Гвидо просто немалое повидал в своей жизни; и хоть он ещё не был старым - всё пережитое, наверное, делало его в какой-то степени мудрым, он мог видеть людей, и что ещё важно - не боялся их видеть. Кто-то мог сказать, что всё, что он видел за тридцать лет своей "карьеры" - главным образом, мёртвые тела, трупы. Однако, каждый покойник при жизни был кем-то, и может быть, с "профессиональной" точки зрения чистильщику и не нужно знать этих подробностей их жизни - как они умерли, в лучшем случае - но как житель этого социума, как мафиози, бывший в курсе событий городской жизни и той её части, что была скрыта от большинства глаз, Монтанелли не мог не знать некоторых других деталей. Он не был слеп. И видел, не просто как умирает тот или иной человек, но то, как он заканчивает. Видел судьбы людей, в какой-то степени... и даже общаясь с мёртвыми, не забывал и о живых тоже. Ничего удивительного, любой гробовщик вспомнит и о живых хоть раз, сколачивая доски. И те, кто знают о смерти - могут многое сказать о жизни; больше, чем о том, что за смертью последует. Чтобы сказать, что находится по ту сторону - нужно самому умереть.
А он был живым... всё ещё был живым; сколько бы смертей не увидел, скольких бы ни убил сам, и хотел жить. Шейенна была частью его жизни теперь. То, что случилось в вигваме, и у реки - и с ритуальной, и с социальной точки зрения доказывало это. И он становился частью её жизни - потому и было легче её "читать" вот так. Гвидо видел немало мерзости в своей жизни; но не это главное - а то, что он видел людские судьбы. И предсказать их не мог бы, конечно, но иногда - мог бы предугадать, что случиться потом.
- Мои парни - неглупые люди.
- улыбнулся Гвидо. Чего у них точно не отнять; может, они не оканчивали каких-то специальных учебных заведений, а кто-то и школу окончил едва, но это не значит, что в головах у них нету ничего. Их школой была сама жизнь, как она есть. Как и для него, в общем-то; так что - он настолько же умён, насколько его люди. И они настолько же умны, как она сам. - И что находится вот здесь... - протянул руку, легко коснувшись пальцем её грудной клетки. - ...тоже хорошо понимают. - любовь; семья; дружба - это часть всей их нации, а не просто той организации, что он возглавляет. Итальянцы способны видеть сердцем, а не только головой. Более того, очень многие сердцем видят намного дальше... иногда и сам Гвидо, пожалуй. Иногда и он сам, он признаёт это. Возможно, это и пугает Шейенну теперь... но все двери уже открыты; и закроются они за её спиной, не перед лицом. Монтанелли - человек своего слова. И уже слишком многое сказал и сделал, чтобы отступить назад - это тоже характерная для итальянцев и сицилийцев черта.
- Не проще. Делиться надо друг с другом. - тихо улыбнулся Монтанелли. Вот так это работает; и мало быть просто готовым взвалить на себя груз проблем кого-то другого, но и поделиться своими заботами. Гвидо небольшой поклонник односторонних сделок. И видеть рядом с собой перегруженную делами, заботами и проблемами женщину тоже не хочет - это было бы несправедливо и неправильно. Маргарита пыталась перегрузить себя, говоря о судьбах; и закончила она куда как более плохо.
Впрочем, делить друг с другом надо не только беды, но и радости; и помнить об этом - ничуть не менее важно, чем преодоление бед...
- Я это знаю. - ухмыльнулся, услышав про её приятеля. Он был бы дураком, если бы не догадался об этом. Парня и стоило бы уволить, Гвидо всерьёз об этом задумывался, но потом стало ясно, что это не будет выходом из ситуации, поскольку обидит Шей; а она стала важнее этой ситуации. Да и Мескана за него попросил. - Не всего можно ожидать... но нужно просто быть готовым. - улыбнувшись, Монтанелли отделил часть пирога, поднося его к губам Шейенны. Занятые неожиданными важными разговорами, они почти забыли о том, что тоже было важно, хотя и более мелочно: о завтраке. О стараниях родных Шей, которые не хотели, чтобы они остались голодными... Тем более - что впереди у них дальняя дорога. И они это видели; и Гвидо и Шейенна это тоже видели не хуже, чем Ольянта-старший, вот только понимали до определённого момента не так хорошо.
- Минуту. Переоденусь только...
- кивнул Гвидо, принимая свои вещи из её рук. Её отцу пригодятся эти вещи; а он сам - не планирует влезать в чужую шкуру, ему хорошо и в собственной. Он увозит отсюда и так слишком много, пожалуй... но и Шейенну тоже не хочет делать никем, кроме той, кем она сама быть не желает - не оспаривая её традиций, не смеясь над её верованиями и укладами... хоть и не принадлежа к ним. Хотя уже и видел, что во многом из того, что есть в её религии, смысл действительно есть. Ощутив дырку в носке от зубов волчицы, Гвидо пошевелил пальцами на ноге, а затем надел ботинок, усевшись завязывать шнурки. Рубашка и брюки отца Шей были сложены так же аккуратно, как сама индеанка сложила его потрёпанную куртку только что - как способ сказать "спасибо". Благодарность - тоже важная часть любой жизни. - Поехали домой. - повторил Гвидо её слова, оправив куртку на плечах. И снова взял за руку...