vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » на расстоянии в бесконечность


на расстоянии в бесконечность

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Alana & Shean Brennan
госпиталь, 15 мая 2015

--------------------------
Четыре недели. Почти двадцать восемь дней. Казалось, это никогда не закончится. Разве что отключением его от аппаратов жизнеобеспечения. Она не была согласна, она изо всех сил боролась, без конца молилась за его жизнь. И однажды...ее молитвы были услышаны.

0

2

Алана не умела сдаваться. Это было против ее природы. После того как Шон вытащил её из пропасти, она бы по собственной воле ни за что не кинулась бы обратно. Семнадцать лет назад, единственным утешением был факт, что рано или поздно она упадёт. И тогда наконец получит свою дозу спокойствия. Вечный сон, которого заслуживала, как казалось. Поэтому и рисковала, бросаясь в каждую авантюру, поэтому не щадила никого, даже себя.
Сейчас, стоило ей лишь на секунду задуматься об этом, становилось тошно. Предать тех кого любишь, покинуть тех кто любит тебя, причинить боль. Да, пожалуй больше всего, она боялась причинить боль, с которой сама живет постоянно.
На протяжении вот уже четырех недель она натягивала улыбку. Иначе стервятники разорвут тебя, иначе ты мишень, - каждый раз повторяла себе, когда руки опускались и на глазах появлялись следы отчаяния.
Все ради Сары, она перестанет существовать без своей девочки. Роднее Шона и дочки - никого.
Родительская опека всегда была тяжкой ношей. Отец и мать  никогда не пытались найти подход к Алане; им конечно же было проще с ее послушными сестрами-умницами.
Алана была уверена, если бы они с братом вдруг исчезли, родители бы не долго тосковали. Но да, в её душе теплилась надежда, что все таки какое-то время их скорбь просачивалась бы сквозь черствые сердца.
И вот даже спустя годы, она так же не желает общаться с семьей.
Единственный кто мог бы по праву занимать значительную часть в сердце -  брат. Её Кай, правда он предпочел вырвать эту часть и забрать с собой, не находится рядом, он сбежал. И как известно, на планете нет такого клея который склеил бы израненную душу. Когда на месте раны не оставляют н и ч е г о. Чем заменить пустоту? Даже если бы и был злосчастный клей...
Мимолетная мысль о брате, смешанная с потоком повседневности, со всем тем, что тяжело и без того переживать в одиночку, причиняла адскую боль. Поэтому ее выбор был, запереть его где-нибудь глубоко в сознании, а ключ выбросить подальше.
Ей всегда было проще отгородиться, чем выговориться или устроить скандал. Алана мастерски пряталась в себе. Скрывая где-то внутри свои личные -  боль и страдания, от всех и от себя самой.
Мисис Бреннан не было сложно представать пред окружающими самой идеальной мамой и женой. А потом... Нет, я хочу что бы вы поняли Алана и правда не любила себя жалеть, ей претили люди занимающиеся самобичеванием. Да и собственно говоря, её ритм жизни попросту не позволял ей и на секунду присесть, передохнуть, подумать о чем то...
Она не успевала разбираться с проблемами, которые словно снежный ком пытались поглотить её; и конечно же частенько винила себя в бедах своей семьи. Детка, так не долго свихнутся. Но не смотря на это, она понимала что её хрупкие плечи не выдержат сей ноши; именно в такие моменты она особенно нуждалась в поддержке мужа, который, казалось без слов это понимал.
А потом, спокойную апрельскую ночь сменил самый страшный день в ее жизни. Верить голосу на другом конце телефонной связи она не желала.
Все четыре недели, она молила сознание забыть тот день, и на вторые сутки без него, даже захотела вдруг забыть её любимое и родное лицо. Ей показалось, на краткий миг, что так будет чуть проще потерять его. Сметала с полок все фотографии, а позже соскребала осколки с пола голыми руками, хотелось заглушить душевную боль, физической.
Несколько раз пыталась заставить себя отказаться от поездки к Шону, но все равно ехала в больницу, не могла иначе. Она верила, верила всем сердцем что он вернётся к ней, а надежда её уже билась в предсмертных конвульсиях.
Глядя на Сару, она понимала ради чего держится, ради чего не готова отпустить отца этой прекрасной девочки.
Ал не нужно было напоминать почему она не имеет никакого права лечь рядом с ним на больничную койку, с нервным срывом к примеру. Поэтому то каждый вечер и глотала снотворное, а утром просыпалась раньше восхода, не смотря на препараты. Кроме нее, о Саре некому позаботится, да и сама Лана ни за что бы не отдала дочь в чужие руки. 
Когда она приходила к Шону, из раза в раз, внутри звучал женский голос сообщающий о перестрелке, потом вердикт врача и ее снова и снова охватывала паника. Каждый день, глядя на него в таком состоянии, дыхание перехватывало. Тогда она садилась и пела ему, могла петь на протяжении нескольких часов. Веря, что однажды он выйдет из этого состояния именно по ее голосу. Хотя это было совсем не важно как он выберется - главное, что бы пришел в себя. Она умоляла его вернутся.
А ведь ей говорили, что она совершает ошибку. Согласившись выйти за Шона, она приняла его работу. Можно сказать приняла весь его отдел к себе в семью. Эта часть жизни мужа всегда пугала, но она стойко принимала эти удары. Ни разу не показав Шону насколько сложно было отпускать его. Даже когда была беременна Сарой, она ни разу не устроила ему истерики по поводу работы. Но внезапно Ал поняла, что все так же ненавидит эту профессию, правда теперь причина ненависти была в корне иная.
Эти дни без него. Время тянулись невыносимо медленно. Возвращаясь домой она не могла уснуть.
Душная комната, холодная одинокая постель. И вроде все наконец-то так как она всегда хотела, окно было закрыто ночью, под одеялом не было невыносимо жарко; но все было снова не так.
Первая неделя комы была особенно жуткой. Алане дали отпуск на работе, о котором она вовсе не просила. В тот момент жена просто пришла к своему мужу и больше не смогла от него отойти. Ей не было дела до контрактов и документов, срочных встреч и командировок, она не ззадумывалась, что её могут уволить. И видимо кто-то подсуетился, что бы жену капитана полиции все таки оставили на работе. Хотя тогда ей было все равно, уверенность, что она вернется таяла с каждым днем.
Рядом буквально мелькали люди, она не узнавала лиц и не принимала соболезнований, просто не могла уже.
Когда Шона перевели в палату Алана не смогла вернутся домой, она осталась допоздна моля небеса, что бы Шон очнулся.
Да, ей объясняли что такое кома, но если человек все выслушал это не значит что разум все правильно интерпретировал, а принять эту информацию должен был еще более нестабильный, по части чувств, орган - сердце. Что еще сказать? После, Ал проклинала себя за эту слабость. Но в тот момент она не могла собраться.
На следующий день ее с трудом выгнали из больницы. И тогда она впервые осталась в пустом доме на целый день, Сара все еще была в школе, а позже позвонив сообщила, что снова останется у Марты. Возражать дочери Алана не стала, в это тяжелое время для них обоих, пускай находится там где спокойнее, утешала себя женщина.
Уже на второй неделе без мужа, Алана привела все чувства в порядок.
Все еще готовая лезть на стены от отчаяния, она собирала дочку в школу с улыбкой, делала несколько тостов с джемом, целовала в макушку свою принцессу и стоило девочке сесть в автобус, наконец опускалась в бессилии на пол. Но вечером встречала она ее так же, с улыбкой. И на работе ни одному человеку не пришло в голову что с ней что-то не так. А может люди всё понимали, но предпочитали молчать, зная Алану.
Шла четвертая неделя без него, та, что принесла с собой бессонные ночи. Ей больше ничего не помогало, ни прогулки перед сном, ни долгие тренировки в спорт зале, ни таблетки. Ненависть ко всему сущему начала отражаться на ее лице. Она стала строже, даже к дочери. Срывалась на коллег по работе, когда те впадали в страшные тупняки, хотя раньше невесело улыбалась и повторяла заново, то что было необходимо разъяснить.

Двадцать восьмой день без Шона.

Когда казалось уже все кому не лень, посоветовали ей избавить и себя и мужа от страданий, она была награждена за свою непоколебимую веру. Телефонный звонок перевернувший все внутри, звонок от Саммер. Лана понимала, этот звонок может означать что угодно. От слов доброй знакомой, сердце подскочило к горлу и рухнуло в пятки.
Он в сознании. Алана еще некоторое время не могла прийти в себя; глупо улыбалась глядя в пустоту, тяжело дышала от волнения переполняющего все ее естество. А потом, не помня себя от счастья сбивая людей, скомкано извиняясь, она неслась к нему.
-Прости что так долго! - не глядя бросила женщина заходя в палату, но взглянув на мужа осталась стоять на пороге. Волна осознания окатила ее с ног до головы, он правда жив. Тогда то из глаз и покатились слезы счастья. - Ты правда снова здесь, -  еле слышно шептала женщина силясь сдвинутся с места.

Отредактировано Alana Brennan (2016-01-21 07:14:02)

+2

3

Прошло всего несколько часов с той самой минуты, когда он пришел в себя после почти тридцати дней безмятежной комы. Достаточно времени для того, чтобы отыскать на ровном месте проблему и сделать из нее одну из главнейших причин предстоящего апокалипсиса. Двадцать восемь дней пролетели секундой в его сознании. Он не имел ни малейшего понятия, что могло произойти за это время. Не смотря на то, что отсутствовал Шон в мире ином не год и не два, как умудрялись запропоститься некоторые в чертогах собственного разума, а всего лишь на какие то четыре недели, его ни на секунду не покидало ощущение, что вернулся он совершенно в другой, чужой мир. Может так сказывался на нем посттравматический шок, может он просто напросто начал сходить с ума. При сложившихся обстоятельствах, кстати говоря, было не долго слететь с катушек. Капитан не помнил всего, лишь отрывки, из которых он пытался слепить единую картину. То, что выходило в конечном итоге, его совсем не радовало.
Сначала Бэн добровольно бросился под град пуль, закрывая собой сержанта и спасая той жизнь. Он отчетливо помнил звуки перестрелки и отданный им всем приказ оставаться на местах и ждать дальнейших указаний, тогда как полоумная девчонка решила состроить из себя героиню и ослушаться его. Мужчина в тот момент не размышлял над смыслом жизни и не пытался отыскать причин, по которым он должен был пожертвовать ради нее многим: временем, здоровьем, ногами. Он сделал это из того, что считал свой поступок правильным. Командиры обязаны нести ответственность за своих подчиненных и  если возникала необходимость, оберегать их от любых напастей. Бреннан исполнил свой долг, о чем не желал и не видел нужды что либо исправлять.
Следом его окутала темнота. Буквально на одну секунду. Когда же он пришел в себя в больнице, оказалось, что прошло целых двадцать восемь дней с того момента, как его ранили в перестрелке. Встретила его из мира иного Саммер, давняя знакомая, с которой они в свое время раскрыли не одного преступление. Если бы она в тот момент не оказалась рядом - кто знает, чем бы мог закончиться аллергический приступ, вызванный вколотым ему обезболивающим. Затем его осмотрели врачи, сказав, что опасность миновала и все теперь будет хорошо, за исключением, конечно, одного маленького нюанса, на который они старались не обращать внимания. Он не чувствовал ног и прекрасно понимал, что это могло не пройти никогда. Шон был человеком образованным и имеющим представление о том, чем чаще всего заканчивались подобные случаи. Инвалидностью. Очень редко люди оказывались сильнее болезни. Мало кому удавалось справиться с посттравматическим параличом. И мнимых надежд на сей счет капитан не питал, осознавая истинное положение вещей как никто другой. Ему было известно, может случиться так, что на ноги он не поднимется конца дней своих. Он это прекрасно знал и, в какой то степени, рассматривал сей вариант в перспективе, как один из самых худших, что могли с ним произойти в дальнейшем. С ранением, как оказалось, проблем возникло чуть больше, чем того ожидали хирурги. Пуля задела верхние сердечные ткани, и им пришлось битые часы возиться в операционной, чтобы залатать капитана по высшему стандарту. Однако после самой операции он пришел в себя лишь спустя...двадцать восемь дней.
Закончив с осмотром, врачи ушли, предупредив, что сделают все возможное для его скорейшего выздоровления. Что ж, в этом он не сомневался. Кому хотелось навлекать на себя гнев Господень и ярость всего убойного отдела полиции штата? Наверняка им и без того хватало проблем. Потом...потом Бреннан остался в палате один, наедине с мыслями, которые все никак не могли оставить его в покое. Что произошло за эти чертовы двадцать восемь дней? Как перенесла их Алана и что сказала по этому поводу Саре? Где они были сейчас? Мужчина не мог позволить себе даже подумать об этом, так как в голову лезли мысли плохие и скверные, в одночасье лишающие последних надежд. Что вообще Лана знала о том, что с ним произошло? Что ей сказали в участке? На одном из заданий они попали в перестрелку, в которой фартуна повернулась к Шону не тем местом, каким должна была, и он благополучно поймал своим телом пулю. Хотя, мог бы и сразу отбросить концы, так что им всем откровенно повезло, что он вообще остался в живых. Пусть и "жил" он последующие двадцать восемь дней бесчувственным овощем, который не мог ни утешить, ни поддержать, ни сказать тех слов, кои ей бы так хотелось от него услышать. Так ведь?Именно это он бы сказал на месте тех, кто пытался оправдаться перед женой раненного офицера. Сказал ли ей кто-нибудь о том, кто на самом деле являлся виновником сего инцидента? Назвали ли они ей имя той, из-за которой капитан рисковал жизнью? Как бы он хотел, чтобы жена ничего такого не знала. Меньшее, чего бы ему хотелось в данный момент, так это выяснять с кем либо отношения. Бэн верил Алане и во всем ей доверял, но в то же время понимал, что она все таки женщина и подобную новость могла не только понять неправильно, но и принять слишком близко к сердцу. На иной расклад он и не рассчитывал, ибо уж очень хорошо знал свою жену. Знал, любил и очень хотел увидеть, пусть страх зарождался в его сердце каждый раз, когда он думал о ее визите. Она придет и увидит его...таким. Боялся Бреннан не столько того, что она почувствует, узнав, что теперь она - жена инвалида, сколько того, что она могла принять решение...оставить его наедине со своими проблемами. Боялся как мальчишка, одновременно с тем понимая, что подобного не случится никогда. Она от него не отвернется. Не сможет, он ей не позволит. Ведь кроме нее и дочки, у него никого не было.
Утонув в бессмысленных размышлениях, Шон не сразу заметил, как чей-то силуэт появился в дверях, но стоило ему заслышать родной голос, он тут же вырвался из раздумий и поднял голову. Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Алана стояла в дверном проеме. Все такая же красивая и прекрасная, как и семнадцать лет назад, когда они впервые решили устроить забег наперегонки по городским улицам. Черт возьми, как хорошо и отчетливо он помнил ту встречу, в последующем ставшую роковой для них обоих.
Подтянувшись на руках, мужчина машинально поправил тонкое покрывало, под коим покоились его парализованные ноги. Не ей нужно было просить прощения, а ему, как минимум за то, что вовремя не вернулся с работы и заранее не предупредил об этом. Он должен был предупредить, что задержится на час или два, или вернется только к обеду следующего дня. Всегда предупреждал. - Иди ко мне, - произнес Бэн нежно, протягивая жене руку. Сейчас ему больше всего хотелось коснуться ее, почувствовать, что она такая же реальная, как и больница, и люди, шныряющие туда-сюда по коридору, и все вокруг. Мужчина хотел дотронуться до ее влажных щек, с которых бы он одним движением смахнул все слезы. Чуть пододвинувшись в сторону на руках, Бреннан смотрел, как она идет к нему, и готов был любоваться этой картиной вечно. Стоило Лане лечь рядом, он подтянул ее к себе и крепко обнял, зарываясь носом в волосы любимой и целуя ее в макушку. Едва ли Шон чувствовал, как по щеке его подло скатывалась слеза. - Я здесь. Рядом.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » на расстоянии в бесконечность