Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » 00 Зверь внутри тебя ‡дай мне на него посмотреть


00 Зверь внутри тебя ‡дай мне на него посмотреть

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

_ _ _
Submit to me
And you will see the light
That in your pain lies unseen pleasure
Freedom and delight

_ _ _

Код:
<!--HTML--><center><object width="357" height="30"><param name="movie" value="http://embed.pleer.com/small/track?id=B3fafcBak3w3xBht9&t=black"></param><embed src="http://embed.pleer.com/small/track?id=B3fafcBak3w3xBht9&t=black" type="application/x-shockwave-flash" width="357" height="30"></embed></object></center>

... Они всегда боятся. Всегда! Сначала выпрашивают, умоляют и провоцируют на акт насилия, а потом итог один - страх. А впрочем, я всегда умел себя выгораживать. Я не планировал этого. И более того, изначально, не хотел.
Но, у маски невинности всегда есть лишний козырь... между ног. Он манит, сводит с ума и держит в своем плену. И я не скрывал этого: Я - РАБ! Я всегда к этому склонялся, чувствуя свою величайшую слабость - похоть. Она двигала всем естеством и всегда провоцировала на подобные поступки. Я никогда не пользовался контрацептивами, пренебрегая ими и даже ненавидя их. Я хотел полностью ощущать мир женщины, отданной мне на этот святой жертвенный алтарь, во имя безрассудной и больной любви. И я был честен с ними всегда до последнего. Они могли ненавидеть меня, презирать и называть ублюдком. Но, я всегда был честен.

Ох, уж эти ножки. Славные и нежные на ощупь. Я не раз падал к ним и целовал каждый миллиметр, поглощенный собственной алчной страстью к плоти женщины, чем доказывал иную сторону вашей гребанной любви! Нет, ее! Есть животная страсть, сидящая глубоко внутри, именуемая похотью и только. И будь в моем распоряжении любая женщина, я бы отымел весь женский монастырь, причем крестом и не раз. И это была моя сущность - адское отродье, не знающее никаких моральных принципов и устоев. За это он так меня ненавидел. А я? А я сжимал юное и прекрасное от своей природы тело, пытаясь освободить его от постыдных оков одежды, которую придумал ваш гребанный Бог. Да-да, мне сказала об этом Библия.
Ткань трусиков рвется легко под напором руки безбожника. Аминь!
Я срывал их, как отрывают и выбрасывают ненужную вещь. Это отвратительный атрибут из всех, что придумали женщины, заставляя нас испытывать муки страстного желания. Я не любил ждать. Но, в этот раз, что-то пошло не так. Наверное, стоило еще раз приложить ее затылком о камень и пока она была без сознания, я мог бы извращаться над ее плотью и рыдать одновременно. Но, нет!
Мне нравился ее взгляд. Я хотел, чтобы Мика видела все. И главным образом потому, что в ее зрачках я видел наше отражение. Он был замкнут в нашей клетке, лишенный этого наркотического опьянения под названием - эрекция. Слышишь, мудак? Когда я учил тебя дрочить, я не имел в виду, что твои руки слаще... вот да, плотно-прижатого нежного тельца к паху, где тихо, очень тихо просыпается зверь. Он стучит, рвет и мечет. Он зажигает спичку в самой сердцевине грудной клетки и вырывается наружу едва слышным сиплым стоном, сжимает до боли нежную плоть, постыдным образом лишенную небольшого треугольника трусиков. Он готов своим длинным и адским языком лобызать тело, распространяя свой убийственный яд.
Мои ноздри вздувались, жадно хватая кислород. Глаза стекленели, имея в руках такую мощь и силу! Воистину, мужчина силен, когда есть женщина способная его пробудить ото сна. И она пробуждала, она взорвала весь маленький мир нашей клетки своими встречными движениями бедер.

Прикусив мочку ее уха, я сжал ее грудь, до боли. Маленький сосок твердел и трепетал между пальцев. Еще одно наказание для такого сексиста, как я. Мне бы в пору его откусить, что я и попытался сделать, одним рывком подняв девушку выше и усадив опять на колено. В плену между мной и стеной, она испытывала две абсолютно разные стихии: пламя и холод. Но, самым болезненным чувством было то напряжение внутри брюк. Оно сводило с ума и каждое прикосновение, набирающее хаотичных оборотов, от укуса соска и до пальцев, что до боли сжимали нежную и ранимую девичью плоть. Так, словно, я был голоден. А впрочем, о чём я? Ведь, сексом я занимался последний раз несколько лет назад, незадолго до пожара. Мой голод можно понять и простить синеву и царапины, как и насилие в целом.
Мой зверь пульсировал и каменела плоть, проснувшись окончательно от глубокого сна. У нас с Джейсоном даже эрекция разная. Его вялая и никчемная, а моя твердая и несокрушимая. Конечно, она чувствовала ее. Мы имели достаточно развитый орган плодородия и не только потому, что этот офисный планктон в юности часто его теребил. Онанизм. Отвратительное слово для такого потрясающего акта. Но, суть не в том. Наш организм имел развитую структуру. Только, периодически, семя было с дефектом. Джейсон не говорил. Ах, да! Ему стыдно это признать.
В то время, когда я терзал и пытался до крови укусить соски, одна рука разводила ее бедра и прижимала к себе, словно, пыталась соединить два тела в единое целое. Как раз на том уровне, что нужно. Освобождая из маленькой клетки собственную плоть, которую боготворил, я чувствовал пульсацию вен под кожицей. О! Это неописуемое чувство, когда головка касается трепещущей женской плоти. Это как забвение. Болезненное, мучительное и такое желанное одновременно. И когда она, вздутая головка одним рывком вошла в ее святую святых... я отключил свой мозг. Целиком и полностью погружаясь в тугой для меня и трепетный мир...


_ _ _
* Подчинись мне!
И ты увидишь свет.
В твоей боли - невидимое наслаждение,
свобода и восторг...
(англ.)

Отредактировано Jason Westwood (2015-12-29 00:46:28)

+1

22

[AVA]http://funkyimg.com/i/27jbd.jpg[/AVA]
[STA]правда или действие?[/STA]
Отвечает толчком на толчок, прижимает обратно к стене, и ближе к утру на спине расцветет еще один его комплимент. Кусает мочку уха, и я вскрикиваю, но дернуться боюсь. Чувствую на коже зубы и круглый шарик, которым заканчивается стержень штанги. Мерещится звук, с которым металл стукается по зубам, когда язык двигается во рту. Одной рукой хватает за грудь, мнет, смещает чашку бюстгалтера, чтобы ухватиться за сосок. Выкручивает его, и вместе с ним выкручивает меня. Не сразу замечает мою реакцию, сосредоточенно шарит рукой на бедрах. Кожу под его пальцами обжигает трением вытягиваемой из-под меня ткани.
«Нет! Хватит», - сопротивление про себя, - «Не надо. Остановись. Я не хочу».
Не смею кричать вслух, только тяжело дышу и поскуливаю, когда он слишком сильно сжимает зубы на коже. Отворачиваюсь от него, когда ему надоедает играть с ушной раковиной. Волосы падают на лицо и шею. «Только не шею! Нет, пожалуйста!»
Он вздергивает меня выше, тесемки платья вбиваются в спину как импровизированная связка тонких плеток, спускает платье с левого плеча, тянет силиконовую лямку, так что в итоге она рвется и чашечки спускается ниже, плечо и грудь оголяются, выбеливая в ночи мое положение заключенной. Жалкая попытка спрятать грудь под ладонью заканчивается ни чем, он сбрасывает ее  как перышко и поднимает над головой, удерживая в своих пальцах как в кандалах. Все это, чтобы чем-то занять рот. Сосок пронзает болью, я шиплю и всхлипываю, извиваюсь все сильнее. «Хватит! Не хочу, не хочу, прекрати!»
Но он выше, сильнее, жестче. Он легко удерживает меня на месте, незамысловатым упором плеча вдавливает в стенку, в то время как одна рука его сжимает мою над головой, а вторая разбирается с ремнем и ширинкой. Еще полминуты прелюдии и он перейдет к основному акту. Если сопротивляться будет только хуже. Я внутренне расслабляюсь. Не телом. Сознанием. Тело продолжается извиваться, искать, если не удобное, но менее травмирующую позу. Вторую руку, в которой до сих пор зажат бесполезный пластик, закидываю ему  плечо.
Это не первый секс в такой позе, я почти угадываю, когда мы становимся близки как никогда. Сначала он просто прижимает член к моему бедру, подрагивающий, еще не вошедший в полную свою форму. Отпускает мою руку, чтобы одной рукой придерживать меня за бедра, а второй рукой направляет в меня его твердую пульсирующую плоть.
Я вскрикиваю. О чем этот крик? О боли? О надрывности момента? О жалости к себе? Он мучает меня своей медлительностью и настойчивостью. Вместе они невыносимы. Инстинктивно двигаюсь, подстраиваясь по мере того, как он двигается в меня, а руки скользят по телу, вверх, пока не сжимаются вокруг меня стальным кольцом.
Крик заканчивается, но слезы продолжают медленно течь по лицу, когда он останавливается. Почему он остановился? Я чувствую его в себе, больно и жадно одновременно. Не знаю зачем, может быть в надежде пережить, перетерпеть боль обнимаю его за шею, хватаясь пальцами за ткань футболки, смотрю перед собой немигающим взглядом. Он заглядывает мне в лицо, но я уже ничего не вижу, не могу различить его эмоций. Чего он хочет? О чем он думает?
Мне кажется, я сумела собрать крупицы сил, чтобы умолять его прекратить, как он опережает, резким толчком двигается дальше, глубже, увеличивая амплитуду с каждым толчком. Неужели жалеет? Я обвисаю на нем, напряженная и разгоряченная одновременно. Руки на талии сжимаются, управляя моим положением, меняя угол проникновения, пока в какой-то момент я не начинаю тихо постанывать, бессильно и раздавлено подаюсь происходящему. Ритм  движений увеличивается вновь, и если бы не его руки, я бы ободрала всю спину и плечи, бедра и ягодицы урон ожидаемый... Собственный голос рождает ощущение страсти, безжалостной, непредсказуемой и неконтролируемой, как сам брюнет.
«Как я тебе? Как это, двигаться в внутри меня? Как  это – когда я так узкая, против своего желания сжимаю тебя?» - мысли, распаляющие и опьяняющие всем происходящим. Это секс без согласия. Но это секс. Он продолжает двигать меня к себе навстречу, упиваясь властью. Сиюминутной и жесткой. С каждым толчком подчиняя все больше своей воле. Руки блуждают по его спине неосознанно, словно голодные кошки в поисках рыбных косточек. Но ему мало! Он хочет видеть мое лицо. Хочет видеть заплаканные глаза, вздернутый нос и припухшие губы, приоткрытые в беззвучном крике. Кажется, это все, что ему нужно, чтобы окончательно войти в раж. Ритм растет, с каждой секундой он вбивается в меня все быстрее и быстрее. Мое дыхание, сбивается окончательно.
Это калечащее безумие. Шум в ушах, сердце пыталось выпрыгнуть из груди, хриплые стоны пересохшего горла... Я чувствую в себе его движение, его власть, его надрыв перед оргазмом. Проживаю, отчетливо осознаю и впаиваю в свою память.
Последнее движение-рывок, прежде чем он кончает, кажется концом моего света. Моей смертью. Но проходит секунда, другая, он рычит и стонет, несет какую-то чушь, которую мне не разобрать, а я жива. Волосы спутаны, липнут на лицо, лезут в глаза. Он расслабляется, двигается во мне, руки на талии вот-вот отпустят, больше не стремятся раздавить. Это оно! Если не сейчас, то никогда. Секс позволил мне примериться с ним, а ему получить второй шанс разделаться со мной. Рука, в которой я зажимала телефон, напрягается, медленно поднимается в верх, делаю глубокий вдох и бью телефоном точно в висок, молясь о том, чтобы Шон остался жив.

Отредактировано Ange Arando (2016-01-29 16:38:22)

+1

23

_ _ _
Alles aus Liebe zu ihr
Alles und mehr wird passieren
Ich will mich verletzen, will alles wagen
Grausame Schmerzen werd ich ertragen
All das nur aus Liebe zu ihr *

_ _ _

Код:
<!--HTML--><center><object width="357" height="30"><param name="movie" value="http://embed.pleer.com/small/track?id=B7zkfgBak3w3xB7cx&t=black"></param><embed src="http://embed.pleer.com/small/track?id=B7zkfgBak3w3xB7cx&t=black" type="application/x-shockwave-flash" width="357" height="30"></embed></object></center>

... О, чём поет безбожник за мгновение до своего единственного отпущения грехов, там в самом сердце Ада? Что известно самой бездне о создании мира? Рождение новой метафорической сферы. Ядерный взрыв, уничтожающий весь мир и испепеляющий всё, что любит человечество. Как предсмертное пение птицы, что добровольно летит в самое "пекло" и погибает от острых шипов. Вопль в агонии за мгновение до гибели. Всё это. Всё ради одного. Ради любви воспеваемой поэтами и украшенной приторно-терпкими словами романтиков. У всех она разная. Но, так или иначе мы стремимся погибнуть в бреду экстаза, поглощенные зыбкой пеленой, которую ошибочно называем любовью. На разных языках, ласкательных эпитетах и с помощью жестов, мимики.
Моя любовь была такой. Меня ненавидели лишь за то, что я не лгал, создавая иллюзию прекрасных чувств. Я был предельно-естественен называя вещи своими именами и не вешая на них ярлыков. Это было моей слабостью - идти против урагана, заведомо зная, что в конце я сломаюсь и погибну.
Я умирал каждый раз. С каждой оргазмом и выбросом безбожного, адского семени. Погибал с затянутой петлей у шеи, слушая собственными ушами исповедь святоши-онаниста. О, да! Мой отвратительный удел. На пике сладострастия слышать его голос, умоляющий на латыни о прощении и искуплении грехов. Самодостаточный акт садо-мазохизма во имя любви. Это самая наивысшая мера наказания, которую мог придумать Бог. И за это я ненавидел его, являясь даже не атеистом, а самым обычным антихристом.

Мой сладострастный и персональный Ад. В этих маленьких и пухлых губках, которые я кусал до крови, желая выпить всё до последней капли. В этих бедрах, ласкаемых моей аморальной страстью и любовью. Такая она была у меня. Я помнил всех до единой, чью шею сдавливал на пике сладострастия. Их глаза. Взгляд. Это и есть моя собственная Хиросима. Моя Нагасаки и Сталинградская битва, вместе с большой депрессией в США. Это все войны разом, вместе с геноцидом и терактами. Всё это в одном лишь взгляде крошки Мики и в моем собственном. Когда ломается последняя печать добродетели под напором возбужденного члена, тяжело проникая и погружаясь в светлый мирок. Уничтожает и свершает акт насильственной ... любви.
Толчок за толчком, не меняя ритма. Желая проткнуть насквозь, уничтожить всю добродетель одним ударом и погружением. Она кричит. Не от страсти, а от боли. Но, это и есть мое правосудие и высшая мера наказания самому себе. Второй личности, что в страхе рвет и мечет в той самой клетке. Целует свой нательный крестик, на который я с удовольствием когда-нибудь кончу. Молится и избивает себя плетью, умоляя простить... меня.

Она сводила меня с ума. Фигурально, конечно. Я рехнулся еще в подростковом возрасте, когда Кевин со своими дружками издевался над нами, над Джейсоном. Тогда появился я. Пришел из ниоткуда, показав загнанному в угол зверьку, что такое настоящая жизнь. Что такое страсть, адреналин и ненависть. Я ворвался в его жизнь так же, как сейчас врывался в ее тело. Без остатка, с рычанием и звериной страстью. Подчинение и повиновение. Этому меня учил сам Джейсон, искренне веря постулатам религии. Моим же уделом была страсть, пульсирующая в венах и сшибающая, как огонь. И я любил его больше жизни. Только он символизировал всё, что было во мне. Истинное пекло в руках, что безбожно удерживали девушку в своих тисках до последнего. В бредовом жару и агонии царапали кожу и вонзались зубами в плоть. Ласкали грубо грудь, как высшая дань Асмодею от инкуба - меня.
Толчок за толчком. Смертельный канкан в кромешной темноте. И чувства, вскружившие голову. Сломавшие последнюю печать. Напряженное и разгоряченное тело, увлеченное страстью ради самой страсти. Я буравил ее, разрывал изнутри, замирал. Я хотел чувствовать, как тугая девичья плоть обхватывает мой член целиком, даже если я разорвал бы ее. Пульсирующая и живая плоть выходила и с удвоенным рывком вонзалась вновь.
Это не помутнение рассудка, хотя и оно тоже. Мои фрикции набирали хаотичных оборотов, убыстряя темп. Пытались опередить скорость звука и оставить за собой окровавленный след семени. К самим звездам и прямиком в Ад. Ты, не знала, Мика? Это и есть Ад. Жизнь здесь уже сама по себе величайшая мука, когда лишена всех земных страстей. А я всего лишь их показываю людям, пытаясь вырвать из цепких лап пуританства и закружить в собственном смертоносном танце экстаза.

Я чувствовал конец. Как маленькая смерть в объятиях любви, ради самой любви. Я чувствовал, как отмирает по клеточкам наш больной и уставший от серой жизни мозг. Мы оба мечтали о смерти. Я и Джейсон. Мы молили ее скорый приход. Но, вместо причиняемой себе боли, я нашел иной метод гибели. И я был сейчас на ее пороге. Видел собственными глазами смерть и чувствовал, как пульсация вен болезненным током проходит по стволу члена. Джейсон был прав, с ними оргазм наступает гораздо быстрее и он сильнее во сто крат, чем с теми женщинами которых я выбирал раньше. И кажется, у меня появилась другая страсть. Сшибающая чёрная любовь к молодому и еще не испорченному поколению. Это оно.
Последние рывки, они превосходили по своей настойчивости и силе все предыдущие разом. Ныли, набухая и твердея хранители семени, как их пошло и вульгарно называют яйца. Я ненавидел людей за их отвратительные сравнения к столь священным дарам. Внутриутробное рычание, вырывающееся с хрипом. Сжав резко глотку девчонки и уткнувшись в ее висок, я растворялся в болезненном экстазе. Спускал, чувствовал выброс семени в ее лоно, в самые стенки матки. Как мой личный дар женщине, дарившей неописуемое чувство живой смерти в объятиях страсти. Наивысший пик. Пульсация в висках и тягостная близость от которой я уже изучал своих любовниц. Я сжимал ее горло, все время пока находился по ту сторону жизни. Слышал, как она задыхается и в этой блаженной, страстной неге тихо пропел:
- All das nur aus Liebe! ** - я отмирал, как плешивые зараженные раком клетки. Иссякал, отдавая все свои силы самому акту. Опуская руку с ее шеи, опять шепотом повторил слова, понимая, что мое время подошло к концу. В мою спину дышала сама смерть. Она призывала о раскаянии и принятии веры. Умоляла простить себя и впустить любовь в свои чресла. Мудак! Я впустил и выпустил их только недавно. Это был Джейсон. Он читал в моей голове молитвы, как самая высшая пытка перед моей очередной гибелью. Потом захлопнутся дверцы клетки. И они захлопывались. Я помню лишь, как прикасался губами к ее искусанным и шептал:
- Ich Liebe... Ich bin am Leben. *** - это было последнее, что я ощущал, перед сильной болью, смотря нее своим настоящим и неприкрытым ложью взглядом одинокого и уже мёртвого человека. Меня вырвали из этих объятий, отбрасывая на самое дно этой клетки внутри нашего тела. Я кричал, надрываясь и разрывая аорту. Я хотел вырвать наше черное сердце и за мгновение до гибели обоих, сожрать его на глазах у Джейсона. Но, я запомнил лишь ее наполненные слезами глаза. Из-за которых я испустил, подобный волчьему, вой, а наше тело осело в реальном мире, схватившись за ушибленный висок.

_ _ _
* Все из-за любви к ней,
случится все и даже больше,
я хочу навредить себе, хочу решиться на что угодно,
вынесу ужасные страдания,
все из-за любви к ней.
** Все ради любви!
*** Я люблю... Я живой. (нем.)

Отредактировано Jason Westwood (2015-12-29 05:32:40)

+1

24

[AVA]http://funkyimg.com/i/27jbd.jpg[/AVA]
[STA]правда или действие?[/STA]
Удар маленьким бесполезным куском пластика заставляет мужчину выше почти на целый фут, сильнее меня в два раза, потерпеть поражение. Гравитация на стороне моей игрушки, зажатой в руке. Припадаю к стене, нахожу в ней опору и ускоряю его падение толчком в грудь.
Тело ноет от необходимости малейшего движения, меня качает и мутит, но ни в коей мере не идет в сравнение с последствиями нашей страстной любви.
Я смотрю, как он валится на пол, скрючивается, но остается в сознании. Если не предпринять хоть что-то, он и вправду задушит меня! Запрокидываю голову назад, пытаюсь впитать холод стены, желая протрезветь. Я все еще пьяна страхом и отчаянием.
«Ну же, соберись, Анжи. Если не он, то ты. Давай, сделай это. Ради Эйме. Эйме не заслуживает твоей смерти».
Воспоминание о ней будто вытягивает из глубин подсознания безжалостное хладнокровное существо, единственной целью которого была защита Эйме. Глубокий вдох, два коротких выдоха, сжимаю телефон в руке, делаю шаг вперед. Пинаю коленом в плечо, брюнет опрокинут на спину. Нависаю над ним и вспоминаю сегодняшнее занятие. Вкладываю в движение остаток сил и целюсь в переносицу.  Вырубаю его. Совсем.
- Game over, - слышу в своем голосе горечь и странное превосходство.
Тем временем глаза привыкла к темноте, я вполне различаю крупные предметы, но этого мало, чтобы найти клатч и кое-что еще по мелочи.  Огни впереди вычерчивают границей между парком и городом, но в моих поисках они бесполезны.
Обшариваю карманы джинс брюнета и нахожу телефон. Яблоко, предыдущая модель. Включаю фанарик и освещаю беседку. Тут же нахожу клатч и то, что раньше называлось нижним бельем от Victoria's Secret. Убираю свой бесполезный телефон, скручиваю трусики в упругий комок ткани, который так же оказываются внутри сумочки.
Из второго кармана достаю бумажник, смотрю на фото Шона в правах. Джейсон Вествуд. Имя Шон ему подходит больше. Повторяю про себя имя, дату рождения. Этого достаточно.. Достаточно для чего?.. застреваю на этой мысли. Не знаю ответа и откладываю до лучших времен. Засовываю бумажник и телефон обратно в карманы, не уверена в правильности их размещения. А не плевать ли мне?
От фонарей впереди отвращает самопрезрение. Из-за чего, любопытно. Из-за спутанных волос, из-за ошарашенных, ничего не воспринимающих глаз? Или из-за испорченного платья и отсутствия нижнего белья? Я не знаю. Не-зна-ю. На языке психотерапевтов это значит «знаю, но не скажу».
Делаю пару быстрых шагов по лестнице беседки и чуть не ломаю себе шею на последней ступеньке. Голова кружится, дыхательные пути сдавлены спазмом, от повышенного самоконтроля тело не слушается и двигается рвано. Бреду по парку, держась подальше от освещенных тропинок. По стриженной, пахнущей летом траве. Газон щекочет пальцы и стопы. Воздух одуряющее горяч. Звезды.. Задираю голову и смотрю вверх, останавливаясь на несколько секунд. Звезды так же пронзительно низко висят над кроной деревьев. Если бы я была здесь в иное время…
Вдруг понимаю, что прохожу мимо лавки, о которую мой мучитель пытался раскроить череп несчастному придурку. Оглядываю вскользь пространство битвы. Сколько еще таких битв случалось здесь? О скольких молчат деревья, фонари и белоснежные в своем безразличии стены беседки. Страх о произошедшем заставляет меня бежать на освещенную площадку, случайно замечаю оправу. Зачем-то подбираю ее. Зачем? Он ведь мне никто. Мы больше с ним никогда не увидимся.
Рассеяно бреду до конца парка, мне уже некуда торопиться. Мысль о том, что брюнет может очнуться в любой момент и догнать, доделать начатое, не беспокоит меня. Дорожка выводит меня к знакомой улице: мало освещенной, безлюдной и очень, очень теплой. Я почти выбралась. И никто не видел, откуда я и зачем. На глаза наворачиваются слезы, но я смахиваю их отчаянным жестом. Соберись, тряпка.
Ускоряю шаг, видя свободное такси, припаркованное на освещенной парковкой перед Aroma Cafe. , Сажусь в машину, тихо называю адрес. Но, слава богу, ему неинтересна я, он не стремится заговорить со мной, даже голову повернуть. Его интересует только адрес, который повторяет за мной, в силу профессиональной привычке, и в конце он будет очень интересоваться, а почему я оставила так много чаевых.
Как хорошо, когда другим нет до тебя дела.
<….>

>>> продолжение истории

Отредактировано Ange Arando (2016-02-01 15:59:24)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » 00 Зверь внутри тебя ‡дай мне на него посмотреть