В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Sound Universe


Sound Universe

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники: Andrew Fraymont & Callisto Ribalta
Место: звукозаписывающая студия "Sound Universe"
О флештайме: Если человек тратит деньги на какой-либо проект - он хотел бы знать, как именно они расходуются

Тон-ателье

http://www.repal.ru/image/load/19112014_1416402421.jpg

0

2

«Альфа Ромео» мчалась по Гранд-авеню. Скорости Эндрю Фраймонт не превышал, но со стороны его манера вождения автомобиля могла показаться весьма резвой. Такая машина, как «Альфа» самой своей сутью провоцирует на бодрую езду. Короткий ход рычага коробки передач; узкий диаметр руля; малый вес корпуса. Вести «Альфу Ромео» медленно невозможно.
Кинопродюсер держал путь в небольшую звукозаписывающую студию «Sound Universe». Не смотря на столь пафосное название, на вселенную звука это место совершенно не было похоже. Ее владельцы не обладали достаточным количеством средств, чтобы арендовать действительно удобное просторное помещение и, скорее всего, не подозревали о существовании пылесосов. Зато они замечательно разбирались в звукозаписывающем оборудовании. И предлагали более чем разумные цены. Настоящая находка для любого независимого искусства – будь то кинофильм или рок-альбом.
В «Sound Universe» Эндрю Фраймонта поджидал некий Дуглас Гэмбо, режиссер фильма «Разделительная полоса», создаваемого при поддержке «Метрополиса» - продюсерской компании Фраймонта. Гэмбо зарекомендовал себя, как очень тонкий постановщик, хирург человеческой души и мастер драматизма. За что был любим многими критиками и являлся желанным гостем на таких кинофестивалях, как Сандэнс или TIFF.
Сегодня Дуглас проводил тестовую запись возможного саундтрека для своей картины. И пригласил на мероприятие в качестве композитора какую-то леди. Ее странное имя Эндрю не запомнил, хоть и записал в ежедневник. Проблема заключалась в том, что леди никогда раньше не участвовала в процессе написания музыки к кинофильму. И преимущественно занималась исполнительством. Арфистка. К тому же, когда Фраймонт навел справки, выяснилось, что и этим она занимается редко. Но почему-то Дугласу потребовалась мелодика, основанная на звучании арфы… Чего только эти художники не придумают.
Автомобиль тем временем въехал на парковку возле звукозаписывающей студии. Эндрю энергично выскочил из машины и легкой, пружинящей походкой отправился внутрь.
Не успел он провести и 30 секунд на ресепшене, как к нему вышел Гэмбо. Выглядел режиссер солидно – вельветовый пиджак, шелковая рубашка, идеально выглаженные брюки. И крепкое рукопожатие. Фраймонту всегда нравились люди с крепким рукопожатием – это внушало подсознательное ощущение надежности.
- Добрый день. Уже начали?
- Тебя дожидаемся. Хотя, должен признаться, кое-что уже послушали, - отозвался Дуглас.
Эндрю сдержанно улыбнулся:
- Надеюсь, вас не затруднит прогнать еще разок.
- Для тебя всё, что угодно, Эндрю. Пойдем.
Режиссер вместе с продюсером направились прямо по коридору. Пока они шли эти 15-20 метров, Гэмбо сохранял спокойное молчание, что не могло не сделать ему чести. Человек полностью погружен в работу и не хочет попусту чесать языком. Было бы здорово, если бы и женщина-музыкант внутри тон-ателье оказалась профессионалом.
От проверки данного факта Эндрю отделяла лишь массивная дверь со звукоизоляцией. Режиссер элегантным движением открыл ее.

+1

3

Музыка это особый вид искусства. Он глубок, он душевен и главное правильной музыкой можно уничтожить человека морально или вознести, привлечь или оттолкнуть. Она сопровождала меня по жизни, и я росла среди гениальных музыкантов. Исключение составляла моя сестрицы Габби, которая предпочла раздвигать ноги, нежели играть на фортепиано или скрипке. Ах да, стоит отметить, что благодаря ее заслугам на кроватном поприще, она крутилась на радио, но я не слушала ни одну ее песню. Я любила Гэб, но она слишком много считала пустыми звуками. Я не понимала, почему ее, черствую и холодную, родители любили, а меня нет.
С музыкой я закончила давно, и скорее даже не сама закончила, а закончил мой брат, считая, что именно она привела меня к тому, что произошло. Я не винила брата за ограничение меня в моей работе, однако преподавать он не запрещал. Я брала учеников, чьи мамаши считали меня лучшей арфисткой города и заставляли своих детей учиться у меня. Я же в свою очередь делала их занятие максимально полезными и интересными. Пока мне не предложили поучаствовать в записи дорожки для какого-то фильма или что-то подобного. Я даже не вдавалась в детали и решила согласиться. Я уже достаточно была готова, чтобы придумывать новые партии, однако мне надо было изначально встретиться с режиссёром, чтобы понять, что от нее требовалось и послушать уже готовые саундтреки.
Ту музыку, которую я получила и которую успела прослушать, мне понравилось. На удивление она действительно была сильна, особенно сольная партия скрипок, которая была заложенной в одном из саундтреков. Я любила скрипки. Любила потому, что мой брат играл на ней. Она всегда заставляла вспоминать о любимом и родном Лео. О его улыбке, глазах. О его смехе и о том, как он прижимал меня к груди, когда я плакала. Он был моим отцом, он был всем для меня и сейчас он был в Париже, а я в Сакраменто.
Сегодня был важный день. Я ехала на студию для записи саундтрека, а точнее моей партии, чтобы внести ее, а возможно в последующем и для игры в сборной солянке, которую мне могут подсунуть, но мне было все равно. Я пережила оркестр, переживу и это. В моих наушниках играла Escala Palladio, которая вдохновляла меня. Я любила слушать ее в важное для меня время. Может, от этого сейчас будет зависеть моя карьера. Может мне вернуться на сцену? Я стала сильнее и смогу дать отпор. Я была одета в белоснежное зимнее платье, с небольшими серебристыми снежинками и в ботинках, которые вероятнее всего выглядели достаточно грубо, но меня это н волновало. Волосы были заколоты в греческом стиле, чтобы не мешали мне играть. В сумочке пара шприцов, помада и сильные обезболивающие. Не смотря на все старания брата, избавить меня от постоянно потребности в обезболивающих, не получилось.
Я приехала на студию к нужному времени. Идя по коридору в саму комнату звукозаписи мне было страшно. Что если моя музыка им не понравиться? Еще один провал я не переживу. Глубоко вдыхаю я вступаю в комнату и закрываю дверь. Время тянется медленно, и вот снова я за любимым инструментом и осторожно трогаю пальцами струны. Как я скучала по ней, по моей дорогой и любимой арфе. Играю мелодию и, кажется все вокруг в восторге. Я улыбаюсь и Гэмбо, режиссер, который пригласил меня, извиняется и уходит встречать гостя. Я тяжело выдыхаю и начинаю общаться с Марком, который сидел за пультом. Достаточно веселый парень. Мое волнение ,кажется, исчезло, но с появлением солидного мужчины опять я вздрагиваю. Я встаю, поправляя края платья и улыбаюсь.
- Каллисто Рибальта, гениальная арфистка нашего города. – я улыбаюсь и киваю. Не протягиваю руку, лишь потому, что боль вновь возвращается в мои пальцы. Не хочу закричать от боли и рассплакаться.

0

4

Чтобы попасть в комнату звукозаписи Эндрю пришлось перешагнуть довольно высокий порог. На секунду показалось, что он находится в какой-то черной норе, и вот-вот из мрака выпрыгнет что-нибудь вроде волка. Фраймонт прищурился. Но глаза быстро адаптировались. Во многом благодаря яркой табличке «Тихо! Идёт запись!», подсвеченной агрессивным красным фонариком. Сама запись, тем не менее, не шла – звукорежиссер Марк предусмотрительно решил сделать перерыв. К нему Эндрю всегда относился с симпатией – скромный человек и при этом большой профессионал. Такой всё сделает по высшему разряду, и не запросит в качестве награды весь золотой запас США.
Навстречу Эндрю из-за арфы поднялась очень молодая девушка – очевидно, это и есть Каллисто Рибальта. Фигура ее была стройной, даже худой.
- Здравствуйте, Каллисто, меня зовут Энди Фраймонт - чуть кивнув, обратился к ней кинопродюсер. – Почему-то я был уверен, что вы старше.
Фраймонт искривил уголок рта в едва заметной улыбке.
- С другой стороны, Моцарт уже в пять лет сочинил первые маленькие пьесы.
Эндрю повернулся к Гэмбо, закрывшему за собой дверь помещения.
- Дуглас, ты сможешь ответить на несколько моих вопросов в присутствии дамы?
- Конечно.
- Итак. Во-первых, почему нельзя было записывать саундтрек всем известным стандартным способом – то есть пригласить композитора, который напишет сразу все партии, а потом вместе с музыкантами самостоятельно это запишет? Чем твоя методика работы с каждым музыкантом и партией в отдельности поможет нам в создании фильма?
Эндрю говорил без какого-либо вызова. Это походило на деловые переговоры. Спокойно, взвешенно. Фраймонт всегда максимально старался расположить собеседника к продуктивному общению.
- Во-вторых, - продолжил продюсер. – по каким критериям была выбрана арфа и конкретная исполнительница? Мисс Рибальта. Или миссис?
Эндрю снова улыбнулся, отошел поближе к звукозаписывающему пульту и приготовился слушать. Гэмбо скрестил руки на груди:
- Наш фильм очень личностный, Энди. Он о самых сокровенных человеческих чувствах. И такие вещи нельзя полностью заливать оркестровкой, как это делают в Голливуде сегодня. В данном случае мне кажется резонным работать деликатно. И личности самих музыкантов, придумавших свои собственные партии, могут отлично сработать.
Дуглас покашлял, прочищая горло. Прием стар, как мир, но он всегда дает достаточно времени на то, чтобы собраться с мыслями. Видимо, мужчина формулировал ответ на следующий вопрос:
- Арфа – инструмент ангелов. К тому же чертовски необычный для современного антуража. Это одна из причин. Но все-таки главная причина – сама Каллисто, - режиссер указал на девушку. – Если ты послушаешь, как она играет…
Фраймонт усмехнулся:
- О, я с удовольствием послушаю. За этим я здесь, - Эндрю устроился на одном из мягких вращающихся кресел. – Вы уже видели наш фильм, Каллисто? Хотя бы в черновом варианте.

+1

5

Почему в моей жизни попадаются лишь мудаки, да те, кто считает обязанностью проверить мои умения, или взять меня на понт. Вот кто-то вращает колесо, и у меня постоянно на экране светится надпись: "Поздравляем вы выиграли очередного мудака!" Я молча смотрела за всем происходящим. Впрочем когда мистер Фраймонт только вошел в комнату, я сразу почувствовала что у него прям под задницей горит, чтоб достать всех. Как только она заговорил со мной, мое добродушное и милое настроение переменилось. Я внимательно следила теперь за каждым движением этого человека.
– Почему-то я был уверен, что вы старше. - я приподняла бровь, скрещивая руки на груди и внимательно смотря на этого индюка. Вроде бы умный мужчина, а приличия ему явно не хватает. Он забывается, когда говорит с дамой. И это действительно звучало ужасно обидно.
- То есть вы хотите сказать, чтобы сочинять музыку у меня должна быть обвисшая грудь, седые волосы и дряблое тело? - я нахмурилась и отправилась к своей сумочке. Его слова до сих пор звучали в моей голове. Я слышала все, что спрашивал этот говнюк. Он имеет деньги - да, но вот чего чего, а уважения к труду людей ему явно не хватает.
- По каким критериям была выбрана арфа и конкретная исполнительница? Мисс Рибальта. Или миссис? - тут я уже промолчала, понимая что если я сцеплюсь с ним, то вся моя задумка, вся моя мечта полетит к черту. Я должна была лишь выдержать несколько часов рядом с ним. Послушать вагон критики в свою сторону. Я молча опустилась на диван, доставая футляр со шприцем и ампулы. Кажется я крайне удивила мистера зазнайку, а вот Гэмбо улыбнулся мне, и понимающе вздохнул. Он единственный кто знал о моем недуге. У меня были больные пальцы, но это было пол беды. Набрав в шприц достаточно лекарства, я вколола его себе между пальцев, тяжело выдыхая и морщась. Не очень приятно и чувствовать, и смотреть на подобное действо.
О своем недуге я старалась не говорить. Когда я играла в оркестре, я избегала всех. Я не общалась, а боль, которая могла придти во время игры просто маскировала, за маской безразличия. Я помню, когда впервые почувствовала боль во время игры. Помню как плакала от дикой боли. Я тогда закрылась в туалете и долго смотрела на свои руки. Мне хотелось сделать что угодно, лишь бы боль, которая посетила меня тогда, больше никогда не появлялась. Сейчас же она появлялась только тогда, когда я играла на арфе, когда действие сильного обезболивающего заканчивалось. Сейчас мне пришлось это делать при людях. Я поморщилась и это было единственное что я чувствовала. Боль потихоньку отступала и пальцы вновь начали шевелится. Я осторожно встала и направилась за стекло, принимая позицию. Я закрыла глаза и вздохнула. Сейчас для меня существовала только она - музыка. Я медленно начала перебирать пальцами, вслушиваясь в игру, слыша как ноты осторожно ударяются о стены, приобретая новые отзвуки. Это было волшебно. Я выбрала арфу, потому она успокаивала, она была инструментов богов. Когда я играла, моя жизнь становилась светлее, и я чувствовала что не утону во лжи и грязи, которую на самом деле не скрывает этот несовершенный мир. Мои пальцы остановились и я посмотрела на Гэмбо. Он улыбался. Это было искренне и так грело мне душу. Сняв наушники я вздохнула, проводя пальцами по ажурной деке инструмента и убирая с педалей ногу.
- Все хорошо? - спросила я, ибо тишина длилась слишком долго и это пугало меня. Мне было искренне страшно. Я не хотела чтобы люди оскорбляли этот инструмент. Я хотела показать людям как много они упускают, лишаясь звуков классических инструментов.

0

6

Первой же репликой арфистка решила огрызнуться. Комментарий про обвисшую грудь и седые волосы показался продюсеру крайне неуместным. В первую очередь, потому что это не имело ничего общего с приемлемой деловой этикой. Но также он не мог понять, почему девушка уловила в его словах укол. Он всего лишь хотел сказать, что Каллисто не по годам талантлива. Поэтому и добавил замечание о Моцарте.
После беседы с Гэмбо и, устроившись в кресле, Эндрю увидел, как девушка заправляет шприц какими-то медикаментами и вкалывает их себе в ладони. Зрелище не из приятных, но Фраймонт не подал виду, что это его немного смутило. Больше его беспокоили появившиеся сомнения по поводу работоспособности Каллисто – насколько эффективно она может работать с такими руками? Не наркоманка ли, ненароком? В принципе, даже это не было бы серьезной проблемой, учитывая, что на сам фильм она вряд ли как-то могла бы повлиять – справедливо рассудил Эндрю.
Рибальта стала играть. И Фраймонт, прекрасно знающий цену искусству, с первых же нот понял, что перед ним нечто действительно талантливое. Тонкость, вкрадчивость звучания, наполненная какой-то особенной болью – то, что было нужно для фильма Гэмбо. К тому же, применение арфы почти наверняка имеет шанс получить положительную оценку на кинофестивальных релизах кинокартины.
Пока Каллисто играла, Эндрю поднялся к микшерному пульту, за которым сидел Марк.
- Молодец девчонка, да? – с улыбкой сказал звукорежиссер.
Фраймонт кивнул:
- В ней определенно есть божья искра. Ты уже записываешь?
Марк пожал плечами:
- Я всегда записываю любые дубли. Даже если музыкант об этом не осведомлен. Знаешь, как бывает? Человек возьмет, и на репетиции отбабахает что-то великое. Но не был включен ни один микрофон или даже поганый диктофон на телефоне. Тогда он пытается повторить триумф уже при записи – и терпит крах. Снова и снова. Не получается того шедевра.
Эндрю скрестил руки на груди, устремив взгляд на толстое стекло звукозаписывающей комнаты, за которой в полумраке виднелась арфистка.
- При съемках то же самое. Снимаешь какого-нибудь Лоуренса Оливье, актера больших и малых театров. Получается хорошо, но не великолепно. А потом оператор отходит налить себе кофе, и при разминке лицедей демонстрирует нечто потрясающее. Гэмбо меня прекрасно поймет.
Теперь Рибальта перестала играть. После нескольких секунд молчания она сказала в микрофон на том конце студии:
- Всё хорошо?
Фраймонт потянул палец к кнопке на микшерном пульте, вежливо улыбнулся звукорежиссеру:
- Ты позволишь?
- Пожалуйста.
Эндрю надавил на кнопку и сказал в микрофон:
- Да, Каллисто, всё отлично. Это была импровизация или что-то заранее заготовленное?
Голос Фраймонта внутри комнаты, где находилась Каллисто, раздавался с легким механическим искажением.

0

7

игрок удален, в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Sound Universe