Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The Cat in the Window


The Cat in the Window

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://45.media.tumblr.com/9ed1f1834d307d1f978fe0c7b09e264d/tumblr_nys3ecolhP1tj0znpo1_500.gif

Matthew Resnick & Romana Wilson
Место:
приемная ветеринара
Время:
24 января 2016
Погодные условия:
+12, солнечно
О флештайме:
Худшего места, чем очередь ветеринара для знакомства и не придумаешь. Это все равно, что знакомиться в детской поликлинике, когда за ручку притащил двух-трех летнего ребенка, который норовить все запихнуть в рот или подраться, но как ни странно, именно в таких местах, случаются самые честные разговоры.  Между теми, что уже в этих местах стал обывателем и теми, кто только делает первые шаги по это скользкой дорожке приобретения верного четверолапого друга

[audio]http://pleer.com/tracks/6554332chqV[/audio]

+1

2

Было в его жизни, более чем полностью наполненной разочарованиями, одно светлое пятно. А именно его правое заблуждение по поводу того, что человек из всех животных самое отвратительное создание и ход эволюции в этом ему сильно помог. Наверное он просто слишком сильно знал гнилую человеческую натуру, пришлось узнать, если так поразмышлять. С самых неприятных сторон пришлось узнать.
Хотя тут нужно еще упомянуть, ч в отличие от животных, плохо с ним обращались только люди, опять же, заслуга только их, начиная с гопоты за подворотней и заканчивая налоговыми приставами, способными вытянуть из тебя последнюю копейку, раздеть и разуть, оставив на морозе. Ну ладно, в Сакраменто не было такого уж сильного мороза и даже зимой, когда все играют в снежки, горожане могли поиграть разве что с комками грязи, благо дожди в это время были обильными. Ну а чего вы хотели – юг, чтоб его. Зато летом можно просто сдохнуть от жары.
В общем с людьми Резник общался плохо, он был для них слишком угрюмым, лицом «подозрительным» и порой люди предпочитали перейти на другую сторону улицы, нежели внезапно напороться на него на тротуаре. Конечно, большую часть его недовольная мина была обязана плотному рабочему графику и тяжелому труду, от которого болели руки, ныли мышцы на ногах, а в висках стучала кровь, отбивая барабанный бой, под который в фильме про Индиану Джонса вырывали сердца. Но людям эта часть жизни хмурого человека была неизвестна, так что они просто старались держаться от него подальше. Способствовало еще и то, что сам Мэтт был нелюдимым от слова «совсем», даже семье приходилось вытягивать из него лишнее словцо-другое, повезло лишь только в том, что щебечущие сестры перетягивали все внимание на себя и парень мог спокойно насладиться молчание. Не молчал он лишь в одном случае – кода доказывал свою точку зрения, не важно кому, Чарли, которая опять что-то напутала, или недалекому владельцу Порше, который вливал вместо масла такую гадость, от которой замирало сердце.
Благо хотя бы дома с идиотизмом можно было не сталкиваться. Чарли ушла куда-то со своим кузеном, наверняка искать приключений, другая соседка так и не появилась с самого вечера, а Резник не особо интересовался той, кто в клубах проводит большую часть времени. Тишина квартиры разбавлялась лишь только мерным храпением пса соседки, что дрых прямо у входа, больше схожий с собакой Баскервилей, нежели с обычным домашним песиком. Откуда у Чарли это желание заводить себе огромных собак он так и не узнал, вроде бы в детстве она ничем таким не болела.
Хотя ладно, насколько он помнил, родители ее любили все запрещать. Это не то что его, полностью забывшие о своих детях, он мог привести домой слона и поставить того на заднем дворе, все-равно бы никто не заметил, только бы поросль на этом самом заднем дворе стала бы не такой густой.
Переступив через Командора, недовольно поднявшего голову на внезапного гостя и, убедившись что это не вор, а просто сосед его хозяйки, пес бухнулся обратно спать. Великолепный охранник, ничего не скажешь. Хотя ладно, Командор Мэтту действительно нравился, умная собака, разве что много места занимает, а жрет больше чем сам парень.
Ну по крайне мере его животина таким троглодизмом не занимается, да и Мэтт бы очень этому удивился, что маленький котенок способен выесть хоть что-то больше небольшой миски. Он нашел кошку на улице и, признаться, пожалел, просто так по человечески не мог пройти мимо, как и отдать в питомник. Он когда-то работал в одном таком и знал, что все не так облачно там, как может показаться и животных усыпляют за малейшую провинность, дабы снизить количество голодных ртов.
- Мию, - Резник прошелся по кухне, высматривая среди полок маленькое серое тельце, очень уж любил котенок спать между гречкой и банкой с чем-то, что сам он никогда не открывал. Как и ожидалась, она нашлась все на том же месте, не реагируя на его зов. Пришлось почесать ее спину, с явно ощутимыми позвонками, чтобы привлечь внимание кошки. Поднявшаяся чуть приплюснутая морда, намекающая на что-то породистое в корнях Мию, была полна далеко не обычного негодования из-за потревоженного сна, но усталости и дезориентации. Мэтт заметил, что ее по обычаю большие голубые глаза сейчас слезились и неприятная как на вид так и не ощупь слизь слепила ее веки.
- Эй, ты чего, - Мэтт схватил котенка и прижал к себе, в отличие от многих кошек, Мию когтей практически никогда не выпускала. Парень почесал питомицу за ухом и так и не дождался реакции, лишь только почувствовал, что маленькое тельце слишком горячее, даже для животного, у которого, как он читал, температура выше чем у человека.
Нужно было что-то делать, причем быстро, Мэтт не любил паниковать, но в данный момент паника казалась выходом. Что делать? Знакомых знатоков животных у него не было, рассказать что и как надо было делать тоже никто не мог. В конечном итоге, пользуясь только своей логикой и google-поиском на телефоне, он узнал адрес ближайшей вет-лечебницы, запихивая Мию за пазуху кожаной куртки.
Можно было и дойти пешком, это было бы минут двадцать, но тянуть парню казалось смерти подобным, потому он, выбежав из квартиры, напомнив Командору охранять родные пенаты, влетел на харлей. О том, что у нескольких прохожих явно случился инфаркт, когда он пронесся мимо можно было и не говорить, но опять де, Мэтт больше беспокоился о животном, нежели о людях и их переживаниях.
-Эй, дамочка, - Мэтт пинком вышиб дверь клиники, напугав чьего-то ара, что сидел на плече своего хозяина. Сидевшая за стойкой женщина средних лет, средней наружности, средней заинтересованности подняла на него взгляд. – С моим котенком что-то случилось!
С этими словами Мэтт достал из-за пазухи Мию, которую лапки не держали и она просто плюхнулась животом на белый пластик.
- У нас тут очередь, мужчина, - заметила работница клиники, не отвлекаясь от своего важного занятия, набором ряда цифр одним пальцем.
- Вы что не видите, ей же совсем плохо! – Мэтт указал на котенка, пытающегося повести носом и понять, где она оказалась и почему тут так пахнет хлоркой.
- Заполните формулу, - попытка всучить Резнику бланк закончилась только тем, что он от души шмякнул кулаком по стойке, наконец выводя женщину из ее апатичного состояния. – У нас сейчас три ветеринара, займите ту очередь, что самая малочисленная. Но потом подойдите сюда и все же заполните формулу.
Ну хоть что-то. Аккуратно подобрав Мию под брюхо, Мэтт прошелся по коридору, высматривая самую маленькую очередь и, как назло, все они были абсолютно одинаковыми. И везде люди смотрели на него неодобрительно и немного напугано, того и гляди начнет их мутузить со злости.

+1

3

Мы живем в мире, полном дурацких стереотипов, мы сами питаем эти стереотипы, выращиваем их, как лучших из возможных питомцев, возносим их в статус непреложной правды и если что-то происходит, что в эти стереотипы не вписывается, то мы удивленно всплескиваем руками и говорим фальшиво сладким голосом "ну надо же, какой умный мальчик/девочка" или же притворно злым "кто же знал, что он/она такой засранец/сука". Нужное из этих четырех вариантов выбиралось в зависимости от ситуации, но тоже в какой-то момент это превращалось в своего рода стереотип.
Она тоже была частью стереотипов. Под тридцать. Нормальных отношений нет, и не предвидеться. Трудоголик со стажем. Душа компании и дружит с бывшим, как не дружит с лучшей подругой. В общем, сильная независимая женщина. А у каждой сильной и независимой женщины должен быть кот. И чем красивее, холенее и нахальней этот кот будет, тем более сильной и независимой считалась его хозяйка. Макс. Максимус - вот так, пафосно на латинский манер -  по паспорту, тянул на старую деву со стажем. Белый, в меру упитанный перс с родословной на несколько печатных страниц, и который стоил в далеком две тысячи двенадцатом своей нынешней хозяйке целое состояние, он просто не помещался в обычную переноску без боя и путешествовал по этой причине исключительно в плетеной корзине, накрытой синим клетчатым покрывалом. Такие флисовые штуки обычно служили людям для пикника, ровно как и корзины. Переноска же служила дома клеткой-тюрьмой, куда "мужчина всей жизни Романы Вилсон" отправлялся, если уж слишком принимался шкодить. Именно в таком составе они и прибыли на прививку. С корзиной для пикника, которая теперь занимала все колени. Обычная процедура, ничего такого, что раньше они не делали. Никто уж тут не скажет, что о коте она не заботится. Ему, кажется,все неприятности, падения с окна, побеги и драки с уличными котами были нипочем, ему вообще все было как с гуся вода. В отличие от его хозяйки, последнее время вообще потерявшей всяческий ориентиры в жизни.
День икс приближался. Оставалось выбрать дату. И чем больше Романа думала об этом, тем больше ей хотелось приурочить свою смерть к какому-нибудь важному событию в обычном мире. К дню Святого Валентина, к примеру. Чтоб ее не сразу схватились, чтоб очередная странная работница шоу-бизнеса, покончившая с собой не была главной новостью дня. Хотя, так не хотелось никому омрачать праздник, особенно такой светлый, может стоило это сделать в канун, чтобы вроде да и вроде нет. Романа искренне полагала, что все нужно сделать так, чтобы никто ничего не заметил пока не станет слишком поздно. Чтобы все считали, что она такая же как обычно, чтобы никто даже в мыслях не допустил, что завтра придется ехать в морг на опознание тела. Поэтому мисс Вилсон делала все то же и так же, как сделала бы если бы в ее планы входило прожить еще лет сорок - пятьдесят, а то и все шестьдесят, и получить за свой сценарий золотой глобус по меньшей мере один раз. Она притащила Макса на ежегодную прививку. Заранее записалась на прием, в надежде, что таким образом минует вечные очереди к врачам, но не тут то было.
Три врача в одной клинике, принимали всех одновременно, но толку от этого было немного, очереди все равно вытянулись очень далеко, а еще были те люди, что постоянного врача питомцам не держали, их карточки теряли за неимением наклеек, ассистенты бегали и не могли найти документы, в коридоре стоял гвалд, шум и гам, собаки лаяли, кошки шипели. Что делал кролик, сидевший за пазухой у девочки лет тринадцати Романа не знала, но та все время шикала на него и чесала пушистого за ушком.
Вот за такие места и такие бессмысленные очереди Романа и ненавидела эту жизнь, у нас и так мало времени, но что сознательные хозяева, что совершенно не заботящиеся о братьях меньших в длинном узком коридоре с кафельной плиткой оказывались в равных условиях. И это бесило. Макс, утомленный этим гвалтом свернулся калачиком, накрыв голову лапой и мирно сопел в своей корзине, а вот его хозяйка совершенно не разделяла его титанического спокойствия. Холодные, металлические сидения - на счастье она хотя бы сидела в ожидании, а не стояла, как некоторые, постоянный шум, разговоры, звонки мобильных, - в такие моменты начинаешь думать, что ад - это не котлы с грешниками, и не морозные пустыни - а вот такие вечные очереди непонятно за чем и для чего, в которых ты сидишь со своим номерком и ждешь, ждешь, ждешь неизвестно кого и неизвестно чего.
А еще в аду, как и в любом другом месте водятся скандалисты и дебоширы, которые только добавляют градус в это ожидание. Они кричат, вопят и требуют порядка, но порядок в их понимании вовсе не означает, что это то, что хотят другие. Другие хотят тишины и просто дождаться, а они хотят все и сразу. И один такой свалился на голову вполне спокойной, пусть и мучительной в своем ожидании очереди. Хотя, мужчину этого можно было понять. Наверняка его первый кот, даже котенок, - Романа заметила что-то серое в его ладонях,- нервы все еще на приделе. Хочется чтобы "ребенок" не болел, не страдал. И это еще не очередь к педиатру, там вообще, поди еще чище творится. Истерящие мамашки, отцы бледнее белой поганки, много крику и звон развивающих игрушек и компьютерных игр. После них едва ли вообще кого-то что-то напугает. На счастье, еще в этом кругу она не побывала, и не побывает теперь никогда.
- Мужчина, сядьте и успокойтесь, от того, что бы кричите, ничего не изменится, - нервы, как натянутая струна лопнули, превратившись в холодный, будто металлический голос мертвеца, из могилы вставшего и решившего прикончит тут же того, кто ее потревожил. Она ткнула пальцем на освободившееся рядом пару минут назад место рядом с собой.  Кто-нибудь, прикончите уже ее наконец. Можно сейчас, не ждать этого четырнадцатого числа, потому что уже больше никак. Макс, среагировав на ее голос высунул голову из-под покрывала и жалобно мяукнул. Да, мой хороший, меня тоже все достало, -  скорее по привычке, нежели потому что она боялась кошачьего побега она натянула покрывало на голову кошаку, и провела ладонью от макушки и до основания хвоста. Причесать бы его, дабы успокоиться, но расческа, как и пуходерка остались дома, а коридор с жужжащей люминисцентной лампой прямо над головой это совсем не место.

Отредактировано Romana Wilson (2016-01-08 20:45:37)

+1

4

Мэтт никогда не любил больницы. В его районе больница представляла собой жалкое зрелище, а заведующего он часто видел в обнимку с бутылкой скотча по вечерам в баре, когда еще работал там вышибалой, иногда к нему присоединялся хирург, так что он не завидовал тем, кого этот мужик оперировал. Собственно, привитое родителями еще с детства «помоги себе сам, никто другой тебе не поможет» действовало и распространялось абсолютно на все, включая и медицинскую помощь, а так же доблестных ревнителей закона, которые больше любили гонять Мэтта потому что он "чот какой-то подозрительный", нежели искать настоящих бандитов, ведь Мэтту проще выбить из возможного грабителя все дерьмо самостоятельно, чем проторчать в участке несколько часов, да и те, возможно, без толку.
Так и в ветеринарной клинике, все пропахло хлором, которым обрабатывали каждый угол и от которого несчастные звери в округе чихали, силились вырваться и убежать, абсолютно забывая о старой вражде, донимающей это племя в другие часы их жизни. Собаки не гавкали на кошек, кошки не косились на клетки с пернатыми или на откормленную крысу в руках мальчика.
Паника. Обычная и такая незнакомая самому Мэтту паника заволокла разум. Хотелось рвать и метать, в основном из-за ощущения беспомощности, нежели из-за простого расстройства.
Он привык все держать под контролем, ведь, если так поразмыслить, так было с самого детства. С тех самых пор, как ему приходилось следить за сестрами, быть для них тем самым старшим братом, к которому можно подбежать и сказать, что тебя обижают, чтобы после обидчик получил парочку увесистых тумаков и предупреждение больше не обижать девочек. Мэтт был младшим из братьев, но единственным, кому было хоть какое-то дело до своих родственников. Старшие наоборот старались как можно быстрее отдалиться, откреститься и от дома, и от тех, кто в нем жил. И ведь в итоге отдалились. Теперь один коротал время на нарах, а другой гонял тачки от одного побережья к другому, даже не думая завернуть в Сакраменто, а третий лежал в могиле, словив головой пулю, как бы гадко не звучало, но заслужено, Джош был действительно плохим человеком, еще с самого детства. Ну и хорошо. Мэтт привык, что это он, тот самый, к кому идут с проблемами, в поисках решения или простого совета. Это были проблемы с деньгами, проблемы с особо доставучими ухажерами, с людьми, которые ведут себя грубо, нагло или же просто пытаются обмануть и надуть. Он привык решать все силой, ведь, по сути, сила это единственное что у него есть. Никакого влияния, никакого веса в обществе. Такие как он, обычно, становятся тупыми и оттого еще более агрессивными, Резник и сам не понимал, как рациональное зерно все еще держится в черепушке и как скоро оно просто сгниет из-за всего того дерьма, что с ушата льется на голову.
- Не могу! – честно заявляет Резник женщине с корзинкой. – Я должен что-то сделать! Когда я уходил утром, она еще такой не была!
Может съела что-то не то? Мэтт пытался перебрать в голове все, что происходило, происходил, в основном, сумбур. Кузен Чарли, Маркус, гремел кастрюлями на кухне с шести утра, любитель настоящего кофе, с настоящими тостами и прочими хрустящими тараканами. Сама Чарли бегала от ванной, до кухни и в комнату, в желании не опоздать хотя бы раз. Клара так и не приходила, да и, вспоминая то, что соседка могла неделями отсутствовать, парень не ожидал, что она появиться, скорее всего опять ушла в очередной загул с очередным ухажером. Сам Резник находился в прострации, поспав всего четыре часа и предвкушая долгую двенадцатичасовую смену, под конец которой останется лишь только желание сдохнуть. Так что утром он не видел абсолютно ничего, пару раз споткнулся об Командора, заработав презрительный рык и еще несколько раз о чьи-то сапоги в прихожей. Мию он не видел утром, впрочем, как и любое маленькое создание, она любила свернуться где-то и проспать большую часть дня. Иногда и рядом с самим Мэттом, свернувшись прямо у его уха, отчего урчание котенка порой мешало спать, а нежелание тревожить ее сон, пыталось пересилить собственное желание спокойного сна. Иногда рядом с Командором, огромная собака большую часть времени ее даже не замечала. Очень редко с Маркусом, вызывая у Резника настоящие приступы ревности, что его животное лезет к кузену Чарли.
Мию помещалась у него на ладони и довольно сильно контрастировала, парень ощущал, как котенок делает глубокие вдохи, как живот небольшого тельца чуть надувается, Чарли вечно говорила, что Мэтт кошку перекармливает, вот только он сам ничего с этом поделать не мог. Как и он сам, Мию нашлась на улице, такая же всеми забытая и никому ненужная. Бросить собрата по несчастью так и не удалось, так что парень прихватил котенка, еще даже слепого в то время, с собой.
Нервы и так были на пределе, Резник положил, кажется, заснувшего котенка на колени, проведя пальцами, все еще перепачканными мазутом и маслом, по довольно чистой серой шерсти. Из них двоих пока что в чистоплотности выигрывала Мию. Очередь никуда не двигалась, как и его желание все же дать кому-нибудь по морде, последнее, правда, все еще удавалось заглушить. Мэтт хлопнул себя по карманам, будет странно, если соседи вернуться и не обнаружат его бренное тело, храпящее на диване, еще тревогу поднимут, да и денег бы тоже надо достать, кажется у него в бумажнике завалялось пара двадцаток…
Как на зло, карманы были полностью пусты, а перед глазами мелькнул короткий кадр, в котором он кидает кошелек с телефоном и ключами на комод, а, убегая, прихватывает только ключи из всего вороха. Паника была сильна, так что он даже не подумал об этом…
- Простите… - Мэтт вновь обращается к женщине с корзинкой, отмечая удивительно безразличный взгляд, водянистый, словно у вытащенной на берег рыбы. Впрочем, говорить такие комплименты вслух – схлопотать по роже и вполне заслужено. – Можно попросить телефон… я кажется забыл бумажник с телефоном дома, пока выносился из квартиры и… мне бы позвонить кому-нибудь, чтобы денег привезли.

+1

5

Пуанты - носок- полностью ступня - пятка- край каблука- поворот влево или вправо и все в обратную сторону, к пуантам, чтобы, не останавливаясь ни на секунду, начать все с начала. Нехитрое занятие в условиях сенсорной депривации больничных коридоров. По кругу снова и снова, шлепая подошвой зимних сапог, обутых в бахилы, - синие пакетики давно уже были протерты до дыр, - по холодному полу, просто чтоб убить время, растягивающееся будто жевательная резинка, потерявшая вкус. Одна минута превращалась в час, а то и в мини-вечности за которые Романа успевала раз за разом засомневаться в адекватности принятых за свою жизнь решений, а их и удачных и не особо удачных было очень и много, применить к воспоминаниям жуткий нож под названием "что если" и мысленно умертвить себя в десяти случаях из двенадцати.
Вся совокупность того, что она когда-то сделала и не сделала привела ее к тому, что она сидела с котом в корзинке в жутком месте под названием ветеринарная клиника и размышляла о том, что было бы, если бы много лет назад она не набралась смелости познакомиться с Максом - человеком в те злополучные шестнадцать намного старше нее, или если бы что-то в их романе-дружбе повернуло бы по другой дороге, что было бы, если бы она рискнула бы связаться с переездом в Чикаго у другому своему "не принцу".
Хотя нет, в ее жизни было слишком много таких поворотов не туда, но почему-то Роману сейчас тешила мысль, что если бы она выбрала что-то другое, то, может, сейчас она была бы чуточку менее близка к тому, чтоб вскрыть себе вены или наглотаться таблеток.Но и другие дороги вели тоже в тупики. Просто в другие. Они ничем не отличались от выбранных ею путей.
- Я не врач, я не могу сказать вам, что с вашим чудом не так... Но я могу точно сказать, что паникой вы сейчас все только усугубите, - еще один круг туфельной церемонии. Романа остановилась на пятке и скосилась на носки коротких сапог. Принесло же ее в такое время, в воскресенье, почему она не могла принести Маска, допустим, в понедельник - завтра, когда это место не было бы забито до упора всеми, кому некуда было девать выходной, кроме как сидения в очереди? Она же могла придти в любой день в любое время, но вместо этого занималась мазохизмом, ожидая непонятно чего. На секунду в голове промелькнуло "а что собственно случится, если она немедленно встанет, одернет край пальто и уйдет?", но сознательная часть ее, та разумная, что именно так скрупулезно уже планировала всю смерть до малейших подробностей сказала: "веди себя естественно до конца" и ее пришлось послушать.
Это было похоже на последние пузырьки воздуха, когда кто-то умирает, тонет. Красивый способ умереть, только ненадежный. Сработает инстинкт самосохранения и она всплывет. Тем более у нее уже был шанс утопиться в том круизе. Мысли, на секунду ставшие почти нормальными, снова вернулись в то странно-отрешенное русло, когда все на все было банально по барабану.
Но все стремление остаться мебелью тоже вскоре потерпело фиаско. Несмотря на то, что Романа не была настроена с кем-то разговаривать, нежелание и неумение оставаться в стороне, когда к ней обращались напрямую - привычка слишком много слушать для нормального человека- сыграли свою роль. Девушка скосилась на этого незнакомца, пытаясь понять что же он за человек? Ничего такого - обычный мужчина, переступивший порог подростковой угловатости, но еще не обзаведшейся прической, что запрашивал главный герой из "Мы-Миллеры".
Эта прическа была у нее. Правда, с поправкой на то, что она женщина. Парикмахер обязательно услышал просьбу, сформулированную как-то так: "Мне двадцать девять, у меня нет мужа, даже относительно постоянного бойфренда нет уже несколько лет. Все что мне перепадает в плане секса - обжимание со страдающим промискуитетом коллегой по темным углам. Но не значит, что я ему действительно нравлюсь, он это делает только потому, что нуждается в моей протекции. Детей нет, мой лучший друг - парень с которым я потеряла девственность. Я работаю на дому и страдаю посттравматическим расстройством после землетрясения. На фоне всего этого частенько последнее время подумываю о самоубийстве".
Да, как-то так. Плюс-минус пару пунктов. Выглядело это для людей незнакомых с классификацией причесок как пересушенные феном до практически пакли и затянутые в высокий конский хвост светлые локоны, на которых еще оставались следы карвинга, что она сделала перед Рождеством. Слабая химическая завивка уже практический полностью распрямилась и теперь выглядела совершенно нечесаные спутанные волосы. Романа дернула себя за одну из прядей и вздрогнула. Она превратилась в натянутую струну, которая хоть и была на грани разрыва все еще вибрировала, резонировала...
- Ну вы даете, мистер... - она немного притормозила, понимая, что имени мужчины не знает, но это это нисколько ее не смутило, нет, Романа благополучно обошлась этим "мистер" и продолжила дальше, промотав вперед готовую сорваться с языка язвительную фразу про то, что с тем же успехом он мог забыть и голову, и кота дома, все-таки человек нервничал, а она грубить не хотела, - Сумка под стулом, сможете достать? А то моя корзиночный барон тут дебош устроит. Его, проснувшегося, внутри надолго не удержать.
Романа улыбнулась краем рта, едва заметно, скорее, просто для того, чтоб выразить свое дружелюбие, нежели потому, что ей действительно хотелось улыбаться. Тем более у них с этим новым знакомым был как минимум один общий пункт в характере - они оба любят кошек. Это много стоит... Она скосилась на излишне нюхавшую воздух немецкую овчарку, но та больше ничем не выдавала своего дурного нрава. Заполучив в руки увесистую сумку, она добралась до телефона и сняла блокировку, прежде чем протянуть аппарат мужчине.

+1

6

Шум толпы настораживал. Он был схож с гомоном, который закрадывался в уши вязкой патокой и забивался там пробками. Оглушал и дезориентировал.
Мэтт ненавидел это. Ненавидел слишком громкие звуки, что заставляли его напрягаться, оскаливаться как зверь. Ненавидел толпу, которая всегда смотрела осуждающе. Однажды, ожидая у входа со студии Чарли, он, сидя на мотоцикле, стал свидетелем небольшого парада. Толпа окружила его со всех сторон и он даже не успел ничего сделать. А камера, одна из десяток снимающих праздник, выхватила его лицо и вывела на огромный экран. Мэтт тогда и сам себя сравнил со зверем, оказавшимся в неизвестной ему среде. Еще бы оскалился, вообще было бы прекрасно. Мир был враждебен, он никогда этого не отрицал. Он пытался сопротивляться общему течению времени, общему потоку событий, что сжимали его в плотное кольцо.
Неудачная наследственность, как это можно объяснить. Каждый раз, когда люди слушали, из какого он района, то тут же сжимали плотнее свои сумки или отводили назад руку с часами. Ненамеренно, он это уже понял, но все-равно довольно обидно. А кому бы не было обидно, когда твои деяния ничто, по сравнению с общей картинной происходящего в семье. Разве мог он объяснить причины, по которым его братья стали такими агрессивными и, на самом-то деле, глупыми людьми, даже не желающими учиться. Они ли в этом виноваты, или общество, что так сильно давило. По району ходили «золотые слова», что привилегированное общество никогда не позволит им подняться высоко, а сбросив, заставит больно удариться. Простые слова, но как действовали. Люди даже не пытались, оставаясь в своем маленьком мирке неграмотности и стандартной агрессии. Мирок этот лишь наполовину породили люди, на другую половину его породило само общество.
Резник часто думал об этом. Как бы сложилась его жизнь, не говори ему каждый день, что он должен закончиться «маяться дурью», отложить свои нерадивые «писюльки» и пойти помогать отцу на заднем дворе разобрать старый, припертый со свалки харлей на металлолом, возможно, найти еще что-то, что можно перепродать по новой. Как бы он жил, если бы ему посоветовали идти по своей мечте, а не по обязательной дорожке дешевого малооплачиваемого труда, возможно, немного криминального. Он знал, что этот город кишит подобным, что мир вокруг него темен и мрачен. Он реагировал на него точно так же, оскаливая клыки, не ожидая ничего другого. А единственное светлое, что у него было, внезапно, могло оказаться таким хрупким.
Он знал, друзья уходят, возвращаются, как порой Чарли, но все же покидают, оставляя удивительно бездонную дыру одиночества. Которую сложно заделать своими руками. Мию была той отдушиной, тем, что успокаивало резника, напоминало, что окружающий мир не настолько полнится злостью и безнадежностью. Что-то да есть.
Мэтт сидел на скамейке, недовольно топая ногой, все быстрее и быстрее, отбивая по кафельному полу ненадежный ритм. Дверь приемной скрипнула и в коридоре показалась дамочка с пекинесом под мышкой. Собака вообще ни на что не реагировала и лишь только хрюкала. В кабинет юркнул мальчик с крысой, которая, кажется, начинала паниковать и попыталась убежать из цепких рук хозяина.
- Ну не учили меня сидеть на месте, что поделать. – Резник по инерции провел пальцем по серой спине с выпирающими позвонками. Котенок был слишком маленьким, недокормленный или недоношенный, кто его знает, таким его нашел Мэтт на улице.
- Я… я Мэтт, да, спасибо! – пришлось положить Мию на колени и потянуться за чужой сумкой. Благо в своей жизни сумок он никогда не воровал, да и вообще считал, что женская сумочка портал в другое измерение и однажды, сунув нос в сумочку Чарли, пытаясь отыскать салфетки, попал куда-то в предместье Вайтрана, не иначе. Чужой телефон всегда вызывал небольшой ступор, благо, все они делались с одинаковым интерфейсом, что упрощало попытки набрать чуть подрагивающими пальцам номер. Чарли можно было не звонить, она отключала телефон на студии. Кларе было бесполезно, сейчас вечер – она наверняка уже в дрова в каком-нибудь клубе. Маркус… возможно.
- Где мои деньги?! – оповестил Мэтт в трубку в тот самый момент, когда гудки сменились тишиной, еще не успевшего прозвучать «Ало».
- Я тебя тоже рад слышать, жадный мудак, - не остался в долгу кузен его соседки, впрочем, звучало это мирно и довольно по-доброму, как это умел делать только Маркус.
- Слушай, я сейчас в ветеринарной клинике по третьей улице от нашей квартиры. Забыл деньги дома, когда выбегал. Сможешь подвезти кошелек? Пожалуйста, чел, тут Мию хреново, я не могу уйти сам и оставить ее одну тут тоже не могу. – Мэтт краем глаза заметил, как дверь кабинета чуть приоткрылась и можно было даже услышать наставления врача в кабинете по поводу уходу за питомцем.
- Дай подумать… - на том конце что-то зашуршало, звук бумаги перемешался с щелканьем клавиш. – Да… подожди, минут через двадцать. Или через пол часа. Как с дорогой выйдет, в общем.
Мэтт отвел трубку от уха, собираясь сбросить. Если уж в ком-то и можно было положиться, то точно в Маркусе, который бил себе пяткой в грудь, доказывая, что он чистокровный житель островов, а то что все родственники у него блондины - это так, совпадение. Который всегда пугал их горячей кровью и не менее горячими действиями, заставляя в очередной раз убеждаться, что возраст глупым делам не помеха.
Мэтт не успел отдать трубку и даже сказать слов благодарности, обычных в такой ситуации. Напуганная крыса, пережившая какой-то невиданный стресс в кабинете врача, пискнула и, все же вырвалась из рук мальчика, прыгнув прямо на клетку с попугаями. Маленькие неразлучники закричали так, что даже у Резника в ушах зазвенело. К их крику присоединился еще более голосистый аро, размахивая крыльями, задевая хорька. Хорек пискнул и со страха укусил собственного хозяина, не ожидавший такой подлости от питомца парень взревел и случайно дернув ногой, отвесил пинка ротвейлеру. Собака, напуганная громкими криками, начинающим возрастать визгом людей, а так же внезапным коварным пенделем, взвыла и устремилась вдаль по коридору, тяня на поводке за собой своего тщедушного худенького хозяина. Поддавшиеся паники животные начали сходить с ума, пытаться выбраться, кричать и кусаться, как и положено всякому животному.
Мэтт успел вскочить на ноги, подхватив тихую Мию с колен, заодно рванув на себя и сидевшую рядом дамочку, вовремя, как оказалось, ротвейлер пробежался, задев скамью и, зацепив ее за хозяина, понесся дальше.
- Ну нифига себе. – Мэтт проследил за улепетывающим псом и вдруг рассмеялся.

+1

7

Романа всегда относила себя к тому странному типу людей, что походят на пружину. Все хорошо, все даже прекрасно, а потом - бам - все крайне плохо и выхода нет. Она всегда думала - когда же произойдет этот злополучный "бам", и искренне надеялась, что это наступит не скоро. Но, как известно: то, что мы думаем и то, что происходит на самом деле слишком часто не совпадает. Но девушку как-то сейчас это не волновало, мисс Вилсон, казалось вообще, ничего теперь не волновало. Она чувствовала себя раскалиброванным и несмазанным часовым механизмом, который все силится скрипеть, стеная, но у которого ровным счетом ничего не получается. Да, она была старыми антикварными часами, пережившими и воображаемую войну и кучу менее серьезных неприятностей, но которых подкосил банальный пофигизм. Хозяева забыли, что о часах надо заботиться, и вот теперь они были в шаге от того, чтобы замолчать навсегда. Однако, то, что она была в шаге от суицида вовсе не означало, что она уже ничего не чувствовала внутри, скорее наоборот, она так боялась, что все пойдет не по плану и вместо кладбища неудачливая суицидица окажется в больнице, что наблюдала все происходящее со стороны, будто это не она уже сидела на этой лавке, не по ее мобильнику таинственный незнакомец угрожал кому-то там. Нет, это все происходило не с ней, а с какой-то другой Романой Маргарет Вилсон, которая сидела здесь в приемной ветеринара с огромной корзиной и которой еще не было плевать на собственную жизнь. А настоящая Романа с отрешенным спокойствием наблюдала за всей этой разразившейся кутерьмой, не способная двинуться ни на миллиметр, будто она была частью этой лавки.
И вот из часов, как в дурном сне, девушка в доли секунды уже превратилась в раскидистый исполинский ясень мироздания, глубоко пустивший корни, настолько глубоко, что ничто и никто не мог нарушить ее призрачного покоя. И под каждым из корней ее находятся мир, под первым - источник Урд, у которого живут три норны, под вторым спрятан источник мудрости, а из источника под третьим вытекают все подземные реки.... Да, как-то так, если Романа правильно могла припомнить скандинавскую мифологию, но из длинной, путанной системы образов, куда она себя как можно глубже заталкивала, силясь подавить всю растущую нервозность, ее выдернули вполне физической силой. Она словно через толщу воды слышала лай, злобный, напуганный. А потом ее резко просто подняли на ватные затекшие ноги, отрывая от сиденья вместе с громоздкой корзиной, вместе с половиной ее собственного веса, заключенного в тело в меру упитанного крупного и крайне пушистого кота и даже заставили сделать пару неверных шагов.
Все произошло слишком быстро, смазалось, а потом Романа смеялась, непонятно как, звук этот не был похож на ее обычный радостный смех, нет, он был совершенно другим, надрывным, сиплым и скрипучим, он вырывался из груди как будто со свистом, и она сама удивилась насколько все было с ней плохо. Она держала тяжеленную корзину с котом левой рукой и хохотала, будто в жизни не видела ничего более смешного, чем то, что произошло тут.
- Я знаю, что это очень грубо, - девушка болезненно зажала переносицу, силясь отдышаться, но ничего не получилось, стоило ей решить, что она, наконец, успокоилась, как ее поразила следующая волна смеха. В итоге она разжилась крайне неприятной икотой, которая теперь ударяла в диафрагму, бум - бум, и прекратить ее никак не удавалось, - но боже, это прямо готовая сцена - тащи камеру и делай второй дубль,- выдавила Романа из себя между приступами истерического смеха. Мир уже начинал плыть в слезах, солнечное сплетение очень сильно болело, но остановиться было выше каких либо сил.
- Ух, кажется все... Так значит, Мэтт, - Романа прищелкнула языком пробуя новое, еще не вошедшее в обиход имя, имя, которое еще не соотнеслось  в голове с образом, не срослось и не стало с ним одним целым. И едва ли когда-нибудь станет - услужливо продолжила рациональная часть создания, - Будем считать, что это приятный способ познакомиться. Куда приятней, чем могло бы быть в каком-то другом случае. Меня зовут Романа, а то существо, что сейчас пытается сбежать и присоединиться к всеобщему бедламу - Макс.
В продолжении своих слов Романа кивнула в сторону белого перса, действительно пытавшего под шумок покинуть свою корзину, и привычным жестом правой руки подцепила его под брюхо, дабы закинуть несносного беглеца обратно. Вот она ее жизнь - кот и корзина, кто - кот, кто - корзина не известно, но она определенно не покрывало, корзину эту затягивающее.
- Странное должно быть зрелище - подумала она про себя в той же совершенно отрешенной, что и парой секунд ранее манере - как-то так могла выглядеть Красная Шапочка в оригинальных сказках, а не тех, что потом облагородили и привели в удобваримый для ранимой детской психики вид.
Этих ухищрений авторов Романа не понимала -дети же рано или поздно узнают откуда берутся дети, как и все остальное, так зачем от них все скрывать? Конечно, никто не говорил о том, чтобы показать пятилетке порно, упаси боже, но и "тебя принес аист" для нее было не понятным. Может, для нее это было в порядке вещей потому что она сама стала свидетелем появления младшего брата, а может просто в силу странного, немного изощренного ума. Для нее совершенно непонятным и нелогичным казался тот факт, что в Спящей Красавице вырезали момент про изнасилование принцем красавицы и про то, что проснулась она тогда и только тогда, когда один из ее близнецов высосал отравленный шип. Ни какого "поцелуя истинной любви" в жестоких сказках, родом из глубины веков не было и в помине. Неужели в нынешнем мире, культивирующем сексуальность как что-то совершенно нормальное была необходимость создавать иллюзию пуританской морали? Все же тянутся к запретному, так почему бы не предостеречь вместо того, чтоб напрочь скрывать? Она на секунду зависла, решая про себя: стоит ли ей забрать свой телефон и замолчать до конца посещения врача или же продолжить разговор. В итоге все "за" и "против", тщательно отмеренные и взвешенные, привели к тому, что чаша весов склонилась, пусть и неохотно в сторону пустой, ни к чему не обязывающей болтовни.
- Может вы расскажете чем же тот добрый малый, кажется, ваш очень хороший знакомый и которого вы так припугнули, перед вами провинился? Ну кроме того, что не доследил за Миу или Мией? И простите мне мое чрезмерное любопытство, но я не очень разобрала имя, - ее запросто могли сейчас послать на известный адрес, ей могли сейчас нагрубить, однако, это все Роману едва бы коснулось, осталась только оболочка, и оболочка эта продолжала соблюдать правила вежливости и учтивости.

+1

8

Быстрая реакция всегда была залогом его успеха. Еще с самого детства. Когда тебе может просто так прилететь подзатыльник от старших братьев, как-то учишься уворачиваться, развивать боковое зрение и прочие джедайские штуки, которые после они, все в том же детстве, вместе с Чарли отрабатывали на заднем дворе. Желание быть лучше, чем он есть, всегда играло с ним шутки вроде этой. Его никто не брал в спортивные команды, хотя бы потому, что команд этих и не было, кто решит тратиться на форму для учеников, на организацию соревнований и прочее, что им в жизни все-равно не поможет? да и к чему они сами не проявляют энтузиазма. Он бы, наверное, смог стать хорошим спортсменом, если бы кому-нибудь было до него дело. Но всем было плевать на еще одного ребенка из дома Резника, наверняка в скором времени собирающимся проявить такую же гадкую натуру, как и у братьев. Все его таланты были зарыты им же под землю, настолько глубоко, что сколько не скреби пальцами жирный чернозем, все-равно не достанешь наружу. Он привык считать себя неудачником практически во всем, так ему говорили люди, так он и сам считал, он не замечал своих успехов, зато зацикливался на неудачах.
Люди сделали его таким.
Но оставалось в нем что-то, что все еще подсказывало о возможностях. Вера в простое чудо. Не зря он читал книжки про смелых хоббитов, что пересекали огромную страну в попытках спасти свой мир, он все мечтал, что когда-нибудь он, такой же незначительный, сможет сделать что-то же настолько яркое. Книги ведь не врали… пусть и были написаны любящими лгать людьми.
- А это Мию, - Мэтт улыбнулся, демонстрируя свернувшуюся клубком маленькую кошечку на своей ладони. Она была не чета огромному персу из корзины. Ухоженному и наверняка дорогому. Женщина перед ним явно была обеспечена, об этом говорила одежда, дорогой телефон, ну и кот. Таких котов на выставках продают по цене целой машины, а он мог только удивляться подобному.
Шум в коридоре стих, его сменила ругань. Девочка пыталась достать своего хорька из под лавки, ара громко и с надрывом кричал на своего хозяина, словно ругая его и виня во всем, особенно в своем стрессе, потрясая головой, не забыв растопорщить перья. Хомяк в клетке предпочел спрятаться от общего хаоса в своем домике, переждать нагрянувшую внезапно бурю. А где-то в коридоре можно было услышать жалобный скулеж испуганного ротвейлера, похоже, все же сумевшего остановиться.
- Да ладно, - Резник махнул рукой. – Помню когда  я работал в зоомагазине, хозяин выписал с Мексики целую тучу попугаев. Так пока их везли, попугайчики наслушались дальнобойщика. В общем меня так никогда матом не крыли, как эта сделала толпа птиц. Их и брать никто не хотел, почему-то попугая, который называет тебя «хером» никто не хотел забирать домой.
Слишком много воспоминаний, чужих, непохожих. Слишком много лиц слишком много узнаваемых, встречаемых на улицах. Они словно калейдоскоп, что сияет гранями, стоит только повернуть трубку в другую сторону. Забавно и ярко, но от такой ряби болят глаза. А ведь он, по сути своей, социофоб, вынужденный общаться с людьми. И от того, что он общается с теми, с кем не хочет, он подсознательно тянется к кому-то кто ближе ему душевно. Он человек, который мечтает об одиночестве, но никогда его не добьется, ведь для тог, чтобы быть одиноким, нужно ничего не делать, а он, при своем финансовом состоянии, не мог себе такого позволить.
- М, о, Маркус… да нет, мы с ним приятели. – Резник махнул рукой. – Ну знаете, дружба на фоне оскорблений, самое то.
Мэтт привык быть грубым. Это помогало, отталкивало слишком ранимых и заставляло не особо восприимчивых хоть как-то реагировать. Со временем приятели привыкают к его грубому тону, даже в некотором роде отличали таким образом парня от других. Грубое поведение все-равно не исправить, его воспитание все-равно не изменится, как и жизнь, собственно.
- Мию, через Ю. – Мэтт на миг задумался, на самом деле он относился к той породе  людей, что не стремиться делиться своими увлечениями с другими. – Это имя в одной компьютерной игре для огромной ездовой кошки.
Резник хотел ответить еще что-то, но сигнал над дверью оповестил, что кабинет свободен и врач, вроде как, все еще ждет следующего пациента и не намерен ждать.
- Ваша очередь, - Резник указал пальцем на белую дверь и попытался улыбнуться как можно более дружелюбней.

+1

9

Как можно было объяснить себе и другим, что ты вовсе не требуешь ответа, если ты задаешь вопрос? Никак, потому что все в этом мире включая тебя саму страдают от жуткого эгоизма и дальше своего носа и не видят. Пусть этот нос и тщательно припудрен. На самом деле Романа привыкла пропускать мимо ушей большинство историй, рассказываемых многочисленными случайными знакомыми, оставляя в сухом остатке только то, что можно пустить в дело - а именно в очередной сценарий. Но в этот раз голова, занятая на уровне подсознания поисками спасения от принятого решения, напрочь отказывалась отключаться, так что ей пришлось внимательно слушать и измученно улыбаться... Хотя такой вымученный оскал можно было списать и на тяжесть корзины, которая в совокупности с обитателем-кошаком практически равнялась трети ее веса. С учетом довольно смелых каблуков ее даже пошатывало, будто тростинку в ураган. Казалось, надо было сесть обратно и покончить с этой болтовней, но не получилось, потому что рассказ был интересным, необычным. Она тут же порадовалась тому, что слушала, а не слышала. Ее бурное воображение тут же собрало в голове картинку ее нового знакомого и десятка совершенно бандитского вида попугаев типа ары или жако. Жако говорят чище, но ары больше похожи на злых и опасных птиц. Так кто же это были?
- Матерящие попугаи... Один мой коллега-режиссер отдал бы душу дьяволу за матерящегося попугая пару лет назад, особенно если  птица еще бы смогла произнести в добавок что-то вроде: "Пиастры! Пиастры!" - Романа спародировала голос попугая, спровоцировав в коридоре еще одну волну нервных звуков животного происхождения, и чему-то своему уже вполне естественно улыбнулась, обнажая зубы, и убирая левой рукой за ухо вылезшую из-под краба прядь, норовившую забраться в рот, - Они снимали пиратский фильм и все знакомые попугаи как на зло едва ли могли произнести "Кеша - хороший!", что уж говорить про специфическую лексику. Веселое было время, если мне не изменяет память... Только живность на съемочной площадке всех достала еще к третьему дню, а их, как вы понимаете было не три и даже не десять.
Она опустила корзину на пол и выудила кота наружу, все равно этот комок шерсти когтей и зубов по недоразумению оказавшийся котом, а не каким-то специфическим подвидом бармаглота очень хотел на ручки. Макс вскарабкался ей на плечо устроился в режиме наблюдающих обнимашек. Все вижу, все знаю, все что хочу творю - мама меня защитит. И в такой позе, когда хозяйка не видит ничего кроме пушистого белого облака шерсти они и продолжали разговаривать. Романа при этом даже как-то пыталась разглядеть пищавший комочек шерсти. Сколько же было этой малышке? Навскидку - месяца два максимум, а это говорило о том, что у малышки едва ли были прививки, а значит - больна она могла быть всем чем угодно, начиная от банального конъюнктивита до чумки.
Теперь, когда эта мысль добралась до головы, стало страшно за Макса. Мало ли он заразится. Но разговор был начат, кот вроде не жаловался на компанию и продолжал уже недовольно мяукать, все же осознав зачем его сюда притащили. Хорошо, что это еще была приемная ветеринара, а не кабинет груммера, куда пришлось его тащить не так уж давно, когда перс где-то подцепил на шерсть жевательную резинку. Еще одно приключение в ее жизни - начинавшееся как жуткая головная боль, потом устроившее груммеру кровавую царапину через все лицо, но которое на удивление приятно было вспоминать спустя какое-то время.
- А вы просто любитель или программист, раз решились дать такой малышке такое грозное имя? - спросила она вполне серьезным голосом. Она знала слишком хорошо, что внешность бывает обманчива. Некоторые просто не особо следят за тем как они выглядят, а с учетом того как напугано прилетел сюда ее новый знакомый, то ему явно было не до того как он выглядит, раз он уж и кошелек с телефоном оставил. Но ответа на свой вопрос она так и не получила, потому что ей указали на дверь. Не на выход, а на дверь ветеринара.
- Ну, наконец то... Я думала что буду тут до Страшного Суда сидеть. Чтоб я еще раз в воскресенье рискнула сюда заявиться... - она подцепила корзинку носком сапога и наклонилась, чтобы взять ее за ручку. Кот, оказавшийся зажатым между коленями и грудью, жалобно пискнул. Отрастил себе бока - теперь страдай, - И вам и вашей красавице удачи. Надеюсь, что вы зря паниковали. Мистер Мэтт, мисс Мию, - она стукнула по военному пятками сапог и развернулась на каблуках, чтобы двинуться к двери, если честно, Романа как-то не подумала, что выходить ей и ее визгуну-пискуну из-за маленького укольчика придется через ту же дверь.

+1

10

игрок удален, в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The Cat in the Window