Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » announcement service public


announcement service public

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Rosemary Reeves  &  Jonathan Hartwell
. . . . . . .
19 ноября 2015 года
США, Сакраменто

«All I ever wanted, the secrets that you keep,
All you've ever wanted, the truth I couldn't speak.
'Cause I can't see forgiveness, and you can't see the crime,
And we both keep on waiting for what we left behind.»

Отредактировано Jonathan Hartwell (2016-01-07 04:21:08)

+1

2

вв
Что-то тихо стучит в окно. - Это ветер, всего лишь ветер, - тихо нашептываю я себе и тянусь за телефоном: на часах немного за полночь, глаза после сна не хотят фокусироваться сразу, различимы только первые нули, но проходит чуть меньше минуты и вижу, всего двадцать минут первого. Сестра на дежурстве, потому до утра ее точно не будет дома. Вдох, выдох, прислушиваюсь: все также тихо, а стук-скрежет, который совсем недавно разбудил меня что-то из снов, точно из снов.
Ложусь обратно, телефон возвращается на тумбочку. Если выровнять дыхание, закрыть глаза и пролежать так несколько минут, царство сна непременно заберет обратно, именно потому я считаю. Через несколько десятков барашек вновь что-то стучит в окно. Вздрагиваю, тут же пытаюсь нашарить телефон, схватить его в дрожащие пальцы и набрать номер сестры. Может, я приеду к ней? А потом понимаю, что она уже устала от моих кошмаров, от моих видений и страхов, и мне становится стыдно, не хочется ее лишний раз тревожить. Телефон, лежавший на самом краю срывается и летит вниз, разлетается на составляющие, теперь передо мной очень серьезный выбор: слезть с кровати и найти все части или выбежать из комнаты к стационарному. Из коридора льется мягкий ровный свет торшера, это я не выключила его на всякий случай. Если честно, время, когда я спала при включенном свете, давно прошло, но теперь спать иначе не получается. Когда сестра дома намного легче, но в те редкие ночи, когда ее нет - ночь длится бесконечно. Зачастую вместе со мной кто-то остается, но сегодня все мои новые знакомые куда-то словно исчезли, а у сестры образовалась ночная смена, кажется, кого-то подменяет. Я пообещала, что все будет хорошо, но что-то пошло не туда, и даже хорошо уснув, я не смогла совладать со страхами до утра.
Почему-то хоть стук и доносился с улицы, я не рискнула задерживаться в спальне, а бросилась в коридор, вначале начала набирать номер сестры, но в очередной раз осадив саму же себя, увидела визитку полицейского, с которым совсем недавно обсуждала события лета. Кажется, он был новеньким в участке, да и мое дело для департамента Сакраменто было новое. Переданное из Сан Хосе.
Сосед, который мне напомнил того человека, пугал, впрочем, я не могла ни в чем его обвинять, потому что никакой враждебности он не проявлял, но возникновение его в соседней квартире практически в то же время, что и мой переезд - настораживало. И вот теперь, когда охотник ходит под окнами, а дичь, как третий из поросят, скрывается за кирпичными стенами и дубовыми дверями, хотелось иметь для гаранта безопасности еще хоть что-то. А лучше - кого-то.
Быстро набрав номер с визитки, я принялась считать гудки. Всего пол первого, эй, полицейский, просыпайся! Казалось, если он не поднимет трубку с первого раза, я буду трезвонить хоть до самого утра. Так не слышны никакие звуки, только гудки. Мерные, успокаивающие гудки. Даже встревоженный стук сердца перебивают.
Хорошо.. хорошо же? Почти спокойно.
Когда наконец-то гудки прервались и с того конца кто-то сказал то ли "алло", то ли "да", то ли "слушаю", сердце замерло и ухнуло вниз. Нужно было что-то сказать, и, главное, не плакать, а быть сильной и взрослой. Нужно было объяснить, что происходит. Все, что смогла вымолвить в тот момент стала короткая фраза: - он здесь. Пожалуйста, спасите меня. - Нет, отдаленно мой разум понимал, что он не в квартире. А если и ходит, то где-то вне моей досягаемости. Смотрит в окна, тихо шкребет, постукивает, но не дышит в затылок. Вот только напряжение было такое и, главное страх, что, казалось, он уже держит нож у горла. - Он стучит мне в окна, понимаете? Он ищет лазейку... пожалуйста, не надо никого присылать. Откуда я буду знать, что он не убил их и не скрывается под их личиной?! Джонатан, я помню вас, а их нет. Прошу, приезжайте. Иначе завтра сестра найдет меня мертвой. Понимаете? - Воображение рисовало все более страшные и страшные картины, а потому с каждым вдохом от меня будто отрезали кусочек. Отстригали волосы, лоскутки одежды, ногти. Но чем больше проходило времени, тем ближе псих подбирался к моей коже. - Вы же не хотите, чтобы бы моя смерть была на вашей совести? - Голос дрожит, я уже и сама не замечаю, как начинаю плакать. Все, что у меня есть - это круг света, телефонная трубка и мужской голос на противоположном конце провода. Хуже всего, если этот голос, новый для меня голос, моя выдумка, или его голос. Того маньяка, который никак не может меня отпустить.
Иногда я думаю, что это я сама во всем виновата. Я не могу забыть, не могу отпустить. Прокручиваю в голове раз за разом все новые и новые сюжеты, в которых он непременно меня находит и убивает. Иногда он убивает и Алекс, порой и всю мою семью. Только я почему-то всегда погибаю последняя. А так хочется знать, что завтра обязательно наступит, что ни сестре, ни матери с отцом ничего не угрожает. Вот только я чувствую, это все еще не конец, он не мог отступить. Его еще не поймали, а значит у него развязаны руки. Мне дико, безумно страшно из-за этого. Только никто не понимает меня. Только никто не придет.
Никто?
В трубке опять гудки... я назвала свой адрес? Я представилась? Кто сбросил вызов? Я или?...

Отредактировано Rosemary Reeves (2016-01-07 04:25:46)

+1

3

вв

Тишину, пришедшую вслед за легким шорохом дождя по подоконнику, в заполненной темным спокойствием квартире ничто не нарушало и даже тихие таки часов, закрытых на одной из полок книжного шкафа, не могли пробиться сквозь стеклянную створку дверцы. Потемневший от времени циферблат может только наблюдать за тем, что происходит в помещениях: как подергивает лапой, потягиваясь во сне, крупный породистый пес, и как сворачивается на своей подстилке в ожидании утра, когда наступит новый день, всегда - уже на протяжении пары лет - озаглавленный пробежкой по раскинувшемуся неподалеку городскому парку; как ворочается человек, подбивая кулаком подушку под голову и хмурясь, словно во сне ему пришла дурная мысль или неприятное воспоминание; как сменяются минуты на современных электронных часах и слегка отблескивает угол, в котором притаился значок заведенного на шесть утра будильника; как покачивается тяжелая штора на окне в спальне, волнуемая сквозным ветром, гуляющим по квартире - ночи, проходящие в этих стенах, уже давно были похожи одна на другую, как капли воды на запотевшем стакане. Иногда они разбавлялись музыкой. Иногда - громкими взрывами, доносящимися из динамиков колонок, когда гостиная озарялась яркими вспышками и всполохами от видеоряда очередной игры или, может быть, нового фильма. Иногда в гости заходили люди, ели и пили, играли на сейчас прикорнувшей в углу гитаре, может быть задерживались до утра, но редко оставались дольше вежливого времени. Бывало и так, что ночь разрывалась от звонка и тогда уже до самого следующего вечера ничто не возвращалось в прежнее русло, но случалось это редко, все реже с того дня, как Джонатан Хартвелл получил повышение по службе. Возможно именно это послужило причиной тому, что каждый из таких звонков стал более важным и значительным, чем прежде, когда услышать их можно было и по нескольку раз за одну ночь?
Да... слушаю... — практически не отнимая головы от подушки, Джо вытащил из-под нее трубку мобильного телефона, нажал вызов и, совладав с хриплым ото сна голосом, нажал на «прием». На несколько секунд циферблат запертых в стеклянной темнице среди книг часов стал ярче, отразив свет от экрана мобильника. В коридоре заворочался пес, разбуженный голосом хозяина, удивленно пытавшегося осознать раздавшуюся с той стороны фразу, произнесенную боязно, с придыханием, как от долгого бега или яркого переживания, — кто? — этот голос, взволнованный, женский, спросонья удалось опознать не сразу, только спустя несколько произнесенных фраз картинка сложилась. Прищурившись, Джонатан посмотрел на часы. Половина первого ночи. Нормальное время для человека, который ложится спать вовремя, и совершенно безумное для него, прошлой ночью практически не сомкнувшего глаз из-за работы, из-за всей этой чудовищной бумажной волокиты, которая кочует из месяца в месяц, никак не собираясь заканчиваться, — Розмари... я вызову патрульных на ваш адрес, — она даже повысила голос, настолько яростным был отказ. Напуганная преследователем девушка, чье дело не так давно спустили в их отдел, должно быть по ошибке в распределении, ведь это никак не шло на организованную преступность. Вздохнув, капитан перевернулся на спину и, держа мобильный у уха одной рукой, другой потер глаза, — хорошо, хорошо. Не волнуйтесь, я, — он снова бросил взгляд на часы, пытаясь понять, сколько времени займет дорога, — скоро приеду, — мобильный с погасшим экраном отмененного вызова упал на постель рядом.

Спустя примерно час, припарковав автомобиль возле дома по названному адресу, Джонатан постучал в двери Розмари. Запомнившаяся ему при кратком общении как взволнованная, но очевидно старавшаяся держать себя в руках девушка лет девятнадцати, может быть двадцати, она никак не представлялась той, кто станет просто так звонить среди ночи по визитке вместо того, чтобы выбить в телефонном номере всего три красные цифры экстренного вызова. В голове у нее было все в порядке, речь оставалась внятной и сознательной, но не удивиться подобному звонку было практически невозможно. Поразмыслив немного, Джо, еще собираясь в своей квартире, прихватил не только пистолет, но и жетон полицейского - в силу своего рационального характера он, пусть и не верил в то, что за девушкой действительно охотится ее преследователь, решил не испытывать свою веру опытным путем, подвергая риску и девушку, и себя. Дожидаясь, когда Розмари откроет дверь, он надеялся, что поездка не затянется надолго. Возможно, действительно стоило вызвать патрульных, - подумалось ему некоторое время назад, пока на перекрестке горел красный свет, - но как бы потом не пришлось вызвать медиков. 
Розмари, это я, — утайкой он зевнул в кулак, но голос смог сохранить уверенным и спокойным. Словно не он час назад шатался по квартире, подбирая с кресел одежду, брошенную накануне, и пытаясь перекусить чем-то на ходу, если уж кофе нет времени выпить, — Джонатан. С вами все в порядке?

Отредактировано Jonathan Hartwell (2016-01-07 07:00:47)

+1

4

Самый темный час перед рассветом, так ли это? Для меня самым страшным временем был именно этот час ожидания. Вжавшись в угол между стеной и тумбой, прислушивалась к любому звуку. Страшно было даже дышать, словно тот, кого я так боюсь, может услышать тихое дыхание. Просочится под дверью и вырубит свет, утащит в тот темный лес, к тому дереву, и сделает все тоже самое, что когда-то сделал с моим парнем. Та ночь до сих пор приходит в предрассветных кошмарах, обрастая каждый раз новыми деталями. А как там было на самом деле, я никогда и не помнила. Даже под гипнозом ничего не могли добиться. Память намертво запечатала ту ночь от меня.
Я прислушивалась настолько сильно, что мне скоро начнут мерещиться звуки, которых и не было вовсе. Пока же было тихо, даже привычного городского шума не было, ночная тишина будто бы обволокла всю ее, не пропуская в этот кокон никаких посторонних звуков.
Мысли метались в голове, словно раненые птицы. То хотелось выбежать из квартиры и поднять на уши весь дом, то, наоборот, что-то внутри преломлялось, и я мечтала спрятаться как можно дальше, возможно, даже под кроватью или в шкафу. Но ни первое, ни второе не могло победить внутреннюю скованность. Я осталась сидеть на месте, стискивая мобильный в одной руке, и трубку стационарного в другой. Глупо, но это была единственная защита от мира кошмаров. Что-то реальное… хотя, я понимала, что это все меня не спасет, если действительно он захочет меня забрать, а не просто напугать. Это так не работает. А все, что остается мне, так это ждать утра и Джонатана, который обещал приехать. Хотя, на его месте я бы точно никуда не потащилась посреди ночи. Мало ли что взбредет в голову подростку, кстати, то, что я для него именно подросток, я поняла сразу. Он говорил со мной как с маленькой, а ведь это уже давно не так.
Мысли о Джоне и нашей первой встрече заставляли меня немного злиться на него, за то снисхождение, которое он проявил тогда, когда оказалось, что это вообще не дело отдела. Взял себе, хоть и понимал, что этого маньяка уже не поймать. Если он и находится где-то рядом, то выдавать себя пока не планирует. Так было до этой ночи. Может, конечно, это все разыгравшаяся паранойя, но я же не сумасшедшая в самом-то деле!

Сколько прошло времени, прежде чем мнимые звуки сменились на вполне себе реальный стук в дверь, сказать не могу. Но даже его я вначале приняла за свою фантазию. Но после того, как из-за двери донесся мужской голос, все сало на свои месте. Нет, я не кинулась тут же к двери, чтобы распахнуть ее и впустить любого, кто пришел ко мне или за мною, приблизилась, все также сжимая в руках обе телефонные трубки, замерла у двери. Голос Джонатана я помнила смутно, потому, доверять внутреннему согласию, открыть дверь, не решилась, а заглянула в глазок, благо, сестра снимала квартиру с этим чудом, иначе ему пришлось бы просидеть со мною под дверью до утра.
В подъезде был очень тусклый свет, но разглядеть знакомую фигуру у меня получилось: высокий статный и, в общем-то, долгожданный гость. - Да, подождите, я сейчас. – Ответила, сама не слыша своего голоса. Щелкнул замок, дверь открылась на цепочку, встревоженная девушка посмотрела еще раз, убедилась, что перед ней именно капитан полиции, и только тогда открыла двери. – Проходите… простите, что позвонила так поздно, но я уверена, он здесь был. – Голос дрожал, руки дрожали, да, черт возьми, я вся была подобна осиновому листочку на ветру.
Как только гость вошел внутрь, я плотно закрыла дверь на замок и цепочку. Последнее время я закрываю все, что только можно, а сегодня, вот незадача, забыла прикрыть шторами окно. Именно из-за этого и проснулась видимо. Только, это же совсем не отменяет того, что кто-то здесь был.
- Посмотрите? Проверите все окна? – Когда рядом был кто-то живой, кому по идее даже можно было доверять, я и сама пыталась выглядеть как можно более нормальной. Получалось ли? А кто его знает, я себя со стороны не вижу… вот только, и в чужие глаза смотреть не хочу: в них слишком много меня. В отражении слишком много меня новой и почти ничего от человека, которым я была раньше.

Отредактировано Rosemary Reeves (2016-01-07 04:26:42)

+1

5

Стоя в полутемном подъезде с ключами от машины в руках и с отметкой о половине второго ночи на наручных часах, не столь уж трудно придти мыслями к тому, что решение, в конечном итоге приведшее к этой ситуации в этой временном промежутке, было принято неверно, а варианты, которые ему предшествовали, со второго взгляда могли оказаться куда более толковыми. Всего один звонок в психиатрическую помощь смог бы избавить от необходимости выгонять автомобиль с уютного парковочного места, себя из теплой постели, а мысли - из дремотного состояния отдыха. Напряженная долгими рабочими сутками, голова Джона окончательно протрезвела только в тот момент, когда он зашнуровывал второй ботинок, привычным манером поставив его на старую подставку в коридоре - в общем-то, в то время, когда идея раздеваться обратно стала уже почти такой же нелепой, как та, что предполагала ночную поездку за несколько кварталов от дома ради поисков фантомного - возможно - маньяка и успокоения души практически подростка. Сколько лет ей было, девятнадцать? Розвари Ривс, на вызов которой патрульные выехали бы, даже если ей просто показалось. «Просто ветка». «Просто соседская собака». «Просто шорох шин за окном». Нельзя было предавать отторжению тот факт, что рано или поздно под костяной маджонговой плашкой окажется что-то значительно более страшное, чем представляется современным кинематографом. Они не имеют правда проигнорировать звонок. Даже такой нелепый на вид.
Возле двери нет никаких следов, — коротко поприветствовав открывшую дверь девушку и дождавшись, когда можно будет переступить порог, Джон окинул взглядом коридор так же, как до этого осматривал подъезд. У двери действительно не было никаких следов, хотя у вдоха в дом недавние дожди, пришедшие с осенними месяцами, оставили глубокие грязевые разводы, обойти которые едва ли удалось без труда. Никто не слонялся возле двери, никто не пытался ее открыть (то, что на замках нет никаких посторонних отметин, он тоже успел заметить, пока с той стороны двери раздавалось приглушенное бряцанье цепочки), — вы уверены, что не стоит вызвать патрульных? — остатки уличной грязи остались на грубом небольшом коврике, ботинки - рядом с ним, притуленные ближе к двери, а Джонатан прошел в помещение, убирая ключи от машины в карман куртки - теплые, замусоленные, он слишком долго крутил их в руках, питая свое усталое, ленивое беспокойство, — или, может быть... — короткий кивок, которым Джо указал на девушку, выглядел достаточно недвусмысленно: девушка волновалась, волновалась может быть даже больше, чем в момент полуночного звонка, ее трясло так, что простое беспокойство грозило вылиться в катастрофу квартирного масштаба, — у вас есть успокоительное? — конечно, были у него в процессе обучения какие-то принципы психологии: не только в полицейской академии, но и в прошлой жизни, оставшейся в армейском корпусе, однако далеко не всегда их было достаточно для того, чтобы словами суметь привести человека в чувство. И все же Джо продолжил говорить даже когда пошел по комнате в обход, соглашаясь на просьбу девушки без каких-то колебаний. Окна, так окна, иначе получается, что он приехал и вовсе зря, — я здесь и вам больше не о чем беспокоиться, — одернув штору, Джонатан дернул за пластиковую ручку, убеждая девушку в том, что створка не собирается открываться ни от давления изнутри, ни, тем более, от какого-то воздействия снаружи. Он коротко обернулся через плечо, — Розмари? Вы ведь и патрульных видели, в участке, — а затем, несколько секунд помедлив, то же самое повторил с соседней створкой окна и задернул штору обратно. Стоит, конечно, проявить сознательность и утром пригласить психолога, чтобы поговорил с девушкой. Была у него одна знакомая молодая специалистка из частной клиники и Джонатану не безосновательно казалось, что они и Розмари нашли бы друг с другом общий язык, — или кто-то из родственников? Вам не стоит оставаться одной, если такое часто происходит,и не стоит звонить мне. Кухонные окна, с завидной спокойной методичностью проверенные капитаном, оказались закрытыми столь же плотно, как и в смежной комнате: не дорогой, но добротный стеклопакет не предавал своих владельцев, сохраняя отличный товарный вид. Я не до такой степени соскучился по патрульной работе,видите? Все спокойно. Окна закрыты, за дверями никого не было, — одернув последнюю штору на место, мужчина развернулся к жмущейся, все еще взволнованной девушке, и чуть развел в стороны руками, показывая, что и в квартире, полной света, тоже вряд ли кто-то может скрываться, задумав недоброе. С какой стороны не посмотри, а все-таки именно жалость привела его ночью в эту квартиру. Жалость к девушке, которая была даже младше его собственной дочери. Жалость, которая появилась в нем уже в солидном возрасте, отчего-то не проклюнувшись раньше, когда она была бы нужнее всего - и если раньше он не думал о семье, мало приходил мыслями к благополучию родных, то в последние годы, сталкиваясь с преступлениями самого разного плана, не мог избавиться от дурной, черной привычки примерять все на себя. Что было бы, окажись на месте пострадавшей, погибшей или исчезнувшей - Октавия? Еще раз окинув девушку взглядом, Джо коротко, тяжело вздохнул, — давайте я вызову своих коллег, они побудут с вами до утра, если это необходимо, — и потянулся к мобильному телефону в кармане куртки.

Отредактировано Jonathan Hartwell (2016-01-07 07:00:11)

+1

6

Как же сложно не вести себя, словно психопатка, когда чувствуешь себя именно так. Хочется рыдать, быть злой, прятаться, кричать, хватать Джонатана за руки, чтоб он не ушел, а все, что можно сделать, так это постараться вести себя нормально и не показывать, как сильно все бурлит от нервов внутри. - Вы хорошо посмотрели? - Голос дрожит, но все же это лучше, чем если бы девушка сорвалась на крик или слезы. - Патрульных? Нет, вы же уже приехали, зачем еще и их? - Конечно, Роуз понимала, что Джон не какой-то там мальчик на побегушках, который приезжает по первому же сигналу, и даже наоборот - он совершенно не обязан был приезжать. Прислать патрульных, врачей или санитаров из психиатрической клиники - да, а вот самому приезжать уже за полночь, совершенно не должен был. Но с ним становилось куда спокойней. Взрослый, рассудительный и спокойный, как бронепоезд, он внушал доверие и заставлял не думать о плохом. Он успокаивал одним только своим взглядом.
- Я не сумасшедшая, - практически с обидой ответила на вопрос об успокоительных. И ведь действительно, она себя считала вполне адекватной и днем вела себя куда спокойней, приступы бывали только по ночам. - На кухне есть аптечка, надо посмотреть. - Чуть тише, почти шепотом все же добавила в конце. Девушка знала, не только психи пьют таблетки, этому ее научила сестра, но так не хотелось сознаваться кому-то постороннему, что они ей все-таки нужны.
Пока мужчина ходил из комнаты в комнату и проверял окна, показывая, что они закрыты, а за толстыми стеклами никто не прячется, девушка не отступала ни на шаг. Не то, чтобы она не верила, но когда показывал кто-то другой, уверенно дергая ручки окон, без боязни смотря в окно, эта уверенность перетекала и в нее саму. - Спасибо, что приехали. - Да, действительно чужое участие всегда очень ценно, когда боишься даже своих мыслей, что уж говорить о тенях за окном или в доме. - Патрульных? Я не запомнила никого. Да и мало ли кто нацепит форму. - Паранойя - это сильнейший рычаг страха и паники, из существующих в мире, кажется. А когда она развита в такой форме, да еще и пританцовывает на могилке здравого смысла, так вообще. Спасайся. - Сестра на работе, а родители уже далеко. Да и не стоит им знать. Такое же может больше не повторится. Как думаете? Не повторится же? - Огорчать в очередной раз сестру, волновать родителей - нет, это не нужно. Раз уж можно спихнуть лишние тревоги на того, кто и волноваться-то особо не будет. А ночной вызов можно загладить чаем с тортиком. Так, по крайней мере, думала Роуз.
- Может, в темноте вы чего-то не доглядели? - Пальцы сами собой тянуться к мужскому запястью, - пойдемте на кухню, я вам хоть чай сделаю. А вы посмотрите таблетки, может и правда, нужно? - И это были даже не вопросы, а скорее утверждения в вопросительной форме, потому как девушка не дожидаясь ответа потянула капитана на кухню. - Нет, прошу, не надо патрульных. Останьтесь хот бы ненадолго. У меня есть чай. А если вы голодны, то и еда в холодильнике найдется. А, может, вы любите сладкое? У меня есть вкуснейший торт... - Девушка тараторила без умолку, словно боялась, что мужчина сейчас развернется и уйдет. Но она не может его просто так отпустить. Не может, не хочет и не отпустит. Еще хотя бы немножечко - часик или полтора и приступ паники отступит. Она знала, как это действует, и даже без всяких таблеток Роуз спокойно уснет.
Поставив перед капитаном аптечку, Роуз отправилась ставить чайник. - Вам чай или кофе сварить? И как на счет еды? - Она уже почти взяла себя в руки, все же оставаться в спокойствии перед чужим человеком, куда легче, чем в одиночестве, одолеваемая своими страхами.

Отредактировано Rosemary Reeves (2016-01-07 04:27:12)

0

7

И голос ее ломкий. Голос тихий, тонкий и болезненный. Слабый, хрусткий, словно ветки, высушенные, выбеленные на костре, тонкие полые косточки с привкусом пряной гари: вот-вот вспыхнет отброшенная отзвуком искра, вот-вот разгорятся они, поднимутся жарким пламенем выше головы с единственный и последний раз, теряя последний цвет, сок, плоть. Чувство неправильности и болезненности возникает из-под серой золы, медленно ложится пятнами на сердце - холодное, пропитанное одиночеством, столь намертво запертое внутри, что зубы сводит от невыносимого неприятия. Оно возникает не напрасно, но несет за собой разрушение. Короткий кивок головы ощущается с тем же чудовищным треском, хотя в самом деле не требует никаких усилий:
Да, я все хорошо посмотрел и все проверил, — без злости, но с усталостью отмеряет он слова, сетуя мысленно на то, что успокоения одними только действиями не принести, что без его голоса ничего толком не выйдет и сама собой девушка, столь остро воспринявшая вопрос относительно успокоительных, не придет хоть к какому-нибудь малейшему душевному успокоению. Жалость ли заставляет его остаться в этой квартире? Беспокойство ли не дает махнуть рукой и выйти с последним кивком, а мобильный телефон выключить до начала рабочего дня или оставить только входящие по рабочим и экстренным номерам? С молчаливым пожатием плеч он принимает благодарность.
Надеюсь, не повторится — и с сомнением смотрит сверху вниз на девушку, в испуганные ее глаза, блестящие, как две монетки. Качает головой и переводит взгляд на наручные часы. Сдается, — хорошо, Розмари, — говорит, как с ребенком, которого нужно успокоить, а сам... сам чувствует, как туман прошлого крутится рядом, проникает сквозь пол и стены, капает тяжелыми свинцовыми каплями с потолка. Он скручивается в душе ледяным, склизким телом, обвивает душу, давит, душит, бесит, уничтожает. Прихватывает зубами холода за загривок несмотря на вся закрытые, только что проверенные окна, несмотря на теплый воздух и спокойную по виду обстановку, тащит, треплет, напоминая о тех словах, которые нельзя произносить в этой жизни, наставляя на то, что нельзя никогда прикасаться к чужому. Но Джонатан знает, что еще - нельзя оставлять, даже если сердце ведет в другую сторону, — я побуду с вами, пока все не успокоится.
Делая шаг следом за девушкой, Джон думает о том, что сколько бы шагов он не сделал обратно, решение остаться среди ночи у жертвы преступления никак не назвать «разумным» или «правильным» с профессиональной точки зрения.
«Эмоции», вот как все это можно объяснить.
Или - «проецирование».
Ничего в этом нет хорошего.
Лучше кофе, — стараясь немного разрядить обстановку, Джон приветливо улыбнулся на предложение девушки и лицо его мигом оказалось усеяно мелкими мимическими морщинами. Кажется, когда-то очень давно, в прошлой, позапрошлой жизни, он часто улыбался и выглядел в половину не настолько сумрачно и сурово, как в последние года, — все-таки какое время на часах, — щебетание. Беспокойное, прерывистое, насколько, что тяжело выхватить из него необходимую мысль, — нет, спасибо, ничего не нужно, — чтобы показать нежелание бросать что-то среди ночи в желудок, Джонатан изобразил характерный жест выставленной перед собой ладонью, и, пока девушка хлопотала на кухне, суматохой забивая стресс, обернулся к выставленной на стол аптечке. Открыл, начал перебирать упаковки, на удивление грамотно составленные рукой медика, не иначе. Впрочем, от сладкого бы он не отказался, чтобы хоть как-то подкормить уставшие после работа - и явно уже не надеявшиеся на какой-то отдых, ему ведь еще домой ехать, черт побери, больше часа, а там Рокки не даст спуску и потребует, чтобы выпустили на улицу, о каком сне вообще может идти речь при таких исходных, хоть оставайся здесь, на кухне, и спи сидя, как караульный в не смешном анекдоте - но все же решил не рисковать. Любовь к готовке привила ему одну из самых дурных черт характера, не дающую насладиться покупными яствами, — а вам лучше выпить чаю, — выдавив из блистера одну таблетку на ладонь, Джо переложил ее на стол поближе к Розмари, — я нашел у вас легкое седативное. Выпьете и спокойно заснете, — он постарался сказать это успокаивающим тоном, подразумевая и свой последующий отъест в том числе, — а в следующий раз, если такое вдруг произойдет, я вызову офицеров... — задумчиво закончил он свою фразу, еще раз окидывая помещение взглядом.
Нет, не жалость двигала им. Не беспокойство. Не вера в маньяка, ждущего за дверью.
Странное, незнакомое чувство не давало покоя.
Усаживаясь на табурет, Джо отцепил значок полицейского от пояса и выложил его на стол рядом. Выправил футболку из-под пояса джинс, чтобы было свободнее. Не нужно искать дорогу в прошлое. Хватит звонить по телефону, записанному на бумажке. И все же он не может отказать себе в этом. Как и в том, чтобы казаться правильным. Со значком этим. Статусом.
Да, Розмари?
Нет, Розмари?..

Отредактировано Jonathan Hartwell (2016-01-11 07:54:41)

+2

8

Дома я никогда не варила кофе, сестра тоже предпочитала чай, потому у нас был только гадкий растворимый из пакетика, но за неимением лучшего, придется угощать тем, что есть. - Только у меня растворимый, мы с сестрой не особые любители кофе. - Пожимаю легко плечами и продолжаю готовить поздний ужин, если это так можно назвать то, что нас ждет. Чай, кофе и торт. Пусть отказывается сколько хочет, но хотя бы это ему я выдам. Не все же нам с Алекс толстеть. Да и сладкое на ночь вредно, впрочем, если ты не двухметровый дяденька с горой мышц. Хотя, конечно же, будь моя воля накормила бы нормальной едой. И откуда во мне взялось это желание? Наверное, оно возникает у любой нормальной женщины, даже если эта женщина еще юная девушка, если рядом появляется завидный мужчина. Почему я думала, что он может быть голоден? Хотя бы из-за отсутствия кольца на пальце. Не то чтобы это меня волновало, скорее пыталась зацепиться за детали, которые бы отвлекали от мыслей. От взгляда в окна. От ночи, что распростерла свои объятья от горизонта до горизонта. - Да, ромашковый чай - как раз для таких случаев. - Мне не хочется признаваться, что это далеко не первая безумная ночь за последний месяц. Но раньше со мной никогда не было человека постороннего, коим пока что являлся Джонатан. Впрочем, если бы он не приехал, я бы однозначно сошла с ума. Время в состоянии ужаса длится так долго, что до утра я бы попросту поседела. Знаю, мне нужно лечится, но пока на свободе псих, убивший моего парня, как я могу обрести спокойствие? Никак...
Две кружки, поднос с домашней выпечкой: пара кусочков на блюдцах, я не собираюсь есть, но чтобы не было какой-то неловкости. Поковырять свой кусок и съесть с утра мне никто не помешает. - Простите, что я вот так вас вырвала из дому, но я не знала, кому еще позвонить. - Хуже всего было то, что я подозревала своего соседа в том, что именно он и есть убийца. У меня не было никаких доказательств, но внутреннее чутье заставляло его бояться. Хоть мы и виделись с ним довольно часто и он был исключительно положительным, что-то меня в нем пугало. И я никому не говорила о своих чувствах, понимая, что это уже совсем глупо, никакой он не убийца. Или он хотя бы точно не мой убийца.
Чайник закипел, я быстро залила кипяток в кружки, и принялась переносить все на обеденный стол. - Тортик все равно попробуйте, не зря же я его сама пекла. Вот моей сестре очень нравится. - Уже почти не проявляя никакой нервозности, выставляю перед мужчиной все, что приготовила. Замечаю таблетку, но перед тем, как соберусь ее принять все же спрашиваю... дурацкий, на самом деле вопрос, который вряд ли оценит капитан, но: - Джонатан, может останетесь до утра? У меня ест диван, плед и я даже обещаю накормить вас завтраком! - Между нами накрытый стол, еда, горячие напитки и таблетка в моих пальчиках. - Зачем вам ехать домой и тратить время, если можно отдохнуть здесь. Завтра же на работу, я права? - Странно, но я именно сейчас не воспринимаю его как мужчину. Как щит, бронежилет, стену - да, а вот как человека противоположного пола совсем нет. - Я не могу обещать, что больше не позвоню, но могу гарантировать, что только в крайнем случае. Я не бываю одна по ночам, сегодня все вышло случайно.
Чай стынет, и понимаю, что мне не хочется его пить, потому глотаю таблетку, запивая обычной холодной водой из бутылки. Сажусь напротив в удобное полукресло-полустул. Я так и не поняла, что это такое, но оно удобное и уютное. Молчу какое-то время, а потом продолжаю стратегию "уговоров". - Диван удобный, большой, если надо - можете его разложить. Плед лежит сверху.... не уезжайте до утра, пожалуйста. - Организм расслабляется после стресса быстрее, чем должен был бы. Клонит в сон, с которым совершенно невозможно бороться. И, к сожалению, у меня так всегда. А потому я засыпаю прям в кресле, мне наконец-то хорошо и не боязно. Еще бы проснуться и понять, что это все мне не примерещилось.

+1

9

Ничего страшного, — сопровождая произнесенное коротким покачиванием головой и поднятой вверх ладонью, будто подготовленной для взмаха - характерным жестом, одним из тех настолько многочисленных и уже не принимаемых в особое внимание, что сознательно или вовсе неосознанно формируют весь образ, придают быть может чуть больше харизматичности, обаятельности людям, умеющим пользоваться этими возможностями развитого человеческого состояния - Джон без лишнего душевного терзания согласился на растворимый кофе из фирменной стеклянной банки, украшенной ярко-голубой этикеткой с перечислением дьявольски полезного состава содержимого, да так красноречиво, что невольно и поверить можно. Что хорошего было в этом кофе, так то запах: удержаться от того, чтобы не потянуть носом, наклонившись над еще не залитыми кипятком гранулами, сложнее, чем потом заставить себя выпить первый глоток пенящейся сладковатой бурды, от всей щедрой руки производителя сдобренной разнообразными вкусовыми и ароматическими добавками. Да, сейчас именно Кофе-мейт из сиропа кукурузы оставляет сладковатое послевкусие на вашем языке. Да, полная забеливателя и растительного масла Бусман Кафи Вей-зер придает этот тонкий изысканный привкус, всего на полутон отличающийся от чего-то столь же неуловимо-химического. Пейте на здоровье свой стимулирующий диабет аспарам и радуйтесь, что вызывающий рак цикломат наконец-то запретили.
К выпечке, несмотря на все зримые и незримые увещевания Розмари, не выспавшийся и не получивший свою заслуженную порцию отдыха полицейский вполне ожидаемо отнесся с молчаливым равнодушием, неловко замаскированном под вежливый отказ от любого предложенного угощения; в любом случае ему бы кусок в горло не полез - одной только мысли о питании в полуночный час без жизненной необходимости хватило, чтобы уронить его породистым итальянским носом в чашку с тем, что было выставлено магазинными промоутерами в качестве «Лучшего кофейного напитка 2014 года». Согласное бурчание о том, что торт нет-нет, а все же придется попробовать хотя бы из вежливости к хозяйке (несмотря на то, что ночные походы по гостям не относились к какому-либо ответвлению многочисленных увлечений Джонатана, а это так вовсе выдалось исключительно спонтанным и отягченным неприятными деталями навроде ночных кошмаров, психологических терзаний и выкатившейся на стол таблетки успокоительного и двадцати-с-чем-то-там-трав, в нем все еще сохранялось достаточно самообладания, чтобы вести себя вежливо по отношению к девушке, какими бы грехами ее не питалась эта ночь), утонуло в той же чашке, лопнув вместе с сомнительными пузырями искусственной «пенки». В общем-то ничего, если не обращать внимания на мыльный оттенок, прекрасно видный на свету.
На работу, — в этот момент его больше интересует таблетка в руке Розмари. Ни ранний будильник, который стоит завести на мобильном телефоне, чтобы точно не пропустить вызов, ни припаркованная черте-где машина, ни то, что утренняя пробежка сегодня с каждой минутой становится все более иллюзорной, а только небольшая таблетка успокоительного. Но все-таки он кивает, отпивая из чашки, — одну ночь я могу позволить себе побыть телохранителем подвесок Ее Величества, — и улыбается, отставляя кофе обратно на стол. Почему бы и нет. Сменив недовольное беззвучное ворчание на милость, Джон даже подвинул к себе блюдце с тортом, прихватил небольшой кусок чайной ложкой, — можно и без завтрака, — хотя ему, конечно, льстило такое внимание, даже если и было, по сути, всего лишь желанием загладить свою вину за полуночный вызов. Но засыпает виновница раньше, чем Джон собирается с ответом, придумывая что-то остроумное и миролюбивое: со стороны кресла, на которое она пересела, казалось, всего секунду-другую назад, раздается тихое умиротворенное посапывание.
«Можно и без завтрака», - повторяет сам себе Джон, допивая холодный кофе, когда наручные часы показывают уже около пяти утра. В квартире все еще царит повисшая с полуночи тишина, нарушение которой всерьез кажется ему кощунственным, поэтому по кухне, на которой довелось провести ночь, он ходит без лишнего шума, наспех доедая подсохший за несколько часов кусок торта. Не первый уже раз ему доводилось спать сидя, подперев голову ладонью так, что уже через полчаса локоть немеет и после пробуждения ощущается, как чужеродный орган, - и, должно быть, не последний. «Ничего страшного», — засовывая ноги в ботинки, рассуждает он, после чего снова бросает взгляд на циферблат и думает о том, что стоило бы поторопиться: если навигатор на мобильнике не врет, то добраться до работы ему помешает неслабый затор, вызванный дорожными работами.
«Хорошо, что замки с "собачкой"», - удовлетворенно констатирует Джон, когда наконец-то выходит из квартиры и захлопывает за собой дверь, не требующую обязательного присутствия владельца. То, что он может уйти, не разбудив Розмари, его полностью устраивает. Перед тем, как собираться, он проверил ее температуру, приложив ко лбу тыльную сторону ладони, посчитал по пульсу на запястье давление и, успокоенный даже погрешными результатами, вернулся к более насущным делам, чем призрачные преследователи за окнами многоквартирного дома.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » announcement service public