Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Пламя и её тень


Пламя и её тень

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники: Jason Westwood, Guido Montanelli
Место: Университет Сакраменто
Время: 3 декабря
О флештайме:
Играя с огнём, вступаешь и в игру теней.

+1

2

Для многих жителей Сакраменто, Университет является сердцем города; каждый день в его стенах бывает множество самых разных людей, сакраментян и калифорнийцев, и не только их - здесь учатся молодые люди со всех концов страны, живут в местном же общежитии, студенческий городок - город в городе. Здесь особенная атмосфера, и Гвидо помнит по своей собственной молодости, хотя и проучился относительно немного - два неполных курса; два неполных года, но которые он будет помнить всю свою жизнь, пожалуй... в то время он был молод, импульсивен, как большинство итальянцев, и амбициозен, как большинство юных людей. Мечтал стать доктором, и, как большинство докторов, твердил, что это потому, что хочет помогать людям. Спросите любого молодого доктора в Америке, почему он пошёл учиться на медицинский? Это наверняка и сейчас самый популярный и банальный вариант ответа. На самом же деле... сложно сказать, что определяет судьбу медиков; Гвидо даже и за себя самого до сих пор не может с уверенностью дать ответа на такой вопрос - наверное, в каждом отдельном случае это вопрос индивидуальный. В его случае, может быть, произвела впечатление тяжёлая болезнь матери, в том числе и тот факт, что из-за неё, приходилось общаться со многими врачами. А может быть, это было подсознательное желание помочь ей справляться с ней однажды... когда он выучится, станет врачом.
Не суждено было. Хотя Гвидо и понял, что собственной матери можно помочь другими способами: деньгами, например, когда ей потребовалось более серьёзное лечение - и средства потребовались более серьёзные, платить за учёбу стало непозволительной роскошью, и фамилия Монтанелли исчезла из списка студентов; как оказалось - исчезла навсегда, войдя в другие списки, куда менее гласные, гораздо более секретные, публиковавшиеся разве что в газетных сводках иногда - тех нудных криминальных колонках, которые мало кто читает, в числе остальных сложных (ещё более сложных, чем его), которые немногие в состоянии запомнить, а кое-кто - даже и выговорить как следует. Жалеет ли Гвидо, что таки не стал врачом?.. Несильно. Он подарил своей матери ещё много долгих лет жизни, дав возможность увидеть внука и внучку - Лео и Сабрину, сумел обеспечить ей куда более хорошие условия, чем смог бы даже за зарплату врача - во всяком случае, врача-ординатора, не говоря уж про первогодка-интерна. И сумел оплатить образование для Лео и Сабрины, в этом же университете; сумеет и для младших своих детей, Дольфо и Виттории, сделать это в будущем, он уверен, для этого он сделает всё возможное и даже немного за рамками возможного.
Ради этого всё и делается - ради будущего.
Университет Сакраменто... с этим местом, впрочем, связано и многое другое, со студенческой жизнью уже несвязанное. Профессор Вернон Уорд, фальшивомонетчик, любовник его сестры, и просто его старый друг, убитый одним из его капореджиме - здесь же, в университете, в стенах своего же кабинета; одиночный выстрел в голову... Любовь делает с людьми странные, и порой очень жестокие, вещи, что и сказать. Монтанелли сломал тогда Куинтону пару костей, но вот... вот простить его так и не смог. Как, впрочем, и убрать; решив на этот раз оставить решение за правосудием. Куин Гуидони сидит в тюрьме, а от его команды осталось не так уж много - почти вся она теперь в другом формате так или иначе, завязанная на других делах... Сколько лет прошло, года два?.. Когда сам начинаешь приближаться к предпенсионному возрасту, время начинаешь понимать совсем по-другому. Словно вечность становится ближе.
Вечность... Не является ли она просто очередной маской для любви?..
Любовь понимает под собой не только отношения мужчины и женщины; родственные связи - это тоже любовь, и порой - гораздо более сильная, нежели то, что описывается в романах. Для итальянцев - так это и подавно... иногда доходит и до крайностей. В случае Гвидо, пожалуй, тоже такое было. И убийство собственной жены выглядит ещё более цинично оттого, что заставил её выносить и родить его дочь, перед тем, как отправить на тот свет. И ироничен тот факт, что Ди Верди так и не взяла его фамилию при замужестве...
Вествуды не были итальянцами, но они были родственниками; а Кевин и его дочь - католиками, что сближению адвоката с такой структурой, как Семья Торелли, так и вовсе поспособствовало в своё время. Но хотя бы в половину так ли сильна родственная связь дяди и племянницы, как была дочери и отца? Адвоката Вествуда убрали в период довольно смутный для организации, поэтому этого даже и не заметил почти никто; но Монтанелли всё же копнул в этом направлении поглубже. Спустя уже столько лет... Любовь или вечность, но порой и это важно - заплатить по счетам.
- Мистер Вествуд?.. - Гвидо входит в аудиторию, тихо постукивая подошвами своих итальянских туфель. Вот он какой - тот самый дядя Райден?.. Человек, виновный в том, что стало со всей её семьёй? - Или мне правильнее было бы называть Вас профессором? - внешность этого мужчины облику профессора совершенно не соответствует, это уж точно... скорее уж он похож на одного из студентов, только старше любого из них на порядок... вообще-то говоря, выглядит он ещё более безумным, чем подавляющее большинство из них. Безумный, безумный мир... одно время все студенты поголовно хотели выглядеть, словно рок-звёзды; другое - вдруг стало модно во всём подражать взрослым успешным бизнесменам. А теперь и те, и другие, соседствуют друг с другом... Двадцать первый век. В его возрасте уже не всегда поспеваешь. - Добрый день. - большая перемена. По крайней мере, расписание здесь не поменялось за тридцать пять лет...

Внешний вид

+1

3

look like me | Шона в этот раз не будет
_ _ _
Es ist ein dunkler Traum, der die Stimme führt
Ein dunkler Traum, der uns tief berührt
Es ist ein dunkler Raum, nur so ein Gefühl
Es ist der Gothic Blues, den ich haben will *

_ _ _

Код:
<!--HTML--><center><object width="357" height="30"><param name="movie" value="http://embed.pleer.com/small/track?id=B4pf40Bak3w3xBnzl&t=black"></param><embed src="http://embed.pleer.com/small/track?id=B4pf40Bak3w3xBnzl&t=black" type="application/x-shockwave-flash" width="357" height="30"></embed></object></center>

... Мой маленький Ад, личная преисподняя в виде кафедры, с десятком пар глаз, бывает и больше. Но тогда я делаю ход конем и спихиваю всю работу на Мишу. Мне везет на блондинок. Одну недавно лечил, другая - моя ассистентка. Осталось Сьюзен перекрасить и я соберу собственную коллекцию беловолосых женщин.
Я не успел переступить порог, как к ногам свалился мяч. Останавливая его каблуком, я прохрипел:
- Что же так слабо то? Могли сразу в окно, попутно разбив стекло, - подняв мяч и зафиксировав его под мышкой, я смотрел на собственных "чертей", - я думал, что студенты в университете уже выходят за рамки игрищ в аудиториях.
Мои собственное сборище монстров с маленькими и острыми клыками. О, они иногда поражали меня, бесили и хотелось всех, в лучшем случае, похоронить где-нибудь на территории кампуса. В худшем, запороть все их попытки получить высшее образование. Но увы. Моя великодушность сегодня зашкаливала, как и некое светлое чувство... оно сидит где-то в области моей набитой татуировками грудной клетки:
- Что это? - Подняв в руке мяч мистера - силача. Да, я страдаю на досуге тем, что даю своим студентам, так называемые в их мире, "ники"; и пройдясь по аудитории, я продолжил: - ... представьте, что это сфера, а не обычный мяч. Сегодня она будет символизировать ваше право на разрабатывание голосовых связок. Мистер Донаван, когда я говорю о связках, я не имею в виду, что вы должны это делать просто так. И раз уж вы, порадовали нас своими дебильными шутками, я передаю право и эту "сферу" вам!
Запустив мячом в сторону галерки, я облокотился о стол и тут же задал вопрос. Начиналось моё любимое. 10 минут я терроризировал своих студентов тестом на знание теории и основ:
- В ритме рок-н-ролла быстро отвечаем на вопросы и у вас всех будет возможность подняться с моего последнего круга Ада, - выпятил губу, - на первый, где я буду чуть более снисходителен. Итак, назовите мне отрасли психологии и обоснуйте принадлежность каждой в нашем мире. Давайте, давайте. Каждый ваш пример - плюс один балл. Каждое тупорылое "э-э-э" - минус один...

И в этом тоже состояла моя гребанная уникальность. Мне запретили закидывать ноги на стол и жевать жвачку. Но, без штанги я долго так и не проходил. В конечно счете, я вернул ее в язык. Ах, да. Черный лак. Должно же было меня что-то отличать от чопорных конформистов-преподавателей. Я носил толстовки вместо костюмов и бейсбольные кепки, вместо галстука. Позволял себе называть каждого прозвищем, которое выдумывал сам и, кажется, уже все привыкли, что переступая порог моей унылой кельи, то попадали в очередной круг Ада. У меня студенты балансировали в своеобразном пекле, в зависимости от успеваемости. Иногда, я давал передышку, а потом скидывал в собственный котел, где им следовало вариться в обнимку с учебниками и практикой. О, нет. Я не тиран. Хотя, и он тоже.
Я смотрел на них взглядом палача на приговоренного к казни. Всунув руки в карманы брюк, был даже доволен собой:
- Поздравляю, сегодня все смогли подняться с последнего круга на один выше. Мисс, - щелкая пальцами в воздухе, я указал на одну студентку, в которой несомненно видел потенциал, - Фултон даже обошла адскую сковороду и освобождается от реферата на следующий раз. А теперь все дружно скинули свою очередную корявую писанину и можете валить.
- а... - мистер-силач поправил рюкзак, протягивая мне реферат.
- мяч?! - протягивая ему "сегодняшнюю сферу", я добавил: - еще раз притащите его в аудиторию, сожгу... Мяч, а не вас.

... Каково это быть мной? Шоном? Нами?
Мы балансируем на краю лезвия. Такие себе весы, только песчинки, что падают на тарелки символизируют здесь либо плохое, или наоборот - хорошее. Потом весы дергаются и начинается перевешивание. Да, я загнал его в угол и подавил. Забил в самом темном месте, своего бренного тела. Запечатал за семью замками и выпускал лишь по команде: "Фас!" Что это мне давало? Как минимум не сжечь своих студентов в одном помещении. Неудачное сравнение, но как есть.
О, сколько бы я хотел рассказать крошке Фелисити на тему этого самого баланса. Шон был влюблен в ее жажду и боготворил девчонку, только за то, что она вышла далеко за рамки общества. Я же прекрасно понимал, что не смог в ней тогда увидеть истинный катализатор нашей семейной проблемы. Мы не были врагами, но давали ярлыки именно с этим названием. Я не убивал ее отца. Не смотря даже на то, что столько раз этого хотел. Но, Шон был слишком слаб, чтобы пойти на такой поступок. Он гораздо слабее Кевина... и меня. Хотя, в чем-то моему брату повезло. Шон не мог это сделать, а я? Я - хуже Шона. Мной управляют логика и лицемерие.
У меня целая кипа бумаг, в виде, очередных анекдотов от моих "бесят". В какой-то момент, я все же закинул ноги на стол и в то время, как все они тусовались между парами за пределами учебных кабинетов, я пробегался глазами по их шедеврам. Кто-то скатывал бессовестно с интернета. О, век нанотехнологий! Он давал им фору, а мне возможность поизмываться на следующей паре. А кто-то даже пытался и правда настрочить свою собственную работу. В одном они были схожи:
- ... Господи, неужели вы всем скопом поперлись в одну и ту же психушку?
А нет. Ошибся. Одна парочка додумалась выбрать дом престарелых, до которого лично я надеялся, что не доживу.
Я оторвал свой взгляд от работ лишь когда воздух в аудитории слегка дрогнул с появлением на пороге... м-м-м, некого индивидуума. Я видел его впервые, но скидывая ноги со стола, несколько раз моргнул. Кто-то из родителей? А впрочем, мои клыкастые студенты наконец начали сами решать свои дела и не подключали предков. Но, я не был той персоной, к которой приходили просто поболтать. Иногда, мне даже казалось, что за моей спиной рисуют в воздухе крест и молятся.
- Да, пожалуй, - я мерил взглядом и изучал гостя, примерно, так же, как и он меня. Профессиональная привычка. Пропустил мимо ушей уточнение, ибо не считал себя таковым. Этим мы отличались с Шоном. Он любил пафос и всегда пытался доказать возвышенность своей персоны. И тем был еще более низок и жалок. Но, пожалуй, будь он сейчас рядом, я бы может и не задавал встречный вопрос:
- Добрый день. Мы знакомы?
_ _ _
* Это мрачный сон, который владеет нами,
Мрачный сон, который соприкасается с нами.
Это мрачное пространство, что за чувство!
Это готический блюз, которым я хочу обладать
(нем.)

Отредактировано Jason Westwood (2016-02-25 19:25:33)

+2

4

Собирая паззл, ты всегда уверен в том, что увидишь целостную картинку, будь это изображение Ниагарского водопада или Эйфелевой башни, диснеевской мультяшки или голой женщины, или просто рисунок облачного неба, со всеми его оттенками белого и голубого; в жизни же всё сложнее - зачастую, можешь узнать, что изображено, только сложив последние кусочки... да и цвет того или другого элемента порой можешь распознать только тогда, когда он уже находится в твоих руках. И не факт, что когда ты соберёшь картинку, тебе понравится то, что ты на ней увидишь. Вполне вероятно даже, что у тебя вообще не хватит сил его собрать... Но иногда и выбора нету, если ты уже разложил частички мозаики перед собой. И надо быть готовым увидеть там, всё, что угодно, ответы на свои вопросы, или только новые вопросы, а может что-то, что тебе очень знакомо, или даже что-то, что ты так старательно пытался забыть; что-то, что заставит тебя сорваться, пересмотрев всю свою жизнь, или понять, насколько она была бессмысленной... а можешь, положив последний кусочек, соединив его с остальными, просто увидеть зеркало...
Раньше Гвидо не слишком-то верил в психологию, как в науку - считал, что она слишком неточна и пространна, чтобы принимать её всерьёз; сам же он всегда был человеком более прагматичного склада ума, привыкший к гораздо более простым вещам на уровне причинно-следственных связей - недоучка-медик, "коронер" мафии, чистильщик, Патологоанатом знал многое о человеческом теле - и незачем было лезть в душу или разум. Изменилось в его взглядах что-то относительно недавно. Может, это собственное нервное потрясение сказалось; что не говори, а убить любимую женщину, родившую ему дочь всегда за два месяца до того - шоком это было колоссальным, Монтанелли пытался быть сильнее, чем он есть на самом деле... хотя, наверное, и ненамного сильнее. И тот факт, что он забыл о себе самом, о собственных переживаниях, ставя в абсолютную главу угла этой ситуации чувства своего младшего сына, только расшатывали его пост-травматический синдром... но попытки с ним справиться, которые Гвидо начал предпринимать, заставляли его переставать быть скептиком. Делая кем-то ещё более суеверным, чем он уже являлся... Монтанелли не пил никаких таблеток, конечно, и в жизни не стал бы посещать психологов. Не только потому, что о жизни, той тайной жизни, которую ведут такие люди, как он, нельзя рассказывать, но и потому, что он считал, что люди его круга должны бы быть достаточно сильными, чтобы сами справляться с собственной жизнью, держать слово, разрешать свои проблемы - быть мужчиной, в общем. Немного есть вещей, которые указывают на собственную слабость сильнее, нежели поход к психоаналитику.
Впрочем - он здесь не для консультации. Не для той консультации, во всяком случае. Да и сложно сказать, кто пациент, а кто доктор... иногда сам не знаешь, какую картинку увидишь на мозаике. Нечто такое, что из себя представлял Джейсон, Монтанелли увидеть не ожидал... если внешне Райден выглядела неприметной, незаметной, старалась не выделяться из толпы окружающих людей - её дядя одним своим внешним видом словно пытался бросить вызов, привлечь к себе внимание, или послать весь мир куда подальше, как говорят - вряд ли последнее, впрочем, будь он настроен столь анархично, едва ли пошёл бы работать в университет, то место, где строится будущее. Лично Гвидо такое будущее, каким представлялся из себя преподаватель Джейсон Вествуд, видеть не хотел; да вот только увы - блестящие массивные серьги в ушах, кожаные куртки, отпечатанные свитера с капюшонами, всего этого стало в наше время как-то слишком уже много, чтобы стать попыткой выделиться. Быть "неформальными" стало настолько модно, что все стали "неформальными", и быть отличным - стало означать, быть обычным... Монтанелли казалось, что общество на грани того, чтобы запутаться в том, что оно хочет. А может, это просто он начинает стареть. Так или иначе, он пришёл поговорить не об этом.
- Можно и так сказать... - сказал Гвидо, сделав шагнув ближе, вглубь аудитории. этот яркий мир, в котором вращается Вествуд сейчас - это не тот мир, к которому он принадлежит, так ведь? Как бы он не называл себя. В этом мире нормально бывает иметь по нескольку имён, даже по нескольку лиц; этот мир некоторые, стараясь смягчить его суть, называют "игрой" - другие же относятся чуть серьёзнее, нежели к игре. Хотя и называть это можно тоже по-разному... Традиции Мафии, по сути своей проекция тех же самих правил, по которым ведётся живут все преступники, независимо от национальности, принадлежности или "размера", хотя сам Гвидо едва ли признал бы это когда-нибудь вслух; "завязать", "отойти от дел" удаётся не так уж многим... удержаться, не втянувшись во что-нибудь ещё - ещё более немногим. По разным причинам, будь то нужда денег, желание помочь кому-то, старые делишки, всплывшие со дна, или даже банальная привычка - сложнее всего отвыкнуть от образа жизни, который вёл. И вот перед ним мистер Вествуд, уважаемый преподаватель психологии в университете; а на другом конце - его племянница, покинувшая стены психиатрической клиники, заведшая новых друзей... тень покойного брата, нависшего за плечами. Пространство целого города перед ними, и мысли дона Мафии - желавшего искупления ничуть не меньше его... но немного за другие грехи. Хотя, их ситуации схожи...
- Гвидо Монтанелли. - протянул Джейсону ладонь для рукопожатия. - Вы похожи с племянницей... - нисколько внешне, сколько духом; чем-то неуловимым, аурой - если верить в такие вещи - чем-то, что имеет отражение в глазах. Вот глаза у Вествудов очень схожи. У Райден, у Шона, у Кевина... глядя на младшего брата, Гвидо наконец-то сумел чётко вспомнить и образ старшего. Хотя близко виделись они с адвокатом К. Вествудом всего пару-тройку раз.

+2

5

_ _ _
Funken sprühen
Die Schweißnaht glüht
Ich bau mir einen Prototyp
Ich bin meines Glückes Schmied
Ich bau mir einen Prototyp  *

_ _ _
... А где-то должно быть за углом стоят два головореза, что лишь по щелчку пальцев разнесут меня в хлам и даже закатают в бетон. Не так ли? Мистер Монтанелли. Что я знал? Я не знал ничего. Обычный визит в недрах университетской скамьи. Ведь, у него тоже есть дети, своя жизнь. Вот она разница. Какая-то часть меня, даже прекрасно понимала, что всё в этом мире относительно.
Я знал. Нужно было быть полным глупцом, чтобы не понимать с чем столкнула судьба Вествудов. Кевин - сначала был он; Шон и я - мы обошли стороной этих людей, изредка, подглядывая в щелку и наконец Фелисити. Я называл, по привычке, ее старое имя. Всё так же, наивно уповая, что однажды мне удастся вернуть девушку в нормальное русло, НОРМАЛЬНОЙ жизни. Пожалуй, ради этого стоило терпеть. Всё, что у меня еще было, осталось... это она. Крошка Райден. Было бы странно, если бы я не знал, как она сейчас и где.
Ее выбор пал на бордель, под видом какой-то гостиницы. Не смотря на все свое скептическое отношение к проституткам, я все же нашел в себе волю соприкоснутся с этим миром, ради того, чтобы стать ее тенью. Она даже не представляет каких моральных усилий мне это стоило. Хотя, думаю, что когда-нибудь я припомню ей этот момент.
Итак. Я предпочел остаться в тени, в тот момент, как Шон настаивал на обратном. Но, правила игры все же были в моих руках.
Ничто не пропадает зря и не уходит в бездну просто так. И эта встреча рано или поздно должна была состояться. Вопрос времени.
Шон рвался, я чувствовал его. Он пробивал по нервам, искрился, словно, ток под напряжением. Но, у нас была договоренность. Я запретил ему выходить в свет, здесь в стенах университета. Я чувствовал, как вместе с лейкоцитами сочиться его собственный яд. У него было тысячу вопросов, половину из которых я сам предпочитал не задавать. Шон был слишком глуп, но прямолинеен.

Уже однажды я видел мельком это лицо, Гвидо Монтанелли. Наверное, это паранойя следить за родственницей. Да, пожалуй, она самая. Но, это было самое большее наказание, которое я нанес себе сам, вместе с татуировками. Девочка выросла. Ее последние годы были не самыми лучшими, а я не самый надежный опекун. Даже не смотря, на все мои попытки вытянуть из Ада наши с Фелисити души. Это что-то вроде бега на месте, в попытке разорвать порочный и замкнутый круг. Все наши свидания в больнице заканчивались ... большим и пустым словом - НИЧТО. Я столько раз пытался вернуть хоть частичку хрупкого доверия. И каждый раз натыкался на ее кокон, коим девушка укрылась. Где-то я ее понимал. Но, нам надо было бороться. И я делал это, как мог. Но, потом. Потом Шон спустил на тормоза. И я упустил ее. Потерял. Выбирайте любое слово, смысл останется прежним.

... В одном мы с Шоном сошлись:
- Вы, же пришли поговорить не о нашем родстве с Фелисити? - о, да! Милая, славная крошка Фе-ли-си-ти, - Она выбрала свой путь и я уже по закону не имею права ей, что-либо приказывать.
Но, у меня осталась роль тени. Такой себе невзрачной, с легким привкусом табака на губах и ароматом безумия. Неприглядная жизнь. Два фронта между которыми я пытаюсь балансировать, в то время, как Шон бьется в панике и умоляет выпустить его. Но, я не он. Я хуже. Я солгал Гвидо. Ее свободный полет был нужен нам всем. Всем нашим граням это было необходимо, как глоток свежего воздуха. И пока Райден, да - уже она! Пока новая Вествуд бродила в мире теней борделя, у меня было время. Своеобразное наваждение. Жажда мести, признания собственной родственницы и тысячная попытка научится управлять самим собой. Весь этот мир. Эти столы, доска, стены. Всё это лишь мишура в нашей жизни. И нам приходится, говорить восторженно, хлопать в ладоши и трахать декана, лишь потому, что так надо было. Все эти стратегии, поиски и мрачная комната в моей квартире-студии, где Шон сбивал кулаки о кожу груши. Все это имело лишь один смысл. Мне казалось временами, что только ради этого я жив сейчас.
У каждого человека есть своя определенная миссия в жизни. Кто-то рушит, кто-то творит и строит. Мой удел - искупление. За былые и черные грешки, причем, всего гребанного семейства Вествуд на несколько поколений, включая даже дальнего родственника, коего когда-то казнили на электрическом стуле. Да, мне удалось узнать даже это. Хорошо, иметь связи.
- Если хотите, мы можем перейти в мой кабинет, там нам не помешают, мои "дьяволята", - попытка наладить контакт. Оставаться цивилизованным человеком, самое великое на что стоит идти всегда. И я был приверженцем толерантности. Это тоже меня отличало от Шона. Гостеприимство и полнейшая уверенность, что этот человек не держит за своей спиной нож, ведь это удел слабых. Это удел моей второй стороны личности...
А этот человек, мой гость не выглядел "слабым". Под словом слабость, я имею в виду, дух. Моральные принципы. Да, и смысл? Обычный разговор, обычных и нормальных людей.
_ _ _
* Искры летят в стороны,
Швы постепенно сходятся,
Я создаю свой прототип.
Я сам творец своего счастья,
Я создаю свой прототип.
(нем.)

Отредактировано Jason Westwood (2016-02-25 19:25:50)

+1

6

Удивительно, что Шон и Гвидо для Райден хотели, по сути, одного и того же - нормальной жизни. При всём том, что делал Гвидо, он не желал ей зла (никто не сказал, конечно, что он желает ей добра - но и зла не желал определённо, он ничего ей, по сути, не желал), не желал ей смерти, и хотя был в какой-то момент не так далёк, чтобы отправить её на тот свет самостоятельно - не сделал этого. Поскольку видел, что девушка - не невменяемая психопатка, живущая галлюцинациями, что у неё есть цель, которой она хочет достичь, и есть твёрдые и связанные убеждения, которые она готова отстаивать; что в ней сохранилась любовь к ушедшим из жизни родителям... вместе с ненавистью к их убийцам. И некоторая часть Веры - вместе с некоторой частью Памяти. Католики... объединяет их, людей разных национальностей, возраста, судеб, хотя бы это. Райден и Гвидо - никто не говорит за Шона... на католика он с виду как раз не похож. Как и на христианина вообще.
Удивительно, как дорого может стоить нормальная жизнь для некоторых людей; и Монтанелли в своей жизни, увы, пришлось узнать и такую цену - хотя это не было связано с каким-либо ментальным расстройством... для преступников, впрочем, это всегда труднее - оставаться просто нормальными людьми. Недаром мафиози настолько ценят семейные ценности, уважают своих и чужих жён, почитают родителей, любят своих детей; в чём отличаются от множества других бандитов и воров, имеющих прямо противоположные взгляды... Сложно сказать, что на этот счёт думал Вествуд, но на семейного человека он похож явно не был, да и вряд ли стремился когда-нибудь завести семью, будучи одиночкой больше просто по долгу своей "профессии", нежели по каким-то убеждением; однако же - дочь брата для него была явно не безразличной, значит, для Вествудов, кровные узы всё-таки имеют значение. Впрочем... слушая Райден, выстроено эта связь была скорее на желании отомстить.
Удивительно, какие разные способы избрали они, желая достичь своих целей... Пытаясь вырвать Райден из Ада, Гвидо мог бы позволить ей свой персональный Ад на земле - странное сочетание веры и медицины: когда ты вводишь часть вируса вместе с прививкой, чтобы потом организм смог бы противостоять куда более сильному вирусу. Он хотел, чтобы Вествуд удовлетворила свои тёмные желания - а не пытался бороться против них. Направляя их, в ту сторону, в которую было выгоднее направить себе самому. Цели. Нет, не Райден была причиной - а его собственные цели. Впрочем, Монтанелли умел быть благодарным к тем, кто помог ему...
Джейсон же... в его способах Гвидо, вообще-то, не был уверен. Но он не бросил племянницу на произвол судьбы - хотя, пожалуй, имел на это право после того, как она спалила его дом и сбежала. Но, впрочем... возможно, стоило бы подружить их "демонов" между собой, чтобы те нашли покой - а Монтанелли обрёл бы согласие со своими собственными. Всё же - удивительно, как много двоякого в современных людях. И то, сколько всего с раздвоениями личностей становится связано в его собственной жизни.
- Но Вам всё ещё не всё равно, так? - тихо усмехнулся Гвидо. Нет, родство тут как раз тоже имеет значение, хотя поговорить он хотел и не только про него. Закон же... как будто бы они с Вествудом не плевали на законы и раньше? Прошлое - тоже немаловажная часть любой жизни. И с родством это как раз соприкасается очень сильно... Монтанелли ли не знать. В прошлом остались его жена, мать его детей; его племянник... и их обоих он убил самостоятельно.
Может быть, и в этом дело тоже: пройдя через такое в своей жизни, выходит уже - дважды, Монтанелли не хотел, чтобы и Вествуды через это прошли. Райден отвечала о своей готовности, когда он спрашивал об этом... Хотя честно сказать, так ли она не права была? Кевин и его жена погибли по вине Шона; в какой-то степени, это и его делает немного братоубийцей... впрочем, не он был тем, кто спустил курок, и едва ли у него был такой выбор, какой был у Гвидо.
- Похоже, вы любите своих студентов... - усмехнулся Монтанелли. Дьяволята. Так ли далеко их собственные черти сейчас?.. Наверняка столпились, глядя на них двоих. Знакомятся. - Конечно. Ведите. - кивнул головой, соглашаясь на предложение. Чем меньше лишних глаз, ушей и ртов - тем лучше; на такие близкие темы лучше разговаривать наедине... всё-таки и с Джейсоном они не настолько чужие люди. Не только потому, что оба - преступники. Закрыв дверь за собой, Монтанелли оглядел кабинет Вествуда, оценивая обстановку. Преподаватель Калифорнийского Университета... В конечном счёте, Кевину всё же есть, чем гордиться - его брат стал уважаемым и интеллигентным человеком. Впрочем - учитывая, с какими людьми водил при жизни и старший Вествуд, это выглядело бы несколько лицемерно.
- Вы были неплохим вором... Шон. Я слышал о Вас раньше. - даже несколько странно, возможно, что они не встречались друг с другом лично. Впрочем, они оба в то время не должны были слишком-то афишировать свою "работу". Гвидо тихо улыбнулся, как свой своему. Он знал, что Джейсон не принадлежит этому кабинету... или не совсем принадлежит. - И, не знаю, какой уж из вас преподаватель или психолог - но двуличный мерзавец из вас получился тоже отличный. Без обид... - приподнял ладони, усмехнувшись. - ...хотя, уже за одно это некоторые могут быть готовы Вас прирезать... Впрочем, у Айхенвальда было немного друзей. - лучшие друзья еврея - это деньги... Айхенвальд уже полтора года как мёртв, Кевина и его супруги нету и того дольше, а Вествуды живут каждый своей жизнью, удивительно, как складываются судьбы. Вот только означает всё это, что Рай, на самом деле, гоняется за призраком.

+2

7

_ _ _
And if I'm still alive
Still not scared to die
Please don't be afraid
Cause I got nothing to hide  *

_ _ _
... Безразличие. Странно, что именно им я учился пользоваться изо дня в день, на протяжении всего периода, пока опекал младшую из Вествудов. Ведь, по сути, кроме нее не было больше достояния. Я имею ввиду, будущее, оставленное всеми нами, после себя. У меня не было детей и я не хотел их. Не потому, что не люблю, к ним я равнодушен. Скорее, именно эта наследственная проблема, наша общая. Ведь даже у Кевина был дисбаланс в психике. Только не настолько запущенный, как у меня или Райден. И если бы я оставил после себя семя, из которого наверняка вышел бы еще один психопат Вествуд. Пожалуй, это всегда подстегивало меня ... а впрочем, я никогда не пользовался никакими контрацептивами. Мне просто везло и ах, да! Аборты еще никто не отменял.
- Мне никогда не было всё равно, - и в этом была своя безразличная правда. Когда несколько лет ты бьешься головой о стену и с пеной у рта утверждаешь, что хочешь помочь, в какой-то момент приходит апатия - удел Джейсона. Все эти сеансы, потраченное впустую время в попытке сблизиться с Фелисити, упущенные из виду выходки девчонки. Очередной и неудавшийся шанс уберечь последнее из рода Вествуд.
Всё, что я мог сейчас, это быть дальше от нее. Это обеспечивало нам обоим меньшее зло, которое мы могли причинить друг другу. Наша излишняя импульсивность, как разряд тока. Что-то вроде того, как одинаковые электроды сталкиваясь, отталкиваются вновь. Минус на плюс и все дела. Обычная физика, не более того. Но, она всегда и везде работает. На этом, как ни крути, устроен наш мир.
О, боже праведный! Это не был дружеский разговор о детях, их ошибках и прочем барахле. Не стоило даже думать и так всё было ясно, как на ладони. И я встречал человека, который был гораздо опаснее, чем наши все семейные личности вместе взятые. С одним лишь исключением: Гвидо умел управлять собой, мы же - увы, так и не нашли ту самую маленькую кнопочку, которая бы останавливала нас. Даже я. Особенно я. Все эти отчаянные попытки изменить и искупить грязные грешки прошлого. Это настолько низко и противно, даже мне самому.
Скрестив руки на груди, я все время думал над тем, какую именно подоплеку выносил он из нашего знакомства. Изначально, меня и правда посетила мысль, что всё дело в Райден. А впрочем, Монтанелли заговорил дальше не о ней. Он говорил на ту тему, коей я избегал так или иначе, уже не первый день. Что такое совесть? Это именно то отвратительное чувство вины, что душит тебя и сводит с ума похлеще ломки у наркомана. Весь род Вествудов жил этим гребанным проклятием: свершать опрометчивые и страшные поступки, потом забиваться в угол и стегать себя плетью, пытаясь вырвать вместе с мясом отвратительное чувство вины. Так, словно, иного пути и не было. А впрочем, был-ли он на самом деле? Я так же знал, как тяжело ей, маленькой девочке справится с этой невыносимой ношей. Жить на грани двух миров. Не так, как все остальные девушки ее возраста. О, нет! Я знал многих ее ровесниц. Я спал с ними, проводил время в университете, лечил. Все они были другими. Конечно, были и те, кто напоминали мне Фелисити и мне казалось, что я в них был влюблен, проводя очередную ночь. А впрочем, я не умею любить. Это тоже отличительная черта двуличности, или шизофрении. По крайней мере, моей так точно.

Но, если говорить на чистоту, вот искренне. Одна часть меня жаждала смерти, она искала ее, не сумев пойти на постыдный шаг суицида. Да, Джейсон во мне мечтал о том, чтобы однажды эти самые, как выразился мистер Монтанелли, враги нашли меня. Но, был Шон. Пожалуй, его живучести позавидовали бы даже черные кошки. Он всегда опровергал всё, что я пытался доказать. Если я поступал так, он делал всё наоборот. И это было самым большим наказанием - жить в противоречии, думать на два фронта и главным образом ненавидеть себя самого и любить до одури. Да, это  так. Двуличность моя, была вынужденной мерой. На самом деле, обычная шизофрения с маниакально-депрессивным психозом в придачу. Замечательный букет психологических проблем, от которых я лечил других людей. Да, только мой собственный мозгоправ так и не успел до конца вернуть меня. И я сорвался вновь, как раз затеяв ту самую историю с пресловутым камешком. Я чертовски жалею, что мой личный психотерапевт умер от рака, так и не схватив вовремя за руку. Он был отличным человеком и я все так же иногда навещаю его на кладбище, просто поговорить с гранитным памятником.
- ... единственными друзьями Айхенвальда были деньги,  - пожалуй, я высказал и свое мнение. Но, это было так. Я лишь упустил тот момент, что и Шон был алчен. А впрочем, почему был? Он им и остался, изредка, щекоча по нервным окончаниям своим маразмом. В какой-то момент мое протеже было весьма необходимо еврею. Ведь гораздо проще подставлять полудурка, нежели собственную персону. И Шон, наслушавшись открытого бреда о золоте, повелся, как ребёнок. Алчность - один из смертных грехов, как и гордыня, агрессия. Знакомьтесь, именно за это и буду жечь вечно в Аду Шона... и меня за компанию.
- Чего вы хотите, мистер Монтанелли? - убить меня? На глазах всего университетского кампуса? Гвидо не выглядел психопатом, в отличии от нас, и то. Нам даже в голову не приходило устраивать дебош в этих стенах. Или за нами так тщательно следила Сьюзен, с чьей нежной подачи я и подсел на успокоительные.
Такие люди, как он не приходят просто почесать языком. И я хотел знать правду...
_ _ _
* И если я по-прежнему жив,
Если мне все так же не страшно умереть,
Не бойся, пожалуйста,
Потому что я ничего не скрываю.
(англ.)

Отредактировано Jason Westwood (2016-02-25 19:26:07)

+1

8

Что такое "совесть"?.. В случае самого Гвидо это, кажется, похоже на глубокую, бездонную яму; в которую он сбросил столько всего - воспоминаний, чужих трудов, чужих тайн, мёртвых тел, что начинает уже забывать, что именно наполняет эту яму. Но кое о чём, впрочем, никогда нельзя забыть. О чём-то таком, что касается тебя самого, а не только других людей... и как ни пытаешься отправить это в ту же самую яму, к остальным, всё равно периодически возвращаешься к тому, что было. В своих собственных мыслях и воспоминаниях... Чувство вины - это ничто сильнее, чем сам Монтанелли мог бы подумать. И что он пытается найти - так это прощение... у Господа, или же у самого себя. Да, пожалуй, они в этом похожи с Вествудом: они оба живут на два мира. Они оба двуличны. Несмотря на то, насколько разные они сами, и насколько разнятся их "миры"; Гвидо - человек семейный, Вествуд - даже с двумя именами, он - человек-одиночка... Пряча своих демонов от окружающих. От своих же студентов-"дьяволят"... в какой-то степени - они для него стали семьёй. Наверное, он пользуется популярностью в университете - больше у учащихся, чем у коллег. И уже на этом, пожалуй, можно написать целую работу по психологии... на самом деле - глядя на Джейсона, есть чему поучиться. Но это учение пойдёт на прок скорее полицейским и преступникам, нежели добросовестно учащимся студентам; если только они в будущем не планируют стать теми или другими, конечно... Монтанелли не мог не испытывать к этому некое уважение, пожалуй. Не одобрение, но уважение, хотя бы... Впрочем, больше он уважал совершенно другие вещи. Как раз такие, где он говорит, что ему никогда не было всё равно. Некоторые люди - не настолько черны, как они сами о себе думают. Некоторые другие - управляют собой несколько хуже, чем кажется со стороны... Гвидо не святой, и осознаёт это; к Аду он всегда был ближе, чем к Небесам, и в этом случае вряд ли что-то изменится. А значит, приходится договариваться с чертями... но относясь и к ангелам с должным почтением.
- Пожалуй, это так... - усмехнулся. Лучше и не скажешь, Аскольд Айхенвальд не сотрудничал с кем-то плотнее, чем велели ему деньги; и эти же самые деньги были неплохим буфером между ним и теми, с кем он имел дело, и не самым плохим щитом от атак с их стороны - но и недостаточно надёжным, в конечном итоге... Однако всё же, на криминальной карте города фигурой он был достаточно крупной - чего точно нельзя отрицать. Его смерть принесла не очень много горечи, радости - ненамного больше, но - это было серьёзное движение. Серьёзное "дело". Где-то эхом отзывавшееся из бездонной ямы... теперь уже далеко внизу.
- Я хочу понять, что вы за порода такая - Вествуды. - усмехнулся Гвидо, чуть разведя руками. Убить его? Разве он проявляет хоть каплю агрессии к Джейсону?.. Незачем его убивать; он никогда не являлся врагом для него, в общем-то, в складывающейся ситуации - скорее является даже другом. Да и внутри стен Университета, пожалуй, хватит уже убийств... - Вы готовы построить стену между собой и миром, но тут же можете разнести её по кирпичикам, если речь зайдёт друг о друге... - дядя и племянница, брат... От Вествудов осталось немало, пожалуй, но те, кто остался - всё ещё держатся друг за друга - в этом, пожалуй, они похожи на Монтанелли, хотя в них нету ничего итальянского. Кроме отношения к католицизму, пожалуй; что в этой стране тоже стоит немало. И для Райден-Фелисити, что интересно, религия всё ещё тоже звук не пустой... неизвестно, как для Джейсона-Шона. Вряд ли он так уж религиозен, впрочем.
- Райден работает на меня сейчас.
- если уж ему не всё равно. Гвидо поднял на Шона потяжелевший взгляд. Кажется, он знал, что его племянница избрала карьеру проститутки? Сложно сказать, какая карьера лучше - бордельной куртизанки или мафиозной шестёрки... со страстью к поджогам, которые он пытается использовать. Тем более, что Вествуд-младшей, в принципе, удаётся совмещать одно с другим... - Она хочет мести за своего отца. И винит Вас... в какой-то степени. - так ли она не права в этом, впрочем?.. Ошибка наёмных ребят Айхенвальда произрастает из действий, совершённых Вествудом-старшим. Можно ли их считать ошибкой? Это он пусть скажет за самого себя. Гвидо не пытается исправить чужие ошибки, слишком о многом надо позаботиться самому, но - помочь в этом может. - Вы же знаете о её... наклонностях... - подожгла ему дом, или та давняя история со школы... Вествуд - психолог, и в таких вещах должен разбираться, вообще-то, определённо лучше Монтанелли. - Они могут быть полезны мне. Но рано или поздно, они обернутся против неё самой... и вполне могут - против меня. - защитить свою племянницу от него же самого - в какой-то степени, Гвидо говорит именно об этом. Кроме того, и ему необходим кто-то, кто способен контролировать Райден - кто знает её лучше, кто может предсказать её повадки, кто-то... кто ей не чужой. Вествуды, в конце концов, были когда-то частью организации - вернее, Кевин был. И вряд ли потеря одного из адвокатов для Семьи в своё время прошла бесследно... Потому, хотя бы просто из почтения к прошлому. - Так вот, чего я хочу... чтобы Рай обрела покой. Согласие с собой. Когда наша совместная "работа" завершится. Понимаете?.. - стать похожей на своего дядю, может быть?.. Если даже Шон не поймёт, что имеет в виду Гвидо - наверное, это уже ментальная проблема самого Монтанелли.

+1

9

_ _ _
Children this is armageddon,
the revelation's come
we're the armageddon terrorists
and it's such a lot of fun
welcome into armageddon
leave your hope outside the door
we are armageddon's babies,
a dream is born  *

_ _ _
... А значит, я был нужен ему. Причем, не меньше самой Райден. Иначе, он бы не топтался в моем кабинете, а уже давно вздернул и скрутил шею. Причин можно было найти целую сотню, при особом желании. Но, нет.
Порода такая... самая обычная, безумная и агрессивная природа, коих по белому свету бродит не один десяток. Даже Кевин обладал этой неприметной формой болезни. Весьма скрытой и умело запакованной за галстуком и костюмом, ролью адвоката Дьявола, коим он и не был. По крайней мере, так считал я сам. Точнее, Шон. Он до сих пор ненавидел своего брата, мечтая снести гранитный памятник и станцевать на могиле того канкан. Это детская обида и злость за ошибки нашего покойного брата. Подростковая травма выросшая до глобальных размеров и сломавшая стену между хорошо и плохо. Вот она была, а вот мы уже потеряли всякое понимание, что такое хорошо, а что плохо. Что такой чёрный, а что белый. Точнее, все это завязалось в один сплошной морской узел в нашей черепушке. Это касалось не только меня, такой была крошка Райден. В силу своей психопатичности я совершил самую большую ошибку. Я упустил тот момент, что она тоже может иметь определенный дисбаланс. Погруженный в собственное эго и переживания, я позволил Райден разойтись, вместо того, чтобы уберечь ее и, в отличии, от психиатров из клиники, не забивать личность, а наоборот спасти. Ведь именно этим я должен заниматься исходя из своей специализации. Как выяснилось, я хреновый психолог, еще худший опекун. А про брата, вообще, молчу.
- Разумеется, я знаю. В некотором роде, я даже рад, что больше нет борделя, - это был облегченный вздох человека, который не может признать перед большим миром о том, как сильно боится за того, кто сжег его дом. А впрочем, это тоже своеобразный эгоизм. Прояви я хоть долю этих чувств по отношению к ней самой и как знать, может никакого бы пожара не было, как и психиатрической клиники. И исходя из этих рассуждений - я, действительно, был корнем зла в жизни племянницы о которой я сейчас так пекся.
Такой себе моральный садо-мазохизм. И причем, я сам являлся и доминантом, и сабмиссивом, одновременно. Потрясающе, правда. Сам себя исхлестал, треснул сапогом по роже и тут же всплакнул, умоляя еще.

Заваливаясь на край своего стола, я наконец въехал. О, да! Перспективная мысль по спасению наших адских душ с Райден. Моя персональная возможность забрать девчонку и укатить с ней в закат, избавившись от всех бед разом. Как это должно было подействовать, я еще не знал. Но, перспектива была слишком желанна, как плоть невинности, облаченная в созревшую женственность. Предлагая жестом присесть, я почесал висок и цокнул языком:
- Вы боитесь, что она погубит и вас. Верно? - разумеется, я сам этого боялся. Правда, по отношению к себе самому. Но, в чем-то Гвидо был прав. У нас с Райден идентичная проблематика и страсть к поджогам одна на двоих. Неизвестно даже, кто есть кто и, возможно, нас легко спутать, когда мы в гневе. Только разница как раз в контроле, которому я не смог обучить девушку, в силу различных обстоятельств, включая и ее лютую ненависть ко мне.
Мы хотели одного и того же. Если, конечно, этот человек не лгал. Судя по жестам, интонации, он больше походил на того, кто хотел заключить сделку и, разумеется, затрагивались его собственные интересы. До сегодняшнего дня я догадывался, что Парадиз отошел на дальний план, но не успел схватить воздух за спиной крошки Райден и ее реальное перемещение. А если бы точнее, я погрузился и в тот мир, где имел свои прямые обязанности, включая и помощь таким же потерянным людям. А это подхлестывало. Спасать чужие души и при этом иметь свою-родную, которая так и не обрела покой. Тоже некой формы садо-мазохизм.

Я мог ей помочь, стать подобной мне. Прикрыться маской двуличности и иметь шанс не свалится в кювет, или хотя бы не с такой глобальной высоты. Я мог успокоить ее демонов, тем самым, научив нас обоих сплотить те самые личности, враждующие между собой. Пожалуй, это был мой единственный эксперимент в области профессии. Возможность облегчить болезнь заставив двух врагов внутри себя найти одну точку соприкосновения, которая объединит их. Сначала, целью, а в дальнейшем - и целиком поглотит, создав одну совершенную личность. Это была моя идея фикс. Я горел этим ровно с того момента, как она сожгла наш дом. Своеобразный эксперименты, записанный в моем личном деле, как трактаты по воссоединению разорванных частиц. Это должно было помочь не только ей, мне самому.
- Я понимаю вас, мистер Монтанелли. Я очень хорошо вас понимаю, к слову, - я изучал его взглядом и в тоже время задал свой главный вопрос: - какова вероятность того, что я в конечном счете, увезу Райден куда подальше живой и невредимой?
_ _ _
* Дети, это – Армагеддон,
Пришло разоблачение.
Мы – террористы конца света,
И это так весело.
Добро пожаловать в Армагеддон!
Оставьте свои надежды за дверью.
Мы – дети Армагеддона,
Безжалостная сила.
(англ.)

Отредактировано Jason Westwood (2016-02-25 19:26:27)

+2

10

Говоря о причинах... чтобы убить Монтанелли - прямо здесь и сейчас - причин тоже достаточно; как для самого Джейсона, или зеркальной его сущности Шона, так и для любого другого, знакомого или незнакомого ему, кто мог бы войти сюда... а по ту или эту сторону закона был бы такой вошедший - тоже не столь важно. За каждым человеком водится хотя бы один из смертных грехов, впрочем; Вествуд и Монтанелли, какими бы разными не казались с виду, были похожи тем, что сами в какой-то мере были вестниками этой самой Смерти... для Гвидо, впрочем, это и вовсе было полной работой когда-то; пожалуй, мало других людей в городе, кто был к Смерти так же близко, как он - видевший её последствия неоднократно, смотревший ей в затылок, а иной раз - чувствующий её взгляд на своём, Монтанелли тридцать лет был чем-то вроде посредника между Смертью и Забвением... между тем миром и этим. Для тех, кому не было суждено появиться даже на собственных похоронах... не такая уж редкость в этом деле. Но каждый человек, которого он "похоронил", уничтожив, тоже имел свою судьбу - вот о чём забывать не стоило. Быть может, поэтому в его пятьдесят пять, морщины Гвидо столь глубоки. За ним следуют призраки по пятам... Множество нитей судеб, сплетающихся в один здоровенный клубок, или можно даже сказать - громадный колтун, распутать который не хватит одной человеческой жизни.
- Я тоже рад. Эта атмосфера не действовала на неё благоприятно... - и мистики в этом нету уже никакой; речь идёт о банальном истощении, как нервном, так и физическом, о стрессе. Стресс - может быть хорошим мотиватором время от времени, но спутник на длинную дистанцию из него отвратительный. Райден - при всех своих психологических травмах, всё же - человек; и может сорваться, если давить слишком уж сильно... в её случае - это будет означать потерю человеческого облика вовсе.
Но знакомо, да, Джейсон?.. Знакомо и понятно. Никто не хочет оказаться в доме с мягкими стенами снова. И никто не хочет, чтобы оказался в доме с мягкими стенами кто-то другой - в том числе, и Гвидо... От Райден не будет никакой пользы, если она окажется там - и даже никакой перспективы. Сейчас ей всего двадцать лет, это значит - что дядя её старше в два раза. Дядя, сумевший обуздать себя и своих демонов, договориться с ними. Кто знает, что будет ещё через двадцать лет? К тому моменту, сам Монтанелли уже станет стариком, Джейсон тоже будет немолод, но кто сказал, что старикам не нужны знакомые? Друзья нужны всем... и везде. А где будет тогда Райден - сказать сложно. Отличительная черта самого Монтанелли - так что он не теряет надежды; и в девушке, в которой все видят отброса общества, психопатку со склонностью к поджогам, способен увидеть человека, причём человека полезного; увидеть перспективу там, к чему остальные бы не стали даже притрагиваться. Он не боится испачкать руки. И не станет ставить клеймо неизлечимости там, где ещё есть шанс не сдаться... и на плохой почве могут взойти хорошие плоды - он их видел.
Случается, правда, что эти хорошие плоды забирают у почвы последние силы. И такое он видел тоже. Райден Вествуд - не первая, в ком Гвидо что-то разглядел.
- Верно. - Монтанелли кивнул; отпираться бессмысленно - он сам только что сказал об этом. Но в этом как раз его отличие от Вествудов - если им нечего терять, помимо друг друга, у Гвидо целое семейство позади, и он не уверен, что Райден сумеет остановиться, если перед ней будет ребёнок. Перед тем, чтобы оставить кого-то сиротой, Рай уже не остановится - это он уже понял. Но говоря о том, что она погубит его, Гвидо беспокоился не о себе в первую очередь - как таковой смерти, он давно уже не боялся. Да дело и не в смерти даже... погубить человека можно разными способами. Удивительно даже, насколько многими... Гвидо хочет найти душевное равновесие и для себя, и для Райден, и он чувствует, что в этом есть некая связь, однако - не учёл того, что попытка это равновесие обрести может оказаться связана с риском души разрушить вовсе. При всём своём, с позволения, "анатомическом", опыте, при прагматизме, скептиком его назвать тоже нельзя: Монтанелли - человек веры. Но то, во что он верит, порой бывает не очень понятно окружающим. 
Но, видимо, не Вествуду... Гвидо поднял на него серьёзный взгляд, помолчав несколько мгновений. Они говорили; но общение их складывалось как будто не из слов. Словно они могли бы сказать друг другу что-то другое, не основываясь на человеческой речи - она присутствовала, но - как часть, а не как... основа способа передачи информации, что ли. Словно они - не могли понимать друг друга совсем без слов, конечно, но - были недалеки от этого. То, что две личности одного больного человека понимают друг друга - это не так уж удивительно; если допустить, что термин раздвоения личности вообще правдив - им всё равно придётся как-то уживаться в одном теле. Взаимопонимание между разными людьми - вот что явление куда более интересное, пожалуй.
- Это зависит, в том числе, и от вас с Райден... особенно от Райден. - и от её способностей. Её навыков выживания, назовём их так. И, собственного, самого желания выжить... а вот оно зависит уже скорее от дяди.

+1

11

Истину следует искать не в призрачных потусторонних областях,
не вне времени и пространства, не в каком-то «боге»,
якобы пребывающем внутри мира или противопоставленном ему,
а гораздо ближе, в собственной груди человека.

© К.Маркс

———
... Мысли материальны, как ни крути пальцем у виска. Я столько раз думал над тем, что ожидает меня по ту сторону грани, даже не представляя, что самолично приближал исход. Можно смыть кровь с манжетов, но как избавить собственную память от призрачных воспоминаний? Вкусив однажды запретный плод греха, человек будет стремиться испытать эйфорию снова. Всё дело в самих запретах, постулатах праведности и ошибочном субъективном мнении. А впрочем, не такое оно уж и неправильное. Каждый рассуждает по-своему, здесь нет "верного" или "ошибочного" взгляда. Мне следовало думать об этом чаще, нежели замыкаться и прикрываться самобичеванием. В одном я был согласен с Шоном - я не искуплю всех грехов человечества и не исправлю даже капли ошибок. То что кануло в бездну, должно там и остаться.
Оступившись однажды, я сам пошел именно тем путем, который был отведен мне. Стоило смириться и жить дальше или уйти в сторону. На последнем я поставил крест, считая суицид самым жалким и низким поступком. Да, безбожник! Этому научил меня ты.
Я знаю, ты слышал наш разговор. Из нас двоих подслушивать любил ты. Мнения сердца и разума всегда будут разниться. Если моя логика сейчас говорила о попытке вырвать девушку из рук криминала, то твоя истина твердила о мести и воссоединении последних из рода Вествудов. При нашем психологическом дисбалансе это противостояние приравнивалось к настоящему Армагеддону. Душевные терзания не сравнить ни с одной пыткой инквизиции. На это был обречен я и добротная часть людей, страдающих подобными заболеваниями. Я знал об истинном корне зла, но не умел пользоваться им во благо.
Ты же существовал во мне, пробивал током по венам, отзывался биением сердца в груди и хрипел в пересохшем горле::
- Мистер Монтанелли, почему вы так заинтересованы в ней? - ты не мог не задать этот вопрос и он созрел гораздо раньше, чем у меня самого.
Но мне это было и не нужно. Я складывал мозаику в голове вместе с твоими воспоминаниями о прошедших ночах. Я давно предполагал, что Райден всего лишь чей-то инструмент. Ты же в агрессии не смог узреть истины. Нас легко использовать, нужно лишь знать за какую ниточку дёрнуть. Я догадывался, что он ответит обобщено и уйдет весьма разумно от темы. Мне лишь нужно было убедиться. Моя племянница являлась нечто большим, чем просто родственница. Это возможность, попытка что-то исправить. Я пытался и раньше повернуть вспять наши отношения, только не знал, как правильно. Ошибочное мнение полагать, что с возрастом человек умнеет. Мы совершаем ошибки на протяжении всей жизни и учимся так же, до самой смерти. Самым лучшим наставником является сама жизнь. Вся проблема была лишь в отношении Фел к ней. Я не успел ей рассказать о том, что эти уроки бывают излишне грубы и жестоки. А Кевин, поглощенный манией величия, не обращал внимания на эти мелочи, как он считал. Только Шон во мне твердил, что быть готовым ко всему нельзя. А я отвечал ему, что страховка никогда не помешает.
Тогда я понял к чему вело моё альтер-эго. Страховка. Он желал стать ею для девочки. Избавить ее от страшной участи и взвалить тяжкое бремя на наши плечи. Или это было моё желание, а не его? С появлением в моей жизни сильнодействующих препаратов я начал путать больше грани реальности и вымысла. Сейчас галлюцинации имели тормозящий смысл, хотя и выглядели реальными, как никогда. Зрение, слух и ощущения. Одно тело и две личности, противоположные друг другу. Райден испытывала подобное, но не знала как это контролировать.
- Для того чтобы помочь ей, мне понадобиться некоторое время, чтобы медленно подойти, - активно жестикулируя, я раскрывал этому человеку всё то, что должен был сделать еще давно, - она должна поверить. Поверить мне и видеть друга, а не врага. Для этого мне действительно необходимо не делать резких движений. Вы и сами это знаете. Я лишь хочу с вами обсудить тот факт, что девушка находится в опасном положении...
Спрыгнув со стола, я сделал несколько шагов вперед и продолжил:
- ... вы даете ей надежду и при этом будоражите ее больную фантазию, - конечно, мистер Монтанелли, вы не дурак.
Подумайте о том, сколько я знаю о ее жизни. Быть тенью пламени всё равно, что распространять удушливый дым за собой. Коим по сути я был. Газ, давящий на легкие, вызывающий конвульсивный и предсмертный кашель. Именно он получает жертву огня.
Это был сознательный выбор, и я должен был  нести за него ответственность. Каждый выбор должен нести обязательства.
- Не заставляйте ее делать самую большую ошибку в жизни, иначе я не смогу вовремя её остановить, - я так же жаждал мести, как и она.
С той лишь разницей, что я еще кое-как мог остановить внутреннего зверя, забив его в клетке. Это приходит с годами, медленным скрупулезным самопознанием. Самоконтроль помогает спускать своего демона в нужный момент. Не существует преград, кроме воздвигнутых нами. Ошибки нужно омывать кровью. За смерть карают смертью еще более беспощадной. Вы до сих пор не поняли? Я хуже своей второй личности: я убиваю осознанно и хладнокровно! Вся суть разговора заключалась лишь в одном: рискнет ли Гвидо воспользоваться такой ниточкой, как я, или побоится?

Отредактировано Jason Westwood (2016-03-20 01:34:30)

+1

12

Мисс Вествуд - просто инструмент в его руках; в их деле отнюдь не редкость, что люди становятся инструментами в руках других людей, но и у каждого инструмента имеется свойство выходить из строя, портиться, и наносить при этом ущерб тому, кто им пользуется - а с Райден Гвидо затеял довольно опасную игру, что он понимал с первых же минут. Однако, и за инструментами есть способы ухода, или по крайней мере - способы не пораниться отслужившим своё... Джейсон - это тоже может быть таким способом, страховкой. В крайнем случае - возможностью перевести от себя стрелки, но если в перспективе без крайностей - в его лице Райден могла бы получить что-то человеческое, чтобы окончательно не растерять своё собственное, поддержку; на самом деле - это довольно цинично, относиться к людям, как к инструментам или вещам. И Гвидо, на какие бы вещи не сподвиг Вествуд-младшую, относился к ней всё же как к человеку, а не вещи или бешеной собаке, о чём его появление здесь уже говорило само по себе - зла для девушки он не желал... но в этом жестоком мире, порой зло - попросту всё, что через что приходится пройти, чтобы обрести душевный покой. Тем более, что такой путь Рай наметила для себя самостоятельно... Монтанелли заключил с ней договорённость; он свою часть сделки обязан выполнить, даже если самой Вествуд это и не понравится. Или даже убьёт её - наверняка тут не скажешь.
- Потому что я вижу в ней потенциал... - а не только потому, что в какой-то степени разделяет её чувства и взгляды; это немало, но не вполне достаточно для заключения таких сделок. И не только потому, что Монтанелли пытается найти и собственное искупление тоже, видя в Райден... что-то вроде тени своей покойной жены, или какой-то осколок её души. Гвидо не был таким уж сильным поклонником паранормальных явлений, хоть и не сказать, чтобы верил во все их проявления - а может, близкое общение с индейцами в последнее время тоже внесли свой вклад в его мировоззрение, впрочем - но Райден казалась ему схожа с Маргаритой, и слишком многое сходилось, а в совпадения Гвидо не верил - скорее бы поверил в привет с того света от убитой им же самим супруги... понял бы это Шон или Джейсон, с ними он всё равно не станет об этом разговаривать; но, даже несмотря на то, что ему пришлось убить ди Верди - Гвидо её любил. Это он может сказать и Шону, и Джейсону, и Фелисити, и Райден. Любовь не стоит отрицать.
Порой - это всё, что остаётся у таких "гнилых" людей, как они. В этом-то и смысл...
- ...скорее разрушительный, чем созидательный, если Вы меня понимаете. Но всё же... - всё же не только это. Райден продемонстрировала не только бесстрашие и беспощадность, но и - то, ради чего и почему стала такой, кем являлась. Любовь. К убитым родителям, к своей прежней жизни... Для неё месть была делом чести; и значит, у неё была своеобразная честь. Из всего этого и складывалась верность ему - у хорошей верности всегда есть причины. Но Гвидо за себя не мог сказать, что их оправдывает - но это пока...
Гвидо не понимал, какого это - делиться на две личности, и о том, что профессор Вествуд и криминальный авторитет Вествуд, на самом деле - две разные (полноценные или же не очень) личности, пока не догадывался. Не сказать, чтобы сам Монтанелли не жил двойной жизнью, конечно, у таких людей, как они, принято разделять семью и "работу", однако и там, и там, разум Гвидо работал одинаково и называл он себя одним и тем же именем. Феномен раздвоения личности казался ему не безынтересным, но и - скорее чем-то полулегендарным, настолько редким, что вряд ли бы встретился ему... что ж, здесь он ошибался; да и сам Монтанелли был человеком "уникальным", пусть и по совсем другим причинам, поэтому, встречая на жизненном пути других людей, отличавшихся от остальных вокруг, не удивлялся, даже если не ожидал их. В их бизнесе - так часто случается. Все чужаки, все непонятые и непринятые обществом, стараются держаться в тени; а тень - это практически дом мафии, у которой множество своих тайн.
- То есть, Вы считаете месть - ошибкой? - Гвидо приподнял брови, коснувшись пальцами руки подбородка. И в этом он с Джейсоном был не согласен в корне; само понятия "вендетта" не зря получила своим названием именно итальянское слово, для сицилийцев же месть и вовсе была целым культом, сицилиец может выстроить всю свою жизнь, основываясь только на одном желании отомстить - если человек этого хочет по-настоящему, впрочем, обычно у него и особого выбора нету. И здесь Монтанелли как раз понимал желание Райден. Её выбор - между местью и... ну, борделем. Или психиатрической клиникой. Одно дело воспринимать это как что-то, через что лежит путь к отмщению; другое - как что-то, что является твоим домом... вопрос в том, не окажется ли это домом для Вествуд после того, как она выполнит то "предназначение", что выбрала для себя, даже если это поможет ей прийти в согласие с собой. Она, в конце концов, ещё молодая девушка, пусть повидала слишком много плохого и слишком мало хорошего. У неё должно быть пространство для того, куда двигаться дальше потом; хотя она едва ли это понимает, а ежели и понимает - то не придаёт этому значение. Юношеский максимализм. А её дядя, который вдвое её старше, да и уже ступил на это "пространство" однажды, обретя студентов и кафедру, прав - нужно иметь что-то большее, чем надежду.

+1

13

... Когда нечистый дух выйдет из человека,
то ходит по безводным местам,
ища покоя, и не находит.

Мф. 12, 43
Новый Завет

———

Код:
<!--HTML--><center><object width="357" height="30"><param name="movie" value="http://embed.pleer.com/small/track?id=B5hsd2BffvazpBb2x&t=black"></param><embed src="http://embed.pleer.com/small/track?id=B5hsd2BffvazpBb2x&t=black" type="application/x-shockwave-flash" width="357" height="30"></embed></object></center>

... Месть.
Я ревностно оберегал всё это время покой в моем скромном и тихом мирке. Жизнь наладилась ровно с того момента, как Райден исчезла из поля зрения. Все наше долбанное семейство кануло в бездну, и я обрел покой, заслуженный и честный. Все беды Вествудов были заключены в самоуверенности. Именно семья пробуждала Шона, я терял контроль, а он становился сильнее. Даже появление хрупкой блондинки в его сексуальной жизни в подметки не годилось всем бесчинствам Кевина и самой Райден. Только поэтому больной роман и процветал. Шон забывал о существовании племянницы, и я мог его контролировать. Бог видит, как я не хотел терять контроль.
Пришествие этого человека обозначало лишь одно: Гвидо не мог держать ее в узде и хотел этого от меня. Я не хотел этого лишь потому, что каждый раз безбожник срывался во мне. Была и другая сторона о которой я не забыл, в отличии от альтер-эго.
Демоны. Не было никаких демонов! Шон сам являлся девочке и запугивал ее своими дурацкими выходками, богохульными россказнями и гнилой ложью. Именно меня боялась Райден, а не своих выдумок. Я не был причастен к гибели Кевина, но именно я виноват в ее принудительном лечении. Мое второе я, обладающее уверенностью в собственной дьявольской неподрожаемости. Я не знаю до сих пор, что происходило в моменты его активности, и боюсь представить. Я каждый день молюсь за свое освобождение и искупление. А вместо этого Господь мне послал этого человека, уверенного в том, что Райден можно помочь. Да, можно. Но как я мог избавить ее от Шона, если он это я и наоборот?
Именно он следил за ней, преследовал с самого момента выхода из клиники и через него шла наша связь. Сейчас он имел достаточную власть, что-то вроде договора с самим собой. У него было имя, парфюм, свои пристрастия и даже женщина, взамен я лишь просил не убивать людей, не воровать и не калечить жизни. Такая себе сделка, которая затрещала по швам, когда он переступил черту в конце лета.
- Месть, - я кивнул обреченно головой.
Возможно для людей, умеющих контролировать себя, это нормально. Мстить за семью и честь. Здесь была другая ситуация. Именно семья и честь заводили механизм взрывчатки, а где она взорвется, не знал даже Шон. Я был готов отказать мистеру Монтанелли, сослаться на праведность своей нынешней жизни. Своя шкура дороже, так? Я мог сейчас его проконсультировать и согласиться делать это регулярно, но нет! Чёрт возьми...

Моя репутация была на грани. А проще говоря, именно из-за женщины Шон требовал большего, словно маленький ребенок. Я не давал ему этого, и он устраивал в этом кабинете хаос, трахался перед камерами видеонаблюдения и вел себя, как последняя мразь. Только по этой причине я должен был перенаправить его амбиции с нашей хронической войны на что-то другое... например, Райден.
Тяжелое решение, учитывая, что мне самому было бы неплохо научиться самоконтролю.
Я только недавно умолял Сьюзен изъять пленку и вернуть положение. Проще говоря, от силы неделю, как я был восстановлен в должности и то на тех условиях, что часов у меня стало меньше. Надо же, Гвидо точно уловил нужное время, когда я был на кафедре.
- Месть не должна быть хаотичной, для этого я нужен вам и ей. Вам, чтобы держать ее под контролем. Ей, ибо я единственный, кто знает ее, как никто другой.
Я лгал. Я не знал Райден, как говорил. Но Шон. Ублюдок изучил крошку вдоль и поперек. Он мог предугадать ход ее поступков. Возможно, всё дело было в их схожести, психопатичном духе и некой свободе? Они были связаны гораздо более тонкой и прочной нитью, чем просто родственные узы. Она назвала его демоном и внушила это, заставляя безбожника поверить в свою сверхъестественность. Я понимал это, как и то, что на деле это чистой воды мания, паранойя и шизофрения далеко уже нелегкой формы, которую я пытаюсь скрыть от общества. Я держался здесь из последних сил, мои выходки скрыли, как и разбитый скелет, те стулья, которые Шон крошил в аудитории. Я был паинькой эту неделю, только чувство неизбежного принесло в стены этого кабинета человека, которого я меньше всего хотел видеть.
- Хорошо, вы знаете, где меня искать. Я от вас не прячусь и готов, - надо же, Шон пробивал стену между нами и слушая слова сказанные моими устами, я смирился: - с вами сотрудничать, ради спасения крошки.
Мой голос менялся с каждым словосочетанием и звуком. Он был близок. Его взгляд и мой. Мы смотрели совершенно по-разному, и сейчас печальный отблеск пал, принеся взамен некую уверенность, холодность и легкую искру сарказма. Я не видел  галлюцинации с тех пор, как на протяжении двух недель проходил интенсивный курс домашнего лечения под надзором врачей, которых приставила сама Сьюзен. Взамен этого он был в моей голове. Стоило лишь надавить на нужную ниточку. Мика, Райден или Кевин - имена эти были красной тряпкой, будильником, что пробуждал его и мне приходилось лишь наблюдать, да вовремя останавливать безбожника в себе самом...
- Итак, - сделав шаг вперед, я расправил плечи и весело добавил: - Что мне нужно сделать? Поговорить с моим маленьким Дьяволенком? Или быть может страховать ее?
Ты знаешь о чем я, папаша! О, да! Здравствуй, папаша! Я так мечтал встретится с тобой лично и наконец свершилось чудо. Ты совершенно не такой, каким я тебя представлял. Я видел однажды твою спину и только. Я с любопытством смотрел на тебя, да-да. Впервые. Мы видим людей совершенно по разному. К сожалению, святоша не замечает некоторых деталей, в отличии от меня.
Райден, крошка с безумными глазками и страстью к огню. Папаша, это я ее научил поджигать. Только я не собираюсь ее останавливать, в отличии от унылого святоши-онаниста. Мы немного не поняли друг друга, перед тем как она сожгла наш дом. Я всего лишь хотел донести до нее о своей искренней любви. Видимо, перегнул палку. Что ж, давай вместе вернем эту заблудшую овечку домой.

+2

14

Откровенно говоря - репутация профессора Вествуда внутри университета Гвидо интересовала не сильно, гораздо более интереснее казалась репутация Вествуда-вора, в конце концов, этот мир Монтанелли понимал куда лучше, нежели мир студенческого кампуса - в Университете он провёл чуть больше года... в теневой жизни города участвовал примерно в тридцать раз большее количество времени, за которые успел повидать очень немало людей и человеческих свершений. Умозаключение о том, что трупы - не разговаривают, не столь фатально: покойник может рассказать многое - и о том, как именно закончилась его жизнь, и о том, что стало того причиной. Обычной задачей полицейских следователей было это и выяснить; Гвидо мог бы сделать не хуже тех, кого, практически, лишал работы, тем более - что и жизнь "мафиозный коронер" видел со своей стороны, и многих из тех, кто попадал под его заказы, знал лично. Среди них месть... Она тоже имела право на существовать - как причина смерти. Вернее, те причины, что вызвали причину смерти в итоге. И если с профессором университета понятие мести вязалось не шибко (вот когда он становился её объектом - такой случай Гвидо помнил), то с вором драгоценностей - вполне... и особенно, если это касалось собственной семьи. Монтанелли понимал, какого это... но что касается его - он знал, когда необходимо бывает остановиться и почему. Его старший брат был "убран", его отец был казнён... а его племянник и его жена были застрелены им же самим. Порой бывает и так, что мстить попросту некому, кроме себя самого. И в конечном итоге... пожалуй, так и будет с теми, кто отомстил - как правило, они остаются одиноки.
Но Вествуды же имели друг друга... это могло измениться к тому моменту, как всё закончится, впрочем. Может измениться даже раньше, чем начнётся, отношения Райден и Шона явно сложны - и чем спокойнее выглядит Вествуд-старший, тем более явно вспоминает Монтанелли реакцию Вествуд-младшей.
- Верно. - кивнул головой Гвидо; во всяком случае, слова Джейсона означали, что для мести место всё-таки есть - и в целом, они были согласны друг с другом, месть должна быть в первую очередь местью, а не банальной и беспощадной жаждой крови - это и делает её... Местью. Чем-то важным, может быть даже - сакральным, а не безумием. Потому как нельзя отомстить всему миру за всю жестокость, что он вывалил на тебя... как правило тот, кто пробует это сделать - получает ещё больше жестокости в ответ. Нет, месть - нечто, что должно иметь направление. Как любая сила. Это не просто процесс - это вектор, если говорить с точки зрения физики, а не психологии... Монтанелли смотрел на Вествуда, не мигая, когда тот говорил о своей готовности, будто бы силясь понять что-либо - на самом же деле, просто пристально наблюдая за ним, и не стесняясь этой пристальности - от Джейсона и незачем скрывать, что он теперь под его наблюдением. Нет, напротив, пусть знает, что за ним следят... и что разного рода штуковины, вроде той, что он провернул с Айхенвальдом, не пройдут - у Гвидо есть не только деньги... но и друзья тоже. Наконец, он едва заметно кивает, чуть прикрывая глаза. "Крошки"... забавно он её назвал. Столь ласковое прозвище не укладывается в голове с тем, что видел Монтанелли; вот "маленький Дьяволёнок" - это было уже куда как ближе к истине.
В Вествуде вообще будто переменилось что-то; если раньше Гвидо видел перед собой просто экстравагантного, но образованного человека, которому нравилось привлекать к себе внимание своим необычным внешним видом, то сейчас - казалось, что этот образ действительно начал подходить к нему, словно созданный под него специально, вернее сказать, наоборот, созданный им самим на основе того, каким он видит мир вокруг. Едва ли такую метаморфозу можно было объяснить логически, скорее всего - виновата Райден.
Если она - маленький дьяволёнок, видимо, сейчас Монтанелли видел перед собой Дьявола побольше. Шона Вествуда собственной персоной. Это было... даже сродни чести, пожалуй. Имя Вествуда имело вес когда-то; в их кругах - у имени есть такое свойство, иметь вес. Репутация порой значит всё. Но репутация - это всегда перекрёсток из многих направлений: легальная работа Вествуда, криминальный мир Сакраменто... собственная племянница. Гвидо. С каждой стороны его видно по-разному.
- Я хотел бы, чтобы Вы помогли восстановить картину того, что случилось пять лет назад... Айхенвальд мёртв, но убийцы Вашего брата всё ещё живы. Могут быть, во всяком случае... и вы их можете знать.
- как человек, бывший близким к Аскольду в определённый период жизни, Джейсон мог быть знаком с кем-то ещё из его окружения - тогдашнего, во всяком случае. Хотя, Айхенвальд едва ли дал кому-то возможность увидеть полную картину; он привык покупать людей - деньги ослепляют. Вероятно, Джейсон и был ослеплён на какое-то время... или Шон. - Райден ведь не остановится, пока не доберётся до них. Но, чтобы не давать ей надежду напрасно... - Монтанелли чуть откинулся на стуле. - ...нужно знать, с чем придётся столкнуться в будущем. - в том мире, откуда они оба родом; и которого коснулась Райден, всегда существует определённый баланс, как в любой экосистеме - Гвидо уже пошатнул его однажды, заказав Вествуд Рамона Хидальго. Что-то уходит, что-то приходит; любые перемещения и перемены сопровождаются событиями. И есть границы, через которые Монтанелли переступить не может. Он тоже в ответе за жизнь многих людей, помимо всего прочего. - И если во всём этом есть место разговора... Это ваша работа, психологов - разговаривать. Думаю, будет не столь плохо, если новость о том, что ваш главный враг давно уже мёртв - она воспримет от вас.
Я могу показать печь, в которой он сгорел.
- и в этом тоже есть определённый смысл... Всё в этой истории выжжено огнём.

+1

15

Asche zu Asche und Staub zu Staub
Und das Feuer wird zu Eis
Asche zu Asche und Staub zu Staub
Und der Mond berührt die Sonne
*
_ _ _

Код:
<!--HTML--><center><object width="357" height="30"><param name="movie" value="http://embed.pleer.com/small/track?id=B7nmzdB5mmeq0Bjjl&t=black"></param><embed src="http://embed.pleer.com/small/track?id=B7nmzdB5mmeq0Bjjl&t=black" type="application/x-shockwave-flash" width="357" height="30"></embed></object></center>

[float=left]http://funkyimg.com/i/29kWM.gif[/float]... Расскажи мне, как крошка жила все это время без своего опекуна. Давай, поведай мне душещипательную версию о психопатах Вествудах. Что произошло с нами? Ничего сверхъестественного. Я просто увидел в девочке своего никчемного братца с кучей амбиций и таким же сверх-эго. Я пытался ее перевоспитать, а она отплатила пожарищем.
Хочешь нас сплотить, папаша? Тогда не позволяй мне прикасаться к ней, иначе кто знает, когда оборвется нить ее жизни. Ты, наконец, встретил ту, другую сторону. Она гораздо хуже Райден, Кевина. Открою один секрет: хуже меня, он. Спокойный, офисный онанист Джейсон. Нет ничего хуже подавленной ярости, выращенной, как бактерии, в тепличных условиях унижения, под маской невидимости и безразличия. Меня бояться уже бессмысленно. Я остаточное явление этого ублюдка. Действительно опасен отвратительный стручок у которого одна ценность - Бог, и та имеет превратное объяснение. Фанатизм - худшее из бед, развивающее войны и уничтожающее целые цивилизации. Майя и остатки тех индейских племен, истребленные переселенцами из Европы. М-м-м. Скольких еще искалечил Всевышний, давая право решать кому и когда обрезать ниточку существования.
- Пять лет назад я получил весьма славный заказ на один камешек, - я смотрел в его глаза и в памяти всплывали те лица, слегка выцветшие и потускневшие, - Айхенвальд был ослеплен им. Я это понял, когда впервые взял камень в руки и не захотел делится. Со мной сотрудничало еще двое сосунков.
Пройдясь по кабинету, я вспомнил лица своих дружков. Я чувствовал запах бензина, когда сгорел Люк в машине. Отчетливо помню его гибель. Мэтт - а вот его убил не я. Я спал тогда. Святоша прикончил своего кореша, боясь за собственную репутацию. У нас даже методы разные. Мне плевать, я всегда и всё жгу. О, пресвятой Джейсон любит измываться. Я говорил, что из нас двоих, только этот онанист является истинным доминантом и садистом? Жаль, я забыл рассказать об этой маленькой детали.
Склонив голову в бок и смотря в окно, я вспоминал:
- Они мертвы, - гадкий, гадкий я, - я каждый день молюсь за спасение их душ.
Это был чистой воды сарказм. Я возвращался к гостю, исповедуя свою гнилую душонку. Чем я хуже Джейсона?
- Заказы я получал через них. Они в свою очередь имели некую связь с еще одним звеном. Только мне неведомо, что это был за фрукт такой. Говорили, что Айхенвальд доверял только одному человеку. Меня он держал, как персонального Халка. Правда, для других целей.
Я знал, что крошка будет искать, только не мог признать одного. Меня провели, как ребенка и использовали. Я никогда не позволял себе такую слабость, как чувство вины. Это был удел моего альтер-эго.
- Гоняться за призраком? - я рассмеялся и продолжил, - я столько времени потратил на поиски этой мрази, что уже не помню, о жизни без мести.
Если профессор Вествуд был воплощением нового пришествия Христа со своими лечебными методиками, то меня можно смело отнести к сгустку чистых неконтролируемых эмоций. Именно они ведут мою сущность, они же и двигают Райден. Папаша, ты и правда хочешь, чтобы я с ней говорил? Переведя взгляд в сторону, я скрывал легкий оскал. Еще один человек пытающийся использовать Вествудов, чудно. Слышал, ублюдок, вас всегда используют, ибо ни на что больше вы не годитесь! В отличии от святоши я обладал гордыней. Да, назовем грех его прямым названием. С другой стороны, моя спесь поутихла с приходом алчности и жажды мести. Еще парочку грехов в персональной копилке. Я хотел всё и сразу. Хотел вернуть крошку, устроить маленький Армагеддон и уехать в закат, оставляя за собой горы черепов и пепла.
Я - ненависть Джейсона Вествуда. Забивать в себе столько негатива все эти годы и в один прекрасный момент, пуф! Биг Бада Бум.
Мои глаза горели при упоминании священного огня. Мы не одни любили жечь людей. Часть меня буквально вопила и благодарила за столь щедрый подарок. Другая же испытывала горечь разочарования. Неизвестно чего было больше. Я знал и от Люка, что еврей сдох, но как, этого парень не поведал перед тем, как я его задушил и сжег. Папаша был причастен к гибели Айхенвальда, или имел свою связь. Мне нравился этот расклад, только я хотел удостовериться, что ... Печь? Я был не против взглянуть и правда на нее, если бы не понимал, что кости на вид все одинаковы.
- Кажется, я разочарую девочку. Но мне есть о чем с ней поговорить, - я должен.
В том и заключалась психопатичная связь Вествудов. Мой унылый друг, ты всегда бредил нормальной и здоровой семьей. Я это увидел, когда сестры Арандо излучали свою привязанность друг к другу. Ты завидовал им в душе и потому был с Микой гораздо грубее, чем я. Все просто, господа. Чем больше ты себя ущемлял, тем сильнее был я. И наоборот. Чем больше я отдавал свою страсть, тем расчетливее и холоднее становился ты. Истинная связь шизофрении. Одна личность подпитывает другую. Мы не могли убить друг друга, это нереально. То самое проклятье передающееся по наследству. И что самое главное, нам это нравилось.
- Отведете меня к ней, когда она будет опаснее менее всего? - и я постараюсь не прикончить девочку сам.
———
* Пепел к пеплу и прах к праху.
И огонь обращается в лёд.
Пепел к пеплу и прах к праху.
И луна накроет солнце.
(нем.)

Отредактировано Jason Westwood (2016-03-20 03:25:03)

+2

16

Демоны живут в каждом человеке. Даже если говорить о христианстве - как минимум, один такой находится абсолютно у каждого человека за левым плечом; на самом же деле, их может быть гораздо больше. Кто-то может не признавать их существования вовсе, кто-то может не обращать на них внимания, кто-то - почитает и подкармливает их; кто-то общается с ними, как с лучшими друзьями. Кто-то их умеет выпускать, кто-то нет - но гораздо сложнее, чем выпустить, это загнать их обратно на своё место. У Монтанелли множество своих демонов, он кто угодно, но только не святой. Ему приходилось убивать людей, приходилось убивать друзей, и много лет - больше, чем та же Райден вообще жила на свете - его специализацией было кое-что даже похуже, возможно, чем убийство: он заставлял усопших людей попросту... исчезать. Без почестей, даже без собственной могилы с именем, даже без следа. Но вот вопрос - когда человек исчезает, куда деваются его демоны?.. Уходят вместе с ним, или остаются гулять по Земле? Тело - бренно. Просто кусок мяса. Людей делает живыми другое. Гвидо не святой; но - пока ещё живой. У него за спиной - множество таких демонов, и своих, и чужих, газеты порой называют его одним из главных преступных руководителей Сакраменто, и вообще-то, они, пожалуй, правы. Так что, пожалуй, он и сам больше, чем просто вор, чем рядовой преступник. Кому тогда, как не ему, общаться с подобными... субъектами? Всё логично. Человек всегда хочет встретить подобного себе. Человеку неуютно среди тех, на кого он не похож.
Впрочем, о чём Гвидо старается также не забывать, так что и они тоже - люди. Грешные, может быть, и подлые, может быть, даже подойдёт слово "гнилые", но - люди. Чтобы стать адептом Ада или Рая, для начала придётся, как минимум, умереть. У живого человека есть возможность превратиться лишь в животное, но точно не в ангела или демона.
- Вы сказали, двое. Значит, где-то должен быть третий? - третий убийца. В доме брата Джейсона орудовали трое, и если двое из них действительно - мертвы, то... наверное, лучше дяде и, впрямь, обрадовать племянницу самому, Райден это оценит. Ей будет приятно знать, что, если и не они, то хотя бы их демоны - заодно. Демон семьи Вествуд... а может быть, он и вовсе один на всех? И это даже не совсем проклятье. Если бывают ангелы-хранители, почему бы не быть и демону-последователю, защитнику людей и их грехов. Борьба небес и адских глубин идёт испокон веков. А Земля, по которой мы ходим, и есть - поле боя.
- И Райден ищет. Пытается, по крайней мере... - нельзя сказать, что её поиски слишком уж успешны, нельзя сказать даже, что она ищет в абсолютно правильном направлении, но она не сидит сложа руки - это точно. И смелости, чтобы выйти на Гвидо, у неё хватило. Вот только кто знает, не попытается ли она выйти на кого-нибудь ещё - и что сделает в процессе, далеко не все "преступные руководители" Сакраменто столь же лояльны, как Монтанелли. Но, видимо, Джейсон в своих поисках тоже не так уж и успешен. Иначе к Люку и Мэтту прибавился бы кто-нибудь третий... Интересно, кому именно он достался бы - Джейсону, или же Шону?
Впрочем, пожалуй, ответ на такой вопрос поразит своей простотой. Это Райден. Трейтий - он для Райден.
Месть Вествудов... итальянской кровью там и не пахнет, разве что бизнес был итальянским, но по духу своему - месть была действительно сицилийской. Никто не умеет жить с осознанием своего желания мести так, как это могут сицилийцы, но что ещё потрясало в его нации - Гвидо не мог бы представить, кто ещё из людей может быть столь же терпелив. Говорят, что сицилийцы, как и итальянцы в принципе, - народ горячий; однако, когда дело доходит до подачи блюда под названием "месть", никто не умеет лучше ждать, пока оно остынет, приобретя свои наилучшие вкусовые ощущения. Монтанелли понимал, что чувствует Джейсон. Не сказать, чтобы он думал так же, или переживал что-нибудь на сто процентов похожее, но - понимал его. Это едва ли можно выразить словами, он понимал его на языке эмоций - сознания.
И на этом же языке задавал вопрос себе - а что делать, если человек, которому ты мог бы отомстить - это ты сам?.. Гвидо убил мать своих детей. Он сам, или её просто забрал их общий - один на двоих - демон; не столь важно. Самая лёгкая, и самая тяжёлая одновременно цель для мести. И может ли считаться местью - прощение себе самому? А может ли оно считаться прощением? Монтанелли тоже имеет несколько граней, несколько жизней - хоть и не именует их разными именами. Итальянцам не обязательно всё разграничивать так чётко, они - могут многое увидеть и понять сердцем... и вот потому - их нация непобедима. Ни на своей Родине, ни в Америке, ни в Австралии, где бы то ни было. Впрочем, к Вествудам это имеет мало отношения.
- Когда будет опасно менее всего. Да. - усмехнулся Гвидо, кивнув головой. Может, он и использовал Вествудов, но зла им не желал. И может, вся эта история окончится смертью для Райден и/или её дяди, но... пожалуй, в этом и он, и она с ним согласятся - есть вещи и похуже смерти. - Отведу. - Монтанелли поднялся со стула, протягивая Джейсону ладонь.

+2

17

Гнев губит и разумных.
Прит. Соломона 15, 1
Старый Завет

———
... Ты лгал мне и ложь твоя была праведной, святоша. Я смотрел на папашу и сквозь время видел безликие фигуры, что следили за тобой и мной. Прикрыв на мгновение глаза, я выдохнул. Примесь разочарования с горечью утраты. Давай, щелкай своими божественными каналами, когда Гвидо уйдет. Позволь мне покопаться в общих воспоминаниях и словить третье звено в цепи, что плотно стягивало шею Вествудов. Все слишком просто, и мы упускаем очевидные вещи. Согласись, профессор, что в слепоте своей праведной, ты здорово преуспел и позволил манипулировать нами.
Человеческая душа имеет свойство пульсировать сквозь время и пространство. Единственная стоящая истина, которую я извлек с момента рождения. Тебя за нос водили всё время, пока ты воевал со мной. Браво, придурок! Продолжим борьбу и нас пригвоздят к стене, причем сделает это сама Райден, а управлять ею будут чужие руки. Я не имел ввиду папашу. Это звено меня пугало менее всего, и если Монтанелли хотел использовать нашу импульсивность, жажду мести, то не с целью уничтожить. У него были свои интересы, но перекликались ли они с моими, второй вопрос.
Глядя на этой человека, я ловил твои воспоминания, потрошил их и выкручивал. Автостоянка. Ты отматывал кадры вспять, давая мне возможность порыться в том, что мы оба упустили. Ты позволил мне накинуться на человека в подворотне ночью. Да-да. Отвратительный привкус дерьма на губах именуемый отвращением. Я внушил его сам. Кадры щелкали в черепушке, в то время как я протягивал руку папаше.
Третье звено цепи оказалось гораздо хитрее нас, не находишь, ублюдок? За тобой следили не первый день, пока ты поддавался самобичеванию или срывался, уставая от жизненных рамок цивилизованного общества. Поздравляю, мы в заднице, профессор! Пожимая руку  Гвидо, я самолично подписывал сделку с тобой, хотел ты того или нет. Я переводил вражду на уровень толерантного спора через диктофон, который ты так своевременно включил в наши исповеди друг другу. Если быть более точным, мы просто сдвинулись и приблизили сами исход истории семейства.
- Dankeschön, - во мне говорила душа, уставшая от хронической борьбы.
Мой взгляд обретал естественный оттенок с нотками раскаяния, даже более того - самобичевания. Испепелить себя ради благой цели - спасения всего человечества разом. И если суждено было взвалить непосильный крест, то именно это мы и делали... оба. Только в отличии от Христа, попутно уничтожали язвы на теле общества, вместо их спасения. Что-то вроде приступа фашизма. Очищение кровью всей нации и рода человеческого во имя будущего, с собственным распятием в сердце вместо свастики. Asche zu Asche*
Он покидал твой славный и маленький мирок гнили, принося взамен маленькую лучину надежды, которую ты старался не утратить все время, пока Райден была далеко. Что ты испытывал к этой девочке, профессор? Я - твоя галлюцинация, голос разума и персональный чёрт, сидящий на левом плече.
Ты сидел в кресле, а я стоял за твоей спиной. Твои славные деньки сочтены, ибо в унынии человек становится жалким и мельче сошки. В моих глазах, ты был именно таким. И неважно, что смотрели мы одними глазами на мир.

... Жалость. Втягивая воздух носом за твоей сутулой спиной, я чувствовал привкус страха... Ты боялся за себя больше, чем за крошку Райден. Ты не умел любить, мой унылый и скучный друг. Единственная твоя любовь сдохла в больнице, не справившись с раковыми клетками. И ты был слишком слаб, чтобы признать, что боишься...
- ... испытывать чувства,- я шептал тебе тихо, убаюкивал правдой, от которой ты открещивался всю жизнь.
Я - твое персональное искупление грехов во имя Сына, Отца и Святого Духа. Галлюцинации, не более того.
Тихий стук в дверь разбавлял нашу интимную обстановку, в то время как ты собирал свои мозги в кучу, через меня проходила девушка. У нее отличный парфюм, святоша. На твоем месте я перетрахал бы половину твоих подопечных.
- Профессор? - она обращалась вкрадчиво и тихо.
Ей впору озвучивать фильмы для взрослых, профессор! Прости, когда я шептал и лил свою истину в уши, забыл упомянуть о том, что крошка ждала тебя с момента прощания с папашей.
- Да, мисс, - мы одновременно произносили слова.
Наш голос пульсировал и дрожал. Только находились по разные стороны реальности. Один из нас был из плоти и крови, другой же являлся старой и потрепанной фотографией с эффектом потертости на краях.
- Скажи ей, что ты думаешь по поводу ее славного ротика, - я перебивал ее и заполнял весь твой мир своей гнилой сущностью.
Любая добродетель всегда падает к ногам искушения. Тем слаще было измываться над твоей потрепанной душой, ибо ты...
- ... сам этого хочешь, - я шептал тебе, в то время как меня пронзала рука девушки, растворяя твой кошмар, - вы сами хотите страданий. И ищите любую попытку стать "жертвой обстоятельств", чтобы возвысить себя перед человечеством. Синдром Христа.
- Профессор? - ее пальчики коснулись твоего плеча, она повторяла свой вопрос и держала в руке папку.
- Википедия вам в помощь, - ты хрипел в ответ, а я саркастично повторял твои слова, ведь у нас был один рот на двоих.
Потрясающее открытие века, святоша. Ты разговаривал с папашей, и ты же его так окрестил. Не существует Шона. Никогда его не было.
Я - плод твоего воображения, жаждущий вырваться из грудной клетки на свободу. Я - все те отвратительные и искренние качества, подавляемые тобой столько лет. И чем сильнее ты сдавливал себя самого, тем реальнее был я.
Я был совсем рядом и в какой-то момент слился с тобой, ощущая стук нашего сердца, чувствуя твою растерянность и предвкушая очередную удачную попытку самобичевания. Я наслаждался этим, как и ты сам. А впрочем, я и есть твое подсознание, дружок.
Мы сливались моментально и так было всегда. В нашей памяти эти моменты не имели никакого значения, ибо ты не хотел помнить минуты своего безумия. Да ты и признать это боялся.
Добро пожаловать в собственный Ад, профессор Вествуд и мистер Шон. Не забудь пристегнуться, едва наша тележка начнет срываться в пропасть. Обещаю, я прихвачу с собой и крошку Райден, ибо люблю ее до безумия, в отличии от тебя...
... to be continued———
* Прах к праху.
(нем.)

Отредактировано Jason Westwood (2016-03-20 16:58:37)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Пламя и её тень