Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » ночь босиком;


ночь босиком;

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

макс браун и скарлетт стоун
20 декабря 2015 года
что может быть лучше старых добрых домашних вечеринок?
возвращение хорошего друга и приятеля с военной службы Джеффри хочет отпраздновать глобально. Загородный дом, заказной диджей, обслуживание, море вин и других алкогольных напитков. Браун даже не предполагал о масштабе данного события. Скарлетт не предполагала об истинной причине празднества. Они оба не планировали встречу, но их общий друг решил по-другому;

http://funkyimg.com/i/27VUF.png

+3

2

look + блондинка, волосы распущенные;
     Итак, двадцатое декабря. Очередной зимний вечер, который, на удивление, я не провожу в своей одинокой квартире. Не наслаждаюсь молчаливым и шелестящим обществом Эдгара Алана По, беседующим со мной сквозь страницы интригующих произведений; не греюсь в объятиях теплого пледа, не мечтаю о бокале терпкого виски - сегодня бокал покоится в моей руке.
Я делаю глоток за глотком, прикрывая веки, позволяя заводной клубной песне унести меня к облакам, заставляя забыться. Нирвана вальсирует вместе со мной, увлекая в сатанинские танцы - я не здесь, я снова не в этом мире, и состояние отчужденности становится для меня постоянным.
     Где я? Что я? Какой то дом, вокруг меня обилие незнакомых мне людей, чьи-то смазанные лица, лицемерные улыбки и неуклюжие вопросы:
- Где ты пропадала?
- Рад тебя видеть?
- Еще подлить?

     Реагирую только на последнюю реплику, осушая бокал до конца и протягивая предложившему. Я не помню их имен, их дурманящие физиономии изредка вызывают в моем пьяном мозгу узнавание. Я давно не находилась среди такого количества людей, давно разучилась поддерживать самые неуклюжие и простые разговоры. Я больше не умею делать вид, что мне есть до них дело. Я пришла ради одной единственной цели - отвлечься от вечного самобичевания, от постоянных раздумий и поисков себя самой. Единственные поиски на сегодня - поиск хорошего алкоголя, среди перечисленного на барном столе шлака.
     Легкий пунш, второсортное сухое вино, имеющее резкий запах соломы; дешевый портвейн. Только виски радовал мои уста бархатным привкусом - я отказалась от колы - не решаясь портить столь драгоценный напиток попсовой водой.
Джеффри время от времени находил меня в толпе - узнавал, как мне отдыхается, хорошо ли я себя чувствую. Я лишь довольно пожимала плечами, отмахиваясь от клубов веселящего дыма, пытаясь укрыться от вечно курящих парней. Травка действовала и на меня опьяняющим образом - начинаю верить в теорию пассивного курения. Джеффри улыбался, ехидно и как-то по хитрому, словно эта вечеринка не в честь его дня рождения или чего-то еще. Словно он устроил ее лично для меня, и именно я стала главным гостем на этом мероприятии. По глупой и наивной девичьей натуре своей я решила, что он просто планирует меня трахнуть. Других внятных и логичных объяснений его поведению не было - а размышлять и копать глубже мне было некогда. Виски и дьяволские танцы. Это все что имело значение.
     - Никого не встретила? Кого-то из старых знакомых?
Мой подозрительный взгляд, левая бровь изгибается в манящей дуге, я задумываюсь. Вопрос с подвохом, я чувствую это всем своим нутром, но стараюсь не подавать виду. Может среди обилия безликих людей я должна была столкнуться с кем-то важным?
- А должна? Не знаю, подходил кто-то, я не акцентировала на этом внимания. - Раздраженно отмахиваюсь от его надоедливых вопросов - он смеется, ухмыляется надо мной, забирая из рук свежий бокал с виски и отставляя его в сторону. - Тебе не стоит так много пить, ты пропустишь все самое интересное.
     И уходит. А я раздраженно забираю напиток, делая большой и уверенный глоток. Мне никто не будет указывать, сколько мне стоит пить, я сама определяю свою личную дозу. Планка еще высоко, мне есть к чему стремится.
И снова танцы, дурманящие, волнующие. Какой-то молоденький негр вьется вокруг меня, тянет крупные сизо-черные ладони - я не позволяю ему лишнего, но позволяю вертеться рядом. Он создает визуализацию того, что я не настолько одинокий и никому ненужный человек, насколько я себя воспринимала.
     Кадры меняются быстро. Я на то улице, рядом с крытым бассейном. То на втором этаже, не поддаюсь уговорам попробовать отменный косячок.То снова в главном зале, позволяю безымянному темнокожему парню вести меня в медленном танце.
И все останавливается - свет сконцентрировался на лице единственного человека, нарушившего покой вечеринки. Всеобщее улюлюканье, возгласы, крики - кто-то даже хлопает в ладоши, не сдерживая своей радости. Музыка тихнет, Джеффри представляет внезапного гостя - наша пара останавливается тоже, все мое внимание концентрируется на безликом светлом пятне, которому так радуется все окружающие.
     - Мой кореш, мой друг, мой неизменный бро - я так рад, что ты смог выбраться на праздники со своей серьезной и опасной службы. Макс, чувак, смотри, как мы все тебе рады.
Макс? Макс Браун? Я тут же делаю пару шагов назад от своего навязанного партнера, неуверенно извиняюсь, пробираясь сквозь тесную толпу вперед - к нему, увидеть его вне ослепляющего яркого света, взять его за руку, поверить что он здесь, он живой и он настоящий.
     Тоска щемила сердце, я не могла подумать, что за столь долгий период времени, что буду лишена его общества - я успею настолько соскучиться. Сейчас, после всего, что я пережила с Митчеллом, что я пережила сама по себе - он больше не казался мне самым негативным и отрицательным героем моего романа. Он был кем-то мне близким, родным и значимым. И я нахожу его ладонь в темноте.
     - Макс? - смотрю в его лицо, он выглядит теперь иначе. Волосы короткие стриженные, черты стали более мужественными, серьезными и вдумчивыми. Он выглядит потерянным, и я пользуюсь случаем, крепко обнимаю его за талию, ныряя в широкую грудь холодным красным носом. Источаю аромат цветочных духов и крепкого алкоголя. Я стою на ногах, я не пьяна, но я рада видеть его здесь и сейчас. Как отблеск надежды, как нечто светлое и хорошее в моей жизни. как быстро и стремительно меняются наши приоритеты в жизни, наше мнение, наш взгляд на все. Он в один момент превратился из худшего в лучших. - Ты все-таки исполнил свою мечту и стал военным? Тебе... Идет.

Отредактировано Scarlett Stone (2015-12-31 09:29:25)

+3

3

внешний вид;

Я уже не тот веселый парень, который уезжал на флот Южной Каролины больше года назад. Служба не изменила меня, не превратила в кардинально противоположную личность, но я кое-что понял. Ничего в этой жизни не достается тебе просто так: за материальное благосостояние, за высокий социальный статус. Я перестал праздно прожигать свою жизнь, потому что понял, что могу, а главное хочу быть полезным. А полезным я был только там, на фронте. Меня совсем не тянуло домой, и я часто отказывался от увольнительных, хотя мог летать на западное побережье США на неделю каждые три месяца. Давно ли я не был в Сакраменто? Полгода. Последний раз приезжал сюда летом, заглянул к отцу и его первосортной шлюхе Ноле, расспросил, как дела у Милы – она уехала в Канаду, пытается поднять бизнес погибшего мужа. Моя немилая Мила, теперь она казалась самым добрым и адекватным членом семьи Браунов. Оступившись однажды, она упала в глазах отца, сославшего ее в другую страну, я же продолжал любить свою старшую сестру и высылал ей солидную часть своего заработка каждый месяц. Военные на контракте получают неплохо, гораздо больше, чем я зарабатывал, будучи инструктором. У Табиты дела неплохо, девочка отказывается говорить со мной по телефону, но мать не теряет надежды поставить ее на ноги и отправила учиться в школу для инвалидов. По мнению Милы, там Табита получает общение со сверстниками, образование и худо-бедно приходит в себя. Моя мать нашла работу в Сан-Франциско и переехала, я также исправно звоню ей каждые две недели и радуюсь тому, что у нее дела идут в гору. Она снова дизайнер женского тряпья, я не вникал в подробности, но Вирджинии удалось вернуть былую востребованность своих коллекций.
Роберта. Последние полгода мы часто переписываемся. Там, где у тебя больше нет родных, друзей, семьи, ее письма поднимают настроение. Робби добрая и милая, но запутавшаяся девчонка. Я не одобряю ее увлечений наркотиками, но стараюсь не быть слишком навязчивым, и, пожалуй, жалею о том, что позволил себе лишнего на четырнадцатое февраля, два года назад. Теперь стараюсь не вспоминать об этом, и так же исправно пишу ей каждую неделю, а иногда и чаще.
Скарлетт – последний по очередности человек, жизнью которого я интересовался, но не последний по значимости. Мы расстались… Пытаюсь вспомнить, как. И была ли та точка, которую можно назвать официальным разрывом. Мы часто ругались, что-то делили, и доказывали друг другу, кто лучше. Сейчас мне кажется это глупым. Я сам себе кажусь глупым в то время. Отец сказал, что Скар снова сошлась с Брином, он признал отцовство над ее ребенком и они прекрасно поживают где-то в Калифорнии. То ли в Лос-Анджелесе, то ли в другом городе. Нола и Роберта подтвердили, и я не стал сомневаться в правдоподобности их слов. Стоун я больше не искал, и ее номер телефона был стерт из моего справочника, ровно, как и еще несколько номеров.
Я все еще общался с Тайлером Мерфи и наведывался к нему на порцию лапши каждый свой визит в Сакраменто, пожалуй, на этом все. К своему великому удивлению я осознал, что друзей в месте, где я родился и вырос, на проверку у меня оказалось немного. Я всегда был со всеми, но в то же время один.
На Рождество меня почти насильно вытолкали из военной части и сказали раньше, чем через неделю не возвращаться. Я не стал спорить, однако, праздничного настроения у меня тоже не появилось. Я не стал покупать никому подарки, решив провести эти семь дней в каких-нибудь клубах с сексапильными девчонками. Армия не отбила у меня любви к женщинам и потребности в сексе. В Южной Каролине я крутил роман с одной медсестрой, но она оказалась слишком скучной и пресной, потому я вернулся к прежнему распорядку своей жизни: никто никому ничего не должен, нам просто хорошо вместе.

За три дня до отлета я получаю голосовое сообщение о том, что мне надо притащить свою раздолбайскую задницу в загородный дом Джеффри. С трудом вспоминаю, что это за парень. Ах да, мы вместе учились в университете и общались вплоть до сентября четырнадцатого года, пока я не решил выполнить долг перед родиной. Решив, что никаких далеко идущих планов у меня не намечено, сообщаю, что приеду. Это всяко лучше, чем слушать слащавый бред Нолы о приготовлениях к их с отцом свадьбе.

Закинув дорожную сумку в номер в отеле (я больше не остановлюсь у отца, и не считаю его дом своим) и приняв душ, я вызвал такси и отправился на встречу приключениям. Как ни странно, бодрость моего духа возросла, несмотря на то, что, разъезжая по улицам Сакраменто вновь, я чувствовал себя гадко, и как это говорится «не в своей тарелке». Наверное, каждый человек испытывает нечто подобное, возвращаясь в родные, но нелюбимые места. На вечеринку, само собой, опаздываю, да и не преследовал я цель явиться вовремя, минута в минуту. За барной стойкой сидит несколько парней, я узнаю двух – Бреда и Майка, и пожимаю им руки, заказывая себе рюмку абсента и пускаясь в подробные рассказы о своей жизни на военно-морской базе «Норфолк», до сих пор уверен, что попал туда не без помощи своего блядского отца, но выяснить это пока не удалось. С некоторых пор пьяные тусовки потеряли для меня привлекательность, я лениво осматривал публику, намереваясь подкатить к какой-нибудь смазливой куколке, угостить ее парой бокалов вина или коктейлем, а затем отвезти в свой номер и как следует трахнуть. Никаких других целей на этой спонтанной попойке я не преследовал. Кстати, Джеффри сказал, что все это в честь моего возвращения со службы, но за год я потерял свою популярность среди молодежи и сейчас спокойно болтал с приятелями, заливая в себя вторую стопку крепкого напитка. С алкоголем на сегодня завязано, он явно не способствует укреплению физического здоровья.
Внезапно я чувствую руку на плече, и резко оборачиваюсь.
- Макс, поднимайся, напомним всем, что Браун еще жив и здоров. Эти все люди пришли, чтобы отметить твое возвращение!
Вот это он загнул. Недовольно кривлю морду, но все же позволяю ему стащить меня с высокого стула, хмурясь от яркого прожектора, направленного аккурат на мой ебальник. Это уже явно чересчур.
Горячие пальцы переплетаются с моими, и я опускаю голову, рассматриваю девушку рядом. Блондинка, несколько прядей волос небрежно падают на лицо, закрывая его. Но запах… Я его не забыл, я никогда его не забуду. Это Скарлетт.
Машинально отдергиваю руку и отступаю от Стоун на шаг, она же теперь с Митчеллом, а мне ни к чему пьяные мордобой и вообще… Я больше не собираюсь попадать в этот капкан. Я через неделю уеду, вернусь в Норфолк, и буду наслаждаться мягким бризом Тихого Океана.
Скарлетт – девушка из прошлого, там ей лучше и оставаться. Почесав затылок и решив, что поступил невежливо, я беру ее за предплечье, отводя в сторону, пока гости перешёптываются и возвращаются на танцпол.
- Прости, не ожидал тебя увидеть, - потупляю взгляд, рассматривая плитку под ногами, - слышал, ты перебралась в Лос-Анджелес. Неужели приехала на вечеринку ради меня? – Едкий сарказм. Мой голос звучит грубо. Я не изменился, где-то глубоко в душе я все тот же эгоистичный и обидчивый Макс, и я не смирился с проигранной войной, войной, которую я проиграл Митчеллу Брину. Я был состоятельнее, веселее и по всем параметрам лучше этого бандита, но Скарлетт Метью Стоун выбрала его. Очередной урок – не стоит ставить себя выше других людей. От этой привычки сложно избавиться, но я стараюсь.
И как полагается джентльмену, девушку надо угостить. От нее и без того разит алкоголем всех мастей, но я махаю рукой в сторону бара, стараясь не смотреть ей в лицо.

Отредактировано Max Brown (2015-12-25 12:08:56)

+3

4


     Волна воспоминаний и меланхолии вела меня вперед, вела к нему - она накрыла меня с головой, заставляя забыться о правилах приличия, об уровне наших с ним отношений: бывшие муж и жена, бывшие некогда близкие друг другу люди. назвать нас любовниками не поворачивается язык - наши связи были случайными. глупыми ошибками на витиеватом жизненном пути, которые понесли за собоя тяжелые последствия. Мы запутались, запутались в собственных нитях: страсть к борьбе, страсть к соперничеству Макс ошибочно называл любовью. Я же за нее приняла постоянное, неизлечимое желание быть нужной и значимой. Столкнулись лбами - как случайные прохожие, но по наивности и зависимости своей от давящего общества - решили, что из этого что-то может выйти.
     Мы никто, но сердце трепетно бьется в грудной клетке от каждого пьяного и волнующегося взгляда на его лицо. Я иду, мой шаг уверенный и твердый, виски выветрилось из крови в тот момент, когда я касаюсь пальцами его ладони, пытаясь сократить расстояние до минимального и утопить его в своих объятиях. Зачем? Почему? Я не ищу логики, я ищу возможности наконец делать и поступать так, как подсказывает мне мое пьяное сердце. И сейчас оно тянулось к нему, и кажется, магнитные волны, что излучало мое алкогольное очарование - наоборот отталкивало Брауна как можно дальше от меня.
     От отпрянул - холодный воздух ударил меня горячей пощечиной - мне стало стыдно за свои сомнительные и нежные порывы. Я потупила взор в пол, изучая начищенные носки его обуви. Хватаю устами горячий воздух, чуть закашливаюсь от терпких клубов дыма, мечтая только провалиться сквозь пол и скрыться прочь с этой вечеринки. Забавно, я до сих пор не научилась мириться с отказами и с тем, что люди не всегда отвечают тебе взаимностью. Это ранит, заставляя щеки полыхать ярким пламенем, словно я действительно была награждена звонким ударом тяжелой ладони. Но я выпрямляю спину, раскрывая плечи навстречу его сметенному взгляду. Привычка строить из себя каменную леди так же до сих пор при мне. Ты не задел меня, я буду внушать себе это до последнего.
     - Прости, что не оправдала твоих ожиданий. - говорю мягко, мой голос звучит слишком нежно для громкой и грубой обстановки шальной вечеринки. Не обращаю внимания на его потерянный вид, на его смущение, виноватый тон голоса. Отмахиваюсь рукой, словно ничего страшного не случилось - я сама виновата в том, что живу по зову сердца. Эта черта не присуща для нашего рода, но уже женский пл делал из меня бракованного отпрыска. Можно позволить себе и другие вольности. - Лос Анджелес? С чего ты взял?
    Теперь в смятении я. Озадаченно потираю переносицу, позволяя Брауну проводить меня к импровизированной барной стойке - мне наливают привычный виски, но я останавливаю порыв бармена вновь разбавить его колой.
    - Не надо портить алкоголь. Пожалуйста. - Получилось чуть громче, чем планировалось - испуганный взгляд юноши одаривает меня вопросительным взглядом. Видимо я единственная женщина на вечеринке, не любящая дешевый подъездный коктейль. - Нет, я так и живу в Сакраменто... Не стоит связывать мое присутствие тут лишь только с твоим приездом. Для меня наша встреча такая же неожиданная, как и для тебя. Увы, не порадую твое самолюбие ничем, кроме комплиментов. Ты выглядишь иначе. Где потерял свой разгульный шальной ветер в голове? Или на службе учат от него избавляться?
    Мне неожиданно неуютно - прежний накал эмоций, запас радости и приятного удивления от встречи с ним пропал -зато вернулись более привычные мне когда-то эмоции. Электрическое напряжение, заставляющее все тело выпрямиться в тонкую натянутую струну. Мурашки по коже, легкий румянец на щеках - аура Макса Брауна на всех девушек действовала одинаково. Я не стала исключением, и однажды так же покорилась его манящим чарам. Странный он, необычный - одним своим присутствием заставляет девушек витать в облаках и мечтать о романтичной ночи с ним наедине. Наверное. в этом мое отличие. Секса мне не хотелось - хотелось сидеть в углу шумной вечеринки и пожирать его образ глазами - мыслительные игры мне нравились больше телесных. А страх, что наши диалоги снова будут заканчиваться ссорами и склоками постепенно пожирал мой внутренний оптимизм.
     Поднимаю свой бокал - стеклянный звон едва различим в эхе сумбурной музыки. Мне приходится повышать голос, чтобы мои слова доносились до его разума,и ему не приходилось бы переспрашивать.
     - За твое возвращение и нашу случайную встречу? - Улыбка. Без фальши и лицемерия. Выпить мне хочется больше, чем поздравлять его с приездом. Судя по всему, ни наша встреча, ни эта вечеринка ни на грамм не радует его естество. Осушаю бокал - быстрым и резким движением, затем разворачиваясь в сторону зала, намереваясь покинуть его общество. Я не умею быть навязчивой, и я всегда чувствовала, когда стоит оставить человека в покое - лишить его своей неуместной кампании.
     - Не переживай, я не буду мешать твоему отдыху. Все в прошлом, расслабься. - ладонь опускается на его плечо, но я вспоминаю о его первой реакции на мои прикосновения и убираю пальцы. - И научись уже не верить глупым слухам, мне вряд ли удастся покинуть этот город. Буду навеки в заточении этого города. Повеселись хорошенько.
      Я же веселиться разучилась совсем.

+3

5

Я думал, что когда вновь увижу Скарлетт, то в груди моей ничего не екнет. Ее светлые волосы будут просто светлыми волосами, карие глаза просто карими глазами, и губы, лишь изредка накрашенные ярко и вызывающе-соблазнительно, просто губами, которые мне некогда довелось целовать. Я искренне и всецело полагал – если между нами и были чувства, то они умерли в тот день, когда я услышал, что Стоун снова сошлась с Брином. И это после того, как я решил признать отцовство над маленьким Майклом. И несмотря на то, что я тоже хорош – практически сразу ушел в ВВС, но на то были веские причины в виде повестки, для прессы младший Стоун все еще оставался моим сыном, если Скар, конечно, не опровергла эту информацию. Я все еще пребывал в глупой растерянности, рассматривая девушку. Она изменилась – теперь уже не та холеная и нежная сука, которую я вел под венец. Появились морщинки в уголках глаз, не возрастные, а такие, которые выдают страх и усталость. И пусть шоколадные глаза Скарлетт никогда не блестели от счастья, сейчас в них погасли последние резервы люминесценции. Она пьяна, от нее все еще пахнет букетом самых разных алкогольных запахов, но держится уверенно, и, если бы не шлейф коктейлей, витающий и девушки под носом, я бы и не понял, что она выпивала.
- Ты не… - собираюсь опровергнуть ее слова, попутно объясняя причину своей холодности, но Скарлетт перебивает, что с ней случается крайне редко, вынуждая меня замолчать. Люди, собравшийся на вечеринке, потеряли в нам окончательный интерес, и теперь если и перешептывались, то только маленькими стайками подальше от наших глаз и ушей.
Не спеша мы добираемся до бара, где я помогаю Стоун есть на стул, придерживая за локоть, затем сажусь слева от нее, усмехаясь на столь неоднозначную просьбу не портить виски.
- То есть, лучше виски будет портить леди? – Бросаю вызов молодому человеку за стойкой, от чего он зависает с бутылкой колы над бокалом. – Расслабься, я пошутил, - может быть, год назад я бы ему врезал, просто так, потому что захотелось, но сегодня у меня все еще было спокойное и даже умиротворенное настроение. В кой-то веки мне хотелось не махать кулаками, а выслушать и разобраться в ситуации. Возможно, меня окружают не самые хорошие люди, которые как обычно навесили на уши порционной лапши и отправили меня куда подальше. Там, вдали от родных, у меня было достаточно времени подумать о том, как же я их всех раздражал своим своенравным поведением и упрямством, и, думаю, они закатили пир на весь мир, ну или минимум, на весь Сакраменто, узнав, что я подписал контракт еще на три года. Мне даже приглашение на свадьбу папочки и его шлюшки не прислали, отделавшись мейлом о том, что я же все равно не смогу приехать, да и не стоит суетиться. Тьфу!
- Не сильно крепко? – Вопросительно киваю на вискарь, плескавшийся в стакане, заказывая себе просто колу, раз уж ей не суждено испортить напиток, пусть портит мой желудок. – Да, я решил сегодня не пить и не дебоширить, - с наигранно грустными нотами в голосе делаю пару глотков, утоляя жажду и слушая рассказ своей случайной встречной.
- С Брином? – Не желаю менять вектор разговора, ведь важно не где, а с кем. На счет города я сам был невнимателен, слушая рассказы Нолы и Александра. После слов «с уголовником Митчеллом, ты его, наверное, не помнишь, она всегда с ним яшкалась» я перестал вдаваться в детали и был очень зол на Скарлетт.
Роберта в своих письмах мою бывшую жену не упоминала, а последний раз, когда мы с ней виделись, сказала что-то вроде «не знаю точно, вроде бы да, я видела их вместе», а Старк я почему-то верил. Единственным человеком, кто не подтвердил теорию о том, что моя бывшая сошлась со своим бывшим, была Мила, но я никогда ее не слушал, так повелось еще с нашего детства.
- Ты тоже изменилась, выглядишь уставшей, - поворачиваю к ней голову, заглядывая в глаза. – Как будто тебе не в радость то, чем ты сейчас занимаешься. А чем ты, кстати, занимаешься? – Отнюдь не дежурная вежливость, мне правда любопытно. Вряд ли такая девушка, как Стоун, целыми днями сидит около манежа сына и вышивает крестиком. Отмечаю, что на ее пальце нет обручального кольца, значит, они с Митей еще не поженились и даже не помолвлены. Машинально потираю тот палец, на котором раньше носил свое кольцо, пусть и снимал его периодически.
- Да нет, я все тот же Макс, - выдавливаю грустную улыбку. Мне тут не нравится, все не то, не те люди, не тот город, не та атмосфера, и я не чувствую себя своим в этой компании. Наверное, Скар права, и такая длительная разлука с домом изменила меня. На флоте совсем другие понятия, я привык жить по расписанию, вставать в шесть, отучился от привычки много и бездумно пить, и спал теперь в казарме, а не в собственной комнате с оном, открывающим вид на пляж. От старого Макса осталась только любовь к разговорам и к… Скарлетт? И это неискоренимое сомнение в том, что же мне нужно от жизни и по жизни.
Подаюсь чуть вперед, чтобы улавливать эхо ее голоса и чокаюсь своим стаканом с газированной водой с ее бокалом с неразбавленным виски.
- За нас, за тех нас, какими мы являемся сейчас, - неловкость уходит, и мне снова становится весело и непринуждённо, в конце концов, я своим выбором доволен. И пусть сомнения гложут мой разум всякий раз, когда я вижу другой пусть и другие перспективы – все же отлично!
Перехватив ее кисть за запястье, я силой возвращаю девушку на место, от привычки хапать все я так и не отучился.
- Погоди, ты так и не рассказала, с кем живешь и чем занимаешься. Тут нихуя не слышно, так что можем выйти на улицу. Думаю, наш побег никто не заметит. Где празднуешь Рождество?
Я собирался все же зайти в отчий дом, принимая свое поражение – больше то мне идти было некуда, а одиночества я не переносил по сей день.

+3

6


- То есть, лучше виски будет портить леди?
     Бокал с крепким напитком все же в моей руке - мне смешно, хотя я понимаю, что в свои слова Макс пытался принести другой смысл. Так забавно - со временем твое отношение к чему-бы то ни было меняется ко всему. К окружающим людям, к предметам, к каким-то некогда грандиозным и значимым для тебя датам. Все течет, все меняется. Я никогда не буду той-же, что была пару дней назад. Я никогда не буду такой же, как здесь и сейчас.
     Изменился ли Макс? Сложно сказать. Но мое отношение к нему, мое восприятие - точно. Его шутка рассмешила меня, только смысл для нее я придумала собственный. Неужели он действительно верит в то, что меня еще можно чем-то испортить? В данный момент именно я перевожу виски, ни разу не пьянея от его аромата, лишь насыщаясь им и впитывая в свою кожу. Ухмыляюсь. Макс не знает, Макс ни черта обо мне не знает, кроме грязных и бытовых историй, что когда-то связывали меня с Митчеллом Брином. И с ним. Ладно, Браун знает обо мне чуточку больше - он ел со мной, спал со мной, пил со мной. Наверное, этого многого стоит.
      - Я уже привыкла. - с легкой усмешкой, с мягким деликатным голосом - чтобы не спугнуть ветреного и наивного бывшего мужа, который даже не догадывается о том, что та,с кем когда-то он был обменян клятвами - натуральная алкоголичка, что теперь, увы, даже от алкоголя удовольствия не испытывает. Было ли мне стыдно? Отнюдь, это святое чувство, останавливающее нас на скоростном пути жизни я выменяла на дешевой ярмарке на бутылку бурбона.
- Я ни разу не видела тебя пьяным. - внезапно замечаю этот факт, с долькой печали и грусти оценивая его бокал. Не удивительно. Макса я и с сигаретой не разу не замечала - он был рьяным борцом за здоровый образ жизни - сутками пропадал в своем фитнес-зале, или же тренировался дома, оседлая очередную фигуристую красотку.
      Фамилию бывшего любовника игнорирую намеренно, запиваю его остатками виски, гублю его имя, топлю в алкоголе, давлюсь горечью. Не хочу вспоминать, не хочу думать - я честно боюсь, что многочисленные и длительные думы заставят меня вновь соскучится по жизни с ним. Тогда я хоть что-то чувствовала - ярую и жгучую ненависть. Думаю, именно из-за нее я сгнила изнутри. Она вытеснила из моей груди все хорошее, что в ней когда-то было.
- А тебе в радость? - встречный вопрос, встречный откровенный взгляд в глаза. Мне их не хватало. Не смотря на свою бестолковость, неуравновешенность и абсолютно детский и непутевый характер - мне всегда удавалось увидеть в Брауне то, что я считала важным и значимым. Он был добрым, не смотря на все то дерьмо, что было между нам - доброта являлась самым значимым и важным фактом в мозайке его личности. Он щедрый, а в комплекте с его бестолковостью это смотрелось забавно. Именно он метался и рвался прикрыть мой срам, мою беременность желанием взять опекунство над моим сыном. Нет, Макс. Нет, ты не должен быть отцом исчадия ада. Я верю, что у тебя получится сделать нечто более светлое.
     Не подумайте, я люблю свое сына. Искренне люблю, но с каждым днем я все чаще вижу в нем отголоски его родного отца. Да, бытует мнение, что дети всего лишь сосуды, в которые нам необходимо заливать важные черты, отношение к миру, лоскутки будущего характера и личности. Но уже всего лишь в год - он был копией Митчелла. С его характером, с его суровым взглядом, холодным и отстраненным. Все чаще я стала сбегать из дома, все чаще заливать свои фантомные фантазии алкоголем. Ничего светлого в моей жизни. Ничего положительного. Лишь Макс, с его теплым взглядом и заинтересованными вопросами.
     Мы выпиваем, я поднимаюсь с места, обреченно оглядываю зал в поисках новой кампании, от которой буду мечтать избавиться только я, а никак иначе. Может снова отыскать того безымянного темнокожего парня? Но мой взгляд цепляется за каждого - танцующие девушки, болтающие юноши. Кто то сидит развалившись в кресле, проливая мимо рта спиртные напитки; кто-то курит в форточку, суетливо одергивая занавески, чтобы не заразить их искрой сигареты; Джеффри же роется у музыкального плеера, перебирает блестящие диски в руках, останавливаясь в итоге на флешке от своего телефона; здесь и сейчас, каждый из нас верит и думает, что именно он центр вселенной. Он главный герой этой истории. Этот рассказ о нем или о ней. О его ролексе на руке, о ее дорогущем платье. Каждый думает о том, что он здесь самый значимый. Каждый, кроме Макса Брауна. Кажется, он единственный, кто стремиться спрятаться в самом темном углу этого шумного дома и не привлекать к себе много внимания. Думаю, за эту его скромность, потаенную, скрытную, доступную только мне - я в него и влюбилась. Чувствую ли я сейчас то же самое?
     - Пошли. - улыбаюсь, не одергиваю руку, кивая в сторону главного выхода. Я знаю, я уверена, никто не остановит нас, даже если заметят наше постыдное бегство. Бывшие самодовольные женатики уходят вместе - гораздо приятнее обсудить их личности, нежели уговаривать остаться еще. А я да, я планировала покинуть это место раз и навсегда - клубная музыка, запах марихуаны действовали на меня отравляюще.
     Пробираемся сквозь толпу, теряемся в безликом разнообразии всех цветов и фасонов. Мои волосы светятся в неоновом свете, я снимаю темное кашемировое пальто с вешалки, накидывая на свои плечи. Белый длинный шарф окутывает шею и плечи, скрывая обнаженную кожу под своими слоями. Я тороплюсь, не застегиваю все пуговицы, лишь запахиваю темную ткань, вырываясь на свежий воздух.
     Глубокий вдох. Наслаждение. Свобода от чужих взглядов и мнения. Здесь и сейчас я по-настоящему расслаблена. Жалею только о том, что не стащила бутылочку виски из бара. Что ж, будем искать опьянения в другом.
     - Я живу с сыном. Мы часто обитаем в родительском доме, но последнее время я больше провожу в нашей старой квартире. Оказывается, ее выкупил мой папаша; сделал там ремонт, водит любовниц - мой переезд туда не хило подпортит его личную жизнь. - злорадство растекается по моим венам, согревая израненную душу. Печально, что радуют меня теперь не самые хорошие мысли и поступки. Я окончательно пала вниз, или же мне есть еще к чему стремиться? - Я не собиралась его праздновать. - Ответ серьезный, я даже обернулась через плечо, пытаясь с первого раза отыскать изумленный взгляд бывшего мужа. Серьезность на лице сменяется теплой, успокаивающей улыбкой. - Это семейный праздник, а семьи у меня нет. Не понимаю твоего удивления. Да и вряд ли Санта посетит мой дом - разве что занести уголек вместо подарков. - Нас пугали этим в детстве. За плохое поведение ты всегда находишь в своем праздничном носке именно этот черный камушек. Я ни разу его не получала, я ни разу не позволяла себе вести себя неподобающим образом. Последние два года изменили меня. Я ничего не получу, кроме грязного, черного угля. - Майкла заберет отец, он очень обрадовался внуку. Сказал, хорошо, что я хотя бы для этого пригодилась. Для рождения ему наследника. Наверное, стоит воспринимать это как комплимент?
      Прохожу сквозь калитку, останавливаясь на тротуаре и поворачиваясь лицом к безумному дому. Из окна верхней спальни на нас косился Джеффри. Его лицо испорченно откровенной и гадкой улыбкой, словно какой-то из его зловредных планов впервые не провалился.
      - Кажется, он подстроил нашу встречу. - я даже рассмеялась. Забавно, что чужие люди переживают за наши судьбы гораздо больше, чем мы сами. Я это называю лицемерием и желанием посплетничать. Кто-то другой назовет это сватовством. - А как ты? На Рождество останешься дома, с семьей? - О его уникальных отношениях с сестрой я все еще помнила. Мурашки брезгливости прокатились по спине и лопаткам, но внешне я решила не показывать своего отвращения. Для тебя я забыла об этом. Не самое мое любимое воспоминание. - Прогуляемся? Ночной город прекрасен.

Отредактировано Scarlett Stone (2015-12-31 10:26:02)

+3

7

Привыкла? Привыкла к чему? Глушить алкоголь и не закусывать? Я знал, что у Скарлетт есть проблемы со спиртным, но раньше не придавал этому значения. Она хорошо выглядит, умна, успешна, а я в свою очередь никогда и никого не учу жизни, и к себе отношения жду такого же. В моем взгляде нет осуждения, лишь ироническая ухмылка на лице выдает то, что я все же заметил некоторые перемены в ней. Решаю, что виски не достоин того, чтобы стать предметом обсуждения этого вечера, и благополучно забиваю на бокал в ее руке. Я ей не муж, не жених, не парень, вообще никто, чтобы читать мораль, да и не мое это. Не умею. Потягиваю свою колу, она щекочет кончик языка и сладкой жижей стекает в желудок. Скучаю по алкоголю, но пары рюмок абсента на сегодня хватит, шататься пьяненьким не входит в мои планы, а армия научила держать слово. И пусть мне это удалось не с первого и не со второго раза, кое-как я стал «мужиком» по понятиям своих братьев и сослуживцев.
Сколько раз я стоял перед командиром, жуя сопли и пытаясь дать внятное объяснение своей очередной тупой выходке? Сколько раз меня грозились выкинуть с флота к чертям собачьим, каждый раз указывая на то, что, если бы не деньги моего отца, я бы работал грузчиком в каком-нибудь продуктовом и давно бы спился? В конце концов мне это надоело, и уже почти полгода я дохуя ответственный и дисциплинированный Макс. А ведь это оказалось не так сложно – взять себя в руки, хотя порой скучно.
- Ну, пьяным я бывал точно, - спешу развеять сомнения бывшей жены на счет своего здорового образа жизни. Конечно, я сознательно не курил (но пробовал в школе, каюсь!), не ел фаст-фуда и занимался спортом, но не был ханжой и пропустить по стакану пива вечером за просмотром матча редко отказывался. А праздники – отдельная история. Я не скажу, что я был зависим от алкоголя, и мне прям жутко хотелось выпить каждое тупое сборище Браунов, но и отказывать себе в удовольствии дурманящего веселья я не считал нужным. – Ты просто не замечала, - куда уж там, мы все время ругались или занимались сексом, или на худой конец обменивались колкостями, не до тонких наблюдений было.
- Да, мне нравится служить, - не знаю, был ли подвох в ее вопросе, но отвечаю искренне и честно. И пусть понравилось мне далеко не сразу, сейчас я бы не променял свою нынешнюю жизнь на прошлую.
- Мне нравится защищать Родину, чтобы дети и женщины, вот такие как ты, да вообще любые, могли спокойно спать ночами. Вряд ли конкретно я вношу большой вклад, но военно-морской флот в целом очень важен для страны, - делаю еще один глоток газировки, замолкая. Я мог долго рассказывать о службе, но не хотел грузить девушку ненужной для нее информацией. Молчание продлилось всего долю секунды, потому что держать язык за зубами не заложено в моем генетическом коде.
- Вот у тебя самой никогда не возникало желания заняться чем-то на самом деле полезным? Помогать другим людям, знать, что если ты не оставишь после себя вклад в виде ребенка или дерева, или дома и книги, то твой вклад будет в воспоминаниях других? – Бред какой-то несу, а вроде почти не пил. Но мне нравится философствовать и размышлять о жизни, а с тех пор, как возможность пользоваться телефоном осталась только по расписанию, а ноутбука не было вовсе, времени на размышления появилось очень много.
Музыка резко меняется, когда Джеффри вставляет в системник от «Apple» свою флешку. Я никогда не разбирался в музыке и слушал все, что крутят по радио. И никак не мог понять, как у людей в головах умещаются все эти названия музыкальных групп, исполнителей и музыкальных треков. Как можно с уверенностью сказать – вот эта группа моя любимая? Я мог с ходу припомнить лицо Рики Мартина и задницу Кайли Миноуг, в остальном же музыка для меня – неугомонный водоворот звуков, иногда приятных, а иногда не очень. Сейчас застучали биты, попса сменилась на какой-то рэп, но я не придал этому особого значения, и танцующие тоже.
Я веду девушку за локоть к выходу, разгоняя свободной ладонью перед нашими лицами клубки ядовитого сигаретного дыма. Неоновые лампы дергаются под потолком в конвульсиях, бешено вращаются, выбрасывая синий или малиновый луч света то в один угол помещения, то в другой. Иногда свет падает на лицо, а затем сразу же прожектор освещает противоположный конец клуба. От такого мигания начинает болеть голова, видимо, я давно не посещал подобные вечеринки. На флоте у нас тоже есть бар, куда можно сходить раз в месяц в воскресенье. Там нет марихуаны, нет кокса и дешевого портвейна. Там играет старая музыка, и рядовые пьют пиво за барной стойкой. Никакого стриптиза, никаких шлюх, никаких заблеванных сортиров.
В гардеробе почти нет людей, а одежда пропиталась запахом курева. Я снимаю свою черную кроткую куртку, висящую где-то на одной из центральных вешалок, и накидываю ее на плечи. Дверь, ведущая на улицу, открыта нараспашку, и прохладный ветер касается кожи, выманивая из душного узкого коридорчика на свежий воздух.
- Нашей старой, это которая погорела? Да, твой папашка как всегда не промах, а мой таки женится на своей провинциальной шлюхе, правда, не думаю, что ему сильно охота, ведь пришла она в наш дом больше года назад, а свадьба близится только на словах, откладывали уже два раза. Но в этот раз мне даже приглашения не прислали, мол, не хотят отвлекать меня от работы, да я бы и не отвлекся, но приличия ради то могли бы. А зачем ты ходишь в ту хату? Снял бы тебе другую, или лучше дом где-нибудь около пляжа. – Снова возвращаюсь к разговору о Скар.
- Как не собираешься? – Выражаю искреннее удивление. Я правда не понимаю, как можно игнорировать Рождество. Это же праздник! И пусть мне не нужен повод для того, чтобы организовать себе веселье, массовые гуляния я любил всегда. Сначала ужин в кругу близких и сочная индейка, затем подарки под нарядной елкой, обмены пожеланиями и поздравлениями, а затем игра в «Монополию» или гуляния по главной площади. И поцелуи под бои курантов! Именно так мы и познакомились со Скарлетт. Я украл ее поцелуй, а затем и ее саму. Без этого праздника мы могли бы никогда не узнать друг друга ближе.
- И даже не пойдешь на концерт на площади? Там какой-то рокер выступать будет, - усмехаюсь, указывая пальцем на свои губы. – Снова тебя кто-нибудь нагло поцелует. И вообще, что за пессимистичные мысли? – Хмурю брови, и на лбу появляются морщинки. Неужели я раньше не замечал, что Стоун такая депрессивная, или она изменилась? И в этот самый момент у меня возникла очередная тупая идея, достойная мозгов только Макса Брауна. Переодеться в костюм Санты и залезть к ней в квартиру через дымоходную трубу. Стоп, кажется, я в нее не пролезу… Но в фильмах у всех получается, надо попробовать. На крайний случай сойдет балкон. Ой, нет, это же хрен знает какой этаж. А, ну можно же через соседей. Если и с балконом выйдет облом, то можно просто постучать в дверь и придумать стишок…
- Наверное, - задумчиво чешу затылок. В каком-то смысле я понимал ее отца. Многие зрелые мужчины мечтают о наследнике. У моего отца не было внуков, удовлетворяющих его потребностям. Наверное, он хочет, чтобы Нола родила ему хотя бы нормального сына. И судя по тому, что ко мне он любовью не воспылал, то знает, что сын Скар не от меня. Поэтому так ненавидит ее. Да и вообще всех людей.
- Мой отец тоже мечтает о внуках, но что-то Табита ему не подходит. Девочка, инвалид… Бракованный товар, как он ее называет, и мою сестру так же. Иногда мне жалко Милу, - но я не хочу заражаться депрессией в канун Рождества, потому отгоняю ненужную мысль, а затем поднимаю глаза на окно, из которого нам улыбается Джеффри. Есть в его улыбке что-то неприятное, но мне, наверное, кажется, и я махаю ему рукой.
- Возможно, но не все ли равно? Лично я не жалею о нашей встрече, - и рад был узнать, что она не сошлась с Брином, что все это грязные домыслы. Но что теперь?
- Не знаю, я еще не думал, - это правда. Никогда не планирую и не загадываю. Если сестра прилетит в США и наведается домой, я тоже составлю ей компанию, или если Роберта позовет, а так… Я не рвался провести праздник в обществе отца и Нолы.
- Кое-какие мысли есть, - вспоминаю про идею с переодеванием в Санту, - но это военный секрет, - подмигиваю блондинке. – А ты где будешь двадцать пятого ночью?
Мы не спеша бредем по узкой темной улицей, под ногами блестит асфальт от недавно прошедшего мелкого дождика. Все дома украшены венками с красными лентами и шишками или веточками омелы, на окнах переливаются электрические гирлянды. Я вбираю воздух полной грудью, ощущая приближение сказки и волшебства.
- Если замерзнешь, можем завернуть в кафе, выпить по чашке горячего шоколада, но это когда виски выветрится, - смеюсь. Мне нравится вновь ощущать себя прежним Максом.

+3

8

- Ты так легко рассуждаешь. - Я смеялась, позволяла смеху вырваться из легких горячим паром. - Отец лишил меня всего своего капитала еще в тот момент, когда я подала на развод. И если у меня были мелкие надежды вернуть его уважение и мнимую любовь после этого, то беременность от Брина напрочь разрушили даже их. Хотя знаешь, на удивление, он проникся какой-то особенной любовью к Майклу. Только из-за него пустил меня в свой дом пожить, когда мне было некуда податься. Ключи от той квартиры я нашла случайно, пользуюсь ей, когда находиться в стенах его крутого особняка становится совсем невыносимо.
Пьяная я всегда более разговорчивая. Не знаю, почему алкоголь таким чудесным образом влияет на мой организм, но увы, факт остается фактом. Слова лились из уст, мне хотелось говорить бесконечно. Слова. Предложения. Рассказы. Казалось, нам не хватит воздуха - вот как много я говорила. Мой рот не закрывался - пьяной, танцующей походкой я скакала вперед, поднимаясь на тонкий бардюр, вспоминая позиции из балета, хватая Брауна за руку, позволяя ему помочь поймать мне равновесие и вести дальше вперед.
- Не расстраивайся из-за родителей. Я думаю, ты не получил приглашения только потому, что они сами до сих пор не могут определиться с датой свадьбы. Может... Быть может, ее и вовсе не будет? Ты не думал над подобным вариантом? Ведь если взрослые люди так долго откладывают, есть возможность того, что они сомневаются в своих чувствах, сомневаются в том, что этот серьезный шаг будет оправдан. Все таки они довольно разные, я до сих пор не до конца понимаю, что их связывает. Может, хороший секс... Но только из-за него не женятся.
Мы гуляли, шумный дом Джеффри остался далеко за нашими спинами - лишь тихий шорох ночных улиц является нашей личной симфонией. Хотелось танцевать, хотелось лететь вольной птицей, хотелось отпустить все условности и мнимые правила приличия - лишь ярое желание быть честной с самой собой. Меня не интересуют культурные бытовые беседы - я не хочу, чтобы он шел рядом со мной, чтобы он со мной разговаривал только ради приличия.
- Почему тебя это так удивляет? - Я усмехнулась, чуть не сваливаясь с бордюра, крепче сжимая его ладонь в своей. - Вот именно, последний поцелуй закончился замужеством - а я не готова повторять те же самые ошибки. - Улыбаюсь, останавливаясь на месте и потирая подвернутую ступню. Ходить на каблуках в моем состоянии очень травмоопасно. Теперь каждый шаг отдавал неприятной ноющей болью в пятке, но я сильнее сжала зубы, пытаясь скрыть от Брауна свой дискомфорт. Идти дальше в том же темпе было невыносимо - маленький парк по правую руку от нас стал приятным открытием.
- Кстати, как у нее дела? Я не виделась с ней почти год, и мне жутко совестно. Обстоятельства не давали возможности вырваться к ней. - Да, наверное, Табита стала единственным членом семейства Браун, с которой у меня сложились хорошие отношения. Наше случайное знакомство воссоединило нас, и я взяла себе в привычку каждые две недели видеться с девочкой и проводить с ней свои дни. Ее кампания мне нравилась - она была брошенным и никому ненужным ребенком, который вынужден был жить в собственном мире, ограниченным движением. Мне не было ее жаль, я гордилась ей, ее уверенностью, ее внутренней силой. Я хотела быть похожей на нее - она смягчила мое скверное отношение к ее матери. Но Максу об этом знать не обязательно. И Миле тоже. Хочу остаться для них навечно стервозной сукой.
- Не знаю, скорей всего дома у отца. Он хочет устроить праздник для внука, посижу с ними, украду бутылочку вина, закроюсь в своей комнате. Буду пересматривать старый фотоальбом и слушать Перри Комо. Для настроения. Я даже елку до сих пор не нарядила, представляешь? В этом году эта традиция кажется пустой и глупой. - Я пожимаю плечами, пробираясь прямо по газону до пустой холодной лавочки. Хромаю, слишком явно для того, чтобы мой спутник не заметил, но я игнорирую адскую боль, шумно плюхаясь на замерзшее сиденье.
- Пора переходить на более низкие и практичные каблуки. - Стаскиваю туфли, забираясь на скамью с ногами, потираю растянутую мышцу, изредка поднимая любопытный взгляд на Брауна. - Я не пессимист, зачем ты так думаешь обо мне? Нежелание праздновать не делает из меня депрессивную натуру. Стоит ли отмечать тот или иной день только потому, что так устроен мир? Так надо. Рождество - это же не обязанность, верно? Хотя ладно, я просто хочу, чтобы ты не думал обо мне плохо. Я в любом случае итак хуже всех твоих предположений обо мне.
Ночь была красивой, по-настоящему красивой. Две бродячие собаки играючи пронеслись мимо нас, задевая мои обнаженные пятки пушистыми хвостами. От куда то тихо играла рождественская мелодия, изредка нарушаемая рекламой неизвестного мне торгового центра. Машин не было, случайных прохожих тоже. Я наслаждалась свежим порывом ветра, но твое замечание про холод и кафе вытянули меня обратно в реальность.
- Ты замерз? - искреннее переживание. - Иди сюда. - Притягиваю его за руку, усаживая рядом с собой - обвеваюсь вокруг его тела, обнимаю, соединяю наши пальцы, закидываю ноги на его бедра, обжигая дыханием кожу шеи. - Не надо бояться холода, Макс Браун. Привыкай к нему. У меня не будет возможности согревать тебя в окопах, когда ты будешь защищать нашу родину от русских.

+3

9

[float=left]http://45.media.tumblr.com/7243af33b54001dda475c702a08c37fd/tumblr_nrfyu7LM9g1uo1c04o2_250.gif
мы звездная п а м я т ь
друг друга
[/float]Хмурю лоб, когда Скарлетт рассказывает мне о том, что ей было некуда пойти. Странно, я всегда считал, что у такой девушки, как она, обязаны быть и кров, и защитник, и куча воздыхателей, чтобы потакать ее капризам. Видимо, я слишком плохо знал и саму Скарлетт, и ее семью, а может, раньше просто не хотел углубляеться в подробности и замечать очевидное.
Что нас связывало в прошлом? Со стороны может показаться, что очень многое: мы обменялись кольцами, затем вместе жили под одной крышей и делили постель на протяжении года. На деле же она существовала сама по себе, а я сам по себе. Периодически дарил ей красные розы и плюшевых медведей, которых у Стоун скопилось штук двадцать, любил ее и принимал как данность, считал, что она никуда не денется.
А когда узнал, что Митчелл ее изнасиловал, знаете, у меня в груди что-то екнуло, может, именно так и распознается настоящая любовь? И измеряется не количеством подаренных букетов и игрушек, не семизначной цифрой на кредитной карте, не мастерством комплиментов, а уровнем ответственности, которую ты готов взвалить на свои плечи? Даже не взвалить, ведь это не тягостная ноша, а осознать и принять. Тогда я не побоялся этого, не побоялся бы и сейчас, но в настоящее время другие заботы и другой уровень переживаний. Да и любовь моя к ней уже другая.
- Да, жаль, что ты тогда не сказала мне, - да и не могла, наверное, ведь в то время я не могу даже в интернет выходить и проверять почту, - у Милы тут трехкомнатная квартира, и она пустовала все это время, на Рождество сестра обещала вернуться, но вы все равно не ладили, - да, вроде все мы взрослые люди, но никто не застрахован от подобных изъянов в отношениях. Сколько живет человек, столько он, танцуя на граблях, ошибается, оступается, кается и снова прыгает на них.
Мы просто идем по узкой улице, освещенной только отбрасываемыми на асфальт бликам квадратных окнах домов, разговариваем, забывая о прошлых обидах. Не любовники, не родственники, не друзья, никто друг для друга, и в то же время родные и близкие. Я складываю руки в замок за спиной, сбавляя шаг; эта наша ночь, никто не гонится за нами, не следит и не поторапливает, а до рассвета еще несколько часов.
Она улыбалась своей волшебной непосредственной улыбкой, опасная таинственная девушка, белокурая, как ангел, но за улыбкой потухший взгляд, и слишком много отрешенности в каждом произнесенной слове.
Звук ее голоса подхватывает нежный прохладный ветер и разносит по кварталу, словно бы сейчас, рассказывая мне о своей жизни, она пыталась докричаться до каждого незнакомца. Птица в клетке, увы, такова участь многих девушек, выросших в богатых семьях.
- Да ну, - смеюсь в ответ на ее предположение, стараясь не сильно париться о том, что мой собственный отец, человек, который вырастил меня, не хочет видеть своих детей на своей же свадьбе, ведь все дальние родственники приглашены, приедет даже какая-то тетушка из Милана, которую я видел только на фотографиях лет двадцать назад, - не знаю, что их связывает, часто противоположности притягиваются, он ее, вроде любит, но вряд ли желает делиться всем нажитым, слышал, они ругались из-за брачного контракта, который Нола отказывалась подписывать, а без него в случае развода ей отойдет половина наших сбережений и имущества, - и мне бы тоже этого не хотелось, кое в чем с отцом я был солидарен. А брак, в котором Нола ничего не получает, кроме крыши над головой и жизни в столице Калифорнии, Старк не особо интересует.
Наши руки переплетаются в узел, Стоун изящно ступает на бардюр, чуть пошатываясь, но быстро восстанавливая равновесие, я продолжаю идти рядом, смотря то себе под ноги, то вперед, где дорогу проглатывала беспроглядная темнота.
- Больно? - Наклоняюсь, бросая взгляд на ее туфлю – нога выглядит целой и невредимой, и Скарлетт отмахивается. – Если хочешь, можем остановиться и сделать передышку, - никогда не понимал, как женщины могут несколько часов к ряду ходить в этих копытах… И, главное, какая в этом необходимость? Быть выше? Или деформировать свою стопу? Вопрос оседает в моей голове, и я понимаю, что никогда не узнаю на него ответа, потому снова возвращаюсь к нашему разговору.
- Табита меня ненавидит, и мать тоже, она всех нас ненавидит, - последний раз, когда я видел девочку дома у сестры, она едва не запустила в меня тостер. – Ты больше не носишь фамилию Браун, потому ей не враг, - усмехаюсь, а ведь и я, и мать желают подростку только хорошего. – Учится в школе для инвалидов, по выходным мать забирает ее домой, сейчас они в Канаде, решают какие-то дела, но после Рождества вернуться в Сакраменто, могу написать адрес школы, навести ее, если хочешь. Она хотела получить в подарок от Милы планшет, но не думаю, что он ей светит, мне одаривать дочь она тоже запретила. А вот тебе не запрещала. Что у тебя были за обстоятельства? – Спрашиваю не грубо, но достаточно настойчиво, ведь если Скарлетт и правда была небезразлична упрямая девчонка, за год могла найти пару часов и заехать к ней.
Лично меня Табита все чаще бесила, потому я старался не пересекаться с ней, ну и, само собой, навещал, только если просила Мила, которая тоже начинала отдаляться от своего ребенка и старалась с ней не сталкиваться. Иногда мне казалось, что старшая сестра даже боится то, что родила и воспитала.
- Перри Комо? – Недовольно бурчу и морщу нос. – Это так же занудно, как Синатра? – Не, я конечно, кое-какие имена знал, и иногда мог соотнести имя исполнителя и песню, но не всегда удачно. – Что ты нашла в этой музыке? – Раньше мы мало говорили о хобби и интересах друг друга, каждый был занят собой. Сейчас мне внезапно захотелось проникнуть в ее внутренний мир, сорвать обертку, красивую, но слишком идеальную, узнать, кто такая – Скарлетт Стоун. – Елку еще не поздно нарядить, раньше мы с Милой любили это делать. Она всегда вставала на табуретку и прикрепляла звезду. Последний раз мы вместе наряжали елку, когда мне было пятнадцать, я тогда напился и испортил им праздник. А когда мы были совсем еще маленькими, мама часто снимала нас на камеру, и наша семья казалась счастливой. Знаешь, я ведь только при разводе родителей узнал, что они были женаты по контракту, и что мой отец все это время изменял ей с Нолой, точнее, не прям регулярно, но он видел ее несколько раз. Она даже сказала отцу, что Роберта – его дочь, тот, конечно, не поверил, но мне эта мысль не дает покоя. Думаю, лучше этого и не знать, у меня всегда была только одна сестра, и эта Мила, какой бы она ни была, - как всегда, увлекаюсь рассказом о себе, но и девушку не прекращаю слушать, возвращаясь к ее теме.
- Да вроде нет, - обескураженно смотрю ей в глаза, - думал, тебе холодно, - и поражаюсь своей искренности, последний раз так хорошо мне было с Робби. Не потому что я ее любил, или что-то такое. Просто она была тем, кто меня слушал, а я люблю, когда ко мне относятся внимательно.
И Скарлетт меня удивляла. Последнее, что я запомнил – наш полет на вертолете и еще бесконечные разборки из-за развода, ссоры, ругань без передышки.
Мы садимся на скамейку, ее руки обвиваются вокруг моего торса, а я еще несколько секунд сижу, словно парализованный, а затем обнимаю ее за плечо, прижимаясь своей горячей щекой к лицу девушки. Теплое дыхание, женский запах, я так скучал по всему этому.
Беру ее за подбородок, поднимая лицо блондинки на себя.
- Если бы я не служил, если бы нас не связывал год семейной жизни, если бы мы вообще познакомились только сейчас, как считаешь, у нас бы вышло что-то? – Хочу спросить, и где же Брин, но проглатываю свое любопытство. Пора бросать привычку всякий раз думать о нем, находясь рядом со Стоун.

+3

10


     Вы знаете старую детскую сказку, где гадкий утенок со временем превращается в прекрасного и грациозного лебедя? Его серые и блеклые перья сменяются блестящим, белоснежным оперением; весь он сам становится лучше, изящнее - и все его враги и недоброжелатели превращаются в завистливых поклонников. Из грязи в князи - так вроде говорится?
К чему я об этом? Время от времени я чувствую себя словно героиня этой самой истории. Но нет, не оригинальной. Моя сказка - точное отражение всем привычной. Лебедем я была с самого рождения: в моих генах изначально заложена красота, блестящий ум, аристократические повадки. Меня воспитывали прекрасной принцессой, что купалась в бестолковом блеске и шике богатого убранства. Отказывали мне только в одном - в любви, в понимании, в человеческом внимании. Может в этом главная причина моего неминуемого падения в самые низы душевного достоинства? На дне своего собственного превосходства над окружающим обществом, которое меня всегда учили испытывать и осознавать - я чувствовала себя наиболее комфортно.
     Какая жизнь была у Макса - я не знаю. Я не знаю, какие именно воспоминания хранит его естество о собственном детстве. Каким он был; каким было отцовское отношение к нему лично; любила ли его мать, обнимала ли перед с ном, награждая теплым поцелуем на ночь? Он очень добрый, и не смотря на внешнюю могучую силу и собранность, он является чуть ли не самым ранимым человеком среди моего окружения.
     И сейчас я обнимала его, искренне и крепко, вкладывая в этот жест всю скопившуюся за это время чувственность и сердечность. Пусть он ощущает здесь и сейчас себя рядом со мной значимым и важным - он привык и нуждается в этом. Я же нуждаюсь лишь в осознании простого и несколько глупого факта - что я все еще человек, способный испытывать теплые эмоции. Способный чувствовать хоть что-то, кроме стыда и отвращения.
     Я так же пыталась вспомнить и о своем детстве - тяга к анализированию и самоанализу всегда росла во мне с появлением горячих градусов в крови. Каждый считает свое взросление лучшими днями в жизни. Я - нет. Я не могу считать лучшим то, чего практически не помню.
     Я вообще не помню присутствия счастья в моем существовании. Не на картинках, нет - там его всегда было достаточно. По ощущениям.
     Если листать старый семейный фотоальбом, с желтыми от старости страницами - мы всегда натыкаемся на фотографии с широкими улыбками. Серьезно, обратите на это внимание.
Рождество - все семейство под елкой, все смотрят в камеры, обнажая белоснежные зубы в кривом оскале. Это и есть та самая лучезарная улыбка искренней радости и счастья. Или вот другая фотокарточка - день рождение Майкла: все те же лица, те же эмоции и пустые взгляды, только на этот раз мы сидим за столом.
А вот свадьба. Моя с Максом свадьба. Наши глаза встретились в молчаливой схватке и борьбе: кто из нас наиболее правдоподобно изобразит любовь для надоедливого фотографа.
     Притворство на каждой странице, на каждом изображении. Лишь одну свою фотографию я любила и трепетно хранила от чужих глаз. Она с мамой. Мне полтора года, я сижу у нее на коленях, путаясь маленькими пальчиками-червячками в ее светлых волосах. На моем лице улыбка, как искажение привычных теперь уже жестких и уверенных черт. Только на том изображении я была настоящей. Тогда я не знала о том, что для памятных фотографий всегда нужно изображать счастье. Не чувствовать его, нет - создавать лишь его иллюзию.
     Ненавязчивое прикосновение Макса вырывает меня из омута воспоминаний. Его нос зарывается в мои волосы, он делает глубокий вдох, вбирая в себя мой запах.Светлые пряди на макушке шевелятся, по спине пробежал град суетливых мурашек. Словно своим ароматом я молчаливо рассказываю ему собственную историю. Словно своим прикосновением он читает меня как открытую книгу.
- Практически сразу после родов Митчелл вернулся за мной. Или за ребенком, я до сих пор не знаю истинную цель его действия. - Мой голос звучит отрешенно, я стараюсь говорить об этом с минимумом лишних эмоций. Я пережила тот период. Теперь это просто история из прошлого. Нет никакого смысла волноваться. - Он запирал меня у себя в квартире, лишая возможности выходить на улицу. Я ни с кем не общалась, только с его приятелем, который время от времени приходил меня проведать. Наверное, за тот сложный период, он стал другом и мне.
В горле пересохло; сглатываю, поеживаясь от холода и пряча замерзшие руки под теплую куртку Брауна. Обнимаю его сильнее, словно скрываясь от воспоминаний, что нагоняли меня, заставляя снова испытывать пережитый ужас. Забавно, ведь тогда, деля с Брином одну квартиру на двоих, находясь с ним под одной крышей - мое существование было освещено совершенно другим чувством.
     Слепая надежда.
     Именно она лишает человека сил и желания бороться с мирской несправедливостью. Ты течешь по течению, ты ничего не делаешь, ты только надеешься на то, что твоя жизнь сама собой изменится к лучшему. Тогда я была непростительно глупой. Верила в любовь, верила во влюбленность, в чистое и вечное чувство привязанности. Сейчас я понимаю, знаю, что все было лишь иллюзией. И я жалею, что не засадила его раньше.
- Это тянулось почти шесть месяцев. Мне не хватало мозгов понять и догадаться сразу, что такая семейная жизнь весьма отличается от той, что я себе всегда представляла. После того, как он втянул меня в свои личные разборки с криминальным авторитетом из Чикаго - я нашла в себе силы и обратилась в полицию.
     Я замолкаю, вспоминая тот день. Топот штурмовиков, пятно от кофе на пиджаке детектива, письмо с приглашением явиться на судебный процесс и дать показания публично. Тогда я практически сразу закрылась от всех разговоров на данную тему. Я хотела быть никем, мечтала стать незаметной песчинкой в огромном мире, жизнь которой практически не отличалась от любой другой. Невидимка - вот кто я отныне. Лишь редкое восхищение во взгляде Брауна заставляло вспомнить о том, что уже только моя родословная ставит жирный крест на моей сокровенной мечте.
- На самом деле мне не очень хочется говорить об этом. Не самые приятные воспоминания... Начинаю думать, анализировать, сомневаться... Но считаю, что это было единственно верным решением.
     И Макс уносит меня вперед по течению будничных разговоров, что мне так не хватало. О вкусах, об увлечениях. Когда он брезгливо хмурит нос, я не сдерживаю смеха, чуть отстраняясь от жара его присутствия.
- Что ты имеешь против Фрэнка Синатры? - забираю волосы пальцами, открывая ночному небу свое светлое лицо. - Не знаю, она просто мне нравится. Атмосфера, настроение. Мне кажется его песни из того времени, когда люди умели и любили наслаждаться музыкой. Слушали с душой, понимаешь?
     Но неподвластные мне, твои мысли были быстрыми - и ты уже говоришь о семье: о Миле, об отце, о матери.
- Контракт? Как у нас?
Я гоню прочь мысли о том, что Роберта скорей всего его родная сестра. Что их секс, их связь можно назвать одним из самых грязных извращений, о которых я знаю. Пожалуй, даже секс с покойником не был мне так же отвратителен.
- Надеюсь, это неправда.
Наверное, не стоило говорить это вслух. Расстроенная воспоминаниями о Робби я прощаюсь с объятиями Макса и меняю их на свои собственные. Мы снова отдельно, локти прижаты близко к телу, мне холодно. Холодно и противно. Непроизвольно представляю себя в постели с Майклом - дешевый пунш с вечеринки жалостливо просится наружу. Горло схватывает рвотным рефлексом, но я быстро беру себя в руки отвлекаясь на мысленный счет звезд на небосклоне. Дыхание становится ровный. Покой возвращается.
     Браун же, видимо чувствуя, вновь вернувшийся ко мне комфорт, резко возвращает меня на свою территорию, касаясь горячими пальцами моего лица, бесстыдно овладевая моим взглядом.
- Что?
Смысл его слов, его вопроса дошел до меня не сразу. Время остановилось, и я в алчном плену его внимания, его золотисто-карих глаз. Он опутал меня, невидимые цепи его существа сковали движения. Дрожь охватила меня, неприличными волнами поднимаясь от колен и выше. Холод сменился жаром, а я так и хранила молчание, задержав дыхание. Боюсь спугнуть сама себя. Боюсь услышать собственный ответ на его вопрос. Будь я другим человеком, чтобы я смогла сказать ему на это?
Но я море. Я океан. Надо мною сгущаются тучи. Ураган с его именем. Синдром Макса Брауна - только так я могу обозначить этот шторм у себя на душе.
- Подумай, если бы нас не связывало наше прошлое - ты бы интересовался мною точно так же, как и сейчас?
Чувства нельзя назвать точной наукой, но со своей тягой все конкретизировать, я упрощала ее до математического ребуса. Реши его - и все проблемы исчезнут. Простое уравнение, в котором одни неизвестные. Ты - игрек. Я - икс. Но от перемены мест слагаемых сумма всегда остается прежней.
- Если бы... Если тогда все вышло именно так, почему при других обстоятельствах все должно получиться иначе? Ты не думал о том, что главная проблема именно в нас, а не в том, что нас окружает?
Я сажусь на колени, я сижу напротив него. Мои ладони дрожат, но все равно уверенно укладываются на его щеки. Глажу его колючий ёжик волос, пальцами за уши и вниз, к шее. Мое лицо все ближе, я слизываю с пересохших губ сливовую помаду.
- Если бы родители не вынудили тебя жениться на меня, подумай... захотел бы ты этого сам?
Холодным лбом к горячему. Мы были пешками. Мы шли на поводу чужих желаний. Уверен ли ты, что такое поведение не вошло у тебя в привычку? - Они хотели нашей свадьбы. Чтобы мы любили друг друга и были счастливы. Ну или... хотя бы делали вид. - Мой нос касается его. Кончики пальцев на уверенных мужских скулах. Когда он моргает, его ресницы щекочут мою кожу. - Уверен, что сейчас именно тебе этого хочется? Не связаны ли твои желания с тем, что тебе когда-то внушили желать?
Как думаешь?

И я целую его, забирая остатки воздуха и сил на внятный ответ.

+2

11

Мы разные, мы поразительно разные. Я не встречал более полярного человека, чем Скарлетт Стоун. И дело тут не в том, что ее кожа прозрачная, белая, будто бы девушку искупали в молоке, а моя бронзовая, со следами солнца, запутавшегося в темных волосах. И даже не в том, что она тоненькая и изящная, как мартовская льдинка, что она слушает Комо и какой-нибудь терпкий джаз, а я не отличу Сида Вишеса от Фреди Меркюри.
К чему это я заговорил о нашей удивительной, уникальной непохожести друг на друга? Я объясню. Будучи взрослым, собранным и, последнее время, даже дисциплинированным мужчиной, рядом с ней я вновь и вновь превращался в глупого парнишку, который обижался на то, что преподаватель физкультуры не отметила его успехов на занятии. Раньше я вообще был жутко вспыльчивым и мнил, что меня не замечают и уделяют слишком мало внимания, еще бы, ведь до пятнадцати лет все в доме вертелось вокруг моей старшей сестры, которой пророчили карьеру юриста или врача, а я был просто Максом, который ни на что не годится. И пусть Мила не стала врачом, пусть она просто залетела от какого-то смуглого парня с сигаретой в зубах, разбив надежды матери на светлое будущее вдребезги, меня от того игнорировать не переставали, словно у Браунов никогда и не было второго ребенка. И эта обида, детские комплексы и не полученное в детстве внимание все еще жили во мне, и Скар была напоминанием о прошлом. Она — тот пазл, которого не хватало в мозаике, и который то терялся, то вновь находился и дополнял картину.
В армии меня учили сдерживать и подавлять свои эмоции, все и всегда держать под контролем, думать и чувствовать по расписанию, но сейчас, медленно бредя по ночному Сакраменто, я вдруг почувствовал себя дома, снова живым и настоящим, и для того, чтобы эти эмоции просыпались, чтобы я не хоронил свою личность за броней солдата, нужны вот такие люди, как Стоун.

Мы сидим, тепло прижавшись друг у другу, я стараюсь не поддаваться ее женским чарам, но это плохо получается, потому что, стоит мне прикрыть глаза, как образ девушки заполняет каждый сантиметр тела. Ее нежные тонкие пальцы, едва касаясь волос на моей руке, вызывают легкое покалывание, будто несколько низковольтных электропередатчиков присоединены к разным участкам кожи.
Мы молчим, каждый о чем-то сосредоточенно думает. Я не пытаюсь играть в телепата, я не хочу знать ее мыслей, иногда я и своих-то знать не хочу. Смотрю в одну точку впереди себя. Красная неоновая вывеска ночного кафе немного подбита ветром, и одна из букв погасла. Она поломана, но ее можно починить, в этом выигрышное положение предметов, потому что человека починить нельзя. Нас со Скарлетт так просто не отремонтировать, не скинуть в мастерскую умелому рукотворцу. Разумеется, никогда не поздно навести лоска, замаскировать трещины и изъяны, но это будет очередным маскарадом в нашей и без того слишком театральной жизни. Вот так мы сидели и молчали, сломанные, подбитые и совершенно друг с другом несовместимые. Наши пальцы переплетались в идеальный замок, будто бы ее руки предназначались для того, чтобы я мог их сжимать, и горячие костяшки пальцев одновременно соприкасались друг с другом.
Позади слышалось глухое шуршание резиновых шин, за нами остался широкий проспект, усыпанных желтыми огоньками, за ними несколько десятков пьяных людей продолжали праздновать мое возвращение со службы, не замечая моего же отсутствия, за нами полный бар дешевого пойла и громкой музыки, парализующей слуховой рецептор, и только мы с ней, наши крепко сжатые руки и размеренное дыхание существовали здесь и сейчас.

Когда мой нос касается светлой паутинки волос, я серьезно и искренне задумываюсь над тем, что пора все бросить. К черту армию, к черту блэкджека и шлюх, к черту спорт, придурковатого отца, письма Роберты, спортивные матчи, пиццу с салями и все то, к чему я привык. Пошло все к черту. Делаю глубокий вдох, втягивая зимний воздух так, как будто хочу вобрать в свои легкие всю улицу с людишками, брошенными на обочине одинокими автомобилями и закрытыми кафешками.
Скарлетт отвечает на мои вопросы, а я уже начинаю сомневаться в том, хочу ли я услышать честные ответы? А что, если они мне не понравятся? Спрашивая о Мите, я уже смоделировал для себя идеальную версию событий о том, что он женился на какой-нибудь классической потаскухе и уехал в Германию варить пиво. Или не в Германию. Или не пиво.
Ее слова звучат так мелодично и стройно, по своему-механично, безлико, как та арфа, на которой Стоун играла в юные годы и к которой не воспылала жгучей любовью. Рассказ не желает утрамбовываться в моем сознании, пропускает только отдельные обрывки фраз «запирал меня», и воображение, на скудность которого мне жаловаться не приходилось, тут же рисует жуткие картины из фильмов ужасов, где девушек похищают, сажают в грязные подвалы на железные цепи и держат на хлебе с водой. Я напрягся, каждый мускул теперь напоминал больше слиток металла, нежели мягкую человеческую плоть.
«Приходил проведать», в моей версии событий этот друг снял с нее трусы и изнасиловал раз пятнадцать, зажимая рот потной грязной ладонью. Молчу, хотя мне хочется вскочить со скамейки и как следует проораться, а затем достать этого Брина из его пивоварни и выбить остатки мозга, если они у него вообще когда-то были.
Сейчас я был не в состоянии анализировать его поведение, искать причины и следствия, оправдывать или обвинять. Сейчас я хотел, чтобы его зубы красиво очертили в воздухе дугу и рассыпались у меня под ботинками.
Почти дослушав ее меланхоличный, как голос моего преподавателя по культурологии на третьем курсе, рассказ, я все таки вскочил со скамьи, ожесточенно пиная ту несколько раз по ножке.
— Бесит! Беситбеситбесит, как же меня БЕСИТ этот твой Митчелл! — С Брином у нас всегда были странные отношения, чаще всего я его ненавидел и считал, что Скар надо держаться подальше от того типа, но иногда, в моменты душевной оттепели, находил его ничего так парнем, мудаком, но с перспективой исправиться и превратиться в нормального человека. Теперь  я думаю, что горбатого исправит только могила, ну, то есть вряд ли тюрьма вправит этому мудачине мозг, раз не вправили ни Скар, ни кто-либо другой.
Мысленно желаю, чтобы его трахнули в очко несколько раз, да основательно, и выдыхаю воздух, считая до трех. Приступ немотивированной (хотя, погодите, очень даже мотивированной) агрессии отступает, и я снова чувствую холод за воротником.
— То есть, ты еще сомневаешься, правильно ли сделала? Не, ну то есть я бы его сразу убил нахуй, — подмечаю уже более спокойно, с видом философа, знающего толк в отношениях.

Присаживаюсь обратно, но уже на самый край, с готовностью вскочить в любую минуту.
— Э, да нет, ничего не имею против Синатры, только я не отличаю его от Комо. — Сейчас мне вообще плевать на этих певцов, потому что воображение все еще услужливо подкидывает картины жизни Скар в заточении, и меня жутко бесит, что в тот момент я был далеко, за несколько сотен миль от Сакраменто, потому что знай бы я об этом, обязательно бы помог. Впрочем, у нее еще брат есть, если и он ничего не заметил такого… То не факт, что Стоун рассказала бы и мне. Но все равно бесит.
— Мне кажется, вообще зависит от человека, есть люди, которые в любом времени слушают с душой, а есть другие. Или ты думаешь, в то время, когда он жил, или он все еще жив? — я бы проникся его творчеством, — пожимаю плечами, впрочем, нет смысла об этом говорить, я уважаю ее вкус, пусть и не понимаю вообще этого современного увлечения актерами, модой, музыкой, картинами. То есть, круто, что люди в этом что-то понимают, но я с детства не питал к искусству никакого интереса, даже когда мать пыталась записать меня в секцию по рисованию и таскала по галереям, чтобы посмотреть на произведения искусства. В детстве я любил спорт, интересовался устройством тачки, самолета, телевизора… В юности — девушками и снова спортом.
Решив, что о Фрэнке болтать скучновато, переключаюсь на семью. — Вроде того, я не читал, если честно, — да я вообще не знал о том, что у родителей этот контракт существует.
Возвращаюсь мыслями к Роберте… Признаться, я никогда не думал особо о нашем родстве, да и слабо верится в то, что нас связывают кровные узы, двадцать лет назад мой отец эту провинциальную шлюху и знать не знал. Поднимаю лицо к небу, вдыхая холодные потоки воздуха. Плевать на Роберту, сейчас в голове слишком много информации, и если я буду думать обо всем сразу: о свинстве Брина, о том, сестра ли мне Старк, о предстоящей свадьбе, которую я сам и затеял, — моя голова просто взорвется. Проще все пустить на самотек, как всегда.
Сейчас я со Стоун, и хочу думать только о ней. С Отэм я буду думать об Отэм, а с Робби — о Робби.
— А по-твоему, я интересуюсь только теми, с кем у меня есть прошлое? — Может, мне на учениях все мозги вышибли, но я конкретно не врубаюсь в вопрос и зависаю на несколько секунд, силясь разгадать тайный смысл, но довольно быстро бросаю эту затею. Скарлетт умнее меня, женщины вообще умные, хитрые и часто подлые создания, как бы хотелось не попадать в их сети, но эти коварные сучки год за годом заставляют меня плясать под их дудки.

Когда девушка садится напротив, когда ее пальцы забираются в мои короткие волосы, переплетаясь с игрой ветра, когда ее дыхание оседает на моих губах, я замираю. Смотрю в ее пронзительные карие глаза и молчу. Все, о чем мы говорили еще полминуты назад, перестает существовать. Теперь обмусоливание прошлых отношений кажется таким глупым и никчемным.
Она забирает мой воздух, ее влажные губы накрывают мои, превращая легкое прикосновение в долгий и страстный поцелуй. Я ни о чем не думаю, я просто закрываю глаза и сильнее сжимаю ягодицы Скарлетт ладонями. Со стороны мы похожи на влюбленных, которые только что обрели друг друга и не могут намиловаться, обжимаясь на каждом углу.

Все хорошее рано или поздно заканчивается. Закончился и наш поцелуй, и наш вечер. Внезапная встреча пролила свет на многие вещи. Теперь, когда Метью была здесь, рядом, теплая и живая, во мне поселилось зерно сомнения — не сделал ли я роковой ошибки, связывая свою жизнь с Льюис? Но пока мне не хотелось бередить свою голову этими мыслями.
Беглый взгляд на часы — уже за полночь, и я предлагаю вызвать такси, чтобы оно отвезло нас по домам. Сначала водитель высадил ее, и я проводил хрупкий силуэт настойчивым и внимательным взглядом, затем вылез сам, отправляясь в отель, домой раньше Рождества заявляться не хотелось, а завтра поеду к Отэм.
Поджимаю губы, все еще чувствуя на них вкус поцелуя и задумчиво захожу в кабину лифта. Какой-то дурацкий и непонятный день, может, это все сон? Может, я слишком много выпил на вечеринке? Да нет, и только шарф Скарлетт в моей руке, который я стащил у нее случайно, напоминает о реальности происходящего. Сминаю тонкую материю и заталкиваю ее в карман, а короткий дребезжащий звон сигнализирует о том, что мне пора выметаться из лифта.

- конец -

Отредактировано Max Brown (2016-02-15 23:13:08)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » ночь босиком;