vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Landscape


Landscape

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Bernadette Rickards, Juliette Altieri, Donna Costner.
7 января, Сакраменто; студия «AJM Design».
Обыкновенный день, не сулящий ничего необычного, способен превратиться в настоящий кошмар наяву.

+2

2

Болтая ногой, итальянка всматривалась в эскизы на столе, составленные на скорую руку. Силвана проявляла небывалую активность, подкидывая подруге свежие проекты, подключив к процессу многочисленных знакомых и друзей. Джульетт практически уверена, что той некуда выплеснуть рвение делать что-то полезное, не считая заботы о семье. Кажется, пора ее подключать к делу, только пока не решилось, каким образом. Вздохнув, чиркнула карандашом пару раз, поглядывая на листочек рядом, сверяя выданные размеры. Рядом, в кресле, сидел Марк, тормоша свою игрушку в виде мягкого вертолета. Женщина характерно вздохнула еще раз и посмотрела на сына, подперев подбородок ладонью. Тот как раз слюнявил несчастный вертолет, но замер, заметив, что на него смотрят.
- Скучный день сегодня, скажи?
Марк сначала что-то промямлил, глядя заинтересованно и пристально, а потом начал возмущенно дубасить игрушку о подлокотник кресла, выражая какое-то мифическое несогласие с помощью нечленораздельной речи. Джульетт понимающе закивала, в который раз убеждаясь, что младший сын понимает все лучше, чем старшие дети и супруг, вместе взятые. Столько экспрессии, и все по делу.
- Сейчас крестная твоя приедет, - сообщила, откинув в сторону злосчастный карандаш. – С ней-то веселее станет, согласись. – Подхватив сына на руки, брюнетка зацеловала его в щеку, после чего подошла к окну, наблюдая за абсолютно мерзкой погодой. Марк все утро кричал, пока она укутывала его в тридцать три одежки, и до сих пор припоминал; как сейчас, к примеру, когда дернул за локон волос, оставаясь при этом самым милейшим ребенком. Джульетт посмотрела с упреком, а он улыбнулся, растопырив ладошку. Усмехнувшись, она погладила его по голове, на которой кокетливо торчали пять с половиной волосинок, после чего снова уставилась в окно. Все мысли занимало предстоящее официальное открытие, день, когда работа в студии запустится в полной мере. И наступит он, кстати, всего-то через три дня. Ей, по правде говоря, было немножко не по себе, так как даже сейчас были кое-какие вопросы со стороны того же Фрэнка, а что будет дальше? Во всяком случае, Марку нравилось здесь бывать, значит, нет никакой проблемы, чтобы иногда таскать малыша с собой; отвлечь его совсем не трудно, если знать, чем. Старший, вроде как, учится нормально, умеренно, только теперь его мелкие частые выходки превратились в редкие, но крупные. Джульетт не решила пока, радоваться или начинать переживать, кто знает, что там дальше он выкинет.
- Эгей, кто пришел, - протянула с улыбкой женщина, развернувшись на стук каблуков за спиной. Смерив блондинку взглядом с ног до головы, подошла ближе, легонько подкидывая сына, из-за чего он двигался вверх-вниз, как на пружинках. – Как тебе погодка? Не могла встать с постели, хотелось зарыться глубже в одеяло и не вылезать вообще. - Рикардс, к слову, впервые ступила за порог помещения, оборудованного под студию. Дело в том, что Джульетт решила не приводить ее сюда, пока все не будет выглядеть более-менее прилично. Сейчас, естественно, вокруг царила красота, которой руководила сама владелица, опираясь на собственный вкус и разного рода нюансы для будущих клиентов. – Видела общий зал? А это мой кабинет. Тебя Эби провела? – Джулс крепко обняла свободной рукой блондинку, а потом посмотрела на сына, который успел нажать на плечо Бернадетт. – Можем прогуляться, если хочешь, покажу все детально. – Заправив в джинсы выглянувший уголок блузки, итальянка шире улыбнулась, покидая кабинет первой. – Как твои дела? Как магазин? – Она относительно давненько туда не наведывалась, а стоило. – Смотри, это столы дизайнеров. – Единственное, на чем настаивала Джульетт, выбирая интерьер для студии – умеренный минимализм, при котором не потеряется ощущение комфорта и уюта. – Вон та стена будет служить чем-то вроде школьной доски или панно, понимаешь? Там будут размещаться заказы, пометки, и много другой важной в работе информации. – Усадив Марка на один из столов, облизала губы, окинув взглядом просторное помещение. Джульетт определенно гордилась проделанной работой, и ясно видела все наперед: забитую доску, людей, ход работы.

+1

3

Настроение Рикардс словно впитало эту мерзкую серость за окном, уныние барабанящего монотонной музыкой по оконным стеклам дождя, мгновенно превратившего мило и ярко украшенную к Рождеству и Новому Году калифорнийскую столицу в блеклое пятно. Непривыкшие к контрасту погоды и зимней символики гости города видят в этом что-то донельзя причудливое, одновременно граничащее с иронией и унынием; особенно когда эти гости мчатся за подарками на ежегодную новогоднюю ярмарку в сторону торговой улицы, прячась под зонтом, кутаясь в плащи и прыгая по лужам.
Вот и Бернадетт, из года в год видящая сию картину, впадает в какую-то хандру; празднества прошли, еда, к великому сожалению, с рождественских и новогодних ночей в холодильнике закончилась (у нее в доме ее в принципе и не было, а вот в домах друзей и родственников…), подарки вручены, получены, да и в магазине пора возвращать всех к прежнему режиму работы. И себя вернуть в этот режим нужно в первую очередь.

Вот поэтому она и сидит на заднем сиденье такси и мчится подальше от того здания бутика, взвалив парочку дел на новенькую, немного тормозящую в обучении, но в принципе старательную помощницу, и парочку других девочек, в которых блондинка не точно, но хоть немного могла быть уверена.
Нет, Берн прекрасно осознает всю неправильность и легкомысленность своих поступков; осознает, понимает, принимает, просить простить всех своих коллег и отпустить ее во временный свободный полет до конца официальных праздничных выходных. К тому же, у нее и вправду были никак не связанные с бизнесом дела, на которые нужно было потратить определенное количество времени. Но не сегодня, определенно не сегодня.
И поэтому, отложив всё на так любимое светловолосой ленивицей "завтра", решила, в кои-то веки, навестить свою близкую подругу на ее новом рабочем месте, о котором доводилось немало слышать, но вот увидеть все это своими глазами все как-то…случай не подворачивался. Времени не было. Звезды для этого как назло выстраивались неудачно.
Какие еще можно найти отговорки?
А подругой своей, Джульетт, американка безумно гордилась; она видела, как у той чертята пляшут во взгляде, когда она рассказывала о своих бизнес-планах, идущем ремонте, предстоящем его результате, и искренне желала, да и желает сейчас, конечно, чтобы у итальянки дело пошло в гору. И поддерживает ее, как умеет.
- Ну прямо бизнес-леди, вы только поглядите, - хохотнула Рикардс, появившись на входе в кабинет. Цокая каблуками по полу, прошла навстречу поднявшей на руки сынишку итальянке, скидывая с плеч совсем легкое пальтишко кремового цвета, едва ли защищающее от зимней температуры. И, потерев замерзшими руками, произнесла:
-Холодно пиз… - прикусила губу, глянув на Марка; тот, конечно, ничего не понимает, но мало ли, вдруг однажды повторит за своей крестной при матери или отце? А те ведь сразу догадаются, откуда их сын знает такие выражения. – Я и зарылась в одеяло поглубже сегодня утром и никуда не пошла. Пару часов назад только встала, позвонила в бутик, оправдалась, а потом решила заехать к тебе, - произнесла и в ответ стиснула Джулс в не менее крепких объятиях, попутно обхватывая еще и своего крестника. А тот с ней поздоровался в своей привычной манере: чуть сжав губы, сосредоточенно, будто целясь в определенную точку, пихнул Рикардс кулачком в плечо. И когда блондинка не обернулась на этот жест, все еще обнимая брюнетку, Марк хлопнул несколько раз ладошкой по тому же месту, тем самым заставляя крестную мамку обратить на него внимание.
- Да вижу я тебя, карапуз, - улыбнулась, чмокнула того в макушку и коснулась пальцем кончика носа мальчугана. Изумительный ребенок, ну просто изумительный; к тому же, удивительно, как пара мгновений с Марком поднимает Рикардс настроение, заставляет ту испытывать такую нежность, про которую говорят дамочки, тонущих в радуге счастья при разговорах о детишках. Она даже на руки крестника больше не боится брать – самое настоящее достижение.
- У тебя здесь очень светло, - демонстративно осмотрев помещение, ответила. – Эби ее зовут? Запомню. Забавная девочка, знаешь, пока вела меня, оглянулась несколько раз и так посмотрела подозрительно, что мне самой стало не по себе, - усмехнулась, кивая на предложение Альтиери пройтись по студии. Остановившись, поправила юбку на талии, тряхнула копной волос и быстро засеменила следом, чуть отстав от отошедшей вглубь общего зала подруги. – Магазин, ммм, нормально. У меня новая помощница появилась, Роза зовут. Молодая совсем, мало что понимает, вечно зовет меня миссис, хотя я вообще прошу обращаться ко мне на «ты». Моя ж прошлая девчонка уволилась, выскочила замуж и уволилась. Бросила, предательница, - последнее, конечно, было сказано в шутку, с по-детски надутым видом.
- Как со штатом сотрудников обстоят дела? Нашлись уже хоть какие-нибудь дизайнеры? – с интересом осмотрев сначала столы, а затем панно, спросила. – И как у тебя с заказами, уже есть что-нибудь? Знаешь… я могла бы помочь тебе с этим, знакомые нужные есть, - на последней фразе обернулась на проходящую мимо девушку, проводившую ее до кабинета Джулс, и окликнула, чуть приподняв руку.
- Эль, подойдите!.. Да-да, я вам, а кому же еще? – когда та оказалась рядом, в голове сразу же возникло понимание того, что Рикардс опять – опять! – напутала имена, и виновато улыбнулась. – Простите, Э… - покосилась на Джульетт за помощью. – Эби. Сделаете нам кофе? Или чай, Джус, ты что хочешь? – уверенная в том, что итальянка вообще чего-то желает, вновь повернулась к той на каблуках.
- Мне у тебя очень нравится, правда. Что устроишь на открытие, кстати? - прислонившись бедром к краю одного из столов для дизайнеров, произнесла, улыбнувшись посмотревшему на нее Марку.

+1

4

- Она чрезвычайно любопытная, - на тон ниже проговорила брюнетка, оглянувшись. Не хотелось, чтобы свежеиспеченная помощница слушала разговоры о себе. – А какая активная, ты себе не представляешь. Поначалу я немного сомневалась, так как не особо люблю безостановочное тарахтение, но работу свою она знает, и делает все так быстро, с огоньком, мне нравится. – Она рассмеялась, мягко обхватив ножку сына. – А еще, у нее феноменальная память. Информация, лица. Скорее всего, она тебя запоминала. Как государственный шпион на благо организации, - Джулс подавила очередной смешок, взмахнув волосами. – Вообще, Эби выражала некоторую заинтересованность моей семьей, и неплохо обращается с Марком. Она знает, кто ты.
Стоит заметить, Джульетт невероятно сильно любила похвалу в свой адрес, оставаясь, при этом, по-настоящему скромным человеком. Вряд ли кто-то другой не любил, но женщина была устроена так: ей требовалась отдача. Пускай, неофициальная, но желательно искренняя. К тому же, не на пустом месте возникали подобные нужды, Джульетт умела и заботилась об окружающих, создавая близким людям комфорт, выражая поддержку и помощь. Визит Берн определенно много значил, итальянка и так тянула, сколько могла, подавляя острое рвение притащить подругу в студию силком. Победило желание продемонстрировать финальную красоту, которую, судя по комментариям, та оценила по достоинству.
- Эй, я получила массу резюме еще в начале строительных работ, - нарочито возмутилась неосведомленностью блондинки. – Дизайнеры выбраны, определены и выходят на работу сразу после открытия. Их пока, конечно, немного, но и сама студия относительно небольшая. Сама понимаешь, это лишь начало, и пока у меня чисто любительский интерес. Посмотрим, как пойдет. Заказы? О, еще бы. Все вокруг стараются мне их подкинуть, словно студия основывается только на друзьях-родственниках, - хохотнула итальянка, закатив глаза. – Так что, проекты появились заранее, но меня распирает любопытство, хочу поработать с чем-то сложнее, по типу… - Женщина осеклась на полуслове, инстинктивно повернувшись в ту же сторону, что и Рикардс. Вздохнув на очередную путаницу в именах, следом усмехнулась, надеясь, что Эби не воспримет эту ошибку близко к сердцу. В конце концов, она ничегошеньки не знает о Берн, на которую обижаться – противопоказано. Но девочка, на удивление, активно зашагала в их сторону, а на лице и намека на обиды не проскользнуло. Все-таки, хорошая она, полезная, подумала Джульетт, продолжая несдержанно улыбаться; Берн она воспринимала не как начальницу, поэтому соответствующее поведение и манеры вызывали в итальянке смех и умиление.
- Чай. Спасибо, Эби. – Джульетт проводила ту долгим взглядом и посмотрела на блондинку, качнув головой. – Видела? Она даже бровью не повела. Молодая, но стойкая. И кстати, зовет меня по имени. – Женщина самодовольно подмигнула Берн, давая понять, что Роза в этой битве заведомо проиграла. Хотя, шутки шутками, время покажет, кто хорошо выполняет свою работу, а кто нет. Альтиери пока за себя на сто процентов поручиться не может, что говорить о помощнице и маленьком штате работников.
- Мм, а что ты хочешь? Чтобы шампанское лилось рекой и танцы? – Она широко улыбнулась, склонившись над столом, на котором смирно сидел Марк, крутя-вертя в пальцах свою игрушку. Джулс оперлась на локоть, выпятив попу, обтянутую тугой тканью джинсов, и забавно пожала плечами. – Будет и выпивка, и музыка, и угощения. Придут все друзья и близкие. И не только. – В абсолютно тихом помещении раздался звонок мобильного телефона итальянки, она поначалу аж встрепенулась, испугавшись, а потом выдохнула, обменявшись с Бернадетт многозначительными взглядами. Звонил неопределенный номер, на что Джульетт нахмурилась, сомневаясь, стоит ли отвечать. Обычно ей не поступали такие звонки. Сбросив, опустила телефон на стол, подальше от Марка, который, естественно, сразу потянул ручонки. – В общем, если ты придешь, я буду тебе весьма признательна. Выкрой часик в своем забитом графике. – Снова раздался хохот, Джулс обняла Берн за шею, всерьез успев соскучиться за это время. Их телячьи нежности прервала Эби, опустив поднос с чашками на соседний стол. Очень предусмотрительно, отметила Джулс, учитывая, что Марк уже мог снести все на пол. – Кстати, если есть знакомые, то не откажусь, так и знай. Еще не время крутить носом, - ухмыльнулась, отпивая чай с любимым бергамотом. Идиллию вновь прервал звонок. Удерживая горячую чашку в обеих ладонях, глянула на экран: тот же неизвестный. – Ерунда какая-то. Тебе звонят незнакомые номера? Уверена, кто-то по ошибке набирает. – И тратить на них время не особо хотелось.

Отредактировано Juliette Altieri (2016-01-08 22:04:51)

+1

5

- Эх, она так напоминает мне мою прошлую помощницу… - слушая характеристику Эби, увидела чуть ли не идентичное сходство девушек и печально вздохнула, осознавая всю свою тоску по прежней бесценной своей сотруднице. – Тебе определенно с ней повезло. Скорее всего, иногда будешь уставать от ее гиперактивности и излишней болтовни настолько, что лично будешь считать дни до ее отпуска, но работу с такой девчонкой выполнять в разы легче, - услышав про заинтересованность девушкой семьей Альтиери, блондинка слегка нахмурила брови и взглянула на Марка, с которым та, оказывается, уже успела наладить контакт. – Надо же, она еще и с задатками няньки, - на губах появилась легкая усмешка; честно признаться, Берн на секунду-другую представила сидящую в свободное от рабочих будней Эби с малышом, пока его мать не имела возможности находиться с ним рядом, и вдруг почувствовала такой небольшой укол ревности. Одно дело, когда у девчонки Марк будет сидеть на руках в студии, но если та будет находить время заявляться на порог семьи итальянцев – это совсем другого поля ягода.
И это ж значит, что и Рикардс в своей редко необходимой Альтиери должности сиделки будет не нужна; и если раньше сей факт вряд ли стал бы для нее печальным открытием, то сейчас  у молодой женщины, неожиданно крепко привязавшейся к ребенку, в подобном случае с чувствами все будет в точности да наоборот.
- Не закатывай глаза, дурачина, у многих в начале пути вообще клиентов не бывает, тебе очень повезло, - отогнав от себя все дурацкие накрученные мысли, полностью вернула все свое внимание Джульетт и на последних словах легко, с усмешкой на губах, пихнула итальянку в бок. – Сначала выполнишь заказы знакомых своих друзей, те порекомендуют тебя своим знакомым, так это пойдет по цепочке, и клиенты уже сами начнут стучаться тебе в двери, - проговорила с умным видом. – Хотя, чего я тебе это рассказываю, ты и так все прекрасно знаешь. И, знаешь что? У тебя определенно все получится, - хорошо, что у Джулс не было явной одержимости своим новым бизнесом, что голова ее не забита одним лишь новым делом, как это по обыкновению бывает у севших в кресло начальника людей. Главное, что подруга ее будет заниматься тем, что ей приходится по душе; а Берн уверена, именно это и поможет пойти делу итальянки, как растопленному маслу по ломтику хлеба.
- Мне тоже чай, - нет, такую личность, как Эби, все-таки  можно встретить лишь раз в пятилетку; настолько она была профессионалом от природы, причем во всем, что затрагивает коммуникацию с людьми и восприятию ее различных между собой граней. Но именно этой своей идеальностью, скажем так, Бернадетт она немного смущала. Время пройдет, месяцы пролетят, и они, безусловно, покажут недостатки этой бойкой девчонки, но пока их разглядеть в ней было едва ли возможно; если не причислять к ним названную ранее излишнюю ее болтливость.
- А ты зайди как-нибудь ко мне в гости, послушаешь, как Роза ко мне все «миссис» да «миссис» обращается, ну смешно же, - тоже вглядываясь в спину Эби, пока та не скрылась за дверью, хмыкнула. – Как будто мне не двадцать девять лет и, ммм, пятьдесят три месяца.
В общем-то у Розы было много преимуществ; ходячая ответственность в виде только что вышедшей из стен колледжа молодой девушки, образованной, милой, знающей, с чем имеет дело. Но проблема в том, что у нее не было даже маломальского опыта работы, из-за чего девчонка терялась, словно маленького рыбка, впервые попавшая из мелкого аквариума в океан.
- Шампанское и танцы до утра, да! – хохотнула и, уперев руки о стол, уселась на него да закинула ногу на ногу. А ведь американка абсолютно серьезно это говорит, прекрасно представляя небольшую вечеринку в стенах этой студии, нисколько не похожей на скучный официальный прием по случаю ее открытия.
-Чтобы я пропустила такое событие? Ой не могу, ну какая же ты все-таки... - не договорив, задушила Джульетт в ответ и смачно поцеловала ту в щеку, вновь удивляясь тому, в какую любвеобильную неженку она превращается с этой светлой, заряжающей  благодаря только одному своему присутствию энергией женщиной. – А хочешь, спою? Не в пять утра, когда реки шампанского высохнут, а как тамада, развлеку народ, - проговорила и заметила, как Марк, восседающей на столе, недовольно начал дергать ножками, недоуменно наблюдая за крестной и просто матерью. И Эли…Эби, точнее, как раз поднесла чашки с чаем.
- Знакомые есть, сейчас допьем чай и всех с тобой обсудим, - посмотрела на экран телефона Джулс, звонивший за последние несколько минут уже второй по счету раз; нахмурилась, сделала обжигающий глоток чая из своей чашки и произнесла:
- Да возьми ты трубку, вдруг что-то важное, - пожала плечами. – Мне периодически звонят незнакомые номера, да, потому что не надо давать свой номер  всем подряд, а сейчас…может, кто-то из знакомых звонит с чужого телефона, мало ли какие есть у этого причины, - хотя, Бернадетт также, как и Джулс, считала, что это просто ошибочный звонок совершенно незнакомого человека.

+1

6

- Упаси Господь, я ее не нянькой нанимала! – Джульетт замотала головой, собираясь развеять возникшее непонимание подруги. – Я к тому, что Эби изъявила желание знать, на кого работает. Думаю, это правильно. Она – не просто работник студии, а моя помощница. Ей придется, в той или иной степени, быть в курсе моего распорядка дня, а также еще масса других поводов, по которым я могла бы обратиться к ней за помощью. У нее, кстати, своей семьи нет, девочка посвятила себя работе, и это мне на руку, у нее должно быть больше свободного времени, в отличие от меня. Я не смогу находиться тут каждую минуту, мало ли, какие причины возникнут. – Тем не менее, радовало, что есть возможность взять с собой Марка, дабы он продолжал находиться рядом с мамой, несмотря на те, или иные дела. Новенькая Эбигейл немало удивила будущую работодательницу, заявив, что ей нравится «частный» подход к бизнесу, когда коллектив небольшой, а сама Джульетт не прочь взять на работу еще «зеленых» сотрудников, действующих на сплошном энтузиазме и запасе молодой энергии. В этом она совершенно права: итальянка прекрасно понимала, что профессионализм профессионализмом, но ей не усадить за свои столы каких-то навороченных дизайнеров; они, скорее всего, покидают Сакраменто, уезжают в большие города, где смогут получить предложение значительно лучше. Те, кто недавно выпустился, неопытные, хороши тем, что пока еще хотят сделать мир лучше, полны свежих идей, и готовы начать карьеру, отдавая себе отчет, что придется вдоволь побегать. Джульетт с радостью дала им такую возможность, отмечая, в первую очередь, стремление работать и заинтересованность в данной области. Честно говоря, ее невероятно сильно радовали отобранные дизайнеры, она видела в них потенциал, и хотела поскорее приступить к практической демонстрации.
- Больше скажу, - усмехнулась, кивая головой на более, чем здравые доводы блондинки. – Мы вбухнули несмешную сумму в рекламу, кое-какие звонки уже поступили лично Эби, клиенты пока что нуждаются в информации, но я считаю, что им стоит зайти и самим все увидеть. У меня лежат папки с работами моих людей, там определенно есть, на что взглянуть, уж поверь мне. – И она начинала гордиться ими уже сейчас. – Спасибо большое. Мне очень надо было это услышать. – Брюнетка наклонила голову набок, улыбаясь Берн. Именно такие наставления и помогали двигаться вперед, служили сильной мотивацией.
- Кто знает, какой станет Роза, - пожала плечами Джульетт, делая очередной глоток чая. – Не удивительно, что она пока теряется, я вот тоже не особо спокойна, мандражирую немного. Просто дай ей время, и, возможно, это вернется к тебе в двойном размере. Черт, только послушай, сколько во мне оптимизма! – Женщина рассмеялась, состроив удивленную гримасу, отчего стало еще смешней. Но ладно это, а что на счет внезапного предложения Рикардс? Та, естественно, всегда была предельно серьезна в своих несерьезных идеях. – Спой, только если начнут поступать претензии, всех возмущающихся отправлю к тебе, договорились? – серьезно и с принципиальными нотками заявила Джулс, представляя, как эта певица выступит в роли тамады. О, они еще не знают, какое представление их ждет. Главное, чтобы там не оказались люди без соответствующего чувства юмора. Именно в этот момент в памяти резко вспыхнуло недавнее громкое событие: арест Гвидо. Итальянка уже на автомате улыбалась, задумчиво уставившись на подругу. Эту новость крутили по телевизору, та наверняка что-то, да видела, слышала. Странно, что не интересуется, не спрашивает. От приятного и теплого разговора, грозившего перетечь в не совсем приятную тему, снова отвлек звонок. Женщина посмотрела на Берн, слушая ее мнение на счет неизвестных номеров, и, после недолгой паузы, опустила чашку на стол, подхватив телефон. - Сейчас узнаем, что от нас хотят, - усмехнулась Джульетт, глянув на заинтересованного Марка. Врубив сразу же громкую связь, вернула телефон на прежнее место, прежде чем из динамиков раздался знакомый голос. Это Молли – сиделка Изабель.
Если Джульетт, спустя время, соберется пересказывать кому-то этот оборванный, невнятный монолог, то наверно растеряет процентов шестьдесят. Эмоции, которые перекрыли даже присутствие сына и подруги, не дадут ей удержать в памяти отдельные слова и фразы. Молли бормотала, что миссис Росси стало нехорошо, и произошел очередной приступ, который сердце Изабель не выдержало. Джульетт психологически отбросила все ненужное, и задала всего лишь один сакраментальный вопрос: «Ей стало плохо?». Остальное она не восприняла в процессе звонка, просто считая, что такое невозможно. Мама, наверно, переутомилась, устала, и возраст дает о себе знать. Молли, на самом деле, много чего еще говорила; к примеру, что звонит с номера племянника, который очень вовремя приехал по какому-то делу, а у нее сел телефон; и что «ничего такого, обычный день, она просто сидела в своем любимом кресле, смотрела любимое шоу о битве поваров…»; как готовила в этот момент тефтели, слушая и подглядывая то же шоу; как с утра она жаловалась на то, что пора бы пройтись влажной тряпкой под кроватью, иначе скоро там можно будет построить целый городок из пыли; и много другой, не нужной сейчас Джульетт информации, но за которую итальянка цеплялась и даже пару раз о чем-то спрашивала, кажется, про тефтели. Молли находилась в доме, вместе с бригадой скорой помощи, уже ничем не сумевшими помочь. Сейчас они выезжали, собираясь отвезти Изабель в ближайшую больницу, и сиделка затараторила быстрее, давая понять, что едет с ними. Альтиери смотрела на злосчастный телефон еще несколько минут, после того, как звонок оборвался. Она не была уверена, что запомнила название больницы. В помещении наступила полная тишина, только сопение Марка напоминало о том, что реальность вполне реальная, и Джульетт еще не утеряла связь с действительностью. Потерев указательный палец о большой, она внезапно сделала судорожный и шумный вздох, после чего посмотрела куда-то в сторону, делая над собой сумасшедшее усилие.
- Берн, мне надо уехать… Ну, - Джульетт осеклась, чувствуя, что тяжелое дыхание не дает ей нормально выговаривать слова. Она сделала еще одну попытку, оказавшуюся провальной, после чего сорвалась с места, чуть не подвернув ступню в туфле на высоком каблуке. Дойдя до кабинета широкими и звонкими шагами, раздающимися эхом, женщина осмотрелась, не зная, зачем сюда пришла. Она вообще забывала каждое свое намерение уже через считанные секунды. – Сумка… Сумка, - пробормотала под нос, находя ту на полу рядом с рабочим столом. На пороге появилась Эби, выдав поток какой-то информации, отлетевшей от Джульетт так же быстро, как и прилетевшей. Помощница недоуменно замолчала, продолжая стоять на месте и ждать хоть какой-то реакции; но Джульетт подхватила в охапку сумку с пальто, и прошла мимо Эби, словно ее здесь и не было. Итальянка чуть было не прошла аналогично мимо Бернадетт и Марка, но что-то щелкнуло, как долгожданное воспоминание, и она резко затормозила, глядя на сына. – Берн, возьми его, пожалуйста. Я поеду. – Она уже теребила в пальцах ключи, из последних сил стараясь и дальше стоять на ногах.

Отредактировано Juliette Altieri (2016-01-09 14:25:42)

+1

7

Выслушав монолог Джульетт, касающийся, опять-таки, Эби, молодая женщина лишь коротко кивнула да пожала плечами, в который раз осознавая везение подруги на такие профессиональные лица с полной отдачей своему делу. И отметила про себя, что ее прежняя помощница также была для нее не просто сотрудницей, а человеком, без которого не было бы и бизнеса Рикардс по сей день. Когда дела катились по наклонной на самое днище пропасти, эта девочка была рядом и оказывала такую поддержку, на какую была только способна, хотя и не было особых причин для подобного рода благотворительности; они никогда не были подругами, и босс из Бернадетт, честно говоря, так себе, чтобы идти за ней и в огонь, и в воду.
Но ведь шла почему-то. А Рикардс по сей день не перестает быть ей за это благодарной.
- Раз есть на что взглянуть, может, покажешь мне как-нибудь их работы? – оттянув уголки губ в улыбке, посмотрела на подругу, которая сама была не меньше полна энтузиазма и энергии, чем та же «зеленая» ее помощница и прочий штат сотрудников, готовый горы свернуть да бурные реки переплыть ради успеха, победы и достигнутых целей. Конечно, Джулс не носилась из угла в угол, одновременно вися на телефоне и перебирая всевозможные планы на ближайшее будущее, но само ее состояние, настроение выдавало боевой настрой.
- Оптимизм – это же очень хорошо! Вера в лучшее нужна всегда, с ней живется легче в даже самой беспросветной... в общем, там, куда солнечный свет не проникает,- на что Марк вдруг взял да потряс энергично своим мягким вертолетом в воздухе, тем самым якобы одобряя выражение крестной. – Во, видишь, даже сын твой согласен, - хохотнула и тряхнула белокурыми локонами, убирая назойливо лезущие в глаза пряди с лица. – Нет, у Розы особый случай. Прошел месяц, а она все мандражирует, и каждый новый рабочий день для нее, как первый. Она девочка из разряда тех «зеленых», которые умеют многое, но из-за своей неуверенности или даже страха практически эти умения не проявляют, - да чего уже говорить, разговорами в закале характера девочки никак не поможешь; и ведь уволить она ее не может, слишком уж хорошо разбирается помощница в одежде да ее качестве, знает практически каждую нитку и каждый самый маленький стежок.
- Эй-эй, никаких претензий не будет! Обещаю матерные песни не петь, - вообще она не задумывала ничего из ряда вон выходящего, но в какой-то мере привычного для ее поведения; пара песен для разряда обстановки, не станет же она хороводы водить да конкурсы проводить. – Да и репертуар у меня какой, от Пегги Ли до Бритни Спирс и обратно, так что нормально все будет, не волнуйся, - коротко рассмеялась и лукаво глянула на Альтиери, сначала обняв ту за плечи, а затем отпустив к вновь зазвонившему коммуникатору. – Помнишь, как мы пели дуэтом в баре? Мм, смекаешь, к чему я веду? – шутливо проговорила, дернув плечом.
А Джульетт все же послушалась взять телефонную трубку, когда незнакомый номер все не пропадал с экрана; и Берн, устроившись поудобнее на столе, обхватила ладонями чашку, готовясь слушать попавшего не туда мужчину, которому срочно нужно было записаться на прием к врачу в госпиталь, или женщину, нетерпеливо повторяющую на том конце провода чье-то имя, будучи в полной уверенности, что человек, носящий это имя, прекрасно слышит ее в данный момент.
И лучше бы все было именно так.
Бернадетт все это время смотрела на телефон, будто видела на его месте человека, женщину, все говорившую и говорившую бьющие по чему-то живому внутри слова, фразы; и до блондинки весь их смысл дошел весьма ясно, четко, врезался в память и заставил передернуться еще на начале короткого повествования, а затем снова, и снова. Стекло нагретой из-за кипятка чашки жгло ладони, пока Рикардс сидела и слушала, что говорит эта женщина по имени Молли; слушала внимательно, ибо успела сообразить за те считанные секунды, что до понимания Джулс точно не дойдут какие-то мелкие, но значительные детали. Адрес больницы, к примеру, куда она должна отправиться, дабы увидеть мать.
Они должны отправиться.
И когда голос на другом конце провода смолк, а в помещении воцарилась тишина, Бернадетт, спустя несколько мгновений, решилась взглянуть на итальянку; чувствуя, как ее морозит от одного только осознания случившегося, она не могла представить, каково в сию секунду было Джульетт. И не могла, и боялась, и едва сдерживала себя от того, чтобы, чуть не свалившись со стола, чуть не полетев носом навстречу полу, дернуться к подруге и прижать ту к себе настолько крепко, насколько у нее хватило бы сил.
Но Джулс нужно было дать все осознать. Не звать, не пытаться утешить, не пытаться ее заболтать ради отвлечения от горестных мыслей. И у Бернадетт хватило сил выполнить все это без единого изъяна, молча наблюдая за медленными, лишенными всякого понимания действиями итальянки, чувствуя, как у нее самой внутри все жжет и сердце колотится чуть быстрее обычного, неровным, сбивчивым темпом.
- Мы поедем, - и это даже не обсуждалось. Как и не обсуждалось то, что подруга ее, во взгляде у которой белела пелена тумана, сядет на водительское сиденье автомобиля. – Спускайся вниз, Джул, - подхватив Марка на руки и махнув рукой подошедшей Эби, бегло попросила ту притащить ее сумку из кабинета.
Напрочь позабыв о плаще, что так и остался висеть на спинке кресла в кабинете в студии, Берн выскочила на свежий воздух с ребенком, который, вцепившись одной рукой в вертолетик, а другой – за белокурые волосы, то и дело выискивал выпученными глазами маму, что-то невнятное бормоча рядом с ухом американки.
- Бери Марка на руки, я поведу машину. Адрес больницы я запомнила, - ничего не спрашивая, не дожидаясь какой-либо ответной реакции, усадила мать с сыном на задних местах, успев попутно приобнять брюнетку за плечи и на пару мгновений замереть, коснувшись губами ее виска.
А в пути голос с пойманной местной радиостанции что-то вновь говорил об аресте Монтанелли; в студии Рикардс не решилась портить такую душевную и полную ярких красок встречу с Альтиери подобной темой для разговора, а теперь и слышать об этом безумстве не могла.
И, так и не дослушав уже знакомые и освещаемые со всех сторон на телевидении факты до конца, блондинка полностью вывела звук на радио. Оставшийся путь женщины и жавшийся к матери Марк провели в тишине.

+1

8

Джульетт не помнит, когда в последний раз настолько теряла нить происходящего, практически полностью оторвавшись от реальности. Каждый шаг совершался на чистом автомате, только потому, что в мозг поступали сигналы: надо идти. И на это, стоит заметить, уходили все силы; будь ее воля, скатилась бы на пол, не желая ни двигаться, ни говорить. Она пока не осознавала настоящую истину, подавляя внешнюю панику, и не собираясь что-либо признавать, пока этому не будет точных доказательств. По правде говоря, это состояние способно повторяться много раз, прежде чем придет понимание и признание, но женщина еще не знала об этом. Сидя на заднем сидении машины, смотрела куда-то вниз, не отвлекаясь на ерзание сына, думала о папе, которого сегодня уже нет. Кажется, он всегда говорил, что характер Изабель даст ей прожить до ста лет, если не дольше. Властные люди, привыкшие командовать всеми подряд, отчего-то еще долго «радуют» этот мир, но Джульетт никогда не было тяжело общаться с мамой, ей, в конце концов, не привыкать к сложностям человеческой натуры. Донне пришлось труднее… Донна. Образ младшей сестры, всплывший перед глазами, на мгновение вырвал итальянку из хаотичных раздумий, напоминая, что есть и другие, с кем будет происходить то же самое. Тогда же она и обратила внимание на блондинку, сидящую за рулем. Теперь и в салоне автомобиля царила убийственная тишина, а Джульетт только сейчас вспомнила, куда они едут. Указанная больница находилась на другом конце города, самая приближенная к ранчо, принадлежавшем миссис Росси. Привлекая к себе внимание, Марк задрал голову, цепко сжав в кулачке ткань блузки. Она посмотрела на него, изо всех сил пытаясь не терять снова связь с окружающим миром, но вместо этого почувствовала, как глаза сами по себе наполняются слезами. Поморгав, сглотнула застрявший в горле колючий комок, погладив малыша по спине. Ничего, внезапно подумала Джульетт, они еще не приехали, значит, не все потеряно. Все ошибаются, в том числе – доктора. Вдруг дела обстоят не так страшно, как их подала глупая Молли? Сиделка тоже уже не молода, может напутать чего. Об остальных членах семьи, итальянка не могла сейчас думать – не вспомнила. Не будь здесь Марка, напоминающего о себе, она бы окончательно потерялась. То же присутствие подруги, ее вздохи, шорох водительского кресла, напоминало о себе и вырывало Джулс из частичного забытья.
Она и не помнила весь путь, «очнувшись», когда машина остановилась. В этот момент к голове прилила сумасшедшая волна чистого адреналина, и Джульетт выскочила наружу с сыном на руках, с невероятной скоростью достигая дверей больницы. Неизвестно, как удалось выдавить из себя несколько коротких фраз, в которых неразборчиво давала понять, что сюда привезли кое-кого, и этот кое-кто должен был здесь. Случайная медсестра, стоявшая за стойкой, не поняла ничего из запутанной информации, одним взглядом обратившись за помощью к подошедшей Бернадетт. Джульетт вообще не видела подругу, не слыша даже голоса. В ушах стоял дикий гул, сквозь который она не могла сориентироваться, как следует, а унять его была не в силах. Видимо, Рикардс донесла просьбу прилично и адекватно, потому что молодая женщина указала на коридор, чуть левее от них. Недолго думая, брюнетка понеслась туда, а Марк на ходу подпрыгивал, с интересом, но еле улавливая меняющуюся вокруг обстановку. Женщина неожиданно притормозила, когда взгляд задел табличку с названием. Внутри похолодело настолько, что тело передернулось.
- Джульетт! – Из широких, свободных дверей вышла Молли, растрепанная, растерянная, напуганная. Большего она произнести так и не смогла, нелепо пытаясь указать на помещение, из которого вышла. Джульетт передала сына блондинке, не сказав ни слова, после чего распахнула дверь.
Там находился мужчина в темно-зеленой форме. Стоило ему заметить итальянку, о чем-то спросил, но та не ответила, замерев на месте, как вкопанная. Наверно, Молли ему что-то объяснила – он вышел. Джульетт вновь ничего не слышала, но теперь отчетливо видела. Мама, лежащая на столе, укрытая по грудь. Брюнетка покачала медленно головой. Ей сорок два года, но сейчас такое ощущение, что не больше пяти, стало невероятно страшно, как бывает детям, когда родители куда-то уезжают или теряются в огромном торговом центре. Уровень страха ведь разным бывает, и страх Джульетт зашкаливал настолько, насколько вообще возможно. Что ей делать? Облизав трясущиеся губы, она резко выдохнула в голос, потом еще пару раз, прежде чем разрыдалась в голос, все еще не подходя слишком близко, опасаясь, что тогда не выдержит. Прикрыв ладонью рот, что не помешало прорываться громкому рыданию, Альтиери сделала шаг в сторону, потом обратно, окончательно  потерявшись в этой комнате. Присев обессилено на корточки, закрыла лицо руками, остро нуждаясь в присутствии Фрэнка.

Отредактировано Juliette Altieri (2016-01-10 14:12:08)

+1

9

Наблюдать за Джульетт было больно; больно, тяжело, но эта боль вряд ли может быть даже кандидатом на сравнение с тем, что тогда испытывала потерявшая самое родного в жизни человека женщина.
За одно мгновение все пролетевшие минуты беззаботного разговора, за которым стрелки часов неумолимо бежали вперед незаметно для них обеих, стали каким-то блеклым воспоминанием. Будто это было не совсем недавно, не сегодня даже, а когда-то совсем в другой день, далекий от настоящего времени.
А сама Рикардс тоже была с хоть и тяжелой, но более ясной головой, чувствовала, как и в ней что-то надломилось; и это было не душащим чувством, а таким, знаете, колючим, сравнимым с тем, что испытываешь, когда приходит осознание положение каких-либо вещей.
И они уже были на полпути к больнице, сидя в салоне автомобиля, наполненном до самых его краев тишиной, нарушаемой лишь звонким сопением сидящего рядом с матерью Марка, когда Бернадетт поняла, что из ее головы не выходит образ Эллы Рикардс. И мысли о том, что однажды старый мир возьмет, да рухнет, и появится новый, в котором ее матери уже не будет; и такой мир казался чем-то таким иллюзорным, нереальным, ибо представить его было не просто крайне трудно - невозможно. Как и невозможно было представить себе мир без отца.
С забитой доверху мыслями головой американка так и катила по едва ли знакомой местности, полностью ориентируясь по навигатору, и приглушенно, в пустоту, скорее, впервые заговорила (оповестив о приезде) за все время пути, когда до его конца оставался лишь один поворот. Прибыв на место, Берн только и успела  взглянуть в зеркало заднего вида да увидеть, как одна рука Джульетт уже тянулась к ручке на дверце машине, а другая – крепко прижимала к себе ребенка; оставив сумку лежать на сиденье, итальянка в считанные секунды выскочила и понеслась к входным дверям учреждения. А блондинка, подхватив вещи подруги, пошла следом, только, наоборот, неторопливыми, нетвердыми шагами, и только подойдя к краю ведущей к парадному входу лестницы, поняла, что стоить ей поспешить, дабы нагнать убежавшую вперед Альтиери.
И правильно поступила, увидев, как брюнетка уже нетерпеливо тряслась около стойки регистрации, а девушка за ней с круглыми глазами старательно пыталась уловить нить связи одних слов незнакомки с другими, что-то постоянно переспрашивая.
- Изабель… Росси, ее должны были привезти к вам, - повесив сумку на руку, обратилась к девушке и затем пошла следом за вновь умчавшейся в нужном направлении итальянкой, чувствуя, как от самого ее нахождения в больнице, от ее запаха неприятное, даже противное ощущение начинает сдавливать со всех сторон. И то крыло, по которому шли женщины, сильно контрастировала с холлом больницы и прочими его отделениями; в нем было мало людей, тихо, сыровато, и пахло там немного по-другому.
Появившаяся вдруг из дверей кабинета Молли, выглядящая именно так, как себе ее Бернадетт представляла после ее монолога в телефонной трубке, пропустила вперед Джулс и коротко окинула взглядом незнакомую ей блондинку, тем самым выразив всю свою в ней заинтересованность. Она тревожно что-то обсуждала  с вышедшим за ней следом мужчиной, для которого сегодняшний случай не представлял ничего особенного; удивительно, как относительны порой некоторые вещи.
- Тише, мама скоро придет, - Марк беспокойно ворочался на руках Рикардс, пока та сидела на крайне неудобном стуле напротив кабинета, за дверьми которого скрылась Джульетт.
И Бернадетт, крепко прижимая к себе карапуза, все не находящего удобного на ее коленях места, вновь обратилась мыслями к своей матери. Она ведь, несмотря на все споры с родительницей, ссоры, взаимное недопонимание, порой возникающие мысли, что терпеть эту женщину она не может и видеть не желает… любит ее. И любит как-то по-особенному, хотя молодой женщине трудно, так невыносимо трудно признаться ей в этом.
Берн остро захотелось позвонить ей; вряд ли с признаниями, вряд ли с пылающими эмоциями откровениями, но точно с огромным желанием просто услышать до боли родной голос матери и понять, что по крайней мере сегодня ее мир все еще остается прежним.
Уже пролистывая контакты, взгляд женщины резко зацепился за знакомое имя; Фрэнк. Странно, подумала она, что за время время до этого момента ей не вспомнился этот человек, скорее всего, неосведомленный обо всем случившимся. А ведь ему определенно нужно быть здесь в первую очередь.
- Привет, это Берн, - хрипло произнесла блондинка, услышав голос на другом конце провода. – Фрэнк, мы с Джулс в больнице, приезжай, пожалуйста, я скину тебе адрес. С ней все в порядке, а вот ее мать… - объяснив всю ситуацию, положила трубку и вдруг за что-то получила по лбу мягким игрушечным вертолетом, которым, сжимая в ручке, замахнулся Марк.
И каким же все-таки завидным было тогда его непонимание всего происходящего вокруг.

+2

10

Пока Джулс вкалывала на своей любимой студии, готовясь к ее торжественному открытию, Фрэнк, решив никуда не ходить, остался сегодня дома. Сперва смотрел до полудня сны, а потом телевизор, попивая пиво и кроша кукурузными чипсами, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Жаль вот спокойствием уже который день, и даже который месяц, если начинать отсчет с турнира в Барракуде, на котором он подрался с Фортуно-младшим, насладиться не мог. Теперь еще и эти гребаные аресты. Надо было слушать, что говорили ему в Нью-Йорке Майкл и другие умные люди, советуя пристрелить Монтанелли, не откладывать это дело, а быстрее разобраться с проблемой. Тогда бы им всем не пришлось трястись о том, что Гвидо их всех заложит. Федералам бы просто некого было арестовывать. Кроме Роза, конечно, но тот знал куда меньше, чем их дон.
Во времена, когда нарушение омерты уже не было чем-то из ряда вон выходящим, а становилось делом привычным даже на самых высоких уровнях, уверенности ни в ком не было, в том числе и в доне. В случае с Гвидо Монтанелли его слабым местом было даже не то, что правила он трактовал по своему, и закон о молчании тоже мог извернуть в одном ему понятном ключе, а в том, что у него было двое несовершеннолетних детей, которых он любил до умопомрачения, и на этом хорошо разбирающиеся в людской психологии федералы вполне могли сыграть. Они всегда давят на самое дорогое, что у тебя есть. И если у Фрэнка была Джульетт способная в случае чего позаботиться об их детях, то у Гвидо таких людей не было. Агату тоже не сегодня, так завтра убьют или отправят за решетку. Как и Лео пошедшего по стопам отца. А насколько он доверял своей новой краснолицей любовнице, было еще под вопросом. Их отношения не длились и полугода, та, как и Хелен могла убежать к кому помоложе, и не факт что чужих детей с собой прихватила бы.
Впрочем совсем уж бездельничать у Фрэнка не получалось, в отсутствие Монтанелли именно на его плечи ложилась необходимость руководить Семьей в этот не простой для нее период. Пользуясь тем, что Джулс забрав Марка, уехала на студию, а Джуниор после школы выпросив деньги на кино, намылился на свидание со своей ненаглядной Кристи, Фрэнк перенес офис непосредственно в дом. Именно сюда он сказал подъехать Мэнни, чтобы тот передал ему денег, и они вместе под пиво обсудили происходящие внутри Семьи дела.
- Сегодня слушание по поводу залога будет. Слушай, если его посадят, то проблема сама собой разрешится, станешь действующим боссом. - Выйдя вместе с Фрэнком во двор к бассейну, Мэнни сел на шезлонг у воды и открыл банку с пивом. Погода, как и все эти дни, солнцем и калифорнийским теплом не радовала, но хотя бы дождь прекратился, и можно было, не боясь намокнуть, не только покурить, но и поговорить, здесь в саду, уж вряд ли эти ебучие микрофоны установят. - Это ж блять столько бабла на обогрев уходит, я свой еще в ноябре слил, - кивнул на бассейн, советуя и другу сделать то же самое.
- Не до этого пока. Да и я знаешь, люблю на воду смотреть, расслабляет. - Щелкнув зажигалкой, Альтиери прикурил сигарету и с наслаждением сделал глубокую затяжку. Над тем, что сказал Фиоре до этого он и сам размышлял уже. Погоняв сигарету в руке, Фрэнк глянул на капитана. - Главное чтобы нас следом за ним не посадили, - ответил ему, - хуй его знает, что на этот раз он благом для организации посчитает? - В этот момент заиграл лежавший в кармане спортивной куртки телефон. - Алло, - с абсолютным спокойствием в голосе и лишь небольшой долей любопытства - уж кто, а подруги жены звонили ему не часто - Фрэнк ответил на вызов. Вскоре впрочем, его спокойствие абсолютным назвать было нельзя, второй день подряд его огорошивали сообщениями о чьей-то смерти, и если вчера речь шла любовнике его бывшей подружки, на которого ему было совершенно плевать, то сегодня речь шла о теще. И, разумеется, он мог представить состояние своей жены лишившейся только что матери.
- Я сейчас приеду, побудь пока с ней, - сказал Берн, спешно поднявшись с места. - У Джулс мать умерла, инфаркт. Поеду в больницу, она там, - вкратце объяснил Мэнни причину, по которой посиделки им спешно придется свернуть.
- Тетя Белла? Мадонна, не может быть. - Фиоре не плохо ее знал с самого детства, и скорбь в его голосе была далеко не поддельной. - Соболезную, всем сердцем. Может отвезти тебя? Как там Джулс?
- Не знаю, мне ее подруга звонила. Нет, не надо, я сам поеду. Если понадобишься, позвоню тебе, - не став напрягать друга, пулей долетел до гаража, а оттуда на своем Кадиллаке настолько быстро насколько мог до госпиталя Святого Патрика. Новый год начинался крайне хуево.
Оббегав половину больницы, Фрэнк вздохнул, наконец, спокойно, когда заметил в одном из коридоров свою супругу. Рядом с ней была Бернадетт, которой мужчина был очень признателен за то, что поддерживала Джульетт в его отсутствие, и Марк у нее на руках. Сын хныкал и капризничал – нет, не оплакивая бабушку, а требуя поесть или поспать, чего маленьким детям требовалось гораздо чаще, нежели взрослым. Но прежде чем заняться им, Фрэнк обнял жену и поцеловал, коснувшись губами ее затылка, когда та уткнулась носом в его плечо. Ее боль он понимал, но, к сожалению, сделать что-либо было не в его силах, мог только поддержать ее, дать ей почувствовать, что она не одна, но матери вернуть не мог. Единственное что способно залечивать эту боль – время. – Где это произошло? – Имел в виду сердечный приступ. – Молли с ней не было рядом? – За что ей платили, спрашивается, если та не смогла вовремя оказать нужную помощь? Кстати вот и она. Бросив на нее не самый добрый взгляд, Фрэнк сдержанно кивнул головой приветствуя. Марк, однако, отвлек от нее внимание на себя, начав плакать громче обычного. - Он когда последний раз ел? – Нет, и все-таки таскать за собой малыша, когда у тебя нет возможности уделять ему время, идеей было не лучшей. – Давайте я вас домой отвезу, так будет лучше и тебе и ребенку, - обратился к Джулс с настойчивой интонацией в голосе. Церемонию прощания в больничной палате им никто устраивать не будет, тело переместят в морг. Вот кстати и повезли. Выкатив ее, накрытую с головой простыней, санитары увозили Изабеллу Росси. Фрэнк взял Джульетт за руку, когда они прошли мимо них.
- Донне о случившемся не сообщили? – Какой бы она ни была, а тоже имела право знать. Как и право прийти попрощаться. Организацию похорон Фрэнк, разумеется, планировал взять на себя, пока не нагружая этой темой супругу, той нужно было время, чтобы прийти в себя. Лучше это сделать дома, разумеется.

+1

11

На носу была постановка пьесы; кажется, удачной, что было за последнее время редкостью. Женщина далеко не всегда получала удовольствие от работы с труппой в Сакраменто, для нее эти актеры были лишь любителями, несмотря на должное актерское образование и уже имеющейся опыт работы за плечами. «Зеленые» ребята, полные амбиций, с горящими от запредельных мечтаний глазами – все бывали такими в самом начале пути; но не у многих мечтания сопровождались еще и делом, трудом, и Костнер уже видела, как половина молоденьких актеров вскоре выпадут из полюбившейся ими актерской стези. Хотя, честно, она пыталась и пытается заставить их действительно работать, и работать с полной отдачей, а не просто выполнять свою ежедневную норму да со спокойной душой уходить по своим конурам. Как, черт возьми, можно чего-то добиться в месте с вечно бурлящей конкуренцией, когда одна проведенная ночь не в мягкой постели, а за отработкой и постоянным прогоном сцен кажется чем-то запредельно сложным и трудновыполнимым?
- Донна, у тебя десять пропущенных, может, стоит все-таки взять телефон? – голос мужчины по имени Мэттью – пожалуй, одного из немногих людей Донны, коего она может назвать своим не только товарищем, но еще и хорошим другом, - раздался у нее за спиной, и женщина, недовольно поведя плечами, только лишь устало махнула рукой. Как ни странно, на ее телефон с утра до ночи и с ночи до утра поступали звонки от абсолютно разных людей, но имен некоторых из них Костнер порой даже не могла вспомнить. Поэтому она и не придала десятку пропущенных звонков особого значения; но друг ее сердечный все не унимался.
- Там половина от какого-то Говарда, остальные – с незнакомого номера. Иди ответь, чтоб потом не винила себя в том, что пропустила что-то важное, - он уже протягивал Донне смартфон, пролистывая вверх-вниз уведомления о пропущенных звонках, мол, смотри, сколько их у тебя накопилось.
- Как же ты меня иногда бесишь, - вздохнув, выхватила у мужчины из рук свой телефон, а тот, не восприняв слова коллеги серьезно, усмехнулся и сел рядом, ожидая дальнейших ее действий. – Как думаешь, какова вероятность, что это звонок из Нью-Йорка? – из города, о работе в котором она вспомнила с тоской, но пробиться туда, найти даже самую узкую к нему дорожку в настоящее время все находила возможности.
- Практически нулевая, - прямо, зато честно отчеканил тот, когда женщина приложила трубку к уху.
На том конце провода раздался голос женщины, от которого вначале Костнер передернуло; она сразу же вспомнила совиные глаза, толстое стекло линз в оправе, страшный на голове пучок с проседью волос, осевший на одежде аромат жареного мяса и едва уловимый запах лекарств.
Молли говорила сдержанно, но в ее голосе не было той нескрываемой неприязни, коя была в нем во время их последнее встречи в доме матери Донны. Она говорила в нос, сбивчиво, чем поначалу раздражала итальянку, но потом, с каждой секундой, все это стало таким…незаметным, и потерянным на фоне смысла доносящихся из трубки слов.
Молли упустила подробности в виде утренних просьб матери пройтись по городкам пыли на полках, просмотра матерью кулинарного ток-шоу в самый обычный, самый непримечательный, как она сказала, день; она лишь сказала правду. Правду, не приправленную сглаживающими углы факторами; правду, бьющую краткостью своего изложения по какому-то самому больному месту; правду, от которой стало невыносимо тошно.
Донна ничего не сказала в ответ. После окончания короткого рассказа сиделки она тупо смотрела вперед невидящим взглядом, сжимая телефон в руке, а спустя пару секунд женщина на том конце провода пару раз переспросила имя актрисы, после чего сказала что-то про больницу и ее адрес, а затем, выждав еще пару долгих мгновений, отключилась.
До той секунду Костнер считала себя одиноким человеком. Но полное осознание одиночества пришло вместе с ним – настоящим, бездонным, холодным и пугающим. Как и вместе с осознанием того, что в мире больше нет единственного по-настоящему любящего ее человека. Матери, которая, несмотря на все обиды со стороны дочери, несправедливо редкие визиты и недолжное с ее стороны отношение всегда находила в своем сердце для Донны прощение. Любила ее. И всегда была рядом. Только Костнер отказывалась все это понимать.
Ничего не сказав явно растерявшемуся Мэттью, женщина неровным шагом вышла из здания театра, чувствуя себя как никогда потерянной. И маленькой. Маленькой, потерянной, глупой девочкой, у которой в груди нарастала паника от сдавливающего со всех сторон, такого как никогда прежде пугающего ее мира. Она уже испытывала подобное раньше, сидя около больничной койки отца и прощаясь с ним, когда тому стал уже совсем худо; и, боже, как сильно она тогда любила человека, которого, как казалось, презирала много лет за какие-то причиненные обиды в детстве, забыть которые женщина смогла слишком поздно.
Но за спиной в тот день ее стояла мать, и то чувство не было таким тяжелым, таким явно ощутимым. Словно Изабель переняла большую его часть на себя, оказав дочери поддержку и не дав ей полностью почувствовать боль от потери одного из самых родных людей на земле. 
А что теперь? Теперь никого не было рядом.

Таксист решил поехать самым длинным путем, объехав, как казалось, половину города, прежде чем припарковать автомобиль на стоянке около госпиталя. Обычно женщина не терпела такую бессмысленную потерю времени, и не пренебрегала колкими фразами в адрес водителей, но тогда ее голова была полностью свободна от привычной на всех озлобленности. После Донна еще долго мучила молоденькую медсестру за стойкой, пытаясь внятно объяснить ей цель своего прихода, но еще дольше она решалась пойти в сторону указанного девушкой коридора. Боялась удостовериться в словах Молли, ибо в ней рядом со вспыхнувшей болью вдруг набухла еще и надежда, что эта непроходимая тупица-старуха просто неправильно выразила свою мысль, то ли от испуга за жизнь миссис Росси, то ли от вконец одолевшего ее маразма.
Мимо нее санитары провезли укрытое с головой тело, на которое Донна взглянула и дернулась, но становить парней да спросить у них, кого именно они увозят, не смогла. Да и начала прокручивать в голове мысли, мол, люди умирают каждый день, это определенно повезли кого-то другого.... Да, точно, это должен быть кто-то другой.
Впереди Костнер увидела чету Альтиери и восседающую рядом с ними незнакомую блондинку, прошла вперед, выдавая свое появление цоканьем каблуков по натертому до блеска полу, и остановилась рядом, крепко сжимая в руках лямку своей сумки.
- Почему вы тут? - взгляд остановился на канючащим ребенке, хныканье и сопли которого были приглушенными, но были слышны, кажется, в каждом конце этого коридора. - Где она? Джульетт. - Глаза у нее были красные-красные, отчего Донну прямо-таки бросило в холод. - Я хочу ее увидеть, - голос дрогнул, и женщина нервно, больно закусила нижнюю губу.
- Черт побери, где она, Джульетт? - процедила слова сквозь зубы и только после этого заметила раскрытые двери, открывающие перед ней пустое помещение, в котором, если ни ее наитупейшая нерешительность, съевшая драгоценные минуты времени, она успела бы взглянуть на свою маму.

Отредактировано Donna Costner (2016-01-16 11:02:20)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Landscape