vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » "I'm sorry" is not so difficult


"I'm sorry" is not so difficult

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Livia Andreoli and Bernadette Rickards

______________________

7 января 2016 года; дом семьи Рикардс; вечер

0

2

Вот уже второй год подряд зима знаменуется какими-то совершенно отвратительными событиями. В прошлый раз все рождественские праздники Ливия провела в серьезных треволнениях о своих девочках, на которых охотился один больной придурок, а потом глушила успокоительные, пытаясь справиться с пережитым потрясением от того, что произошло на злосчастной стройке. Этот же январь преподнес новый неприятный сюрприз в виде облавы на Гвидо с Розом, отчего ситуация вынуждала изрядно понервничать и саму Лив. И дело было не в сердобольности или каком-то сочувствии, а, конечно же, в страхе, в первую очередь, за свою шкуру. Когда дело касается ФБР, ни в ком нельзя быть уверенной. А в престарелом доне, чье влияние и авторитет в последнее время заметно пошатнулись, так и тем более. Политикой Гвидо в некоторых вопросах недовольны были многие ребята в их организации, и всякие перешептывания о том, что старику пора на пенсию, нянчить расплодившихся детей, так или иначе проскальзывали и в "Парадизе", где в непринужденной обстановке за спиртным язык развязывался у многих. Ливия же, прекрасно изображавшая ненавязчивую собеседницу, ловила всякие сплетни всегда с большой охотой, ведь никогда не знаешь, что из услышанного тебе пригодится. Впрочем, арест Монтанелли уткой определенно не был - последние два дня все местное телевидение было буквально забито громкими выпусками о накрытых игровых воротилах. Внезапно загнанная под колпак верхушка, признаться, испугала всех. Не удивительно, что многие посетители "Парадиза", состоявшие в большей своей части из криминальных личностей, разом схлынули и оставили бордель лишь на непосвященных в тайны гостей. Не появлялась там и сама хозяйка, уделяя вместо работы время тому, чтобы перепрятать накопленные нечестным путем наличные и избавиться от оружия, хранившегося в тайниках дома. Кто знает, у кого решат устроить обыск в следующий раз. С последней такой встряски, кстати, прошло не так уж и много времени - с летней перестрелки в "Парадизе" Андреоли даже не успела толком расслабиться, как снова вокруг происходила полнейшая жесть.
Сидеть, однако, в напряжении она не могла, иначе рисковала просто извести себя нервами, которые давно уже были ни к черту. Ей нужно было отвлечься, чтобы хоть на пару часов забыть о том кошмаре, что творился с ее друзьями и вот-вот рисковал перекинуться на нее. Стресс на сей раз она решила снять с помощью секса, а потому позвонила Харви, тому самому, что являлся братом Бернадетт. Они встретились случайно еще летом, когда она жила в квартире у подруги, и тот, приехав из Нью-Йорка, решил заглянуть к сестре. А на ее месте обнаружил Манчини, в которую по словам Берн, был когда-то влюблен. Пьяный рассказ подруги об этом, Ливия тогда не восприняла всерьез, но блестящий взор возмужавшего Харви не оставила незамеченным и, перебросившись с ним парой не очень объемных фраз, приняла тогда его предложение выпить как-нибудь по чашечке кофе. На следующей встрече, к которой оба были уже готовы, они поболтали куда более раскованно и тепло, обменялись воспоминаниями и телефонами, после чего Харви улетел обратно в Ньй-Йорк, а их общение перешло на телефонный формат. Несмотря на теплые к нему чувства - как-никак росли вместе - Ливия ощущала, что Харви не для нее. Слишком серьезный и умный, поборник нравственности и морали, педантичный и занудный юрист в очках (пускай и новомодных), он представлял из себя типичного интеллигента, которым наверняка должна была очень гордиться миссис Рикардс. Именно такими успешными и благополучными она всегда хотела видеть своих детей. Не удивительно, что Харви до сих пор не был женат - запросы к пассии у него были высокие, а сам он при этом отличался заметной нерешительностью - смелость и детскую любовь к хулиганству мать зарубила в нем на корню, это было ясно. Именно из-за этой самой мужской осторожности их отношения с Ливией и не переходили ни во что большее, несмотря на то, что за последние месяцы Харви стал кататься в Сакраменто куда чаще, чем прежде. Андреоли, конечно, догадывалась, что причиной этому является она, но события намеренно не торопила, с интересом наблюдая за душевными метаниями нерешительного мужчины. Впрочем, ожидание порой становилось просто невыносимым, и Ливия уже начала сомневаться, что нужна ему. Боясь показаться навязчивым, Харви рисковал превратиться в глазах Андреоли в равнодушного. Или в гея. К последней версии с каждым месяцем их бесплодного общения она склонялась все больше.
Устав в итоге ждать решительных действий, она собралась сама намекнуть Харви на то, что пора переводить их отношения на другой уровень, но как это сделать, пока не знала. Мужчина практически никак не реагировал на ее флирт и воспринимал все излишне буквально и серьезно. Наверное из него бы как раз вышел отличный отец, верный муж и надежный семьянин (то, о чем она когда-то мечтала), но что за несправедливость, Ливию такой типаж никогда всерьез не увлекал. И все, что она хотела от Харви сейчас - это интрижка, способная увлечь ровно настолько, пока он снова не улетит к себе в Нью-Йорк. Эти романы на расстоянии были отличной возможностью избавить себя от ненужных обязательств. Вроде как вы вместе и в то же время не рядом. Идеально. Чтобы никто не жрал ей мозг.
- Я хочу тебя увидеть, - сказала она ему по телефону, и через час он уже забирал ее из дома на арендованном мерседесе. Зарабатывал Харви прилично, что давало ей возможность чувствовать себя рядом с ним свободно и непринужденно. Ей казалось, хуже некуда считать кровно заработанные монеты своего спутника и ограничивать себя в желаниях из солидарности с ним. Настойчиво пригласив его зайти и провести вечер у нее дома, Ливия, однако, потерпела очередное поражение, а Харви предпочел задать свои правила, сообщив, что хотел бы сделать ей приятный сюрприз...
Сюрприз оказался так себе, потому что через какое-то время они притормозили у старого дома четы Рикардс.
- Если ты решил познакомить меня с родителями, то напомню, что этот этап мы уже проскочили, - попыталась пошутить, явно занервничав. Меньше всего ей сейчас хотелось видеться с дотошным семейством Рикардс. Эллу она помнила прекрасно - та еще любительница почитать морали и докопаться до людей, живущих не так, как ей нравится.
- Мама с ума сойдет, когда тебя увидит! - волнений Андреоли Харви явно не разделял и был чрезвычайно воодушевлен предстоящей встречей. - Ты ж у нас все детство торчала! Помнишь ее фирменные кексы с корицей? Ты их лопала, как сумасшедшая, - он посмеялся, выходя из машины и короткой перебежкой оказываясь у двери своей спутницы.
Признаться, такие воспоминания, правда, грели душу, и на долю секунды ей действительно захотелось окунуться в ту дружественную и теплую атмосферу, в которой она провела все детство. Так может, и правда, стоит попробовать?
- Сюрприз, - сдерживая все же радостное волнение, улыбнулась она, едва на пороге появилась миссис Рикардс. Семнадцать лет, что они не виделись, безусловно, отразились на хозяйке некогда гостеприимного дома, и разница между прошлой и новой тетей Эллой была для Ливии едва ли не шокирующей. Но удивление свое она постаралась, ясно дело, скрыть, и еще шире улыбнулась, видя на лице женщины не меньший шок.
- Боже мой! - пробормотала она, сжимая в руках явно только что сдернутый с груди фартук. Кулинария, видимо, так и осталась ее главным увлечением. А из кухни, как всегда, доносились умопомрачительные запахи. - Харви сказал, что приведет к нам на ужин гостью, но какую именно, отказался уточнять! Лив! - она тепло обняла бывшую соседскую девчонку. - Глазам своим не верю, что это ты! - она пропустила ее в дом и перевела все свое взбудораженное внимание на сына, шлепнув того фартуком по заднице. - Ах ты поганец! Как ты мог ничего не сказать!

Отредактировано Livia Andreoli (2016-01-08 00:31:39)

+1

3

Удивительно, как быстро порой хорошее сменяется плохим. Это как прыжок в ледяную воду – не сразу приходит осознание происходящего, поначалу появляется лишь чувство, противное такое, дерьмовое; душащее, захватывающие в тиски, вызывающее смятение, удивление, панику. Последнее зависит от характера человека, ибо каждый воспринимает неожиданные повороты, резкие удары судьбы по-разному. И в случае с Бернадетт, наверно, было всё и сразу.
Известие о смерти матери Джульетт выбило молодую женщину из колеи. В этом есть частично и ее вина тоже, она слишком чувствительна к чужому горю, особенно если это горе касается по-настоящему близких и любимых ею людей. Слабость ли это? Еще какая; слабость, как убийственная привязанность к близости, которая одинаково много приносит и радости, и боли.
Но речь не об этом. Речь о том, на какие поступки подвигла ушедшая из-под ног Рикардс колея. Это оказалось чем-то вроде встряски или отрезвляющей пощечины по лицу, кричащей, мол, а теперь посмотри на себя, свою жизнь и подумай хорошенько, о каких несовершенных вещах ты будешь потом жалеть, однажды оказавшись на месте своей подруги Джулс; ведешь себя так, будто не знаешь о том, каково терять момент; ведешь себя так, будто не знаешь цену вроде незначительным мгновениям, которые потом через пять, через десять лет окажутся ценным грузом воспоминаний в твоей тараканистой голове.
И эта встряска оказалась действенной. Но уже по пути из госпиталя, распрощавшись на его выходе с четой Альтиери, к дому матери и отца – к своему родному дому, в котором Рикардс росла и прожила все свои первые восемнадцать лет, - в душу начала закрадываться неуверенность. Фантазия рисует встречу с родителями душевной и красочной, а разум говорит о том, что все будет как всегда; напряжение в воздухе и едкие комментарии матери о неправильном образе жизни своей дочери, которые выведут последнюю из себя, что положит начало очередной громкой ссоре. А отец…рядом с Гордоном эти ссоры всегда непродолжительные, ибо, пожалуй, он единственный человек на всем белом свете, громкий бас и приказной тон голоса которого способен приструнить да утихомирить Эллу Рикардс.
Но лучше уж все будет так, и Бернадетт не будет чувствовать сожаления по поводу своей неуверенности в правильности своего поступка, которая может не дать смелости приехать к своим родным. В конце концов, она относится к той категории людей, которые не жалеют о совершенных поступках, а жалеют о несовершенных. О делах, что однажды решили обойти стороной.
И лучше уж все пройдет как всегда, со скандалами и попытками их замять на месте, с попытками - неудачными, скорее всего, - провести вечер по-человечески; как всегда плохо, неправильно, изматывающе.
Но пройдет.
- Бернадетт? – на лице матери неприкрытое изумление, а худые жилистые руки крепко начинают сжимать фартук; последовала ли за изумлением радость? Нет. Ибо оно разрослось с большей силой, когда блондинка вместо приветствия кинулась обнимать Эллу, как только та успела произнести ее имя. – Ты это…чего? Что случилось? От тебя пахнет дедушкой Эрлом, - дедушке Эрлу было под девяносто, и последние лет пятнадцать он в большинстве случаев питался лекарствами, отчего от него постоянно пахло какими-то часто принимаемыми им таблетками.
- Я была в больнице, - отпустив маму, произнесла Берн, и окинула взглядом ее, все еще ничего не понимающую.
- О боже мой, что такое? Почему в больнице? Кому-то плохо стало? Тебе плохо стало? Опять наверно съела какую-то магазинную гадость… - затем миссис Рикардс осмотрела своего ребенка с ног до головы и, затащив ту с порога в помещение дома, помахала у нее перед носом фартуком. - А, ну конечно, гуляет она в одной блузочке и юбочке в начале января, вот умная у меня дочка! Простыла, да? Серьезное что-то, из-за чего поперлась к врачам? – забывшая в студии подруги свое пальто Берн только сейчас поняла, отчего ей так холодно, ибо мысли все это время были забиты чем угодно, но только не оставшейся висеть на спинке кресла верхней одеждой.
- Да ну мам! Не заболела я, по другой причине была…Харви? – когда за спиной матери показался засранец брат, Бернадетт аж встрепенулась. Сколько они не виделись, полгода? – У вас что, семейный ужин? Джоанна тоже здесь? А мне не позвонили…
- Папа тебе весь день пытался дозвониться, опять ты телефон на беззвучном режиме держишь? – эта фраза как влетела в одно ухо, так и вылетела из другого, ибо рядом с Харви появилась Ливия, и все внимание блондинки как по мановению руки перешло исключительно на этих двоих.
- А почему она здесь? – сложив руки на груди, произнесла Берн, стараясь не смотреть на свою подругу детства. С момента их последней ссоры прошло много времени, и от прежней злобы да обиды на итальянку у молодой женщины остался лишь неприятный осадок в виде воспоминаний; и еще гордость, благодаря которой блондинка не могла переступить через себя и пойти навстречу Андреоли первой.
Но эта неожиданная встреча с Ливией в доме своих родителей, которая, как видимо, пришла в компании Харви (ибо больше не было причин ее появления здесь), вызвала в Рикардс новую волну злости; но не только на брюнетку, но и на своего старшего брата. Почему он не удосужился даже смс скинуть, тем самым оповестив о своем приезде из Нью-Йорка?
- Ливия пришла с Харви, - раздался громкий мужской голос, и рядом с мамой появился отец, держа в руках бутылку охлажденного красного полусладкого. – Красавица такая выросла, глаз не оторвать.
Видимо мать учуяла в воздухе напряжение, зная его фантомный запах не хуже, чем запах своей фирменной запеченной в духовке курицы, и решила взять ситуацию в свои заботливые руки. И это все несмотря на то, что Элла является большой любительницей трагедий, конфликтов, зарывающей корень зла в землю сама, если его поблизости не обнаруживается; но видимо в этот раз она действительно была настроена на семейный, душевный, мирный - вот что самое главное, - вечер.
- А там запеченная курица готова, - ну куда же без нее, - Гордон, ты открываешь вино?.. Скоро будет готов грушевый пирог на десерт, нужно успеть попробовать курочку и, я там еще салаты настрогала. Прошу к столу! - сначала поманила всех за собой рукой, но затем ею же указала на дверь гостевой ванной комнаты. - Но сначала вымойте руки..И не надо мне тут мамкать, Бернадетт, вы все с дороги, не хотите же потом с отравлениями лежать? Не хотите.
Мыть руки они зашли все трое разом, ибо никто из них явно не желал уступать друг другу личное пространство. Помещение было небольшим, им явно пользовались больше только тогда, когда бежать в ванную на второй этаж из гостиной было лень или невтерпеж, так что там не было ни шампуней с гелями, ни даже зубной пасты и щетки. Одна только туалетная бумага и мыло.
- Когда? - обратилась к Харви в то время, как Ливия включила воду.
- Что "когда"? Выражайся яснее, сопля, здесь все свои, - рядом со своей младшей сестрой Харви не был тем прилизанным джентльменом, каким его сделала работа и жизнь. Все тот же самый Харви Рикардс - надоедливый, противный, что до сих пор любит цепляться за Берн и издеваться над ней на правах старшего брата.
- Я про тебя с Лив, когда ты успел с ней замутить спустя столько лет? - тут к гадалке ходить не надо, чтобы понять, что влюбленный с детства в итальянку Харви не будет с ней теперь просто дружбу водить. И, к слову, Бернадетт даже и не думала понижать тон голоса, так что Андреоли не составит проблем услышать каждую фразу своей подруги. - И мне тридцатка, какая я тебе блять сопля! - стукнула мужчину в плечо.
- Ты для меня и в семьдесят будешь соплей, сопля, - дал блондинке подзатыльник, после чего та начала его колотить, чувствуя прилив неконтролируемого раздражения на этого засранца. И когда брат с сестрой, наконец, отцепились друг от друга, они увидели, что итальянка необходимую перед ужином процедуру уже завершила.
- Ну... и когда вы вдвоем успели встретиться, м? - Рикардс уже обратилась к Лив, поняв, что та даст ей больше объяснений, чем Харви.

Отредактировано Bernadette Rickards (2016-02-02 16:01:27)

+1

4

- Ба! - радушно развел руками отец семейства Гордон Рикардс, едва увидел в гостиной Ливию, некогда торчавшую у них дома целыми сутками. - Вот это гости! - вопреки всем попыткам итальянки воздержаться от излишних нежностей, мужчина заключил ее в крепкие объятия и смачно расцеловал в обе щеки, после чего отстранился и позволил себе рассмотреть повзрослевшую подружку дочери со всех сторон. Громкая эйфория, в которую погрузились старшие члены семьи Рикардс при виде гостьи, была для Ливии неожиданной и несколько даже пугающей. Она давно отвыкла от подобной атмосферы искреннего гостеприимства и не знала, как реагировать на столь бурное и открытое проявление эмоций. Словом, чувствовала она сейчас себя словно не в своей тарелке, отчего реакции ее были весьма сдержаны, если не сказать зажаты. И даже подбадривающая улыбка Харви не спасала.
- Как вы встретились? Где? - поток вопросов от мистера Рикардс, не выпускавшего рук Ливии из своих, прервало появление еще одного гостя (то ли приглашенного, то ли случайного). Сцена, разыгравшаяся тут же, на пороге, прилично удивила. И не столько действующими лицами, сколько распределенными ролями. Бернадетт, кидающаяся в объятия матери, - такое трудно было увидеть даже в детстве.
- Привет, - после минутной паузы и прямых взглядов глаза в глаза просто поздоровалась с подругой. Она уже давно пришла к выводу, что та размолвка, случившаяся между ними накануне Рождества, не стоила и выеденного яйца, и даже порывалась несколько раз позвонить Берн, но в итоге то ли из упрямства, то ли из гордости так и не сделала никаких шагов. Так или иначе, она все равно была убеждена, что в той ситуации оказалась права, и соответственно ждала первых действий от Бернадетт, но они так и не поступали, а обида, тем временем, все больше растворялась в прошлом. Что же думала по поводу случившегося Берни, Ливии оставалось только гадать. Но судя по тому, что ее реакция на присутствие здесь подруги мало напоминала радость, вряд ли она собиралась вообще идти на примирение. Что ж, ну и отлично. Забытая обида накатила новой волной, и Ливия тут же ощетинилась. Вслух, правда, колкости отпускать не стала. Зато внутри вся извелась, проклиная этот долбанный вечер и совершенно идиотскую идею остолопа Харви. Что они будут делать дальше? О чем говорить? Лицемерить Бернадетт она не хотела, но и ругаться сейчас выглядело бы глупо. А об извинениях она и вовсе не подумала. В общем, как всегда, больше всего Ливии захотелось сбежать отсюда куда подальше. Весь этот мир с ароматными пирогами, курицей и большой семьей, у каждого члена которой на самом деле много своих ножей за спиной, был уже далеко от нее.
Не успев однако дезертировать вовремя, Ливия не заметила, как под настойчивым руководством миссис Рикардс оказалась в ванной. Ничего не изменилось. Даже в тридцать она чувствовала себя рядом с ней маленьким ребенком. Тотальный контроль, который всегда вела Элла за своими детьми, порой граничил с болезнью, и Ливия была солидарна с Берн в том, что терпеть это с годами становится все труднее. Она помнила, как сложно в чем-то было переубедить миссис Рикардс и доказать иное, отличное от ее точки зрения. На месте Берни Ливия наверняка бы тоже бунтовала и пыталась бы всячески положить конец этому глупому тоталитаризму. Интересно, так бы радушно сейчас ее здесь принимали, если б знали, чем она зарабатывает себе на жизнь? Репутация человека для Эллы Рикардс всегда стояла на первом месте по сравнению с его душевными качествами. Хотя красотой последних Ливия наверное тоже могла не сильно похвастаться.
Вся издергавшись от сомнительной встречи подруги, итальянка машинально мыла руки в тесном пространстве ванной комнаты, думая над предлогом, который позволил бы улизнуть. А может, стоит сказать все прямо? Вздохнув, она решительно повернулась к Берн. Неуместное ее внутреннему состоянию веселье Харви ее раздражало. Понятно, что он хотел сделать что-то приятное, но, черт, лучше бы он просто остался у нее на ночь. Очевидно же, что она не просто так тратит на него свое время, значит он ей нравится, и она готова к большему, чем вся эта трепня и непонятные встречи раз в месяц или два. А тут еще этот дурацкий ужин, на котором избежать любопытствующих вопросов, вроде того, что сейчас задала Берн, будет трудно.
- Мы ничего не мутим, - с некоторым раздражением ответила она Рикардс, выразительно глянув при этом на Харви. А что он сам думает по этому поводу? Может, она вообще неправильно воспринимает его желание видеться и общаться? Вдруг его просто-напросто съедает ностальгия по ушедшим годам? В любом случае, своим замечанием она только смутила мужчину и заставила унять разыгравшееся веселье с сестрой.
- Хм, да, с чего ты взяла? - как можно более безразлично поддакнул он ее ответу, взглянув на Берн. А потом и вовсе сбежал к раковине, чтобы вымыть руки и не смотреть Ливии в глаза. - Мы встретились, когда ты была в Италии. Летом, помнишь? Я заехал к тебе домой, а там встретил Манчини! Ну и кто кому ничего не сказал, а? - беззаботным тоном перевел стрелки и весело откинул в ее сторону несколько капель, оставшихся на руках. - А вы чего какие-то недовольные? - Харви, конечно, заметил то непонятное напряжение, что было между вроде бы дружившими девушками, и не мог не спросить. Он-то думал, что этот вечер станет одним из самых приятных и особенных в череде привычных будней.
- Да так, - мрачно ответила ему Ливия и отвела глаза от подруги, не зная, что еще сказать. Про конфликт с его сестрой Ливии пока что не довелось рассказать Харви. Да и не стоило этого делать, она ведь почти забыла про обиды. В отличие от явно продолжавшей дуться подруги. - Слушай, я не знала, что ты приедешь, Харви привез меня сюда без моего ведома, так что... - явно же видеть ее Рикардс не особенно хотела, поэтому обременять ее своим присутствием Ливия не собиралась. К тому же, вся ситуация казалась ей каким-то вторжением с ее стороны. Причем явно нежелательным. - Мне наверное лучше уехать, - заключила она и наспех вытерла руки полотенцем. Удивительно, но сделала она это совершенно машинально, точно зная, где оно висит - ничего не поменялось в этом доме, даже спустя почти двадцать лет.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-02-03 23:54:45)

+1

5

Семейные отношения  всегда были, остаются и будут штукой непростой. Ни для кого не секрет, что с годами семью человек начинает воспринимать несколько иначе; и если юной девушкой Бернадетт смотрела на своих родителей – начнем, пожалуй, с них, - взглядом требующего свободы и большей независимости подростка, то теперь, уже будучи взрослой и самостоятельной молодой женщиной этого контроля сверху время от времени ей начинало недоставать. Только недоставало его вплоть до встречи с матерью или отцом, а особенно с неугомонной и вездесущей матерью, которая и в тридцатитрехлетней Берн видит своего маленького непутевого ребенка, за которым хотя бы периодически требуется забота и внимание.
В своем же отце Рикардс иногда находила и до сих пор находит спасение. В нем удивительно сочетаются твердость характера, порой излишняя строгость воспитания и консервативность взглядов на жизнь с умением по-доброму оказывать на людей особое влияние. Даже сегодня одним своим появлением перед всем находившимся в доме народом он каким-то образом сумел урегулировать все нарастающие в геометрической прогрессии напряжение. У Гордона Рикардс всегда найдется определенный минимум слов, способный как унять его вспыльчивую и порой невыносимую спутницу жизни, так и перевести указатель стрелки с темного пути развития разговора на более светлый; нейтральный, так сказать. На этом человеке, в конце концов, держится вся семья, хотя Бернадетт это долгое время не имела способности понять, а оценить это по достоинству - тем более.
Что же казалось брата…блондинка, как ей кажется, знает его, как облупленного; и тем не менее не перестает из года в год удивляться ему самому и его выходкам. Взять ту же ситуацию с Ливией, которая определенно не была для Харви просто подружкой младшей сестры из детства да школьных лет, в которую он был когда-то наивно и по-юношески, но все же крепко влюблен. И вот парень, который всегда всё берет в оборот, не упускает ни единого шанса, особенно если этот шанс стоит прямо перед его носом, да еще на длинных стройных ногах, вдруг берет и старательно пытается выставить себя отрешенным от понимания смысла слов сестры человеком. При этом также выставляет Бернадетт чересчур мнительной со своими догадками без лирических прикрас.
- А, то есть ты хочешь сказать, что вы встретились летом в моем пустом пентхаусе спустя много лет, поддерживаете общение, приезжаете в гости к родителям вдвоем, как…друзья? – было очевидно, что эти двое не второй раз спустя семнадцать лет разлуки видятся; и в следующую секунду наступило осознание одной немаловажной вещи, которая по большей части касалась уже Андреоли. – Подожди, вы встречаетесь с лета, и ты мне ничего об этом не рассказала? Ладно Харви, мы с ним видимся раз в пятилетку, но ты! - в голосе было слышно приглушенное возмущение, и даже какая-то степень обиды, потому что они обе вновь возвращались к одной и той же проблеме, касающейся недомолвок и отсутствия должного для близкой подруги доверия со стороны Ливии. Потому что, если не по этой, тогда по какой причине итальянка вдруг решила умолчать о своем так называемом общении с братом Бернадетт? – Знаете, если бы вы просто дружили, то не стали бы скрывать…себя, свою связь, как это можно назвать, - размахивая руками, произнесла блондинка и зависла после вопроса Харви о недовольстве, нависшем над головами Лив и Берн. Благо, одна из них вовремя урвала момент и произнесла хоть что-то, не дав, впрочем, точного ответа. А так как Харви терпеть не мог недосказанности, следовало ожидать, что тактичный перевод стрелок с одной темы на другую он не удостоит вниманием да продолжит гнуть свою линию.
- Сопля, вы что, до сих пор ссоритесь, а потом дуетесь друг на друга месяцами? – в молодости подруг если мирили не обстоятельства, то другие люди, которым не удавалось долго терпеть очередную ссору Манчини и Рикардс. А в настоящее время не было ни обстоятельств, способных вновь сблизить женщин, ни людей, заинтересованных их примирении; зато по-прежнему на месте была их неконтролируемая друг перед другом гордость, мешающая им обеим пойти друг другу навстречу. – А сейчас-то что между вами произошло?
- Тебя это не касается, Харви, - после того, как Андреоли решила ретироваться из дома семьи Рикардс, Берн начала заметно нервничать; ей ведь хотелось примирения, хотелось добить до конца весь возникший между ней и подругой негатив. Но как же, черт возьми, об этом трудно заговорить. – Нет, Лив, подожди, постой…Выйди, пожалуйста. И скажи маме, что мы подойдем чуть позже, - обратилась к брату, надеясь на его понимание. И тот, что удивительно, нашел в себе силы войти в положение подруг; когда мужчина скрылся по ту сторону двери, ванная комната на какое-то время погрузилась в тишину.
- Тебе необязательно уезжать. Мама приготовила грушевый пирог, ты же любила грушевый пирог, ведь так?.. – а теперь нужно сказать что-то приятное, приближенное к примирительной речи, что снимет это нагнетающее напряжение с обстановки и даст им обеим вдохнуть полной грудью... – У тебя рукав в мыле, - указала на ткань одежды Лив, на которой осталась пара капель жидкого мыла с раковины за ее спиной. – Слушай, насчет того дня… Надо бы уже обо всем забыть, - странно, но произнести это оказалось легче, чем женщине думалось все это время. - Если тебе этого хочется.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » "I'm sorry" is not so difficult