Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I know that I'm not perfect


I know that I'm not perfect

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://funkyimg.com/i/27o9r.png

Scarlett Stone

Shane MacNamara

http://funkyimg.com/i/26nSc.gif

http://funkyimg.com/i/26nSe.gif

January, 6, 2016
— Я не наркоман, а потребитель. Это помогает бороться со скукой и активизирует работу мозга.
— Это же убивает!
— Контролируемое употребление не фатально, а воздержание не несет бессмертие.

Отредактировано Shane MacNamara (2016-02-01 20:03:44)

+2

2


     Перенесемся в канун Рождества, последний день прошедшего года, когда я искренне пыталась быть нормальной ячейкой современного общества, без всех моих занудных привычек, своеобразных взглядов на жизнь, и абсолютного нежелания жить по устоявшимся житейским шаблонам. Я еду домой из ресторана, еду на автомобиле отца с личным шофером. Еду чтобы распаковать подарки и лицемерно обрадоваться их получению.
     На Рождество наше семейство из года в год ставит одну и ту же огромную и пышную елку; когда гирлянда горит на ней слишком долго - воздух наполняется отвратительной гарью, заставляя твою голову раскалываться от боли, словно при простуде. Елка вся в огнях, увешанная каждый раз новыми игрушками: в этом году красные и золотые. На самой верхушке ангел с серебристыми крыльями и кошмарным резиновым лицом. Его волосы скручены в длинные сосульки и потеряли свой белокурый цвет. На поверхности камина лежит диск привычного Перри Комо, его голос отражается от стен, стремится заразить наше семейство духом Рождества и праздника, но увы, даже атрибутики со всего мира не хватит, чтобы я чувствовала себя здесь комфортно.
    - Ты опоздала. - Тяжелый грубый голос вызывает меня из глубины яркой гостиной; я осторожно ступаю, тонкие каблуки тонут в пушистом турецком ковре - через мгновение я все же нарушаю идеальный праздник семейства Стоун своим присутствием. Отец не смотрит в мою сторону, даже не поворачивает голову - держит на руках моего сына, игриво касается пальцами до кончика его носа. Я бы умилилась, будь у нас более теплые отношения. В данный момент я завидую. И быть может, ревную. Печально осознавать, что ты не получаешь огромную порцию любви от собственного родителя только потому, что между ног у тебя нету члена. И да, сильный и мужской характер для Максвелла не будет считаться хорошей альтернативой.
     Мы усаживаемся вокруг елки - с самого юного возраста я была той, кто раздает всем подарки. Достает ту или иную коробку из под вонючей горящей елки, смотрит записку - передает получателю. Нас здесь немного: Максвелл, Малькольм, Майкл-младший и я. Мысленного благодарю отца, что в этот год он не притащил на всеобщий ужин свою любовницу. Передаю коробку Старшему брату. Какие-то акции, денежный чек - остальное получит завтра. Майкл получил огромную игрушечную машину, чем-то напоминающую детскую коляску. Я... В моей коробке была книга по кулинарии, пара рождественских карамелек и... упаковка презервативов.
     - Ты же знаешь, как ими пользоваться? - отец кивает на младенца, устало потирая переносицу, всем своим естеством игнорируя мой вопросительный взгляд. - Мона считает, что тебе стоит быть более благоразумной. В последнее время тебя все чаще видят в барах, в кампании молодых людей. Мне бы не хотелось повторения прошлогодней ситуации.
     Я не осталась на ужин. Я в принципе больше не ужинала в кругу семьи. А подарок отца восприняла совсем не так, как ему бы хотелось. Хочет, чтобы я была благоразумной девушкой? Увы, для этого ему придется родить себе другую дочь.

look

     На часах 12:34. Я в каком-то баре, в кампании все того же темнокожего парня, который увязался за мной на вечеринке у Джеффри. Все никак не запомню его имя и каждый раз называю новым. Он не обижается - покупает мне очередной дамский коктейль с интимным названием.
     - Секс на пляже, пожалуйста. - Хочет меня трахнуть, не иначе. Его грубоватый голос бьет по вискам, и я лениво потягиваю напиток через трубочку, игриво строя ему глазки. Надежда. Мужчины в объятии вместе с ней выглядят такими милыми. Хотя сейчас мне куда более интересно посмотреть на него, когда эти самые надежды рухнут. Я ни с кем не спала уже больше года, и этот темноглазый мужчина - совершенно не тот, с кем я готова отказаться от своих привычек. Сегодня я неплохо так погуляю в его кампании, наслажусь музыкой, голосом возрастной, но элегантной певицы, после чего сделаю вид, что мне плохо и вызову себе такси. Не поеду домой, поеду к Майклу: зная о наших постоянных конфликтах с отцом, он разрешил время от времени пользоваться его мужской берлогой в виде личного бомбоубежища от Максвелла Стоуна. Сегодня именно там я и укроюсь.
     - Почему мы так редко проводим время вместе? Может стоит участить эти встречи? - он придвигается ближе, его крупные пальцы тонут в моих светлых волосах, и я не успеваю отстраниться - он целует меня, заставляя принять его язык и почувствовать вкус его сегодняшнего завтрака. Корейская морковь и чесночные булочки: со сладостью моего коктейля вкус получается тот еще.
     Я отстраняюсь, не решаясь брезгливо вытереть губы в его присутствии. Ищу взглядом сумочку, спускаюсь с высокого стула:
     - Может быть. Конечно. - Смех и музыка разъедают мысли. Шум их заглушает. Всякий звук отвлекает внимание. - Мне нужно припудрить носик. Я скоро.
     Мне хватило сил даже улыбнуться - уроки лицемерия не прошли напрасно, всосались в кровь, смешались с моей настоящей личностью. Сейчас я не вижу в этом ничего плохого - ложь и обман - обыденная вещь в нашем мире и в нашем обществе. Я скрываюсь в толпе танцующих людей - нас здесь не много; но возле женского туалета все же образуется очередь. Я не хочу ждать - мне не терпится стереть с губ вкус его слюни, умыться и избавиться от чувства брезгливости. Не к нему. К самой себе. Впервые за вечер я думаю о том, что саморазрушение больше не является моим любимым хобби.
     - Куда лезешь? Не видишь, там занято. - высокая девушка пихает меня в плечо, когда я прохожу мимо. У нее пышная прическа и пошлая розовая помада. Она жует мятную жвачку, и я даже вижу ее цвет. За ее спиной двери в туалет, за ними звуки рвотных позывов. - Твоя подружка? Не торопитесь, я схожу в мужской.
     Пусто. Запах синих таблеток, мужского пота и хлорки. Не так уж противно, как любят описывать старшеклассницы. Умываюсь, полощу рот, закидывая под язык мятную конфету. Оставляю сумочку на раковине, протирая зеркало и вновь возвращаясь взглядом к своему отражению.
Что я делаю с собой? Во что себя превращаю? С каждым днем мне все больше кажется, что во мне не осталось ничего настоящего. Ничего, что принадлежало бы лично мне. Реальность - насколько скользкое и туманное это понятие - и где найти ту тонкую грань, заставляющую тебя остановиться на бесконечном пути самоуничтожения. Наверное, нельзя достигнуть полного дна. Особенно, когда ты искренне хочешь это сделать в попытках убежать от чересчур идеального и правильного прошлого. Я не оправдываю чужие ожидания. Но я не оправдываю и свои. Кто я в этом мире? И есть ли на этой планете и мое личное место?
     Шум в туалетной кабинке за мой спиной привлек внимание. Шорох целлофана, тяжелое дыхание. Я не думала в тот момент, когда резко открывала двери, не думала о том, что могу увидеть за ними человека не в самый подходящий для него момент. Я забыла даже о том, что это помещение только для мужчин.
     Именно он на меня сейчас и смотрел сквозь туманный взгляд, пытаясь его сфокусировать на мне; он потирал свои чуть покрасневшие ноздри, делая глубокие вдохи, словно при насморке. В его руках был небольшой пакетик с белым порошком - только его присутствие вернуло меня на землю. В голове - щелчок узнавания. На устах - глупый вопрос.
     - Что ты тут делаешь? - без претензии, его присутствие здесь вполне объяснимо, это я выступаю в роли анархиста, протестующего перед всеми правилами. Я смотрю на его ладони, мысли путаются - шумная музыка пробирается к нам сквозь бетонные стены, бьет о кафельную плитку, сводит с ума. Колени подкашиваются, несчетное количество алкогольных напитков, обида на весь мир и на себя саму. Я никогда не пробовала наркотики. Что ж, почему бы не исправить это недоразумение. - И что, от этого действительно испытываешь кайф? - Встаю в проеме, чуть облокачиваясь плечом о дверь. Петли капризно скрипят, непривычные долго находиться в открытом положении.

Отредактировано Scarlett Stone (2016-01-18 03:26:59)

+2

3

У нас никогда не было планов наперёд, даже встречи случались хаотично, спонтанно и, зачастую, только с её пожелания. Можно было заявиться на любое событие, вечеринку, закрытый показ, если только получиться разжиться пропуском или приглашением, и там следовать по пятам, жадно выхватывая в толпе её знакомые жесты, движения, улыбку, взгляд, просверливая дыры в её спутниках и собеседниках, которым она отвечала с присущим кокетством. Она очень не любила встречать меня в подобных местах. Сердилась, игнорировала, демонстративно удалялась или находила почитателей для беседы, бывало и так, что она намеренно ловила мой взгляд, улыбалась лишь уголками губ и глазами, а её ладонь касалась чужой или с флиртом ложилась на грудь или плечо мужчины, словно шутка так подняла настроение, что неволей даже звезда забылась.
Сандра Кейн. Её имя гремело по всей стране, звучало с голосами дикторов и ведущих, в рёве беснующейся толпы и машущей огромными плакатами с изображением блондинки в неизменной кожаной куртке. Популярность американской рок-певицы не пропала даже с окончанием сольной карьеры. Спустя столько лет она способна собрать огромный стадион, но претенциозно выбирает небольшие клубы (относительно концертных комплексов, конечно) с аудиторией определённого уровня. Официально это именуется дружеской вечеринкой, а на деле, я-то знаю, как она боится провалиться перед огромными толпами фанатов, как сомневается в физической возможности вывести песни и продержать на том же уровне, что и прежде. Мне вообще довольно много известно. Например, настоящее имя, так и не всплывшее в прессе, известное лишь единицам, оттого было фактически роскошью произносить наедине вслух, смаковать, вкладывать своё отношение и игнорировать безликое и чужое "Сандра Кейн".
Одновременно заводило и выводило из себя то, какой Лиз была беспомощной, разбитой, откровенной, наверное, искренней и даже испуганной наедине, чем могла делиться, как срывалась из-за моих очередных сталкерских вылазок или признаний в любви, и то, какой она становилась непробиваемой, жестокой, резкой, безразличной за пределами огромного дома в привычной среде папарацци, знакомых, коллег. Даже бывшего мужа - Алана Хьюза. И он был самым раздражающим куском паззла её жизни, даже если не подходящий, он умело вбивал пазы, чтобы занять необходимую позицию. Он знал Лиз и слабой, и независимой, и дома, в сугубо личной жизни, и в масштабах образа рок-певицы, и, в отличие от меня, ему дозволялось присутствовать в обеих сферах.

Конечно, Алан Хьюз - соучредитель сегодняшнего мероприятия, и, само собой, его ладонь покоится на талии бывшей жены под прицелом камер и фотоаппаратов. "Нет-нет, мы не вместе, но развод не делает из нас врагов. Мы по-прежнему хорошие друзья" - с широкой улыбкой, присущей любому хорошему бизнесмену, и лгуну в том числе, декламирует он, с насмешкой бросая взгляд в мою сторону. Алану прекрасно известно, что меня с виновницей вечера связывают куда более тесные отношения, нежели певицы и журналиста. Мы оба могли бы вынести на всеобщее обозрение много грязного белья, но сохраняем холодный нейтралитет, а моя позиция наблюдателя на публике только развязывает ему руки. Саманта Кейн дарит объективам свою обворожительную улыбку, опускает ладонь на плечо "друга" и продолжает что-то говорить, её слова уже не касаются меня, тонут в музыке клуба, расползаются за моей спиной в гуще окружающих людей.

Под своды тёмного клубного потолка взлетают басы, голос рок-дивы и подхватывающий хор фанатов. От них не спрячешься даже в кабинке туалета - то ли стены тонкие, то ли звук качественно отлажен, то ли подсознание намеренно играет со мной злую шутку. Сбился со счёта порядковых номеров песен, хотя и знал окончательный сет-лист ещё в начале лета, когда уже повсюду была пущена реклама о прощальном концерте Саманты Кейн. Она без стеснения получала огромное удовольствие от ликующих поклонников, по-прежнему ломящихся на сцену и вскидывающих вверх плакаты с её именем. Лиричное исполнение вгоняет в полудепрессивное состояние - мы не виделись с конца ноября, не считая стычки и странной беседы с Элейн.
Холодный кафель кабинки мужского туалета соприкасается с разгорячённой кожей, затылком резко соприкасаюсь со стенкой, но игнорирую тупую боль и просто прикрываю глаза. Из коридора доносится бабский смех, ругань, невнятный мат, кто-то фальшиво подпевает, ржут пьяные парни, вломившиеся в туалет и пытающиеся одновременно поссать в один толчок, сопровождая весь этот процесс смачны рыганием и комментариями в духе "ябейвдул" и "говорят, старушка заебись сосёт", конечно, тупо хохоча и задевая с грохотом двери. Глубокий вдох не помогает прочистить сознание, как и последующий, как и предшествующие три стакана холодной воды и полное отсутствие алкоголя. По-прежнему колотит, так же дрожат кончики пальцев и грохочет сердце. Отбиваю затылком ритм, мысленно приводя себя в порядок, но перед глазами возникает Алан, его руки, ухмылка, звучат слова и песня из зала. Передёргивает. Воображение вольно дорисовывает недостающие детали. Плевать, что у неё были репетиции и много работы - этот ублюдок постоянно находился рядом.
Пальцы нащупывают во внутреннем кармане заветный свёрток. Мысок обуви упирается в основание бачка, спина - в стену, белый порошок падает на кожу между большим и указательным пальцами. Вдох. Несколько минут сижу неподвижно, прикрыв глаза, вновь повторяю тот же порядок действий. Где-то на приглушённом фоне слышна льющаяся из крана вода. Вдох.
Даже не вздрогнул, лишь лениво перевёл взгляд на колени, явно женские, и медленно повёл вверх по ногам, краю облегающего платья, груди и плечам в кожаной, хах, куртке, почти что такой же, как у Лиз, только девушка гораздо моложе.
— Слушаю музыку, — криво ухмыляюсь и не тороплюсь прятать довольно провокационной свёрток. — А ты что здесь делаешь? — вопросительно приподнимаю бровь, параллельно пытаясь прикинуть, когда наркотик подействует. Подавшись к девушке, цепляюсь пальцами за её запястье и тяну в кабинку - не хватало ещё свидетелей. Дверь за ней закрывается, едва поскрипывая на петлях, но этот звук тут же тонет в новой музыкальной волне.
— Хочешь? — пожав плечами, трясу пакетиком и щёлкаю по нему пальцами, тут же возвращая внимание незнакомке.

+2

4

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I know that I'm not perfect