Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » In The Jailhouse Now


In The Jailhouse Now

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Leonardo Ross, Guido Montanelli
Место: Главный тюремный изолятор округа Сакраменто - Sacramento County Main Jail
Время: 8 января 2016
О флештайме:
Приключения Леонарда и Гвидо в стенах тюрьмы временного содержания

+1

2

Было время обеда, когда Леонардо сидел в своей камере и рассматривал фотографию дочери. Интересно, где она сейчас? Раз в месяц ему приходили снимки его малышки в разных общественных местах: магазинах, парках, кафе. Мужчина собирал их и тайно хранил под матрасом тюремной койки. Эти фотографии не давали ему кануть в омут собственных мыслей, давая хоть небольшую надежду о счастливом семейном будущем. Однако в последнее время изображений Софи стало поступать все меньше и меньше. Чтобы это могло значить? Россу оставалось только ждать и верить, что вскоре он сможет обнять ее.
- Подъем салаги, пора на обед! – грубо заорал охранник, стуча дубинкой по решеткам камер.
- И вот еще один день сурка…- подумал заключенный, направляясь к выходу из коморки. Фотографии он оставил под подушкой, рассчитывая на то, что через полчаса он снова возьмет их в руки и начнет путешествовать в альтернативной реальности: где все еще жива его Мэри, которая  потрясающе готовит шашлыки на заднем дворе, а около нее сидит Софи, играясь с мишкой.
- Меня плохо слышно, Росс? Давай пошевеливайся! - Добавил охранник, пнув локтем Лео.
- Да иду я… – Мужчина оскалился, но успел сдержать свое негодование, тяжело выдохнув после.
Охранники недолюбливали полукровку, считали его лжецом и авантюристом, который убил жену  ради выгоды и большого состояния, а дочь где-то спрятал, подложив вместо нее труп бездомной девочки. В деле Росса было так много слухов и недомолвок, что  Леонардо парой даже удивлялся все новым и новым историям о его мнимом убийстве.  За последний год он стал чуть ли не постоянным обитателям карцера: постоянные драки и конфликты с охраной и заключенными. Иногда все обходилось, Майкл вовремя вставлял мозги, аргументируя, что все эти стычки и ссоры  ни к чему хорошему не приведут и лишь усложнят пребывания в изоляторе. Но в силу вспыльчивого характера и  неуравновешенной нервной системы, Лео все-таки попадало не мало. Но зато у сокамерников появилось минимальное уважение и страх за собственную жизнь. Не многие знали, что в конце 90х Росс ломал головы в бойцовской яме, однако после того как его язвительные собеседники странным образом оказывались в больничном крыле, заключенные начали лишний раз задумываться, стоит ли с ним выяснять отношения или вообще заводить разговор. Ведь этот человек шел на рекорд города, отбыв в СИЗО почти два года.
По привычке сев за столик в углу, молодой человек начал трапезу.
- Снова эта дурацкая каша, овощи и два кусочка хлеба. Когда уже, наконец, начнут давать мяса? - мужчина слегка нахмурился, ковыряя ложкой еду, - Как-то нет аппетита...Но все-таки, съем помидоки… - мужчина начал было поглощать овощи, как вдруг к нему подошли трое чернокожих мужчин. Двое были высокие, крупные, в раза два больше Лео, а третий же мелкий, худощавый, со вставными золотыми зубами.
- Эй, ты! – крикнул худощавый, - Давай сюда свой поднос, моим людям мало положили сегодня.
- С какой стати? – брюнет чуть насупился, медленно жуя овощи, - Это мой обед. Идите отсюда по добру по здорову…
- Я смотрю ты меня не услышал….Я сказал, что моим людям мало еды, они хотят еще! – нагло продолжал чернокожий, прожигая взором собеседника.
- Вы здесь недавно, ведь так? – на устах Лео появилась хитрая ухмылка и он медленно встал из-за стола.
- Какое тебе дело!? Отдавай поднос, мистер Америка! – мужчины окружили вора, начав стучать по столу.
- Я смотрю, кто-то дерзкий…- внутри Росса начали зарождаться возмущение и негодования, - Отвалите от меня, пока еще можете хоть как-то собрать мысли в кучку, ведь после того как за ваши головы возьмусь я, вы не то что думать, вы жрать не сможете…!
- Росс! Ферон! А ну быстро разошлись! – крикнул охранник, заметя начинающийся конфликт.
- Мы еще встретимся, урод…- недовольно рыкнул мелкий. После чего мужчины направились в другой конце зала, начав докавыться до новичков.
- Задолбали… - подумал Леонардо и, хотел было направиться в камеру, как заметил, что на него смотрит мужчина итальянской внешности, лет пятидесяти. Его взгляд был холодный и очень пронзительный, - А это еще кто…Не замечал его раньше… 

Отредактировано Leonardo Ross (2016-01-22 21:55:52)

+2

3

Внешний вид

Да, пища здесь была, конечно, совсем не как у него дома; но её хватало, чтобы не падать с ног от голода, и Гвидо поглощал её, не жалуясь, хотя и не нахваливая - хвалить тут было особо нечего. Что ж... Нельзя сказать, что он не был готов к тому, что придётся однажды перейти на столь простую кухню. Наслаждаясь благами своего положения в городе, Монтанелли никогда не забывал о том, что большой дом со множеством комнат однажды может смениться на тюремную камеру, где не будет даже собственного холодильника, не говоря про телевизор; может, он и не смог предотвратить свой арест - но морально был готов к тому, что однажды попадёт за решётку... снова. Да, на самом деле это уже не первый раз, когда Гвидо оказывался в подобном заведении, ему уже приходилось быть арестованным или восседать на скамье подсудимых, но за все тридцать лет своей незаконной деятельности Гвидо не "проходил" дальше изолятора... и, пожалуй, каждый раз, когда попадал сюда, он повторяет себе одно и то же: что никому не может везти вечно, но - сказать по правде, с таким количеством обвинений, с таким количеством работы, что ведётся по нему и против него - у него и впрямь хорошие шансы переехать отсюда в другую, "настоящую" тюрьму. И надолго. Но и на этой мысли Монтанелли старается не зацикливаться, и руки опускать вовсе не собирается. Ему есть, к чему и к кому возвращаться отсюда... да и рано говорить что-то - он провёл в колонии временно содержания всего чуть больше полных суток, с момента ареста прошло два дня. Лица заключённых здесь склонны быстро сменятся, но и не настолько быстро.
Но - его жизнь в самое ближайшее время вряд ли сдвинется в ту или в другую сторону, и как бы сильно Гвидо не скучал по своим детям, сестре и любимой женщине, оставшимся на свободе, как бы не был подавлен происходящим и не переживал за бизнес, нужно было обустраиваться здесь, создавая себе комфортные условия для проживания. Поэтому всё своё время, пока бодрствовал, хотя и во сне тоже отчасти, Монтанелли был весь во внимании, обращённый в слух, подмечая детали, запоминая лица - и вообще стараясь запомнить как можно больше; в каждом обществе, даже в таком, что живёт здесь, есть свой порядок - ни один организм не существует в хаосе долго.
Впрочем, Гвидо было не так сложно освоиться здесь; в теневой жизни Сакраменто он был фигурой достаточно значимой и известной - и поэтому многие, как и из числа тех, кто содержался здесь, так и из числа персонала, знали, кто он такой. Набиваться в друзья, впрочем, не шибко спешили - за решёткой Монтанелли не имел такого большого авторитета, как на воле - но, по крайней мере, трогать не трогали; а может, просто ожидали, что он себя проявит как-то. Гвидо же пока старался действовать достаточно осторожно и незаметно - больше вниманием, чем словами или делом. Большинство из живших здесь "организованных" преступников были цветными - чёрными или латиносами; белые же - в основном, неплательщики налогов или алиментов, незадачливые аферисты, сбившие кого-то водители и другие гражданские, попавшие сюда за "беловоротничковые" или ещё менее значительные преступления, из которых самыми тяжкими было домашнее насилие. Из-за того пансион тем самым напоминал ту ещё клоаку, куда попадали все без разбора, но не было никого, кто казался бы достаточно "серьёзным"...
За исключением вот этого здорового типа, что только что в грубой форме отшил троих негритосов - судя по татуировке, часть которой была заметна на шее одного из них, на свободе принадлежавших к банде, и Гвидо догадывался, к какой именно; не так давно люди Семьи разобрались с нацистами, бывшими хозяевами бойцовского клуба "Арена", так что с чёрными и другими цветными у него и других итальянцев отношения должны были бы быть хорошими - впрочем, кто его знает, тут никогда нельзя сказать наверняка. Монтанелли пригляделся к нему: парень явно находился здесь уже долгое время, об этом можно было бы судить даже по его униформе, бывшей в довольно потёртом и застиранном, по сравнении с робами большинства остальных, состоянии, и по взглядам - что по его собственному взгляду, что по взглядам охранников и других заключённых в его сторону - и даже по манерам двигаться: большинство остальных передвигались по столовой, определяя свой путь словно на ощупь, этот же двигался инстинктивно, прекрасно выучив расположение столов, выбрав себе любимое место за одним из них - для него здесь всё было знакомо. Что уже поднимало ценность дружбы с этим человеком, в этих стенах во всяком случае, в разы. Смерив проходящих мимо ниггеров взглядом, Монтанелли рефлекторно сжал вилку посильнее, не зная, чего стоит ожидать от них. Но его они не тронули; узнав, возможно - в любом случае, решив просто проигнорировать. И когда троица прошла мимо, итальянец взял свой поднос, перемещаясь вдоль пространства между столами к самому дальнему из них, присаживаясь рядом с Леонардо.
- Гвидо Монтанелли. - представился, не поднимая на него взгляд - а всё так же пялясь на ниггеров, скучковавшихся с остальными чёрными, державшимися по негласным тюремным порядкам особняком - как и на свободе, чёрные предпочитали жить отдельно, своей общиной. И Гвидо не считал, что это неправильно; не принадлежа к числу правозащитников нацменьшинств или им сочувствующих, расистом, с другой стороны, он так же не был, и какой-то особой ненависти к чернокожим не питал. У каждой нации свои традиции, свой образ мышления, каждый обитает в своём районе - или на своей части столовой/двора/блока, если речь идёт и местной географии - и так проще живётся всем. Рассмотреть же его Леонардо успел и так, пока он шёл сюда, как и Гвидо - его.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-01-22 20:23:19)

+3

4

Никогда не предугадаешь, с кем тебе придется столкнуться в этой помойке для общества. Вот, например, взять этого мужчину смуглой внешности, который не торопясь направлялся в сторону Леонардо. Вроде бы обычный человек пятидесяти лет с восточными корнями, однако: новая поглаженная униформа, уложенные волосы, аккуратно подстриженная борода, а что самое интересное, так это дорогие часы на левой руке. Он был из новоприбывших – это очевидно, однако обычным зеком его явно не назовешь. Заключенным запрещалось проносить в камеры какие-либо личные вещи, но, по какой-то причине, ему разрешили это сделать. Этот "сэр" явно не из простолюдин.
- Гвидо Монтанелли. – представился преступник и, искоса посматривал на компанию тех нигеров, которые пару минут назад выясняли отношения с мнимым убийцей.
- Как я и предполагал, до боли знакомые итальянские корни. Хах. А может и вовсе выходец из Италии, как моя мать? - мужчина сосредоточенно рассматривал новоиспеченного знакомого, внимательно наблюдая за каждым его движением. Часы,  как мог заметить Лео, были из коллекции двухлетней давности одной известной европейской фирмы, платиновый браслет и стрелки, механизм – все из драгоценного металла. Неграмотные тюремные крысы могли вполне спутать платину с обычным хирургическим металлом, вот и не доколупливались к мужчине, а может просто не успели заметить дорогой аксессуар. Точно такие же часы поставляли в его ювелирный магазин «Ross’s gold», может там он их и приобрел.
- Леонардо Росс.- задумчиво ответил брюнет, переводя взгляд с драгоценности на лицо собеседника, - Я смотрю,  ты здесь недавно и мне кажется, что, скорее всего, ненадолго – иронично добавил брюнет, - Я прав? – последние слова были на итальянском.
- Что могло привести мистера Монтанелли за решетку? Впрочем, не важно. Будет очень интересно с ним пообщаться. Во всяком случаи такие «кадры» здесь редко встречаются…Может он что-нибудь знает о Блэке? Мало ли, судьба сводила. - Лео продолжил медленно ковырять свои любимые красные овощи, наблюдая за привычной обстановкой в столовой. Гнев не ушел бесследно, о чем свидетельствовали резкие и неожиданные движения столовыми приборами.

Отредактировано Leonardo Ross (2016-01-23 01:33:15)

+1

5

Пожалуй, приносить столь дорогие часы в место, где живёт столь неблагополучное общество, было опрометчивым поступком, и, узнав их реальную стоимость, кто-то мог бы попытаться стянуть у него аксессуар - не обязательно даже из числа заключённых, некоторые коррекционные офицеры уже столько времени провели в столь гнилых местах, что и сами основательно прогнили; и по сути своей, бывшие такими же ворами, как их подопечные - хотя на самом деле, они были даже хуже. Схожие с продажными копами на свободе, с которыми Монтанелли, естественно, приходилось иметь дело, и не раз, они были чужими и среди преступников, и среди людей в форме, и, как правило, заканчивали не очень хорошо... не Гвидо их винить, впрочем - по иронии судьбы, дома его ждала бывшая коррекционный офицер, погоревшая на такой же коррупции, заботилась о его детях, спала в его постели, и готовилась навещать его здесь. У каждого свои причины поступать так или иначе, у его любимой - были свои, которые Монтанелли понял и принял, у местных недоков-надзирателей, кто искал прибавку в своей зарплате - свои, и в конечном итоге, именно благодаря таким мелочным людям, как они, становилось жить людям покрупнее - таким, как он, дон Монтанелли. И именно благодаря им он получил возможность носить здесь эти часы, хотя бы. Впрочем - это вышло почти случайно, они просто были на его руке в момент ареста, и Гвидо собирался их отдать Шейенне, чтобы увезла их отсюда - это место не для таких часов, как и эти часы - не для этого места; нося их тут - он вызывает, как минимум, зависть, что уже нехорошо.
- Probabilmente*. - отозвался Гвидо, отвечая на вопрос парня; удивлённый, что услышал от него итальянскую речь - не очень ожидавший её услышать в этих стенах. Положение итальянцев и итальянских группировок в американских тюрьмах, так уж сложилось исторически, зависела в основном от их власти на воле, и поэтому в таких местах, каким было это, они обычно не задерживались; это случай Монтанелли был особенным... да и то, по его собственному решению. Залог был крупным, но выплатить его он был в состоянии - просто не видел этому прямой необходимости, бизнес есть бизнес, свободные деньги, что есть в распоряжении дона мафии сейчас, было лучше пустить на другие вещи. Но на вопрос, кто такой был этот парень, пытавший свои помидоры, это ответа не давало. Кто-то из других Семей калифорнии? На коренного итальянца, с "той стороны" похож с виду не очень. По фамилии - ещё меньше. Скорее на такого, как он сам - рождённого, жившего в Америке всю свою жизнь... полукровка, возможно. Однако, с виду порой тяжело сделать чёткие выводы. Но это - второстепенное. Итальянец всегда итальянец. Для того, кто решил выпендриться, услышав итальянскую фамилию, Росс разговаривал - Но пока что я здесь... - а ожидание в этом месте - процесс двуликий и порой ничего не обещающий, переходящий из ожидания в надежду. Кто-то ожидает перевода в настоящую турьму; кто-то суда, кто-то - выхода на волю. Обычно это процесс не слишком долгий; но Россу, видимо, не настолько повезло. - И было бы правильно познакомиться с теми, кто тут находится давно. - Монтанелли отправил небольшой кусок пищи в рот, прожевав его, сосредоточенно оглядывая обеденный зал. Но на них не обращали особенного внимания, и их размеренный разговор тонул в шуме других разговоров; в основном тут каждый занимался своим делом, и, по негласным воровским кодексам, не лез в чужие. - Ты ведь здесь уже давно. Giusto?** - повторил, почти повторяя интонацию Леонардо. Леонардо... вот имя было итальянским; ещё он оказался тёзкой его старшего сына, в чём Монтанелли увидел добрый знак. Ещё более хорошим знаком, впрочем, было то, что Росс первым начал диалог - что само по себе говорило о расположенности к беседе. Всем нужно немного дружелюбия, порой. Это делает дружелюбие чем-то вроде эквивалента местной валюты, впрочем, но Бог с ним, это жестокий мир. - И значит, ты знаешь, как здесь всё устроено, лучше меня, кто только попал сюда. Следовательно, я должен выразить немного rispetto***. - представиться, хотя бы. А не пытаться задавить авторитет уже давно сидящего здесь мужчины своим, как попытались сделать эти три баклажана пару минут назад. Любое цивилизованное общество так устроено, что те, кто прожил в этом мире мало, прислушивается к тем, кто прожил дольше - а Росс здесь находится дольше него; а возможно, даже и дольше всех, что само по себе делает его крупной фигурой в местном обществе, хоть, может, эта фигура и не рвётся к тому, чтобы стать ключевой и значимой. Монтанелли просто совершает уважает уважения, почтения - как и должен бы делать цивилизованный человек. Их нация хорошо понимает, что означают такие вещи и как они работают. И может, за пределами этого заведения Гвидо - хозяин, но сейчас он не там, а здесь... здесь он меньше, чем его репутация. Но - знакомство с Россом, с одним из тех, чьё пребывание в этих стенах длится дольше, чем у остальных, уже поднимает планку с нуля, создавая Монтанелли определённый образ в глазах остальных местных обывателей; и фактически, может стать первым шагом к тому, чтобы и к его словам могли начать прислушиваться.


* - возможно
** - Верно?
*** - уважение

+1

6

Первое, что понравилось Лео в благовоспитанном товарище по проживанию, так это его умение знакомится с нужными людьми. Хоть мистер Мартинелли был и не обычным человечешкой, прибывавшим здесь, однако сразу же понял к кому надо подбирать клинья. В изоляторе каждый второй знал Леонардо, а каждый третий не с лучшей стороны: вечные перепалки с заключенными из-за всяких мелочей и косых взглядов, с охраной, по причине агрессивного тона и черезмерного пофигизма, да и с людьми, которые вечно его допрашивали, по поводу и без, тоже были стычки уже на протяжении двух лет.
Мужчина не стремился к "зоновской славе и популярности", но они сами в скором времени пришли к нему благодаря заголовкам газет, различным байкам и вечным конфликтам с кем-либо. Брюнет был уверен, что вскоре покинет данный приют для плохих парней и посему не любил заводить новые знакомства. Да и к чему они здесь были? Постояльцы изолятора сменялись чуть ли не каждый месяц, а то и неделю, в зависимости от обвинений и наличия хорошей защиты, но это не касалось Лео. Его брат делал все возможное, чтобы Росс вышел на свободу и одновременно не попал в настоящую тюрьму на лет двадцать пять так точно, поэтому оставалось только ждать. Однако ожидание очень утомляло, особенно ежели ты сидишь без дела уже второй, чёрт побери, год. Продвижения в деле были, и не маленькие, но все же связи и большие деньги могли бы ускорить судебный процесс в разы. После подписания бумаг о передаче имущества ублюдку Блэку, полукровка остался без гроша, однако благодаря Майклу, который во время успел продать парочку машин бывшего вора, денег хватило на квартиру, подержанный марседес и на мелкие взятки судебным приставам. Под залог Леонардо выпустить не могли по причине уголовной статьи об убийстве, поэтому оставалось надеяться на чудо и попытки брата распутать эту ужасную историю с подставой.
- Давновато...Отличные часы.- Слегка ухмыльнувшись, ответил Росс, заметя резкую движуху на другом конце столовой, - Как ты и подметил, знаю я не мало. И что самое интересное, ничего не меняется, кроме как лиц всяких отбросов общества...- уважительно кивнув Гвидо, Лео бросил надменный взор на тех троих чернокожих, больше напоминающих приматов, чем людей. Они же, на данный момент, словно бешеные гориллы, забирали у какого-то старика поднос и свежую газету, которую, видимо, старому человеку дал кто-то почитать из охраны.
- Почему охрана ничего не предпримет? Это уже начинает напрягать...- промелькнула мысль в голове у преступника, - Однако если я в очередной раз ввяжусь в неприятности, брат меня точно пошлет куда подальше.
- Воу! Ничего себе! Вы только посмотрите сюда! - заорал один из тех нигретоссов и запрыгнул на стол, - Адвокат Леонардо Росса, в очередной раз требует пересмотра дела своего подопечного...Так, так...О, нашёл! Прошло уже более года как мистер Росс находиться в следственном изоляторе Сакраменто за убийство собственной жёны, ожидая вердикта суда! Воу-воу! Тут твоя фотография, мистер Америка! Не ожидал, не ожидал! Это надо же, убить собственную красавицу жену и неизвестно куда деть дочь! Ты ещё больший урод, чем я мог тебя представить! - "папуас" развернул газету, где по видимому, располагалась фотография Леонардо с семьёй.
- Я убью тебя, сукин ты сын...- еле сдерживая эмоции, прошептал Лео, сильно сжимая стакан с водой, от чего тот начал покрываться трещинами. Снова последователи осуждающие взоры сокамерников и язвительные подколки на этот счет.
- Ферон! Живо слезай со стола, а то отправишься в карцер за нарушения общественного порядка! - крикнул один из офицеров, угрожая нигеру наручниками.
- Пора с этим кончать...- лицо преступника стало красным от переполняющего его гнева, а стакан полетел на пол.

+1

7

Умение знакомиться с нужными людьми могло бы стать основополагающим для его выживания здесь; Гвидо понимал, что он - большая фигура по сравнению с большинством тех, кто здесь находится, но осознавал так же, что здесь может находиться кто-то, кто позиционирует его своим врагом, или же это будет просто какой-то сумасшедший, кто как раз таки не против снискать себе славу в тюремном мире - славу того, кто в эту большую фигуру попал, например. У Монтанелли немало недоброжелателей. И известие о том, что он оказался здесь, кто-то из них может воспринять как его слабость - и уже поэтому стоит укрепить свои позиции здесь. И не быть беззащитным. Он не был беззащитным на свободе, на своей территории, но здесь-то у него пока нету ничего кроме своей койки - и Гвидо это собирается исправить... тем или иными способом. Если подружиться с Лео не получится - придётся попробовать что-нибудь другое. У Гвидо есть, что нужно проконтролировать на свободе, но отсюда он немного что может сделать, а не сумев обжиться здесь - не сможет сделать и вообще ничего. Банальная пирамида потребностей, от первичных - и выше...
- Хм... Спасибо. - усмехнулся Монтанелли, переведя взгляд на часы и опустив край рукава своего комбеза, чтобы не слишком сильно ими "отсвечивать" - тут даже они могут стать приманкой. Забавная будет история, если босса мафии побьют или и вовсе убьют здесь, только затем, чтобы снять с его руки дорогие часы. Хотя, вряд ли это случится. По сравнению со многими другими заведениями подобного типа, тут, вроде бы, всё довольно цивилизовано. И задиры вроде этих черномазых скорее исключение, чем правило - но их заносчивость даёт им определённое преимущество, это правда. Однако на наглости можно уйти только до определённого момента...
- Наследственность общества в действии. Местный порядок сколько существует, лет пятьдесят?.. - на самом деле, гораздо больше лет. С тех пор, как чёрных, белых и всех остальных стали сажать вместе, как минимум, и заключённым пришлось организовывать свои "общины" внутри тюремного сообщества самостоятельно, но и до того - существовали определённые порядки. В изоляторе временного содержания - всё меняется и ещё быстрее, но порядки остаются теми же; это, в конечном итоге, помогает этому месту выживать, как и отбросам общества внутри него.
А есть те, кто это общество, напротив, раскачивают... И глядя на то, как трое черномазых продолжают обращать на себя всеобщее внимание своими выходками, Гвидо хотел было уже и сам влезть, хотя бы чтоб заступиться за старика, но вовремя остановил себя, поняв, что охрана всё сделает и за него - а он, если станет частью этого, ничего не поимеет в ответ, кроме неодобрения других заключённых, может быть - коррекционных офицеров никто не любит, тех, кто пытается водить с ними дружбу или делать их работу - тоже. Тем более, главный из ниггеров, начав зачитывать вслух газету, и сам, не ожидая того, дал Монтанелли нечто полезное...
Пластиковый стакан в руках Леонардо начал трещать, что было даже слышно Гвидо - этот звук и привлёк его внимание, заставив увидеть трещины, увидев, насколько сильно сжалась сейчас ладонь мужчины. И реакцию своего нового знакомого на это выступление Монтанелли тоже не отметить не мог.
- Успокойся. Не вмешивайся... - пока охрана усмиряла Ферона, Монтанелли положил свою ладонь поверх запястья Лео, сдерживая его; если он сейчас сцепится с ниггером - драка в любом случае будет короткой и непродуктивной, и по карцерам тут же отправятся оба участника. А у Гвидо ещё было, о чём поговорить с Россом, пока не закончен обед. Полетевший на пол стакан воды привлёк внимание одного из охраны, и тот повернулся уже к ним, подходя ближе:
- В чём дело, Росс?
- Извини, босс. Я уронил. - встрял Монтанелли, взглянув на офицера. Поднимать с пола ничего он, естественно, не собирался, хотя охранник подождал пару секунд, что Гвидо это сделает... затем он неторопливо, прогулочным шагом, отошёл обратно к стене, оглядывая столы и придерживая деревянную дубинку за рукоятку.
- А ты силён... - оценил Гвидо, кинув короткий взгляд на то, что осталось от стакана, который, по хорошему, должен был бы являться небьющимся. Пластиковые ножи и вилки, тарелки, подносы - Монтанелли, вообще относящемуся к приёму пищи довольно важно, это вообще было довольно неприятным и непривычным; и не только потому, что было непривычно не ощущать вес столового прибора в руке - просто вся еда здесь словно пропиталась пластиком и отдавала этим вкусом... делая простую, но человеческую, еду чем-то схожим с тем, что подают в забегаловках быстрого обслуживания.
- Значит, ты здесь за убийство жены? - что уже выдавало в негре просто-напросто салагу с большим гонором, помимо дебильных выходок, конечно - так это обращение к Леонарду: в "настоящем" тюремном мире, где сидят уже осуждённые, авторитетные и матёрые преступники, вопрос ставится за что парня осудили, а не что он сделал. Лео здесь не потому, что убил жену; а потому, что его за это осудили. Правильная постановка вопроса - важная часть любой беседы.
Что ж, если Лео действительно убил собственную жену... значит, у них с Гвидо есть ещё кое-что общее. Но эту историю, хоть в памяти Монтанелли не может не возвращаться к ней раз за разом, потому что она дала многое из того, что он имеет сейчас, он не будет рассказывать Россу; да и не рассказывает её вообще никому. Тем более, что здесь Монтанелли оказался не за это.

+1

8

Как же сложно сдерживать себя, когда каждая клеточка твоего тела наполняется ненавистью и болью утраты, от осознания того, что все, что только что озвучили чистая ложь. Росс не был невинным святошей – его руки были в крови многих людей, однако смерть, пришедшая из его тени была заслуженной, по крайней мере, он так считал, и в большинстве случаев, безболезненной. Пуля в лоб и дело с концом. Они оказались предателями и лжецами, от которых когда-нибудь все равно пришлось бы избавиться. Леонардо предпочитал отрезать «прогнившую плоть» как можно скорее, поэтому сразу же выясняя причину, рубил предательство на корню. Однако не все смерти от руки мистера Росса были от пули… Было пару моментов, еще в молодости, когда восемнадцатилетний Лео во время боев, убил двух человек. Точнее, так вышло. Позже парня часто мучали ночные кошмары. Страшные стены насилия и обилия ярко-алой крови, проломленные черепа и куча костей. Но и они прошли. Лео привык к боли, крови, ненависти, смерти…
В данный момент так хотелось встать и хорошенько вмазать этому нигеру, выбив ублюдку челюсть, чтобы тот не смог трепать языком месяца так два. Но, к счастью, Росса остановил сосед, сдерживая его дрожащую от бешенства руку. У парня присутствовало огромное желание резко вырваться и осуществить задуманное секундами ранее, однако взгляд итальянца говорил сам за себя. Казалось, он понимал Росса, как никто другой, или вор просто-напросто уже испытал какую-то симпатию к новому знакомому. Не суть.
- Спасибо...- хрипло буркнул Лео, слегка ослабляя кисть.
Хорошо, что все закончилось именно так. В карцер преступнику не очень-то  хотелось, да и очередной бесшабашный поступок мог неизвестно, как отразиться на судебном процессе. Если подсчитать все его огрехи, то их наберется не менее ста всего-то за два года. А, как говорил Майкл, сто первый может оказаться решающим и последним...
Через какое-то время охранник согнал "гориллу" со стола и направился прямиком к Россу, указывая на разбитый стакан. Но и здесь Гвидо выручил товарища и все обошлось.
- А ты силён... оценил мужчина, кинув короткий взгляд на разбросанные осколки.
- Жизнь научила. - Коротко ответил Леонардо, все ещё сосредоточено наблюдая за всем происходящим в столовой. Как же его достал этот гадюшник: каждый день одно и тоже… Заново дожидаешься рассвета и заката, жрешь этот невкусный поек и смотришь на тухлые мины сокамерников.
Брюнет уже хотел было пойти к себе в камеру, как его спросили:
- Так ты тут из-за убийства жёны?
Преступник замер. И вот опять. Кровь начала закипать со скоростью света, из-за чего лицо становилось багряным, а все тело  вновь пробирала нехорошая дрожь. Однако, вспомнив, что Монтанелли сделал для него пару минут назад, Лео чуть успокоился и тихо произнес:
- Да. Но в нынешнем мире люди, если их так можно назвать, очень любят играть в игры. А моя игра, к сожалению или же к счастью, чуть затянулась...- мужчина встал и хотел уйти, как вдруг резко обернулся в сторону Гвидо и добавил:
- Сейчас время прогулки. Не хочешь пройтись? - задумчиво поинтересовался мнимый убийца, бросая поднос на передвигающуюся ленту.
Он давно не говорил с кем-либо по душам, только что с братом. Здесь некого было ловить, в основном, мелкие любители, которых отправят на зону менее чем через неделю,  однако итальянец таким не был, Росс был почему-то уверен в этом. Слишком уж много не состыковок. Надо будет узнать о нем побольше, вдруг поможет...

+1

9

У каждого человека есть свой собственный злейший враг внутри себя; и слабым местом Леонардо явно был его необузданный темперамент - глядя на то, как его кожу залила краска, как на лице заходили желваки, и руки снова затряслись, собираясь сжаться в кулаки, Гвидо мог бы сделать такое заключение. Слова о его покойной жене явно приводили его в бешенство. Что даже и несколько удивительно, учитывая, сколько он живёт с этим бременем, с тем, чтобы каждый день его обвиняли в содеянном - что пора бы уже и привыкнуть, пожалуй, однако же Лео и через год реагировал всё так же остро, не способный смириться, и скорее всего, не смирится уже никогда - что ж, учтём это. Запомним, что на эту тему стоит разговаривать с особой осторожностью. Монтанелли, в общем-то, понимал его, хотя и не показывал этого; находясь в сходной ситуации, внешне реагировал он абсолютно по-другому, но суть та же - эта тема его тревожила, и вряд ли это может перемениться. Это личное. Личное нельзя позволять трогать кому-либо... Росса это характеризует, как сицилийца, пожалуй. Принципиальная разница между ним и Гвидо - в том, что Росс невиновен... Но Леонардо судят за убийство жены, Монтанелли же это сошло с рук, хоть и не с сердца...
Если Лео это действительно не делал - наверняка он задумывается о мести сейчас. Любой сицилиец бы задумался. Как ему помочь с этим, и как ему помочь пережить утрату, Гвидо пока не знал, да и если откровенно, то интересовал его не совсем этот вопрос... Он искал выгоду для себя самого. Ничего предосудительного в этом не видел: в этих стенах каждый так поступает. Но неблагодарным он оставаться тоже не помышлял, впрочем. Услуга за услугу, в их мире так оно и работает. Чем же они с Леонардо могут быть полезным друг другу? Хотя бы прикрыть друг другу спину здесь... на первое время и такой мелочи достаточно, без необходимости лезть дальше. В долгосрочной же перспективе - кто знает... Росс его заинтересовал. Он скрывал в себе явно больше, чем многие из присутствующих здесь.
- Конечно. - ответил Гвидо, встав из-за стола и отправив свой поднос следом за подносом Леонардо - сделав это, впрочем, не в пример тому аккуратнее. У него нету других дел, а каждую минуту времени, проведённого здесь, стоило бы проводить с пользой - ничего более полезного, чем общение с заключённым Россом, Монтанелли пока не видел. Для него это может быть просто разговор по душам, для Гвидо же - способ определиться с тем, какую пользу он может принести ему. Нет, не так - каким образом они могут быть полезны друг другу.
Внутренний двор комплекса - лучшее место для того, чтобы поговорить без лишних ушей, чем тесная столовая, куда все местные жители приходят разом; пока Гвидо преодолевал коридор, ведущий наружу, глядя в широкую спину Росса - он обдумывал сказанные им слова, да и вообще, всю ситуацию в целом... жизнь научила? Сомнительно, что жизнь учит сжимать кулаки с такой силой, что лопается толстый пластиковый стакан; явно не обошлось без человеческого фактора - Леонардо мужчина вообще довольно мощный, наверняка в спортзале провёл внушительную часть своей жизни на свободе... а может, и в "местной" качалке тоже, время, положенное заключённым на тренировку, тоже никто не отменял. И это тоже может быть полезным; Гвидо сам человек не хилый, конечно, но и не сказать, чтобы спортсмен, да Лео и моложе его лет на двадцать.
- Ты этого не совершал, так? - тихо, но не понижая голоса до шёпота, спросил Гвидо, поравнявшись с ним во дворе - прогуливаясь рядом, сложив руки за спиной. Не то, чтобы его убедило бы прямое заявление Леонардо о том, что он не убивал свою жену, сказать можно вообще всё, что угодно, и общение на эту тему за решёткой вообще дело двоякое - своего рода негласное правило, тут ведь мало кого волнует, виновен ты на самом деле или нет; ты находишься здесь, а то, что на свободе - это второстепенно. Ты заключённый в мире заключённых, и пытаясь заявить о своей невиновности - ты таким образом выбиваешься из коллектива. Впрочем, тоже самое ты делаешь, во весь голос крича о своих заслугах... и это тоже нравится далеко не всем.
- Леонардо... это ведь итальянское имя. Моего старшего сына тоже зовут Леонардо. - тихо усмехнулся Гвидо, продолжая беседу в таком же неторопливом тоне, словно разговаривая с самим собой. Пожалуй, что эта тема куда более нейтральна для Росса, нежели попытка затронуть его личную жизнь, а значение она тоже может иметь немаленькое; для итальянцев это всегда имеет значение в этой стране. - К тому же, ты говоришь по-итальянски. Но у твоей фамилии нету гласной на конце... - как будто размышляя вслух, на самом деле Монтанелли продолжал разговор, пытаясь вывести Лео на рассказ о том, почему так получилось; и разговаривая ни о чём и обо всём одновременно, получается, что они затрагивают и немаловажные темы тоже. Одним словом - знакомятся. Вклад со своей стороны Гвидо уже сделал, сообщив о том, что у него есть сын по имени Леонадро, так что теперь на откровение была очередь за Россом. Без прямых вопросов и выяснений, просто беседуя, а не как на допросе. Как у друзей.

+1

10

Снова длинный коридор и яркий белый свет, режущий глаза, снова громкое шарканье изношенной обуви об асфальт и северо-западный ветер, снова уставшие и подавленные лица. Одно и тоже, изо дня в день…Росс вдохнул прохладный и не очень чистый воздух, который свободно гулял сквозь высокую сетку, отделяющую изолятор от жизни на воле. Мужчина часто видел, как служащие СИЗО возвращались домой после тяжело рабочего дня. Большинство из них встречают дома родные, лучезарно улыбаться и крепко обнимают отца или мать, дедушку или бабушку, дядю или тетю. Кто-то же после службы направляется в бар или клуб, сидит там часами с друзьями, обсуждая веселые времена или же со страдающим видом запивает какое-либо горе, а может просто страдает из-за безвыходности, одиночества или пустоты… Хах. Пустота. Леонардо уже давно не мог избавиться от вакуума где-то внутри себя. После смерти жены и похищения дочери, зеркало его счастливой жизнь вмиг разбилось в дребезги, осколки которого уже вряд ли когда-нибудь соберешь воедино. Законы памяти таковы, что самые яркие моменты в жизни остаются в ней навсегда, не смотря на то, что ты попытаешься спрятать их в самую дальнюю ячейку, закрыв на тысячи замков. Даже если ты надел розовые очки, считая, что их больше не существует, они рано или поздно все равно всплывут по вине незначительного намека. И тогда уж, точно не скрыться…
Ты этого не совершал, так? - тихо, но не понижая голоса до шёпота, спросил Гвидо.
Росс отрешенно посмотрел вдаль и чуть замедлил шаг.
- Верно. - Сухо ответил заключенный, не проявляя никак ярых и негативных эмоций, что могло бы показаться странным, на первый взгляд. Однако у Лео случались резкие перепады настроения, от дикого бешенства до задумчиво спокойствия, от ядовитой злости до лучезарной доброты. Такие эмоциональные метаморфозы начались с того момента, как он начал принимать успокаивающие таблетки, прописанные здешним врачом. Майкл сообщил, что докторишка в изоляторе хороший человек и вряд ли бы прописал Леонардо какую-нибудь наркоту. Однако, состояния периодического пофигизма парой вводило в ступор. Что, ежели, с этими таблетками все-таки  что-то не так? И вот сейчас. Перед обедом выпив пилюлю, парень даже не задумывался, что станет подобен статуи через каких-то полтора часа. И отвечая на вопрос синьора Мантанелли, касающийся его убийства, у Росса ни один мускул не дрогнул на лице. Очень странно…
- Леонардо... это ведь итальянское имя. Моего старшего сына тоже зовут Леонардо. -  тихо усмехнулся Гвидо, - К тому же, ты говоришь по-итальянски. Но у твоей фамилии нет гласной на конце...
Новый товарищ, явно хотел узнать о бывшем бизнесмене как можно больше. Ненароком переводя темы вопросов, при этом мило улыбаясь и дружелюбно беседуя. Создавалась какая-то легкая и ненавязчивая атмосфера, будто они не в изоляторе, а в каком-то парке, прогуливаются по аллеи, душевно обсуждая терзающие их проблемы. Леонардо никому из здешних не рассказывал о себе, да и вообще, мало кто знал о мистере Россе.
А имеет ли смысл скрывать все? Ведь все равно ничего не изменится. Однако, убирать рамки Леонардо не собирался. Даже в сложившейся ситуации, когда он нашел в этом гадюшнике адекватного, на первый взгляд, человека, все равно надо быть осторожным. Тем более, итальянец вызывал у полукровки аналогичный интерес.
- Старшего сына? Хм-хм. Хорошо когда большая и крепкая семья, - задумчиво произнес парень, посмотрев в небо, -Моя мать была эмигранткой из Сицилии и решила назвать меня в честь деда. А отец, хах…- вор решил промолчать и, сев на трибуны, напротив «игрового поля», добавил, - Отцом мне стал другой человек, фамилию которого я ношу по сей день в честь уважения и преданности…- сложив руки в замок, Лео тяжело вздохнул, - Я был тесно связан с компанией «Ross’s gold», до определенного момента, если слышал о такой. Часы ведь и вправду хорошие? – иронично произнес брюнет, слегка ухмыльнувшись, - Простому человеку такие не по карману…Да и редко я здесь итальянцев видел. В придачу, тебя знает охрана, раз разрешила оставить при себе такую дорогую вещь. А это о чем-то говорит…- Леонардо вновь ощутил прилив сил и даже чуть улыбнулся. На шахматной доске появилась "черная лошадка", которая, может быть, поможет ему в дальнейшем. Грех было упустить такой шанс.

+1

11

Имеет ли смысл скрывать что-то, если твоё имя до сих пор появляется в самом из доступных здесь источнике информации, служащих порой единственным развлечением, а кое для кого и единственной связью со свободой - газетах?.. Очень похоже на то, что остальные здешние обитатели знали Росса и без необходимости ему представлять себя. Что же до Гвидо - он не был ни глух, ни слеп, он тоже имел на свободе в течение этих двух лет доступ к газетам и не только к ним, но - случившееся с компанией Росса волновало его, признаться, не очень сильно; не стоит трогать проблему, пока она не трогает тебя, так? Они с Леонардо были незнакомцами тогда. Теперь же, волею судьбы, всё меняется, и Монтанелли не торопится складывать собственное мнение о новом знакомстве основываясь только лишь на суждении общественном. Они оказались на содержании в одном заведении - в какой-то степени это означает, что проблема трогает и его, если поможет выжить здесь... В общем - да, Гвидо слышал о компании "Ross's Gold", но о судьбе её владельца не знал ничего; он возмутился тем, что было описано в газете - однако и не более того, личных мотивов не было. Но сейчас, глядя на Лео, он понимал, что возмущаться стоило бы скорее той брехнёй, что сочинили газетчики, поскольку мужчина того, что там написано, не совершал; пусть доказательств этого не было, Гвидо это видел, глядя на Леонардо, и чувствовал... на своём собственном опыте. То, что он сделал в прошлом, навечно научило его понимать всех женоубийц; Лео к их числу явно не относился. Постепенно вскрывались и другие подробности его жизни... Пожалуй, если бы Гвидо знал, что Росс - сицилиец, ювелирная компания заинтересовала бы его и раньше, чем теперь.
- Да... - неопределённо протянул Гвидо в ответ, присаживаясь рядом. Его семейное положение имеет множество своих вопросов, у Росса тоже всё непросто, но не согласиться с ним тяжело - хорошо иметь большую, крепкую и дружную семью; неважно, сколько лет тебе или в каком возрасте находятся твои дети.
- Вот как. - этот факт меняет отношение к Россу и всё их общение переводит на другой уровень - просто постольку поскольку; они оба - итальянского происхождения, а для тех итальянцев, кто не живёт или и не рождён в Италии, это всегда важно. Тем более, что Росс был не просто итальянцем, а сицилийцем. Гвидо - он не мог себя назвать чистокровным сицилийцем, американец уже в третьем поколении, в его роду уже много чего намешалось; но происходил он с острова - это Монтанелли знал наверняка.
То есть, Росс - это даже не его фамилия. Не сказать, чтобы Монтанелли одобрял такие поступки, но Лео объяснил, что к чему - это несколько меняло дело. Грубо говоря, взял фамилию не жены, а тестя, жест уважения в своём роде... сложно сказать, был бы Гвидо приятен подобный, если бы муж Сабрины или Виттории взял бы его фамилию, вместо того, чтобы дать его дочери свою, но - он такой поступок, по крайней мере, понимал. Семья - это не всегда просто... но это важно. Для сицилийцев важно по-особенному.
- Так эти часы от твоей компании? - Гвидо слегка подтянул рукав комбеза, чтобы разглядеть часы, прищурился, разглядывая маркировку на корпусе. Раньше не придавал ей особого значения, даже и не замечал, уже и забыл, где купил их - на свободе для него не было такой уж большой проблемой покупать подобные. Сейчас это уже сложнее, конечно... - Хорошие. Ни разу ещё не подводили. - кивнув, Монтанелли снова опустил рукав, скрывая часы от ненужных глаз. Если только Росс не обладает бинокулярным зрением, частично эти самые часы его легенду даже подтверждают. - Меня многие знают... - усмехнулся Гвидо; что-то можно прочесть из тех же самых газет, где писали про Леонардо, очень возможно даже, что они с ним находились на соседних страницах. Вряд ли его заслуга, что охрана его знает - познакомиться с местными представителями власти лично более плотно, чем большинство здесь проживающих, он пока не успел. Хотя это и было в планах... - А сейчас? Как тесно ты связан с компанией?.. На свободе у меня есть несколько друзей в ювелирном бизнесе. - принадлежавший покойным Донато салон "Корлофф", когда-то бывший одним из центральных рэкетов Семьи, сейчас отошедший на второй план, но всё ещё присутствовавший, давал определённую прибыль и определённые связи. Сам Монтанелли не разбирался в ювелирном деле, но, как и сказал - его многие знали.
Интересно было, насколько пострадал бизнес Росса за то время, что он находился здесь, и в каком состоянии находятся его счета; Гвидо тоже уже начинал сталкиваться с такой проблемой, что то, что ему принадлежало, становилось труднодоступно отсюда, был готов и к тому, что что-нибудь потеряется и вовсе, но не один предприниматель не хочет терять своего дела - особенно если оно - семейное. Если он его ещё не потерял - будет чем заняться после возвращения... если оно состоится, конечно. А возможно, даже есть и на что жить здесь, если счета не заморозили.
- А я заметил, что к тебе как раз никто, кроме меня, уважения не проявляет... хотя ты и дольше всех находишься здесь. Такое тоже редко случается. И это, по-моему, не очень правильно. - заключил Гвидо куда-то в небо. Хотя, опять же, подразумевал и нечто более конкретное...

+1

12

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » In The Jailhouse Now