Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » slow dancing in a burning room


slow dancing in a burning room

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Paul Hudson & Charlotte Allen
5 декабря 2015 | квартира Шарлотты
- - - - - - - - - - - - -
Sometimes there’s other things that you think wouldn’t be
a good combination end up turning out to be like a perfect combination.
You know, like two people together that nobody ever thought would be together

http://sa.uploads.ru/mQw3D.gif http://sa.uploads.ru/3tTaj.gif
http://sa.uploads.ru/zaP3b.gif http://sa.uploads.ru/beHdY.gif
http://sa.uploads.ru/Yloub.gif http://sa.uploads.ru/GMZRb.gif
we're going down and you can see it too.
we're going down and you know that we're doomed.

M Y  D E A R,
we're slow dancing in a burning room

+2

2

Tonight I feel like the world won't miss me
So much to say but there's no one listening
If we're alone are we all together in that
---------
Don't you know nobody's perfect
Do you understand how hard I'm trying to do the best I can

Он застает Шарлотту за ноутбуком, медленно и с завидной нежностью поглаживающую тачпад, листая новостную ленту. Кладет ключи на край стола, устало выдыхает и опускается на небрежно выдвинутый стул, молча глядя в спину девушке. Она даже не обернулась, не бросила хотя бы короткое "привет", чтобы показать, что заметила его присутствие, сосредоточенно уткнувшись в экран с ползущими по нему печатными строчками и сопровождающими их фотографиями. Пол шарит взглядом по комнате, отмечая уменьшившееся количество игрушек вокруг, а значит, Эмили снова проводит время с отцом. Тедди стал чаще забирать малышку, словно чувствуя угрозу быть вычеркнутым из ее жизни еще острее с тех пор, как Шарлотта откровенно и в свойственной ей вызывающей манере сообщила ему о намерении съехаться с Хадсоном. Хотя дальше намерений и заявлений дело так до сих пор и не пошло.
Стопка распечаток с вариантами квартир так и осталась нетронутой там, где блондин оставил ее вчера вечером, прежде чем уйти к себе домой. Вот уже месяц он ждет, когда ему уже не нужно будет никуда уходить, но что-то в этом пазле упорно не складывается, оттягивая момент, когда объявленный шаг все же будет сделан. Они с Шарлоттой просмотрели сотни объявлений в интернете, посетили десяток сдаваемых в аренду квартир и возвращались туда, откуда начали. Француженка всегда находила минусы там, где он видел лишь положительные стороны: слишком пафосный район, неблагополучный район, слишком высоко, тесно, чересчур просторно и тому подобное. То, что нравилось ему, не нравилось ей. И наоборот. Казалось бы, нужно просто выбрать хорошую, доступную квартиру, только и всего, но это оказалось задачкой посложнее, чем выглядело на первый взгляд.
- Я так понимаю, ты не смотрела их, - с недовольством произносит Пол, считая, что нет надобности уточнять, о чем речь. Шарлотта не отрывается от монитора, словно новая сплетня о скандале Бранджелины ей более интересна, чем ее собственные отношения. Мужчина отходит к окну, легко поворачивая ручку и открывая его, впуская свежий воздух, в котором нет и намека на зимнюю прохладу, только не в Калифорнии. Он выуживает из кармана брюк измятую пачку сигарет и достает одну, уцелевшую, щелкает зажигалкой у лица, подкуривая, делает затяжку и тут же остервенело мнет сигарету о дно стоящей на подоконнике пепельницы. - Может быть переезд был плохой затеей, - спрашивает он утвердительным тоном, словно нет надобности слышать ответ, который и так очевиден. Упираясь ладонями в подоконник, Хадсон пытается перенести часть своего негодования, грозящего разломить пластик на части. Он был так рад, когда Шарлотта согласилась жить вместе, но каждый день промедления умалял и его радость, и уверенность в правильности этого решения. - Кажется, ты не горишь желанием... - он замолкает на средине фразы, не зная, как закончить ее. Хадсону не хочется произносить то, что в этот момент вертелось на языке. Они уже проходили стадию "любишь-не любишь", это что-то другое, с иного уровня, что-то более сложное и непонятное, чем даже осознание собственных чувств. Дать название происходящему ему не под силу, но противная мысль червем разъедает сознание, вторя, что проблема есть, даже если он не может озвучить ее суть.
Мужчина глядит на Шарлотту, обернувшуюся на него, в ее глазах плещется непонимание, а сдвинутые брови говорят о ее готовности отбиваться в случае удара. Ее защитные механизмы включаются раньше всех остальных, вздымая копья до того, как поднимутся щиты. В этом их с Полом различие: она всегда готовится к драке, когда он подбирает правильные слова в надежде обойтись без крови. И это не единственное, в чем они разные, можно составить огромный список, несопоставляемый с их общими качествами. Хадсон никогда не цеплялся за это, не считал это проблемой, пока длина перечня не стала бросаться даже в его затуманенные чувствами глаза.
- Может быть нам стоит притормозить? - произносит он фразу, пугающую даже его самого, но кажущуюся правильным выходом из складывающейся ситуации, ведущей их к непроходимому тупику. Он гнал на всех парах, ведомый желанием всегда быть вместе с Шарлоттой, готовый провести с ней всю оставшуюся жизнь, несмотря на все преподнесенные препятствия и беды, но толика сомнения прорвалась сквозь толщу неприкословной уверенности, подламывая ее и расшатывая позицию, казавшуюся непоколебимой. - Взять тайм-аут и подумать обо всем.

+1

3

as your love starts to surround you
all of their words are trying to drown you
and you break, it's too late for you to fall apart

and the blame that you claim is all your own fault

— Вот же... сучка!
Новостная лента Facebook обновляется ею каждые пять минут: Шарлотта курсирует по тегам, открывает с пару десятков вкладок, быстро пробегается взглядом по расплывающимся перед глазами строчкам, что сливаются воедино в неразборчивое тёмное пятно на светлом фоне, и пытается убедить себя в том, что всё в порядке и ничего страшного не произошло. Совсем ничего, разве что только её мать, если верить прессе и её официальному фан-сайту, не просто закрутила очередной роман с коллегой по съёмочной площадке, но и приняла его предложение руки и сердца, отчего теперь на безымянном пальце её руки красовалось очаровательное колечко с бриллиантом в несколько карат, а сама Ширли узнаёт об этом не только в самую последнюю очередь, но и совершенно случайно. Она с маниакальным блеском в глазах изучает множество интернет-страничек, пытаясь найти подсказку, что позволит поверить в лживость этой сплетни, но в комментариях видит лишь восторженные возгласы поклонников, чьей радости совершенно не разделяет. Многочисленные попытки дозвониться до матери, как и следовало ожидать, успехом не увенчались, и даже пять гневных сообщений, оставленных на автоответчик актрисы, не возымели на мадам Лакруа никакого эффекта — она так и не дала о себе знать, по всей видимости, решив не утруждать себя объяснениями перед дочерью.
Увлёкшись интернет-сёрфингом, Шарлотта не замечает ни того, как пролетают часы,  как темнеет за окном и как с привычным тихим хлопком закрывается входная дверь, оповещая о приходе Пола. Лишь только тогда, когда она слышит звон брошенных на тумбочку ключей, француженка на мгновение возвращается в реальность, приветственно помахав вошедшему Хадсону рукой; она даже не обращает внимание на то, что он этого простого жеста даже при всём желании не увидел бы, если только не обладает даром видения через стены. Для неё сейчас куда важнее узнать правду о помолвке своей матери (точнее, узнать, что о таковой и речи никогда и не было, а жёлтая пресса всего лишь исправно выполняет свою работу — скармливает общественности красиво подданную под соусом сенсации ложь), чем обмениваться шаблонными фразами вроде "как прошёл твой день?", чтобы услышать такой же ничего не значащий размытый ответ, что будто занесён в список стандартных черновых сообщений в любом мобильном телефоне.
— М-хм, — неразборчиво тянет она, слыша голос Пола, но не концентрируясь на смысле заданного вопроса, потому что именно в этот момент натыкается на страницу избранника своей матери в твиттере, где и хочет найти хоть какой-то намёк на грядущую свадьбу или отсутствие таковой. Шум города врывается в распахнутое окно, мешая сосредоточиться на тексте твитов, и она нехотя отрывает свой взгляд от экрана ноутбука, разворачиваясь к Хадсону лицом, но просьба покурить на кухне так и остаётся невысказанной: Шарлотта замечает недовольный взгляд мужчины и непонимающе хмурит брови в ожидании объяснения причин такого настроения.
— Ты это о чём? — спрашивает она с недоумением во взгляде и действительно не понимает, что мужчина имеет в виду и хочет до неё донести. Её мысли всё ещё крутятся вокруг той злополучной статейки, и за считанные секунды переключиться на происходящее в пределах одной комнаты оказывается не так просто. Ей кажется, будто он вновь пытается упрекнуть её в чём-то, но Ширли не может даже предположить, что могла сделать или сказать не так, чтобы вызвать у мужчины всплеск недовольства, бегущей строкой читающегося во взгляде. Он продолжает говорить, и её глаза округляются не то от удивления, не то от ужаса, вызванного услышанной репликой. — Что это всё значит? — в голосе проскальзывают нотки недовольства, перерастающего в негодование: ещё немного — и она устроит настоящий скандал, переходя из оборонительной позиции в атаку, как всегда это и делала. Подавить эту вспышку злости оказывается непросто, но Шарлотта пытается изо всех сил, сжимая пальцы в кулаки и выпрямляясь в спине. — Зачем нам тайм-аут? — непонимающе спрашивает она, сводит брови к переносице и склоняет голову набок. — Только если не... — что-то внутри щёлкает, выпуская один из её страхов наружу. — Ты не думаешь, что у нас что-то получится? — с того момента, как история с лже-беременностью Холли осталась позади, став пройденным этапом, ей казалось, что теперь ничто не сможет встать у них на пути и помешать обещанной вечности, разделенной на двоих. А теперь и эта уверенность выскальзывает из рук, струится меж пальцев подобно воде и грозится раствориться, став очередной выдумкой, не претворившейся в реальность. Шарлотта поднимается, делая пару шагов в сторону Пола, но так и замирает на расстоянии вытянутой руки, опасаясь подойти ближе и быть оттолкнутой и отвергнутой. — Что случилось? Мне казалось, что у нас всё хорошо. Разве нет? Что я сделала не так? — проблема ведь всегда кроется в ней, иначе быть попросту и не может.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-12-30 22:58:09)

+1

4

There's a danger in loving somebody too much,
and it's sad when you know it's your heart you can't trust.
There's a reason why people don't stay where they are.
Baby, sometimes love just ain't enough.

Грань между реальностью и фантазией в его голове стала практически неразличима. Пол так увлекся составлением планов на будущее, представлением своей, их, жизни в заветное "когда-нибудь", что не заметил, как слишком увлекся, упуская из виду течение настоящей жизни, продолжающейся здесь и сейчас, никуда не деваясь, не останавливаясь на паузу, чтобы дождаться, когда стрелки часов дойдут до магической точки "когда мы будем готовы". Он не задумывался о том, что этот момент вообще может не наступить, что они могут никогда не быть готовыми перейти эту самую грань, превращая мечты в реальность. Он сам думал, что готов. До этого момента.
Шарлотта смотрит на мужчину растеряно, но толика злости блестит в ее голубых глазах, словно была там всегда, никуда не исчезая и держась наготове. Хадсон отчетливо понимает, что не знает, какие слова подобрать, как объяснить свои чувства, которые сам до конца не может понять. Ему не под силу засунуть француженку в свою шкуру, дать ощутить все, что творится у него внутри, отдать каждую пролетевшую в голове мысль, чтобы она смогла понять, какой ком неуверенности и ступора накопился в нем из мелочей, которые он игнорировал, не придавал значения. Это свалилось на него разом, как прорвавшаяся плотина, и уже не выходило из головы, давя на мозоли, о которых даже не подозревал. Слова девушки вызывают в нем рефлекторное желание подойти, сжать ее в объятиях и заверить, что у них все обязательно сложится, что он верит в будущее для них. Но Пол и так долго убеждал и ее, и себя, что поверил сам, превратил всего лишь возможность в решенное дело в своей голове, а потому не замечал знаков, говорящих ему, что он не прав.
- Мне тоже так казалось, - на выдохе произносит мужчина, слегка разводя руками. Он был счастлив последние месяцы и не собирался этого скрывать или умалять заслугу Шарлотты в этом. Но зерно сомнения, засевшее где-то глубоко внутри, уже не давало ему беспрепятственно двигаться дальше. - Поиск квартиры не должен был занять больше нескольких недель, но уже больше месяца мы никак не можем определиться. Это ведь не должно быть так трудно? - Они оба держатся на расстоянии друг от друга. Шарлотта по природе своей стремится отстраниться, убежать, а Пол боится попасть в поле ее влияния, где ему напрочь сносит крышу и ни о каких здравых рассуждениях уже не идет речь, стоит ему только попасть в плен ее глаз и кольцо рук. Она действует на него, как криптонит на супермена, но лишает не силы, а мозгов, которые ему необходимы, чтобы не совершить очередную ошибку и не поставить жизни их обоих под удар. - Может, мы подсознательно не хотим делать этого, только и всего? - Такая глупость, Пол никогда бы не сказал подобного, но сейчас ему не хватает аргументов, чтобы списать на них тот сумбур, что творится у него в голове и на сердце. Поиск жилья стал камнем преткновения, о который он споткнулся и внезапно осознал, что все идет не так правильно, как ему казалось. Они должны были уже давно быть вместе, если бы их желание было на самом деле столь же горячо, как на словах. Но почти каждый вечер Хадсон по-прежнему возвращался в пустую квартиру, в которой находиться было почти невыносимо по десятку причин, а Шарлотта махала ему на прощание и каждый раз обещала "завтра все точно получится", но и на следующий день все повторялось. Она будто намеренно оттягивала момент, так не вините мужчину за то, что он засомневался и в ней, и в себе.
- Наверное, мы просто поспешили, - пытается он хоть как-то оправдать происходящее, уменьшая количество потерь, но судя по выражению лица девушки, ему это плохо удается. Пол принимается вышагивать по комнате, вырываясь из-под взгляда Шарлотты, сковывающего его тело сочащейся тоской и разочарованием. - Мы только стали на ноги после всего... - Он не хочет перечислять вслух все невзгоды, свалившиеся на их пути, начиная разлукой Нью-Йорком и заканчивая проклятой аварией, лишившей их еще одной надежды на будущее. Казалось бы, они справились, прошли через все и выстояли, оставаясь вместе, держась друг за друга, ничего больше не могло встать между ними. Кроме них самих. - Не нужно было торопиться. Ведь очевидно, что мы не готовы. Все происходит слишком быстро. Мы настолько разные, что даже квартиру выбрать не можем! - Пол слегка срывается, не в силах прервать бесконечный поток мыслей, роящихся в голове. Он отворачивается к француженке спиной, зажмуриваясь и переводя дух. Он слишком на многое закрывал глаза, чтобы сейчас позволить себе отмахнуться от тревожного звоночка.
- Мне нужно время, чтобы все обдумать. И тебе тоже. Ты должна решить, хочешь ли ты действительно быть со мной. Не когда-нибудь, когда мы будем готовы, а прямо сейчас. И дело в том, что я больше не уверен, что мы вообще будем готовы, - говорит он тихо, прежде чем повернуться к Шарлотте лицом. - Я по-прежнему люблю тебя, но, кажется, этого недостаточно. А я не хочу, чтобы мы совершили ошибку, о которой после будем жалеть и обвинять друг друга.

Отредактировано Paul Hudson (2015-12-31 23:58:53)

+1

5

can you hear me calling, calling for you
can you hear me screming, screaming for you
it's like I'm naked out in the rain
a l o n e   a n d   d e a l i n g   w i t h   t h e   p a i n
------------------------------------------
CAN YOU HEAR ME
CALLING, CALLING, CALLING

Всё похоже на сон. Странный, сюрреалистический, с каждой минутой всё более походящий на ночной кошмар, из которого ей хочется вырваться, вынырнуть, словно из-под толщи воды, через которую не проходят даже тонкие солнечные лучи, прокладывающие дорогу к свету. Шарлотта непонимающе хлопает глазами, скользя взглядом по очертаниям предметов и пытаясь выцепить хоть что-то ненастоящее среди привычного, разыскать подсказку, ведущую к выходу из этого плена, в которую её загоняют собственные страхи, управляемые внутренними демонами, которым удаётся просочиться наружу. Иного объяснения происходящему француженка дать не может: она верит, что это ничто иное, как видение, ставшее слишком правдоподобным, но никак не реальность. Такое не может случиться с ними и в самом деле, верно? Он не может сомневаться в них, в ней, не может не верить в то, что они преодолеют и этот барьер, что после всего, через что они уже прошли, не станет серьёзной преградой. Но ничто вокруг не расплывается перед её взглядом, не покрывается рябью помех, будто прерванный сигнал от раскачивающейся на ветру антенны, не исчезает и не меняется; ощущение реальности, горькой и болезненной, ощутимо ударяет по всем болевым точкам, и первый её инстинкт — закрыться, как она всегда и делала.
Ладони медленно скользят вверх по рукам, останавливаясь на острых плечах и выстраивая тонкую стену, за которой можно спрятаться, укрыться от этого натиска, с которым на неё наступают страх и неуверенность, почувствовавшие броню в её обороне; жалкая и бессмысленная преграда, возникшая между Полом и ей, совершенно не спасает от окружающего их мрака, но зато не даёт распасться на части: Шарлотта сжимается, чувствуя себя неуютно и вмиг пусто, словно одной своей фразой мужчина забрал у неё нечто важное, заполняющее изнутри и позволяющее держаться стойко — веру. Ещё час назад, пусть об этом она не задумывалась, француженка верила, что нет больше ничего, что посмеет встать между ними и нанесёт очередной удар по их чувствам, что сильны, но всё же слишком уязвимы, оставаясь незащищёнными от влияния извне; теперь же и это казалось очередной ошибкой, допущенной по слепой наивности, словно она забыла, кем является на самом деле — долго и счастливо в исходный код Шарлотты Амели ван Аллен не прописано, и искать его Хадсону следует не с ней. Она смотрит в его глаза с мольбой, расплескавшейся в голубой радужной оболочке, и не знает, готова ли услышать ответ. Ей кажется, что ответ на главный вопрос — что случилось? — отражается в зеркальной глади и откликается на её имя, и что бы Пол ни говорил, как бы ни убеждал в обратном, но страх того, что её просто недостаточно, что она не та, ещё трепещет внутри неё, бьётся о тонкие хрупкие рёбра и не даёт забыть о себе окончательно.
Он держится на расстоянии, а она не решается сделать ещё шаг вперёд — словно чужие, они замерли поодаль друг от друга, а между ними пролегает незримая черта, что разделяет их всё ещё иллюзорное и эфемерное "мы" на вполне чёткие "ты" и "я", что могут больше не пересечься в любой плоскости обширной Вселенной. Шарлотта молчит, кусает щёку изнутри, чтобы сдержать порыв злости, медленно вскипающей в крови и грозящей вырваться наружу яростным криком: устраивать сцены француженка попросту устала, и если Хадсон хочет, чтобы сейчас всему, что между ними было, наступил конец (в тайм-ауты она уж точно никогда не верила), то она примет это достойно хотя бы перед ним, а сломаться позволит себе уже после финального хлопка дверью. Пол совершает глубокий вдох и медленно, спокойно, словно говоря с маленьким ребёнком, которому нужно объяснить простые истины доходчиво и ясно, начинает говорить, а она даже не знает, как реагировать на услышанное. Впервые то, что он пытается вложить в её голову, кажется ей абсурдом, и она уже не уверена, у кого из них двоих проблемы с головой, потому что в черноте зрачков непрерывной бегущей строкой проносится лишь пять символов: "wtf?!". Ширли в удивлении вскидывает брови, отрицательно покачивает головой, не веря, что он в самом деле говорит всё это, и вновь чувствует себя заключённой в фантомный образ собственной гостиной, хоть и осознаёт, что это не пугающий сон, а кошмар наяву. Один из тех, после которых её не трясёт до тех пор, пока она вновь не отдастся в плен Морфея, но тот, что видеть вновь она не захотела бы никогда и ни за что.
— Скажи мне, что ты шутишь, — сдавленно произносит она, поворачивая голову вслед за сорвавшимся с места Полом, но не сдвигаясь с места. — После всего, что было, ты просто не можешь так говорить. Ты не можешь так считать, не в самом деле, — Шарлотта зажмуривается, наивно полагая, что распахнёт глаза и обнаружит себя уснувшей в обнимку с ноутбуком, но знает, что этого не произойдёт. Она разворачивается, встречаясь с Полом взглядами, и делает ещё один шаг назад, разводя руки в стороны. — Я не знаю, что тебе сказать, — все слова, все мысли заменены вскипающим негодованием, которое берёт контроль над разумом и не позволяет оставаться спокойной. Шарлотта отходит к распахнутому окну, опирается ладонями о подоконник, невидящим взглядом проходясь по пепельнице, и опускает голову. Она считает до десяти, но срывается уже на трёх, не осознавая, что творит: стекло ударяется о стену, со звоном разлетаясь на осколки и осыпаясь на пол — вспышка гнева сходит на нет, и о ней напоминает лишь её рваное дыхание и тяжёлое молчание, воцарившееся в комнате. — Мы всегда будем разными, и этого ничто не изменит. Мы говорим на разных языках, мы думаем по-разному, мы любим разные вещи, но что с того? — начавшаяся гневно речь, призванная звучать пламенно и яростно, не дойдя даже до середины, вдруг звучит настолько тихо и спокойно, что это пугает даже саму Аллен. Я люблю тебя, и этого достаточно. И если я признаю́сь тебе в этом, если строю планы на наше будущее, переступая через себя ради тебя, то это что-то да значит, — и ей правда неясно, почему он этого не понимает. Полгода назад она бежала от него прочь, сплетая паутину лжи и обмана, находя укрытие от собственных чувств в другом штате, и тогда он был готов на всё, чтобы вернуть её; теперь же, когда она готова двигаться только вперёд, этого вдруг становится мало. И после этого женская логика не поддаётся никакому объяснению?! — Тебе нужен тайм-аут? — прекрасно. Но если ты перешагнёшь порог, то обратно не вернёшься. Ты этого хочешь? — она отталкивается от подоконника, подходя ближе, но не тянет к нему руки, не пытается удержать, оставляя право выбора за ним. — Я тороплюсь, потому что мы упустили слишком много времени, и я не хочу терять его понапрасну. И все варианты отвергаются потому, что они — не то, чего я хочу для нас, но это не значит, что я пытаюсь отвергнуть и тебя следом. Что мне ещё сказать и сделать, чтобы ты, наконец, это понял?

------------------------------------------
now there are things that I never knew
I'm standing out here and I'm calling you
mean the world to me, believe that it's true
I   L O V E   Y O U

Отредактировано Charlotte Allen (2016-01-01 20:02:21)

+1

6

говорю ему, мол, забудь ты меня, забудь. а он мне говорит, понимаешь, я не хочу. мол, да видит он все ловушки и пустоту, и по краю настолько смело шагать нельзя. я тебя, говорит, действительно навсегда. посмотри на себя - ты же сильная, как гранит. мол, уверен, что ничего внутри не болит, что такие обычно просто дают любить, что они выбирают тех, кто сильней влюблён.

http://funkyimg.com/i/261V7.gif

Удивление и непонимание в глазах девушки можно было понять. Ссора, внезапно рожденная на, казалось бы, пустом месте удивляла и самого Хадсона, в планах которого не было доводить ситуацию до того, чем она стала сейчас. Одна мимолетная мысль цеплялась за другую, рождала цепочку наводящих и подкреплялась реакциями Шарлотты на происходящее, которые всегда на несколько уровней отличались от нормальных, или хотя бы ожидаемых. Она не умеет сглаживать края, когда то требуется, но мастерски подливает масло в огонь, сама даже того не понимая. Это Пол обычно сохраняет хладнокровие и старается брать здравым умом, какой-никакой логикой, убеждениями и оптимизмом, но не сегодня. Сегодня в каждой фразе брюнетки он находит то, что лишь укрепляет его внезапно прозревшие сомнения, а может и видит то, чего нет, уже не в силах отличать черное от белого.
Говорят, противоположности притягиваются; его всегда тянуло к ней, с первого взгляда, с первой неловкой улыбки, первых сказанных слов, отпечатавшихся в памяти, словно высеченные на камне. С каждым днем, что Пол узнавал ее, понимал все больше и больше, насколько они не похожи друг на друга, насколько далеки, но не хотел верить, что несовместимы. Утаенные секреты, проблемы и сложности, ссоры и расставания - ни что не порождало в нем мысли, что да, не судьба. Он слишком сильно хотел быть с ней, готовый свернуть горы и смириться с любой из ее тайн, ни одна из которых не сможет убить его веру в них. И то, что происходит сейчас, словно проснувшийся ото сна вулкан, пугает и удивляет его, хотя где-то внутри он всегда знал, что горячая всего лишь лава спит, пока не придет время закипеть и пролиться обжигающим потоком, уничтожающим все на своем пути.
Пол говорит то, что думает в этот момент, без утайки; вопреки стереотипу, что мужчины все держат в себе, он способен делиться своими чувствами, потому что это было важно, Шарлотта должна была знать, что происходит у него на душе. И он ждал того же от нее. Но получал далеко не всегда. Хадсон старается быть сдержанным, говорить спокойно и не раздувать искры, летящие во все стороны - с этим справится его девушка. Он не моргает и глазом, когда Шарлотта одним резким движением сметает пепельницу с подоконника в стену, отчего та рассыпается по полу мелкими граненными осколками цветного стекла вперемешку с серым пеплом. Имеет ли она право злиться? - спорный вопрос, но мужчина не удивлен таким поворотом. Ему и самому тяжело сдерживать ярость, бурлящую внутри. Француженка тяжело дышит и первые сказанные нею слова на одно короткое мгновение вселяют в Хадсона надежду, что сейчас она исправит все, найдет единственно правильные слова, которые ему нужно услышать, чтобы понять, насколько глупы были его мысли и сомнения, и каким дураком он был, вообще заводя этот ставший неприятным разговор. Но чем больше Шарлотта говорит, тем сильнее Полу хочется прервать ее, заставить замолчать, пока она не сделала еще хуже. Он дожидается, пока та сделает паузу, сводя брови к переносице и замирая, пытаясь понять, правильно ли он ее понял.
- То есть, я должен быть тебе за это благодарен? - медленно проговаривая каждое слово, уточняет мужчина, делая полшага вперед, смотря на брюнетку так, будто не может поверить своим ушам. То, как она сказала это, ее интонация, каждое ударение бьют по его барабанным перепонкам, передавая усиленные сигналы прямо в напряженный мозг. Она ставит свои чувства выше его или ему показалось? Слова Шарлотты ударяют по самолюбию Хадсона, почти так, как тот день, когда она сказала, что он для нее пустое место. - Это значит лишь то, что тебе приходится переступать через себя, чтобы хотя бы допускать возможность нашего будущего, - раздраженно бросает он. Не было секретом, что Шарлотте приходилось подстраиваться под их отношения, но блондин считал, что она делает это сознательно, добровольно, не потому что так нужно, а потому что хочет этого, но поставленное в упрек, это становится открытием для мужчины. Они явно воспринимают это по разному - девушка считает, что таким образом показывает свою готовность двигаться дальше, а для Пола это выглядит так, словно она оказывает ему услугу, за которую ему стоит сказать "спасибо", а не возмущаться. Ее голос звучит поразительно спокойно, но оттого ее слова воспринимаются еще более болезненно.
- Значит вот как? - с горькой усмешкой произносит блондин, чувствуя, как ком сдавливает горло. Шарлотте всегда удавалось говорить о разрыве с такой легкостью, что невольно созревала мысль, что ей и правда не составит труда снова захлопнуть за собой дверь и убежать за тридевять земель, несмотря на все данные обещания. Она уже делала это раньше, что помешает ей теперь окрасить все слова ложью? Может быть именно этот факт удерживал в Хадсоне то самое зерно сомнения, не дающее забыть о прошлом, постоянно держась в страхе, что однажды она вот так же заявит, что все, что было, было всего лишь враньем, спектаклем ради ее особой изощренной забавы. - Когда тебе было нужно время, ты просто сбежала. А я принял тебя обратно. Но я не имею права даже на шанс взять передышку. - Раздражение в нем росло. Пол сжимает пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь, пробегающую по всему телу. - Ты ставишь мне ультиматум? - Желание поступить назло ей зашкаливало в нем и Хадсон почти готов был последовать ее словам, но крошечная возможность, что девушка может и не пожалеть о них, пока останавливала его. Он разворачивается на месте, шумно выдыхая воздух из легких. Если ситуация накалится еще немного, он уйдет к себе домой, но на этот раз и правда окончательно. Счастье последних месяцев кажется ему сном, от которого он проснулся и снова оказался в жестокой реальности, где не исполняются мечты и нет места любви и преданности.
- В этом проблема, Шарлотта! Все должно быть по-твоему. - Пол резко поворачивается к Шарлотте, повышая голос и взмахивая руками для пущей эмоциональности. - Вещи становятся важными, когда ты считаешь их таковыми. Ты позволяешь мне быть рядом, любить тебя, но контролируешь наши отношения, разграничивая линии дозволенности, глубину искренности, даже временные рамки раздвигаешь по своему усмотрению. А я всего лишь пешка в очередной твоей игре, где мне нет полноценного места, нет права на действия, пока ты не одобришь. Я не могу... не хочу все время играть вторую роль, оставаясь гостем в мире Шарлотты ван Аллен, хоть и с некоторыми привилегиями.
Кто-то всегда любит больше. И это явно не Шарлотта. Отношения невозможны без равноценности, нельзя быть парой, половинами одного целого, будучи большей и меньшей частью чего-то. Пол поверил, когда Аллен произнесла те три заветные слова, что он так долго ждал от нее. Это было сродни чистому откровению, касанию к самому сердцу, искренности в чистом виде. Так ему казалось. Но теперь что-то внутри него противно приговаривало, что ее любовь отличается от его собственной. Если она вообще существует.
- Я не знаю, что ты должна была сказать, но точно не это, - качает Пол головой, устало зажмуривая глаза. - Ты хоть представляешь, как все это выглядит? - В его голове столько боли, что ее горечь чувствовалась на языке. - Различия не имели бы значения, будь наши чувства одинаковыми. И если я для тебя лишь способ привнести в свою жизнь что-то нормальное, то нам нужно разобраться с этим сейчас. Ибо через год, два, десять мы осознаем это, но времени уже будет упущено намного больше.

Отредактировано Paul Hudson (2016-01-02 17:13:09)

+1

7

and I know I gotta turn the page and walk away
but I can’t, there’s something here that makes me wanna stay

-----------------------------------------
tell me, tell me, tell me what am I supposed to do?
help me, help me, help me, I’m having a deja vu
it feels like I’ve been here before
hoping you walk through the door
my heart can’t take no more

Они и впрямь говорят на разных языках, используя одни и те же слова и звуки, схожие интонации, но вкладывая в них каждый свой смысл, отчего понять друг друга становится невозможно. Недели спокойствия, переполненные умиротворением и переливающейся через край влюблённостью, теперь кажутся насмешкой, затишьем перед бурей, чей рокот уже слышен за дверью и становится лишь громче и отчётливее с каждой произнесённой и отбитой фразой. Сдерживать себя становится всё труднее, держать язык за зубами и вовсе практически невозможно, а свойственное ей желание добавить к поставленной точке ещё две и оборвать ссору, не давая ей достичь своей кульминации, и сбежать в лучших традициях себя же самой, столь велико, что взгляд француженки то и дело соскальзывает в сторону, куда-то за плечо Хадсона, где темнеет входная дверь; ей немалых усилий стоит удерживать себя на одной точке, не позволяя сорваться, потому что Шарлотта прекрасно понимает, что если кто-то из них сейчас уйдёт, то возвращаться уже будет некуда, не к кому и не зачем.
Ей не понять, что вдруг случилось и отчего столь разительны отличия между вчерашним днём и сегодняшним вечером. Ещё вчера она, растянувшись на диване и сложив голову у Пола на коленях, засыпала с мыслью, что всё это останется с нею, не уйдёт, не исчезнет, не растает, сгорая в первых лучах утреннего солнца, а сейчас не уверена, что сможет удержать, что не потеряет в течении нескольких минут то, за что боролась так долго, ради чего ломала себя изнутри, желая стать лучше, чтобы быть достойной его.
Он всегда был слишком хорош для неё. Привлекательный, умный, решительный и готовый стерпеть и вынести весь тот ад, через который она тащила его за собой, пытаясь познакомить со своей собственной реальностью — он был тем самым идеалом, о котором мечтают все девочки без исключения, рисуя красным фломастером сердечки на полях тетрадей во время скучных уроков, вот только именно такие, как она, подобного никогда не заслуживали. И как бы сильно она ни пыталась, сколько бы стараний ни вкладывала в каждое свое действие, как бы осторожно ни подбирала слова, тщательно обдумывая их перед тем, как произнести, что бы она ни делала — этого всегда будет недостаточно. В его глазах она навечно останется той, что сбежала от него в Нью-Йорк, лишь бы не слышать его признаний; что солгала, сказав о чувствах к другому, лишь бы не говорить о тех, что к нему испытывает; что сопротивляется каждому шагу вперёд, а если и совершает их, то словно от неизбежности, а не по доброй воле. Для него она всегда будет диким зверем, загнанным в ловушку невозможности собственных чувств, как бы ни пыталась стать прирученной. И его слова лишь подтверждают эти пугающие догадки, сминающие всё, что между ними было, в один комок сожалений, словно исписанный лист бумаги.
— Я не это имею в виду, — глаза округляются от ужаса, а по спине проходит холодок: неужели он и впрямь видит всё так? Неужели она и впрямь для него настолько эгоистична и зациклена на себе? Все слова комом застревают в горле, и она не может объяснить, что же хотела сказать той своей фразой в самом деле, боясь, что чем больше она вдаётся в подробности, чем точнее пытается объяснить свои чувства, тем лишь сильнее усугубляет положение, давая ему очередной повод найти вырванную из контекста фразу, чтобы зацепиться за неё и найти в ней скрытый смысл, который она в этот набор звуков вовсе не выкладывала. Он добивает её, нанося сокрушительный удар по той хлипкой оболочке сдержанности и спокойствия, за которой она пыталась реабилитироваться, и предохранители срываются, выпуская наружу поток праведного гнева. — Да, приходится! Но, видимо, зря, раз мои старания соответствовать и быть тебя достойной воспринимаются именно так, — и с чего вдруг она вообще решила, что вся эта чушь про любовь имеет для неё смысл? Позволить кому-то стать настолько дорогим ей и близким — всё равно что вложить в раскрытую ладонь собственное сердце и смотреть, как его разламывают на части, а она всегда была слишком гордой и эгоистичной, чтобы разрешить кому-то обладать властью над нею. После Тедди ей только и нужно было сосредоточиться на себе и Эмили, наплевав на чувство незавершённости и пустоты где-то в грудной клетке, но нет же, девочке захотелось быть любимой, пусть она и знала, что не сможет ответить тем же в полной мере, потому что не умеет, не знает как и боится. А теперь всё повторяется вновь: та же гостиная, те же повышенные тона, то же ощущение натянутой струны, что вот-вот лопнет и оборвётся... Изменилось лишь одно: теперь она готова бороться, хоть и не знает, как это сделать.
— Ты обещал мне... — тихо, на выдохе. Он сказал, что не станет попрекать её тем глупым побегом, но вновь красивым жестом выбрасывает эту карту на стол, зная, что ей нечего возразить в ответ. То решение было бессмысленным, безумным, неправильным, но Аллен казалось, что они уже перевернули эту страницу и не вернутся к ней вновь, и вот те же чернильные строчки проступают на белой бумаге, будто выжженные на сетчатке глаза и видные даже сквозь опущенные веки. Может, Пол всё же прав? Может, они и в самом деле не подходят друг другу, вновь и вновь, раз за разом нарушая данные обещания и стараясь, пусть даже и неосознанно, ударить больнее? — Мне нужно было не время, — ей нужна была свобода или то, что позволяло чувствовать таковую. Ей нужно было расстояние, чтобы не сорваться и не появиться у него на пороге, позволяя захватить контроль над её разумом, раз он уже тогда управлял её чувствами, даже не подозревая об этом и о той власти, что была в его руках; ей нужен был отключенный телефон и отсутствие свободного времени, чтобы не оставалось ни единой возможности произнести три самых важных слова, что перевернули бы всё с ног на голову; ей нужно было быть далеко от него, чтобы не признаваться в пугающей любви, и если бы она не вернулась, то сейчас уже бы смогла вспоминать о нём лишь изредка и с тёплой, пусть и печальной улыбкой, а не чувствовала, как в реальность воплощается то, что казалось пугающим кошмаром. Он держал её на своей ладони, и не было ничего, что можно сказать или сделать, чтобы она не сломалась, если это сейчас же не прекратится. — Почему ты не можешь понять? Это не ультиматум, это факт, — как только он переступит порог, она нынешняя перестанет существовать, возвращаясь в исходное состояние. Все разрушенные им стены будут возведены вновь и укреплены так, что через них пробиться обратно станет невозможно, их оплетёт колючая проволока, а она закроется окончательно, защищаясь безразличием, как щитом, от новых трещин, пущенных по сердцу. И такую её он уж точно любить не сможет.
Он разворачивается к ней спиной, разрывает зрительный контакт, лишая её даже такой малости. Она, действуя исключительно на рефлексах и инстинктах, протягивает руку, намереваясь опустить ладонь ему на плечо, дать понять, что она здесь, не сбегает, не пытается его оттолкнуть, что она выдержит, что и с этим они справятся... но так и не решается его коснуться, отводя в сторону взгляд и качая головой. Всё совершенно не так, как должно быть, и он вовсе не понимает того, что она пытается ему сказать так, как умеет. И сомнения в правильности их отношений, что стали закрадываться в её сознании, лишь только крепнут, но она упрямо пытается их отогнать, потому что сдаваться ещё рано. Пол совершает поворот, смотря на неё, но Шарлотта огибает его фигуру, опускаясь на диван.
— Какой же ты идиот, — она горько усмехается, качая головой. Шарлотта садится в пол оборота, чтобы видеть лицо Пола, чтобы он прочитал всё то, что она не может выразить словами, в её взгляде и понял, почему всё происходит так, как есть. — Я не пытаюсь привнести что-то нормальное в свою жизнь, будучи с тобой, я стараюсь стать нормальной для тебя. Ты первый и единственный, ради кого я сражаюсь с собственным эгоизмом и страхами. Может, так и есть: я одержима контролем и перегибаю палку, но не потому, что ставлю свои чувства выше твоих. И если что-то я делаю не так, то только потому, что не умею иначе, но ты не отталкивай меня, не проси тайм-аутов, а объясни, — Шарлотта пожимает плечами, потому что для неё всё это ясно, как день. — Я знаю, что у меня не выходит, раз мне приходится объяснять это тебе. Но неужели ты совсем этого не видишь? Даже после того, что я тебе пообещала, ты и впрямь всё ещё считаешь, что мои чувства не столь сильны, как твои? — и даже этих слов недостаточно, чтобы всё исправить. — Ты не гость в моём мире, ты и есть мой мир, — премию "Оскар" за самый сопливый монолог получает Шарлотта ван Аллен. Но иных слов для него у неё не найдётся.

Отредактировано Charlotte Allen (2016-01-02 20:26:19)

+1

8

Он и правда чувствовал себя полным идиотом. Слова путались в дебрях необъяснимых разномастных чувств, выходя их них набором несвязных звуков, не поддающихся логике, но Пол не замечал этого, продолжая старательно изъясняться с уверенностью, что понятнее уже быть не может. Хотя на деле он и сам не понимает половины из того, что происходит, хотя сам же это и начал. Все, что кажется ему столь очевидным, отражается непониманием в глазах Шарлотты и ее ответным негодованием, ни разу непонятным для Хадсона. Они словно вмиг стали абсолютными противоположностями, ярко выделяясь на фоне друг друга, и явственно укрепляя видимость, что совершенно не подходят друг другу и никогда не смогут притереться. И в этот необъяснимый момент мужчина, захлестываемый собственными чувствами, не пытался понять девушку, заранее списав это в невозможное. Он закипал, будто чайник, начиная бурлить от накала температур, и готов был взорваться, действительно разорвать все, что с таким трудом склеивалось, как ненужный листок бумаги, спустив ошметки по ветру. Его расфокусированный взгляд, затянутый пеленой нарастающего гнева и раздражения, не останавливается на одной точке, пока случайно не задерживается на Шарлотте, присевшей на диван, словно изменившей нотную полосу происходящего, меняя тем самым весь лад музыкального сопровождения, которое обязательно звучит где-то за кадром по лучшим канонам мелодрам. Глаза Хадсона опускаются ниже уровня зрения, резко останавливаясь на лице брюнетки. И как будто кто-то выключил плиту, заставляя скачущий чайник медленно приходить в себя.
Руки мужчины опускаются по швам, а все тело кренится назад, упираясь в холодную, по сравнению с его разгоряченным телом, стену. Пол выдыхает, стараясь дышать медленно и размеренно. Он чувствует себя так, словно только что пережил какой-то приступ паники или вроде того, хотя в принципе не подвержен истерикам и паническим атакам, всегда сохраняя трезвость рассудка и хладнокровие. Так было, пока в его жизнь не ворвался ураган и лице миниатюрной француженки, превращая его в психа с кучей маниакальных наклонностей и прогрессирующей паранойей.
- Мне страшно. - Неожиданное признание срывается с губ мужчины, а его взгляд вновь размывается, словно боясь встретится с глазами Шарлотты. - Знаю, мужчине негоже говорить подобное, но это так. - Он пожимает плечами, смиряясь со своим позором, на который пошел добровольно, хоть и необдуманно. С этими словами испаряется и часть напряжения Хадсона, мучающего его сковывающими спазмами. Ему враз становится легче дышать, будто разжались пальцы, держащие его за горло. Мужчина делает глубокий вдох и медленный шумный выдох, ощущая, как расслабляется тело и конечности начинает покалывать как после долгого сидения не меняя позы. - Я боюсь, если поверю до конца, что все это происходит по-настоящему, то все снова сломается. Не думаю, что смогу вынести это еще раз. - Взгляд Пола сосредотачивается на лице девушки, глядящей на него с таким выражением, словно готова собственноручно вырезать из своей груди сердце, чтобы доказать, что оно живое, доказать, что ее чувства не выдумка. И Пол правда верит в ее слова, как верил и все время до этого, пока не споткнулся о порог своего сознания, о чертов лежачий полицейский, сотворенный хладнокровным мозгом, заставляющим притормозить, подумать еще разок, а лучше два, и предотвратить неисправные последствия. Нервная система мужчины дала сбой на фоне общего взволнованного состояния и попытки организма справляться с переменами, происходящими в его жизни. Рано или поздно он должен был сорваться, хоть сейчас этот срыв был полностью неуместным. - Я идиот.
[float=right]http://funkyimg.com/i/2a63h.gif[/float]Пол разводит руками, отрываясь от стены и медленно передвигается по комнате в итоге опускаясь на диван рядом с Шарлоттой, но сохраняя разумное расстояние. Он мгновенно чувствует ее влияние, волоски на его теле становятся дыбом, чувствуя близость девушки, а внутри все сжимается в напряженном ожидании. - Прости. Я не знаю, что на меня нашло. - Его глаза становятся до мультяшного виноватыми и раскаивающимися, искоса глядя на Шарлотту из-под полуопущенных ресниц. - Конечно я не хочу никуда уходить, и знаю, что у нас все получится. Но иногда... - Ему не хочется снова проговаривать вслух о своих сомнениях, волна страха снова накрывает его, возвращая в тот день, первый после его отъезда, когда ни время дня и ночи, ни весь продолжающий жить дальше мир не имел значения, плескаясь в отражении початого виски в бокале с давно растаявшим кубиком льда. И страх мужчины больше не сосредоточен на очередном уходе Шарлотты, он охватывает куда большие границы, на каждой из которых их отношения вновь и вновь рассыпаются миллионом осколков в сотне разных сценариев. Он хочет, чтобы у них все сложилось, но боится, что последний заложенный кирпичик сделает конструкцию уязвимой; пока все не достроено, всегда есть возможность что-то переделать, вернуться на более ранний этап и пройти его снова. И ему нужно всего лишь побороть этот страх.
- Без тебя мой мир не имеет значения, понимаешь? - он медленно скользит ладонью по дивану, касаясь пальцев девушки кончиками своих. - Я хочу, чтобы ты была точно уверена на каждый из ста процентов, что действительно хочешь этого. И тогда я и правда готов свернуть горы ради тебя, ради нас. - Он накрывает ее ладонь своей, заглядывая в глаза.

+1

9

— I don't wanna live with him because I'm afraid if I move in, I'll become a person who has nothing of herself left, and that scares me.
— Wait, but what do you mean?
Moving in doesn't mean you become less you.
— And yet it does. Because before long, you dissolve into the relationship. First, you give up your place. Then you start giving up your taste, hmm? C O M P R O M I S I N G on furniture, clothes, where you eat. Then one day you're just an appendage to someone else. No thoughts and no life of your own.
I feel like without a space that is just mine, I'll disappear.
[q]
-----------------------------------

Глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоиться; ей пора научиться сдерживаться и не кидаться в атаку в попытках защититься, пора начать слушать, принимая во внимание к ней обращённое, и терпеливо молчать, опуская ненужные фразы, порождённые эмоциональным всплеском и не приносящие ничего, кроме разрушительного эффекта. Так много слов, язвительных и колких фраз, навеянных обидой и праведным гневом, крутится сейчас на кончике языка, который она прикусывает и плотно сжимает губы в тонкую полоску, лишь бы не ляпнуть лишнего в лучших традициях себя же самой; с неё достаточно. Перейти в наступление, припечатать Пола к стене ядовитой прямолинейностью, одним взмахом руки перечеркнуть всё то, за что они держались так долго, сделав упор на собственное разочарование и злость, что коктейлем Молотова воспламеняются в центре грудной клетки, посылая жар в каждую клеточку тела — всё это было бы просто и так свойственно той, кто не умеет брать ответственность за свои поступки, но в чём смысл? Сейчас, если она выплюнет очередную колкость, терпение Хадсона лопнет подобно воздушному шарику после встречи с остриём иглы, и он уйдёт под её крики, хлопнув дверью и ставя тем самым своеобразную и весьма символичную точку во всём — в этом споре в частности и в их отношениях в целом; завтра утром она проснётся одна в холодной постели, вспомнит всё, что наговорила в порыве вспыльчивости, и мгновенно пожалеет, но забрать свои слова обратно уже не сможет, ровно как и вернуть его. Терять Пола раз за разом становится всё больнее, и Аллен уже успела пообещать себе, что не даст им вновь довести всё до того пика, когда всё, достигнув своей кульминации, стремительно несётся вниз и разбивается на десятки, сотни и тысячи осколков; и потому она молчит, смотря на него растерянно и неотрывно, не зная, как ещё объяснить тот спектр чувств, что испытывает как сейчас, так и к нему изо дня в день.
Его слова заставляют вздрогнуть и распахнуть глаза шире; все мысли, что беспрестанно крутились в её голове, разом перестают существовать, уступая место ощущению тревоги, что охватывает её целиком. Из них двоих слабой всегда была именно она: каждый шаг вперёд давался ей с трудом и будто нехотя, через силу, потому что неизвестность и таящаяся в ней преграды и трудности пугали её, пробуждая желание сбежать, укрыться, спрятаться от всего этого в коконе собственных убеждений и упрямства; в нём же всегда жила непоколебимая уверенность в том, что он и делает и ради чего. Теперь и это исчезло, пошатнулось, разрушилось от одного лишь факта её присутствия рядом, и Шарлотта по старой привычке приписывает это на свой счёт, ловя себя на мысли, что сначала она сломала Тедди, а теперь делает это и с Полом. Но вопреки первому, инстинктивному порыву вскочить с места и разразиться очередной волной негодования, она лишь молча кивает, опуская глаза, потому что знает, о чём он говорит, не понаслышке.
Да, так и есть, — с горькой усмешкой соглашается она, шмыгая носом и часто моргая, чтобы не дать волю просящимся наружу слезам. Ведь в этом и есть вся суть отношений: если у Хадсона не хватает сил и уверенности, то она обязана найти их в себе. И она не сдастся. — Мы оба, — краем глаза француженка улавливает его движение, но голову не поворачивает, старательно подбирая правильные слова, что, как назло, не спешат складываться в чёткие предложения. Шарлотта взволнованно кусает губы, понимая, что сейчас тот самый момент, когда нужно быть крайней осторожной в сказанном и сделанном, но это даётся ей с трудом: в конце концов, она никогда не делала то, что действительно стоило бы совершить, опираясь на голос здравого смысла и холодного рассудка, а не горячего сердца, учащённо отбивающего бешеный ритм. Пол опускается рядом, но сохраняет между ними расстояние, что сейчас ощущается пропастью, через которую ей нужно перепрыгнуть с разбега с одной единственной попытки; его слова врезаются в сознание, но не действуют успокаивающе, лишь усиливая панику, в которой она хаотично соображает, ища выход из этой непростой ситуации. Ладонь Хадсона, наконец, накрывает её собственную, и круг замыкается с громким щелчком: всё моментально становится на свои места и становится кристально чистым, а по венам разливается умиротворяющее спокойствие, снижающее градус излишней эмоциональности на десяток пунктов и не оставляющее ничего, кроме чёткого понимания, что делать дальше. Аллен, отрицательно качнув головой, неторопливо убирает свою ладонь, но лишь для того, чтобы податься вперёд, взбираясь Хадсону на колени, и уткнуться носом ему в шею.
Если тебе страшно, то я просто в ужасе, — проговаривает она, усмехнувшись, но серьёзности в её тоне от этого меньше не становится. — Пока ты не сказал, я сама не замечала этого, но ты прав. Подсознательно, где-то глубоко внутри, мне не хочется ничего менять, — она тут же прикладывает палец к его губам, не давая возможности перебить и среагировать раньше, чем она объяснит. — Я привыкла быть одной. Возвращаться с работы, гулять с Люком, играть с Эм и валяться на диване в пижаме; включать музыку на полную громкость и петь в расчёску, прыгая на кровати; устраивать беспорядок и лениться его убирать, — её пальцы мягко обвиваются вокруг галстука мужчины, который она всё то время нервно накручивала на палец, что заметила за собой только сейчас. — Я привыкла делать так, как нравится мне, а теперь боюсь, что это пойдёт вразрез с тем, к чему привык ты. Я боюсь, что вся романтика уйдёт, вытесняемая скучной семейной жизнью и убиваемая бытом, — и ей и правда страшно, что однажды это оборвётся, подойдя к завершению, и она снова останется в подвешенном состоянии, не зная, как двигаться дальше. Шарлотта отстраняется, чтобы поднять глаза и взглянуть на Пола, в чьём взгляде она не может прочесть, о чём он сейчас думает. — Но куда больше я боюсь потерять тебя. Вот почему я хочу пойти на этот шаг. Так что если тебе всё ещё нужен ответ, то я уверена. На все сто процентов.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » slow dancing in a burning room