Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Огонь Вавилона


Огонь Вавилона

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники: Yves Arando, Ange Arando, Aimee Arando, Marco Gevarro
Место: дом семьи Арандо в Сакраменто
Время: 30 ноября 2015, понедельник
Время суток: 19:00
Погодные условия: стемнело; сухо и ощутимо прохладно
О флештайме: перехватить инициативу и вынудить Геварро потеряться - успешно выполненная задача номер один. Вызнать масштаб угрозы - задача номер два, операция, приведённая в исполнение вечером дня второй встречи Марко и Ива. Семейный ужин с приглашённым гостем, что в целом мире может быть более мирным, чем стол переговоров? Одно "но": переговоров с террористами Ив не ведёт.

Отредактировано Yves Arando (2015-12-19 08:36:40)

+3

2

Эйме. У меня будет к тебе задание важнее прочих. Все те тесты, экзамены и прочие испытания, которые ты проходила, те препятствия на пути к карьере успешного судебного психолога - забудь о них. Забудь, как будто не было ничего, это всё мишура, сухая теория, которая не имеет никакой ценности без практики, а практика - это именно то, что предстоит тебе сегодня. Это будет твоё первое настоящее задание. В поле, без подготовки, без материалов, только ты, твои знания, и человек, сидящий напротив. Твой нюх. Следуй ему. Повинуйся ему. Смотри на зубы, волосы, ногти. Следи за речью, тембром голоса, акцентом. Повороты головы, поза, положение рук, взгляд - смотри. Здесь ты - охотник. Он - твоя жертва. Ты изучаешь его повадки, как дикого зверя, но помни при этом, что звери всё чувствуют. На его стороне опыт и чутьё, внимательность, осторожность; за ним уже охотились, на его шкуре следы пуль. И его поймали - один-единственный раз. Второй раз он не дастся.
Задавай вопросы, веди диалог, загоняй его и не дай загнать тебя.

Анжи. Тебе - другое. Тебе - оборонять сестру, не давать человеку напротив смотреть и видеть, не давать чувствовать хоть какие-либо эмоции с вашей стороны, держать щит. Ты знаешь свои слабости - не позволяй им давлеть над собой в ответственный момент.
Защищай сестру и позволяй ей защищать себя.

Держите себя в руках.

Он хотел сказать всё это - и не смог. Это значило бы - запугать, насторожить, составить впечатление о "человеке напротив" ещё до того, как они его увидят своими глазами, а это предвзятость и насильное привитие образу отсутствующих черт.
Но они - его дети. Они увидят то, что не сможет он.
И они и без слов поймут, что от них требуется.

- У нас сегодня будут гости за ужином.
Он всегда пускал детей в кабинет, когда работал; странное средство успокоения с помощью шума и возни, смеха, визга, и методичного уничтожения комнаты. Хаос, привнесённый в порядок, не ломал систему, а напротив, изменял её до неузнаваемости, провоцировал новые благотворные мутации, позволял слышать ясней, а видеть - чётче.
Так и теперь.
Щенята выросли, привычки остались.
Ему было спокойнее, когда они сидели в кабинете вместе с ним. Пускай просто занимаясь своими делами и не обращая на отца ровным счётом никакого внимания, но - были здесь, и при желании можно было коснуться рукой пушистых волос и убедиться в реальности происходящего. Они здесь, с ним. Они живы.

Пальцы сжимали ручку, пока та ходила по бумаге, прикидывая, подсчитывая, рисуя не стол переговоров, но карту сражения. Здесь, скажем, будет Марко, здесь буду я, здесь - девочки... Саломе не будет.
Саломе не знает об ужине. Саломе сейчас в семидесяти пяти милях отсюда, в Сан-Франциско; сказала, что поедет выбирать подарки на Рождество.
Ив бросил взгляд на календарь - тридцатое ноября.
Пусть.
Пусть, тем меньше переменных будет в этом уравнении.
От слишком сильного давления ручка проткнула тонкий лист; не заметив того, продолжает вести линию, и невольно перечёркивает весь план, разрывая листок бумаги.
С громким стуком отложив ручку, он смял листок в кулаке.
- Вы вряд ли помните этого человека, но он раньше работал у нас. Потом наши пути разошлись, и вот он снова разыскал меня, чтобы.. - пауза длиной меньше, чем в секунду, - отблагодарить. И просто повидаться. Я пригласил его на ужин, поэтому сегодня никаких писков, что "я не буду овощи", - план сражения отправился в корзину под столом. Ив улыбался.
Система защиты Саломе, какой бы пораженческой и отчаянной она ни была, работала. Если представить, что дело происходит двенадцать лет назад, всё становится проще.

Уже потом, три часа спустя, когда стол был накрыт, а стулья намеренно оставлены свободными, позволяя каждому участнику переговоров выбрать место за широким деревянным столом - по два стула с длинной стороны, по одному - с широкой, на обоих концах стола, Ив позволит себе вернуться в настоящее, и раздать последние указания перед звонком в дверь - улыбаться, держать дистанцию, вести. Три золотых правила, которым он сам следовал неотступно, и которые давали значительную фору в любых переговорах.
И да - никакого дресскода. Если Геварро придёт, затянутый в смокинг - нам это будет только в плюс, потому что граница между "своими" и "чужими" особенно чётко прочерчивается формой.

+4

3

[AVA]http://funkyimg.com/i/263rp.png[/AVA]
[STA]dream me[/STA]
Анжи делает глубокий вдох и эмоциональную паузу одновременно. Поднимает глаза, видит пустое кресло, неторопливо обводит взглядом кабинет, находит ее присевшей на край подоконника, и выдыхает. Одна возможность приласкать любимый силуэт взглядом  и смерч недовольства в глубине души утихает, трансформируется в привычное спокойное течение мыслей. Девушка деловито стирает набранный на экране текст е-мэйла.
Она начнет заново. Коулс был ей нужен. Скоро Рождество. Терять поставщика, пусть и такого придурковатого, было расточительно и непрофессионально. Переводит взгляд на носок собственной туфли, скептически осматривает обувь на предмет известных только ей недостатков, и пишет ответ зеркальный тому, что собиралась выслать минуту назад.
Вышло миленькое, на половину кокетливое письмецо. Ни к чему не обязывающие слова, но благотворно влияющие на его лояльность. Можно было делать ставки – перед самым праздником она получит неуклюжее приглашение на свидание, но она, непритворно запыхавшись, сошлется на подготовку рождественской вечеринке в молодой юридической фирме, невыбранные подарки для родителей и Эйме.
Эйме была дома подозрительно рано, и удержаться от шутки на тему увольнения не получилось. Старшая ответила что, наоборот, это её младшей непутевой сестре предлагают стабильную работу, освободилась должность подопытного кролика, и велела собираться. Всю дорогу Анжи не оставляла эту тему в покое, проказливо разорялась на то, как невысоко Эйме ценит ее.
После обеда отец всегда работал у себя в кабинете. Они появились на пороге, держась за руки, бросили вещи на кушетке и обняли отца одновременно, вдыхая аромат его парфюма. Как хорошо, что некоторые вещи не меняются. Дай боже, чтобы не поменялись.. никогда.
- У нас сегодня будут гости за ужином.
Анжи слушает, не отрываясь от телефона, кивает, мол, хорошо папочка. Гости это хорошо. Слушает дальше. Выбор глаголов слегка удивляет, некая пассивная постановка отцом себя в отношении будущего гостя. Отмечает и тут же забывает. Есть более актуальные вопросы, пусть и не имеющие для нее лично особого значения.
- Как его зовут? – открывает другое приложение, чтобы записать, - он работал на виноградниках?
Сейчас никто не запоминал, записывали. Зачем запоминать имя, которое пригодится пару, максимум три часа?
- Марко. Марко Геварро. Он был пилотом, был ответственным за успешную перевозку вина, - кивает снова, заменяя слова благодарности. Жесты выражают ее чувства в большей степени, нежели слова. И отцу это прекрасно известно.
Оставшееся время до ужина пролетает незаметно, за неустанным набиранием текста, письмо за письмом. Кабинет Арандо-старшего для нее был местом сосредоточения. Силы. Мыслей. Уверенности в завтрашнем дне.
Эвелин, горничная, стучится в кабинет за полчаса «до», уточнить последние детали сервировки, и сестры поднимаются к себе. Эйме заходит без стука, под конец утомительного разговора по телефону  и Анжи с облегчением прощается, ссылаясь на необходимость идти. Выключает телефон и бросает его в комнате «Геварро, Марко Геварро», - прокатывает все «р» на языке, чтобы быстрее запомнить имя, составляет анаграммы, спускаясь по лестнице. В гостиной комнате они оказываются первыми, садятся на диван рядышком, почти касаясь друг друга. Отец всегда занят. Даже незадолго до начала ужина, домашнего кино, пары страниц сказки, прочитанных им перед сном, неважно чего.
Эйме убегает в столовую, где накрыт стол. Младшая слышит ее разговор с Эвелин, затем появляется отец и Анжи идет на его голос, бросая взгляд на свое отражение. Светлое шифоновое платье до колен, босоножки на шпильке с закрытым носком. Разве что ожерелье Selini можно было отнести к вечернему гардеробу. Но вряд ли знаний пилота на это хватит.
Поучения отца заставляют ее закатить глаза, Эйме сжимает свою руку сильнее, призывая быть серьезней, но от новых поучений, от отца и сестры вместе, ее спасает звонок в дверь:
- Это, наверно, Мистер Геварро, папочка, - она лукаво улыбается, но как только Эйме тянет за собой встречать гостя в холле, выражение лица становится вежливо-отстраненным, жесты плавными и сдержанными.
Она готова. Она дочь своего отца.

Отредактировано Ange Arando (2016-01-29 16:06:31)

+4

4

- У нас сегодня будут гости за ужином,- так сказал Ив Арандо.
Было приятно быть вызванными домой. Было приятно ехать, слушая возмущения Анжи, вялые возмущения, шутливые, скорее призванные сократить время до дома. Было приятно, и это совпало с днем её маленькой победы, ведь она почти спасла того парня от тюрьмы. Но - гости?
Анжи опередила её своим вопросом. Эйме сразу прошла к подоконнику, она чувствовала в себе желание двигаться, или, по крайней мере, видеть каждого в комнате, и села на его край. Отец сидел за своим столом и думал о чем-то, тревожащим его. Для Эйме это было мрачным звоночком, очевидная тревога отца была редкой и не беспричинной. Далекой от беспричинности. Она коснулась взглядом сестры,  прищурилась - Анжи решала свои дела, а Эйме не любила новую технику. Но она послушно получила такой же подарок, как и Эйме, и даже завела себе твиттер, инстаграм и еще какие-то штуки. Она не любила быть онлайн. Быть на связи - вообще. Она вдохнула, почувствовала, что сейчас закашляется, и сглотнула. И улыбнулась, переведя взгляд на отца:
- Мы любим овощи, отец, - заметила она, - Обещаю, мы будем как всегда прекрасными дочерьми."И я буду смотреть внимательно на того, кого ты вдруг решил пригласить в наш дом. Марко Геварро."
У нее во взгляде читались все мысли, которые пробежали в голове сейчас. Она и не скрывала их. Недоверие боролось с искушением поговорить обо всей этой ситуации с отцом, но Эйме умела держать себя в руках и оставлять информацию на более поздний и подходящий момент. Только вот сейчас, именно "сейчас" казалось подходящим моментом. Мистер Геварро видимо был интересен отцу, и не просто так. Эйме сидела и рассеянно смотрела перед собой, пытаясь вспомнить его имя в связи с чем-нибудь. Но смутное воспоминание не появлялось, она прикрыла глаза и откинулась на оконное стекло. Анжи тратила время на то, чтобы написать своим поставщикам, другим людям, связанным с компанией. Эйме это было не очень интересно, но она поддерживающе улыбалась сестре. В конце концов Эйме расслабилась, ее отправили отдыхать на три дня, и это было поводом и порадоваться, и расслабиться, и устроить примерку в комнате Анжи. Мало ли сколько можно придумать планов. А вообще, лучше уехать на это время. Эйме пошевелила пальцами руки, и вернулась в себя, соскользнула с подоконника и подошла к сестре, тронула её плечо одной рукой. Надо идти.
Эвелин, служанка дома, очень беспокоилась, как подавать ужин. Эйме закатила глаза, и пошла объяснять ей, что это стандартный обычный ужин. Что не надо творить лишнего шика. Ничего лишнего - вообще не должно быть. Она кивнула на бутылку вина, которую ей показала Эвелин, и поднялась в их комнату - точнее, две комнаты, соединенные гостиной. Эйме задержалась у зеркала, глядя на себя - платье хоть и не вечернее, но отлично подчеркивало цвет ее кожи, спускалось по бедрам, заканчиваясь ровно на коленях. Голубо-белое, это была покупка самой Эйме, заходившей в магазины, когда она была в дурном настроении. На ногах - босоножки на такой же шпильке, что и у Анжи. Маленькие сережки с сапфирами аккуратны, но не бросаются в глаза. Запястья и пальцы оставались свободными. Она чувствовала себя увереннее, не надевая колец и браслетов. Будто могла дотронуться до человека, сидящего в трех метрах.
- Нам пора, - коротко сказала она, протягивая Анжи руку. Эйме расслабленна, её губы изогнулись в легкой улыбке, она, безусловно, приветлива. Но взгляд её серьезен. Поэтому когда они подходят к холлу, встречая гостя, она некоторое время молчит и смотрит на него. Улыбка медленно сползает с лица Эйме, но живо возвращается туда.
- Доброго вам вечера, мистер Геварро, - негромко говорит, чтобы потом развернуться и пойти к столу. Она сжала запястье Анжи, требуя пойти за собой, и чувствуя, как собственный пульс ускоряется, но она не могла сказать, почему это происходит.

Отредактировано Aimee Arando (2015-12-23 00:01:35)

+4

5

Внешний вид

С какого-то момента многое становится неважно. Особенно поиск виноватых. Кто прав, кто виноват - сам черт не разберет. Как там говорили во времена крестовых походов: убивайте всех, Господь узнает своих? Может, в этом что-то и есть. Это будет его собственный крестовый поход. И нет невинных.
Вертлявый индус с искренним недоумением и интересом поглядывал в зеркало заднего вида на клиента, назвавшего адрес, не вполне сочетавшийся с его обликом. Район зажиточных белых, латиносы там обычно только в качестве прислуги. Но Геварро, хоть и не блистал шиком, на домашнюю прислугу походил с большой натяжкой. Таксиста подмывало разговорить клиента, но тот на беседу реагировал вяло, по большей части отмалчивался или отвечал предельно односложно, курил и не отводил глаз от окна, будто запоминал дорогу. Марко обдумывал и взвешивал возможные последствия сегодняшнего вечера. Он был слишком озабочен и внутренне напряжен, чтобы реагировать на внешний раздражитель. И уж точно не настроен обсуждать свою жизнь и планы на вечер с незнакомцем, хотя в другой раз и не примянул бы почесать языком при должном настроении.
Ход Арандо был неожиданным и эффективным в своей внезапности, Кубинец был вынужден это признать. Он оказался вытянут на чужую половину поля и теперь только от него зависит, как скоро и с какими потерями ему удастся выправить ситуацию. Игра только началась, а уже обозначила острые моменты - противник был достаточно серьезен, опытен и силен. Выпуская через ноздри крепкий дым, Марко понимал, что играть в открытую, лоб в лоб, устраивать схватку на равных нельзя - его разорвут. Обложат, как волка, флажками, загонят в угол ордерами, постановлениями, охранными грамотами и столкнут в волчью яму, дно и стены которой утыканы кольями. И будут наблюдать сверху за тем, как он подохнет, даже не соизволив милосердно пристрелить. Нет, для открытой войны у него нет ни сил, ни ресурсов, ни союзников, в то время как сенатор надежно защищен всеми привилегиями, которые только возможны при его статусе. И главный тыл, главный спасательный круг - семья. Вот куда надо бить в первую очередь, если он хочет выбить почву из-под ног сеньора Ива Арандо.
Таксист не спускал с Геварро черных любопытных глаз до тех пор, пока калитка, дружелюбно крякнув динамиком, не распахнулась, пропуская гостя на участок, и лишь убедившись в том, что клиента действительно ждут в этом шикарном особняке, умчался. Марко же шел к дому, не оглядываясь, и глубоко вздохнул, распуская тугой напряженный узел в районе солнечного сплетения. Это еще не война. Это просто предварительная разведка, оценка сил противника. Он безобиден. Мил, дружелюбен, безоружен. Нажимая кнопку звонка, кубинец внешне уже был абсолютно спокоен.
- Buenas noches, señoritas, - темно-карие, с озорным прищуром глаза поверх очков с интересом впились в лица встречающих. Он изучающе переводил взгляд с одной девушки на другую, будто что-то вспоминая, затем улыбнулся и отсалютовал появившемуся в холле Иву, - Сеньор, так нельзя! Юные леди столь милы, что я ослеплен и растерян. Ваше коварство не знает границ, - искренне рассмеявшись, Геварро снял очки, полушутливо отвесил девушкам галантный поклон и протянул Иву руку, чуть развернув ладонь вверх, - Еще раз спасибо за приглашение, это очень любезно с вашей стороны.
И лишь завершив приветственные церемонии, гость оглянулся с легким недоумением:
- Сеньора Саломе присоединится позже?

+4

6

Мой дом - моя крепость. Мой неприступный бастион с тысячей дозорных башен, рвом, полным пираний, потайными ходами, узкими лестницами, бойницами и каменной кладкой, обещающей продержаться ещё тысячу лет, с флагами моей империи и верными мне людьми.
И не было в мире чувства неуютней, чем впускать чужака в свой дом.
Шагнув вперёд, сжимает пальцами протянутую ладонь, выпуская первым.
- Не стоит, право.
Сеньора Саломе не присоединится, потому что она снова слишком занята побегом в собственные иллюзии, чтобы сражаться с чудовищами реального мира.
- Сеньоре Саломе не присоединится, потому что она проводит время с семьёй в Сан-Франциско, - вежливый тон не допускал продолжения расспросов, - предпразничная возня занимает много времени. Кажется, они готовят нам какой-то сюрприз к Рождеству, но только тс-с: я вам ничего не говорил.
Это была одна из главных его проблем - он лгал так убедительно, что сам верил в свои слова.

- Сюда, я покажу. Тут был небольшой ремонт, убрали одну из стен, объединив гостиную и холл, так что, теперь в столовую ведёт другой коридор, - он пояснял, как будто Марко хоть раз бывал в этом доме; Ив пространно махнул в воздухе рукой, охватывая этим движением всё обозримое пространство, и по крайней мере два широких светлых коридора, уводящие в глубь дома: он любил лабиринты. Возводил их вокруг каждого аспекта своей жизни, тщательно рассаживал в каждом по Минотавру и с неподдельным интересом наблюдал, что будет дальше. В этом, самом главном, ключевом лабиринте, центральной фигурой, камнем преткновения и непосредственно Минотавром был он сам. И всё прочее накладывалось на этот факт, фонило, словно радиацией, менялось, подстраиваясь под него, прогибаясь и следуя диктуемым правилам. Количестве девственниц в жертву, количество литров пролитой крови, количество нещадно замученных в высоких и молчаливых стенах лабиринта - это всё было его, ему одному послушным, и самой властью, этим клятым инструментом, он намеревался - ибо должен был! - подавить восстание в зародыше. Чтобы по-прежнему были жертвоприношения и полнился дарами алтарь. И не было Марко Геварро.

Не дойдя до Капитолия, он тогда вызвонил Сэма и вернулся домой в рекордные пятнадцать минут нарушения скоростных режимов и окольных путей, бросился в кабинет, заперев дверь, и перед тем, как предстать пред домашними привычно собранным и бесстрастным месье Арандо, он позволил себе десять минут безумия. Ни секундой больше. Десять минут смехотворно глобальных планов, порывистых решений и полной свободы воли чувств. Исчеркав три страницы блокнота из сорока восьми, отправил в корзину весь блокнот целиком - это всё проблески слабости, и видеть их не должен никто.
Ему ничто не стоит убрать ненужное препятствие с дороги.
Ив смотрел, как такси приближается к дому, и осознавал это как никогда чётко.
Два слова, один щелчок пальцами - "кто такой Марко Геварро? Никогда о нём не слышал".
Убрать его, морально ли, физически, а лучше и то, и другое вместе взятое - самое верное, самое нужное, единственное решение, которое стоило бы принять.
Прижавшись лбом к стеклу он следил, как фигурка, принявшая очертания кубинца, выбирается из машины и шагает по направлению к главному входу.
Считанными секундами позже он будет жать ему руку и предлагать показать дорогу.

Слова, срывавшиеся с его губ, были частью им же написанного и придуманного сценария. Он сочинил их по крайней мере восемь в свои "десять минут безумия", детальные, полные, возможные. Сенатор Ив Арандо всегда писал свои речи сам - и теперь не понять, играло это ему на руку или нет.
Это не политика, Ив.
Это намного хуже.

Восемь сценариев.
Он прокручивал их всех в голове, пока, подчёркнуто повернувшись беззащитной спиной к Геварро, шагал впереди, до столовой; пытаясь параллельно считать шаги, сбился.
Следуй хотя бы одному из них, Марко, и мы благополучно переживём этот вечер без мышьяка в вине и столовых ножей в спине.

Ив остановился у арки-входа в большую светлую столовую, пропуская гостя с дочерьми вперёд и позволяя им троим первым выбрать себе место за уже накрытым столом. Смотрит, не отрываясь, за решениями.
- Эвелин обещала сюрприз на ужин, а уж она умеет удивлять.
Столовая почти начисто лишена пищевых запахов - кухня близка территориально, но надёжно изолирована. Всё свежо, хрустяще и почти стерильно; добавить лекарственного запаха, и будет один в один операционная. И столовое серебро сверкает, что скальпель под лампами.
Сам он - ходячая глыба холодного океанического спокойствия. Размеренное дыхание, бесцветные безэмоциональные глаза под тяжёлыми веками, руки с аккуратно подвёрнутыми манжетами выглаженной рубашки всё время на виду - безопасность. Не бросится - первым, не нападёт - первым. Будет выжидать столько, сколько потребуется.
Он последним оказался за столом, убедившись, что у каждого был выбор, и достаточное количество времени, чтобы его сделать. От расстановки фигурок на доске зависит не всё, но слишком многое, чтобы этим пренебрегать.
- Марко, я рад снова видеть вас в своём доме. Надеюсь, сегодняшний вечер принесёт нам исключительно радость и море приятных старых воспоминаний, - Ив обвёл взглядом присутствующих, задержавшись на Эйме ("ты-знаешь-что-делать"), - ну а пока что, расскажите, что же с вами приключилось за те долгих десять лет?

Отредактировано Yves Arando (2015-12-28 16:50:06)

+3

7

[AVA]http://funkyimg.com/i/263rp.png[/AVA]
[STA]dream me[/STA]
Она двигалась, улыбалась и смотрела так, как и подобает дочери Ива Арандо. Маэстро, туш! Коверный – занавес! Начинался еще один показательный ужин, на котором ее и Эйме присутствие было номинальным по сути, но отнюдь не по значимости. Практичная сторона ее личности не чуралась такого положения вещей, не бунтовала. Воспринимала происходящее как факт, естественную часть семейных обязательств. Что ж, сегодня показательный ужин, в следующий раз - семейный.
Давным-давно, еще в той жизни, где был Анри, она осознала, что жена и дети служат одним из столпов политического образа главы их семейства. Чтобы устроить мировую обиду или воспротивиться, девочка должна была хоть капельку разозлиться. И как бы скрупулезно не искала в себе угольки гнева и досады, чтобы раздуть их в огонь праведного противления, внутри ничего подобного не нашлось. Ее любовь к родным была сродни океану – бескрайняя, бездонная, с бесконечным количеством оттенков – поглощала и порабощала глупые эгоистичные замашки.
Тогда и теперь.
Дверь открывается, и их взору является высокий смуглый брюнет. Анжи отмечает недешевую ткань рубашки навыпуск и начищенные до блеска ботинки. Когда его рука тянется убрать оправу с лица, нутро вытягивается струной. Взгляд задерживается на карих глазах, губах, шевелюре цвета вороного крыла. Сложно мыслить вне штампов в момент столкновения с живым воплощением мечты об идеальном мужчине.   
Тем временем Эйме приветствует гостя, приветствует за обеих. И хорошо. Ее сестре требуется немного времени, чтобы из мечтательной девчушки вновь стать сестрой и дочерью. Реальность держала ее за руку, а идеалы, воплощение очаровательной наивности, оставались в голове.
В реальности все иначе. В реальности она выбирала мужчин, похожих на отца. И это было правильно, гармонично и соответствовало внутренним инстинктивным потребностям. Она была настоящей женщиной. Опиралась в выборе не на романтику, а на практичность. Это мужчины имеют возможность разоряться мечтаниями, грезами и вдохновением. Мужчинам, не женщинам, дано умение сочинять самые прекрасные слова о любви. О красоте, что ослепляет и ввергает в растерянность.
Отец перехватывает инициативу сиюминутно. Отточенные гостеприимные жесты, выверенные благодушные фразы. Вопрос гостя о местонахождении матери воспринимается не подозрительным, а скорее неуместным. Мексиканец (кубинец, испанец,.. не суть) знает об их семье больше, чем она о нем.
Арандо-старший озвучивает переход к основному действию, и близняшки, развернувшись почти синхронно, следуют за ним по коридору. Гость оказывается замыкающим в их маленькой процессии. Анжи не следит за тем, каким путем они идут. Пальцы сестры сжимаются на запястье сильнее обычного, и все ее существо сосредоточенно расшифровывает сигнал.
От старшей не укрылась первая реакция младшей на гостя? Эйме пыталась дать занудное наставление «не высовывайся, без шуточек, веди себя соответствующе»? Или она тоже схватила от отца странную эманацию? Тот как будто собирался выступать один против Ордена ситхов. Да-да, как ни странно, она тоже собирается на новый фильм по Звездным войнам.
Тем временем Анжи ответила на пожатие. Вопросительный взгляд или поворот головы были недопустимы, даже привидься им бешеные клоуны и летающие ножи. Отец останавливается на входе в столовую, и девушки проходят вперед. Стол накрыт как на четверых, но поведение сестры не дает Анжи принять обычную расстановку сил.
Возможно, она окажется той переменной, что деликатно именуется человеческим фактором. Она ощущает движение энергии в воздухе, колючие электрические микро-вспышки на коже, но не понимает сути происходящего, и от этого становится более настороженной и менее контролируемой.
Инстинкт самосохранения берет верх. Анжи напрягает руку, подталкивая сестру вперед, к дальней узкой стороне стола, в то время как сама останавливается у стула на широкой стороне. Гость двигается по другую сторону сервированной мебели, и когда понимает, что дальнее место занято, кладет ладонь на спинку стула напротив младшенькой. Анжи выпускает эмоции, природная жизнерадостность сияет в улыбке. Она поворачивает голову к отцу, их взгляды ненадолго пересекаются, чтобы тот мог понять суть ее действий Она собиралась защищать свою сестру и если понадобится, выплеснуть на Геварро весь свой океан. Любви ли, ненависти ли, кто знает?

Отредактировано Ange Arando (2016-01-29 16:07:25)

+3

8

Эйме смотрела пару секунд на Марко, а затем пошла прочь к столу, стискивая запястье Анжи. Ее немного удивило достаточно отстраненное приветствие, но скорее приятно удивило. Он не прост. За ним надо следить. Отец был расслаблен, но сосредоточен, Эйме подозревала, что Геварро - враг, но наверняка ничего не знала. Ее раздражала эта ситуация. Но одновременно и распаляла. Она потратила эту минуту, что они с сестрой шли вдвоем, на то, чтобы расслабиться, в конце концов она улыбнулась, когда они дошли до стола, переглянулась с сестрой, которая, кажется, уже определила, кто где сидит. Та подтолкнула ее, и Эйме послушно села на выбранное сестрой место. Эйме слушала разговор, хотя по ней это было незаметно, она тогда закатила глаза на вопрос о матери, а сейчас  внимательно слушала отцовскую вежливую приветственную речь. Замечание о десяти годах заставило ее немного удивиться и показательно вскинуть брови, она перебила, достаточно фривольно, не глядя на отца, а переводя взгляд сразу на Марко:
- Десять лет? Значит, вы виделись десять лет назад? Мы ничего о вас не знаем, мистер Геварро, ни сестра, ни я. Простите за мое любопытство, - она едва заметно улыбнулась, лицо Эйме было расслабленно. А в голове медленно шевелились мысли, невидимые для людей вокруг.
Десять лет. Значит, это как-то связано со смертью брата. Она смутно помнила это время, очень плохо, но знала, что тогда произошло. Она не знала подробностей. Сейчас эти легкие воспоминания не вызывали в ней никаких эмоций. Она еще ни в чем не обвиняла Марко. Когда проявятся эмоции? Когда она начнет рассматривать ситуацию со своей стороны. Сейчас девушка была отстраненным человеком, который мог оценивать то, что слышит, и что видит.
- Нам тоже очень интересно, - добавила она и тронула салфетку, лежащую на тарелке. Следовало ее положить на колени. Эйме поджала губы - она ненавидела принятый этикет, касающийся приемов пищи. Сестра молчала, Эйме нашла это немного странным, и улыбалась ей, но достаточно скоро поняла, что Анжи немного волнуется. Зачем волноваться? Эйме чувствовала себя спокойно в присутствии взрослых мужчин. В присутствии любых мужчин. У нее не было выращенного детского страха, скорее, бесстрашие - это было и плохо, как убеждали психологи, и хорошо. Она умела быть самостоятельной и смотреть сверху на людей вокруг себя. Даже на отца, которого сильно любила. Она перевела взгляд на Ива, улыбаясь и ему, а потом сосредоточилась и изобразила, что принимает достойный вид:
- Я так соскучилась по тебе, отец. И Анжи тоже. Это была безумная неделя, но она закончилась. И у меня небольшой отпуск. Простите, Марко, я не хотела вас перебить, - она посмотрела на мистера Геварро с виноватым выражением лица, вполне искренним. Она вообще была почти целиком искренней сейчас. Расслабленной. Но она все запоминала и все замечала - это привычка, которая работала в режиме психолога. Она назвала его по имени - потому что он считался другом семьи, а Эйме привыкла общаться с людьми старше себя по работе, привыкла называть их по именам, и не находила в этом ничего постыдного.
Эвелин приказала занести закуски. На лице Эйме растянулась широкая улыбка, когда ей поднесли порезанный манго и ветчину, она нашла Эвелин взглядом и слегка кивнула ей, улыбнувшись. Она любила манго и ветчину. Что принесли остальным - она не смотрела. Только выпрямилась на стуле и потянулась за бокалом с водой, отпивая из него немного, смотря на стол рассеянно, и посылая следующий взгляд мистеру Геварро. В котором все еще плескалось любопытство.

Отредактировано Aimee Arando (2015-12-28 15:36:31)

+3

9

Он пожал руку. Коротко, уверенно, по-хозяйски, ни взглядом, ни словом не показывая своих истинных чувств. Хороший политик. Артист. Довольно своеобразный и скучный артист, способный выражать лишь одну эмоцию, но зато именно ее он выражает так мастерски, как никто другой. "А ведь ты опасаешься! Иначе не сделал бы этот ход конем. Хочешь предупредить мои действия. И предупредить их? Попробуй, так будет даже интереснее. Интрига, сеньор Арандо, на арене между быком и матадором всегда главное - интрига. И держу пари, себя ты считаешь опытным матадором." Он следовал за Сенатором, за его дочерьми, вполуха слушая его голос, как гида, проводящего экскурсию по дому, в котором он никогда не был и навряд ли бы смог появиться, не будь на то его воля. Аминь?
Будь у него пистолет, все закончилось бы прямо здесь и сейчас. Хватило бы даже одной обоймы. Три выстрела в затылок, без мучений. Они бы даже не успели оценить весь масштаб его великодушия. Саломе могла бы считать себя счастливицей, хотя, зная ее Кубинец решил, что для его бывшей любовницы такой исход был бы мучительней смерти. Но он пришел по приглашению, безоружный. К людям, которые решили играть в рискованные игры. И которые пригласили его за стол.
Геварро почти крадучись прошел вдоль стола, изначально намереваясь занять позицию в торце. Во главе стола, напротив Арандо-старшего, следя пристально за каждым его жестом, словом, изводя и испепеляя жаром своих глаз. Но место оказалось занято одной из дочерей. Эйме? Или Анжи? Кто из них та, кого он в шутку называл "Eres mi sol"*, снимая с подножки трапа и в шутку подбрасывая в воздух, ловя и смеясь вместе с ней? Смуглые пальцы легли на спинку стула, темно-карие глаза встретились с серо-голубыми. Цветом - как у отца, но, в отличии от тех - живые, искрящиеся смехом. Анжи. Марко открыто и непринужденно улыбнулся, занимая доставшееся ему место. И случайно ли у него это ощущение, будто его окружили и собираются замкнуть кольцо? Ив, ты же им ничего не рассказал. Хорошо, первый терсьо - бык на арене!
- Марко, я рад снова видеть вас в своём доме.
"Может, поспорим?" Широкая улыбка не сходит с лица кубинца, легкий наклон головы - взаимно, сеньор.
- Надеюсь, сегодняшний вечер принесёт нам исключительно радость и море приятных старых воспоминаний.
"Даже не сомневаюсь в этом! Какой именно момент вы хотите вспомнить? Оглашения приговора или поболтаем о том, как прекрасная Саломе навещала в тюрьме своего любовника?" Марко с согласием и воодушевлением кивнул, расправляя салфетку и с веселым прищуром покосился на сидящую напротив Анжи. Или все-таки Эйме?
-Что же с вами приключилось за те долгих десять лет?
"Вот ты засранец! Ты уверен, что хочешь, чтобы твои дочери слышали мой правдивый рассказ?" Расправляющие салфетку пальцы чуть замедлились.
Все-таки во главе стола наверняка Эйме, ее Марко помнил как более спокойную и рассудительную. Как сейчас, ставит в тупик прямым вопросом как ни в чем ни бывало...
- Я так соскучилась по тебе, отец. И Анжи тоже.
"Спасибо, сеньорита, вы мне сейчас очень помогли!"
- Что вы, донья Эйме, вы меня не перебили, я только сейчас обрел дар речи, - мужчина расслабленно откинулся на спинку стула и аккуратно расправил салфетку на коленях, - Как справедливо заметил сеньор Арандо, мы не виделись долгие годы. Но вы меня знаете, и вас я помню, - он внезапно с мягкой улыбкой подмигнул сидящей напротив в молчании Анжи и с внутренним удовлетворением отметил, как она отвела взгляд, а скулы чуть тронул легкий румянец. Удержав взгляд еще пару секунд, повернулся к ее сестре, уже более спокойный и расслабленный, - Я провел несколько лет в месте, где многому учился. Смирению, терпению, переосмыслению. Знаете, как в Китае были монастыри, где монахи занимались самосовершенствованием порой на протяжении всей жизни? Можно сказать, что я тоже постигал подобную философию, - кубинец говорил мягко, неторопливо, почти без обычного акцента. Прервался, чтобы поблагодарить Эвелин за поданное ему блюдо и повернулся к Иву, касаясь кончиками пальцев края тарелки, - И знаете, могу сказать, что это пошло мне на пользу. Я многое для себя понял и многое переоценил. Но! - резко оборвал сам себя и поднял только что наполненный вином бокал, - Я слишком скучен, а у вас наверняка много чего произошло. Например, для меня оказался сюрпризом ваш переезд из Сан-Франциско.
"Потому что Саломе не удостоилась меня о нем предупредить. Взаимная игра в молчанку."
_________________________
*Ты моё солнце (исп.)

Отредактировано Marco Gevarro (2015-12-28 19:59:39)

+3

10

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Огонь Вавилона