В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » непреднамеренная амнезия


непреднамеренная амнезия

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://partner-ad.photobucket.com/albums/g379/fridaysarefun/pic.gif

http://savepic.net/7624232.gif

Участники: Robin Sherwood, Austin Davis.
Место: Клуб "Tattoostories".
Время: Месяц назад.
Время суток: Ближе к полуночи.
О флештайме:
Cпасать чью-то шкуру скоро войдет в привычку. А вот то, как не посадить знакомого за решетку и приютить незнакомку под собственной крышей - это уже в новинку.

Отредактировано Austin Davis (2016-02-01 12:58:46)

0

2

Проклятье.
Обжигающая боль охватывает руку чуть ниже локтя, будто бы к коже приложили накалённый докрасна прут. Я с тихим шипением втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы и судорожно выдыхаю, ощущая прошедшую по телу дрожь волнения. Эмоции в моей груди подобны стеклышкам калейдоскопа - их яркий, пестрый окрас ослепляет, и становится непонятно, какой из цветов доминирует в конкретный момент. Что берет верх в разыгравшейся во мне буре? Удивление, злость, обида за собственную глупость? Я не могу сказать точно и чувствую, как от этой неопределенности на языке вертятся с десяток скверных слов, обращенных не то судьбе, не то сбежавшему с моими скромными пожитками грабителю.

Мой первый день в Сакраменто ранее представлялся мне воистину сказочным. Проведя практически всю свою жизнь в маленьком городке Пласервилл, я воспринимала свой переезд не только как захватывающее приключение, но и как новую главу своей жизни. Возможно, эти слова звучат до жути банально, но я бы ни за что не воспользовалась ими, если бы они не описывали ситуацию наиболее исчерпывающе. Я люблю Пласервилл, люблю его узкие улочки, люблю дружелюбный местный народец и свой родной дом. Но больше всего на всём белом свете я боялась затеряться в этом маленьком городке без будущего. Работать всю жизнь в мастерской, продолжая дело матери, изо дня в день улыбаться всё тем же людям, говорить всё те же слова и выполнять всё ту же роль, которую мне предписал Пласервилл. Помолвка и предложение работы стали моим счастливым билетом, а Сакраменто - гарантией моей свободы от самого большого страха оказаться безликой жительницей забытого всеми места.
Не удивительно, что по прибытии в Сакраменто я была не намерена оставаться в четырёх стенах. Новая квартира - это, конечно, замечательно, но не так замечательно, как новый город. Побросав вещи и собравшись на скорую руку, я отправилась бродить по окрестностям. Кто же мог подумать, что этот волшебный мегаполис захватит меня в свои сети, затуманит разум и утянет в свои пучины неоновых вывесок и дурманящего запаха свободы. Я влюбленно изучала его улицы, не замечая сгущения темноты над головой и совершенно позабыв о времени.
Теперь, когда я вспоминаю об этом, горький укол вины впивается в сердце. Тебе нужно было быть начеку, Джослин, нужно было контролировать ситуацию, а не вести себя, словно вышедший из-под родительского контроля подросток.
Город настолько опьянил меня, что по мере своего продвижения я не заметила одну простую, но чертовски важную вещь - чем дальше пробиралась я в паутину улиц, тем меньше людей попадалось мне на пути. Крайне плохой знак, которому следовало бы придать значение. Жаль, что сделанного не воротишь.
Парень вышел из-за угла слишком неожиданно. Настолько неожиданно, что я не сразу восприняла его, как угрозу. Мало ли, с кем тебе посчастливится столкнуться в этом волшебном городе? Но металлический блеск ножа в его руках отрезвил меня и хлесткой пощечиной сбросил позаимствованные у города розовые очки. Возбуждённый голос парня требовал отдать все самое ценное, но я лишь ошарашенно отступила, крепче прижимая висящую на длинном ремне сумку к бедру. Его голос перешел на крик, а рука, в которой он сжимал нож, оказалась в опасной близости от моей груди.

Я до сих пор не знаю, что сподвигло меня на сопротивление, но зато теперь я остро ощущаю на себе все его последствия. Выпотрошенная сумка, из которой торчит лишь папка с рисунками, валяется у моих ног, ни денег, ни сотового, ни документов у меня больше нет. Зато есть длинная, кровоточащая рана на правой руке и груда осколков из-под разбившихся иллюзий о городе-сказке.
- Чёрт бы тебя побрал! - гневно выкрикиваю я в пустоту, вложив в это немалую чать накопившихся эмоций, и глубоко дышу, чувствуя, как кисти помимо воли сжимаются в кулаки. Удивительно, но это помогает, и в голове наконец-то возникает рациональная идея относительно дальнейшего развития моих ночных похождений. Нужно найти телефон, позвонить в полицию, сообщить номер сим-карты, пока преступник не успел извлечь ее из телефона. На вооружении с этим планом ситуация перестает казаться беспросветно критической, что неплохо отрезвляет поддавшийся чувствам мозг и направляет его работу в нужное русло. Мне нужен телефон. Найти его на пустынной улице не так уж просто, но... Мой взгляд вдруг цепляется за мерцающую поодаль вывеску. Ночной клуб. Терпеть не могу подобные заведения с их приторно-сладким запахом кальяна, людского пота и алкоголя. Отвратная смесь, но выбора у меня, похоже, нет, да и в моем случае оказавшийся неподалеку ночной клуб - редкостная удача. Неизвестно, на что бы еще могла я наткнуться, путешествуя по Сакраменто в поисках жизни.
По собственным ощущениям я дохожу до клуба через какую-то пару жалких мгновений и встречаю на себе неодобрительный взгляд вышибал.
- В чём дело, девочка? - на подобное обращение я нервно дёргаюсь и, задавливая на корню желание ответить в не самой доброжелательной манере, отбрасываю снова висящую на плече сумку за спину и закатываю рукав кожаной куртки, чтобы пара верзил лучше видела всю перепачканную в крови руку.
- Мне нужна помощь. Я могу позвонить из вашего клуба? - мой взгляд поочередно перебегает с одного вышибалы на другого, ожидая хоть какой-то реакции. Но те лишь молча переглядываются и пожимают плечами. Не будь они столь глупы на лицо и я бы приняла их за телепатов - так складно у них выходило это немое общение. Наконец-то одна из мускулистых громадин повернулась ко мне.
- Пойдем. - не дожидаясь моего ответа, вышибала разворачивается и проходит в клуб, даже не придержав для меня дверь. От подобного отношения я раздражённо хмурюсь, но не произношу ни слова, молча следуя за своим обезьяноподобным проводником. Благо, ввиду роста потерять его в толпе не так уж и просто, поэтому я позволяю себе отвлечься на окружающую меня обстановку.
Люди, люди, люди. Сплошная масса извивающихся подобно змеям девушек и подстраивающихся под их движения парней. Пару раз кто-то хватает меня за краешек одежды в попытке увлечь на танцпол, но я не останавливаюсь ни на секунду, уверенно прокладывая себе путь через толпу. Поднимаясь по на удивление малолюдной лестнице (видимо, основная масса предпочитает кантоваться у бара) вслед за здоровяком, я случайно спотыкаюсь, но все же успеваю схватиться за перила окровавленной рукой. От напряжения боль накатывает с новой силой, и я непроизвольно закусываю нижнюю губу. Из-за ослабленной болью концентрации я сама того не замечаю, как, ступив на пол второго этажа, резко натыкаюсь на что-то. Или кого-то. От  собственной невнимательности становится неловко. Перед глазами проносится темная ткань одежды и поразительные скулы. Хоть прямо сейчас переноси карандашом на бумагу да смотри, как бы кровь не испортила набросок.
- Босс, девчонка говорит, что ей нужна помощь, - до меня доносится туповатый голос моего проводника, стоящего в стороне, и я аккуратно, чтобы не сделать лишнего шага, отступаю назад, глядя себе под ноги.
Кем бы ни был этот босс, но он обязан мне помочь.

+1

3

Сегодня утром у меня было предчувствие, что что-то будет не так. Когда клубок раскаленных нервов где-то внутри зудит так, что пробивает кончики пальцев, и неприятное напряжение разрастается вшивой чумой прямо по всему телу. Я знал, что мне не стоит подниматься с кровати. Я знал, что не стоит брать свою машину и ехать к полуночи на работу. Все эти идиотские предостережения и поэмы об ангеле-хранителе давно были загнаны на пыльную полку до лучших времен, до тех самых времен, когда я наконец-то не пойму, что все хорошо. Глупости. Не будет. И я это
знаю.
вот просто знаю.
Улицы сменяются одна другой, и с каждым превышенным километром на спидометре я перестаю идентифицировать вывески злачных заведений, дорожные знаки, мимо проходящих людей. В машине орет тяжелый металл и пахнет крепкими сигаретами - от такого сумасшедшего микса перед глазами пестрит калейдоскопом. Останови меня патрульный, и пришлось бы отвалить ему несколько сотен за вновь обретенную свободу, но сейчас как-то все равно. Мне хотелось пропустить эти прелюдии между домашним порогом и рабочим кабинетом, поэтому с губ срывается облегченный вздох, стоит мне зайти в клуб через черный ход и закрыть за собой дверь. Элеонор снова все начистила до блеска, только вместо восторга дотошность женщины вызывает у меня отвращение. Не знаю. Может, сегодня стоило опрокинуть несколько стаканов и просто расслабиться, позволить себе день выходного, где, черт подери, не нужно кем-то притворятся. Наплевать на официоз, скинуть галстук-удавку с шеи и придаться маловменяемым игрищам, о которых потом буду со стыдом сожалеть.
В следующий раз, когда я над чем-то задумаюсь, напомните мне, что мысли материалы. Иного объяснения тому, что сейчас произойдет, я найти не могу.
Стук в дверь заставляет меня невольно вздрогнуть от поднять глаза на источник звука.
- Дэвис, чтобы к тебе пробраться, нужно пройтись по минному полю из охраны. Как ты, дружище?
Вот это поворот. Я думал, что Тео давно выписал себе билет на тот свет. С его способностями попадать в передряги на фоне постоянного втирания в десны всякой дряни - ему давно забронировали там уютное наркоманское местечко. Мы не были друзьями, я бы и приятелем его с натяжкой назвал. Все, что мне было известно об этом парне, это то, что он родом из России и не любит вспоминать настоящее имя. А еще любит выпить. За чужой счет, естественно. Где-то в глубине души мне, возможно, даже было его жаль. Неестественно худощавое тело выглядело совершенно нелепо в растянутой и где-то рваной по его стилю одежды, а синяки под глазами приобретали и вовсе зеленоватый оттенок. При этом всем Теодор был интересным собеседником. Одна Вселенная знает, откуда у этого неудачника такие гениальные мозги.
- Дерьмово выглядишь.
- Хочешь одолжить мне свой пиджак?
Самодовольная ухмылка наглого русского легко может привести меня в бешенство, но я слишком устал для проявления слишком явных эмоций.
Вы верите в то, что этот парнишка спас мне жизнь? Тот, который еле сам стоит на ногах и для своей же безопасности облокачивается о дверной проем. Тот, который вместо апельсинового сока по утрам пьет чистый джин. В лучшем случае. Дьявол, Морозов! Мы из разных Вселенных, за какие грехи нас судьба столкнула вместе, как две тачки под 220 км\ч?
- Теряешь время. Судя по всему, тебе немного осталось.
- Кто знает. Переживаешь, что я скончаюсь прямо здесь? Остин, ты невероятно сентиментальный. Нальешь старому другу?
Повторюсь, мы не друзья. Я просто ему задолжал. Смотреть тошно: его глаза впиваются в мое лицо голодным взглядом, словно этот бешеный пес сейчас накинется и начнет терзать и без того бледную кожу, кромсать, рвать, заставлять меня плеваться липкой, вязкой, теплой кровью. Какая же ты сука, Морозов, раз рождаешь в моем подсознании такие картинки. Одно твое дыхание отравляет мне голову, умертвляет нейроны и создает из меня жалкое подобие себя.
- Иди за мной.
Единственным желанием было как можно скорее вышвырнуть Морозова из клуба и забыть о нем, как страшный сон. Тот самый, от которого просыпаешься поздней ночью в холодном поту. Юноша не ответил ничего, лишь покорно отправился за мной следом и разглядывал пустынные стены коридора. По спине пробежал холодок от физического ощущения тяжелого опьяненного взгляда.
Беда не приходит одна.
Спуститься к барной стойке мне было не дано. Окончательно погрузившись в нерадужные мысли, как прокаженный в трансе, я еле держусь на ногах, так как в грудь ударяется взявшаяся из неоткуда девушка. Испуганные глаза проникают в самое нутро, с хозяйским упором закидывают якорь в мою тихую гавань. Недовольный взгляд Александра не предвещает хорошего исхода событий. Я не смотрю на двухметрового шкафа, даже слышу его через раз. Все, что завладело моим вниманием, это стекающая по белому предплечью кровь. Капля за каплей. Реакция приходит не сразу, наверное, мне было сложно переключиться с недовольного Теодора на новую жертву обстоятельств.
- Александр, ты свободен. Пройдемте ко мне в кабинет, кажется, у меня была аптечка. Вызовем Вам скорую помощь.
- Ох, черт, какая девочка.
- Заткнись, Тео, ты не в адеквате.
- Да ладно тебе, чего ты завелся. Мне даже нравится этот синдром жертвы. Эй, хочешь я тебе помогу?
Все происходит слишком быстро. Перед глазами замедленная картинка: Морозов хватает девушку за здоровую руку, и в попытках отбиться она совершает главную ошибку. Дьявольские скользкие ступеньки. Всего несколько секунд полностью переворачивают мои внутренности. Незнакомка стремительно летит вниз и оказывается на полу. Благо, громкая музыка и огромная толпа людей - лучшая обстановка, чтобы избежать свидетелей.
- Мы в расчете, Теодор, проваливай.
Мне все равно, что будет с этим парнем, пусть его найдут в какой-нибудь грязной канаве или отдадут на растерзание голодным уличным крысам. Теодор Морозов для меня мертв. А вот девчонка. Черт, надеюсь, она жива. Живо спускаюсь вниз по ступенькам, придерживаясь за поручень и первым делом прикладываю пальцы к сонной артерии, пульс прощупывался хорошо. И по вздымающейся груди можно было не сомневатья в том, что она еще дышит.
- Эй, ты в порядке? Хоть помнишь, как тебя зовут?

+1

4

К моим ногам крупными каплями падает вязкая багровая жидкость, исчерчивая линиями запястье, при подобном контрасте кажущееся белее листа бумаги. Но смотреть на это мрачное зрелище больше не хочется. Теперь мой взгляд, неосознанно застывший в испуганном выражении, прикован к его лицу. К лицу того, кто незапланировано стал моим препятствием всего пару секунд назад.
Теперь же ему предстоит стать моим спасением.
Кажется, я слишком долго смотрю в его глаза. Неприлично долго, если быть точнее, нарушая все мыслимые приличия.
Его образ действительно предрасполагает к тому, чтобы переходить все грани.
Не хочу петь дифирамбы в столь критический момент, но про себя всё же подмечаю, что еще не скоро смогу забыть эти точёные черты, изгибающие под причудливыми углами падающий на них пестрый клубный свет. Для девушки, проведшей всю свою жизнь в крохотном городке, не существует широкого разнообразия лиц – всё те же люди, словно повторение пройденного день ото дня. Он же был чем-то новым, рождённым ночной жизнью мегаполиса, и это не могло не вызывать любопытства и сопутствующих ему эмоций у молодой и восторженной меня. Моя творческая натура имеет обыкновение цепляться за людей, чья внешность и внутренний огонь заставляют сердце работать в ускоренном режиме, позже превознося их до статуса персональных муз или же попросту перемещая образы на серию полотен. А если таинственный «босс» ещё и поможет мне оправиться от нападения, то я буду готова обеспечить его личной портретной галереей.
Его голос, едва отдающий близкой к апатии усталостью, сбрасывает тяжеленный валун с моей души. Всё кончено, всё позади. Сейчас мы пройдем в его кабинет, я остановлю кровотечение и обработаю рану, а затем незамедлительно сообщу в полицию. Этот грабитель обязательно должен понести наказание за то, что испортил мой первый день в Сакраменто. Но все волнения по этому природу я задвигаю на задний план. Важно другое.
Теперь я в безопасности.
Уголки губ, ранее плотно сжатых в белую линию, неуверенно приподнимаются в благодарной пародии на улыбку. Меня больше не волнует ни боль, ни заурядный охранник, ни потеря документов и телефона – волна спокойствия накрывает с головой внезапно, словно алкогольное опьянение, погребая под собой тревоги и переживания.
– Спасибо, я вам жутко благодарна за... – договорить я не успеваю, резко обрываясь на полуслове. В мирную идиллию, наконец-то появившуюся в моей ночи, вдруг вторгается неподобающий ей чужой голос. Такой скользкий и омерзительный, что наклевывающуюся ранее улыбку моментально стирает с моего лица. Её место занимает явная напряженность, брови сами собой опускаются в хмуром выражении. Это ещё кто? Неужели его друг?
Мне всегда казалось, что наши друзья – отражение нас самих. Мы и сами не замечаем, как ищем в людях то, что так старательно прячем или не признаем в себе. Именно поэтому я отказываюсь верить, что подвыпивший тип не самой приятной наружности может иметь дружественные связи с хозяином клуба.
Как славно, что я оказываюсь права – его грубый голос даёт понять, что ко мне лезть не стоит. Я наивно полагаю, что на этом инцидент вполне может быть исчерпан, но разожженная алкоголем настырность неприятного типа разбивает мои надежды.
Его предложение помощи насквозь пропитано пьяным развратом и дешевой самоуверенностью, базирующейся на ощущении, что весь мир ему должен. Таким бы типам бутылки о головы разбивать, да боюсь, в его-то состоянии исход будет летальным. В раздумьях о том, как подобный мусор мог оказаться в окружении хозяина, я всё же замечаю его резкий шаг в мою сторону.
В тот момент, когда всё перестает быть шуткой я отвожу за спину раненую руку. Отвожу, по собственной глупости забыв о здоровой. Запястье оказывается в тисках его костлявых пальцев, и я яростно дергаю рукой, пытаясь сбросить с себя его холодную кисть. Бесполезно, его хватка становится сильнее, а его лицо... Его лицо в этот момент имеет такое слепое и безумно-блаженное выражение, что я непроизвольно делаю шаг назад с новой попыткой вырвать руку из его цепких лап.
Хорошая новость – у меня получается.
Плохая новость – я падаю.
Падаю.
Глаза широко распахиваются, вместо крика я лишь делаю резкий, глубокий вдох, не в силах произнести и звука. Последнее, что я вижу – лицо хозяина, словно не успевшего до конца осознать произошедшее. Как... нелепо, Джослин Фэйн.
Угол тела относительно лестницы меняется за секунды.
Раз.
Два.
. . .

* * *

Боль. Первое, что чувствую. Что я чувствую.
Я... Как поразительно пусто это звучит.
Боль разрядом молнии бьет в голову, прогоняя пустоту прочь. Яркая вспышка, глухой взрыв, волной сотни острых иголок бегущий по всему телу. К горлу подступает болезненный стон, но я даже не в силах разомкнуть губ.
Пульсация в голове, оставшаяся наравне с болью, медленно трансформируется в ладно сложенный ритм... Музыка, но звучащая так, будто бы от её источника меня отделяет толща воды. Почему музыка? Где я? Что вообще происходит?
Впереди – полоса яркого, мигающего света, в котором поочередно сияют все цвета радуги. Поначалу я отношу это к игре поврежденного разума, но затем понимаю – я просто пытаюсь открыть глаза. И у меня получается. Почти получается. Но я не могу. Не могу сконцентрироваться в потоке обжигающей, колющей, режущей боли и новых, непонятных ощущений. Музыка ускользает и вновь наваливается многократно увеличивавшимися децибелами, яркие вспышки никак не останавливают свою пляску. Якорь, брошенный мной, просто не находит, за что зацепиться.
Но...
Вдруг что-то белым светом рассеивается тьму моего мира. Я слышу голос.
«Ты в порядке?»
Дрожащие веки наконец-то поднимаются, зрение старательно пытается сконцентрироваться на картине, представшей передо мной. Первым в ней появляется лицо, и в голову снова бьет разряд. Но усиленная боль не следует за ним – теперь он приносит ко мне совсем иные чувства.
– Я... – голос выходит слабым и незнакомым, и мне становится страшно. Потому что на деле абсолютно всё кажется мне незнакомым. Кроме его лица. – Что здесь... Почему... –  мысли путаются, сбивая друг друга, и каждое их столкновение – новая вспышка боли. Где-то внутри электрическим комом вертится зарождающаяся паника. Приподнимаюсь на локтях, чуть сгибаю ноги и отталкиваюсь ими от пола, будто пытаясь пятиться назад. Но вот подошва ботинка проскальзывает по гладкой поверхности, и руки, на которые я опиралась, подкашиваются, а затылок несильно ударяется о стену позади. Я словно не слышу его вопроса. Или просто не хочу слышать, потому что там, в глубине души, я знаю одно.
...слезы испуга мутной пеленой застилают глаза, но я останавливаю их на корню.
Я ничего не помню.

+1

5

Около десяти раз за время знакомства с Теодором Морозовым я сожалел о том, что именно он вытащил меня из горящей машины после случайной аварии. Сакраменто насчитывает население, превышающее пары десятков тысяч человек, но по воле судьбы  меня спасает именно мигрирующий наркоман из холодной и неизвестной России. Иногда меня и вовсе посещают мысли, что было лучше подорваться и отправиться на тот свет, чем подчищать все то дерьмо, которое приносил новый знакомый в мою жизнь. Сколько раз я отмазывал его после ограблений заправок\продуктовых магазинов. Один раз этот придурок задумал грабануть аж ювелирный, и мне было проще выписать ему чек, чтобы было на что прожить ближайшую неделю, чем потом снова доставать его из неприятностей. Когда этот ублюдок понял, что может сидеть на моей шее, нервы сдали. И вот опять. Прошло всего 10 минут после его импровизированного приветствия, а я уже склоняюсь над потерявшей сознание девушкой, неудачно упавшей с подачи предмета моих бед.
Тео идиот, но мозгов у него хватает, чтобы убраться восвояси, бросив напоследок слишком самодовольную улыбку, рождающую желание разукрасить его бледное лицо кровавыми красками. И наличие парочки серебряных колец облегчили бы работу, добавив ко всему некую долю садизма. На пару секунд я провожаю парня взглядом и киваю Александру, чтобы тот самолично убедился в том, что Морозов покинул клуб на своих двоих. Если же нет, то расторопный охранник ему в этом поможет.
Тем временем возвращаю взгляд на незнакомку и нахожусь в полной растерянности, что же делать дальше. Сейчас я даже пожалел о том, что бросил школу как раз в тот момент, когда по программе дети учились оказывать первую медицинскую помощь. Свои знания в этом вопросе я мог получить разве что от просмотренных боевиков или медицинских сериалов. В голове совершенно не к месту возникает облик доктора Хауса, а потом рассыпается так же внезапно, как только девушка открывает глаза. Взгляд совершенно растерянный, расфокусированный, едва ли способный надолго задержаться на одном месте. Я бы осмелился сказать, что за всю свою сознательную жизнь никогда не видел столь испуганного взгляда. Что-что внутри толкает меня на то, чтобы осторожно взять ее за здоровую руку Горячую кожу опаляет холодом ее пальцев. Ощущения такие, словно я опустил кисть в наполненный льдом стакан. Она вздрагивает в испуге, но руку не одергивает, наоборот, крепче сжимает ладонь и смотрит на меня так, словно только что увидела в моем лике Иисуса, не меньше.
Она предпринимает первые попытки говорить. Совершенно несвязанные отрывки, но этого вполне достаточно, чтобы понять одну вещь. Её слова пробурили в мозгу отверстие, через которое смысл сказанного наконец-то дошёл до сознания. Я вглядывался в её лицо с такой дотошной внимательностью, будто заметил в нём что-то, что удивило меня. Она не помнит. Не понимает, что произошло. Ее сдавленное дыхание шевелит волосы на затылке, я словно забываю, что мое тело способно двигаться, поэтому застываю на месте. И снова исполинская злость к Теодору, накатывающая такими огромными волнами.­
- Тише, все будет хорошо, - говорю самые банальные слова, которые вообще существуют в этом гребаном мире, но почему-то только они кажутся сейчас уместными. Я привстаю на одном колене и осторожным движением беру девушку на руки, запуская одну ладонь под колени, вторая же аккуратно скользит по спине. Мне хочется с шипением втянуть воздух через зубы, как только представляю, как больно она ударилась головой. Клянусь себе, что в ближайшее время снесу к херам эту лестницу и заменю ее на что-то более комфортное и безопасное, а пока поднимаюсь наверх, прижимая незнакомку к себе. Чувствую, как учащенно бьется сердце в этом хрупком и таком легком теле. Ее взгляд до сих пор испуганный, недоверчивый, а кулачок по-детски сжимает грубую ткань рубашки, окрашивая ее в алый цвет расползающимся пятном. В коридоре за лестницей намного тише. И сейчас, когда вместо софитов помещение освещают обычные лампочки, могу разглядеть ее лицо. Бледная кожа. Не по-девичьи чуть проступающие высокие скулы. Разворот челюсти, сужающийся к подбородку. Тонкий нос и полные губы. Аккуратные брови на тон темнее цвета спутанных после падения волос. Я ничего не говорю по дороге, только крепче ее придерживаю и, кажется, ей вполне достаточно этого простого жеста.
Перед входом в кабинет мне приходится опустить ее на пол. Убедившись в том, что девушка стоит на ногах, все еще не отпускаю одной руки, задержавшейся на плече, второй же пытаюсь нащупать в кармане электронный ключ. И как только на замке появляется зеленый огонек, ботинком подпихиваю дверь.
В родном кабинете я чувствую себя спокойнее, как будто весь мир с его проблемами остался по ту сторону двери. Помогаю девушке присесть на мягкий диван и даю пару минут, чтобы придти в чувства. В это время переливаю негазированную воду с лимоном из графина в стакан и протягиваю в руки девушке. Кажется, она до сих пор не в состоянии разговаривать после пережитого шока. Зато у меня красноречия хоть отбавляй, особенно к Морозову. Но вместо того, чтобы проклинать мальчишку, достаю из пиджака мобильный и набираю скорую.
- Доброй ночи. Нам срочно нужен врач, у нас ножевое ранение... Нет, предплечье... Ничего еще не предпринимали... Хорошо, я понял, будем ждать. Сейчас пришлю Вам адрес, Вас пропустят через черный ход, - голос удивительно ровный, я даже удивляюсь собственному самообладанию. Отправляю следом смс с адресом клуба, а затем сажусь на корточки перед незнакомкой.
- Ты как? - щелкаю пальцами перед ее глазами, - сознание не теряешь? Не тошнит? Нужно остановить кровь, неизвестно, когда до нас доберется скорая.

+2

6

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » непреднамеренная амнезия