Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Сука, ну какой пиздец, а.
Дверцу машины ты захлопываешь с такой силой, что звук рассыпается по всей улице, звенит в ушах, вспугивает парочку пиздецки нервных подростков с банками пива, которое...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I could never be your woman


I could never be your woman

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Участники: Yves Arando, Alice Scarre
Место: The Citizen Hotel, 926 J St, Sacramento, CA 95814
Время: 5 июня 2015 года
Время суток: 17:00
Погодные условия: тепло, сухо, безветренно
О флештайме: только-только закончился первый четырёхгодичный срок пребывания Ива Арандо на посту сенатора и, ко всеобщему удовольствию, Арандо был переизбран. Чтобы отметить это событие, был устроен вечер в честь всех тех, кто помогал ему на непростом пути, включая семью, друзей и сторонних спонсоров. Неплохой повод отблагодарить старых знакомых, а также завести новых.

+1

2

Он заслужил это.
Стоя сейчас посреди просторного холла отеля с бокалом нетронутого шампанского в руке и с обворожительно улыбающейся Саломе, еле ощутимо держащей его за локоть, окружённый доброжелателями всех сортов и мастей, он думал, что заслужил это. Признание, успех, достижение карьерных целей, которых он перед собой, в общем-то, никогда не ставил. Они появлялись на пути как разумное следующее испытание, которое он проходил, часто того не замечая, и оказывался на ступень выше, на лестнице ведущей к.. а, к чему бы она ни вела.
Ив коснулся губами пузырящейся жидкости; её поверхность покрывалась миллионами мелких пузырьков воздуха, лопавшихся, как вулканическая лава. Да, он заслужил это. Сегодняшний вечер, новый срок, и всё, что из этого выйдет.

Мистер Йонас, миссис Йонас, добрый вечер, рад видеть, о, милая Жозефи, рад встрече, мистер Бёрнелл, как поживает ваша матушка, господин министр, как же, как же, чрезвычайно счастлив видеть вас здесь...
Мишура, шелуха. Вынужденная необходимость, издержки профессии. Щербинки в тех мраморных ступенях, по которым он поднимался, сквозь которые упорно пробивалась сорная трава, жаждущая глотнуть, вырвать чужого света, потому что своего, там, внизу, не хватало. И никогдан е будет хватать.

Иногда, когда сенатор не был с головой погружён в дела, выбивавшие из лёгких весь воздух, а из ног - всю силу так, что с заходом солнца за горизонт не хотелось ничего, никого и никогда больше.
Тогда он шёл к детям. Разговаривал с ними. Сидел подле.
И сил хватало на толковый сон ночью, и утро, не похожее на выход из комы.

- Мы будем брать девочек на приём?
- Не стоит. Им нечего будет там делать. На девяносто девять процентов это будет сборище акул и подхалимов, на процент - достойных людей. Но с ними они пересекутся и так.
- Как скажешь.
Вот именно.
Он тогда едва успел прикусить язык, чтобы не врезаться со всей дури в очередную стену гордого холодного льда.
Вот именно. Как я скажу. Нет нужды задавать дурацкие вопросы.

Спустя два часа от начала вечера, когда было покончено со вступительной частью, речами, благодарностями и вежливыми аплодисментами, цепкие орлиные когти разжались, выпуская рыбу - а ей извечно, ещё со школьной скамьи, был он сам, - и отправляясь на новый этап охоты.
Залпом выпив весь бокал, он проследил за быстро растворившейся в толпе изящной фигурой в узком чёрном платье - строго, закрыто, подобающе. В этом была вся Саломе. Она была "подобающей".
Пусть будет. Вон у той дальней стены. Это его вечер.

- Мистер Скарре, какая честь, - Арандо добродушно сжал руку старого спонспора, - надеюсь, вы наслаждаетесь вечером.
- Будьте уверены, Ив, будьте уверены, - старый спонспор потряс ладонь новопереизбранного сенатора в ответ; к удовольствию Ива, тот обладал почему-то находящимся на грани вымирания в политической сфере умением правильно пожимать руку, не сдавливая кисть до хруста суставов, но и не болтаясь меж пальцев желеобразной медузой, грозящейся вот-вот стечь вниз на ботинки. - Прекрасный вечер и, смею отметить, прекрасный повод. Искренне вас поздравляю.
- Благодарю. Без вашей поддержки я бы не стоял сейчас здесь. Так что, в свою очередь, примите мою благодарность. И, к слову.. у близняшек скоро день рождения. Двадцать два года, уже не дети. Как быстро летит время, не так ли? Думаю, вы не будете возражать, если мы проведём семейный ужин в честь праздника в одном из ваших заведений? - прежде, чем мистер Скарре успевает хотя бы открыть рот, продолжает, - естественно, вы с семьёй также приглашены.
- С удовольствием. Ваш праздник - наш праздник.
Скарре обернулся, словно ища кого-то в пёстром калейдоскопе платьев и костюмов.
- К слову о детях...

Гром не грянул с небес, и земля не разверзлась под ногами. Моргнув, Ив смерил возникшую из ниоткуда Элис Скарре быстрым оценивающим взглядом с головы до ног, и решил, что эта женщина должна быть в его постели. Не сегодня, естественно - ужин обещал затянуться, но в обозримом будущем.
Скажем, завтра.
- Моя дочь, Элис.
Элис.

Старый сухарь, да что она в тебе найдёт.
То же, что находили десятки до неё.
Ив улыбается одними губами, с лицом, верхняя половина которого напоминает застывшую глиняную маску с замершими в одном выражении глазами, Ив наклоняется к девичьей ладони, Ив, согласно вызубренным правилам этикета, не касается кожи, замирая в нескольких миллиметрах от неё.
- Vous êtes charmante, ma cherie Alíce.

Саломе бы сейчас хмурила брови - "мне ты так никогда не говорил". Но Саломе в другом конце зала с натянутой улыбкой слушала плоские шутки министра культуры, теребя в пальцах всё так же полный бокал, и продумывала пути к отступлению, и речи, адресованные ему, Иву, которые она вызубрит до последнего восклицательного знака, но никогда не озвучит, потому что гордость встанет в горле рыбьей костью. Не озвучит, просто молча уйдёт в другую спальню. Не озвучит, но рассеянно зайдёт к детям, пожелать им спокойной ночи и поцеловать в лоб на сон грядущий, возвращаясь в такие моменты во время, когда близняшкам не было и пяти, и её собственные иллюзии о том, что всё хорошо, крепко и нерушимо, ещё жили. Но у одной будет заперта дверь, а другая не придёт домой ночевать. И Саломе снова ничего не скажет.
К чёрту.
Когда он выпрямился, мимоходом скользнув взглядом по лицу Элис, Саломе в его голове уже давно ушла в спальню и молчит там, где-то в глубине черепа, укоряюще молчит, поджимая губы. Примерно там же, за соседней стеной, он был с Элис.
Никакие жёны в мире не могут испортить мне этот вечер.

- Ваш отец упоминал о вас, mademoiselle, но иметь счастья видеть вас я ранее не имел. Крайне рад знакомству, - к Скарре-старшему. - Надеюсь, дружба семьями только лишь укрепит наше сотрудничество.
Махнув рукой, подозвал официанта, беря с подноса два бокала с шампанским - "старый спонспор" явно уже успел совершить круг почёта по всему предоставленному на выбор алкоголю, потому как Арандо мог с уверенностью сказать, что за вечер видел его в толпе около десяти раз, и каждый раз добыча в его пальцах была разной. Так и теперь - снова шампанское. Второй круг.
Пейте, пейте.
Этот праздник за мой счёт.
Счастья всем, и пусть никто не уйдёт обиженным.

Оставив один из бокалов себе, он протянул второй Элис, держа ножку так, чтобы не соприкоснуться пальцами - этикет.
- Прошу. Мне кажется, это достойно того, чтобы поднять наши бокалы.

Отредактировано Yves Arando (2015-12-24 04:21:00)

+4

3

Да-да-да, конечно.
Разумеется.
Всенепременно.
Обязательно.
... ведь это так мило. Это так уместно. Это такая честь. Это так волшебно_восхитительно_феерично.
Она подбирает слова, которые никогда не использует в обычной жизни, но старается ограничиться односложными ответами, чтобы лишний раз не развивать скучный диалог - она не хочет в нем участвовать, передавая борозды правления отцу, она хочет лишь слышать монолог о том, как она выросла, как похорошела. Ее улыбка становится ярче с каждым мгновением, с каждым комплиментом ее глазам, волосам, фигуре, лицу и выбору одежды. Она сверкает ярче, чем стразы у нее на платье, которое так тщательно выбирала. Она светится. Она почти искрит. Она контролирует каждую мышцу своего тела, ведь считает это действительно важным - у нее нет ни единого шанса расслабиться, у нее нет ни единого шанса дать себе слабину и в чем-то ошибиться. Она должна быть идеальной.
Она так давно не была на подобных мероприятиях, в которые влюблена всей душой: когда шампанское льется рекой, когда разговоры о погоде аккуратно сводят к деньгам, когда все вежливы и несколько излишне манерны. Она считает, что это похоже на ее любимые сказки о принцессах, которые кружатся на балах, приковывая к себе все взгляды, всё внимание, хотя и прекрасно знает, насколько реальные принцессы если не ужасны, то никчемны - они занимаются благотворительностью, только потому что тратить чужие деньги достаточно просто, а зарабатывать свои они не умеют.
Элис ничем от них не отличается.

- Хайден не пойдет? - она хмурится, смотря на саму себя в зеркале. Переводит взгляд на отражение отца, который отрицательно качает головой, - Ну ладно, Вот мудак, - прикрывает глаза и откладывает кисть, которой накладывала тени, в сторону, упирается руками в поверхность стола, тяжело вздыхает перед следующим вопросом, - А мама? - тот же ответ, - Черт. Я одна.


Она крепко держит отца под руку и едва заметно сжимает его плечо, впиваясь ногтями, как только тот берет следующий бокал с чем бы то ни было. Он говорит, что она слишком контролирует его, что она не дает ему расслабиться, что она ведет себя слишком лицемерно и слишком надменно, на что она просит мистера Скарре не забывать, где он находится. Возраст берет свое: тот, кто не нагулялся в юности, пытается наверстать упущенное, как только ему выпадает шанс. Он прогадал с одним фактором в своем уравнении прекрасного вечера - со спутницей: он не взял жену, которая спустит ему все с рук, он не взял с собой старшего сына, который моментально испарится, будто его никогда и не было, а нарисуется в противоположном конце зала, отчаянно флиртуя с той, у кого самое глубокое декольте и нет обручального кольца на пальце. Мистер Скарре мог пойти по пути наименьшего сопротивления, но взял с собой ту, кому репутация дороже всего, кому есть дело до того, что о ней говорят - Элис.
Он не имел не малейшего понятия, насколько выросла его дочь и во что она выросла - она больше не его маленькая девочка, она превратилась в девушку со своими целями и интересами, пускай они коренным образом отличаются от его представлений. Ей читали на ночь добрые истории со счастливым концом, но появления на подобных мероприятиях взрастили в ней нечто иное. Она старается не быть лицемерным снобом, но обстоятельства требуют иного, и именно поэтому она одергивает отца каждый раз, когда он тянется к алкоголю, и переводит все диалоги в другое русло - о себе, легко и ненавязчиво.

- Кто он? - отец кладет руки ей на плечи и наклоняется к ней, чтобы заглянуть в зеркало перед ней.
- Мой хороший друг, которому я оказал своевременную финансовую помощь? - он ведет несколько раз руками вверх-вниз, будто растирая ее плечи, и легко касается губами макушки - предел отцовской любви.
- Ты каждого называешь другом, на кого потратил те деньги, которые мог потратить на на с Хейденом? -


Вы правда хотите поговорить о всемирном экономическом кризисе?
Вы правда хотите начать в спор о ставке рефинансирования?
Вы правда хотите вступить в диспут о потенциале современной рыночной экономики?
Ску-у-у-учно, грустно, неинтересно, поэтому хер вам.
Она одаривает нового собеседника снисходительной улыбкой и кратко отвечает на его вопросы, прикладывает все усилия, чтобы он осознал всю свою никчемность и уводит отца в сторону, где он тут же натыкается на нового знакомого. Сенатор. Пожалуйста, не надо разговоров не_о_ней - она почти готова уйти.
Он не красив, даже не симпатичен - он статен, он умен и образован, ведь отец не сделал бы ставку на кого-то другого. Он наверняка дорожит своей почти идеальной репутацией, делая мелкие проступки, просто чтобы казаться более человечным, вот только она она слишком хорошо знает, что политики - не люди, они - что-то иное, необъяснимое: им пишут тексты, заготавливают сценарии и составляют расписания. Они живут по плану и почти никогда от него не отходят: каждый их шаг заранее просчитан, каждый их жест заранее оценен, каждая их фраза обоснована. Они не живут настоящим - только будущим. В них нет ничего настоящего, поэтому они так нравятся ей.
И он не исключение: он завораживает, он заставляет взгляд задержаться на нем, но она пока не понимает почему именно: он пугает ее или это из-за его нового социального статуса? Сенатор. Она прикусывает нижнюю губу, душит зарождающий вопрос о его жене и тут же хоронит его на задворках своего сознания - какая в сущности разница, когда она моложе ее насколько? Лет десять? Двадцать? Тридцать?
- Merci, mais je déteste les Français, - отвечает с натянутой улыбкой, ведь так ненавидит французский и свой достаточно явный акцент, - Wie wäre es mit der deutschen Sprache? Ich denke, es ist viel schöner. Macht nichts, - отмахивается, сгибая руку в локте и резко опуская ладонь вниз. В ее голове он уже зажал бы ее где-нибудь в углу кухни, ведь ей так надоело, так наскучило, а власть всегда... будоражит?

- Хайден, ты бросил меня! Что я буду делать там одна? О чем говорить? Что говорить? Как вести себя? Ты подумал обо мне, прежде чем прикрывать свою задницу несуществующими планами? Клуб? Серьезно? Ребенку понятно, что в твои обязанности входит манерно курить и постараться не нажрать до зеленых соплей!
- Без меня ты будешь делать то же, что и всегда...


Она принимает бокал из его рук, но так и не сделает ни глотка.
- Ваша победа была блистательна, - ненавижу твою жену, - Красиво и со вкусом, - вы спите в разных спальнях? - Политическая программа отражала интересы молодежи, как мне кажется, - что скажут твои дочери? - Я надеюсь, что Вам удастся воплотить большую часть в жизнь, - что думаешь обо мне? - Ваша речь впечатляет и вдохновляет, - твои дочери - мои ровесницы, - Я поддерживала Вас с самого начала, - на что ты рассчитываешь? - Я в Вас верю, - обломаешь зубы об меня.

Отредактировано Alice Scarre (2015-12-24 11:34:04)

+4

4

- Eine gross Unterlassung, - коротко разводит руками, - Ich kaum Deutsch sprechen. Aber ich finde alle Sprachen gleich schön.
Теперь уже его акцент подобен скрежету когтей по стеклу, поэтому быстро переходит обратно на английский, не давая Элис заполнить паузу и продолжить вынуждать его копаться в собственной памяти в поисках подходящего немецкого слова; признавать свою некомпетентность в некоторых вопросах сенатор признавал, но делать этого не любил.
- Вероятно, попаду пальцем в небо, но всё же - euskaraz dakizu? Было бы неожиданно и приятно поговорить на языке предков с кем-то, кроме непосредственных членов семьи, эти-то давно про меня всё знают. А из всезнающих прескверные собеседники.

Перед ним стоит красивая женщина. Красивая иначе, не "подобающе", а дерзко, вдохновенно и решительно красивая, красивая харизматично. На самом деле, при ближайшем рассмотрении, её завлекающий цвет глаз может оказаться цветными линзами, волосы на ощупь будут соломой, а платье - облезлой китайской тряпкой, но это всё померкнет в свете харизматичной красоты: она заставляет других поверить в воодушевляющую картинку. Она сама есть суть розовые очки, преломляющие свет.
Если бы политики, подобно гончарам или художникам, брали учеников, я бы взял тебя. Но, как там было? "Не играйте с едой?"

- Честное слово, шампанское не отравлено, - он еле заметно кивнул на нетронутый бокал в её руках. - Иначе вечер давно бы стал в разы интереснее. Представьте себе заголовки газет на следующее утро: "массовое отравление на вечере у сенатора". Ужас, паника, скандалы... - улыбается одними губами, глядя куда-то почти мимо Элис. - Хоть какое-то развлечение. Служба государству порой бывает до зубовного скрежета скучной. Но приходится... Так что, оно не отравлено.
Словно в качестве подтверждения, Ив допил остатки своего шампанского, отставляя бокал на поднос.
И весь его интерес к юной чертовке словно бы исчез вместе с бокалом.
По незаметному щелчку пальцев она перестала существовать, превратившись в продолжение своего отца, часть целого, но не отдельно стоящую личность, продолжавшую, несмотря на магию иллюзии, стоять всё ровно на том же месте.

- Миссис Арандо! Как приятно видеть вас вновь.
Узкая лёгкая рука обвивает его за талию; характерный и давно изученный запах духов предупредил его о её появлении ещё до шагов и приветственного восклицания Скарре-старшего. Саломе всегда выбирала примерно одинаковые палитры, что-то нежно-женственное, вычурное в своей простоте, часто слегка сладковатое. Не видя, не зная он всегда мог услышать, потому что его мир если не полностью, то во многом состоял из запахов. Духи были схожи с личной подписью - подделать невозможно, и обладателя узнаёшь, едва бросив на узнаваемый росчерк взгляд. Выбор Саломе оставался неизменным вот уже больше двадцати лет подряд; с недавних пор он обнаружил у себя ноющую боль в висках при нахождении с источником тонкого, но проникающего в каждую клетку аромата, больше часа подряд. В толпе оно перебивалось, растворялось, смешивалось с сотней других: терпкая ваниль в духах жены посла, дешёвый дезодорант официанта, оставшиеся в дальних уголках разводы средства для мытья полов (десять-в-одном, убивают до 99,9% процентов бактерий, и разят хлоркой на мили и мили вокруг), прохладная влажность воздуха, просачивающаяся сквозь открытое окно, чужой парфюм, одеколон, запах жидкого клубничного мыла из туалетной кабинки, не до конца смытого с чьих-то рук. Список был схож со списком кораблей, начни прислушиваться, отделять, запоминать, отдавать себе отчёт - и сойдёшь с ума быстрей, чем досчитаешь до трёх.
Повернув голову, он мазнул сухими губами по щеке жены, приобнимая её в ответ.
- Как ты смотришь на то, чтобы отпраздновать дни рождения Анжи и Эйме в ресторане Скарре? Мы как раз говорили об этом.
И ещё о тысяче вещей, но раз ты здесь, то специально для тебя - мы говорили о дне рождения.
Легко выскользнув из объятий, Саломе приглаживает выбившуюся прядь кудрявых волос, прежде чем он успевает запротестовать.
- Девочки как раз хотели семейный ужин. Как раньше.
- Да.
- Тогда конечно, - она улыбается, широко и неискренне, - конечно, это отличная идея. Мистер Скарре, вы же тоже почтите нас своим присутствием? Вы же так давно не видели девочек...

...и Элис продолжает быть.
- Вы же присоединитесь к нам, Alíce? Двадцать первое июня.
Я насквозь вижу тебя, или это моё самомнение поднимает голову?

Отредактировано Yves Arando (2015-12-24 16:49:03)

+3

5

Его акцент ужасен, отвратителен, будто никогда не слышал немецкой речи и не имеет ни малейшего понятия, как она должна звучать - она совершенно довольна собой и своим пускай и небольшим, но превосходством над ним. Так хочется спросить, как часто он смотрит фильмы, в которых страной производства числится Германия, или он просто-напросто предпочитает выключать у них звук, чтобы не смущать жену и детей?
- Nein, ich verstehe Sie nicht. Schließen Sie dieses Thema, - отрезает достаточно резко, чтобы он понял, что она больше не намерена продолжать мериться знаниями языков. В конце концов, она не лингвист и даже не гуманитарий - ей много приятнее считать свой клад ума ближе к техническому, хотя на каждое подобное заявление Хейден своим громким смехом однозначно дает понять, что это абсолютно не так, а когда обнимает, прижимает к себе и шепчет на ухо какие-то глупости, она и вовсе сомневается в своих способностях мыслить - он так часто называет ее глупой и несмышленой. Но она все равно расслабляется в его руках, почти тает. Интересно, что  ней будет, если нечто подобное сделает Сенатор?
Склоняет голову набок и проводит пальцами себе по шее, успокаивая себя - не стоит думать о таком. Подобные мысли нужно пресекать, как только они предпринимают попытки зародиться - им ни в коем случае нельзя позволить развиться, ведь она всегда поступает именно так, как хочет. Это может стать проблемой.
- Ich denke, das ist genug, - добавляет все-таки с милой улыбкой, чтобы не выглядеть грубой, будто пытается сгладить углы, будто сейчас думает именно об этом, - А Вы хотите с кем-то поговорить, чтобы рассказать о себе, Сенатор? - намеренно выделяет интонацией его новый статус, - Вам еще не надоели журналисты с их извечными расспросами? Возможно, ошибаюсь, но представляю жизнь политиков именно так: Вы 90% времени говорите именно с прессой, будто то печатное издание или телевидение. Или Вам хотелось бы более... - делает вид, что подбирает правильное слово, - Личного разговора?
Сенатор, так Вы все-таки человек? Почему бы Вам не поговорить о всем, что волнует, с женой, дочерьми, друзьями, приятелями, секретаршей, доставщиком пиццы или любым другим посыльным мальчиком?
Ах да, потому что они все приелись Вам до зубного скрежета?
Вот только ей слушать разговоры о его бурной молодости и порочной юности абсолютно неинтересно - она выпадает из реальности, если достаточно долго не произносят ее имя.

У него наверняка было очень насыщенное прошлое. У него наверняка были интересные приключения. У него наверняка богатый жизненный опыт, которым он мог бы с ней поделиться, но она уже считает себя умнее его, успешнее его, потому что она моложе, а его жизнь, несмотря на временный подъем, катится к закату. Она рассматривает содержимое своего бокала, подносит к лицу, размышляя, стоит ли начинать? Поджимает губы, передает его одному из официантов и берется двумя руками за плечо отца, чуть касаясь его своим - она чувствует, как ее заносит на поворотах, поэтому, как никогда, ей нужна точка опоры.
- Говорят, алкоголь расширяет границы и сознание, развязывает язык и расслабляет, благодаря чему знакомство и беседы проходят проще, но я в это не особо верю, поэтому предпочитаю трезвость ума, - нагло лжет, раскидываясь какими-то детскими теориями и чуть ли не подростковыми цитатами. Ни разу даже не сбилась с темпа, взятого в начале фразы. Кто же признается, что, на самом деле, переживает за цвет лица и отечность с утра? Никто не признается, что позволяет себе "немного" выпить только рядом с братом, который умеет ее контролировать и не дает превратиться в пьяное животное, ведь к своим двадцати четырем так и не научилась пить, так и не узнала свою меру.
- Тише-тише, - она позволяет себе звонко рассмеяться, толкнув отца бедром, - Мой отец несколько негативно относится к массовым убийствам и какой-либо другой форме геноцида, впрочем, как и я. Не помню особой жестокости в вышей предвыборной программе, - хмурится, будто действительно перебирает в голове его выступления, которые якобы смотрела, - Нет, не помню. Эти речи работают? - мы оба понимаем, зачем ты это говоришь. серьезно? - Это производит впечатление? - в какой Вселенной ноги от этого раздвигаются быстрее? или как-то влияет на поток денег, падающих тебе в карман? что вообще сейчас происходит?
Это мерзко, грязно и отвратительно.
Это промах, Сенатор.

Ваша жена бы такого не допустила.
Элис кивает женщине в знак приветствия, ведь нет необходимости представляться - отец наверняка рассказывал про нее, а если нет, значит, это в этом нет абсолютно никакой необходимости. Впрочем, на ее взгляд, сенатору так же не стоит настолько подчеркнуто небрежно показывать как сильны его семейные узы, скользя рукой по талии жены, но он это делает. Пожалуй, она устала от всего этого - с непривычки подобные мероприятия выматывают, но отец не собирается уходить - он только вошел во кус. Она чувствует, как он растекается непримечательной лужице по полу от подобного приглашения - всегда был падок на широкие жесты такого плана, ведь дни рождения детей проводят в узком кругу родственников и друзей. Его золотыми чернилами только что вписали в книгу приближенных к Сенатору. Смешно и неудобно.
- Я постараюсь, - сдержанно, спокойно, мягко. Она не может сразу обрубить все, что так долго выстраивал отец, своим отказом. Ей так хочется сказать уверенное "нет", добавив, что предпочтет провести вечер на диване, упиваясь собственным отражением и болтая с подругами в  каком-нибудь мессенджере или лениво листая страницы онлайн магазинов, опустошая кредитную карту брата. Возможно, это могло бы прозвучать как "Простите, но мне не уперлось сидеть с Вами в ресторане моего отца и слушать истории из детства Ваших детей", но звучит это именно как "Я постараюсь", - Я надеюсь, что мой брат тоже сможет прийти.
У нее будет защита от Вас, Сенатор.

+3

6

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I could never be your woman