Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Surpri-i-i-se!


Surpri-i-i-se!

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s7.uploads.ru/O7WR4.gif

Участники: Eugene Haze, Sebastian Underwood
Место: несколько уголков нашего прекрасного города, в том числе редакция газеты Millenium Sacramento
Погодные условия: тёплая калифорнийская зима
О флештайме: Засветиться в новостях на местном телевидении. Побриться, причесаться, прийти в лучшем костюме - вид представительный, имидж успешный. Казалось бы, что может быть лучше для главного редактора коммерческой газетки!
Что, спрашивается, после этого может пойти не так?
Ну да, конечно, много чего может пойти не так, и Себастьяну ли этого не знать.
Но чтоб такое!

+2

2

День был спокойным, и Юджина это вполне устраивало: сидя во время обеденного перерыва в столовой для сотрудников, он без спешки допивал кофе, изредка поднимая голову от экрана телефона, чтобы глянуть в экран телевизора, но лишь когда реакция коллег его вынуждала.
- Юджин, это же ты, - со смехом восклицает Лили, и, медленно поднимая голову от телефона, Юджин смотрит в телевизор исподлобья, быстро скользя взглядом по мужчине, который дает интервью – Себастьян Андервуд, как будто это имеет какое-то значение – и, вскинув брови, поворачивается лицом к девушке.
- В каком месте? – не агрессивно, а просто серьезно спрашивает он, тут же еще раз поворачиваясь к экрану, чтобы рассмотреть лицо мужчины чуть внимательнее, что, в принципе, совершенно не меняет его мнения, которое заключалось в том, что они не похожи совершенно.
- Он похож на тебя, - утвердительно кивает Джош, что сидит рядом с Лили, и, наблюдая за мимикой мужчины, Хейз пытается словить хотя бы одну похожую черту лица, все же не цепляясь ни за одну. – А еще на акулу, - со смешком прибавляет юноша, и Юджин, глядя на то, как улыбается Себастьян, усмехается: тот, и вправду, когда улыбался, был невероятно похож на названное животное.
- Возможно, моя семья всю жизнь обманывала меня, - с театральной драматичностью говорит Юджин, и, кидая взгляд распахнувшихся глаз на своих коллег, впрочем, быстро опуская его обратно к телефону. – Надо будет стрясти с них денег за моральных ущерб, - уже чуть тише добавляет он.

Уже дома он попадает на повтор тех новостей, и, почти засыпая, смотрит на Себастьяна еще раз: в полузакрытых от усталости веках он, и вправду, чем-то похож на Юджина, и, думая о том, что делать с этой информацией, он не приходит ни к одной мысли, предпочитая это оставить себе завтрашнему и выспавшемуся.

Себастьян Андервуд оказался редактором газеты – почему Юджин смотрел на него, но не слышал то, что он говорил? Впрочем, какая разница, потому что сейчас, попивая утренний кофе, Хейз внимательно рассматривает его фотографии: их не так много, и большую часть из них составляют скриншоты сегодняшнего выпуска новостей, и Юджин делает из этого вывод, что объект его интереса вряд ли появлялся часто в прессе любого рода. Юджин даже не был уверен, что читал журнал, редактором которого Себастьян является – читая его название, юноша в этом убеждается, и, впрочем, запоминая его, откладывает это знание в тот раздел своей памяти, который озаглавлен табличкой «вряд ли когда-нибудь, но пусть лежит».

Глядя на собственную улыбку в зеркале, Юджин отмечает, что она гораздо более приятная, чем улыбка Себастьяна, и, не находя ни единого сходства с акулой, он улыбается еще шире от этой мысли. Почему редактор журнала всплыл в его голове через две недели после того репортажа? Никто из его коллег более не вспоминал о нем, и, впрочем, это было логичным – они редко обсуждали что-то личное, оставляя свои беседы на уровне вынужденных работать вместе людей, и, тем более, из головы самого Юджина это не перешло из раздела «вряд ли когда-нибудь, но пусть лежит» в «нужную информацию», так что само воспоминание о мужчине было странным. «Деньги за моральный ущерб» - всплывает сразу же следом, и, усмехаясь, Юджин смотрит в собственные глаза.
Почему бы не попробовать? В конце концов, если присмотреться, они и вправду похожи, и, на самом деле, Юджин уже давно не делал глупостей, которые искренне его забавляли, и, если игру с эмоциями людей можно было назвать таковыми, то пора бы снова начинать.

Он идет в редакцию в свой первый же выходной – и, собственно, по пути понимает, что мало что знает о Себастьяне Андервуде. Он женат? Есть ли у него еще дети? Как он получил эту должность? Какое у него образование? В конце концов, когда и где он бывал? В принципе, единственное, что Юджин вспоминает, когда подходит уже к дверям, это то, что акцент у мужчины был едва уловимо ирландским, и от этого, скорее всего, стоит отталкиваться, и, предпочитая действовать по ситуации, он остается доволен и этим количеством информации. Диалог с девушкой на ресепшене проходит в мягких и достаточно учтивых тонах, но Юджину мягко и учтиво отказывают, и, сосредоточившись на очаровании секретаря, он почти пропускает то, что редактор идет мимо него, видимо, по каким-то делам. Делая уверенный рывок в сторону мужчины, Юджин пропускает мимо ушей что-то, что ему хочет сказать секретарь, и цепко обхватывает руку Себастьяна ближе к запястью, и, ловя его удивленно-сконфуженный (ли?) взгляд, серьезно и четко говорит:
- Нам нужно поговорить, мистер Андервуд.

+1

3

Интервью на телевидении! За это я, конечно же, ухватился, чего не сделаешь ради родной газеты. Рекламную газетку тоже надо рекламировать. "Миллениум Сакраменто" берут в кафе и клубах совершенно бесплатно – для того, чтобы привлечь читателей, нам требуется только набить ее интересным содержанием – на этом моя задача главного редактора не заканчивается. Еще надо привлечь рекламодателей и убедить их побольше заплатить за то, чтобы информация об их безумно важных для Сакраменто магазинах, закусочных и массажных салонах появилась на наших страницах.
Нам нужен позитив, - объясняет ведущая перед программой. - Шутите, улыбайтесь побольше! Говорите с британским акцентом! Зрителям это нравится.
- Спасибо, учту, - засмеялся я. - Каждой домохозяйке по своему Хью Гранту, а?
Кембриджей мы не кончали, в отличие от Хью Гранта. Но Белфастский университет, а тем более специализация по французской литературе, придает мне, хотелось бы верить, достаточно европейского колорита для американской глубинки.
Чтобы довершить картину, я надел свой самый приличный (и единственный) костюм, пошитый на заказ, тщательно побрился и заблаговременно сходил в парикмахерскую. На следующее утро на работе все наперебой уверяли меня, что узнать меня было абсолютно невозможно!

*
Это интервью было только одной из бесчисленных задач в предновогодние дни. Под конец года скапливаются дела, дедлайны, плюс рекламодатели хотят чего-то специального к Рождеству. Все вместе для нашей рекламной бесплатной газетки – серьезный челлендж.
Так что, возвращаясь с заслуженного перекура, я уже почти не удивляюсь, что меня кто-то поджидает с неотложным делом прямо у стойки администратора.
Да, действительно! Почему бы и не поговорить, когда у тебя десяток дел, и по дороге из дому в редакцию уже успели оборвать телефон прямо спозаранку.
- Ага! – и я, не теряя набранной скорости, тащу парня в глубину издательского дома.
Он вцепился в мою руку так, словно боялся заблудиться, или как будто я собирался сбросить его из корзины воздушного шара. Он выглядит озабоченным - впрочем, кто в эти предрождественские дни еще не охренел? У него грустные темные глаза, как у детеныша тюленя.
Надо сказать, редакция ищет нового курьера. Корректоры, курьеры, верстальщики – скромные труженики, на которых все держится, имеют обыкновение исчезать в самый ненужный момент, потому что директор издательского дома не выделяет нам достаточно фондов, чтобы платить им приличную зарплату. Возможно, передо мной соискатель на вновь открывшуюся вакансию? Я бы простил ему любые странности, включая повышенную склонность к тактильному контакту. Перед Рождеством горячая пора, мы зашиваемся, а текучесть кадров не добавляет стабильности нашему бедламу.
Проходи! – радушно впихиваю я его в дверь.
Редакция нашей газеты находится в довольно обшарпанном, но просторном опен-спейсе и в данный момент кипит активностью. За десять минут уже у многих накопились вопросы. И у принт-дизайнера, у которого верстальщик не отвечает на звонки, а самому править косяки в верстке лень. И у журналиста Бена, у которого эго в дверь не пролезает. И у бухгалтера издательского дома Таниты, у которой годовой отчет требует какой-то информации о финансовых результатах.
- Творческий коллектив, - говорю я, обводя широким жестом все это безобразие. - Все работают на чистом энтузиазме.
Лучше не обнадеживать, а сразу рубить правду-матку.
Мое рабочее место – не кабинет, а стол в углу, отчасти отгороженный полками со старыми номерами газеты, скоросшивателями, словарем синонимов, коробкой с печеньем, а также прочими полезными штуками.
- Посиди минутку, мне пока надо кое-что утрясти. Кофе бери, если хочешь.
Я указываю гостю одной рукой на кресло сбоку от своего стола, другой на стоящую в углу кофеварку с дрянным американским кофе. А сам отхожу и раздаю свое ценное мнение всем, кто его так жаждет, формулирую задания и распределяю их, как хороший руководитель среднего звена, возвращаюсь, сажусь за стол.
- Извини, рождественская запарка.
То ли парень хочет спросить что-то странное, то ли, не дай бог, личное, то ли он просто тормозной паренек, что вообще-то не очень хорошее качество для курьера, особенно в этот сезон, когда жизнь в редакции идет, как на ускоренной киносъемке.
- Ну, выкладывай!

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-12-21 17:39:13)

0

4

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Surpri-i-i-se!