Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » it seems like the end, will we survive?


it seems like the end, will we survive?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://45.media.tumblr.com/175e9c4fd29ef30900f6248098b36f3f/tumblr_mfosi1cYF71r1mtsdo1_500.gif

Отредактировано Christian Mason (2016-01-07 23:57:30)

0

2

Всё херово. Всё мать его херово. Нет, вы не подумайте, я не нытик там какой-то просто представьте себе картинку: когда вы шлёпаете по лужам в сраную непогоду, по тёмным переулкам, где каждый ваш шаг может стать последним в жизни – чувствуешь себя не совсем в своей тарелке, верно? Плюс ещё если учесть, тот факт, что ваша рожа на фоне зомби апокалипсиса слишком уж выделяется, словно красная жопа у макаки. Херовая ситуация, правда? Но больше всего меня напрягал – холод.
Моё тело попеременно сводили судороги от холода, а пальцы раскраснелись, до такой степени, что я их уже почти не чувствовал. Со стороны, наверное, я очень походил на замерзшего в анабиозе варана. Нет ничего хуже, чем оказаться на улице в такое время. Когда я жил в трейлере, в Техасе, мне довелось встретить подобное явление. Помнится, унесло даже нашего щенка, а остатки его будки валялись потом по всему двору наряду с ветками деревьев и прочим дерьмом.
Но в самом трейлере было относительно спокойно, хоть и трясло его знатно. Несчастная лампочка, истерически дергалась на проводе, а свет то и дело мигал. Моей непутёвой мамаши не было дома, а мой дед старался подарить в такой казалось бы темный момент тепло не только мне, но и паре куриц, которых он прихватил по особому случаю в так называемый дом [оазис для никчёмных людей]. Все-таки, были в моей жизни светлые моменты. И эти моменты, как своеобразные энергетические сгустки, сейчас дарили мне небольшие порции жизнелюбия.

[audio]http://pleer.com/tracks/5240612scp[/audio]

Взбодрившись, взяв покрепче какую-то бесполезную против ходячих палку покрепче в окоченевшую руку, я двинул дальше по улице. Улица после центрального перекрестка становилась уже, а вокруг подрагивали огромные вывески когда-то шикарных бутиков. Заходить туда в одиночку - было чистым суицидом. Пронзительное утробное рычание очередной стаи заглушило в своем шуме завывание ветра и дождя.
— Блять — медленно, но верно толпа мертвяков двигалась мне навстречу, ведомые одними инстинктами хищников, безмозглые твари, жаждали новой крови. Не ожидая от себя такой прыти, я ломанулся к вывеске «метро». С широкой лестницы, ведущей вниз, потоками стекала дождевая вода, вместе с ней позабытые кем-то вещи, ещё какой - то хлам, и грязь. Много грязи. Во время прихода в город Т-вируса, власти позаботились о том, чтобы прикрыть эти станции, но дверь, похожая более на тюремную изгородь, хоть и была заботливо когда-то забаррикадирована, тупо болталась, завлекая меня. Спустившись на пару ступеней, я с отвращением заметил на решётке кусок чьей - то руки, что вцепилась за железную ограду в предсмертной агонии. Представив себя в подобной ситуации, я побелел и был готов знатно проблеваться, с трудом сдержавшись, начал спуск вниз.
Темно. Пришлось достать из кармана зажигалку. Чиркнув пару раз, я стал освещать себе путь, взгляд сразу же наткнулся на пару недоеденных тел сотрудников метро. Теперь уж точно мне никто не будет указывать на незаконное прохождении через турникеты. Хотя было бы забавно, сейчас начать удирать от зомби-контроллера. Темнота обезоруживала почти полностью, на зрение хер понадеешься, а слух перебивало звонко стучащее в грудине собственное сердце. Нужно найти убежище. Тут где-то точно должны быть подсобные помещения, шмыгнув носом, я вытер мокрое лицо ладонью и побрел дальше.
Без доли смущения я заглянул в подсобку, где хранились огнетушители и прочая подобная хрень. Тут слишком тесно, да и двери сорваны с петель, не самое лучшее место, чтобы отсидеться, не теряя надежды, я покинул комнатушку и лихо перемахнул через турникет, направляясь дальше, внимательно вглядываясь в обволакивающую густую темноту с редкими всполохами света внизу [наверное старый генератор, ещё пытался работать]. Делаю шаг..
Ходячий выбрался из вагона электрички слишком быстро, чтобы можно было прислушаться и заметить его утробное рычание. Вот жеж пидогондон! Разгоряченный еще одним, не менее везучим путником, бывший любитель засовывать свой язычок в женскую писю, звонко клацнул зубами, вытягивая свои скрюченные пальцы вперед.
— Сука! — вздрагиваю от неожиданности, и на автопилоте опускаю ему на голову ту самую дубину, которую подобрал ещё на улице. Деревяшка глухо ударяется о череп, а ходячий по инерции падает на скользкий пол, но ловко подаётся вперед, цепко хватая меня за ногу, открывает свою пасть, в предвкушении... Атмосферный всполох света очерчивает в кромешной темноте жадный рот с гнилыми, жёлтыми зубами. — Хер тебе, — ещё удар. На этот раз с ноги. Ботинок вырисовывает  на его мёртвой морде свой узор подошвы. Вот тебе тварь, будешь знать как связываться с угонщиком, пьяницей, аферистом и в целом отвратительным парнем. Минус ещё один уродец на моём пути. Думал напугать меня? Думал это в новинку для меня? Рождённому в затлых трущобах, не впервой ломать челюсти всяким мудакам, и перешагивать через их полудохлые тела, валяющиеся в лужах кровищи и ссанья. Мне должно быть противно? Ха. Я видел как влюблённые парочки  вздёргивались на карнизе в унисон от обречённости. Как люди откусывали себе язык в наркотических припадках. Видел мозги жирной шалавы, запекшиеся на подоконнике, после того как ее бухой в хламину сутенёр вставил ей в рот дуло от пистолета и нажал на курок, слышал, как хрипел бомж с ожогами более девяноста процентов кожи в свои последние две минуты жизни, от того что его облили бензином и подпалили. Видел шрамы после пяти ножевых. Слишком по-мудацки? Возможно, будь моя воля я бы ещё зачерпнул горсть дерьма и размазал бы этому дохляку по его разлагающейся роже. Ибо нехер бродить тут и пытаться сожрать меня.
Спрыгнув с платформы, я направился дальше вглубь туннеля.

+1

3

Blue Oyster Cult - Dancin' In The Ruins
--

Шшш-шшш-шшш...
Начинался дождь, и падение капель превратилось в один сплошной шум, заглушающий все другие звуки.
Мягкое шипение пришло с окраины города. Оно заволокло все районы, затапливая их водой, которая казалась черной из-за отражающихся в ней свинцовых туч. Небо было неестественно низким, будто ещё чуть-чуть и я буду задевать его неаккуратной копной пушистых волос. С самого утра всё говорило том, что день будет тяжелым, а непогода лишь поспособствует этому: серый туман, окутавший город, чернеющие тучи и лишь усиливающийся дождь.
Ветер гонял по улице листья, какие-то пакеты, фантики и другой мелкий мусор, даже дождь не мог прибить к земле. И они летали в безумно полете, в броуновском движении - совершенно хаотичном и бессмысленном. Делаю осторожной шаг и тут же чувствую, что придавила ногой что-то, отчаянно метавшееся от порывов ветра, что рвал и мучил. Это был обрывок газеты, вышедшей примерно полмесяца назад. Полмесяца. Полмесяца мы живем в страхе и ужасе. В городе, который опустел и превратился в руины. Это страшнее любого фильма. Такое невозможно представить. Об этом никто не напишет и не расскажет, ибо больше не верится, что хоть кто-то выживет в этом месте, превратившемся в ад. Я приподнимаю ногу, и листок летит дальше, кружась и паря, пока, наконец, не падает не землю, где его вскоре разъест от потоков дождевой воды, а типографская черная краска больше не будет резать глаза страшной статьей о зомби апокалипсисе.
Мир перевернулся. И то, что раньше казалось лишь сказкой, фантазией больного ума, стало реальностью. А пугливое сердце всё ещё не верит, безнадежно надеется, что это лишь сон, какая-то другая реальность, и скоро всё обязательно вернется на круги своя. Люди перестанут с опаской выходить на улицы, прятаться, боясь встретить за углом собственную смерть. Надежда - это всё, что у нас осталось, но она была настолько призрачной, настолько далекой и неуловимой, что мы могли лишь убегать. Как можно дальше. Как можно быстрее.
С носа ровным движением скатывается дождевая капля. Я уже успела промокнуть, а дождь явно не собирался останавливаться, будто поставил себе основной задачей лишь одно - затопить этот город. Надо убираться отсюда.
Мелкими перебежками, оборачиваясь на каждом шагу, я поспешила к метро - единственное место поблизости, где сейчас можно было скрыться от непогоды. Пробегаю мимо автостоянки, на ней стоит лишь несколько машин, но одна особенно привлекает мое внимание. В ней играет рок 70ых, а, из-за того, что окна открыты, музыка раздается на всю улицу, заглушая все другие звуки, перебивая их и будто пытаясь вселить своим быстрым темпом какую-то угасающую радость. Казалось, здесь ещё недавно кто-то был. Окна явно открыли буквально пару минут назад - внутри было почти сухо, что при таком ливне едва возможно. От этой мысли по спине липким холодом побежали мурашки. Я подняла повыше воротник куртки и поспешила прочь от этого места, вселяющего зловещий ужас и страх. Страх, прежде всего, перед смертью. Когда начинаешь сталкиваться с ней так близко, когда видишь её на каждом шагу, понемногу понимаешь, что она перестает так пугать, как пугала раньше. Будто с тебя стянули покрывало сознания, осмысления, животного ужаса и инстинкта выживания. В такие моменты смерть начинает быть желанной. Она становится аналогом свободы и единственным способом сбежать из этого кошмара. Но пока ещё были силы и цель, ради которой стоило бороться, надо было продолжать идти дальше, не смотря ни на что.
Знакомая ещё с детства песня будто преследовала меня по всему пути до метро, она прорывалась даже сквозь стену дождя. И только скрывшись в тоннелях подземки, я перестала слышать её. Теперь всё, что доносилось до моих ушей, остро било по вискам - это звук моих собственных шагов. Здесь было неестественно тихо, будто кто-то прятался в тени платформы прямо у меня за спиной. Я застыла, прислушиваясь. Ничего. Всё та же тишина, давящая на уши. Но тут до ушей доносится негромкое дыхание, смешанное с утробным рычанием. Я вздрагиваю и оборачиваюсь, надеясь, что мне показалось или это лишь слуховой обман, лишь иллюзия. Увы. Из-за рекламного стенда порывистым и неровным бегом ко мне приближалось нечто, что когда-то было человеком. А я застыла на месте, как вкопанная, не зная, что делать, ведь я в ловушке и отсюда некуда бежать. Казалось, голова вот-вот пухнет от разрывающих её мыслей, и я предпринимаю не самую умную попытку бегства - спрыгиваю на рельсы. Не рассчитав высоту платформы, я приземляюсь не совсем удачно  и подворачиваю ногу, которая тут же отдается глухой болью до самого колена. Я негромко выругалась. На боль сейчас было плевать. Главное - унести ноги. И я бегу, не разбирая дороги. По всему тоннелю раздается звук моего сбившегося тяжелого дыхания и легкое пришаркивание, когда я наступала на больную ногу, и то, как наполовину пустой рюкзак с шумом бьется мне о спину. Шаги сзади стихли. То ли я смогла оторваться, то ли преследующий меня зомби нашел жертву поинтереснее или свернул не на том повороте. Я даже знать этого не хотела, просто потому, что сейчас меня волновала совершенно другая проблема: я застряла в тоннеле метро, где только два пути - назад или вперёд - я безоружна и с трудом передвигаюсь. Маяча из стороны в сторону, не зная, что делать и куда идти, я решила остаться на месте. Шумно выдыхаю. Я пропала.Черт.
Делаю шумный вдох. От страха дышать больно. Будто тело не хочет делать ни одного лишнего движения, а потому чувствую, как легкие давят на ребра, когда морозящий ноздри воздух проникает в них. Пахнет морозом, как всегда бывает зимой, особенно, когда первый снег покрывает улицы мягким пушистым покрывалом, и шумные, вечно кричащие дети выбегают из домов играть в снежки, а неугомонная старушка из соседнего дома тут же выходит с целым арсеналом скребков, лопат и веников, чтобы начать очищать подъездную дорожку. И ей совершенно неважно, что снег будет валить весь день, она проведет его на улице, отчаянно сметая белоснежные крупинки со своего пути. Я прикрываю глаза и поднимаю голову вверх, погрузившись в воспоминания. Когда скоро наступит зима, когда мы сможем выходить из домов ничего не боясь? Окутает ли нас снова зимней сказкой Рождество? Как скоро жизнь вернется в привычное русло: без страхов, потерь и крови? Вернется ли? Я ухожу в свои размышления всё дальше и дальше, словно в чернеющую глубь леса, но мою  идеальную картинку, сотканную из тысячи воспоминаний, рушит солено-кровавый запах ржавчины и гнили. Я встряхиваю головой, чувствуя, как сбитые кудряшки щекочут нос, и распахиваю глаза. На пару мгновений кажется, что стало ещё темнее, чем было. Но это просто глаза совершенно отвыкли от темноты, и не хватало даже аварийного света, что виднелся где-то  в конце туннеля, может, от фонарей следующей станции, но я не была уверена, что могла так далеко забраться.
Нужно было что-то делать. Что угодно. Лишь бы не стоять на месте. Ни здесь! Я сжимаю ладони в кулаки от холода, который пробирал до костей, от чего меня трясло и было тяжело попросту стоять на ногах. Я медлю ещё пару секунд, съедаемая мыслями о том, как лучше поступить: куда идти и идти ли. Бездействие начало казаться мне одновременно и самым лучшим и самым худшим вариантом выхода из этой ситуации. Но страх взвинчивал мозги, буквально сводил с ума, заставляя кровь бежать по венам быстрее, а сердце стучать громче, от чего его стук раздавался пульсирующей болью в висках. И эта боль своей непрерывностью культивировала безумный страх смерти во мне. Да и кто её не боится? Тем более, сейчас. Поэтому и убегаем, скрываемся, пытаемся найти выходы. Но что, если их нет? И эта мысль паразитирующим червем проникает  в голову каждый раз, когда слышишь чей-то крик на другой стороне улицы или проходишь мимо высотного здания, где-то ещё скрывается скрыться. И круг за кругом происходит борьба со своей личностью. Она начинается с переосмысления. Не только своей жизни, но и ей конечность, в принципе, бренности своих ценностей, амбиций на фоне завершения всего. Тогда отступает суета, действительно, начинаешь осознавать реальность происходящего и пытаешься унести ноги как можно дальше. Где-то между мыслями о том, что тебе делать, приходит сострадание. К самому себе, к погибшим людям, к инфицированным. Сострадание приходит ненадолго, оно стоит мрачной тенью около двери твоего сознания, боясь постучаться. Просто ему здесь не место. Нет времени жалеть, убиваться, скорбеть. Больше нет. И поэтому главное мыслью, трепыхающейся внутри сознания наполовину бездыханной птицей, остается лишь одно:  слава богу, не я… пока не я. Ведь уверенности в том, что удастся выжить в этом кошмаре уже и вовсе не было. Когда видишь почти ежедневно несколько отвратительнейших смертей, происходящих буквально на твоих глазах, пропадает любая надежда. Сколько нас, неинфицированных и не успевших покинуть город, осталось здесь? Несколько тысяч? Сотен? А сколько их, рвущихся за новыми телами, за новой порцией крови? Я терялась в догадках, но только видела, что число их неумолимо растет.
Шансов нет. Пойми, наконец, что это может стать концом.
Не в силах смириться с этой мыслью, я сделала неуверенный шаг в сторону, всё ещё думая, что это была не самая лучшая идея. Тем более, я шла в обратную сторону. Но, если идя назад, у меня хотя бы была возможность остаться незамеченной в почти кромешной темноте, то впереди, где в глаза бил непривычно белый, как в больницах, свет, я бы сразу же стала заметна. Хотя, вполне был возможен вариант, что там не было ходячих, но мне несильно хотелось идти проверять его. Сейчас в мои планы входило лишь одно: как можно скорее дойти обратно и переждать непогоду, а потом, если появится возможность, уйти отсюда незамеченной.
Всё тело напряжено. В любую секунду я готова перейти на бег, подорваться на месте, готовясь ударить. Сжимаю кулаки чуть сильнее, когда понимаю, что звуки моих шаркающих, из-за больной ноги, шагов заглушают все остальные возможные шорохи. Я предупреждаю о себе буквально на несколько сотен метров вперёд. Выругавшись про себя, не позволяя нарушать тишину звуком высокого девичьего голоса, я направилась дальше. От напряжения начинала болеть голова, ведь каждый орган чувств, каждая мышца были наготове. Я иду медленно, то и дело вслушиваюсь в эту всеобъемлющую тишину.
Слабого света аварийного освещения едва хватает на то, чтобы я увидела что-то хотя бы в метре от себя. И я ненадолго останавливаюсь, прислонившись к холодной каменной стене, пытаясь успокоиться и ровно дышать. Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, мне казалось, что достаточно долго. Я уже собиралась двинуться дальше, боясь, что меня могут настигнуть мертвецы, с которыми я столкнулась буквально минут 10 назад, как тут темнота туннеля начала вырисовывать чей-то образ. Я напряглась, понимая, что это может стать концом, что смерть моя будет ещё более глупой, чем я ожидала. А силуэт тем временем приближался, пока передо мной не появился молодой человек без ран, без этой шаркающей, свойственной мертвецам походки. Человек.
Я уже довольно долго не пересекалась с живыми людьми, не видя их мелком, пробегающих по улице и старающихся быть незаметными, когда они скрывались от группы зомби, а действительно живых, на какой-то момент освободившихся от страхов, людей, в голосах которых ещё чувствовалась уверенность, а не только трусость перед смертью, людей, которые ещё не сдались, приняв конец, а которые ещё были готовы бороться. Внутри засверкала мелкими искрами непривычная радость. Я слишком долго пыталась скрываться в одиночку.
-Ты…ты не один из них. – скорее констатация факта, нежели вопрос.
Но тут позади, ещё достаточно далеко, послышался уже давно знакомый звук, от которого стыла кровь в жилах. Учитывая заторможенность, присущую мертвецам, я понятия не имела, когда они доберутся сюда, но ясно было одно: лучше пошевеливаться.
-У нас гости. Так что лучше не стоять на месте . –Мои слова были достаточно грубы по отношению к человеку, которого я видела впервые в жизни, да и, когда мир вокруг тебя рушится, а всё, что тебя волнует – это не мораль, а выживание, то про манеры и вовсе забываешь. Однако,  тон, которым я говорила, немного смягчал смысл сказанных мною слов. Убедившись, что он меня, я сделала неловкий шаг вперёд.

+1

4

[в архив]: игрок ушел

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » it seems like the end, will we survive?