vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » — я буду думать, все вернется;


— я буду думать, все вернется;

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

brooke & randal

15/08/2015
сакраменто.
съемная квартира оленя,
куда он пригласил брушу.

После встречи в клубе у Рена и Бруклин было время подумать. Неделя молчания. Неделя тишины. Джордан не позвонила, да и с чего бы ей? Потому Рэндал предпринимает еще одну попытку вернуть любимую, и организовывает свидание, заманивая на него Брук под грифом строгой секретности. У Рена еще есть несколько козырей в рукаве, и эту встречу Бруклин запомнит надолго.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/5714454w8Vd[/audio]

http://funkyimg.com/i/25uw1.png

Отредактировано Randal Andrews (2016-01-12 22:46:23)

+2

2

[audio]http://prostopleer.com/tracks/10188294nuwt[/audio]
look
     Город еще не успел окунуться в манящий сумрак ночных фонарей. Пасмурное небо над моей головой, словно отражение цвета собственных глаз, не внушало уверенности в себе и не прибавляло сил, чтобы ускорить шаг и быстрее разобраться с насущной проблемой. Проблема. Называть свою ситуацию таким неуклюжим и неуместным словом было как-то стыдно. Это неудобство, недопонимания, неопределенность. Да, неопределенность, ведь именно она страшит меня больше всего на свете: ужасает куда серьезнее высотных зданий, возможности упасть, возможности попасть в капкан служителей закона или же снова стать мишенью для мафиозной четы.
Неопределенность. Жить с этим бременем было невыносимо сложно, но который год я мечусь из угла в угол в поисках желанных ответов, но увы, нахожу лишь дополнительные вопросы.
     Ветер играл с моими волосами, холодил сознание, убаюкивая и без того сонную и потерянную уверенность и капли желания все же прийти на ту встречу и снова столкнуться с ним лицом к лицу. Так странно и так печально осознавать, что раньше я ждала нашей встречи с нетерпением - неслась по улицам сшибая случайных прохожих, игнорируя яркий цвет светофора, заражая мостовую гулким звоном автомобильных гудков. Сейчас - нет. Лишь робкий неуверенный шаг, неумелые попытки задержать неминуемость встречи - я останавливалась у каждого рекламного баннера, зашла в продуктовый магазин, в ароматное бистро - закупилась чем-то съестным, успокаивая себя тем, что в гости не стоит приходить с пустыми руками.
     До сих пор не знаю, почему я согласилась. Мира ругала меня и отговаривала, убеждая что Рендал никогда не исправится, и если человек тебя бросил одну, да еще и с ребенком - на его внезапное просветление надеяться нечего. Я ее понимала, и наверное, верила ее словам. Так не бывает: если человек предал тебя однажды, если хотя бы единственный раз в его голове возникла мысль о том, что без тебя ему будет лучше - эта мысль поселится в его голове навсегда. Даже если его ожидания не оправдались, даже если ему казалось, что скука и отчаяние занимали большую часть его времени, нежели попытки насладиться свободой. Всю эту долгую неделю я не спала ночами, пытаясь мысленно пробраться к Рендалу в квартиру - понять, чем он дышит, чем он живет. На чем основывались его признания, и были ли они честными.
Мне хотелось в них верить, хотелось думать и знать о том, что наша волшебная и иллюзорная любовь все еще существует, что она не была придумана лишь только мной, что он некогда чувствовал аналогичные чувства.
     Тогда, в темной каморке нашего клуба я не сказала об ответных чувствах. Я сбежала от его орехового взгляда сразу, как только его уста сомкнулись. Было невыносимо больно слышать это спустя шесть месяцев дьявольского существования без него. Я стала слабой. Ничтожной. Жалкой. Не видящей себя без его силуэта рядом. Словно с нашим расставанием вся моя личина рассыпалась на мелкие осколки, меня разбили словно хрустальную статуэтку. Я не существовала прежде. Я существовала только с ним.
     Тогда я впервые видела его слезы. Я осознала это чуть позже, лишь дома, когда крепко обнимала свою дочь, пытаясь забыться вместе с ней глубоким и умиротворяющим сном. Ничего не получалось, бессонница стала моей лучшей подругой, опуская холодные лапы на плечи и шепча мне на ушко самые разные мысли. Дать шанс? Стоит ли верить очередным обещаниям, которые не будут выполнены?
Когда-то он уже обещал, что никогда не оставит тебя.
Он научил тебя верить в то, что вы будете существовать вечно.
Он сам разрушил вашу сказку, нарушая все свои обеты и клятвы.
∞.
     Но сейчас я здесь, мне осталось пройти пару серых и безликих домов, чтобы наконец оказаться на пороге его новой квартиры. Что я хочу услышать теперь? Что хочу узнать?
Мне кажется, наш разговор будет нести исключительно деловой характер, я уточнила это еще во время телефонного разговора - я не готова снова возвращаться к событиям нашей личной жизни, за столь короткий срок я не успела расставить все на свои места и решить, что действительно будет правильным и верным. Лишь одна постоянная была в моей голове - я люблю его. И ненавижу его за это.
     Неприветливый скрип двери, чистый подъезд. Эндрюс в очередной раз выбрал для своего проживания весьма благоустроенный район - меня радует, что он не меняется, что я все так же знаю и чувствую его приоритеты точно так же, как и свои. Ноги тяжелеют - делать каждый шаг становится все сложнее - вместо лестничного пролеты я выбираю лифт, ибо чувствую, что если пойду пешком, испугаюсь в самый последний момент и сбегу. Закрытая коробка не даст мне такого унизительного шанса. Достаю телефон, чтобы открыть его сообщение и вспомнить номер квартиры. Так непривычно, что теперь среди одиноких смс от оператора и отца теперь покоится и его весточка. Лживая фантазия на тему, что все может вернуться на свои места.
     Ладони дрожат, но я все же нажимаю кнопку звонка. Здесь, даже на подъездной площадке я ощущаю его запах. Его аура. Его тепло. Подкашиваются ноги, и я буквально хватаюсь за дверную ручку именно в тот момент, когда Рендал широко распахивает передо мной свою квартиру. Он улыбается, я пытаюсь улыбнуться в ответ, но получается у меня это не очень искренне. Не умею врать и делать вид, что все хорошо. Но протягиваю ему пакет закуской из бистро.
     - Не люблю приходить с пустыми руками. - Захожу в прихожую, любопытно оглядываюсь - интересно, как он живет теперь, пытаюсь поймать и заметить каждую новую мелочь. В небольшой стопке обуви пытаюсь увидеть женскую пару - ее нет. Спокойно выдыхаю воздух. - Привет. Я не надолго. - Думаю, он это и сам понимал. Находиться в его обществе мне все еще было тяжело - я не знала, как правильно себя вести. - Джоан осталась с Мерфи, переживаю за него. - На самом деле нет, Тайлер отлично справлялся с девочкой, и в его отцовском таланте я не на секунду не сомневалась. Он помогал мне часто, часто сидел с дочкой, когда мне приходилось уйти на срочный концерт или прослушивание. Но мне нужно иметь запасной вариант на случай, если нужно будет срочно сбегать из этого дома. - Куда пройти? Что ты хотел обсудить? Тапки дашь? - я стараюсь не смотреть на него, мой взгляд блуждает по полу, по стенам, по безликим картинам, развешанных то там, то тут. Мне неловко, голос дрожит, хотя я пытаюсь настроить себя на серьезный лад. Так странно, в обществе с другими людьми мне всегда было просто общаться и вести себя комфортно - даже влияние Гвидо не действует на меня таким убийственным образом. А вот одного взгляда Рена, его присутствия мне будет достаточно для того, чтобы потерять самообладание.

+2

3

http://45.media.tumblr.com/4de8d6444e5a5d572d4356ab69930014/tumblr_nrn6wmezoG1r70kjfo5_250.gif

скажи, что я ее л ю б л ю,
б е з   н е е  в с я   ж и з н ь
ровна нулю
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Часы. Часы на левой руке, слегка болтающиеся на запястье, часы на стене, круглые, в черной металлической раме и с белым циферблатом, часы на тумбе, серые, электронные, мерцающие зеленым неоном. Часы повсюду, они даже в моей голове, уже две минуты я сижу на диване напротив накрытого стола и считаю про себя овец, они белые и пушистые, их уже ровно сто восемьдесят две штуки, а звонок в дверь до сих пор не раздался.
Рей ничего не ответила на мое сообщение на мобильный, не перезвонила, и теперь я все больше склонялся к мысли о том, что она не придет. Это было бы ожидаемо и совершенно верно с ее стороны, будь я обиженной девушкой, я бы тоже, наверное, не пришел, но так как я не девушка, и косяк всецело лежит на моих плечах, я целенаправленно двигался к примирению.
Теперь я точно знал, чего требует мое сердце, я научился прислушиваться, внимательно улавливать каждую свою эмоцию и идти у нее на поводу. Человек без сердца, без любви, без желания заботиться и оберегать — ничто. Я научился признавать свои ошибки и делать выводы, и пусть я не застрахован от осечек в будущем, сейчас я точно знал, какие уроки преподнесло мне прошлое.
Я больше не хотел ее терять, и это был не глупый вздор влюбленного мальчишки, который, увидев глаза цвета самого едкого дыма, самого пасмурного неба, потерял голову, это были мысли и цели взрослого и оплетённого нитями мудрости человека. Сейчас я молился только об одном — чтобы она пришла и дала мне шанс, второй шанс, иногда люди его заслуживают, и иногда после роковой ошибки все еще можно поправить. На моем жизненном пути я не встречал таких вдохновляющих примеров, но мои намерения и убеждения воодушевляли меня куда больше чужих историй.
Кольцо, которое я собирался подарить Бруклин полгода назад, которое сиротливо лежало в темной полке стола, заточенное в бархатные объятия маленькой коробочки, сейчас сверкало между моим указательным и средним пальцем. Я крутил его, рассматривая совершенство метала и пять изящных лапок, удерживающих небольшой бриллиант. Кольцо было прекрасным, но даже оно недостойно моей любимой. Слишком претензионное и слишком вызывающее, оно казалось пустым пшиком, ненужным атрибутом, мелочным подтверждением чувств.
Сто девяносто семь овец стали пределом моего терпения. Встав с дивана, я принимаюсь наматывать круги по комнате, сначала обходя несколько раз стол, на котором уже остыл чай, затем выглядывая в окно, которое открывает вид на асфальтированную дорожку, и та все еще пустует.
Может, стоит позвонить тебе и спросить прямо? Но время еще терпит, потому терплю и я, не зная, куда себя девать. Эх, жаль уже давно распрощался с пагубной привычкой курить, потому что сейчас одна-две сигареты были бы очень кстати.
Намеренно не позволяю себе думать о прошлом, не ищу оправдания своим поступкам, нервничаю, жутко нервничаю, отходя от окна и снова кидая взгляд на настенные часы. Гадская стрелка практически не сдвинулась.

- - -

Долгожданный звонок в дверь заставляет меня выронить из сжатых пальцев небольшую пачку склеенных стикеров, которую я машинально крутил в руках несколько последних минут, измеряя шагами паркет от гостевой комнаты до кухни. Подобрав канцелярскую мелочевку и убрав ее в карман, я протираю глаза руками и распахиваю дверь.
Бруша все та же, прежняя, любимая и родная. Когда она улыбается, веснушки танцуют на ее лице, когда смущается или волнуется — выступает легкий румянец. И волосы ее все так же небрежно волнистыми непослушными прядями спадают на плечи. В руках какой-то белый пакет с маркой бистро, которое находится неподалеку. На ногах неизменные кеды, удобные и практичные, вид несколько озадаченный, будто бы Джордан спешит и заскочила так, между прочим.
— Ого, ты как всегда с едой, — заглядываю в пакет, улавливая запах сырной закуски и сэндвичей с ветчиной. Пока я отношу презент на кухню, Рей оглядывается, и может заметить разбросанные по гостевой комнате детские игрушки, которые я постарался сложить в корзину, но не успел довести начатое дело до конца: кукла лежит около телевизора, яркий розово-зеленый мяч покоится на диване, а около стола предметы из набора «Юного парикмахера». Пейдж Эндрюс сейчас с няней, я попросил ее об этом одолжении — забрать девочку к себе на ночь, и учитывая жалование этой женщины, она и не думала об отказе. — Хорошо, думаю, нам хватит и получаса, — на самом деле надеюсь задержать ее на ночь, а затем и на всю жизнь.
— Не переживай, мне кажется, Тайлер отлично ладит с детьми, и у него они готовы есть даже макароны, — конечно, не стоит держать Джоан на макаронной диете слишком долго, но один вечер можно, общество Мерфи обычно всем идет на пользу.
— Тапки… Возьми мои, — вышагиваю из черных слансов, оставаясь в носках, мне, в общем-то, без разницы. — Туда, там стол накрыт, — потираю переносицу, указывая рукой на дверь. Никаких свечей и прочей ванильной атрибутики, только горячий фарфоровый чайник, две чашки, наполненные остывшей жижей и миска с греческим салатом, увы, моих кулинарных изысков редко хватает на большее. Готовить я умею, и иногда даже люблю, но с появлением в доме малышки времени хватает только на то, чтобы развести детское питание или взбить блендером пюре.
— Ты в порядке? — Касаюсь ее плеча, замечая блуждающий и рассеянный взгляд девушки. Не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко, но и самому мне деваться некуда, чтобы избавить ее от этого чувства.
Глубокий вдох, я собираюсь с мыслями, раздумывая над тем, стоит ли переходить сразу к делу или еще немного предварительных светских разговоров. Пожалуй, не стоит тянуть кота за хвост.
— Спасибо, что пришла, — мой голос звучит немного грустно и подавленно, я никогда не умел строить из себя клоуна, как Стоун, в чем, признаться, мог бы ему даже немного позавидовать, если бы мы виделись чаще, лучше всего мне удавалась личина безразличия ко всему происходящему, но Рей не заслуживает этого. Она заслуживает только правды. Она нужна мне. А жить с человеком и всегда прикидываться шлангом просто бессмысленно и не нужно. Сейчас я это понимал.
Мой бизнес шел в гору, я посвящал работе все свое время, и как обычно, тратить свой заработок мне было не на что. Никаких грандиозных покупок, никаких поездок заграницу, отпусков и новых машин. Мой «Bentley» все еще на ходу, и пусть он немного тормозит и знавал лучшие времена, я не собирался менять автомобиль.
— Присаживайся, — отодвигаю перед девушкой стул. Весь этот джентельменский фарс в условиях двухкомнатной квартиры выглядит неуместно, но я не знаю, как себя вести и что говорить в подобных ситуациях.
— Я хотел поговорить о нас, — ну вот, она сейчас испугается и убежит, потому скорее продолжаю, — только дослушай. Ты тогда ничего не ответила, но было время подумать. Я понял свои ошибки, я расставил приоритеты, и я хочу, правда хочу продолжить. Не начать все сначала — начало было прекрасным, а идти дальше, рука об руку, и жить как раньше, а может даже лучше, посмотри на меня, — обвожу комнату руками, — мне без тебя незачем жить. Это не пустые громкие слова, это правда, потому что ты — моя жизнь.
Монолог закончен, я замолкаю, залпом выпивая остывший чай.
— Кстати, можешь налить себе горячий, — протягиваю руку через стол, намереваясь взять кружку и вылить остывший напиток, но меняю вектор и кладу свою ладонь на ее руку, горячую, родную и теплую, и сразу как-то плевать на этот чай и на наше прошлое. Ведь можно все исправить, если захотеть.

внешний вид: серая футболка, джинсы, синие носки.

Отредактировано Randal Andrews (2016-01-12 22:55:33)

+1

4


     Время не лечит. Оно лишь притупляет твои чувства, делает собственные переживания лишь мутным воспоминанием. Душевная боль становится прошлым. Сердечные раны затягиваются, зарастают толстой запекшейся коркой. Если не давать ее трогать - время поколдует и над ней, образовывая на прежнем месте рубцовый шрам.
Но оно не лечит. Совершенно не лечит. Со временем ты забываешься, пытаешься отвлекать себя от печальных мыслей. Прячешь фотографии, разрезаешь все его вещи на маленькие кусочки, удаляешь телефонный номер со своего мобильника. Человека можно стереть из памяти, можно попробовать его забыть - но нельзя сделать вид, что его не существует.
Так было и с Рендалом. Так было со мной.
     Всю свою отвагу, всю силу, что осталась на тот момент в моей груди я перенаправила именно на это - на жалкие и глупые попытки сделать вид, что ничего не было. Тех двух лет - их попросту не существовало, я хотела вычеркнуть их из своей хронологии. Замазать корректором. С корнем вырвать всю главу из биографии имени Бруклин Джордан. Забыть его. Забыть его лицо, имя. Чтобы каждый раз закрывая глаза его образ больше не проецировался в моей голове.
     Это была зависимость. Постыдная, глупая, что превращала меня в маленького, еще слепого котенка - неуверенными и осторожными шагами я кралась к человеку, к руке, что кормила меня, обещая затем окутать безопасным комфортом. Он хотел одомашнить меня, сделать ручной - и завоеванная его бесконечной опекой я повелась на эту наживку. Рендал победил меня, став моим единственным властелином - а затем выбросил меня прочь. Это действие подобно убийству. К дикой природе я больше не приспособлена.
     Переучивать себя снова было трудно. В гордом и почетном поступке - в поднятии с колен во весь рост стыда и унижения оказалось на порядок больше. Косые взгляды полные жалости - в прочем, все окружающие меня люди не были способны на нечто большее. Я сама им этого не позволяла, уже давно закрываясь от окружающего мира, посвящая себя лишь Ему одному. У меня нет друзей, нет и близких. У меня не было никого, кроме тени его присутствия. А ведь когда-то я верила, что в этом и есть главное достоинство наших отношений. Нам больше никто не был нужен. На деле все проще. Рендалу не был нужен никто.
Выбраться из этого замкнутого круга было сложно. Перестать себя жалеть, перестать быть дурой. Вернуть мозги на место и наконец размышлять здраво и трезво. Наконец повзрослеть. Хватит играть роль наивной овечки, манипулировать и управлять естеством которой не составит труда. Мое сердце разбито, и я спрячу эту израненную, сколотую плоть под семью печатями. Я больше не позволю так над собой измываться. Никогда. Никому.
      Именно с этими мыслями я жила последние несколько месяцев. Иллюзия нормальной жизни. Работа, чтобы занять свои мысли. Ремонт - чтобы отключить свою голову. Переезд Джоан ко мне - чтобы акцентировать свое внимание на чем-то более важном и значимом.
Я верила, что медленно но верно я приближаюсь к излечению. Ускоряю процесс регенерации. Я молодец, я не спилась, я продолжаю жить и продолжаю чувствовать присутствие окружающего мира прохладным ветром у себя в волосах. Больше не было убивающих и царапающих изнутри бесконечных ломок. Бессонных и мокрых от собственных слез ночей. А еще не было улыбок. И доверия к людям. Я прежняя больше не существовала.
     Титров все нет. Нет яркой контрастной надписи в THE END на обложке нашей истории. Нет и точки. Я не задумывалась об этом ни разу, пока наши глаза не столкнулись тогда, в клубе. Перенесемся в этот момент.
Клубы неонового дыма. Капелька прохладного напитка стекает вниз по высокому запотевшему стеклу моего бокала приземляясь на светлую кожу. Обилие мурашек встречает ее как свою королеву. Влага подарит им успокоение - и я хочу вымыть руки, лицо в нервном желании смыть твое отражение с сетчатки пасмурных глаз. Твоя искренняя улыбка словно издевка. Ты колупаешь едва затянувшуюся рану, заставляя выступить на свежем рубце алую капельку крови. Ладони дрожат, предательская слабость в коленях. Секунды тянутся как года в попытке оттянуть неминуемость твоего теплого привет. И лишь потом мгновения со скоростью света сменяют друг друга. Музыка, яркий свет в глаза. Мой голос - твое наблюдение. Череда ступеней под ногами, легкие жалостно обнимают болящее сердце. Мой лоб к твоей груди. Подсобка. Мои истерики. Твое спокойствие. Мужские ладони прячут мужской взгляд - женские ищут поддержки среди пыли на деревянной поверхности стола. Ты у моих ног, я у твоих. Меня одновременно тянет к тебе и обратно. После долгой жизни в одиночестве, в бездействии, в унынии - мох, которым ты порастаешь начинает казаться уютным.
Разговор ни о чем, разговор о самом важном. Внезапно начался, внезапно кончился. И снова капля алкогольного напитка крадется по моей руке.
     И сейчас я здесь, на пороге твоей квартиры. Смотрю в пол, изучая задумчивым взглядом легкие царапины на паркете. Предложенные тапки - я утопаю в них, неуклюже сжимая кулаки и собирая воедино всю свою волю.
Неизвестность меня пугала. Еще больше страшила возможность очередной встречи с его равнодушным молчанием. Предстоящая беседа не блистает на горизонте всеми цветами радуги. Мне снова кажется, что главным говорящим вслух буду я. Как и всегда. Единственная, кому не все равно. Единственная, кто не любит оставлять проблемы не решенными. Не уверена, что мне снова хочется примеривать на себя эту роль.
     Мы проплываем мимо разбросанных по полу игрушек, он провожает меня на кухню - я прохожу, еле слышно шаркая детскими сланцами, усаживаясь на ближайший стул. Я молчу, сказать мне нечего - волнение связало меня по рукам и ногам, накрывая уста печатью молчания. Все что я могу делать - рассматривать детали, уделить им важное место в своем сознании. Детские игрушки, мелкие крошки на столе, завядший цветок на подоконнике. Обед скудный, да и греческий салат я не особо жалую - вывод напрашивается сам собой, и я решаю, что Рендал и сам от этой встречи не ждет ничего грандиозного. Скорей всего мы не будем вспоминать наш прошлый разговор - скорей всего разговор будет о чем-то более бытовом и насущном. Это заставляет успокоиться, я протираю влажные ладошки о собственные шорты, забирая темную прядь волос обратно за ухо.
- Я хотел поговорить о нас.
     Толчок в бездну. Я непроизвольно дернулась на месте, в испуганной попытке сбежать из этой квартиры. Вжимаюсь сильнее в спинку стула, отвожу свой взгляд - я не хочу видеть его лицо, его убедительного тона всегда было достаточно для того, чтобы сломать мою волю и завоевать внимание. Будь сильной, черт возьми. Не сдавайся.
А он говорит, читает мантру, читает беспроигрышное заклинание, заставляя мое сердце колотиться сильнее. Тепло просыпается в нем, согревает душу, влюбленное волнение пробудило бабочек в животе. Но кошки скребут, кошки не дают покоя, впивая свои острые когти в самую нежную плоть моего естества. Не будь дурой. Хватит.
     - А что я должна была ответить? - я говорю не сразу, Рен успел договорить, взять меня за руку - хотя это действие душило меня не менее супер-крутого приема. Воздуха не хватало, кровь отлила от лица, мне казалось еще немного, и я свалюсь в обморок от собственного волнения. - Подумать о чем?
     Освобождаю ладонь, ускользаю из под его взгляда, поднимаюсь в полный рост, замирая в дверном проеме. Я не знаю, что сказать. Не знаю как вести себя. Мое состояние сложно описать точными и характерными эпитетами. Во мне смешалось все : боль и отчаяние, страх и желание пойти на поводу. Любовь. Горячная, светлая и вечная, наряду с ненавистью и обидой брошенной девушки. Как бы вы поступили на моем месте? Как бы отреагировали?
По всем законом жанра романтического кино - я должна была упасть ему в ладони, поверить ему, заглянуть в глаза и затем раствориться в величайшем поцелуе любви. Честно? - мне хотелось этого. Хотелось хотя бы в последний раз почувствовать вкус его терпких поцелуев, ощутить как его требовательные руки собственника вновь и вновь сжимают мои бедра, заставляя трепетать и испытывать жаркое возбуждение. Осознание, что ты принадлежишь только ему, и он может делать с тобой все, что ему захочется. Но зависимость - не всегда хорошо. Особенно, когда в любой момент тебя могут выбросить на помойку, а затем позвать назад, когда станет одиноко и грустно.
      Злорадная кошка рвется наружу, разгоняя легкомысленных бабочек.
http://31.media.tumblr.com/6f032551fde01e224bdc1233c5621fe2/tumblr_myupsbPZE41qcy5zfo4_250.gif http://38.media.tumblr.com/ff70602ea18be41bb10f3a0b852c014d/tumblr_myupsbPZE41qcy5zfo6_250.gif http://33.media.tumblr.com/ddf9849ece613b6b4c6199c7efad4dee/tumblr_myupsbPZE41qcy5zfo7_250.gif
- Продолжить что? - я выставляю ладонь вперед себя не позволяя ему подойти ближе. Не смей. Запрещенная территория для тебя отныне. - Ты думаешь, что все будет так просто? Ты бросаешь меня, пропадаешь почти на полгода, а потом как ни в чем не бывало приглашаешь в гости и зовешь продолжить наши отношения с того же уровня? Этому не бывать, Эндрюс. Мы не в сказке, и я больше не глупая дурочка, которая велась на все твои обещания и красивые слова. Хватит. Все. Меня достаточно бросали в жизни, и я не хочу чтобы ты это сделал со мной еще раз. - я начинаю плакать, непроизвольно. Мое лицо грубое, жестокое, я по максимуму стараюсь не показывать своих эмоций - но женские слезы сдают меня с потрохами. Глаза блестят в солнечном свете кухонного окна, я пячусь назад - мне бы сбежать, снова уйти из под твоего контроля. Но я не хочу, не могу этого сделать. Мы должны что-нибудь решить, что нибудь сделать с этим. Эта ситуация не отпустит нас, не даст нам покоя.
     - Чего ты хотел добиться тогда, в марте? Расставить приоритеты? Когда у тебя уже есть дочка, женщина, которая тебя любит. Ты понимаешь, что жизнь это не твои компьютеры и программы, где все можно начать сначала с последнего сохранения. Мы живем своей жизнью, мы едва научились жить без тебя. Я не верю тебя больше, Ром. Если тебе без меня лучше, лучше с другими женщинами, с другими... - поднимаю с пола какую-то игрушку - детьми... Тогда зачем это все? Поиздеваться надо мной в очередной раз?
     Пауза. Долгая, тяжелая - повисла над нами как дамоклов меч. Мое сопение и всхлипы разряжали обстановку, автомобильный шум с улиц звучит сейчас особенно громко. Ни слова. Мне кажется, если я начну говорить снова - я начну повторяться. Сердце колотится, сокрушая на мою голову тяжелые удары. Я злюсь. Ненависть и ярость в купе с жалкой любовью бурлят в котле моей души. Я сжимаю эту чертовку игрушку - резиновый заяц с пищалкой - и со всей дури кидаю в осла Эндрюса.
Легче не стало. Снимаю тапок - он летит следом. Второй попадает в цель, а я пробираюсь в гостиную, собирая с пола очередные гранаты.
- Зачем тебе мы? Зачем тебе я? - плюшевый медведь - один в один, как у нашей дочери. Меня злит это еще больше. - Завел себе новую семью и теперь хочешь сравнить, в которой жить тебе понравится больше? - игрушки кончились, я стою на диване, угрожая приближающемуся Рендалу мягкой подушкой. - Не вздумай подходить ко мне даже. Не смей!

+1

5

[audio]http://prostopleer.com/tracks/6310328G24k[/audio]

Я всегда буду делать ошибки, а потом всегда буду жалеть о содеянном. Почему-то есть во мне такая странная черта характера: подумать — сделать — потом проанализировать повторно — понять, что сделал полную ерунду. Так и решение о нашем расставании однажды пришло ко мне в голову совершенно спонтанно. Вот представьте — живут себе два человека спокойно, у них общий быт и дочь, а потом один из них решает, совершенно внезапно и беспричинно, что без любимой ему будет лучше. И рвет отношения, не задумываясь над последствиями. Что это? Неопытность? Глупость? Жестокость? Рвущийся наружу страх ответственности? Я не знал, но твердо решил одно — больше так ни с кем и никогда. В моей жизни было предостаточно людей, с которыми я сближался, а потом просто исчезал, не оставляя ни адреса, ни номера телефона. Я не скучал по ним, не тосковал, я просто шел дальше.
И, может быть, девушки, чьи сердца я неосторожно разбил, сидели потом на подоконниках, смотрели на звезды, складывая из них мое имя на угнетающе черном полотне небосвода, писали мне письма и бросали пепел на ветер — я ничего об этом не знал, зато я прекрасно знал другое — когда придет время, я вернусь сам. Однажды, когда я шагну за порог, мое сердце будет уже не со мной, мои мысли, мои поступки будут принадлежать не мне.
И все это время, все те бесконечно долгие дни, что мы с Рей провели не вместе, я словно не был собой. Все происходило как в тумане. По часам на работу, по часам ужин для Пейдж, я даже еду стал заказывать через интернет-магазин, потому что не было рядом привычного смеха, ее смеха.
Когда ты идешь между витрин с цветочными горшками в каком-нибудь многоэтажному супермаркете, толкаешь тележку, а она идет справа от тебя, берет маленькими ладошками каждую безделушку и заставляет рассмотреть ее подробнее.
Раньше я думал, что мне нравится одиночество, нравится молчания, и мог сутками ни с кем не общаться в живую, ограничиваясь телефонными звонками и деловыми письмами на e-mail, но сейчас остро, до ломки и онемения языка желал именно говорить.
Не по телефону.
И не по сети.
Я хотел говорить с живым человеком, хотел говорить с ней.
И так я понял, что пришло то самое время, когда надо остановиться, перестать бежать о себя. Я все еще был профаном на поприще откровений, и все мои попытки поговорить на волнующую тему казались искусственными и сухими, в то время как в душе поднималась настоящая буря. Чего я ждал? Наверное, прощения, второго шанса. Это постыдно и жалко — именно так я себя сейчас ощущал. Человек, который не может сразу все сделать нормально, человек-неприятность, иногда мне хотелось оградить других от сплошного разочарования.
На секунду мне кажется, что я вижу в ее блестящих, чуть влажных и поразительно глубоких глазах ту искру прощения, в которой так отчаянно нуждался. Клянусь, она вспыхнула, и огонек надежды моментально превратился в пожар.
Рука Бруклин резко отталкивает мою, я тоже синхронно отнимаю ладонь, сжимая губы. Действительно, чего я ждал? Того, что она упадет в мои объятия и скажет, что-то замечательно, что я одумался и вернулся. Надо осознать то, что человека действительно можно потерять, он раз и перестанет чувствовать к тебе любовь, в лучшем случае она трансформируется в привычку, в худшем — испарится совсем.
Я буду бороться — мысль в голове больше похожа на слоган из дешевого боевика, чем на сформированные намерения взрослого человека, но уследить за ее полетом почти нереально, она мелькнула и стерлась, уступая место круговороту других.
Брук права, если я действительно все решил, то должен сейчас спокойно и четко ответить на каждый вопрос, не поддаваясь истерикам и провокациям. И вот он снова — типичный я. Самоконтроль, логика, удушающее спокойствие. Вывести меня из себя и довести до потери самообладания очень сложно.
— Отношения, — бурчу себе под нос, чувствуя, что все же закипаю. Я еще далек от состояния Халка и больше напоминаю безэмоционального трансформера, но не от того, что мне плевать, а от того, что я не знаю, как и что надо говорить женщинам, да и людям в принципе.
Я рано ушел из дома, отказавшись от родительской опеки, да и в детстве нашим воспитанием занимались так себе. Каждый ребенок мог делать то, что стукнет в его голову. Бить друг друга, бросать, предавать — в нашей семье жизненным ценностям никто не уделял внимания, и как следствие — эмоциональная незрелость, впрочем, Чарли, наоборот, была слишком восприимчивой и мнительной, это обратная сторона медали, которую продемонстрировала моя сестра.
Слезы. Ее пылкий монолог, в который я не успеваю вставить ни слова и слезы. Тонкие беззащитные всхлипы, которые ломают меня, вытягивают мысли, заполняя подчерепное пространство обескураживающей пустотой. Я молчу, руки безвольно повисли вдоль тела, язык онемел. Сомнения, словно стая встревоженных птиц, взметнулись в духе, и я почти обнял ее. Почти. На деле же не сдвинулся с места, какая-то неведомая тяжелая сила останавливала меня. Страх быть отвергнутым? Убежденность в бесполезности своих попыток? Трусость?
Супергероем проще быть с теми, кого не знаешь, незнакомые люди часто ведутся на комплименты и условно протянутую руку со сладкой конфетой, зажатой в горсти. С близкими это уже не работает, они знают тебя от и до, как облупленного, и за всеми альтернативно положительными качествами расшифровали код отрицательных.
Делаю шаг навстречу, но в меня летит какая-то игрушка, глухо ударяется о плечо и падает на пол. Останавливаюсь, решая, что к черту вся эта фальшивая мудрость, я не мудрый, ни разу не мудрый. Наклоняюсь и резко поднимаю куклу, кидая ее на пуфик. Не успев разогнуться и выпрямить плечи, получаю следующий удар, резиновый заяц с писком встречается с моей головой, и машинально потерев ушибленное место, я сдерживаюсь, чтобы не взять ее в охапку и не шлепнуть ладонью по голове.
— Блин, — еще и тапок вслед за зайцем, когда Джордан фурией проходит мимо меня, направляясь в гостиную комнату. Я знаю, что идти за ней — плохая идея, но все равно иду, настигаю и хватаю за плечи, легонечко встряхивая.
Затем, развернув ее к себе, убираю плюшевого медведя, который такой же, как у Джо, но я этого никогда не замечал. Видимо, куплены в одном и том же магазине, лично мне вообще все плюшевые медведи кажутся похожими друг на друга, как утробные близнецы.
— Какую другую семью? — Сквозь сжатые зубы можно расслышать мою злость, но я крепко обнимаю девушку, целуя ее в макушку.
— Это игрушки моей племянницы, Пейдж, дочери Чарли. — Самообладание покидает меня, так не должно быть, но мне хочется ее целовать, гладить по голове и обещать, что все будет хорошо. Но я молчу, не хочу провоцировать ее на очередной виток агрессии.
— Родители уже слишком старые, чтобы уделять девочке столько внимания, сколько надо, потому я решил забрать ее к себе, больше отцу и матери не на кого положиться, — говорю, говорю, говорю, сжимая в темноте пальцами ее горячие запястья.
Слова потоком льются, рассеиваясь по комнате, звуки становятся все тише и исчезают вовсе, поглощенные нашим дыханием и шумом проезжавших на улице машин, рокот моторов которых был слышен через тонкие стены квартиры.

http://funkyimg.com/i/28YYi.gif http://funkyimg.com/i/28YYj.gif

д а ж е   н е   з н а ю
КАК ЭТО ПОЛУЧИЛОСЬ?
как человек может прийти в негодность?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

А затем я снова начинаю говорить.
— Послушай, пожалуйста, послушай, — ее тело маленькое и игрушечное в моих руках, я только сейчас ощутил хрупкость Рей, казалось бы, ее, такую худую теперь, мог сдуть даже комнатный сквозняк.
— Что мне надо сделать, чтобы ты меня простила? Хочешь, встану на колени? — И я снова перед ней на коленях, утыкаюсь носом в теплые бедра и закрываю глаза. Я не знаю, как объяснить то, чему нет объяснения, как найти такие слова, которые перекрывают мои ошибки? И существуют ли вообще такое слова…
Нащупываю кольцо в заднем кармане брюк, оно в бархатной коробочке, плоской и маленькой, резко впивается в кожу, напоминая о своем присутствии. Пальцы вытаскивают бархатный ларец, и я, даже не открыв его, вкладываю коробочку в ее ладонь, сжатую в кулак. Силой разжимаю пальцы Джордан и вкладываю.
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, я правда этого хочу. Нет и никогда не будет других женщин, другой семьи, мне нужна только ты, только ты одна, понимаешь?

+1

6


     С возрастом все меняются. Становятся мудрее, рассудительнее, может даже спокойнее. Словно мелкими морщинками старения покрывается не только твое некогда молодое и юное лицо, но и сердце; разум. Ты перестаешь воспринимать жизнь со всеми ее невзгодами острее, ярче, беспринципнее. Теряешь запал, юношеский максимализм, меняя его на трезвый взгляд; на адекватную, но серую и блеклую занудность. Становишься заурядным. Сковываешь свою импульсивность и жарость принятия необдуманных решений замком зрелости. Потертым, изношенным, как и ты сам. Мутные отблески ржавчины; тонкие, но глубокие царапины. Шрамы.
     Это усмиряет. Это напоминает о многочисленных ударах судьбы, заставляя замедлить темп своего бега, и отныне делать только осторожные и неуверенные шаги по своему жизненному пути. Все взвешивать. Все обдумывать. Смотреть на обе стороны медали.
Почти у всех так.
У всех, кроме меня.
     Иногда я чувствую себя, словно герой небезызвестной английской книги, который с годами совершенно не меняется. Я - Дориан Грей нашего времени. Мне двадцать пять лет, а я чувствую себя на все те же восемнадцать.
Упрямый подросток, не желающий становиться взрослым. Ветер все так же гуляет в моей голове, спутывая, перемешивая и без того шальные и безумные мысли. Последовательность, поочередность, здравость и трезвость ума - для меня это всего лишь слова, не обязывающие задуматься над их смыслом. Все тот же горячный и скверный нрав скрывается под толстым слоем депрессивной и пасмурной пыли.
     Еще пару минут назад я верила, я знала, что время меня изменило. Поработало надо мной, сглаживая острые и колючие углы до ровных сторон. Научило мыслить, анализировать, быть спокойнее.
Но поднимая очередную детскую игрушку, вновь замахиваясь на его мужской силуэт, я понимаю, что вся моя решимость, все мое самообладание - искусная ложь в свою честь.
     - Вранье! - крик ночной взбешенной фурии. Волосы встали дыбом, окутанные капканом смущенных, напуганных мурашек. Мне жутко и страшно. Под его взглядом, под нескончаемым градом его громких слов. Я не понимала их смысла, я не чувствовала их сути. Я лишь суетно искала дополнительные заряды у себя под ногами.
     Босиком. Обнаженные стопы окутаны объятиями жуткого холода - он поднимается выше, ласкает гусиную кожу - медленно, лениво, словно пытаясь успокоить разгоряченный нрав. Сердце колотится в сумасшедшей гонке. Неуклюжие удары с силой гоняют кровь по телу. В ушах шум как морской прибой. Голос срывается, голос дрожит, тонет в тумане соленых слез, утопает, просит на помощь. Прошу и я, умоляю мысленно, и собственным взглядом не подходить ко мне ближе. Плюшевый медведь, плюшевый заяц, плюшевое нечто - все они в армии моей защиты, защиты меня от себя самой. Я боюсь его приближения, боюсь вдохнуть полной грудью, и в итоге пасть жалкой жертвой перед одним лишь его запахом.
     Родной, нелюдимый, но от этого еще более родной и близкий. Мой Рендал - с его потерянным взглядом и скованной реакцией на мои безутешные истерики. Я плачу, с каждой моей слезой он становится все серьезнее - взгляд жесткий, отчужденный - колет и режет больнее ножа. Его наступление - мои попытки скрыться из виду и мысленно превратиться в невидимку. Стать фикусом. Стать никем. Потерять имя, потерять личность, потерять себя саму в его тяжелом взгляде, в его крепких руках и словах, которым нет счета.
     Он снова говорит, речи льются, как песня. Водопад бессмысленных фраз, холодные воды мне на плечи - остужают, заставляют заткнуться. Стужа проникает в самое сердце - его ритм гаснет, тускнеет пожар; вместо меня лишь хнычущая беспокойная туча. Я устала бороться, постоянные переживания, нервы, бессонные ночи выжали меня до конца. Перегорела. Тлеющее ничто.
     Но его прикосновения пробуждают во мне новую бурю эмоций. Словно феникс из пепла - так же я пробуждаюсь от своего слезливого сна. Крепкие мужские пальцы на моих плечах - он встряхивает меня: снова и снова, словно этим простым жестом он пытается выбросить весь этот накопившийся мусор из моей головы. Это помогает, возвращает трезвую ясность, что сплетается с искренней яростью и обидой, заставляя обрушиться на его грудь с удвоенной силой.
Мои кулаки о серую ткань его майки. Жар мужского тела сталкивается с холодом моих рук. Кулаки сжаты, сжаты до белых костяшек: кожа теряет свой розовый цвет - а я теряюсь здесь и сейчас, зарываясь носом туда, прямо над сердцем. Там, где оно предположительно есть.
     Суетная борьба затихает, нервные попытки вырваться почти сразу сходят на нет. Я сдаюсь не начав главного боя, получив успокоение в его объятиях. Опьяненная, одурманенная. Рендал Эндрюс - пожалуй он и есть моя единственная и самая жалкая слабость. Никогда и не при каких условиях у меня не хватит сил устоять перед этим соблазном. Мои слезы оставляют влажные следы на его одежде. Мои руки обнимают его за талию, крепко, изо всех сил, словно мне страшно потерять эту возникшую из ниоткуда блеклую связь между нами. Душу в его объятиях свою тоску, свои бесконечные сомнения. Хочу задушить и его самого - за то что сделал со мной, за то что превратил в слабого и ручного зверенка, который совершенно не представляет свою жизнь без хозяина. Последний удар как агония - глупый и бесполезный. Мои трепыхания не стоили ничего - сердце встало на месте, молчит удивленно, ждет продолжения. Дыхание замерло. Вселенская пауза. Я жду, неуклюже жду, стараясь держать за его руки, чтобы не свалиться с ног.
     - Какой в этом смысл?
     Ухмылка порхнула с уст, как летняя бабочка. Едва уловимая, растворилась в ярких лучах вечернего солнца. Закат окрасил его лицо в коралловый цвет, и он опускается. Опускается передо мной на колени, накрывая своими прикосновениями все тело в жар. Ладони на бедрах, его густые волосы щекочут мне бедра - я стараюсь быть сильной. Зажмуриваю от страха глаза, сжимая пальцы еще сильнее. Не хочу смотреть, не хочу чувствовать, не хочу ничего решать. Здравый смысл покинул мой разум - ни одной идеи, ни одного решения, ни одного слова, кроме бесконечно fuckfuckfuck в голове.
     С возрастом все меняется. Все, кроме одного единственного фактора. Сколько бы лет тебе не было, сколько всего бы ты не пережил, каким бы огромным не был твой багаж - тебе хочется верить человеку, когда тот говорит, что любит тебя.
     Коробочка - после недолгих сопротивлений все таки оказывается в моих руках. Снова пауза. Он смотрит на меня - я смотрю на темный бархат. Руки дрожат, мне не скрыть это бесконечное волнение - мне не отвести взгляд. Орда мурашек поработила меня под своим бессметным количеством. Нет сил сделать даже вдох.
     - Что это? - едва слышно. На выдохе. Чувствую, как кровь отлила от лица, еще секунда - и я свалюсь в обморок. Мне не хватает решимости - не хватает сил поднять руки, открыть ее и заглянуть внутрь. Мне страшно. Словно в руках моих оказалась сама шкатулка Пандоры, и стоит мне открыть ее - весь мир рухнет. Произойдет нечто страшное, непозволительно опасное для этой реальности. Пожалуй, я даже не осознавала, что этот маленький презент, эта вещь на моей ладони - предложение руки и сердца. Это выход. Продолжение нашей истории. Логичное, нерушимое, предсказуемое для всех остальных. Но не для меня.
     Тихий стук бархата о деревянный пол. Мягкий удар моих колен о него же. Слепая надежда. Горячие слезы. Тонкие пальцы ищут опоры в его прикосновениях. Закрываю глаза. Открываю. От взмаха ресниц поднимается ветер. Неуклюжие поцелуи. Я разбрасываю их по его лицу: без связи, без логики, без определенной цели. Мы вместе. Сплетаемся корнями снова и снова. Сваливаясь на его колени, роняя его на паркет и оказываясь на высоте. Сгораем в адском пламени пожара любви. Дьявол будет плясать на наших костях, радуясь своей хитроумной выходке. Пить его кровь, закусывая моим диким сердцем. Неуклюжие влюбленные, не умеющие управлять собственной жизнью. Обнаженные, на полу. Спешно снимать с него майку, задыхаясь от поцелуев. Расстегивать множество кнопок на своих шортах. Обнимать его бедра все крепче, скрещивая щиколотки изо всех сил.
     Соленые капли пота. Встречаются, сталкиваются в бешеном ритме. Убрать его челку с лица, сдуть темные пряди. Отдаться, утонуть, сгинуть с этого света в омуте его глаз. Погибнуть, воскреснуть - жить вечно в этом моменте. Пить залпом, глотать без разбора. Никак не насытиться.
Жажда. Алчность. И щедрость.
Преобладающей стороны нет. Забыть о времени. Раздробить секунды на вечность.
Пальцы впиваются в его плоть, оставляя следы. Рвать на клочья, сшивать воедино. Любовь и ненависть. Обида с прощением.
Здесь нет белого и черного, нет границ. Но есть его губы. Есть мои. Поцелуй как смертельная схватка. Война. Выживших после не будет.

+3

7

[indent] Вся эта ситуация намекает на один очевидный вывод: сначала думай, а затем делай, стоит хоть раз оступиться и изменить выработанной привычке, пойти на поводу у глупой и мимолетно эмоции, как все с этих пор в твоей жизни перевернется с ног на голову, и ты раз за разом будешь возвращаться в тот момент, когда почему-то решил так, а не иначе, решил, и, блять, не подумал, не проанализировал.
Так было и с нашим надуманным, непонятным расставанием, не имевшим четких причин, я просто решил, что еще не готов в тотальной зависимости от другого человека, от женщины, не готов попрощаться с карьерой и отдаться на съедение семейному было, но без него, без этого человека, невыносимым казалось даже любимое дело, а белый просторный офис в центре города, в котором я проводил почти все свободное время, стал ненавистным.
После нашего разрыва я сделал ремонт в приемной, сменил мебель во всей конторе, проветривал помещение сутками напролет, но присутствие Рей прилипало к стенам и витало в воздухе, не собираясь покидать меня так просто. Позже я понял, что дело не в стенах, покрытых тонким слоем светлой краски, и не в широких окнах, игравших на ее стороне [стороне Бруклин Рей Джордан], дело во мне.
Я сам не хотел ее забывать, она моя персональная инфекция, побороть или сдаться — решать только мне, и я выбрал второе, теперь осталось побороть ту неуверенность во мне, которую я поселил в сердце своей возлюбленной.
Кто бы знал, как тяжело прощать обман и предательство, кто бы знал. Мне повезло не знать, потому что меня никогда никто не подводил. Или я не позволял себе слишком сильно привязываться к людям и ставить себя в ситуацию критичной зависимости, показывая слабые места, или они меня просто не подставляли, и в этом заслуга злодейки судьбы, столь часто ко мне благосклонной.

[indent] Она кричит «вранье» и ее громкие, хриплые слова пламенем обжигают мое лицо. Почему ты мне не веришь, почему? Я могу быть каким угодно непокорным, неприспособленным к семейной жизни, но уж точно не ветреным и способным в одночасье сменить одну женщину на другую, одну дочь на другую. Ребенок, мой, родной ребенок у меня тоже всего один — Джоан Эндрюс, и ни к какому другому испытывать отеческие чувства я не способен, слышишь!
Я должен громко протестовать и возражать на ее слова, но в голове лихорадочный танец мыслей мешает составить адекватный ответ. Нет и все тут! Нет никакой другой семьи и это правда. Я воспоминаниями, мыслями и мечтами надолго и накрепко привязываюсь к людям, и нишу, которую занял один, занять другой сможет не скоро.
Я не специалист по части скандалов и громких выяснений отношений, это подтвердит любой, кто знает меня хотя бы несколько месяцев, и сейчас, оказавшись в непривычной для себя среде я терялся.
Разум твердил «будь мужиком, кричи в ответ, можешь даже оттаскать ее за волосы», но это все, все эти бурные выплески эмоций были мне настолько чужды, что я еще больше впадал в состояние фрустрации. Во мне боролись две личности — та, которую я привык носить с собой, ставшая маской невозмутимого спокойствия и душевного равновесия и другая, сокрытая глубоко под клеткой ребер, личность обиженного и брошенного мальчишки, который натворил глупость и теперь не знает, как расхлебать кашу, заваренную собственными кудрявыми руками.

[indent] Мы с Рей подходили друг другу идеально — она горячая, неспокойная, честная и пылкая в споре, и я, невозмутимый, продуманный и логичный до кончиков светлых волос. Мы друг друга могли тормозить, когда надо, а когда надо, наоборот, разжигали вулкан страстей. Без нее я бы уснул, впал в спячку, как бурый медведь, и жизнь моя была бы выкрашена в однотонный серый цвет, никаких всплесков, подъемов и падений, она же без меня захлебнулась в рое собственных бредовых фантазий о неверности, лицемерии и лжи.
Слишком много думать, а тем более додумывать, надумывать, придумывать и куча других приставок к глаголу «думать» загнали бы ее в могилу, потому что ей нужен я, чтобы разуверить, а мне нужна она, чтобы встряхнуть.
Но теперь мы поменялись ролями, встряхивал я. Клал руки ей на плечи, сжимая их и чувствуя кости под подушечками пальцев. Я не люблю слезы, просто не знаю, что с ними делать. Плачущая девушка для меня — вестник Апокалипсиса, такое явление, перед которым бессильные любые логичные доводы и убеждения. Она просто плачет, и соленые дорожки размазываются по ее щекам, нос краснеет и становится похож на маленькую ягодку, глаза влажные и влага блестит на темных ресницах.
Я принимаю робкую попытку к утешению, но сталкиваюсь с маленькими кулачками, рьяно и с силой впивающимися мне в грудь. Если бы Рей хотела сделать мне больно, она бы сделала, сейчас же ее трепыхания больше напоминали запертого в банке мотылька, который, глупенький, бьет крыльями по стеклу и не знает, что выход там, наверху, если крышка открыта.
Когда она утихает, прижимаясь красным носом к моей груди, я лишь сильнее обхватываю ее за стан и зарываюсь пальцами в темные волосы. Все хорошо, все хорошо, не плачь, мы сильные, мы переживем любые беды, которые посмеют нас настигнуть и разлучить. Я больше не буду плохим, впредь я зарекаюсь сначала думать, а потом делать. Всегда. Табу. Табу номер двадцать пять в моем и без того не коротком списке.
Энергия, еще недавно направленная на то, чтобы сделать мне больно и ударить теперь меняет свое русло, и девушка крепко сжимает меня в ответ за пояс. Мне становится спокойно, кажется, что она пусть и в пылу эмоций, сама того не осознавая, но потихонечку начинает меня прощать, и это лучший подарок на грядущее Рождество, День Рождения и все другие предстоящие праздники на пять лет вперед, большего мне не надо, лишь бы все стало как раньше, все вернулось на круги своя.
Теплые пальцы Джордан щекочут ладони, я хочу улыбаться, и уголки губ неуверенно поднимаются вверх, нахально пользуясь тем, что в сумерках, окутавших комнату, девушка этого не заметит. Не усмешка, не ухмылка, не жертва у алтаря лукавства, нет, просто улыбка человека, который хоть чуточку приблизился к заветной цели.

[indent] С этого момента никаких пустых обещаний и растраченных невпопад слов, если я уверил ее в том, что встану на колени — я встаю, и не из-за того, что минутой раньше произнес это, а сворачивать с пути уже поздно, из-за того, что действительно этого хочу. Я порабощен ею и покорен, я больше не буду бороться с собой и с природой, я буду принимать все щедрые дары судьбы. И если мне свезло полюбить так сильно, как бывает только раз в жизни, не надо от этого убегать, любовь — дар, а не проклятье.
Ее пальцы, влажные и горячие, сначала путаются и противятся маленькой бордовой бархатной коробке, но все же Брук не остается выбора, и она принимает подарок.
Несколько раз я думал над тем, как должно звучать идеальное предложение. Это мог бы быть ресторан или яхта, арендованная специально по такому случаю, или, на худой конец, романтический ужин в комнате, украшенной цветами и шарами, именно о таком предложении мечтают каждые парень и девушка, но мы не как все. Я никогда не умел подгадывать нужный момент в вопросах, касающиеся жизни на двоих, вот и сейчас продуманный план, в котором мы пили бы вино и смеялись, простив друг другу былые обиды я превратил в голую, раскаленную импровизацию.

[indent] В мягкой разнежившей нас темноте коробочка падает на пол с глухим коротким стуком и пропадает из глаз. Я делаю глубокий вдох, шаря руками по полу под собой, но натыкаюсь только на стыки между панелями паркета. Нелепо, но стоило ли рядом с Джордан рассчитывать на что-то другое? Мог бы догадаться и купить штук пять колец, распихать их по коробочкам и вытаскивать, как фокусник, одну за другой, вот была бы потеха.
Черт с ним, с кольцом, дальше квартиры не убежит, и, логично рассудив этот нюанс, я обхватываю руками ее лицо и жадно целую в губы, как же я истосковался по поцелуям, по ее теплу и запаху кожи. Все происходит так быстро и спонтанно, что я прихожу в себя, жадно хватая губами воздух, уже будучи на спине на полу, оседланный своей наездницей. Такой поворот мне нравится куда больше того, с чего мы начали эту встречу. Скольжу ладонями по ее фигуре, от груди, по животу и останавливаюсь на бедрах, помогая избавится от шорт, заклепанных на тысячу замков. Впервые за долгое время я счастлив до одурения, настолько сильно, что на некоторое время останавливаюсь, просто любуясь ей и забывая стягивать с себя одежду.
Как хорошо, что за время нашего молчания не растерял навыков из «базового комплекта мужика» и даже (!!!) не стал импотентом, она все еще волновала меня, как и прежде, и ее руки на моем торсе пробуждали самые смелые фантазии. Неужели после нескольких недель размолвки у меня таки будет секс? Прям впору станцевать во имя этого великого события канкан, но мы пока не об этом.
Спешно избавляю ее от бюстгальтера, переворачивая девушку и подминая под себя, оказываясь сверху, нечего тут командовать, командирша! Я делала предложение, значит я правлю балом! Ладно, что-то я подозрительно развеселился, ведь она еще может передумать и снова расплакаться, женщины — непостижимые создания. Покрываю мелкими отрывистыми поцелуями ее молочно-розовую кожу: дорожка от скул к подбородку, затем струится по шее, замирая на ключицах и яремной впадинке, дальше по маленькой упругой груди и плоскому животу, снова замирая возле пупка. Надо бы уточнить, помирились ли мы, но, вроде как, подразумевается, что да?
Если нет, я тебя точно убью.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » — я буду думать, все вернется;