-то «по-взрослому», если и без того хватает взрослых дел, проблем, беспокойств? Я семнадцатилетний пацан, который пишет в чистовик историю, за которую хочет цепляться до остатка. И в чистовике ошибки бывают куда реже, чем в жизни «взрослых» людей.
По крайней мере мне так кажется сейчас.

Отредактировано Alan Barnes (2016-06-11 00:11:51)

+1

6

Клуб? Мне не хочется в клуб. Я не хочу туда, где громыхает музыка и множество людей трутся друг о друга, даже не зная имён. Да и вообще, я не особый любитель подобного. Если я хочу развлечься под музыку, то мне проще пойти в бар – в одно из самых домашних разновидностей мест, где всё по родному, с запахом древесины и хмеля. Где по ушам не бьют непонятные биты и где людей намного меньше, чем в клубах, в которых даже запах пота впитался во влажные – от духоты – стены.
Клуб? Я не хочу в клуб. И мы туда не поедем. Почему-то сейчас хочется насладиться свежим воздухом, от которого голова кругом пойдёт после бара. Каждый бокал пива напомнит о себе, и я начинаю думать о том, что нужно было брать безалкогольное пиво, но какая уже разница?

Нет, не в клуб, — двинув бровями говорю Алану, улыбнувшись.

А затем, будто на сцене театра: ускоряются действия, меняются декорации, появляются деревья, стены старых зданий и воздух. Свежий воздух, который кажется капельку сладковатым от всего того, что перемешалось во мне за сегодняшний вечер. Я медленно втягиваю его ноздрями, прикрываю глаза, растворяюсь в окружающем мире. Мне давно не было так хорошо и спокойно. Всё то, что было до этого момента – отошло на задний план. Сейчас ничего плохого не существует, ведь со мной рядом находится Алан. Тот самый Алан, быть с которым я себе зарекалась, по причинам, о которых я сейчас вспомнить не могу.

Глупая Саммер, отказывающаяся от такого простого счастья из-за собственных принципов.
Глупая Саммер, пообещай, что такого больше не повторится.

Алан обнимает меня, кружит в сторону своего байка, а я и слова сказать не могу от смеха, волной которого накрывает. В моих силах лишь подыгрывать ему, ступая шаг в шаг и не наступать ему на ноги.
Мой капитан, держим курс на парк аттракционов! — выдавливаю наконец из себя, когда мы достигаем цели.
Это первое и единственное, что приходит мне в голову. Мне не двадцать пять. Мне лет семнадцать, я будто снова вернулась в школу. Рядом со мной не моя дочь, а самый прекрасный парень на свете, от истории с которым сладко вздыхают все замухрышки старших классов по ночам, тихо пуская слёзы в подушку и этот факт невольно греет мне душу.
Мне не кажется, что предложение моё веет глупостью – я слишком хорошо знаю, что Барнз меня поддержит и не откажет мне. К чему помпезность дорогих ресторанов и клубов, если у нас есть бар, парк и мы? Последнее, хоть и стоит на последнем месте в предложении, но является самым главным.
///
Алан, — говорю я тихо, когда мы уже едем минут пять. Ветер уносит мои слова так быстро, что я сама еле успеваю услышать свой голос, — Алан, — говорю уже чуть громче, прижимаясь ближе, приподнимаясь с сидения, почти касаясь губами холодной поверхности ушного хряща, — слушай.

Мы пролетаем очередной перекрёсток, а я перемещаю ладони на его плечи и встаю на неудобные подножки. Если раньше ветер лишь частично трепал мои волосы, то теперь они взметнулись вверх и в разные стороны. Я смеюсь, сжимая плечи Алана, чтобы не улететь на асфальт. Я совсем не горю желанием так быстро заканчивать этот вечер.

Слушай, Алан, слушай, — в голове такой же бардак, что и на голове. Алкоголь смешался с кокаином, но сейчас я ощущаю их присутствие в угасающей мере. — Алан, я так люблю жить, когда ты рядом со мной, — не говорю – кричу. Громко, заливаясь смехом.

Огромное скопление разноцветных огней впереди дают понять, что мы совсем близко. Вокруг уже достаточно темно, а парковка практически пуста, несмотря на то, что отчётливо слышно радостный галдёж сквозь мешанину разнообразной музыки. Где-то раздаётся визг и, подняв голову, я замечаю, как ряд небольших кабинок резко опускаются по рельсам, унося с собой практически к самой земле людей.
Меня охватывают эмоции. Я хочу всё. Я хочу самую большую сладкую вату, хочу самый большой стакан с колой и сама не замечаю, как слетаю с байка, стоило тому остановиться.
И уже не семнадцать, а гораздо меньше, будто время, вместо того, чтобы двигаться вперёд, мотает стрелки назад.

Я терпеливо жду, когда Алан припаркуется и ступит на землю, а потом хватаю его и в припрыжку направляюсь у высоким распахнутым воротам парка.
Мы должны будем сходить сюда с Бэндит, — говорю, пытаясь казаться взрослой, — правда мы тут были не так давно, но ведь у ребёнка должно быть больше хороших эмоций, верно?

Алан и Бэндит слишком мало знакомы. Меня забавляет её реакция на его внешний вид. И почему-то мне хочется, чтобы у них были хорошие отношения. Мне кажется, что Алан не обидит её. Мне хочется, чтобы у нас всё получилось. А не было как в прошлый, мать его, раз. Я сама не поняла, как получилось так, что у нас закрутилось сейчас. Почему всё свелось именно к этому, в то время как наши дороги должны были разойтись. Я не могу этого объяснить. Я не хочу этого объяснять, поэтому я просто продолжаю тянуть Алана за руку, то и дело бросая на него хитрые взгляды. Хотя и не понимаю толком в чём заключается моя хитрость.

Куда пойдём? Решай первый, иначе я тебя затаскаю всюду.
Я смотрю на американские горки, какие-то глупые метровые стаканы. Я смотрю на колесо обозрения, но внутри меня тут же всё переворачивается. Нет, для последнего в моём организме явно слишком мало кокаина. Оставим напоследок.

Отредактировано Summer Moore (2016-08-22 12:11:20)

+1

7

Байк разрезает воздух, пересекает улицы. Мы приближаемся к парку аттракционов.
Хочется как можно быстрее оказаться там, а потому стрелка на спидометре отмеряет все большую скорость.
Ветер свистит в ушах. В ушах звенит веселый голос Саммер.
Жизнь, когда Саммер рядом, обретает другие цвета. Когда Саммер за спиной кричит о том же самом, эти цвета играют ещё ярче.
Я плавно сбрасываю скорость, когда Саммер вытворяет почти цирковые трюки, становясь на подножки во время движения. Все-таки немного осторожности ещё никому не вредило.

Я бы крикнул что-то в ответ, но только широко улыбаюсь и громко смеюсь. Мой голос все равно унесет ветер, и унесет мимо Саммер. Поэтому я молчу, только смеюсь, и стараюсь как можно скорее довезти нас до парка аттракционов; не смотря на то, что уже осторожнее.

Парк встречает нас шумом и громкой музыкой. Не той музыкой, что играет в барах и клубах, а типичной для аттракционов – немного раздражающей, но в тоже время побуждающей к веселью. Звук карусели знаком с детства. Звук «силомера» пробуждает воспоминания о времени, проведенном с отцом… Но сейчас все эти ассоциации и воспоминания не имеют значения. Ничто не имеет значения, ведь у меня есть Саммер.
Я снова смеюсь, и отвечаю ей:
- Мы обязательно сходим сюда с Бэндит, но пока позволь мне позаботиться о твоих хороших эмоциях. Тебе они тоже очень полезны.
Я обнимаю Саммер за плечи, прижимая к себе. Мы входим так внутрь парка. Когда-то мне казалось, что так идти до жути неудобно, рядом же с Мур, даже не думаю о подобном. Обнимать её, держать за руку, прижимать к себе – мне хочется делать все это чаще, лишь бы не отпускать.
Мне хочется целовать её. Лишь бы не отпускать.
Мы входим в парк и оказываемся среди многочисленных киосков с сувенирами и едой. Я не отпускаю Саммер, а, закружив, завожу в затененное пространство между двумя киосками. Я прижимаю её к разрисованной яркой стене и целую.
Лишь бы не отпускать.
Нас замечает кто-то из случайных прохожих, в долю секунды вижу это боковым зрением, но мне на это глубоко наплевать, также, как и на то, что он мог себе подумать.
Сминаю рубашку Саммер, когда провожу рукой по её грудной клетке, опускаясь ниже, ощущая дыхание, горячую кожу, тепло которой не укрыть не под тонкой одеждой. Я целую её губы, затем шею. Мне кружит голову запах её духов.

Саммер, я хочу улететь с тобой в космос. Я улетаю в него мысленно, каждый раз, когда твои губы касаются моих, и мне так хочется оказаться там с тобой физически. Чтоб больше никого не было рядом, только звезды и, может быть, инопланетяне.
Давай улетим. Хотя бы на этой ненастоящей ракете, что виднеется вдалеке, переливаясь неоном. Не думаю, что аттракцион способен вскружить голову так же сильно, как и ты, но давай дадим ему хотя бы какой-то шанс.

Я продолжаю целовать Саммер, но когда удается вернуться мыслями на землю хотя бы частично, немного отстраняюсь и говорю:
- Как же я люблю тебя, Саммер Мур.
Проулок между киосками – не самое романтичное место для таких слов, но я не могу молчать. Я обнимаю Саммер, кладу голову ей на плече.
- Ты даришь мне целую вселенную. – шепчу на ухо, касаясь мочки губами.
Я счастлив. Я неожиданно для самого себя бескрайне счастлив.
- Давай улетим в космос. – я киваю в сторону той самой ракеты.

Все так же не хочется отпускать Саммер от себя даже на расстояние шага, а потому беру её за руку и так веду к аттракциону с ненастоящей ракетой, заразительно веселой музыкой и визжащими от восторга и ненастоящего испуга людьми.
До него идти – рукой подать, но в нетерпении расстояние кажется слишком большим, и мы ускоряем шаг, ловко пробираясь сквозь толпу.
Два билета, на удивление маленькая очередь, и вот мы уже поднимаемся по металлическим ступеням к сидениям, предназначенным нам.
Нас скоро якобы запустят в ненастоящий космос. Попробуют вскружить голову.
- Не боишься? – говорю Саммер с шуточным вызовом в голосе.
Я люблю ощущение высоты, она нет. Я помню все наши совместные полеты, они до сих пор вызывают много теплых чувств.
- Что бы ты взяла с собой на Марс?

+1

8

Парк аттракционов опьяняет, заряжает эмоциями похлеще бара, который хоть иногда засыпает. Тут же ощущение такое, будто жизнь никогда не прекращается. Это можно проследить невооружённым глазом по движениям механизмов, по людям, собравшихся вокруг. В этом месте нет разговоров по душам, меланхолии или жалоб – в этом месте царит атмосфера веселья и небывалой лёгкости, будто мы попали в своеобразный город дураков, не знающих несчастья.
Мне всегда нравились подобные места именно за эту особенную атмосферу, в которой можно утонуть, забыв про всё то, что осталось за пределами высоких ворот. Отдельный мир, отдельная страна. И иногда мне хотелось бы остаться тут навечно.
Мы продвигаемся мимо звонких людей, прокладываем себе дорогу. Алан обнимает меня за плечи. Я чувствую тепло, которое от него исходит – мне горячо, мне восторженно, мне уютно. Мне так, как и должно быть, когда рядом со мной Барнз и я начинаю немного не понимать, как мы могли отказаться от этого когда-то. Как вообще можно остынуть к этим ощущениям, если в них хочется растворится. Размышления недолгие – сейчас не до них совершенно. И потом не до них будет – не в моих привычках что-то размусоливать. В моих привычках – брать, давать и наслаждаться происходящим, не задумываясь о прошлом и последствиях.

Мы похожи на мотыльков, прилетевших на свет, только вряд ли нас ждёт смерть от соприкосновения с чем-то прекрасным – всё же мы не настолько глупы, и наши крылья не рвутся на ветру.
Я несу что-то невообразимо бредовое, но мне самой нравится то, что вылетает с моих губ. Так легко и по-юношески, прижимаясь сильнее к моему Алану, а он кивает, улыбается мне, а затем, лёгкими движениями заводит меня меж двух ярких киосков.
Тут музыка кажется тише.
Тут люди кажутся тише.
А может это связано с тем, что губы Барнза оказываются на моих и я чувствую, как его разукрашенные руки блуждают по моему телу.

Боже, как мне нравится целовать тебя. Обвивать руками шею, касаться пальцами затылка. Мне так нравится притягивать тебя ближе к себе, чтобы углубить поцелуй, чтобы чувствовать то, как ты дышишь.
Боже, как мне нравится растворятся в тебе. В твоём запахе, в твоих движениях, в тебе самом. Водить пальцами по горячей коже, задыхаться от чувства переполнения и лёгкой жадности, потому что мне всегда мало, и я хочу больше. Тебя всегда хочу больше.
Ночное небо такое красивое, особенно, когда твои губы касаются моей шеи. Звёзды светят ярче, будто приближаясь к нам со скоростью света.
Выдыхаю с улыбкой на губах, чувствую, как бешено бьётся сердце. Почему-то только сейчас замечаю, что так бешено оно бьётся только с тобой, не смотря на все те годы, что у нас были. Ощущения как новые. Как будто в первый раз.
Смотрю в твои глаза, вижу, как шевелятся губы. Голос разносится прямо в голове; от тех звуков, соединённых в такую простую, но сложную фразу, сердце начинает биться ещё сильнее.
Я так сильно люблю тебя, Алан, — только и могу выдохнуть, когда твоя голова на плече, когда губы закусывают мочку уха, когда рассуждаешь про космические полёты.

Наверное, я сейчас самый счастливый человек.
И мне наплевать на то, что наша романтика заключена меж двух палаток со сладостями, а вокруг снуют люди.
И я бы отправилась с тобой хоть на край земли, хоть в космос, на любую из планет, только ткни в нужную сторону своим пальцем.
Куда угодно, лишь бы ты был рядом со мной. Лишь бы чувствовать твои прикосновения и иметь возможность целовать твои губы.

Когда я смотрю на аттракцион, на мгновенье мне кажется, что я погорячилась с выводами, но кокаин, алкоголь и сам Алан не дают мне задумываться о том, что я не особо люблю высоту, стараясь твёрдо держаться ногами на земле.
Мы проплываем сквозь толпу людей, и я крепко обнимаю его, положив голову на грудь, пока мы стоим в очереди на кассу.

Всё происходит так быстро, что я не сразу замечаю, что мы поднимаемся по металлическим ступеням к своеобразной открытой ракете. Алан подшучивает, спрашивает, не боюсь ли, на что я показываю ему язык, тем же шуточным, немного надменным голосом отвечая:
Это всего лишь аттракцион.

Но на деле мне до усрачки становится страшно, как только застёгиваются ремни безопасности.
Мысли в голове начинают путаться, но я стараюсь держаться и выглядеть сильной, хотя дело касается самого обычного аттракциона.
— Я бы точно взяла тебя на Марс, — говорю, улыбнувшись, — если бы у меня была возможность оказаться на пустынной планете, то я хотела, чтобы ты был рядом со мной. Потому что с тобой планета не будет такой пустой.

Ноги отрываются от земли, когда крепкие канатные крепления поднимают нас и ещё восемь людей в воздух. Медленно и плавно, я знаю, что таким способом всех жестоко наёбывают, потому что дальше ничего не будет плавным и размеренным – нас будет крутить на этой адской штуке с высокой скоростью и, если тросы оборвутся, то вряд ли кто-то останется жив.

Знаешь, после этого я придушу тебя, — совсем несерьёзно бормочу, прищурив глаза. Алан смеётся. Кто-то разговаривает. Я слышу только кровь в голове.

Прямо перед тем, как нас начинает раскручивать, кабина-ракета на пару мгновений замирает в воздухе, позволяя взглянуть на ночной город вдалеке и тысячу огоньков под ногами. Я задерживаю дыхание, позабыв про то что мне страшно и пытаюсь впитать в себя весь этот свет и все эмоции, которые доносятся даже на такой высоте.
Раздаётся характерный щелчок, и мы начинаем полёт.
Я зажмуриваюсь, пищу и смеюсь одновременно, вцепляясь в сидушку. Со стороны я выгляжу также по-идиотски, как и все остальные. Сзади кто-то кричит, раздирая горло, кто-то горланит матерные песни. Я сама не замечаю, как страх отступает, уступая дорогу интересу и дикому восторгу. Кровь продолжает стучать в висках, но это уже не та паника, которая подступала, когда мы только поднимались.

Всё равно придушу, — кричу с особым восторгом, мягко толкая Алана в плечо и заливаясь смехом.
Мир крутится перед глазами, превращаясь в откровенную размазню, наподобие той, которую устраивает Бэндит, стоит её шаловливым ручкам дотянуться до гуаши или акрила.
\\\
Ноги трясутся, я пошатываюсь, будто выдула несколько литров водки. Оказавшись на земле, меня тянет к этой самой земле ещё больше, поэтому я хватаюсь за Алана, спускаясь по ступеням без травм только с его помощью.
Больше ни за какие коврижки, — я нагло вру ему, продолжая нервно смеяться, потому что меня тянет на что-то подобное ещё и ещё.

Пошли скорее к кассе, нам нужна катапульта! — ложь слишком быстро раскрывается, не проходит и минуты.

+1

9

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » She's got issues