внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » A different kind of tale


A different kind of tale

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Marley Gable

Shane MacNamara

http://funkyimg.com/i/26rX3.gif

http://funkyimg.com/i/26rWW.gif

http://funkyimg.com/i/26rX5.gif

http://funkyimg.com/i/26rX7.gif

По-моему, первая любовь — невообразимое чувство. Это как есть мороженое со вкусом пиццы. Мозг просто не способен обработать такое удовольствие.

Отредактировано Shane MacNamara (2016-01-15 02:44:07)

+2

2

Школа - одна обособленная вселенная, жизнь с особым укладом и правилами, где взрослыми выступают учителя и директор со всеми своими замами, обладающие авторитетом (кто-то в большей, кто-то в меньшей степени), но по факту играющие второстепенную роль. Школа - огромная концентрация юношеского максимализма, полового созревания, спермотоксикоза и личностного становления. Здесь раскрываются тайные смыслы на практике, а не по вычитанным определениям из учебников, строишь первую карьеру - учебную, спортивную, бабника, воспитываешь себя будущего, вовсе не воспринимая происходящее всерьёз. В таком возрасте дружишь навсегда, а ссоришься навеки, поражения стоически принимаешь или ломаешься под их натиском, с упоением рассказываешь про свидание с девчонкой, приукрашивая действительность её приставаниями, а не собственным фиаско, посреди химии слушаешь историю про горячий секс с Джанет из параллели, наверняка состоявшийся на экране открытого кинотеатра, а не взаправду.
Красавчиком в школе стать легко, если повезло с родословной и лицом и ты вовремя записался в футбольную команду. И если, кроме тщательно скрываемых проблем с подростковыми прыщами и стопки порножурналов в тайнике за отходящей доской в шкафу, тайн нет и имеются в наличии чувство юмора и компанейский дух, популярность обеспечена. Впрочем, мой брат был фактически ровной противоположностью в поведении, а успехом пользовался едва ли не большим. Конечно, в школе были ещё парни, способные опередить или посоревноваться, присвоив все лавры себе, но мы с Адамом были единственными близнецами, завоевавшими расположение своими розыгрышами и общением.
Честно говоря, не особо к популярности стремился, но заполучив в своё распоряжение, конкретно подсел.

Уже не помню, кто первым ринулся к родителям с этой просьбой, но в итоге мы оба оказались в футболе. Ещё одна жизнь на двоих, другая, одновременно каждому - своя, и общая, отсчитываемая каким-то неполноценным часом вместо положенных девяносто минут, проживаемая за мгновение, но длящаяся вечность. Соккер пленил нас своим характером и адреналином, борьбой и грядущим успехом. Нас пытались ставить в разные команды, оставлять кого-то на скамье для запасных, отстранять от тренировок за неспортивное поведение, но гладко, слаженно и в полную силу мы играли только вместе. Адама ставили на позицию защитника, меня - атакующим, но кто заметит подмену зеркальных отражений между собой, когда мы и футболками успевали обменяться и дружно ржали в кулаки, когда над полем пролетал грозный крик тренера: "МакНамара!".
Наше преимущество было же и нашим наказанием - мы могли чувствовать друг друга, без слов и тайных знаков следуя одной тактике, пасуя и разыгрывая партию только на двоих. Мы могли принести команде победные очки, забив голы, но раз за разом звучала фраза: "Это командная игра, и мастерство здесь измеряется не количеством мячей, оказавшихся в ворота.х противника, а качеством забитого гола". И нам пришлось усердно тренироваться, чтобы в итоговом матче с уверенностью довольно орать и фирменно хлопать друг друга по ладоням.

Удивительно, как Адам успевал и тренироваться, выбивая себе первоочерёдность в отборе на следующий матч, и учиться, оставаясь одним из первых учеников, и где-то между делом у него случались свидания, даже несколько раз удавалось вытащить его на ночные вечеринки. Последние две составляющие определённо представляли для меня больший интерес, чем какие-то анализы Шекспира и Селинджера, хотя и нравилась история - даты легко оседали в памяти, и математика, если не забрасывал. Зато я умело пользовался победами и тренировками нашей команды, чтобы с лёгкостью получать минимальные проходные баллы по предметам.

С Гейбл мы познакомились на одной из игр. Впрочем, не знать самую популярную красотку школы довольно сложно. Мы шутили и общались в перерывах, подкалывая друг друга и незаметно создавая вокруг себя шлейф слухов о романе. Это было даже забавно - нам прочили крепкую пару и десятки разбитых сердец, до последнего верящих в счастливый случай сойтись с сексапильной блондинкой или одним из близнецов-футболистов. Адам тоже изредка подшучивал на эту тему, не забывая нравоучительным тоном обоим припомнить хвосты по нескольким предметам.
Марли мне нравилась - с ней было легко, просто и весело. На вечеринках мы оказывались рядом, с толпой поднимая стаканы запрещённого в силу возраста пива, подстрекали участников очередной алкогольной игры. Однажды и я соревновался, а она стояла рядом и подбадривала, периодически смеясь и поддевая комментариями. Херово было потом: меня блевало очень долго на заднем дворе хозяина дома, голова кружилась. Зато Гейбл старательно отвлекала, предлагала воды, а потом привела недовольного брата. От отца знатно влетело в тот вечер обоим. А мне до си пор смешно. И почему-то осталось в памяти.
А потом, когда мы вышли из регионального чемпионата в национальный, я просто подбежал к счастливой скандирующей Марли, притянул к себе и по-подростковому неуклюже, но эмоционально её поцеловал. Так я впервые серьёзно влюбился.

Когда-то нам было пятнадцать, и вся наша жизнь заключалась в четырёх стенах школьного заведения и четырёх углах игрового поля, теперь нам за тридцать, и от тех смешных подростков остались воспоминания и несколько характерных черт. С карьерой футболиста было покончено на третьем курсе университета с травмой колена, грозящей в дальнейшем при серьёзных нагрузках стать причиной полной нетрудоспособностью ноги. Брат мог бы построить успешную жизнь, приняв предложение от сборной США, но он отказался и вышел вообще из спорта, ссылаясь на больший интерес в других областях, но я по-прежнему уверен - из-за меня. Идиот.
Это я решил полистать выпускной альбом, вспомнить одноклассников и школьное время перед непосредственной встречей спустя столько лет. Полжизни прошло. Прошлые два сбора в самой школе я пропустил, как и Адам - семейный ужин у родителей традиционно нельзя было отменять, как и веселье не предпочтёшь похоронам подруги. В этот раз поводов отказываться не было, хотя я и предвкушал неприятную поднятую тему о загубленных восходящих звёздах футбола. Брат уезжал на встречу, но обещал по возможности присоединиться, возможно, на следующий день.
От школьных друзей остались только профили на Facebook, вряд ли мы с ними обменялись больше чем десятью репликами за прошедшее время. Несколько человек заблокировано, кто-то удалился, один погиб в автокатастрофе, судя по репостам на чужих страницах, ещё одна девчонка пропала без вести. Клики мышкой проводят меня по чужой жизни, рассказывая о свадьба, детях, разводах, разбитых сердцах и больших семьях, о большом количестве соблазнённых или наличии одной-единственной со школьных лет. Ничего интересного, даже захотелось в последний момент отказаться от затеи и остаться дома - слушать те же рассказы, что и от коллег.

Всё-таки приехал. И снова я в пьянящей атмосфере популярности, быстро удаляющей остатки негодования. Небольшая компания взрывается хохотом, а я, с нескрываемым удовольствием питаясь забытым чувством, продолжаю рассказ. В какой-то степени даже радуюсь, что сейчас Адама нет - он явно перенял бы все внимание на себя, уж с ним можно поговорить куда о большем.
— Эй, Гейбл! — узнал ещё издалека, перебивая без умолку трещащую Эмми и покидая круг разведённых и женатых, жаждущих привлечь внимание холостяка. За Марли следом торопливо семенил Джейсон, но заметив меня, застыл на месте и молча наблюдал. На губах заиграла улыбка - ощущение, что мы вернулись в прошлое без малейших изменений. Почему бы не вспомнить о подростковых фантазиях:
— Разве карьера певицы подразумевает вылазки за город с бывшими одноклассниками?

+2

3

[NIC]Marley Gable[/NIC] [STA]н о с т а л ь г и я[/STA] [AVA]http://savepic.su/7151980.gif[/AVA] [SGN]• • •[/SGN]

http://funkyimg.com/i/26B8w.gif   http://funkyimg.com/i/26B8v.gif

Школа. Экскурсии, занудные уроки, одиночные парты, место стабильно на первом ряду у окна, поднятая рука и хорошие оценки. Прилипшая жвачка к железным перилам, скрип мела по грифельной доске, хорошие и ужасные учителя. Царящий максимализм и субъективизм, дышащий полной грудью и пахнущий самым сладким парфюмом. Удары железных дверц шкафчика друг о друга, тетради формата А4 в клетку, стопки, тёмно-синие с белыми пятнами обложки, ярко-жёлтые и насыщенные розовые линии маркером в страницам - подготовка к экзаменам. Бессмысленные, а иногда очень даже смысловые каракули на широких полях, нарисованные шариковой ручкой. Забытые переписки меж страниц или сразу же под титульной обложкой. «Джейсон - придурок! Как он может тебе нравиться?», рожицы, смеющиеся или осуждающие, рядом с текстом - были написаны моей рукой. А что-то было мне адресовано. «Ты не знаешь, у Тома есть девушка?». «Скажи, эта Агнесс какая-то фрик! Хахаха». «Кайл такой симпатичный! Позовёшь его в субботу к себе на вечеринку?». «Гейбл, не успел сделать английский. Дашь списать? С меня причитается ;)». «Шейн такой милашка! Давай двойное свидание - я с ним, а ты уломаешь Адама?». «Классное платье! Где купила??». И прочие. Имена, фамилии, события, люди. Всё было сконцентрировано в одном месте, являлось сердцевиной, вокруг которой крутился остальной мир. Тогда казалось очень важным быть первой или хотя бы стремиться к этому. Быть в тройке лучших - таков был посыл каждое утро, заложенный первоначально требовательным отцом и подхваченный мной лет в тринадцать, когда стала понимать, что к чему. Старший брат учился в университете, по возможности давал советы, но весь был увлечён новыми друзьями и многочисленными девушками. Мама пожинала плоды своего уже немолодого возраста, принимала их с чувством и достоинством, баловала себя недостающими в мои годы шоппингом и косметическими омоложениями. Наших массажисток, сменяющих одна другую по прихоти мамули, видела дома чаще, чем кого-либо из родственников. Но мне казалось, что мы - дружная семья. И всё в порядке. Мне всего хватало, и всё было под контролем. Не все, именно всё. Тогда это было мне нужно - быть в курсе всех событий, сплетен, не допускать среди них ложь касаемо моих друзей; иметь хорошие отношения с 90% школьников и одновременно с учителями и директором, но при этом не выглядеть подхалимкой и играть по правилам; не успевать делать проектные работы и нагло их списывать у ребят [особенно хромала информатика с математикой], среди которых точно была парочка фанатов; пользоваться этим, но не быть злой, подкупать естественной простотой и добротой, давать списывать, например, литературу и английский, соблюдая правила бартера. В команду черлидерш попала автоматически, потому что любой ученик американской школы, желающий оставить о своей учебной поре хорошие воспоминания и располагающий определённым статусом, должен заниматься спортом. Мальчикам - футбол, американский или соккер. Девочкам - черлидинг. Надев розовый топ и коротенькую юбку той же цветовой гаммы плюс белоснежные гольфы, на выходе получила большой пласт из друзей преимущественно мужского рода, среди которых, конечно, было больше придурков с выбитыми зубами или мозгами, например, тот же Кайл Мёрфи и Томас Хоуп, весельчаки и завсегдатаи всех вечеринок в школе среди старшеклассников. Хочешь лёгкой травки или поддельных документов? Иди к ним, оформят в лучшем виде, отмахнувшись от денег и предложив в качестве альтернативы перепих. Мало кто отказывался, учитывая, что девочки и так по ним фанатели. Поэтому на дружбу с такими личностями жаловаться не приходилось - меня не трогали, а бонусы в виде автоматического посещения крутых мероприятий были обеспечены. Но среди полудурков бывали и нормальные, даже хорошие экспонаты, достойные внимания.

Например, братья МакНамара. Шейн, старший, и Адам, младший. Зеленоглазые брюнеты, красавчики, многообещающие игроки в соккер, о которых их тренер мог часами рассказывать, выловив кого-нибудь из черлидерш в коридоре [мол, вы поддерживаете будущих звёзд футбола, девочки!]. Только вот его пиар никому не был нужен - о братьях-близнецах знала каждая девочка, от мала до велика, ходил слух, что даже наши аспирантки на кафедре психологии заглядывались на молодых парней и пытались выведать их телефоны у одноклассниц. Частично правда - одна из них, Мэри, кажется, выловила меня из раздевалки, отвела в сторону и давай расспрашивать про Шейна, с которым, так уж получилось, отношения у меня сложились лучше. Какие девушки нравятся, что любит, как к нему подобраться, так чтобы естественно. Пришлось выдумывать и выдавать за чистую монету, ибо выглядела она совсем не во вкусе старшего близнеца [он со мной частенько делился мнением по поводу той или иной фигурки, проходящей мимо, пока я списывала его домашку по истории Европы].

Тогда я и подумать не могла, что сама окажусь во вкусе Шейна МакНамара. И что один из его матчей, закончившихся спонтанным поцелуем, что-то да изменит в привычном ритме жизни. Когда быть первой везде и всюду стало вдруг не так уж важно, а волновал только он и всё с ним связанное. Я вдруг стала больше прежнего любить тренировки и пребывание в большом центральном зале, когда можно было задержаться и пересечься с командой футболистов, среди которых был и сам брюнет. А ещё меня увлекла кулинария, и в свои тогда пятнадцать, плавно переходящими в шестнадцать, лет стала просить нашу домработницу учить меня готовить что-нибудь сладкое и легко транспортируемое. Печенья, шоколадные конфеты, миниатюрные торты. И, кто бы мог подумать, что дарить подарки так волнительно! Ужасно волнительно.

В один из тех дней мама сделала короткий, но правдивый вывод, до которого я сама не додумалась, - её дочь влюбилась. По-детски наивно и окрыляюще, всепоглощающе и волнительно.

§

http://funkyimg.com/i/26Bhn.gif http://funkyimg.com/i/26Bho.gif

А потом началась совершенно другая жизнь, за пределами той, что была в школе. Университет, взрослые проблемы, переход от сожительства с родителями к общежитию [что было для них довольно-таки дико, учитывая тот факт, что наша семья была богата и могла себе позволить проживание дочери хоть до её старости в стенах родного дома; однако брат переехал, и мне это казалось вполне естественным] и чокнутой соседке-кореянке, сессии, первые завалы и последующие преодоления трудностей, самостоятельно, без помощи умных мальчишек и безотказных девчонок. Не получилось, конечно, из королевы бала в серую мышку - я сразу же обзавелась подругами и стала любимицей у тройки профессоров только после недели обучения, поэтому среда хоть и была непривычной, но в целом разобраться можно. А куда деваться? Про школу надо было забыть и оставить её в качестве фотографии в рамке на комоде. Вспоминать с улыбкой, ностальгировать, и продолжать изучать новые перспективы. Одной из них оказалось предложение от модельного агенства для сезонной работы на бренд нижнего белья. Безымянная компания, частные инвесторы. Я испугалась и обратилась к родителям за советом. Мама пожала плечами, отец сразу же позвонил своему секретарю сделать справки. Оказалось всё честным, но действительно на уровне старт-апа. Я согласилась. На показе коллекции, который был через три недели спустя первой фотосессии, в первом ряду сидел модный дизайнер с громким именем - Уилл Драфт. Не знаю, чем ему понравился мой выход и лицо [да кого я обманываю, мне никто не верил, что губы настоящие; селикон-селикон], но он предложил работать на его модный дом и пророчил громкую и успешную карьеру модели. Согласилась, не спрашивая родителей. Кое-как закончила университет по специальности юриста, укатила в Нью-Йорк, а затем и в Сан-Франциско, где был штаб-квартира агентства. Драфт не обманул - буквально через десять месяцев монотонной работы я стала мелькать на обложках и разворотах журналов и делать себе имя. Фотосессия за фотосессией, дефиле за дефиле, показ за показом. Через четыре года я стала лицом модного дома, а Уилл назвал меня своей музой. На моё счастье оказался геем. Остальные шесть лет разделились на наращение опыта и создание собственного бренда нижней одежды, последний год - на смену работы. Marks & Spencer предложил выгодные условия сроком на два года, посему теперь моя дорога круто развернулась и направилась в Лондон, где и был подписан контракт, а также определено новое место жительства.

Школа. Когда я теперь вспоминаю о школе в свои тридцать один? Разве что когда по телевизору попадает передача о черлиденге или футбольный матч. А, может быть, какой-нибудь тематический сериал. Прошлые разы мягко отказывалась от встреч с одноклассниками, говоря правду - работа, нет свободной минуты. Но вот именно последний год выдался довольно-таки спокойным, без срочных проектов и тяжёлых, изнуряющих графиков. Его конец также был больше похож на затянувшийся отпуск. Поэтому звонок неизвестного номера застал врасплох, как и, собственно, звонящий. Он мог и не представляться - бодрый голос вечного холостяка и души компании Томаса Хоупа вырвал из обыденного ужин наедине с самой собой, и на его приглашение собраться нашим выпуском [которое скорее звучало как констатация факта], не подумав толком и забыв, как легко поддаться на эту пышущую в татуированном теле харизму, ответила согласием. Только после ответных комментариев и обещания скинуть адрес и подробности смской дошёл смысл предстоящего события. Все! Там будут все, все те, кого не видела и по кому успела соскучиться,   а ведь действительно успела. Понимание этого приходит ещё позже, буквально перед сном. Это ведь обсуждение профессий друг друга, успехов и неудач, потерь и приобретений, личной и семейной жизни. А у меня... никого. Только две таксы, которых, совсем как старуха, называю во время пмс своими детьми. Ни мужа, ни детей. Эти осуждающие взгляды девчонок, наверняка, разродившихся двумя или тремя отпрысками, которых раньше называла подругами, а за чуть ли не двенадцать лет ни разу не поздравила с днём рождения. Теперь не давало уснуть чувство вины и тревоги, ибо встреча уже была в эти выходные и, если верить словам этого идиота [а вдруг даже Хоуп добился и карьерных, и личных высот? кошмар], продлится аж пару-тройку ночей в загородном доме. Возвращаться в Америку, брать отпуск... Стоит ли оно того?

§

внешний вид: фото;

Удивительно, но я даже рада была увидеть Джейсона, этого прохвоста! Обзавёлся небольшим пивным брюшком, на безымянном пальце левой руки виден след от обручального кольца - более светлый участок кожи. Успел развестись, работает старшим менеджером в пивной компании [понятно, откуда живот]. Типичный американец, каким он мне запомнился и в школе. В доме очень тепло несмотря на снегопад за окном,  и поэтому его отдающая лёгким потом толстовка мне ни к чему. Вежливо, улыбаясь, отказываюсь, пригубив одну из бутылок пива, стоящих на большом столе. Пока не хочу ничего из крепкого, а уж Том с Кайлом [да, как я могла забыть об этом втором придурке, который также в этом году был организатором встречи выпускников; помнится, в прошлый раз мне звонила Эмми, я её где-то даже видела, если не ошиблась] позаботились, чтобы выбирать было из чего. Алкоголь на любой вкус и цвет, они даже позаботились о пунше, прямо как на выпускном вечере. Этим двоим только увеселительные мероприятия и организовывать. С улыбкой наблюдаю за Хоупом и Джерри Стил, на шею которой тот по-свойски закинул руку. Ужасно хочется её обнять и поговорить и заодно отделаться от общества Джейсона. Нужен повод. Резким движением и одним глотком опустошив остатки бутылки, говорю мужчине, мол, я за новой и ухожу в другую часть первого этажа, надеясь, что тот отвалит. Но нет - семенил следом и продолжал рассказывать о преимуществах командной работы по сравнению с ничтожностью одного человека против системы.

Знакомый голос, ставший разве что, понятное дело, старше и глубже по звучанию, окликает на ходу. Где-то слева, среди прочих.
Хэй-хэй, МакНамара! - Глазам своим не верю, он почти не изменился, при этом стал таким красавчиком. Я и забыла, что он такой. Какой? Не вдаваясь в подробности и размышления, не спешу обнять Шейна, хотя так хочется, чёрт возьми! — Переоценила свои возможности, хватает только на сольные выступления в пределах душевой кабины, - смеюсь первый раз за вечер искренне и душевно, совсем забыв про присутствие на фонах Джейсона, теребящего в руках пластиковый стакан с тёплым пивом. Невкусным. — Сколько в коллекции "Золотых мячей", Лионель? - И не надо удивляться, мой последний молодой человек любил футбол и до фанатизма следил за конкуренцией Роналду и Месси и тем, в чьих руках окажется заветная награда. — Иди сюда. - Не спрашивая, крепко обнимаю Шейна и улыбаюсь. Он тёплый и вкусно пахнет [кто бы мог подумать, что парень в аляпистых полосатых футболах будет пользоваться таким хорошим одеколоном?]. Сейчас я по-настоящему понимаю, что вылазка чёрт знает куда под руководством Мёрфи и Хоупа была отличной идеей. — Всё также сходишь по мне с ума? Почему-то я не получила ни одной валентинки с момента выпуска. - Шутливо подтруниваю над парнем, выпуская его из объятий и таща вместе с собой к выпивке. — С пассией здесь или тебя можно приватизировать себе на весь вечер? О, а где Адам? - Оглядываюсь по сторонам, ибо странно видеть только одного из них. Насколько помню, младший из близнецов всегда был рядом. Вспомнился тот случай, когда Шейн знатно перепил, а Адам, подобно дворецкому Бэтмена Альфреду, появился в ночи и утащил нерадивого брата. Своего нерадивого и жутко милого старшего брата, в присутствии которого чувствуешь себя словно в майке с логотипом AC/DC и в обтягивающих джинсах с потёртыми задними карманами. Всё из прошлого, но словно вторая кожа. Близкая и понятная. — Знаешь, МакНамара. Общаюсь с тобой и словно не было столько лет порознь. - Получается, что шепчу ему это на ухо, ибо рядом с алкоголем много ребят и мало места. Или мне только хочется, чтобы так было?

Отредактировано Adam MacNamara (2016-04-11 14:25:31)

+2

4

Нам было по пятнадцать, и в голове, вместо табеля с оценками и перспектив на поступление в колледж или университет, вертелись бесконечные вопросы: как обойти в чемпионате массачусетскую школу; как выпросить у родаков денег на новые бутсы; сколько занятий по физике можно пропустить и выехать только на списанных домашках у брата; у Роуз реально своя грудь или это силиконовые подкладки, как у Амбер, опозорившейся на тренировке; как сделать сюрприз Адаму и опередить его с покупкой билетов на предстоящий матч; Хоуп и Мёрфи действительно развели девчонку со старших курсов на секс втроём; почему бы вместо Шекспира не изучать Стивена Кинга или Терри Пратчетта? И это основной минимум, прокручивающийся минут за пять тоскливого урока по химии или препарирования лягушки.

Пока мой близнец изучал основы креативного письма и практиковался в сочинении первого полноценного рассказа (грозясь не включить в свою будущую книгу и малейшее упоминание обо мне при таком халатном отношении к учёбе – так он пытался мотивировать беспечного братца), меня отчитывали на истории Европы за болтовню, меняли местами со скривившей в недовольстве нос первой отличницей класса, не привыкшей сидеть на галёрке среди неотёсанных грубиянов, по её мнению, как и я – за первой партой под чутким надзором преподавателя.

Мы первыми вылетали из класса, стоило громогласно разнестись по коридорам звонку, хохоча, толкаясь и подначивая друг друга, неслись на тренировку к девчонкам или в столовую, чтобы занять лучшие места. Или в библиотеке прятались (если это можно так назвать, конечно) между длинными полками с книгами и столами с компьютерами, когда Адам отвлекал помощницу библиотекаря, Мартину, пока проработавшая у нас полгода, недавно поступившая в Библиотечную школу для дальнейшего повышения категории, но славившаяся доносами на нерадивых учеников миссис Брисбен (а ведь именно она со своими очками в жёсткой чёрной оправе на длинном, остром, кто-то говорил – аристократическом, носу давала оценку проектной работе на защите), пока я торопливо, иногда пропуская по несколько строчек, скатывал домашнее задание.

А больше всего я ненавидел посещение административного кабинета с беседами об опозданиях или пропусках (тренеру важна результативность и выносливость, учителей интересует только успеваемость, а я не заинтересован в попадании в спецкласс) и отработки и наказания с отсидкой в классе после уроков или по субботам, когда тренировка шла дольше обычного или мы устраивали товарищеские матчи. Иногда младший брат шёл на уступки, подменяя меня в этих до ужаса тихих классах, где и шевельнуться лишний раз нельзя без разрешения дежурного учителя, но только взамен на то, что следующую домашку я делаю за нас двоих, и мне же хуже, если Адам получит балл ниже “A”. Конечно, таким образом он рисковал, что успехами в учёбе, что карьерой в команде, но мне ничего не оставалось, как выложиться по полной и не подставить близнеца. Уверен, у него были припасены запасные варианты и собственные работы, выполненные на порядок выше моего, но разве он когда-нибудь признается в этом?

Вообще для меня оставалось загадкой, как можно успевать во всем так, как это делал мой брат. Конечно, он редко интересовался вечеринками, но и затворником не считался. Когда я ложился спать, он ещё занимался, когда я с трудом разлеплял глаза, он уже доедал свой завтрак. Собственно, со временем ничего не изменилось, да и в жизни младший преуспел больше меня.

Но всё разительно преобразилось с появлением серьёзного увлечения в лице Марли Гейбл.
Нам было всего по пятнадцать, а чувствовали мы себя до ужаса взрослыми м важными, хотя на деле, смешно вспоминать, были такими детьми. Впервые влюблёнными детьми.

Мы могли говорить по полночи по телефону, шепча в трубку, чтобы ненароком не перебудить домашних, затаив дыхание, слушая шаги поднявшегося отца или её прислушивающейся матери; не вовремя начиная хохотать, затыкая рот рукой или углом одеяла; вздрагивая от ворочающегося и ворчащего Адама; обсуждая что-то действительно важное, ковыряя отлупившуюся краску на углу изголовья; смущённо молча, когда хотелось нести всякую романтическую чушь, но вместо этого начинали гореть уши, садился непослушный голос, а язык будто прилипал к нёбу. Забавно, что на людях я был более раскованным, видимо, ощущая своеобразную поддержку, а наедине терялся и, как дурак, начинал рассказывать какую-то ерунду. А после этих бесед до утра мы, сонно и влюблённо улыбаясь, опаздывали или мирно дремали на уроках, зато на тренировках будто прибавлялось сил, парни, конечно, ржали и подтрунивали, сопровождали очередной финт “Глянь-глянь, МакНамара опять выделывается перед Гейбл!”. Мне было плевать, пускай дела именно так и обстояли, я только шире улыбался, слушая их реплики и замечая её улыбку.

Тогда ещё не вводили запреты на мобильные устройства в школе, как теперь, поэтому даже посреди занятий мы обменивались сообщениями, и я нещадно палился перед учителями, несколько раз и телефона за это лишался, сияя, как абсолютный счастливый идиот. Жаль, на отработках, которых, как ни странно, стало меньше, сотовый отбирали. Зато Марли неведомым мне способом умудрялась передавать сладкие ободряющие подарки в фактически закрытый класс.

А первое свидание… Нет, конечно, я раньше ходил на них, и не раз. И за компанию, и в качестве помощника сбагрить страшную подругу, пока приятель активно подкатывал к девчонке, по которой сох уже два года, и просто потому, что так полагается. Но это всё было развлечением. Если бы не брат, чёрт его знает, сколько бы я ещё страдал ерундой. Позвал в кафе протараторенной скороговоркой, услышал утвердительное “да” и ретировался. Забыв, куда позвал. Да! Да, я забыл! Вот и Адам хохотал несколько минут, пока я его гипнотизировал суровым взглядом и ждал затишья, чтобы всё-таки у него узнать название. Ну не идиот? Мама загадочно улыбалась в дверях, поправляя воротник моего спортивного пиджака, а отец назвал модником и ободряюще хлопнул по плечу. От них вообще хоть что-нибудь можно скрыть? Впрочем, чему удивляться – на лице всё было написано. А потом я зашёл в веточную лавку. Честно говоря, впервые ощутил приступ паники, особенно под тяжёлым взглядом продавщицы, будто подозревавшей меня в предполагающейся краже, как минимум, десятка роз. Вот и что бы я делал без своего двойника, у которого, в отличие от меня, голова на плечах и способна выдавать разумные советы. Конечно, встретил Марли я в привычном весёлом настроении, вручая букет с очередной шуткой, хотя внутри меня всё ходуном ходило и голос несколько раз скакал и сбивался. Даже не сказал, какая она красивая или милая, или хорошо выглядит, или хотя бы что-то сказал, например, что ей идут платья. Об этом я вспомнил в самом конце и вывалил на неё одним сплошным потоком. Разоблачение популярного Шейна МакНамары. Удивительно, что ей даже понравилось.

А ещё, однажды я решил ощутить себя героем забытых фильмов: нацепил футбольную куртку, прихватил выуженный из отцовского гаража магнитофон и пришёл под окна её дома. Удалось даже найти мелкие камешки, чтобы по всем традициям заставить девушку выглянуть из окна. Когда рама двинулась в сторону, я с воодушевлением ткнул в кнопку включения. Играла музыка, сладкоголосый бойз-бенд пел о любви, а мои глаза встречались с… мягко говоря, удивлёнными глаза мистера Гейбла. Я промахнулся окном. В проёме тёмной соседней комнаты стояла Марли, закрывая рот руками, чтобы сдержать смех, но в итоге пробрало. И меня заодно. А потом ещё раз, когда она шла со мной по улице, кутаясь в мою куртку и аккуратно касаясь своей ладонью моих пальцев.

Забавно, что между тем спонтанным поцелуем и первым “настоящим” прошло больше времени, чем можно было предположить, когда все присутствующие на том матче уверенно твердили, что мы встречаемся. Наедине, впрочем, это оказалось более волнительным. Почти как мгновение соприкосновения поверхности бутсы с мячом прежде, чем стадион взорвётся рёвом “Гол!”.
Университет умело и скоропостижно смысл воспоминания, заполнив собой скоротечные пять лет, теперь уже превратившиеся и в пятнадцать. Я даже не вспомню, как звали нашего надзирателя в классе отработок.

Зато на встрече снова возвращаешься в привычную атмосферу школы, только с изменившимися и повзрослевшими лицами, обмениваясь откуда-то всплывшими фразами и смешными рукопожатиями, сочиняемых в перерывах между уроками.

Я словно вернулся в свои пятнадцать на вечеринке в чужом доме с отсутствующими родителями и самодельным пуншем из подручных средств. На вкус по-прежнему редкостное дерьмо.

Странно было видеть её такой. Такой почти не изменившейся, но уверенной и повзрослевшей. Мне даже кажется, что несколько раз видел её в рекламе на билбордах. И голос стал мягче, гуще, женственнее.

— Полагаю, публики собирается много, — смеюсь и ловлю себя на мысли, что едва по слишком старой привычке не обнимаю Марли за талию, будто само собой разумеющееся. Бросаю взгляд на Джейсона, очевидно, ожидающего, что блондинка предпочтёт его компанию мне. Прости, парень, попытай удачи у бара.

В небольшом недоумении, чуть нахмурившись, вглядываюсь в лицо девушки, будто ища подвох в её вопросе, но никакой злобы не замечаю. Забавно, раньше мы следили за успехами друг друга, а сейчас ни малейшего представления не имеем вообще друг о друге. Предпочитая оставить тему футбола подвешенной, с улыбкой отвечаю объятием на её. Смешно, но мягкий запах от её кожи делает из меня прежнего школьника с хитрой ухмылкой. А ещё стало так спокойно.

— Их похитили завистники, — округлив глаза, уверенно киваю головой, — как и твои сладкие посылки! — понимаю палец вверх. — В наше время нельзя доверять другим, поэтому  я все романтические записки привёз в багажнике – потом покажу, — с улыбкой следую за ней, так, будто мы просто расходились по своим друзьям на пару минут, длиной в пятнадцать лет, а сейчас снова встретились.

—Я так понимаю, ты здесь точно одна, — подмигиваю и тянусь за бутылкой пива, — приватизируй, меня никто не ждёт, — смешок. — Адам, как всегда, занятой, обещал приехать, если вырвется. Может, позвонишь и скажешь, что мне плохо и меня надо забрать домой, — поджал губы, стараясь не рассмеяться.

Моя ладонь ложится на её поясницу, будто отстраняя от машущих за её спиной руками одноклассников, почти естественным движением.

— Знаешь, Гейбл, похожие ощущения. Почти как на матче, — мы гораздо ближе, чем полагалось бы людям, знающим друг друга по детским поступкам.

Нам теперь по тридцать, а ведём себя по-прежнему, как пятнадцатилетние.

+2

5

[NIC]Marley Gable[/NIC] [STA]н о с т а л ь г и я[/STA] [AVA]http://savepic.su/7151980.gif[/AVA] [SGN]• • •[/SGN]

Я много с кем дружила в те юные годы. Это казалось так просто, не надо было принимать каких-то огромных и энергозатратных усилий - всё решалось само. Крутилось, вертелось вокруг меня, словно вихрь, каждый день, от звонка до звонка, от будильника до короткой смски от Джерри, мол, вали спать уже, губастая. И смайлик. Милая, немного с пацанскими замашками и тайным желанием как-нибудь прикинуться парнем, например, в какие-нибудь каникулы, проведённые за пределами штата [сумасшедшая! кому ещё в голову такое придёт? почём девочка она была ну очень, на мой взгляд, женственная, а как улыбнётся - так все парни в радиусе метра таят; как вот такое чудо хотело прочувствовать себя в шкуре особи мужского пола?], она была моей сначала приятельницей, первые годы обучения, а за последние полтора стала настоящей подругой. Даже не знаю, как так получилось. Моя фигура вертелась в окружении других "модельных" внешностей, первых красавиц потока [говорят, даже всей старшей школы, но я к этому не прислушивалась - велико счастье носить такое клеймо]. Светлые волосы, ямочки на щёчках, короткие юбки, высокие гольфы, кричалки - в таком вакууме жила довольно долгое время и считала естественным для себя. Этот приторный запах сладкого парфюма, сахарной ваты, крема для рук. Полезное, красивое, но всё равно не естественное ощущение кожи по коже, понимаете? Едва ощутимая жирная прослойка чувствовалась. Вот так и я, если получалось остановиться, смотрела на окружающий меня мир, хлопала глазами, чувствовала себя не в своей тарелке, но не успевала это ощущение культивировать - подталкивали сзади, мол, чего же ты встала, продолжай, всё нормально. И я продолжала. Ну а как иначе? Ведь никаких кричащих и из ряда вон выходящих поводов оглянуться в поисках свежего воздуха у меня не было.

§

А потом, в какой-то момент, я остановилась. Не отошла, не сошла с дистанции. Просто остановилась. Сначала меня пихали в спину, покровительственно, потом настойчивее и недовольно. Зря полагала, что от моего решения что-то изменится на глобальном уровне. Меня просто обошли и пошли дальше. Привычный сладкий запах хоть и не выветрился полностью - одежда пропахла насквозь, ничем ей уже не помочь - но в ноздрях не стоял более устойчивый аромат, а голова стала словно бы легче. Родители твердили мне об успехах в школе, что фундамент закладывается именно там, не стоит отдыхать и расслабляться. Детство закончилось, пора работать на будущее. "А как же настоящее?" - хотелось крикнуть отцу и спросить у матери. Мой брат поступил в университет и свалил в другой город, штат и, наверное, в перспективе укатит и в другую страну. Под боком у пары преклонного возраста осталась только умница-дочка, которая не должна просто удачно выйти замуж [хотя и это тоже, ряд претендентов уже имелся как со стороны отца, так и матери; выбор стоял между скучными финансовыми аналитиками с проступающей плешью в свои двадцать семь и глупыми моделями с латентной сексуальной ориентацией], но и получить достойное образование и обрасти всевозможными медалями и наградами, чтобы с большей вероятностью поступить в престижный университет. Всё так просто, всё так понятно, ничего нового я бы не прожила. А мне хотелось. Чёрт побери, мне хотелось ощутить что-то настоящее и только моё. Не иметь двадцать моделек-подружек, а вот подружиться с художницей, фанатеющей с нашего местного зомбибоя [jesus, как её вообще угораздило! он же такой ужасный, дикий и юмор у него плоский! [как твоя грудь, Гейбл, ахахах, лан шучу] чего не Кайла выбрала, тот хотя бы выглядит презентабельнее, у него красивая улыбка, а не этот - ходячая раскраска, хоть с ним и весело в одной компании, если убрать все мелкие подколы]. Моя мама со скепсисом относилась к дочерям не своих подруг, не говорила ничего вслух, якобы давая мне право выбора, но в её взгляде можно было прочесть многое и даже больше, чего мне отнюдь не хотелось.

Не только дружба с Джерри стала для меня новым открытием в тот период. Девчонки говорили, что приятельские отношения, что перерастают в нечто большее, могут сохраниться и после школы, перетечь в университетскую жизнь, а бывали случаи, заканчивающиеся свадьбой. Публично я их критиковала и смеялась, а сама не раз задумывалась о нашей с Шейном паре в перспективе. Всё получилось так... естественно. Словно next step, только уже не по протоптанной сахарной тропинке, а где-то рядом, очень рядом, но всё же параллельно. Эти чувства были мне в новинку, хотя, конечно, и раньше за мной ухаживали парни, и даже с двумя я встречалась [если молчание по телефону, скупые объятия, наигранный смех матери за обеденным столом, короткие поцелуи в щёку и нежелание давать что-то большее можно считать взрослыми отношениями в тринадцать и четырнадцать лет]. С Шейном всё было не так. Звучит до ужаса банально, я знаю, и вот сейчас можно всё списать к моей наигранности и чрезмерности. Однако всё было действительно не так, как до него. И, если честно, как после.

§

Готова поспорить, что тот же Том или Кайл были уверены, что Марли Гейбл не девственница. Должна была встречаться с каким-нибудь Роджером Вудом [был у нас молодой студент, приходил иногда заменять одного из преподов по зарубежной литературе; половина класса по нему фанатела, чуть меньше половины ненавидела, но в душе фанатела; а были и те, кто реагировал, но прекрасно видел, что он из себя представляет, например, мы с Джерри и ещё парочка девушек с головами на плечах], которому только дура откажет. Я не была дурой, и я не отказывала. Получилось так, что он во мне не заинтересовался сам. Пронесло, хотя несколько раз я чувствовала спиной на себе его заинтересованный и какой-то злой взгляд. Холодный. Как хищник, которому всё равно, какое мясо есть. Было бы оно тёплым и сочным. Тогда было актуальным сохранить себя для важного человека, совсем как Бритни, которую хотела вся мужская часть Америки, встречалась с Джастином и ему была одному лишь верна [грамотный пиар, но сколько же сердец и хрустальных образов разрушилось вместе с окончанием этой выдуманной истории!], и я не стала исключением из правила. Да и тема секса не стояла во главе угла, была и была, без фокуса и акцента. Хорошие девочки из благополучных семей не думают много и часто о нём, хотя поговорить и потрепать языком было благородным делом. Ты в теме, но не даёшь. "Своя", но не легкодоступная.

Когда я чувствовала на себе вес тела Шейна, то всё было правильным. Когда мои пальцы сжимали его худые плечи, а моя обнажённая грудь тёрлась о его грудак. Когда моё щекотливое дыхание мазало ему по шее, нарочно, ибо заметила буквально сразу, что он на это реагирует. Когда хотелось увидеть его снизу, сжать его запястья своими руками, позволить выбившимся из высокого хвоста волосам упасть ему на лоб. Когда мои мягкие и красные от поцелуев губы накрывали его, когда моя слюна была у него во рту и наоборот. Когда мы кончали - сначала он, а затем я. Когда он лишил меня девственности. На удивление безболезненно, даже крови было мало, а я так боялась запачкать простыню, хотя обошлось лишь подложенным прямоугольным полотенцем. Наше взаимное стеснение, царящее в обществе друг друга в школе и наедине, улетучилось, стоило увлечься поцелуями и упасть на мою кровать. Я позвала его к себе, когда узнала за день до этого - родители уезжают, отпуск, хочется на море. Инициативу проявила также я - просто не могла больше сидеть, прижимая голые колени друг к другу, на одном диване в гостиной и делать вид, что мне интересен фильм. Мне был интересен он. Шейн. И этот интерес перерос в нечто большее.

§

Ну да, собаки воют за окном. - Сцепив руки в замке, кладу их на плечо парня, смеясь. На нас странно поглядывают, улыбаясь и переглядываясь между собой. Что-то не так? А мне так приятно и хорошо, словно мы на одной из тех школьных вечеринок. — Да-да, конечно. - Щурюсь, прекрасно понимая, что не было никаких посылок, багажника, и, наверное, мячей тоже. Почему же? Шейн ведь так круто играл в софтболл! Да и Адам с ним на пару, была непобедимая команда. Хватает ума не продолжать эту тему, да и брюнет явно не желает углубляться в детали - меняет направление. — Можно было бы соврать, сделать из себя неприступную и с псевдокавалером, но не, не буду. - Это ведь мой голос? И мой смех? Словно пятнадцать лет, в голове и в крови шумит алкоголь, и я снова одна из популярных девочек. — Я справлюсь с тобой, ковбой. - Мягко хлопаю ладонью по его груди. Его рука на моей талии. Я поворачиваюсь к нему, сглатываю слюну, не знаю, что добавить. Во рту привкус алкогольной ностальгии, высокий градус. Даже не нахожусь, что ответить. Так и стою, слишком близко к нему и далековато от других.

[float=left]http://funkyimg.com/i/27HT2.gif[/float]— Какие люди! Рад, что выбрались! - Откуда ни возьмись появляется Томас Хоуп, хлопает брюнета по плечу и не упускает возможности растрепать тому волосы. Джерри рядом не было, она стояла чуть поодаль и о чём-то говорила с Кайлом, который активно жестикулировал и что-то то ли объяснял, то ли рассказывал, то ли спрашивал совет. — О, Марли, у тебя появились сиськи! - Играя бровями и подмигнув, он обращается ко мне. Красноречиво улыбаюсь, а затем и смеюсь - ему уже под тридцатник, а в душе всё такой же подросток со спермотоксикозом. — Так, стопэ-стопэ. - Резко обнимает Шейна за шею, прижимая к себе и отдаляя немного от меня. — Вы двое снова вместе? А, а, ааааа? - Открытая бутылка пива, что была у Тома в свободной руке, указывает то на меня, то на брюнета. — Заебись вообще. Вы всегда были ахуенной парой. Ну, не такими, конечно, ахуенными, как мы с Джерри. - Брови-брови. — Чувак, ты чё так слабовато. - Зомбимэн меняет опустевшую бутылку в руках Шейна на свою, не начатую. — Спорим, тебе слабо меня обыграть в beer pong*? - Хитрющий взгляд победителя - его мало кто мог сделать в этой игре, раза два получилось как раз у МакНамара, но Томас всем говорит, что это была досадная случайность, да и он слишком напился ещё до того.

Началось...

_______________________________________________________
* популярная у американской молодёжи и студентов в частности игра; ссылка.

Отредактировано Adam MacNamara (2016-04-11 14:25:40)

+2

6

Говорят, первая любовь самая сильная и настоящая - не сравнимая ни с чем, ещё невинная, чистая, без примеси напыщенности, нечто совершенно новое, незнакомое, эмоции с такой силой налетают, что счастливо в них захлёбываешься, всё в новинку, неизведанное, манящее и пугающее одновременно, и сердце так колотится, будто вот-вот лопнет. Не знаю, мне не с чем сравнивать. Нет, конечно, я влюблялся, встречался, с одной девушкой мы даже около года прожили вместе. Но теперь, и правда, есть  общая тенденция развития, негласно расписанные этапы, расстановка приоритетов - чего именно ты ждёшь от данного человека. И вряд ли бездумно идёшь на поводу эмоций, теперь различимых в спектре остальных. Единственное, что могу сказать - первая любовь не забывается, даже если и меркнет в повседневной рутине и проблемах.

И да, больше не надо отчитываться, где проведёшь эту ночь.

Сколько тогда сил было вложено, чтобы как можно более непринуждённо сообщать, что я ухожу к Марли и вернусь домой только на следующий день. Наверное, всё прошло бы гладко, уходи Адам со мной, или вместо девушки фигурировал бы какой-нибудь приятель. Вообще-то у нас бывали поздние посиделки за фильмом, когда голова совершенно пустая и не способна воспринимать сюжет, а мягкое дыхание девушки в шею вовсе не успокаивало и вызывало затруднительные моменты, когда необходимо было миновать родителей, распрощаться с ними и направиться домой. Может быть, стоило сказать, что родители в курсе, сочинить какую-то небылицу и оправдание, списать на последующую вечеринку, но меня угораздило ляпнуть, что в доме, кроме нас двоих, никого не будет. Мать резко посерьёзнела, несколько раз нервно поправила воротник моей куртки, внимательно посмотрела мне в глаза и уточнила, хорошо ли я усвоил курс полового воспитания. Отец её одернул - "Любой мальчишка его возраста знает об этом, а если нет... Надеюсь, ты не хочешь обзавестись потомством в пятнадцать" - и с этими словами кинул мне в карман презервативы, за которыми он, видимо, отлучился. Между прочим, у меня и свои всегда были с собой. Нет, я не готовился каждый раз к продолжению, просто... Ну в школе закрепилась стабильная репутация за нами с Адамом, ведь мы же футболисты, и вокруг нас вертится огромное количество девчонок. Не хотелось прослыть неудачником. В общем, брат проводил меня со смехом: "Не облажайся, как Мёрфи!" Удивительно, как он успел увернуться от маминого хлёсткого подзатыльника.

Смешно вспоминать, но тогда было чертовски страшно. В таких случаях не принято дарить букеты или приносить бутылку хорошего алкоголя? Между прочим, никто напрямую ни о чём не говорил, почему вдруг решил, что именно сегодня что-то произойдёт? А если Марли сочтёт меня пошляком и извращенцем? Мы и спать-то наверняка будем в разных комнатах. Ну не идиот?

Честно говоря, меня мало интересовало содержание сменяющихся изображений на экране. Взгляд постоянно обращался к рядом сидящей девушке, сосредоточенно смотрящей в экран, мило и искренне удивляющейся и живо проявляющей все эмоции, а её губы вообще сбивали меня с толку - то прикусываемые, то блестящие от только что пробежавшегося по ним языка, то медленно движущиеся в каком-то слове. И грудью она несколько раз очень тесно прижималась к моему локтю. Быть подростком и не хотеть секса, особенно рядом со своей девушкой, от одних поцелуев с которой готов кончить? Не торопил, не настаивал, да вообще не заводил эту тему, потому что до ужаса боялся. Будь у меня опыт, никаких вопросом не возникло бы, а тут я мог испортить всё впечатление, как о себе, так и о первом разе. Но Марли сделала первый шаг, и размышлять о последствиях было некогда. Напоследок мелькнула мысль, что всё по правилам происходить должно бы при свечах там, лепестках или вообще наличии цветов, с соответствующим музыкальным рядом и признаниями.

Как бы иронично ни звучало, но первый секс не забудешь, так же как и первую любовь. Первые шаткие шаги, пылкие и размашистые движения, нервные смешки и глупые шутки, перемежаемые жадными поцелуями и сбитым дыханием, скользящие руки повсюду, куда раньше и не рискнул двинуться, валящаяся на пол одежда, далеко не в лучших традициях фильмов, но в подобные моменты мозг отключается. А ещё замираешь на доли секунды, когда перед тобой не просто голое тело, каких сотни перевидали в раздевалках, кино, порно, а обнажённое тело девушки, в которую ты по уши влюблён, и к лицу приливает кровь от смущения и одновременного возбуждения. Неловкие жесты, поспешные решения, снова поцелуи, возбуждённые соски прямо под чувствительными ладонями, жар от тела, тихие и сдержанные, стеснительные стоны, от которых голова кругом идёт, и её дыхание снова на шее, и сжимающиеся в поисках надёжной опоры пальцы на плечах, волнение, увеличивающееся в момент неловкой возни с презервативом, и снова - стоны, пальцы на плечах, дыхание на шее, жадные поцелуи, аромат волос, когда пытаешься восстановить дыхание, и напряжённое "ты в порядке?". И впервые ощущаешь полноценный кайф, растворяясь в движении тел, касании горящих губ, цепляющихся друг за друга рук, сердцебиении. И ещё её растрёпанные волосы с выбившимися прядями, румянец на щеках, алеющие приоткрытые губы и улыбка, широкая, озорная и немного смущённая, счастливая. Тогда мне казалось, что именно в таком интимном, личном откровении она красивее, чем когда-либо.

Да, любовь из нас делала безнадёжных романтиков, окрылённых первым честным и глубоким чувством, объединённых одним из важных шагов во взрослую жизнь.

Тебе не кажется, что мы снова немного те школьники?

— Бесспорный успех! — смеюсь вместе с ней и не тороплюсь высвободить плечо из петли её рук - мне нравится. А ещё я благодарен за её умение схватывать на лету, не продолжая давно оставленную в прошлом тему спортивной карьеры. — Вроде, я не так уж постарел и испортился, чтобы избегать моей компании, — мягко улыбаюсь, подмигнув, — а вот Джейсону могла и соврать.
Её ладонь очень естественно ложится мне на грудь, моя рука по-прежнему покоится на её талии, мы в привычном контакте, в привычной обстановке, но не в привычном возрасте. У меня в голове вертится один логичный вопрос: "Так почему мы тогда расстались?".Вот уж точно совершил бы какую-нибудь глупость, если бы наше тесный и интимные контакт не прервал слишком знакомый голос.

О бывшем выпускнике нашей школы, любителе молодых душ и сисиек, Томасе Хоупе, не слышал разве что только ленивый. Шумный балагур, заполучивший себе в жёны когда-то лучшую подругу Гейбл. Интересно, они общались? Кто-то вообще поддерживал контакт с окончания школы со своими друзьями, парами, обожаемыми учителями? Не успеваю ни задуматься, ни ответить ни на один вопрос - парень сам руководит процессом, и, по-моему, ему искренне плевать, что ты скажешь, главное, чтобы смеялся от души и бухал. Улыбаясь, хлопаю его по спине, смотрю на Марли, вновь подмигиваю ей, не думая опровергать предположение Хоупа о возобновлённом романе. Раз вернулись в прошлое, почему бы не окунуться в него с головой? Да, Гейбл?

— Ты всё не успокоишься с момента моей победы? — хитро щурясь и отпивая из новой бутылки, с сарказмом произношу, заведомо зная, что подобное только подзадорит зомби-боя. — Ты идёшь? — не дожидаясь ответа, хватаю Марли за руку и тяну следом за собой, по пути хлопая по плечу Кайла и кивая Джерри. — Хоуп, один на один? — смеюсь и оборачиваюсь к блондинке, — вспомним старые времена, команда поддержки?

Стол уже подготовлен, даже выставлены стаканы - Том заранее что ли готовился? Профессиональной рукой бармена Кайл быстро наполняет красные стаканы, вокруг нас собирается толпа, хохоча и вспоминая уже ранее предшествующий матч, кто-то громко зовёт приятелей.
— Давай, Хоуп, тебе выпадает честь первым кидать шар.
Делаю ещё несколько внушительных глотков пива, вручаю бутылку Марли и в азарте, может быть, и под лёгким градусом опьянения произношу:
— Поцелуй на удачу?

Раньше это было традицией.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » A different kind of tale