Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » на расстоянии в бесконечность


на расстоянии в бесконечность

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Sarah & Shean Brennan
госпиталь, 15 мая 2015

--------------------------
Четыре недели. Почти двадцать восемь дней. Казалось, это никогда не закончится. Разве что отключением его от аппаратов жизнеобеспечения. Она не была согласна, она изо всех сил боролась, без конца молилась за его жизнь. И однажды...ее молитвы были услышаны.

Отредактировано Shean Brennan (2017-05-21 19:58:26)

+1

2

Алана не умела сдаваться. Это было против ее природы. После того как Шон вытащил её из пропасти, она бы по собственной воле ни за что не кинулась бы обратно. Семнадцать лет назад, единственным утешением был факт, что рано или поздно она упадёт. И тогда наконец получит свою дозу спокойствия. Вечный сон, которого заслуживала, как казалось. Поэтому и рисковала, бросаясь в каждую авантюру, поэтому не щадила никого, даже себя.
Сейчас, стоило ей лишь на секунду задуматься об этом, становилось тошно. Предать тех кого любишь, покинуть тех кто любит тебя, причинить боль. Да, пожалуй больше всего, она боялась причинить боль, с которой сама живет постоянно.
На протяжении вот уже четырех недель она натягивала улыбку. Иначе стервятники разорвут тебя, иначе ты мишень, - каждый раз повторяла себе, когда руки опускались и на глазах появлялись следы отчаяния.
Все ради Сары, она перестанет существовать без своей девочки. Роднее Шона и дочки - никого.
Родительская опека всегда была тяжкой ношей. Отец и мать  никогда не пытались найти подход к Алане; им конечно же было проще с ее послушными сестрами-умницами.
Алана была уверена, если бы они с братом вдруг исчезли, родители бы не долго тосковали. Но да, в её душе теплилась надежда, что все таки какое-то время их скорбь просачивалась бы сквозь черствые сердца.
И вот даже спустя годы, она так же не желает общаться с семьей.
Единственный кто мог бы по праву занимать значительную часть в сердце -  брат. Её Кай, правда он предпочел вырвать эту часть и забрать с собой, не находится рядом, он сбежал. И как известно, на планете нет такого клея который склеил бы израненную душу. Когда на месте раны не оставляют н и ч е г о. Чем заменить пустоту? Даже если бы и был злосчастный клей...
Мимолетная мысль о брате, смешанная с потоком повседневности, со всем тем, что тяжело и без того переживать в одиночку, причиняла адскую боль. Поэтому ее выбор был, запереть его где-нибудь глубоко в сознании, а ключ выбросить подальше.
Ей всегда было проще отгородиться, чем выговориться или устроить скандал. Алана мастерски пряталась в себе. Скрывая где-то внутри свои личные -  боль и страдания, от всех и от себя самой.
Мисис Бреннан не было сложно представать пред окружающими самой идеальной мамой и женой. А потом... Нет, я хочу что бы вы поняли Алана и правда не любила себя жалеть, ей претили люди занимающиеся самобичеванием. Да и собственно говоря, её ритм жизни попросту не позволял ей и на секунду присесть, передохнуть, подумать о чем то...
Она не успевала разбираться с проблемами, которые словно снежный ком пытались поглотить её; и конечно же частенько винила себя в бедах своей семьи. Детка, так не долго свихнутся. Но не смотря на это, она понимала что её хрупкие плечи не выдержат сей ноши; именно в такие моменты она особенно нуждалась в поддержке мужа, который, казалось без слов это понимал.
А потом, спокойную апрельскую ночь сменил самый страшный день в ее жизни. Верить голосу на другом конце телефонной связи она не желала.
Все четыре недели, она молила сознание забыть тот день, и на вторые сутки без него, даже захотела вдруг забыть её любимое и родное лицо. Ей показалось, на краткий миг, что так будет чуть проще потерять его. Сметала с полок все фотографии, а позже соскребала осколки с пола голыми руками, хотелось заглушить душевную боль, физической.
Несколько раз пыталась заставить себя отказаться от поездки к Шону, но все равно ехала в больницу, не могла иначе. Она верила, верила всем сердцем что он вернётся к ней, а надежда её уже билась в предсмертных конвульсиях.
Глядя на Сару, она понимала ради чего держится, ради чего не готова отпустить отца этой прекрасной девочки.
Ал не нужно было напоминать почему она не имеет никакого права лечь рядом с ним на больничную койку, с нервным срывом к примеру. Поэтому то каждый вечер и глотала снотворное, а утром просыпалась раньше восхода, не смотря на препараты. Кроме нее, о Саре некому позаботится, да и сама Лана ни за что бы не отдала дочь в чужие руки. 
Когда она приходила к Шону, из раза в раз, внутри звучал женский голос сообщающий о перестрелке, потом вердикт врача и ее снова и снова охватывала паника. Каждый день, глядя на него в таком состоянии, дыхание перехватывало. Тогда она садилась и пела ему, могла петь на протяжении нескольких часов. Веря, что однажды он выйдет из этого состояния именно по ее голосу. Хотя это было совсем не важно как он выберется - главное, что бы пришел в себя. Она умоляла его вернутся.
А ведь ей говорили, что она совершает ошибку. Согласившись выйти за Шона, она приняла его работу. Можно сказать приняла весь его отдел к себе в семью. Эта часть жизни мужа всегда пугала, но она стойко принимала эти удары. Ни разу не показав Шону насколько сложно было отпускать его. Даже когда была беременна Сарой, она ни разу не устроила ему истерики по поводу работы. Но внезапно Ал поняла, что все так же ненавидит эту профессию, правда теперь причина ненависти была в корне иная.
Эти дни без него. Время тянулись невыносимо медленно. Возвращаясь домой она не могла уснуть.
Душная комната, холодная одинокая постель. И вроде все наконец-то так как она всегда хотела, окно было закрыто ночью, под одеялом не было невыносимо жарко; но все было снова не так.
Первая неделя комы была особенно жуткой. Алане дали отпуск на работе, о котором она вовсе не просила. В тот момент жена просто пришла к своему мужу и больше не смогла от него отойти. Ей не было дела до контрактов и документов, срочных встреч и командировок, она не ззадумывалась, что её могут уволить. И видимо кто-то подсуетился, что бы жену капитана полиции все таки оставили на работе. Хотя тогда ей было все равно, уверенность, что она вернется таяла с каждым днем.
Рядом буквально мелькали люди, она не узнавала лиц и не принимала соболезнований, просто не могла уже.
Когда Шона перевели в палату Алана не смогла вернутся домой, она осталась допоздна моля небеса, что бы Шон очнулся.
Да, ей объясняли что такое кома, но если человек все выслушал это не значит что разум все правильно интерпретировал, а принять эту информацию должен был еще более нестабильный, по части чувств, орган - сердце. Что еще сказать? После, Ал проклинала себя за эту слабость. Но в тот момент она не могла собраться.
На следующий день ее с трудом выгнали из больницы. И тогда она впервые осталась в пустом доме на целый день, Сара все еще была в школе, а позже позвонив сообщила, что снова останется у Марты. Возражать дочери Алана не стала, в это тяжелое время для них обоих, пускай находится там где спокойнее, утешала себя женщина.
Уже на второй неделе без мужа, Алана привела все чувства в порядок.
Все еще готовая лезть на стены от отчаяния, она собирала дочку в школу с улыбкой, делала несколько тостов с джемом, целовала в макушку свою принцессу и стоило девочке сесть в автобус, наконец опускалась в бессилии на пол. Но вечером встречала она ее так же, с улыбкой. И на работе ни одному человеку не пришло в голову что с ней что-то не так. А может люди всё понимали, но предпочитали молчать, зная Алану.
Шла четвертая неделя без него, та, что принесла с собой бессонные ночи. Ей больше ничего не помогало, ни прогулки перед сном, ни долгие тренировки в спорт зале, ни таблетки. Ненависть ко всему сущему начала отражаться на ее лице. Она стала строже, даже к дочери. Срывалась на коллег по работе, когда те впадали в страшные тупняки, хотя раньше невесело улыбалась и повторяла заново, то что было необходимо разъяснить.

Двадцать восьмой день без Шона.

Когда казалось уже все кому не лень, посоветовали ей избавить и себя и мужа от страданий, она была награждена за свою непоколебимую веру. Телефонный звонок перевернувший все внутри, звонок от Саммер. Лана понимала, этот звонок может означать что угодно. От слов доброй знакомой, сердце подскочило к горлу и рухнуло в пятки.
Он в сознании. Алана еще некоторое время не могла прийти в себя; глупо улыбалась глядя в пустоту, тяжело дышала от волнения переполняющего все ее естество. А потом, не помня себя от счастья сбивая людей, скомкано извиняясь, она неслась к нему.
-Прости что так долго! - не глядя бросила женщина заходя в палату, но взглянув на мужа осталась стоять на пороге. Волна осознания окатила ее с ног до головы, он правда жив. Тогда то из глаз и покатились слезы счастья. - Ты правда снова здесь, -  еле слышно шептала женщина силясь сдвинутся с места.

Отредактировано Alana Brennan (2016-01-21 07:14:02)

+2

3

Прошло всего несколько часов с той самой минуты, когда он пришел в себя после почти тридцати дней безмятежной комы. Достаточно времени для того, чтобы отыскать на ровном месте проблему и сделать из нее одну из главнейших причин предстоящего апокалипсиса. Двадцать восемь дней пролетели секундой в его сознании. Он не имел ни малейшего понятия, что могло произойти за это время. Не смотря на то, что отсутствовал Шон в мире ином не год и не два, как умудрялись запропоститься некоторые в чертогах собственного разума, а всего лишь на какие то четыре недели, его ни на секунду не покидало ощущение, что вернулся он совершенно в другой, чужой мир. Может так сказывался на нем посттравматический шок, может он просто напросто начал сходить с ума. При сложившихся обстоятельствах, кстати говоря, было не долго слететь с катушек. Капитан не помнил всего, лишь отрывки, из которых он пытался слепить единую картину. То, что выходило в конечном итоге, его совсем не радовало.
Сначала Бэн добровольно бросился под град пуль, закрывая собой сержанта и спасая той жизнь. Он отчетливо помнил звуки перестрелки и отданный им всем приказ оставаться на местах и ждать дальнейших указаний, тогда как полоумная девчонка решила состроить из себя героиню и ослушаться его. Мужчина в тот момент не размышлял над смыслом жизни и не пытался отыскать причин, по которым он должен был пожертвовать ради нее многим: временем, здоровьем, ногами. Он сделал это из того, что считал свой поступок правильным. Командиры обязаны нести ответственность за своих подчиненных и  если возникала необходимость, оберегать их от любых напастей. Бреннан исполнил свой долг, о чем не желал и не видел нужды что либо исправлять.
Следом его окутала темнота. Буквально на одну секунду. Когда же он пришел в себя в больнице, оказалось, что прошло целых двадцать восемь дней с того момента, как его ранили в перестрелке. Встретила его из мира иного Саммер, давняя знакомая, с которой они в свое время раскрыли не одного преступление. Если бы она в тот момент не оказалась рядом - кто знает, чем бы мог закончиться аллергический приступ, вызванный вколотым ему обезболивающим. Затем его осмотрели врачи, сказав, что опасность миновала и все теперь будет хорошо, за исключением, конечно, одного маленького нюанса, на который они старались не обращать внимания. Он не чувствовал ног и прекрасно понимал, что это могло не пройти никогда. Шон был человеком образованным и имеющим представление о том, чем чаще всего заканчивались подобные случаи. Инвалидностью. Очень редко люди оказывались сильнее болезни. Мало кому удавалось справиться с посттравматическим параличом. И мнимых надежд на сей счет капитан не питал, осознавая истинное положение вещей как никто другой. Ему было известно, может случиться так, что на ноги он не поднимется конца дней своих. Он это прекрасно знал и, в какой то степени, рассматривал сей вариант в перспективе, как один из самых худших, что могли с ним произойти в дальнейшем. С ранением, как оказалось, проблем возникло чуть больше, чем того ожидали хирурги. Пуля задела верхние сердечные ткани, и им пришлось битые часы возиться в операционной, чтобы залатать капитана по высшему стандарту. Однако после самой операции он пришел в себя лишь спустя...двадцать восемь дней.
Закончив с осмотром, врачи ушли, предупредив, что сделают все возможное для его скорейшего выздоровления. Что ж, в этом он не сомневался. Кому хотелось навлекать на себя гнев Господень и ярость всего убойного отдела полиции штата? Наверняка им и без того хватало проблем. Потом...потом Бреннан остался в палате один, наедине с мыслями, которые все никак не могли оставить его в покое. Что произошло за эти чертовы двадцать восемь дней? Как перенесла их Алана и что сказала по этому поводу Саре? Где они были сейчас? Мужчина не мог позволить себе даже подумать об этом, так как в голову лезли мысли плохие и скверные, в одночасье лишающие последних надежд. Что вообще Лана знала о том, что с ним произошло? Что ей сказали в участке? На одном из заданий они попали в перестрелку, в которой фартуна повернулась к Шону не тем местом, каким должна была, и он благополучно поймал своим телом пулю. Хотя, мог бы и сразу отбросить концы, так что им всем откровенно повезло, что он вообще остался в живых. Пусть и "жил" он последующие двадцать восемь дней бесчувственным овощем, который не мог ни утешить, ни поддержать, ни сказать тех слов, кои ей бы так хотелось от него услышать. Так ведь?Именно это он бы сказал на месте тех, кто пытался оправдаться перед женой раненного офицера. Сказал ли ей кто-нибудь о том, кто на самом деле являлся виновником сего инцидента? Назвали ли они ей имя той, из-за которой капитан рисковал жизнью? Как бы он хотел, чтобы жена ничего такого не знала. Меньшее, чего бы ему хотелось в данный момент, так это выяснять с кем либо отношения. Бэн верил Алане и во всем ей доверял, но в то же время понимал, что она все таки женщина и подобную новость могла не только понять неправильно, но и принять слишком близко к сердцу. На иной расклад он и не рассчитывал, ибо уж очень хорошо знал свою жену. Знал, любил и очень хотел увидеть, пусть страх зарождался в его сердце каждый раз, когда он думал о ее визите. Она придет и увидит его...таким. Боялся Бреннан не столько того, что она почувствует, узнав, что теперь она - жена инвалида, сколько того, что она могла принять решение...оставить его наедине со своими проблемами. Боялся как мальчишка, одновременно с тем понимая, что подобного не случится никогда. Она от него не отвернется. Не сможет, он ей не позволит. Ведь кроме нее и дочки, у него никого не было.
Утонув в бессмысленных размышлениях, Шон не сразу заметил, как чей-то силуэт появился в дверях, но стоило ему заслышать родной голос, он тут же вырвался из раздумий и поднял голову. Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Алана стояла в дверном проеме. Все такая же красивая и прекрасная, как и семнадцать лет назад, когда они впервые решили устроить забег наперегонки по городским улицам. Черт возьми, как хорошо и отчетливо он помнил ту встречу, в последующем ставшую роковой для них обоих.
Подтянувшись на руках, мужчина машинально поправил тонкое покрывало, под коим покоились его парализованные ноги. Не ей нужно было просить прощения, а ему, как минимум за то, что вовремя не вернулся с работы и заранее не предупредил об этом. Он должен был предупредить, что задержится на час или два, или вернется только к обеду следующего дня. Всегда предупреждал. - Иди ко мне, - произнес Бэн нежно, протягивая жене руку. Сейчас ему больше всего хотелось коснуться ее, почувствовать, что она такая же реальная, как и больница, и люди, шныряющие туда-сюда по коридору, и все вокруг. Мужчина хотел дотронуться до ее влажных щек, с которых бы он одним движением смахнул все слезы. Чуть пододвинувшись в сторону на руках, Бреннан смотрел, как она идет к нему, и готов был любоваться этой картиной вечно. Стоило Лане лечь рядом, он подтянул ее к себе и крепко обнял, зарываясь носом в волосы любимой и целуя ее в макушку. Едва ли Шон чувствовал, как по щеке его подло скатывалась слеза. - Я здесь. Рядом.

+3

4

Сара даже представить не могла, что дома может быть так одиноко и безлюдно. Это было по-своему странно, ведь обычно папа работал большую часть дня, поэтому дома его никогда не было. Но тем не менее его отсутствие сказывалось очень сильно на обстановке и атмосфере дома. Может, обычно они с мамой знали, что папа обязательно приедет домой? Сара всегда ждала, что он поднимется к ней в комнату, тихо приоткроет дверь, надеясь, что та не зашумит, а после поцелует девочку в лоб, при этом натянув на неё сползшее одеяло. Ради таких моментов стоило притворяться спящей, даже если эти притворства затягивались до часа-двух ночи. А сейчас... В доме витала неопределённость. Где он, что с ним, вернётся ли он опять? Страх. Сара правда боялась за папу. С того самого  дня, как им сообщили эту ужасную новость о происшествии на работе. Вернее, сообщили её маме, но по тому, как на неё мама среагировала, как она изменилась, Сара быстро догадалась, что произошло что-то ужасное. Что такое "кома" девочка тоже представляла. А от того становилось лишь страшнее. Ведь все знают, что шанс очнуться после неё невелик. Но сдаваться было нельзя. Ведь может именно их с мамой надежда и спасёт в конечном итоге их папу? Нужно было продолжать бороться, пусть это и давалось с большим трудом.
Ощущение безысходности витало повсюду, следовало за Сарой, когда она шла в школу и не отступало, когда она приходила домой. Мама сильно изменилась за эти четыре ужасные недели. Была сама не своя. И Сара могла её понять, более того, понимала, но не всегда могла ответить пониманием сразу. Бывали случаи, когда мама срывалась на неё, кричала по малейшему поводу. А Сара, которая и сама постоянно была напряжена, не могла отреагировать спокойно, тем самым лишь разжигала конфликт. И тем труднее было им обеим. Дома трудно, а в школе не лучше. Первую неделю Сара несла свои переживания именно туда, потому что маме было и так трудно, делилась с лучшей подругой, пыталась найти утешение и в основном получала его, но это не помогало. От этого папа не становился ни на шаг ближе к жизни. И это убивало. Несколько раз девочка даже отпрашивалась у мамы остаться с ночёвкой у своей подруги Марты, чтобы отвлечься, на ночь забыться, и только после вернуться в этот мир, где на её и маминых плечах лежит тяжелейший груз ожидания, боли. Когда каждый телефонный звонок заставляет нервничать, ведь ты никогда не знаешь какую новость придётся услышать по телефону. Что принесёт очередной вызов? Неимоверную радость или падение в бездну? Ты словно играл в игру, раз за разом бросая игральную кость, но никогда не зная что на ней выпадет. Оставалось лишь уповать на случай. И на удачу.

Этот день не предвещал ничего хорошего с самого утра. Мама, как обычно, собрала Сару в школу, положив девочке с собой такие привычные тосты с джемом, и вышла проводить Сару до автобуса, пусть, девочка и считала себя достаточно взрослой, чтобы дойти до школы самостоятельно. А в школе... Как обычно бесятся одноклассники, то играя в коридоре в футбол скомканной работой по биологии, то устраивая кавардак на очередном уроке географии. Сару всё это до ужаса раздражало, особенно сейчас, когда каждый день был пропитан отчаянием, и утро следующего дня не давало никаких надежд. Учителя глядели на Сару с нескрываемым сочувствием. Девочка знала, что мама сообщила о происшествии в школу, чтобы ей, Саре, сделали какие-то поблажки, где-то не спросили, а где-то не ругали. Но это не особо помогало. Постоянные взгляды сочувствия, что не помогали, а лишний раз раздражали, напоминали о случившемся. Сара чувствовала себя не такой как все, внезапно стала чувствовать себя белой вороной. Оно было и понятно: за этот месяц девочка очень изменилась, пусть, сама того практически не замечала. Она меньше спала: не могла заснуть, прислушиваясь к тихим всхлипам мамы. Почти не шутила, что так было не похоже на Сару, и стала всё чаще влипать в какие-то конфликты с одноклассниками. Саре было больно, она сама себя не узнавала, но ничего не могла с этим поделать. Кто мог успокоить её лучше мамы? А кто её успокоит, если её маме и самой как никогда нужен такой человек?..
Внезапная весточка прилетела к Саре, когда девочка была на уроке английского. Телефон зажужжал в кармане, требуя обратить на себя внимание. Бросив взгляд на учителя и, убедившись, что он не видит её, девочка выудила из кармана свой сотовый и взглянула на экран. Вызов неизвестный. Вспышка надежды, смешанной со страхом. Поднятая рука: "Можно выйти?". Коридор, никого нет, Сара спешит ответить на звонок.
- Сара? Здравствуй, твой папа очнулся, - незнакомый голос продолжал что-то говорить, но Сара уже не слушала. Да и что может быть важнее этих нескольких слов, за которые Сара молилась уже четыре недели? План действий нарисовался достаточно скоро и вот, девочка стоит уже перед столом классного руководителя, пытаясь объяснить ему, что ей обязательно надо бежать в больницу, что она не сможет пробыть в школе, что её мама уже там. И миссис О'Коннор не может её не понять. Правда одну Сару она не за что не отпустит. Но может подвезти, за что девочка ей очень и очень благодарна.
Время будто посмеиваясь над Сарой невозможно тянется, а девочка чувствует, будто оживает. Папа! Жив! До чего здорово! Как ей хочется снова его увидеть, когда перед глазами маячила мысль, что, возможно, увидеть его больше не удастся. В глазах загораются те же искорки задора, а Сара не может сидеть на месте, то и дело ёрзая на кожаном кресле машины, не отрываясь от окна и высматривая здание больницы. Сара знает какая палата, Сара знает где его найти. Осталось совсем немного. Дождаться, когда преподаватель договорится с кем-то в регистратуре, и вот, девочка уже бежит по коридору, несмотря на какие-то предупреждения, которые бросают ей врачи, между которыми Сара ловко лавирует. И вот она нужная дверь. Волнение? О да, Сара чувствует, как дрожат руки, какими ватными стали ноги. Там её папа, настоящий, живой, по которому она успела так сильно соскучиться, которого ей так не хватало. Девочка затаила дыхание и почти бесшумно толкнула перед собой дверь, открывая себе дорогу в палату папы. И вот они вместе. Вон мама, что сидит на кровати. Мама улыбается. Сара так давно не видела её такой счастливой. А рядом папа, который выглядит усталым. Как будто он только-только вернулся с работы и прилёг отдохнуть. Правда на столько счастливым папа возвращался с работы ну очень редко.
- Па-а-ап... - выдыхает девочка, тут же расплываясь в широкой улыбке. Как ей его не хватало. На глаза тут же наворачиваются предательские слёзы счастья. И Сара срывается с места, подбегая к родителям и крепко обнимая папу. Она чувствует его тепло, чувствует, как он прижимает её к себе рукой, чувствует, как её обняла мама, как они обнимаются все вместе. Как самая настоящая, самая крепкая и лучшая семья, - Мы так боялись, - через несколько минут тихо произносит Сара, не прекращая его обнимать. И вот наконец Сара отстранилась, но лишь для того, чтобы посмотреть на него и увидеть его лицо, - Пап, я так соскучилась, - продолжала Сара. Она понимала, что хотела сказать очень многое, но разве она могла сейчас навалиться на него со своими словами, вопросами. Нет, конечно нет.
А после открылась дверь и в палату вошёл доктор, вкатывая инвалидное кресло. Сара взглянула на доктора, а после, с полным недоумением на папу. Зачем? Что происходит?
- Мистер Бреннан, теперь можете пересесть в кресло, - объявляет доктор. А сердце Сары обрывается с грохотом падает.

+1

5

Впервые за долгое время, совсем запутавшись в безумном вихре собственных мыслей, мужчина не знал, что делать дальше. За его спиной маячило прошлое, каждая секунда, каждый поступок в котором были неправильными и вызывающими со стороны неодобрение, если не открытое возмущение, но при этом все выглядело четким и даже логично обоснованным. Не приходилось воссоздавать по памяти какой-то момент из тех невероятных часов, что были запомнены одними из самых последних, не нужно было выискивать причину того или иного действия, если та, к слову, вообще имела место быть. Бреннан прекрасно понимал, что, зачем и как. В его сознании не возникало ни единого вопроса, касающегося его прошлого. Точнее говоря, конкретно того самого момента, когда он сорвался с места и бросился под град пуль, закрывая собой свою коллегу. Однако что его ждало впереди? Чем могли обернуться последствия решения и всего нескольких мгновений, за которые выпущенная пуля успевает преодолеть расстояние до цели и разорвать собой живую плоть? Что будет с ним, если родные не захотят взваливать на себя такую ношу и попросту уйдут? Что будет с его работой, которая за последние пятнадцать с лишним лет стала неотъемлемой частью его жизни? Черт бы все побрал, что будет с ним, если он останется совершенно один...
Возможно, не это должно было волновать взрослого человека - полицейского с практически двадцатилетним стажем работы, дослужившегося до звания капитана и явно не остановившегося в карьерном росте, имеющего прекрасную любящую жену, с которой, как говорится, "и в радости, и в горе", каждую ночь целующего свою маленькую принцессу, дабы кошмары обязательно обходили девочку стороной и не заводили ее слишком впечатлительную и едва ли имеющую грань фантазию. Только страх тревожил душу совсем не этого человека, а того, у которого имелись все шансы остаться калекой до конца дней своих. И не просто калекой, а одиноким калекой, до которого никому нет никакого дела. Пожалуй, звучит как бред, но как бы Шон не старался избавиться от подобных мыслей, сделать того у него не получалось. Да и что ему оставалось? Спокойно принять тот сомнительный факт, что жена останется с ним несмотря ни на что, а дочке будет приятно сидеть на коленях у отца, который никогда не сможет взять ее к себе на руки, крепко обнять и поцеловать в макушку, шепча уверенное "все будет хорошо"? Ибо хорошо уже ничего не будет. По крайней мере в настоящий момент капитан никак не мог поверить в то, что ему обязательно зачтется спасенная ценой собственного здоровья жизнь.
По правде говоря, Бреннан этого и не требовал, просто радуясь тому, что Амелия осталась жива. Что будет с ним? Какая разница! Да, возможно ему сейчас очень плохо, может быть ему в голову лезут ужасные мысли о том, что было бы гораздо лучше, если бы он и вовсе не проснулся, наверное он сожалеет и, кто знает, пожалуй даже ищет виноватого в случившемся, но в тоже время мужчина был абсолютно уверен, что скоро это все закончится. Совсем скоро он поймет, что все его страдания, если их вообще можно было назвать таковыми, стоили того, чтобы Лея жила!
- Это было... Это было ужасно, Шон. - Шептала бедная Алана, глотая слезы. Мужчина прижал ее к себе настолько сильно, насколько это было вообще возможно. Он чувствовал, как одна слеза жены падает ему на грудь, за ней вторая, третья. - Они позвонили и сказали, что ты погиб... Господи! - Как бы Бреннан хотел забрать у любимой всю ту боль, которую она сейчас испытывала; как бы он хотел, чтобы ни ей, ни кому либо из его родных не довелось пережить подобной трагедии. Не они должны были отвечать на телефонный звонок, который нес с собой лишь боль и разрывающее душу отчаяние. Не они заслужили участи изо дня приходить в больницу, смотреть на его безжизненное тело и из раза в раз сталкиваться с вопросом, мелькающим в глазах врачей: может быть вы его все-таки отпустите? Господи...
- Щщщ, все хорошо. Все хорошо... - Вторил без конца Шон, чуть покачиваясь и гладя жену по непривычно сальным волосам. Ему больно было видеть ее в таком состоянии. Ему больно было даже думать о том, через что им с дочкой пришлось пройти за то время, что он беззаботно пребывал в состоянии комы. - Погиб, ага, конечно. На кого ж я вас, дурочек своих, оставил бы, а? -  Мужчина хотел пошутить. Хотел как-то разрядить обстановку, но вместо этого сам с трудом глотал застрявший в горле ком. Так ведь не должно было быть, правда? Это же неправильно!
- Зачем ты пошел на эту операцию? Зачем?! - Вряд ли Алана осознавала тот факт, что бьет своего мужа по груди аккурат рядом с тем местом, где вошла одна из пуль. Он мог бы остановить ее, сказать, что ему больно и лучше в ближайшее время воздержаться от рукоприкладства по отношению к нему, но не стал ничего этого делать. Пусть бьет. Шон заслужил. Да и та боль, что с каждым ударом жены пронзала его тело, всего на жалкое мгновение, но все-таки позволяла забыть о той боли, что разрывала в клочья душу. - За что ты так меня ненавидишь, Шон? - С очередным ударом Бреннан не выдержал и сжал Алану так, чтобы у нее не было возможности ни пошевелиться, ни уж тем более поднять руку. - Будь проклята твоя работа! - Женщина рыдала, лежа на груди у своего мужа. Она проклинала все на свете за то, что он заставил ее переживать, заставил волноваться и буквально сходить с ума. Она ненавидела весь мир за те испытания, которые ей пришлось пройти из-за своего супруга, который, наверное, единственный ее понимал. И знал, что ругается она потому, что нужно выпустить эмоции, а плачет...а плачет просто потому, что счастлива.

Спустя двадцать минут в палату вошел лечащий врач, который в первую очередь взглянул не на пациента, а на его медицинскую карту, в коей были занесены все данные по его физическому состоянию за последние несколько часов. И судя по его крайне довольному выражению лица, у Бреннана дела обстояли куда лучше, нежели можно было представить. К тому моменту Алана успокоилась и взяла себя в руки, при этом намекнув своему мужу, что основной разнос по поводу его "задержки" на работе аж на целый месяц ждет его по возвращению домой и полному выздоровлению. Мужчина не стал замечать, дабы не расстраивать ее, что этого самого "полного выздоровления" может не наступить никогда. Врач проверил капельницу, содержимое которой уже практически подошло к концу, наказал зашедшей медсестре поставить новую и с чувством выполненного долга заявил, что состояние мистера Бреннана улучшается не по дням, а по часам, и что такими темпами уже через пару-тройку дней его можно будет забрать в родные хоромы. После этого заявления Лана буквально расцвела, поблагодарив врача и вернувшись к Шону. Она села рядом с ним и занялась привычным перебиранием его непослушных кудрей. Капитан же задал врачу несколько интересующих его вопросов, в частности, когда ему можно будет начать двигаться. Получив настоятельную рекомендацию как минимум сутки провести в постели, он как можно аккуратнее послал эти самые рекомендации куда подальше и попросил в ближайшее время принести ему коляску, чтобы он мог наконец-то выбраться из этой чертовой палаты. Врач, за неимением другого выхода, поднял руки и сказал, что совсем скоро прихоть полицейского будет исполнена, но одновременно с тем заметил, что не будет нести ответственность, если состояние Бреннана вдруг резко ухудшится за время его "прогулки".
- Как думаешь, Сара скоро приедет? - Не без тревоги поинтересовался Шон, когда они с Аланой остались в палате одни. Он даже не ощущал, как жена пытается привести в порядок его волосы, потому как всего мысли были заняты поиском ответа на один единственный вопрос: какой будет реакция Сары на то, что ее отец отныне самый всамделишный инвалид?
- Я звонила в школу, когда ехала к тебе. У нее в это время шли занятия, но директор заверил, что ее обязательно привезут. - Капитан тут же начал мысленно выстраивать наиболее короткий маршрут от школы дочки до больницs, в которой они находились, и пришел к выводу, что в это время суток, да еще и в будний день, даже при самом удачном раскладе добираться придется как минимум тридцать минут, а то и все сорок. Значит, у него все-таки был запас прочности. - Ты чего так разволновался, Шон?
- А? Что? - Бреннан не слышал, не видел и вообще едва ли сознавал, что происходило вокруг. Волновался ли он? Да, черт его дери, как маленький ребенок! - Да так, ничего особенного. Просто соскучился...
Еще несколько минут они говорили. Причем говорили абсолютно обо всем: о погоде, которая в последний месяц неустанно радовала жителей Сакраменто теплом и редкими, но такими приятными дождями; об отпуске Аланы, заканчивающемся через целых две недели, которые они всей семьей могли провести где угодно и как им того захочется; о том, что у ее лучшей подруги родился сын, крестницей которого попросили быть именно ее. Они говорили обо всем, что ни коем образом не касалось перестрелки, произошедшей месяц назад, и ее весьма трагичных последствий. Шон не знал, специально ли жена избегала этой темы или подсознательно обходила сей разговор стороной, но в том или ином случае был ей очень благодарен за это. В настоящий момент Бреннан совсем не хотел ругаться. И уж тем более говорить о том, что именно произошло на той чертовой операции, чью жизнь он поставил выше своей собственной и что все это время было с Джеймсом, который едва ли сидел в своем личном кабинете и перебирал бумажки, терпеливо дожидаясь того момента, когда все решится само собой. Шон не хотел ни думать об этом, ни говорить. Благо, ему и не пришлось, потому как в секунду, когда Алана намекнула, что мужу стоило бы подстричься, он краем уха услышал знакомый топот, с которым Сара обычно отбивала дома каждую ступеньку их дорогой лестницы. Она еще не зашла в палату, а он уже с нетерпением и ярым желанием поскорее увидеть дочь бросил взгляд на дверь.
Бреннан не знал, что почувствует при виде Сары. Возможно печаль или, кто знает, даже страх. Однако ничего этого не было. Стоило его маленькому ангелу появиться, как мужчина понял: к черту все страхи и предрассудки! Вот оно, самое главное в его жизни чудо, которое он хотел как можно скорее обнять, ощутить боль от того, как оно врежется ему в грудь, чтобы также крепко и страстно сжать его своими миниатюрными ручонками.
- Дочка... - Он не без труда приподнялся на одном руке, а другой со всей силой прижал к себе подбежавшую Сару. Он обнял так крепко, что приятная боль отдавала не только в плечо, но и во все тело. Кроме ног, разумеется. - Какой у вас плохой папка. Заставил волноваться своих любимых девочек. - Шон широко улыбался, не в состоянии сдержать эмоции. Да и нужно ли это было? Ведь в то самое мгновение, когда дочка появилась в палате, в ту самую секунду, когда она очутилась в его объятиях, он почувствовал невероятную радость за то, что остался жив. Действительно. Все закончилось. - Поэтому с меня причитается компенсация за причиненный моральный ущерб. - Усмехнулся капитан, прекрасно понимая, во что ему может вылиться данная "компенсация", ибо шоколадным тортом и стабильными выходными ему в этот раз вряд ли удастся отделаться.
Бреннан не мог оторваться от жены и дочки, чувствуя, что для них он как будто не с войны вернулся, а сразу с того света. Он смотрел и видел в них все то, что другие порой в своей жизни не замечали вовсе: опору, любовь, смысл...
И будь неладен врач, нарушивший их семейное уединение своим визитом: - Мистер Бреннан, теперь можете пересесть в кресло. - Капитан повернулся к нему и поблагодарил коротким кивком. Секунда и чувство эйфории исчезло. Уже не было той радости и живости в движениях, не было и счастья, с которым Шон смотрел на своих родных. Перед его взором теперь находилось одно лишь инвалидное кресло, которое в перспективе могло стать его вечным компаньоном. Алана, поймав взгляд своего мужа, поняла его состояние без слов и, извинившись за необходимость их покинуть, вместе с врачом вышла из палаты. Мужчина наивно полагал, что оставшись с дочкой наедине, ему будет гораздо легче и проще рассказать ей о, кхм, маленькой новости. Однако с уходом жены, стало лишь хуже.
- Ну как тебе? Нравится аппарат? - Постарался Бреннан выглядеть наиболее жизнерадостным. Он не мог пасть духом, потому как вслед за ним падут и остальные, а этого допустить он никак не мог. - Правда, не уверен, что я до него дорос и смогу ли я сдать на права, дабы водить сей драндулет, но... - Секундное затишье. Шон смотрел на Сару и пытался угадать, о чем она сейчас думает. Ему так важно было это знать! - ...ты ведь мне поможешь разобраться, правда? - Вместе они обязательно справятся. Когда у капитана расследование заходило в тупик и он не имел ни малейшего понятия, что делать дальше, к нему всегда прибегала Сара, заставляла поиграть с ней, как будто чувствовала, что ее отцу нужна разгрузка. После чего мужчина в считанные часы находил то решение, которые искал на протяжении нескольких дней, а то и недель. Когда же у дочки возникали какие-то проблемы, Бреннан никогда не стоял в стороне. Даже если знал, что вряд ли сможет помочь словом - он просто был рядом. И вместе они преодолевали любые трудности. Так почему же этот случай должен стать исключением из правил? - А ну, давай-ка испробуем его. Подкати его чуть-чуть поближе. У нас получится, как думаешь?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » на расстоянии в бесконечность