Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Продавая жизни


Продавая жизни

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники: Эдди и Ричард
Место: ферма Эдди
Погодные условия: холодно и мерзко
О флештайме: сколько бриллиантов стоит твоя свобода?

0

2

ВВ

Я хотел воплотить в жизнь избитую, но не лишенную изящества сцену из кинофильмов, когда ничего не подозревающая она (милая или не очень барышня) входит в собственную комнату, включает свет, а там он. Бандит. Вальяжно раскинулся в кресле с сигарой в зубах. Смотрит на нее. Она пугается, пытается отпрыгнуть обратно к двери, хочет сбежать и спасти свой аппетитный задок. Но бандит, чертяра, оказывается быстрее, ловчее и проворнее, а потому успевает заточить жертву в грубые объятия, едва та ступает в коридор. Кричать бесполезно, вырываться тоже. По требованиям жанра завязка сюжета оставляет победу за негодяем.
Но в жизни хреновые операторы, режиссёры-постановщики и актеры. Так что в тот момент, когда Эдди вошла в дом, я застегивал ширинку, собираясь следующим же движением замахнуться рукой над кнопкой смыва в сортире. Ядрена вошь! Вот этот долгожданный хлопок входной двери, звон ключей, кинутых на тумбочку в прихожей, вот эти немного скрипучие шаги, непонятное шуршание, и, кажется, Эдд достигает комнаты. А там вместо меня ее поджидает запах табака и дотлевающая горка окурков на подоконнике. У кресла початая бутыль рома.
Я пулей вылетаю из сортира и немного взмыленный оказываюсь в проеме дверей, отделяющем комнату Эдди от коридора.
–  Вот мы и встретились вновь, детка, – самодовольно улыбаюсь. Пусть план и не удался, но я успел вовремя заблокировать собой выход. Теперь Эдди бежать некуда – окно плотно заперто, да и на подоконнике хренова туча бесполезных мелочей.
–  Кукольное лицо, рыжая копна волос, курносый, чуть вздернутый вверх носик, пухлые щеки, огромные глаза и тонкое тело. Скажи, Эдди, о ком это я? – говорю, безжалостно раздевая Эдди взглядом. Кажется, я вижу ее насквозь. Тонкая талия и упругие груди, тонкий шрам на левой щеке. Эдди практически идеально подходит под обкуренные фантазии моего заказчика, извращенное сознание которого ставит раком к стенке именно таких как Эдди. Маленьких, вздорных, пышногрудых с  аппетитным задками. Остается только накрасить эту девчонку, надеть эффектное белье и повязать бантом.
Чувствую, как обещанные купюры будут хрустеть в моих руках, ощущаю запах денег, ощущаю вкус наслаждения, которое я выкуплю за счет этой малышки. Кажется, не зря я и оказался на этой вшивой ферме, вспомнил об этой непослушной девочке, стою сейчас в проеме дверей ее комнаты.

Отредактировано Richard Riley (2016-01-14 15:33:06)

+2

3

Странно, но с бриллиантами жить легче не стало. Три тайника, вечно меняющие свое местоположение, и бесконечный страх; что с ними делать? Как жить дальше? Она может лишь смутно вообразить, сколько стоит ее добыча, ведь кухонные часы все-таки не самый лучший инструмент в тонких ювелирных подсчетах, и все же…
Все же, в этих камешках все, о чем Эддисон может только мечтать. Ее желания. Ее будущее. Все ее существование. А, главное, жизнь Шарлотты, ее безбедная, сытная, спокойная жизнь, ее будущее, ее образование, красивая одежда, и может даже какой-нибудь настоящий пони. С такими деньгами, что ей обещают бриллианты, можно будет хоть в розовый ее перекрасить, все, как угодно крошке, только вот – что с камнями-то делать? Как превратить безжизненные блестящие камни в настоящую, реальную жизнь?
Слишком страшно. А еще внутри – мучительное ожидание. Что это за ожидание, Эдди понимает, только когда возвращается домой (еще слишком рано, но теперь она регулярно возвращается из города на ферму в каждый перерыв, вновь и вновь перепрятывая камни).
Дерек вернулся. Пахнет его сигаретами, и у кресла  его бутылка рома. Дерек вернулся – за камнями? Или за ней? Её-то пытались убедить  том, что он мертв, что его убили, но, судя по всему, они ошиблись.
Но комната пуста. Здесь его запах, здесь его вещи… Эдди проходит вглубь гостиной, рстерянно оглядываясь, и…
Это не Дерек. Эдди его даже не узнает – но потом начинает перебирать в голове варианты и соображает, кто это. Он работал на Ливию. Точно, Эдди его видела… и подсознательно опасалась. Как, впрочем, и другие девушки из борделя – это было очевидно любому.
-М… мистер Райли? –
он не слышит ее, говорит что-то про глаза и тело. Это ведь так неправильно! – Что вы здесь делаете? У… уходите. Я не хочу неприятностей. – она отступает назад, к стене.

+1

4

Эдди – маленькое недоразумение. Пуганная дичь. Не только сейчас, в панике, отступающая к стене. Всегда. Во всем. С этими огромными глазами, преисполненными страха. Девочка, вызывающая жалость одним только своим существованием.
–  Трогательно. Правда, браво, – скалюсь, хлопая в ладоши. В ответ на каждый неуверенный шаг Эдди назад, я делаю широкий шаг ей на встречу, тем самым неминуемо сокращаю расстояние между нами.
–  Кажется, этот страх их и возбуждает. Девочка с кукольным лицом и приоткрытыми пухлыми губками, – я продолжаю гнуть свою линию. Фразы, скорее складываются в монолог, чем в диалог. Мы говорим с Эдди о разном, тем самым еще явнее подчеркивается безальтернативность ее будущего.
–  Шах и мат, – наконец, Эдди оказывается загнанной в угол, прижатой к стене, так что пути к отступлению оказываются окончательно отрезанными.
–  Для тебя есть работа, – с улыбкой протягиваю я.
–  Все, что ты умеешь, только в работе с одним членом. Меньше разнообразия. Но в постоянстве тоже есть свои плюсы, – провожу рукой по округлой щеке Эдди.
–  Ты же соскучилась по работе? – риторический вопрос. Я резко хватаю ее за волосы, заставляя сделать шаг мне на встречу. Прижимаю тонкое тело маленькой шлюшки к себе. Провожу ладонью по ягодице, сжимаю пальцы, будто бы проверяя ее на упругость.
–  Товар все того же качества, –приятный вывод. Эдди не заплыла безбожным слоем целлюлита, все также свежа и с виду невинна. Я точно не прогадал, отобрав для работы ее.

Отредактировано Richard Riley (2016-01-25 22:29:51)

+1

5

Ливия сочла ее недостаточно хорошей для шлюхи, и Эдди помнит – это было не только обидно и горько, ставя крест на надежде наскрести все-таки денег и расплатиться по закладной,  но еще и унизительно. Впрочем, гораздо унизительней было стоять ночью на шоссе в слишком коротеньком платьице, и пытаться получить хоть немного денег; она ведь оказалась негодной не только по меркам более или менее престижного борделя, но даже и для плечевой. Для порно вон на один раз хватило – но это не то, о чем хочется вспоминать. Нужны были деньги – Эдди их заработала. Унизилась, даже в собственных глазах все еще чувствует себя неимоверно грязной, но – отработала каждый чертов цент, все по-честному.
Тем страннее то, что происходит сейчас. Когда он – гора мускул, какой-то неуместный больно в ее доме, хотя мысленно она уже вполне смирилась с тем, что изредка сюда и мужчины заглядывают, вроде Сонни – приближается, втягивает воздух. Может быть, он пьяный? Нет. Что он здесь делает? Что за чушь несет?
Всхлипывает, судорожно. Почти задыхается.
А потом все становится на свои места. Она вроде сжалась, все так же боится боли, как и раньше, но… но это все ошибка, и сейчас он уйдет. Он спутал ее с кем-то, вот и все.
-М… мистер… - сжимается еще сильнее, когда он лапать начинает, подумывает, не вцепиться ли зубешками ему в плечо, но слишком слабая для этого, а у него огромные ладони, и, кажется, очень грубые, даже сквозь плотную джинсу.
-Вы… мистер Райли, вы меня с кем-то спутали, я ведь… я просто горничная. Я работала в Парадизе
– она старается смотреть ему в глаза, но держится не более нескольких секунд, а потом трусливо переводит взгляд на плечи и шею. – просто горничной. Я ничего не умею и ничего не знаю, у меня ребенок. Я не та, кто вам нужен. – сердце бьется слишком громко. Ну, ты ведь понимаешь, что ошибся, ты не можешь этого не признать!

+1

6

Эта девчонка хочет меня провести.
–  Ну да, проститутка в форме горничной. На твое влагалище и ротик всегда был ничтожный спрос, так что в основном ты беспризорно бродила по притону, – возмутился я.
Конечно, было странным, что я не помнил ни одного ее постоянного клиента, я вообще не мог найти в памяти момент ее сексуального торжества, когда богатый клиент желал трахнуть именно Эдди, а не одну из пышногрудых красоток, которых подбирал для борделя я.
–  Потом, видимо, Ливия не выдержала и погнала тебя в шею. Я не интересовался деталями, но знаю о тебе достаточно. И теперь, Эдди, настал твой триумф, тебя хотят трахнуть. Долбанутый на голову клиент фанатеет от фарфоровых кукол. Богатый извращенец сделает тебя своей наложницей, – наконец подхожу к сути, так как тянуть разговор за яйца уже не было сил.
–  Впрочем, я его понимаю. Ты не дурна собой. Очень специфична, но в сексуальном плане довольно притягательна. Эта грудь, губы и ягодицы… – я хотел немного поднять Эдди настроение. Обычно шлюхи любят, когда сутенёр хвалит их рабочие формы. А я обычно скуп на комплименты, даже самые аппетитные девочки зачастую рискуют прожрать свои формы и заплыть никому ненужным жирком. Свиньи. Эдди же держит себя в форме.
–  Твоего старого опыта хватит, говорю же. Даже если в борделе ты почти все время простаивала, сам факт наличия твоей Чарли говорит о том, что тебя имели хотя единожды. Так что не вешай нос. Ему нужна распутница на перспективу, а изначально хорошо пойдет и насилие. Разращение невинной. А ты, сколько не подставляй мужикам свой задок, всегда будешь выглядеть невинной, – я не отхожу от нее, не выпускаю из ладоней ягодицы, которые еще недавно проверял на упругость. Теперь я грею о них руки, жадно мну. Мне нравится. Я не даю Эдди вырваться или сбежать, предвосхищая это ее желание. Контролирую область паха от ее острой коленки.
Не знаю, чего Эдди хочет, но мне надо, чтобы она отработала свое. Отдала свою все никак неугасающую молодость богатому клиенту. Работала на износ, если это потребуется. Речь идет о больших деньгах и я готов выплатить ей щедрую долю.
–  Эдди, у тебя будут деньги. А твоя дочь… это же только аргумент и отнюдь не в пользу бедности. Детям надо расти, в них надо вливать хренову тучу денег, иначе твоя рыжеволосая девчушка по достижению восемнадцати тоже выйдет на панель. Торговать своим телом за неимением другого заработка… Ты этого хочешь? – улыбаюсь.

+1

7

Влагалище. Ротик. Проститутка. Трахнуть.
От каждого из этих слов она дергается так, словно он не выговаривает простые, пусть и слишком грубые слова, а отвешивает на них пощечины; она не такая, нет-нет, совсем не такаяя, и никогда такой не будет. Как Эдди вообще могла думать, что из нее выйдет хоть какое-то подобие шлюхи? Это все так противно, мерзко, и от одной мысли о подобном, ее вот-вот готово вывернуть наизнанку, Эдди к этому совсем-совсем не готова, ей хватило тех съемок, чтобы понять, что секс – это самое мерзкое, грязное и противное, чем занимаются люди.
-Я убирала номера. Приносила напитки. Полы мыла. Меняла постельное белье. Я никогда не делала ничего… ничего такого, я была горничной, Ливию спросите, и сама ушла! –
а может, позвонить ей? Впрочем, маловероятно, что Райли будет так любезен, что позволит ей воспользоваться телефоном.
Сексуальном. Притягательна. Грудь. Ягодицы. Наложницей.
Лицо становится еще краснее, она так старательно избегает его взгляда, что теперь едва ли не макушкой в грудь упирается, стараясь отстранится настолько сильно, насколько это возможно. Впрочем, Ричард определенно знает, что делает, знает, как человека (как женщину, крутится в голове) получше зажать, чтобы желаемое получить. Если он и хотел поднять ей настроение, то все вышло ровно наоборот, теперь она уже всхлипывает совсем неприкрыто и в какой-то момент, когда его пальцы совсем уж сильно сжимаются на заднице, отталкивает руку… впрочем, без толку.
Еще совсем недавно, она бы все отдала за такую возможность. Выбраться из нищеты. Наконец-то перестать жить в тесном мирке бед и проблем. Но сейчас, когда все это оборачивается реальностью, становится плохо, очень-очень. И еще хуже, когда этот мудак – откуда ему вообще известно, как малышку зовут? – упоминает про Чарли.
-Иди к черту, иди ты к черту! – взвизгивает, кулачком пытается ударить в грудь, но запахнуться не дает капкан из стены и его рук; удар выходит смазанным и бесцельным, куда-то нижней границе ребер. – Никуда я не пойду! Не буду я таким заниматься! – еще один, столь же бесполезный и куда как более убогий в результате замах. – Сколько он тебе предложил, а? Сколько ты мне предложишь? – от него пахнет как от Дерека, один в один, но Дерек никогда не был с ней так груб, бросил, подставив, но тет-а-тет был нежнейшим из любовников. – Отпусти меня, кому сказала! – это истерика, это плохо; едва ли она так сможет контролировать ситуацию лучше.

+1

8

–  Ладно, детка, хватит танцев с бубном. В конце концов глобально нет никакой разницы: извивалась ли ты у шеста, трахала ли постоянных клиентов или ходила с метелкой в откровенных нарядах, шаловливо покачивая ягодицами или выпячивая задок пуще нужного, – я не хотел ее слушать, не готов был услышать. Все попытки девчонки объяснить, чем же конкретно она занималась в борделе, были тщетны хотя бы потому, что в конечном счете клиентам плевать на прошлое шалавы. Она просто игрушка, способ устранить зудящее чувство неудовлетворенности, помочь воплотить в жизнь самые грязные фантазии, которые неприятно озвучивать перед любимыми окольцованными шлюхами, ждущими их дома с кастрюлей супа и бережно хранящими свидетельство о браке.
–  Когда уже ты закончишь нудеть? Когда выявишь наружу внутреннего жида? Назовешь свой ценник? У всех есть цена, особенно у женщин, – она проявляет строптивость. Откидывает мою руку, всхлипывает, вертится из стороны в сторону, пытается вырваться, сопит и, наконец, визжит.
–  О, дьявол! Эдди! Что ты так орешь? Если ты не заметила, я пытаюсь с тобой по-хорошему договориться. Благородно даю шанс поживиться на сексе, получить финансовую выгоду, а не тупо попасть в рабство. Цени это, – я возмущен. Гневно сверлю девчонку взглядом. Все также не даю ей пошевелиться.
Внезапно смеюсь.
–  Да, ты не строй настолько невинную овечку! Что ни фраза избегаешь слов секс, трах, блядь, шлюха… это даже забавно, еще немного и я возбужусь, – издевка на лице.
–  Вооо, другое дело! Разговор о деньгах. Во сколько ты оцениваешь свою дырку? Я предлагаю плату за сеанс. Клиенту ты, конечно, нужна, но надо учитывать твой опыт, а ты сама призналась, что клуша в этом деле. Было глупо с твоей стороны так открываться, но уже поздно. 200 баксов – красная цена. Если будут какие-то слишком специфические фантазии, то можно увеличить сумму до 300 баксов. Кажется, отлично, не так ли? – в голове подсчитываю свой заработок. Эдди, небось, потребует больше, впрочем, это более чем реально. Поторговаться я готов.
–  Да не дергайся ты!

+1

9

Она не занималась сексом целую вечность – даже если считать съемки в порно, всё одно, вечность и выходит, а без них, без настоящего секса… да, собственно говоря, три года и выходит, раз на раз. Даже четыре, если считать, что беременность была тяжелая, последние месяцы до побега Дерека она мучилась поздним токсикозом и меньше всего хотела думать о сексе. Тело, молодое, жаркое, иногда жаждало законного, да только с ее собачьей работой, с усталостью в каждой клеточке, с трехлеткой, от которой в ванной не запереться, по крайней мере, на те минут сорок или час, что требовались ей, чтобы почувствовать себя по-настоящему хорошо… в общем, не до этого ей было. Секс казался глупой, отвлекающей внимание помехой, пустой тратой времени и моральных сил, и… соблазнительным источником дохода.
Предложи он ей всё это полгода назад, Эддисон была бы по-настоящему рада. Или она хочет думать, что была бы рада; секс это ерунда, а деньги – важно, и двести долларов за несколько часов неприятных чувств и гадливости во всём теле… оно того стоило бы, пытается убедить себя рыжая. В этом мире выживать – непросто оно, и если ты слаб (если ты слаба), то между ног, пожалуй, единственная возможность достойную жизнь.
Права была Ливия, не взяв ее в шлюхи. Одна мысль об этом вызывает панику и отвращение, и вообще… оно не должно быть так. Жизнь у Эдди, может, и нехорошая, но она все-таки есть, и рисковать ей, идя на заклание какому-то богатенького извращенца под присмотром извращенца – пусть он заткнется, пусть он не говорит этих слов, грязных слов, мерзких слов, - не столь богатенького совсем не хочется.
Может быть, Эдди не такая уж и дура. Дергаться продолжает, но все же в голове зреет некое подобие разумной мысли.
-Сколько вы хотите? – его смех неприятным острым комком застревает в животе, она старается не думать обо всех этих липких вопросах, которые он задает. Ему не нужны ответы, ему не нужно ее мнение, он хочет напомнить ей, кто она такая, и чего стоит.
-Сколько вы хотите, чтобы убраться отсюда и оставить меня в покое? Я никуда не пойду. Я не собираюсь ничем заниматься.

+1

10

–  Детка, будь так добра, не пори чушь, – открыто смеюсь над Эдди. Она напугана, загнана в угол и это, черт подери, доставляет мне неимоверное удовольствие. Над этим можно работать, можно управлять ее страхом, играть на нем. Выискивать самые болезненные места, ранить сильнее и глубже, манипулировать.
–  Эдди, посмотри вокруг, на себя. Ты, правда, думаешь, что у тебя хватит бабла, чтобы откупиться? Не глупи, девочка моя, – грубая рука обхватывает округлое личико Эдди. Напряжение, злоба, будь эта девочка порезвее уже бы плюнула мне в лицо, укусила, бросила в ход все конечности. Правда, в конечном счете эта или любая другая выходка ничего не изменили бы. Эдди взаперти. Она загнана в угол своим прошлым, настоящим, будущим... и мной.
Она бледная, напуганная смотрит на меня. Раненный зверек, потерявший почву под ногами. Бежать некуда, нападать бессмысленно, откупиться нечем.
–  Ты ходишь в рванье, работаешь прислугой… жалкие подачки мне не нужны. Я не из тех, кто будет тронут щедростью бедняка – дескать, она отдает последнее, отвали от нее. А тебе.. тебе нужны эти гребанные двести баксов за еблю. Именно их ты потратишь на колледж дочке, на красивое шмотье. С помощью них ты сможешь выкарабкаться, если не сама, то хотя бы помочь дочери. Эдди, ты же мать, не будь эгоисткой, подумай, наконец, о Чарли. Все мы не без греха, все ебемся, так чего дурного в том, чтобы подзаработать на этом? – я уже понял, что Эдди не слишком требовательна к себе, не слишком разборчива и привередлива, а вот малышка Чарли ее беспокоит. Потому я вновь возвращаюсь к этой теме, пытаюсь на рисовать картину мнимого светлого будущего, где она – отважная гейша избавляет дочь от греховной жизни, ставит ее на путь если и не истинный, то во всяком случае отличный от своего собственного.

+1

11

-Просто скажи мне сумму. Откуда я её достану, это уже… - она понятия не имеет, сколько стоят её бриллианты, тем более, что давать ему знать о том, что на самом деле камешков куда больше, нежели чем лежит в каждом из отдельно взятых тайников. – мое дело.
Он может просто забрать все камни, и продать её – будто бы сейчас, попытки мирно подбить её на эту сделку, это ничто иное, как желание просто сэкономить средств. Он может обмануть, что пойдет на сделку, а на самом деле получить средства из обоих источников, он может убить её прямо тут…
Но Эдди просто хочет, чтобы он ушёл. Он не должен решать за неё, как рыжая должна жить и как должна поступать, тем более если её решения касаются безопасности и обеспечения Чарли.
Не твое собачье дело, ублюдок.
-Я говорю не о жалких подачках. Я говорю о настоящих деньгах, о больших деньгах. Ты можешь получить их, можешь заработать, или можешь просто уйти, это решать уже тебе. И не смей говорить мне, как лучше для моей дочери.
– она пытается огрызаться, честно, она надеется, что её слова звучат уверенно, спокойно и взвешенно. – Я не собираюсь делать то, чего ты от меня ждешь, но готова заплатить за свое спокойствие. Итак? - стараться-то старается, но голосок дрожит.

+1

12

–  О больших деньгах, настоящих деньгах… Эдди, не пори чушь, – я не понимаю, что происходит. Кажется, эта девчонка говорит правду. У нее есть деньги. Иначе, почему она так смело заявляет, что сможет от меня откупиться. Что у нее есть достаточно средств, чтоб сполна насытить мою жажду наживы? Если бы она, гонимая страхом, собиралась посадить себя и дочь на сухой поек, в надежде накопить на «вольную», сбрасывать в глиняную копилку свои жалкие заработки, то Эдди не выглядела бы такой уверенной, не нагуливала мой аппетит, заверяя, что речь идет о больших деньгах. Она бы умоляла дать ей время.
–  Правила здесь задаю я, так что предлагаю не водить меня за нос, не говорить загадками. Что у тебя есть? – я делаю шаг назад, предоставляя Эдди немного пространства. Недостаточного для маневра и попытки сбежать, но ненадолго позволяющего отдохнуть от моих прикосновений.
–  Давай так. Ты мне сейчас же дашь столько денег, сколько по-твоему стоит твоя жизнь и жизнь Чарли. Если я сочту эту сумму недостаточной, ты сегодня же отправишься к клиенту. По своей воле или нет. Если же ты была честна, уверяя, что у тебя есть чем откупиться, я приму щедрый дар, и ты со своей Чарли никогда меня больше не увидите. Я подонок, и не буду этого отрицать, но свое слово я держу, – я внимательно слежу за ней. Жду ее следующего хода. Возможно, меня ждут деньги, возможно, ее ждет самое ужасное унижение в жизни. Все в руках этой пышногрудой фарфоровой куклы.

+1

13

Можно отдать ему часть. Не факт, что ему этого хватит, или что он не решит, что денег много не бывает.
Можно отдать ему все. Не факт, что ему этого хватит, или что он не решит, что денег много не бывает.
Можно не отдавать ничего – факт, тогда ей не светит ничего хорошего. Сколько ей тогда было? Лет тринадцать? Она сидела перед этой тупой дурой, психологом из центра реабилитации, и играла с ней в ладушки, ненавидя и её, и себя. «Твое тело – твое дело, мое тело – мое дело, что твое, не мое, что мое, не твое». Будто бы чертовы стишата и хлопки, положенные на ритм, могли что-то изменить, сделать хоть что-то лучше. Будто бы они действовали в мире, где за неприкосновенность – какую такую неприкосновенность, учитывая его ладони на бедрах, заставляющие живот судорожно сжиматься от страха? – приходится платить будущим своего ребенка? Она не собственность, не вещь… это если слушать высокопарные рассуждения каких-нибудь безмозглых феминисток, которым папочка оплачивает колледж, модную квартирку в Ист-Вилладж и так далее. В реальном мире, обстоятельства припирают к стенке и пахнут перегаром и потом.
-Мудак ты. Мудак, а не подонок.
– она выдыхает, чувствуя себя капельку больше в безопасности, когда рук на теле больше нет. Ей бы по хорошему пора уже на работу ехать…
-Дай пройти. – выворачивается наконец-то из плена, проходит мимо. Какой из тайников вскрыть?
Она направляется к лестнице – хотела было просто нагнуться, но вспомнила, кто за спиной, присела на корточки. Одна из ступеней держится на честном слове, но просто поднять её мало – Эдди сует руку в образовавшуюся щель, склонятся, прижимаясь щекой к шероховатому дереву и извлекает наконец-то искомое.
-Бриллианты. Они стоят целое состояние. – камни и в самом деле хороши; они хороши даже на фоне грязного целлофанового пакетика, из которого Эдди их и вытряхнула. Пять безупречных, крупных, прозрачных камней. Это нечестно. Он не имеет на них никакого права.

+1

14

Эдди, как самка в дикой природе, остерегает свое потомство: скалится, норовится напасть, злится. Этой побитой жизнью девчонке, страшно не столько за себя, сколько за малышку Чарли. Она хочет впиться мне в горло, защитить дочь, но вместо этого лишь обнажает свою слабость, наглядно демонстрируют свою ранимую точку. А я пользуюсь этим, в нужный момент надавливаю на больное.
Эдди высвобождается из моих грубых объятий, выходит из комнаты в коридор, с каждым своим шагом ощущая мой синхронный шаг за совей спиной. Она знает, что отсутствие прикосновений вовсе не гарантируют ей свободу. По факту она все также загнана в угол, есть лишь зыбкая иллюзия ослабления моего контроля. Мы направляемся к лестнице. Я наблюдаю за тем, как Эдди сгибается в три погибели, опускает руку в образовавшуюся от сбитой ступени дыру. Копошится там, чтобы внезапно выудить не жалкий мешок с несколькими сотнями баксов… а бриллианты. Крупные. С неповторимой огранкой. Они сверкают в тусклом свете этой древней фермы.
–  Откуда они у тебя? – спрашиваю, прощупывая пальцами каждый камень. Камни напоминают мне о прошлом. Такие же крупные, такие же чистые. С добычей в руках я хватаю и Эдди. Вновь веду ее в комнату, где все начиналось. Мне нужно время.
–  Дерек… – сквозь зубы процеживаю я. История нашей аферы резко всплывает в моей памяти. Я ощущаю забытое чувство близкой нажимы, жажды завладеть камнями, я чувствую то отчаяние, которое я ощутил, потеряв из виду Дерека… и камни. Черт знает почему, но мне кажется, что я чувствую сходство с этими камнями. Не сказать, чтобы я отлично разбирался в бриллиантах, но черт подери, такие крупные и чистые камни встречаются редко. Также нечасто можно встретить бедную девчушку, у которой внезапно оказывается целое состояние.
–  Ты знаешь его? – чутье подсказывает, что связь между этими двумя вполне могла быть. Я вновь загнал Эдди в угол, в этот раз ближе к окну. Я не наваливался на нее всем телом, я стоял на небольшом отдалении. Спрятал камни в карман джинс, оставив в руках лишь один. Провел им с усилием по оконному стеклу. Обрисовал подобие круга… нажал в его центральную часть. Стекло поддалось. Обрисованная мной фигура выдвинулась вперед, через секунду упав вниз. Разбилась.
Я спрятал камень в карман. К остальным.

0

15

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Продавая жизни