Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Do you wanna see my revenge?


Do you wanna see my revenge?

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

20 февраля 2016

http://s7.uploads.ru/t/QwiIt.jpg
Lenny Lindholm

http://s6.uploads.ru/t/zbI9a.jpg
Eddie Meyers

You've got no place to hide.
And I'm feeling like a villain, got a hunger inside.
One look in my eyes, and you're running cause
I'm coming going to eat you alive.

We never shoot to stun, We're kings of the killing
We're out for blood, we'll take them one by one
We're kings of the killing, we're out for blood...
...We are Monsters.

+1

2

Ярость опьяняет. Она превращает человека в настоящего монстра, который способен в состоянии аффекта не просто ударить, но и зверски убить, получая при этом неописуемое чувство удовольствия. Ярость неподвластное эмоциональное состояние, которое вспыхивает жарким пламенем в нашем мозгу и начинает лихо манипулировать нашими животными инстинктами. Конечно, может кто-то и научился обуздать рвущийся наружу красный поток луча ненависти и агрессии, но чаще всего все-таки поддаваясь страшному состоянию, мы, люди, превращаемся в самых ужасных животных на этой Богом забытой Планете. И, находясь сейчас в одном помещении с неуравновешенным типом, которого Эдди знала чуть меньше года, - факты и примеры красочными огоньками пляшут перед вашими глазами. Арлекина не то, чтобы была напугана таким напором со стороны своего друга и объекта интереса, но ей явно становилось не по себе всякий раз, когда он оборачивался в ее сторону и прожигающим взглядом смотрел в глаза блондинке. Он кричал, на шее была заметна пульсирующая вена и можно было увидеть, как тело Ленни постоянно напрягалось от разговора с человеком по ту сторону телефона. Кажется его звали Чендлер или как-то так, Майерс не особо вдавалась в расспросы, да и сам Линдхольм неохотно затрагивал темы о своей жизни, которая осталась по ту сторону океана. Воровка поджала под себя ноги, сидя во изголовье кровати и кусая губу, старалась отвлечь мысли от созерцания разгневанного "напарника". Да, они несколько раз выбирались парочкой куда-нибудь, правда обычно вертихвостка забирала свое без шума и сваливала, оставляя мужчину одного среди чужого барахла в доме. Но сейчас словно что-то менялось между ними. Эдди казалось, что либо она попадет под срыв Ленни, либо тот втянет ее в свою авантюру и та закончится не самый благоприятным образом. Хм, считайте это как предчувствие, а оно еще не плохо работало в заболевающем сознании ирландки. Кто бы вообще мог подумать, что борясь с шизофренией младшей сестры в прошлом, старшую настигнет подобная участь в будущем. Нет, воровка не страдала от раздвоением/разтроением личностей, но если сопоставить бывшую арлекину с нынешней, то можно было заметить нарастающие проблемы с психикой. Естественно, к этому еще и приложил руку Монтенегро, куда уж без него. Не зря же мужик ломал одну из своих протеже на протяжении стольких лет.
Аккуратно слезая с постели, плотно закрывая в ванную комнату дверь, где мирно дремала Полночь, Эдди прижалась спиной к стене и сложив руки на груди, склонила голову набок. Разговор Ленни по телефону подходил к концу, это было сразу понятно по сжатому кулаку его руки, и потому блондинка предпочла изолировать свое животное в другом помещении. Подальше от рук и глаз психопата, который сейчас стоял спиной к ней. Все-таки как ни крути, но именно кошка являлась единственным дорогим и любимым созданием на этой прогнившей земле, и только поэтому ирландка берегла ее от контакта и общения с посторонними людьми. К тому же, кажется Линдхольм сам не нравился черному и мохнатому зверьку, ибо как тот появлялся на пороге, Полночь демонстративно уходила в другую комнату. В нашем случае в ванную. Снова нервно кусая нижнюю губу, а может чисто по привычке, Майерс расплывается в странной улыбке и отталкиваясь от стены, делает небольшие шаги к шведу. Тишина повисшая в небольшой комнатке оповещала о том, что разговор с незнакомым ей человеком закончен, но Ленни продолжал стоять к воровке спиной и смотреть куда-то в окно. Ну, так предполагала она. Остановившись за спиной мужчины, Джоанна аккуратно кладет свои руки на его грудь и упирается лбом в спину. Обычно такой номер прокатывал с Ваасом, когда тот прибывал в гневе, но прокатит ли этот трюк с Линдхольмом неизвестно. Ничем в принципе не отличаясь от Большого Босса, но все же имея привычку непредсказуемости, порой вводило Майерс в некое оцепенение. - Все нормально, сладенький? - Слегка охрипшим голосом прошептала блондинка и закрыла глаза, слушая ровное сердцебиение напарника. Интересно, что же там произошло в их разговоре, что заставило Линдхольма напрягаться с каждым ее вздохом? Арлекина аккуратно взяла его руку в свою, находясь до сих пор за спиной шведа, и начала чувствовать, как мужчину начинало медленно колотить изнутри. Кажется ярость настигла своего пика, и потому ирландка быстро отскочила в сторону, интуитивно закрываясь руками. Но, поможет ли это, или все-таки Ленни предпочтет не вымещать свое негодование на той, кто в данную минуту находился рядом и пытался поддержать своим присутствием. Хотя для успокоительно, Майерс вряд ли подходила, будем откровенными.

+1

3

Знаете ли вы, каково это чувствовать, когда тебя заменяют? В бытовом смысле. В профессиональном. Когда вас заменяют человеком, который даже мизинца вашего не стоит. Человеком, который является вашим жалким подобием, изо всех сил пытается лезть из кожи вон, чтобы доказать свою чертову уникальность. Уникальность, которая была просто-напросто слизана с его предшественника. Каково это чувствовать себя замененным, когда ты всегда отличался от других, когда другого такого, как ты, никогда не было. Когда ты заменен из-за своего своенравного характера, который раньше никто и никогда не ограничивал. За который тебя никто и никогда не осуждал. Который всегда считался твоим достоинством в работе. А теперь Линдхольм получал чертовы выговоры от "Большого папочки" за его поведение. Швед не привык к такому к себе обращению. Пусть он формально и был лишь подчиненным Чандлера, но, несмотря на это, американец всегда боялся Лена. Он знал, что ему невозможно противостоять. Что ему наплевать, что он - его цепной пес, который находился, казалось бы, в зависимости от Чандлера. Чертов старый ублюдок знал, что швед может с удивительной легкостью и хладнокровием перерезать ему глотку - и это в лучшем случае. Перерезанная глотка Чандлера была бы наивысшим показателем уважения Линдхольма к этому человеку. Да, этот человек подобрал его, когда за малолетним убийцей гонялась полиция Умео. Да, это человек вырастил его, дал ему крышу над головой и спальное место. Да, он спас его однажды. Да, он продолжает снабжать его деньгами, одновременно позволяя ему утолять свою агрессию, свою жажду крови. Чандлер сам развивал в своем личном психопате безжалостность, несдержанность. Он никогда не пытался переубедить шведа в том, что убийца обладает определенным превосходством над американцем. Никогда не пытался привить Линдходьиу уважение к себе. Он сам во всем виноват. Сам. Тупой мудак. А теперь, пожиная свои плоды, он неожиданно осознал, что совершил ошибку в воспитании своего убийцы. Но не слишком ли поздно ты понял это, поганый ублюдок? Не слишком поздно ли ты спохватился?
Шел уже пятый день, после разговора Лена и Чендлера. Босс хотел, чтобы Линдхольм как можно скорее возвращался в Швецию. Там крупных и важных заказов было куда больше, нежели на территории Штатов. "Мне надоело выискивать для тебя что-то стоящее, Ленни. Складывается ощущение это я работаю на тебя", - да вот только шведу было наплевать, насколько там было трудно Чандлеру. Ему было плевать на то, что американцу приходится отправлять его на заказы, которые "не заслуживали особого внимания", за которые платили не те суммы. Но Ленни не хотел уезжать из Америки. Не хотел уезжать, потому что он находился в начале пути перевоспитания собственного, идеального солдата-психопата. Лучшего времени, нежели сейчас, у шведа не была. Эдди находилась как раз в том состоянии, когда из нее легче всего было вылепить желаемое. Сейчас она находилась на той грани, на той тонкой линии, которая отделяла ее от полного безумия.
"- Я хочу остаться в Штатах, Чандлер. - Посмотрим, как долго ты захочешь там оставаться без работы", - условие было простым - Линдхольм возвращается в Швеции и Чандлер снова поставляет ему свежие душонки. Вот только проблема была в одном - Ленни ненавидел, когда ему ставили условия. Если вы пытаетесь ставить ему какие-то условия, то приготовитесь к тому, что в скором времени ваши внутренности станут декором одной из ваших комнат. Первая ошибка Чандлера. Он впервые решил показать, кто в их тандеме главный. Но было слишком поздно. Вторая ошибка тоже не заставила себя долго ждать. Сегодня днем Линдхольм узнал через посредника между ним и Чандлером, что старый идиот шлет в Штаты другого наемника. На его территорию. Другого, мать его, наемника, чертового новичка. Это стало последним толчком. Его пытаются заменить. Каким-то жалким сопляком, который ни черта еще в этом деле не смыслит.
- Ты серьезно, Чандлер? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Понимаешь, чего это будет тебе стоить? - Ленни настолько сильно сжимал в руки мобильный, что казалось еще один сильный нажим и он рассыплется в руках шведа. Мужчина едва сдерживал себя, чтобы не сорваться на крик. Он чувствовал, как бешено и быстро билось его сердце, что даже в грудной клетке начинало неприятно ломить. Чувствовал, как кровь буквально закипала в венах. В висках пульсировало. Напряжение в его теле было настолько сильным, что, казалось, будто Линдхольм вот-вот взорвется.
- Этот малец в сотни раз лучше тебя, Ленни. Да, возможно, ему не занимать твоей изощренности. Но он хотя бы понимает, что значит приказ. Ты стоишь мне слишком многих затрат, Ленни...
- Затраты? Серьезно?! Да я приношу бабла больше, чем кто-либо из твоих наемников! - вдох-выдох, еще один глубокий вдох, еще один глубокий выдох. Это уже переставало помогать. Сердце начинало биться еще быстрее. Ярость еще стремительнее овладевало телом и сознанием Линдхольма.
- Твои изощренные убийства порой не радуют заказчиков. И ты ведь не разбираешься с этими конченными ублюдками!
- Du är min enda kukjävel! - вдох-выдох. Кажется, это уже не помогало. Сжав кулак, Линдхольм начал прокручивать в мозгу сцены, где он медленно расчленяет старика Чандлера.
- Ты знаешь мои условия, Ленни. Возвращайся в Швецию, сукин ты сын. Больше мне сказать нечего, - в трубке послышались гудки. Лен опустил руки и неожиданно почувствовал, как Эдди упирается головой в его спину и обвивает его своими худыми руками. Только сейчас мужчина вспомнил, где и с кем он находится. Только сейчас он вспомнил, как пришел в мотель к ирландке посреди ночи. Ее рука осторожно коснулась его руки. Но ярость быстро вернула шведа в свои объятия. Эд почувствовала это и вовремя отпрыгнула в сторону. Мобильный телефон летит в стену, после чего его жалкие останки приземляются на пол. Одним движением руки Ленни сметает все со стола, у которого он только что разговаривал с Чандлером.
- Skit också! - истерически смеясь, прокричал Линдхольм, после чего он мгновенно перевернул тот самый стол, зацепив им небольшой комод, стоящий рядом. - Vilken jävla otur! Этот ублюдок хочет поиграть со мной в большого папочку. Хочет показать, кто здесь главный. Конченный мудак, - резко повернув голову, Ленни наконец-таки посмотрел на Эдди. Он смотрел на нее безумным, хищным взглядом. В несколько шагов швед пересек комнату и оказался рядом с девушкой. Сжав пальцами ее подбородок, он смотрел прямо в ее большие глаза. - Он хочет поиграть со мной. Хочет отыметь меня, вонючий ублюдок. Жалкая, американская тварь.

+1

4

Человек, привыкший к худшему, всегда будет выискивать для себя новую дозу привычного наркотика. Опускаясь все ниже и ниже, закрываясь руками от солнечного света в клетке рядом с монстром, которого сам и породил. Мы интуитивно пытаемся зажаться и защититься от нарастающей угрозы вышедшей из-под контроля, но вместо этого становимся лакомым кусочком дикому зверю. Словно только что увидев чудовище из детских сказок, вот только те были на пожелтевших страницах толстой книги, а этот вполне реален. Он не мерещиться в нашем больном воображении; он не исчезнет, если мы досчитаем до трех и включим свет. Нет, при каждом биении сердца зверь приближается, накрывая своей тенью напуганную добычу, и когда сталкиваемся глазами, понимаем - пришел конец. Он существует. Посмотрите в зеркало. Монстр живет в каждом из нас, и человек не способный сопротивляться животному зову, в конце концов оказывается заперт один в этой сырой клетке своего параноидального разума. И, казалось бы, Эдди уже привыкшая к вспышкам ярости со стороны многих своих знакомых мужиков, сейчас находилась в оцепенении. Она боялась. Она действительно боялась этого человека перед собой, потому что до сих пор не могла предугадать его последующую реакцию и действие. Этот страх парализовал воровку, заставляя ощущать себя беспомощной и потерянной. Даже если она в панике попытается закричать, то все будет бесполезно. Раз-два и хищник резким прыжком накроет добычу, перегрызая сонную артерию и вырывая кусок мяса. Оставалось лишь стоять и слушать. Смотреть, как вещи летят в другой конец комнаты, как перевернувшийся стол ударяется о потрепанный комод и падает на пол. Глухой стук и сердце замирает.Ее большие глаза внимательно следили за приближающимся Линдхольмом и стоило ему только схватить блондинку за подбородок, как по телу пронеслась неприятная дрожь. Вертихвостка сжалась, становясь еще меньше, закрыла глаза и опустила руки.
Сдалась.
Она готова к любой выходке. Этому научил Ваас и Джек, которые при каждом удобном случаи готовы были преподать урок. Она готова к любым побоям и ударам по лицу, благо в морозилке валялся небольшой припас льда еще с прошлой недели. Она смирилась, но мужчина ничего не предпринимал. Он кричал. В голосе слышались истерические нотки, и пусть руки шведа тряслись от переполняющей ярости - он не ударил Майерс. Почему? Да, наверно ему приносило удовольствие запугивать и загонять в угол, отрезая всевозможные пути отступления. Ему приносило это удовольствие , Эдди чувствует это. Открыв медленно глаза и поднимая взгляд на блондина, робко и неуверенно растягивая свои губы в улыбке, Джоанна кладет ладонь поверх его руки сжимающий за подбородок и отводит ее немного в сторону. Затем аккуратно и как-то подчиненно касается его пальцев губами, делая неуверенный шаг назад, спотыкается об угол кровати и едва ли не падая теряет равновесие. - Так отымей его первый! - Скованность в движениях и словах, Майерс чувствует как тень монстра накрывает, словно проголодавшийся зверь заглатывал добычу целиком. И тут она вспоминает уроки Саймона, который говорил, что в таких случаях нужно не прятаться, а давать отпор. Да, определенно, сейчас необходимо было подтолкнуть Ленни к обрыву и ступить с ним в бесконечную темную бездну. Нужно протянуть свою руку и помочь выбраться или, наоборот, втянуться в безрассудство с головой. - Давай ударим по самому больному этого ублюдка! - Наконец-то какая-то уверенность начинает преобладать в голосе Эдди и она резко припадает к груди Линдхольма, крепко обнимая. - Давай вместе устроим ему ад - Тихим и охрипшим голосом проговаривает она, поднимая голову и с блеском в глазах смотрит на шведа. В голове начали крутиться страшные картины, которые раньше наоборот спугнули бы Майерс, а сейчас... Сейчас ей словно нравилось, как кровь заливает глаза, не буквально, но примерно это ощущение дурманило пошатнувшийся разум ирландки. - Он заменил тебя. Он предал тебя, присылая сюда какого-то мальчишку на побегушках. Он выкинул тебя, как испорченную вещь, Ленни. - Странные нотки проносятся в голосе, выявляя на лице блондинки подозрительно-хитрую ухмылку. - Отомсти! Отомсти ему! - Сжимая майку на груди Линдхольма тонкими пальцами, Джо словно бы давила на него. Толкала и заставляла ярости полностью овладеть мужчиной. Плевать на последствия. Плевать, если она сейчас балансирует между жизнью и смертью - ей нравилось, как в глазах блондина проносится огненный вихрь, сжигающий все на своем пути.
Даже ее.
Высвободив шведа из своих объятий, ирландка повернулась к нему спиной и подошла к прикроватной тумбочке в которой находился ее любимый кинжал. Проведя острым лезвием по подушечке большого пальца, чуть надавливая на него кончиком, она наблюдает, как выступает небольшая капелька крови. Эдди сильно менялась, особенно в обществе такого человека, как Ленни Линдхольм. Он словно выпускал наружу того самого зверя, которого девушка пыталась скрывать все свое существование. - Тебе же хочется. Я права? - Проговаривая медленно, едва ли не по буквам, Майерс зажимает палец между своих губ и оборачивается к Ленни. Опять эта странная и подозрительная ухмылка, едва прикрытый взгляд, а после плавная походка на встречу мужчине. - Давай сделаем это вместе, как тогда, помнишь? Обещаю, я не оставлю тебя в этот раз одного, прихватив ценное с собой. Я даже Полночь не буду беспокоить. - Наконец-то можно было заметить как настроение воровки меняется от испуга к азарту. Медленно, будто бы молодой огонек прорывается наружу. - Давай, сладенький.

+1

5

Только самый настоящий психопат может так наслаждаться страхом, который он внушал другим. Ленни нравилось смотреть в глаза ирландки, которые были переполнены этим чувством. Она была им переполнена. Об этом говорило все: дрожь, бьющая по всему телу, напряженность, несмелые движения и касания. Такое ощущения, что девушка боялась, что любое ее прикосновение, любое сказанное ею слово заставит Линдхольма сорваться, выместить на ней свой гнев. Она ждала, когда же мужчина нанесет удар. Но Лен не собирался этого делать. Нет, избиение ирландки не доставит ему никакого удовольствия и вряд ли успокоит его, даже скорее наоборот еще больше разозлит. А вот видеть, как эта ненормальная, своенравная, резкая девица превращается перед ним в маленькую, запуганную, послушную девочку с большими оленьими, наивными глазами. И он, как хищник, игрался со своей жертвой. Этот процесс особенно забавлял Ленни и доставлял неимоверное удовольствие. А эта улыбка. Такая же безумная, как его. Уголок его губ резко дернулся вверх, когда пальцы Эдди коснулись его руки, но мужчина не стал вырывать свою руку, а наоборот ослабил хватку и позволил ей на пару минут взять контроль в свои руки. Ему нравилось смотреть, как состояние ирландки, ее настрой меняется с каждой минутой, нет, с каждой секундой. Линдхольм позволял ей это, и малышка Эд без раздумий этим пользовалась. Думаю, она понимала, что такие пробелы в поведении шведа нельзя было упускать. Он был слишком непредсказуем даже для себя самого. То, что он позволял ей некоторую свободу в эти короткие мгновения не значило, что так будет и в следующий раз. Все это было здесь и сейчас. Только в эту ночь.
Склонив голову на бок, Ленни смотрел, как Эдди отдаляется от него. Вслушивался в ее истерический голос. Следил за тем, как меняется выражение ее лица. Как меняется огонь страха в ее глазах на желание. Желание убивать. Губы шведа медленно расплылись в странной улыбке, волосы спадали на глаза, но он оставался неподвижным даже, когда Эд так же быстро и резко, как и отскочила от него, обняла мужчину. Давай вместе устроим ему ад. Давай ударим по самому больному. Даже когда ее голос смолк, Лен продолжал слышать эти слова в своей голове. Она не старалась погасить его агрессию, хотя это было бы куда безопаснее для нее. Она говорила то, что он больше всего хотел услышать. Она подпитывала его ярость. Его манию убивать всех, кто только попадется под руку.
-Он выкинул тебя, как испорченную вещь, Ленни. Отомсти! Отомсти ему! - теперь в ее глазах не было страха. В них было безумие. Девушка вглядывалась в глаза Линдхольма, ожидая увидеть там то же самое, увидеть в них полную готовность к действиям. И даже несмотря на то, что швед продолжал оставаться неподвижным, Эд видела все в его глазах. А Лен тем временем видел, как еще сильнее разгорался внутри нее огонь безумия. Она думала, что подводит его к черте обрыва, отделяющего его от полного сумасшествия. Но самом то деле все было совершенно по-другому. Линдхольм уже давно побывал на дне этой глубокой, темной ямы, а вот Эдди оставалось сделать лишь пару шажочков. И она шла туда сама, думая в это время, что смогла захватить в свои хрупкие ручонки хоть какой-то контроль.
- Тебе же хочется. Я права? - ее голос казался нереальным, словно она была чем-то извне, плодом его воображения. Его самыми страшными внутренними демонами в одном лице. Швед следил, как медленно Майерс направлялась в его сторону, словно кошка, не выпуская порезанного пальца изо рта. Смотря на нее, Линдхольм не понимал, чего же он хотел больше: убить эту ирландку или же отыметь ее как следует на этой хлипкой кровати в этом дешевом номере поганого мотеля. Не стоит дразнить шведа. Кто знает, какая мысль взбредет ему в голову и какое из двух желаний он решит-таки исполнить. Ленни едва улавливал смысл ее фраз, продолжая все глубже проникать в свои мысли, в свою жестокую душу. В его голове уже начал вырисовываться план мести. Это будет жестокое представление. Все, как любит швед. Все, как он привык делать. Давай сделаем это вместе. И тут Ленни снова перевел взгляд на Эдди. Вместе? Она хотя бы понимает, на какое "веселье" подписывается? Осознает ли, к чему это все приведет? Ирландка самостоятельно шла в тьму. Ему даже не приходилось прилагать каких-то особых усилий. Малышка Эд делала все сама.
Когда Майерс практически вплотную подошла к шведу, тот сделал одно резкое движение, схватив обе руки девушки, после чего без труда уложил ее в постель и сам навис над ней. В ее глазах промелькнул испуг. Ленни снова рассмеялся в голос, а лицо расплылось в сумасшедшей улыбке.
- Min lilla flicka... Ты хоть понимаешь, на что ты меня провоцируешь? Ты ведь понимаешь, малышка Эд, - он еще больше сократил расстояние между ними. - Ты же всегда сбегала на самом интересном. А теперь ты готова устроить кровавый бал? Готова после всего станцевать со мной вместе на их трупах? Är du redo? - Линдхольм следил за тем, как быстро эмоции сменялись на лице ирландки. Мужчина снова рассмеялся и, отпустив ее руки, опустился на постель рядом с Эдди. Еще минуту он лежал молча, смотря в потолок, а на лице продолжала сохраняться безумная улыбка. Проведя рукой по растрепанным волосам и не оборачиваясь к ирландке, Лен начал говорить: - Посредник между мной и Чандлером - его брат. Единственное, что осталось у этого ублюдка от его поганого семейства. Больше никого нет. Завтра ночью они устраивают что-то вроде богемной вечеринки. У Чандлера-младшего праздник. Жаль, что "большой папочка" не приедет. Туда должен прийти и тот мелкий засранец. Все ненавистные мне милашки в одном месте. А сколько зрителей... - Ленни закрыл глаза и представил захватывающую, кровавую картину. Ярость и желание мести становились еще более сильными. Они продолжали крепчать.

+1

6

Порой мы сами не понимаем суть происходящего, когда совершаем необдуманные поступки, влекущие за собой серьезные и необратимые последствия. Мы так часто принимаем абсурдные действия, даже не напрягая свои извилины поразмыслить и проработать все возможные пути отступления, если того потребует в конце концов ситуация. Мы будто бы балансируем на натянутой нитке прям над пропастью и играем с собственной жизнью, полагая на вымысел удачи. Конечно, не все люди на земле живут по закону лемминга ищущего свою собственную смерть, как какую-то возлюбленную всей жизни, но все-таки встречаются подобные уникумы. И к этим уникумам можно было отнести Эдди или ее младшую сестру. Им палец в рот не клади - они руку откусят за приключения на милую пятую точку, и если второй было еще хоть как-то простительно такое поведение за счет своего умалешения, то вот первая-то куда движется? Неужели Майерс так сильно хотела утолить свою никчемность и многочисленные неудачи в котле безумия, способного поглотить тебя целиком и полностью без возможности всплыть на поверхность и схватиться за ясность ума. Неужели вертихвостке так нравилось играть с огоньком, способным в одно мгновение ока превратиться в самый настоящий пожар ада. Ведь у нее была цель, было рвение обрести нормальную жизнь, жить как нормальный человек и просто заботиться о малышке Ви. Отгородить ту от дурного влияния окружающих их людей и ремесла. Возможно Джоанне это удалось бы даже, хоть и не сразу, ведь сначала надо излечить свою зависимость, а потом уже и зависимость сестры, но в итоге все обернулось иначе. В итоге нормальная жизнь захлопнула перед носом ирландки дверь и перекрыла все возможные пути обхода, толкая блондинку обратно в грязную сточную яму. Что же, если подыхать, то подыхать весело, верно? По крайней мере к такому выводу начинала постепенно приходить сама воровка, когда ее связь с Ленни начинала каждый день укрепляться и расти. Она сама не догадывалась, как глубоко увязла в его мазохистской игре выживания. Как быстро переключалась скорость карусели, вызывающей тошнотный позыв и желание застрелиться с улыбкой на устах. Линдхольм манипулировал ею, причем чертовски уверенно и хорошо, потому что глупая девочка наивно следовала за ним. Она всегда прощала ему всплески агрессии и ярости, порой унизительное отношение к себе и все эти побои, которые время от времени возникали на почве эмоционального всплеска шведа. Эдди прощала все. Эдди всем говорила, какой Ленни хороший, какой он заботливый. Она смотрела на него большими глазами и восхищалась потому, что за все свое жалкое сосуществование мужчина ни разу не опустил своих рук в отличие от нее. Она хотела быть как он. Хотела проникнуть в него и посмотреть на мир его глазами, и Ленни это видел. Ленни это понимал, потому и легко так управлял блондинкой. Трудно сказать, что было между ними, но определенно тут пахло не дружбой и не слащавой любовью, которую не так давно вырвал у нее Феникс. Буквально растоптав всякие надежды и мечты ирландки, которая еще тогда начала ловить себя на мысли, что боится свихнуться. "Роббин" пытался помогать, поддерживать и наставлять свою арлекину, но в конце концов их это завело в тупик. Ну, так по крайней мере раньше думала сама воровка, пока не начала поддаваться влиянию Линдхольма и сходить с ума. Ведь не расставшись она с человеком, которого действительно любила, то возможно мы сейчас бы видели Эдди брюнеткой в консервативном сарафане, но вместо этого мы наблюдаем совершенно иную картину, где консервативность занимает вульгарность и идиотизм. Да, именно идиотизм, потому что при одном взгляде на новый внешний вид Майерс, младшая сестра скорее всего покрутит пальчиком у виска и задастся вопросом "когда это они успели поменяться местами".
Но то было уже не столь важным, потому что сейчас голову занимал только Ленни. Только его голос звучал постоянно в голове. Только его прикосновений, грубых или наигранно-нежных, жаждала получить ирландка. И она их получила, прямо сейчас, когда почувствовала спиной жесткость дешевого матраса в столь же дешевом мотеле. Оказавшись зажатой между кроватью и Линдхольмом, вертихвостка интуитивно зажмурила глаза на какие-то несколько секунд, но потом неуверенно их распахнула. Смотря в обезумевшие глаза шведа и слыша его голос словно эхо, Майерс впервые задумалась после своих ранее сказанных слов. Она ведь действительно его толкает к необдуманному поступку и сама же уверенно шагает следом. Она ведь сама виновата будет в том, что в итоге произойдет. Хочет ли Эдди этого? Хочет ли она еще глубже увязнуть в трясине отчаянья и ненормальности, когда родная сестра не сможет узнать. Если, конечно, они вообще когда-нибудь сойдутся вновь. А тем временем Ленни сокращает еще больше расстояние между ними и это зажигает новый огонек внутри Эд. Резкая улыбка всплывает на лице, а после ее тонкие ноги обхватывают мужчину вокруг талии и она прижимается к нему - Если бы я не хотела, то я наверное не предлагала бы тебе этого - Пусть она и говорила со всей точностью и уверенностью в своем решении, но вот где-то на отголоске сознания, на одиноком маленьком островке, кричал здравый рассудок и требовал вертихвостку остановиться пока не поздно. - Никто не может использовать моего сладкого пирожка - Девушка говорила то, что было необходимо Ленни. Она слушалась его и потыкала абсолютно во всем, только чтобы милый мистер Л был счастлив и доволен.
Выпустив из своих цепких объятий, Линдхольм улегся рядом и вынудил ирландку лечь к нему боком, чтобы с ненормальным восхищением смотреть на лицо человека, который вдохновлял и управлял всей складывающейся ситуацией. Майерс вообще любила, когда мужчина брал контроль в свои руки. К этому ее приучил еще Ваас, когда воровке было лет одиннадцать от роду, а то и меньше. Сейчас уже трудно было вспоминать свою собственное детства, от которого так долго убегаешь и пытаешься стереть из памяти. - Вечеринка говоришь... - Немного отстранено проговаривает та и хмуря брови, закусывает нижнюю губу. Она словно что-то составляла в своей белобрысой голове, после чего нагло пересела на Ленни и упираясь ладонями в его грудь, склонилась лицо к лицу - А давай устроим им свой праздник? У меня даже где-то валяется камера подаренная Ваасом на такие случаи жизни - Улыбка наслаждения медленно расплывается на устах арлекины, после чего она едва прикрывает глаза и прикасается губами губ Линдхольма, но не целуя, а шепча - Раз, два, три, четыре, пять - Ленни и Эдди идут вас искать - С удовлетворением и возбуждением выдыхает она из себя, целуя в конце концов своего психопата.

+1

7

Когда у тебя есть человек, который готов разделить с тобой твое безумие, готов ступать за тобой в тьму, не оглядываясь назад, ты поистине можешь назвать себя счастливым. Нет в жизни безумца ничего важнее, чем такой же сумасшедший псих, который не пытается тебя изменить. Не пытается превратить счастливого социопата в несчастный, никчемный кусок серой массы, заполняющей улицы каменных джунглей. Ленни тошнило от окружающего мира. Тошнило от людей, которые считали его сумасшедшим. Тошнило от тех стандартов, которые устанавливало общество. Общество, в котором таких, как он, таких, как Эдди, считали отбросами, мусором.
Кажется, Эдди в свое время мечтала стать частью нормального мира, где их рутинные будни карались уголовным кодексом. Его малышка Эдди. Милая, сумасшедшая Майерс, так легко поддающаяся его контролю, его давлению. Кажется, это было из-за мужчины. Ох уж эти девушки. Они так самоотверженно идут на все ради мужчин. Готовы сделать все, что некогда казалось им противоестественным. Готовы ломать себя изнутри, чтобы соответствовать своему любимому. Как жаль, что они не осознают того факта, что представители мужского пола не готовы сделать все это ради них. Мужчины никогда не меняются, они просто делают вид. Ради своей выгоды. Ради полного контроля над девушкой. Был ли Линдхольм лучше того примитивного? Готов ли он меняться? Ответ на оба вопроса был один - нет. Швед был наихудшим вариантом для той Майерс, которая некогда мечтала "излечиться". Был наихудшим вариантом для ее удачной социализации в среднестатистическом обществе. Мужчина подпитывал в ирландке ее сумасшествие, поощрял его, ценил его. За эти несколько месяцев их знакомства Лен сумел прощупать все рычажки, на которые ему необходимо было нажимать, постепенно превращая малышку Эд в свою куколку. Ему так нравилось наблюдать за этим процессом. Нравилось, когда он видел в ее глазах щенячье обожание. Нравилось то, как она сидела на кровати, склонив голову на бок, широко раскрыв свои большие глаза и протягивая руку к нему. Он так любил смотреть на нее. Запуганную. Ненормальную. Хищную. Сексуальную. Эдди была похожа на коктейль Молотова, ждавшего, когда его наконец используют для грандиозного взрыва.
Ее голос напоминал звук царапающего стену ножа: такой раздражающий, что хотелось заткнуть ее, и такой приятной, что швед с наслаждением вслушивался в каждое слово. Min lilla flicka. Линдхольм повернул голову к девушке, все еще лежавшей рядом. Он медленно провел рукой по ее волосам, после чего улыбнулся и снова перевел взгляд к потолку.
- Мой сладкий пирожок... Fan. Как же смешно это звучит. Ужасно смешно. Нелепо. Забавно, - Ленни рассмеялся в голос и прикрыл глаза, заложив руки за голову. Мой сладкий пирожок. В самом начале Лена безумно раздражало это прозвище. Даже сейчас это его порой раздражало. Но тем самым Майерс выделяла шведа из круга своих контактов. Это делало его особенным. Это давало ему понять, что она уже крепко зажата в его жестоких объятиях. Ему нравилось быть ее личным Джокером. Нравилось иметь свою личную Харли Квинн. И откуда же у нее эта любовь к комиксам?
- Вечеринка говоришь... - с улыбкой на губах Линдхольм открыл глаза в тот момент, когда ирландка пересела на него. Он переместил руки на ее бедра, начиная медленно поглаживать их. - А давай устроим им свой праздник?
- Шведо-ирландская организация "Кровавый праздник" проведет ваше мероприятие со вкусом. Для особых клиентов предлагается скидка. Так себе это представляешь, милая? - швед смотрел прямо в глаза Эдди. Он видел, как огонек в ней с каждой минутой начинает разгораться с новой силой. Это заставляло мужчину улыбаться.
Ленни оставался неподвижным, когда его Арлекина едва коснулась своими губами его губ. Ни одна мускула на его лице не содрогнулась, только зрачки резко изменились в размере, практически перекрывая собой радужку светло-карего цвета. Раз, два, три, четыре, пять - Ленни и Эдди идут вас искать. Его сердце билось в такт с ее голосом, когда она произносила эти слова. Линдхольм продолжал молчать, наблюдая за ее действиями. Когда Эдди наконец-таки поцеловала Ленни, мужчина почувствовал, как кровь начинает бурлить в венах, пульс участился. Медленно проведя рукой по ее спине, швед остановился на шее Майерс и легонько сжал ее пальцами. Его маленький псих. Такой покорный. Всегда старающийся ублажить шведа. Ленни прикусил губу ирландки, впиваясь зубами в мягкую плоть. Доля секунды и мужчина чувствует, как по ее нижней губе начинает стекать тонкая струйка теплой крови. Он прикасается языком к небольшой ранке и ощущает во рту приятный, стальной вкус. Одно резкое движение - Эдди снова оказалась под Ленни, а он все еще не отрывался от ее губ.
- Ты же знаешь, малышка Эд, что я не люблю быть снизу, - ноги Майерс вмиг обвили его бедра. Он протянул руку к тумбочке, на которой продолжал лежать кинжал ирландки. Взяв его, мужчина приставил кончик кинжала к ее ключице, аккуратно проводя им из стороны в сторону. - Видео? А знаешь, flickan, это ведь неплохая идея. Представляю лицо Чандлера, когда он будет смотреть его. Папочка будет зол. Злой и беспомощный Чандлер. Его извечное состояние. Kukjävel, - Линдхольм опустил лезвие ножа на воротник майки Эдди и, едва надавив, с легкостью разрезал дешевую ткань. Ленни снова коснулся губ девушки, еще раз прикусив ее нижнюю губу. После он медленно спустился к ее шее, оставляя на ней еще слабо заметные отметины. Продолжая спускаться все ниже, Лен сдерживался, чтобы не начать трахать Майерс. Ему еще хотелось посмотреть, как она мучается. Мучается от желания. Того самого, от которого перед глазами предстает белая пелена, застилающая все вокруг. От которого воздух кажется спертым и от которого двуспальная кровать кажется неимоверно мала. Линдхольму нравилось дразнить ее, чувствовать, как ее руки беспорядочно бродят по его спине или как тонкие пальцы зарываются ему в волосы. Он сравнялся с ней и посмотрел в ее глаза, проводя рукой по лицу девушки. - Ты точно готова к этому, малышка Эд? Пути назад больше не будет. Ты никогда больше не станешь прежней.

+1

8

Любовь бывает разной и каждый человек воспринимает ее по-своему, как собственно и окружающий его мир. Одни приравнивают это чувство к чему-то возвышенному, нежному и девственно чистому; другие расписывают любовь в ином свете, более мрачных, с излишком красного цвета, тонах. Но, есть и третий вариант, который многие практически не замечают или считают чем-то из ряда вон выходящим - это фанатичная зависимость. И, так сложилось, что при взгляде на поведение Эддди можно определить, что она находилась под сильным влиянием мужчины рядом с ней. Она боялась его, но в тот же момент во всем уступала и шла на поводу, как послушная собачка, готовая выполнить любой приказ, который сойдет с уст шведа вместо того, чтобы убежать или сдать его копам. Зажималась, закрывала глаза и интуитивно укрывала себя своими руками, но одновременно готовилась и ожидала очередного всплеска гнева Линдхольма, надеясь в ненормальном удовольствии получить очередную порцию удара. Считалось ли это все-таки любовью или действительно фанатизм в чистом виде - непонятно. Непонятно потому, что для этих двух людей нормальность отсутствует напрочь, словно ее не существует в действительности. Будто парочка жила по каким-то своим вымышленным законам, что невольно способно спугнуть адекватного и обычного человека. Запугать, заставить остерегаться и обходить стороной подобных личностей, но вместо этого общество не замечает. Закрывает свои глаза на нездоровый фанатизм, который наполнен самым настоящим насилием. Почему такие как Ленни, как Эдди, как Винни, да и похожие на них - спокойно разгуливают по солнечному городку Сакраменто вместо того, чтобы сидеть за решеткам палат душевнобольных? Ведь узнай сейчас о царящих в этой комнате разговорах охранник или заведующий дешевым мотелем, наверное, скорее всего, вызвал бы людей в белых халатах. Ведь это ненормально. Ненормально с такой легкостью и безразличием говорить о смерти других, представлять себе в голове кровавые пятна и образы жертвы, которую избрал сегодня Ленни и в этот момент придаваться вожделению и страсти друг к другу. Хотя это для вас покажется неправильным, для ирландки и шведа же все обстояло иначе.
Внимательно наблюдая за реакцией Линдхольма, за этой его знакомой уже улыбкой, Эдди немного склонила голову набок и прищурила взгляд. Она почувствовала, что сейчас находилась вне опасности, что никаких побоев за ее вольность и попыткой взять ситуацию в свои руки не последует. Знаете, в такие короткие моменты, блондинка ощущала свободу и, возможно, какую-то власть что ли, особенно после поцелуя. - А что, вполне себе убийственная вечеринка-шутка получится. Разве ты не этого сам хочешь? - Глаза вертихвостки засияли каким-то детским азартом, после чего она улыбнулась. Наконец-то чувствуя руку на своей шее, Майерс расслабилась в теле и чуть выгнула спину. При каждом прикосновении Ленни к ее телу, воровка ощущала жгучий изнутри прилив желания и теплоты. Да, она могла быть немного не в себе и не дружить с мозгами, но за счет своего фанатизма по этому человеку, сердце начинало биться сильнее и любовно, когда дело доходило до своего рода "нежности". Она поддалась к нему, прижалась и прикрыла глаза, когда швед кусал за губу, прокусывая и вызывая болевые ощущения. Хочется взвизгнуть, но Эдди этого не делает, потому что ей нравится. Ваас давно научил терпеть боль, тем более такую незначительную и быстро проходящую. И, возможно, она бы сейчас дальше наслаждалась этим спокойствием и расслаблением, которое вызывал мужчина под ней. Возможно, она бы продолжала и дальше вкушать свою власть над ним, но в мгновение ока, не замечая сего движения, Майерс оказывается снизу. Спина четко ощущает твердость дешевого матраса. Опять. Ее глаза резко раскрываются и тело мгновенно напрягается, хотя страха во взгляде не наблюдалось. Напротив, ей стало любопытно от мысли, что последует дальше. - Прости меня, пирожочек - Едва сдавленным голосом пролепетала ирландка и виновато улыбнулась, продолжая ощущать его губы на своих. Он не злился. Он не испытывал желания придушить ее за ее вольность. Поэтому она быстро пришла в себя и обхватила своими худощавыми ногами, прижимаясь и наслаждаясь этой близостью.  Эд даже уже не пугало то, что Линдхольм взял с тумбы ее оружие и приставил к ее ключице. Напротив, она расплылась в какой-то странной улыбке и томно вздохнула. Ленни сводил ее с ума. Ленни заставлял ее зависеть от его внимания. Ленни ловко манипулировал ею и получал то, что хотел. - Я знала, что тебе понравится моя идея - Удовлетворенная тем, что ее вдохновитель одобрил столь странную идею, она поддалась немного вперед и прикоснулась губами его шеи. С ним так хорошо. С ним можно быть самой собой и не пытаться подстраиваться. Он любил ее. Ну, так говорил нездоровый рассудок ирландки, которая по-своему воспринимала теперь любовь и отношение шведа.
Слыша звук рвущейся ткани, Эдди крепко перекрестила за спиной Линдхольма свои ноги, расслабилась в теле и торопясь начала стягивать с него майку. Все к этому и шло. Все к этому вело сегодня ночью, потому что просто так мужчина никогда не заглядывал к ней. Просто так он никогда не соглашался с ее идеями. Он хотел получить желаемое и Майерс с великодушием готова была отдаться. Снова и снова. Нездоровая любовь, твою мать, но воровке плевать. Она уже ощущала непреодолимое желание разрывающие на мелкие кусочки. Чувствует жар, который поднимается вверх и затмевает рассудок. Даже руки начали немного трястись, а тело содрогаться о каждого прикосновения его губ. Глаза закатываются, томный вздох и чувства эйфории захлестывают блондинку, подчиняют и заставляют поддаваться на встречу Ленни.
Любит своего пирожка, а он любит свою арлекину?
Сходит по нему с ума, а он сходит по ней с ума?
Кусая свою губу, чуть запрокинув голову назад и сжимая тонкими пальцами простыни, ирландка невольно издает сладкий вздох. Ленни, вдохни жизнь в это тело. Заставь его всякий раз вздрагивать от своих касаний, ведь Эдди это так необходимо. Ей необходимо видеть, что она нужна. Ей нужно, чтобы ее ценили и любили. Она хочет, чтобы ты восхищался ею, как она восхищается тобой. - Люби меня, сладенький мой, люби - Мысленно произносит в своей голове по буквам и плавно открывает веки в тот момент, когда мужчина выравнивается с ней и заглядывает в глаза. Он смотрит прожирающие, немного даже пугающе и в тот же момент вожделенно. - Я хочу того же, что хочешь и ты - Необдуманно признается вертихвостка, которая даже не улавливает предупреждение в голосе шведа. Просто не замечает и не до конца осознает, что ее жизнь вот-вот сделает кривую и больше никогда не сможет вернуться в прежнее направление. "Человек обыкновенно губит себя сам." - где-то вычла блондинка среди кипы умных книг в своей комнате. Эта фраза крепко въелась в подсознание и вот сейчас сигнальным огоньком дала о себе знать. Раньше Майерс думала, что данную цитату может отнести лишь к младшей сестре, которая противилась своему излечению, а сейчас... Сейчас все меняло свои места. Теперь Эдди Джоанна Майерс понимала Винни и готова была принять ее такой, какая она есть. Даже если две сестры гробили самих себя, а Ленни и Ваас им в этом хорошенько помогали.
Любовь.
Безумная любовь.

+1

9

Заводило ли вас когда-нибудь совместное планирование безумия? Заводило ли совместное планирование убийства? Массового убийства? Надеюсь, что ваш разум еще не настолько болен и единственное, что может вас возбудить будет излишне короткая юбка, глубокое декольте или просмотр порно. Но если у вас появился человек, сумасшествие которого заставляет вас чувствовать желание, которое невозможно, казалось бы, обуздать, - бегите. Бегите от человека пока можете. Как можно быстрее. Не оглядывайтесь. Он будет преследовать вас. Во снах и наяву. Он не опустит вас, по крайней мере не сразу. Но вы, погибая в его жестоких объятиях, будете хотя бы знать, что вы пытались. Пытались вернуться к нормальной жизни. Вы не бездействовали.
Лёжа поверх ирландки, касаясь губами ее напряженного и содрогающегося тела, Линдхольм ощущал себя хищником, в чьих лапах сейчас ждала своей участи жертва. Такая покорная. Такая слабая, беззащитная. Такая желанная. Как никто другой. Как никогда. Швед сдерживался, чтобы не разорвать Эдди за несколько секунд. Он мог сделать это, она бы не стала сопротивляться. Но что он получит? Лен даже не успеет ею насладиться. А сегодня ему хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы все было глубже. Дольше. Он хотел, чтобы она прочувствовала его. Чтобы придумала себе историю и поверила в нее. Заставила его поверить. Линдхольм хотел, чтобы она наконец-таки стала полностью его. Чтобы она верила ему. Доверяла ему. Отдалась ему без остатка. Он всегда мог взять ее в физическом плане, но теперь ему хотелось большего. Ему нужна была ее душа, ее эмоции, чувства, мысли, сознание. Ленни овладел ее оболочкой и теперь жаждал получить ее содержимое.
Сжав подбородок Майерс, мужчина резко дернул лицо и всмотрелся в её глаза. Ирландка напоминала маленького щеночка с большими, счастливыми глазами. Переведя пальцы на ее щеки, он надавил на них, чтобы приоткрыть ее рот. Доля секунды и швед прильнул к губам Эдди, запуская свой язык внутрь. Линдхольм не давал ей возможности двинуться. Он только чувствовал, как ее ногти впивались в его голую спину, отчего мелкие импульсы разбегались по его телу, сводили с ума. Молчаливые стоны, вырывающиеся из груди ирландки. Громкое дыхание шведа. Казалось, что в комнате уже было жарче некуда, но температура продолжала расти. Проводя кончиком языка по нёбу, Лен прерывает поцелуй и начинает спускаться к шее Эд. Он не спешит покидать эту зону и спускаться ниже. Оставляя на тонкой, бледной шее засосы, мужчина снимал с Майерс остатки одежды. Она такая сладкая. Она была как мороженое, таявшее в его руках так быстро. Линдхольм будто маленький мальчишка пытался как можно скорее доесть его, пока оно окончательно не растаяло.
Ее тихие стоны эхом отдавались в его ушах. Еще сильнее, чем голос Чендлера пару минут назад. Сейчас не хочется о нем думать. Даже вспоминать не хочется. Не сейчас. Только не сейчас.
- Я хочу того же, что хочешь и ты, - Ленни оторвался от шеи Эд и посмотрел ей в глаза. Губы расплылись в какой-то властной, хищной улыбке. Проведя рукой по растрепанным волосам девушки, Линдхольм склонился к ее уху и прошептал:
- Добро пожаловать в безумие, min lilla flicka, - а после медленно начал спускаться ниже. Тело ирландки напряглось еще сильнее, так же как и его собственное. Его член начал неприятно упираться в ширинку его брюк, но он не спешил избавляться от штанов. Почему-то шведу хотелось предоставить эту возможность Майерс. Он недолго задержался на груди ирландки, оставляя после себя влажные полосы на ее теле. Мужчина чувствовал, как ее острые ноготки впиваются в спину, плечи. Как путаются в его волосах ее тонкие пальцы, как они сжимают их, от чего по голове начинали бегать приятные мурашки. С ней было хорошо. С ней было спокойно. В голове было пусто. Только ее образ властвовал там. Только ее голос звучал в его ушах, заглушая все другие звуки.
Линдхольм быстро прошел живот, не задерживаясь на нем. Пристроившись между ее ног, швед коснулся языком внутренней части ее бедра. Он почувствовал, как она вздрогнула. Его внутренний голос говорил ему: "Хватит медлить, Лен. Хватит мучить и себя, и ее. Просто возьми ее наконец. Давай же, Линдхольм. Трахни ее, черт подери!" На губах шведа проскользнула странная ухмылка. - Нет, я хочу помучить ее. Еще немного, еще совсем чуть, - прошептал он сам себе едва слышно, так, чтобы Эдди не услышала. Его руки были холодными. Настолько холодные, что даже ему самому было отвратительно от этого ощущения. Ленни опустил одну руку на низ живота Эд и слегка надавил. Продолжая целовать и покусывать внутреннюю сторону ее бедра, мужчина заговорил:
- Руки такие холодные. Странно, не правда ли? Странно, когда остальное тело просто сгорает. Я чувствую, кажется, как кровь кипит в венах. С такой горячей кровью не живут. Но руки. Они такие ледяные, как у мясника, - обхватив свободной рукой ногу ирландки и медленно начав ее поглаживать, Ленни начал спускать ниже руку, лежащую на ее животе. - Тебе не кажется так, min flicka? Не кажется? Может, ты поможешь мне их согреть, - Линдхольм резким движением ввел два ледяных пальца внутрь, после чего резко выпрямился и притянул Эдди к себе, заставив ее сесть. Она была такой теплой внутри. Такой мокрой. Интересно, ей нравится ощущать его холод в себе? Тебе нравится, малышка Эд? Нравится ведь? Швед приблизился к ее губам и начал так же жадно вдыхать воздух, в такт с ней.
- Min kärlek... Ты самая прекрасная вещь, которой я когда-либо хотел обладать. Которой я когда-либо обладал. Я никогда не хотел никого так контролировать, как тебя. Отдайся же мне наконец. Полностью. Отдайся же, черт тебя дери!

Отредактировано Lenny Lindholm (2016-05-10 09:26:33)

+1

10

Наслаждение.
Целый поток приятных ощущений, когда прикасается любящая ладонь живота, шеи, проводя подушечками пальцев по обнаженному бедру. Закусываешь губу, закатываешь глаза и невольно издаешь приглушенный стон, потому что побаиваешься нарушить эту интимную тишину. Тело выгибается. Поддается навстречу другому и возникает ощущение, словно вас пожирает вырвавшееся наружу пламя, погружая рассудок в бездну ненасытного голода. Эдди даже забыла о недавних планах, о том безумном разговоре, который состоялся между ней и Ленни пару минут назад. Ее ничто и никто не волновал в данный момент, только этот ненормальный и проницаемый взгляд; его прикосновения, шепот и горячее дыхание, когда Линдхольм лишний раз прислонялся губами к шее. Он сводил ирландку с ума. Буквально выворачивая все наружу и заставляя покорно бежать на зов голодавшего зверя. Падая в его объятья и не думая ни о чем, кроме желания. Сильного. Жгучего вожделения к человеку рушащему всю ее жизнь. Ломая стену за стеной. Уводя "Алису" в свое зазеркалье изуродованных и искривленных душ.
Ты попалась Эдди.
Попалась в ловкие руки кукловода, который без особых усилий дергал за нужные ниточки. Целуя, покусывая небольшие участки бледной кожи, вырывая приторно сладкие стоны из груди. Оставшись в неглиже и сталкиваясь взглядами на доли секунды, чтобы запечатлеть в своей памяти эту хищную улыбку, Майерс расслабляется и слегка запрокидывает голову назад, упираясь затылком в жестковатый матрас. Его рука на волосах, а ухо обжигает горячее дыхание. Всего лишь несколько слов, но и их достаточно, чтобы широко раскрыть глаза и утонуть сознанием в каждой букве произнесенной Ленни. Напрягаясь телом, чувствуя присутствие шведа на каждом участке своего тела, словно он проникал под кожу, впитывал в себя. И это мучило воровку. Выводило из себя и заставляло впиваться всякий раз ногтями в плечи мужчины и царапая его. Закрыв глаза, Эдди погрузилась в несуществующий мир, который возвели они только что. Она улыбалась, выпуская своего голодного зверька навстречу неизвестному. Вздыхала и хваталась ртом за воздух, потому что чувствовала недостаток кислорода. Сердце с каждым разом билось сильнее, от каждого поцелуя Линдхольма, от каждого его, на удивление, нежного прикосновения. Что же ты творишь, клоун-принц, Хотелось взвыть от рвущегося наружу желания. Хотелось закричать от приятного чувства внизу живота, где швед выстраивал ровную полосу из влажных поцелуев. Опуская обе руки на простыни и с силой сжимая их кулаки, вздрагивая телом в очередной раз, будто бы от разряда тока. Эдди даже не отпугивал тот факт, что у Линдхольма были ледяные руки, которые холодно и сладко обжигали разгоряченное тело ирландки. Ей хотелось еще. Хотелось большего и от резкого нажатия на низ живота, ниже и ниже, с уст едва ли не срывается протяжный стон, который блондинка задерживает в себе, закусывая нижнюю губу до крови.
Открыв глаза и устремив взгляд в потолок, плавно кладя свою ладонь на затылок шведа, вертихвостка сладко улыбнулась. Его поцелуи. Его губы. С Ленни так хорошо и свободно, как будто он и вправду вдыхал в нее жизнь. Вдыхал безумное рвение к этой жизни, которое протекало рука об руку с наслаждением, и только ОН мог подарить ей это. Майерс даже игнорирует тихие слова, которые издали уста мужчины, лишь опять ухмыляясь и соглашаясь. Соглашаясь с каждым словом. С каждым его предложением, даже если он говорил бы о самоубийстве или об убийстве. Хм, а что, идеальная картина: погрузившись вместе в ванную из собственной крови и с застывшим огоньком в глаза, встречать безликую Смерть.
Резко выгнувшись и простонав, ирландка прикрывает едва глаза, ощущая присутствие Ленни внутри себя. Он потянулся к ней, ухватил удобнее и усадил, заставляя Майерс плотнее прижаться к шведу, наслаждаясь этой прохладой исходящей от его пальцев внутри. Дыхание сбивается и контролировать рвущиеся наружу вскрики было невозможно. Туманная пелена растекается перед глазами, а сознание постепенно отдаляется все дальше и дальше, оставляя лишь образ Линдхольма перед собой. Эдди могла сейчас вознести его к Богам или самому Дьяволу-искусителю, который ловко сманил отбившуюся овцу от стада. - Ленни... - Вместе со стоном выдыхает блондинка и приоткрывает глаза, чтобы заглянуть и утонуть в его взгляде. Она поддается ему на встречу. Отвечает на поцелуй, слегка покусывая и играя с нижней губой своего пирожка. Прерывается лишь для того, чтобы вобрать новую порцию воздуха в легкие и снова приникает к его губам. Кладет свою ладонь на его грудь, чуть сжимая тонкие пыльцы от приятной боли, а затем вовсе отстраняется от мужчины и чуть отсаживается назад. - Мой милый пирожок - Немного хрипловатым голосом отзывается та и манит Ленни к себе. Валит на спину, проводя кончиком пальца по его коже. Прикасаясь торса и вожделенно заглядывая в глаза Линдхольма - Я схожу по тебе с ума, мой ненормальный клоун - Едва не шепчет, Эдди плавно склоняется губами к его торсу и оставляет влажный поцелуй, водя ладонью вдоль талии, вверх к его плечу. Свободной рукой ловко расправляясь с ремнем на джинсах, отбросив тот куда-то в сторону прикроватной тумбы. - Схожу с ума... - Продолжая шептать, Майерс разделывается с джинсами, помогая мужчине их стянуть и вновь припадая губами к торсу.

Отредактировано Eddie Meyers (2016-06-10 05:04:38)

+1

11

Сердце стучит быстрее. Громче. Кроме грудной клетки, об которое, казалось, с все еще большей силой ударялся разгоряченный орган, начинали болеть барабанные перепонки, настолько громок был его стук. Все-таки правильно ученые говорят: нами движут животные инстинкты. Животная страсть, при которой глаза застилает густая, белая пелена. Она напоминает туман. Токсичный туман. Тяжелый. От которого становится просто невыносимо дышать. Ты чувствуешь, как он наполняет твои легкие. Как он заставляет их сжиматься, принося тебе боль. Приятную до невыносимости. Люди - животные, слепо идущие за своими желаниями. Животные, разделившиеся в этом мире на два звена. Вожаки, ведущие за собой, умеющие давить на тайные слабости других и умело этим пользующиеся. И ведомые. Слабые. Податливые. Которые способны молча и с восхищением в глазах делать все для своего главаря. Только, чтобы он не забыл о них и «покормил». Линдхольм был самым что ни наесть идеальным воплощением вожака. Он умел определять желания людей. Он умел использовать их. Давить на них. Ленни это любил. Любил. И вот сейчас, видя Майерс, такую возбужденную и хищную, вслушиваясь в ее тяжелое дыхание, в ее стоны, швед чувствовал, как сам теряет контроль. Как легко этот поводок проскальзывает между его  пальцев. Он переставал зацикливаться на удержании власти. Он сам поддавался искушению. Поддавался своей сумасшедшей.
Эдди. Эдди, черт тебя бери, Майерс. Его любимая куколка. Маленькая фарфоровая куколка. Сломанная. Наспех им самим собранная и склеенная. Ирландка любила Лена своей особенной, больной и ненормальной любовью. Он понимал это. Швед видел это в ее глазах. Слышал это в ее голосе. Чувствовал в ее прикосновениях. Думал ли Линдхольм, как это знакомство обернется в итоге? Думали ли, что он начнет привыкать к ней? Что начнет привязываться к ней? Она полностью окунулась в его безумие. Он полностью ей его отдавал. Она - влюблена в него так, как не сможет полюбить ни один нормальный человек. Так сильно. По-настоящему. Он - привязался к ней. Слишком близко. Слишком сильно. Кажется, еще совсем немного и швед готов будет отдать за Майерс свою жизнь. Наверное, это люди называют любовью? Да? Привязанность. Обоюдная зависимость. Так вот, в чем она измеряется.
Майерс. Она была такой теплой. Такой горячей. Он поддался ей. Полностью поддался ее потоку. Ее течению. Потерял над ней всякую власть в эту минуту. Только здесь и только сейчас они были равны. Наверное, впервые за все время их знакомства. Всю жизнь ирландка привыкла находиться под кем-то. Быть чьей-то вещью. Чьим-то оружием. Чьей-то игрушкой. Но уже однажды она ощутила, что это такое - быть кем-то в жизни человека. Быть личностью. Быть любимой. Тот парень, что рисовал комиксы. Он научил ее этому. Интересно, она вспоминает сейчас о нем? Страдает ли до сих пор, как страдала тогда, в первые дни? Сам не зная почему, Линдхольм хотел дать ей не меньше. Хотел, чтобы рядом с ним она навсегда забывала о прошлом. Чтобы рядом с ним она даже могла потеряться в настоящем. Эдди переставала быть для него просто вещью. Она становилась чем-то, нет, кем-то большим. Это пугало шведа. Это было для него в новинку. Ленни боялся привязанности. Она делала уязвимее. Слабее. Человечнее. Он сам всегда был не более, чем оружием. Безжалостным. Жестоким. А что будет теперь? Если однажды Лен и будет стоять у края пропасти, из которой он не сумеет найти выход, это будет из-за Майерс. И он обязательно заберет ее с собой. На самую глубину. В самый мрак. Они погибнут вместе. А ирландка вряд ли когда-либо узнает, что сумела сотворить с Линдхольмом.
Она отстраняется от него на мгновение. Ленни склоняет голову набок. Вглядывается в ее лицо. Ее глаза. Ее страх. Он куда-то исчез. И теперь она сама играла с ним. Так же, как делал это он пару минут назад. Швед усмехнулся. Правый уголок его губ вздернулся вверх. Она зовет его к себе. Манит легким движением руки. Таким изящным. Словно держит в руках свой любимый клинок. Он идет к ней навстречу. Поддается. Снова. Он просто смотрит на нее. Молча. Смотрит на нее. Даже когда она снова валит его на спину, Ленни ничего не говорит. Ничего не предпринимает. Он доверяет ей.  Мужчина едва вздрагивает, когда ирландка касается губами его торса, спускается ниже. Он запускает руку в ее волосы и чуть сжимает на затылке. Дыхание становится еще более тяжелым. Еще более шумным. Швед закрывает глаза и слегка откидывает голову назад. Он чувствовал, что вот-вот взорвется. Линдхольм сам не понимал, как ему удавалось себя так долго сдерживать. Когда со штанами было покончено, Ленни притянул Эдди к себе. Мужчина видел, что она была на грани так же, как и он сам. Швед улыбнулся и провел рукой по щеке Майерс. Он проводит кончиком языка по ее губам. Ее рот приоткрывается, готовый к поцелую, но Линдхольм не переходит к нему. Он лишь едва касался своими губами ее губ и отводил их, как только девушка пыталась взять инициативу в свои руки. Неожиданно с губ шведа срывается нервный смешок. Он опускает голову на мгновение, но тут же вновь поднимает ее и упирается лбом в лоб Эдди, перемещая руки на ее шею.
- Тебе не надоела эта прелюдия? - с придыханием произнес Ленни. - Она достигла своего пика и даже успела перевалить за него. Публика ждет второго акта, - он наконец коснулся губ Майерс и перевернул ее на спину, снова оказавшись сверху. Руки Эдди скользнули вверх, ее тонкие пальцы сжали волосы на его затылке. Опустив ладони на бедра девушки, Линдхольм одним резком движением вошел в нее полностью. Наслаждение вперемешку с напряжением окатило его новой волной. Он даже не дает ирландке привыкнуть к себе. Его движения резки и, возможно, грубы. Ему хотелось проникнуть в нее как можно глубже. Насколько это было только возможно. Рывок за рывком. Но ожидаемое насыщение не приходило к Ленни. Он чувствовал еще больший голод. Еще большее желание. Ему было мало Эдди. Ему хотелось ее. Снова и снова. После каждого толчка еще сильнее. Швед беспорядочно покрывал ее тело поцелуями. Губы. Лицо. Шея. Плечи. Грудь. Ее тело было таким напряженным, словно натянутая струна. Стоны. Стоны наполняли их небольшую комнату. Заглушали все посторонние звуки. Она была такая громкая. Это заводило его еще больше. Подпитывала его голод.
- Ты же хочешь сделать папочке приятно, min flicka? Ты же хочешь? - произнес Ленни, переходя в сидячее положение и поднимая с собой Эдди.

+1

12

Секс. Наркотики. Наркотики. Секс. НАСИЛИЕ. Замкнутый круговорот порочности из которого практически невозможно выбраться, если только не иметь рядом мотивирующего тебя человека, способного выловить из дрейфующих волн бездны обратно к чему-то светлому и, хм, нормальному. Зависимость, которая нога в ногу идет с будоражащим кровь страхом и рискованностью к неизвестному, поглощающая наше сознание и подчиняя его своей воле. Марионетки великого властелина, ловко дергающего за нужные ему нитки и подталкивающего нас все ближе к пропасти. И та, чье тело сейчас извивалось в приятных и сладких муках страсти, - являлась живым доказательством того самого круговорота. Одно время Эдди практически удалось сорваться с крючка этого безумия, но в конечном итоге властелин наших судеб оказался хитрей и загнал блондинку в ловушку, намертво захлопнув сесть. Где ошиблась наша рыбка - неизвестно, потому что перед глазами всплывает множество вариантов и все они имеют место быть. Да и чего вообще греха таить. Если присмотреться к Майерс старшей, то невольно создается впечатление, что ей была по нраву именно такая жизнь, а не жизнь обычной законопослушницы. Она наслаждалась каждой минутой, каждым глотком воздуха - живя одним днем и не задумываясь о будущем. Зачем о нем вообще мечтать и строить планы, когда проще брать уже на месте. Конечно, такой взгляд на собственную жизнь пагубен, он никогда не приводит нас к чему- то хорошему, но и никто не говорил, что Эдди заслуживала что-то хорошее. Она олицетворяла собой тех девиц, которым прямая дорога в объятья огненной геенны. Где душа будет день за днем проходить все известные нам круги ада, варясь в котлах безнадежности, боли и страха. В нашем случае, составляющее адскую обстановку был не только образ жизни, которому придерживалась арлекина, но и все ее окружение. Ее словно приманивало магнитом к людям второго сорта; к людям, которым самое место было в психиатрической больнице или за решеткой пожизненно. От такого колоритного окружения, Майерс-старшая ощущала себя не просто живым человеком, но и, хм, уникальным что ли. Хотя, признаемся честно, уникальности в этом никакой не было, лишь яркая обертка с гнилой начинкой, а не жизнь. Лишь бред человека с поехавшей крышей и не более того. И, подводя теперь итоги, можно было спокойно отнести Эдди к тем людям, которым глубоко было плевать на свое существование и то, к чему катилось их "будущее". Если же вы думали, что сейчас она размышляла именно о том, что было хорошо или плохо, то глубоко заблуждаетесь. Да, порой посещали подобные мыслишки чокнутую головушку ирландки, но в данный момент она опьянена удовольствием и близостью, которую дарил ей Ленни. Именно он был тем самым властелином судьбы воровки, ловко дергающий за нитки и вынуждая Майерс идти на такие поступки с действиями, которые ранее она вряд ли бы смогла совершить. Даже Ваас не всегда мог полностью взять контроль над жалким рабом с кукольными чертами лица, хотя по большей части это Монтенегро утянул в бездну Эд.
Секс. Наркотики. Наркотики. СЕКС. Природная потребность каждого живущего на Земле организма: для одних это возможность размножения и распространения своего вида/рода, а для других получение удовольствия и снятия напряжения. Но, всех нас объединяет одно - это животные инстинкты, которые просыпаются во время совокупления. Мы словно становимся одержимыми, жаждущими разрывать плоть своего партнера, - слиться в единый механизм, чувствуя друг друга ментально и физически. И сейчас арлекина ощущала, как ее мысли переплетаются с мыслями Ленни, как их нервные окончания соприкасаются друг с другом и издают слабый шоковый импульс, приятный и такой томительный, вынуждая блондинку впиваться коготками в разгоряченное тело шведа. Она едва ли не таяла от каждого прикосновения мужчины, от каждого его поцелуя и горячего дыхания. Покорно передавая эстафету всевластия в руки Линдхольма, ощущая своей спиной жесткость дешевого матраса. Они так сложено действовали, что невозможно было уследить, кто главный в этой постели, а кто лишь подчиненный. Сначала Эдди главенствует над Ленни, возбуждает и доводить до нужного пика, затем он берет все в свои руки и заставляет ирландку сладко стонать, раз за разом содрогаясь телом и ощущая на коже множество мурашек. Приоткрыв веки и внимательно заглядывая в глаза Линдхольма, едва задерживая дыхание, она с легкой улыбкой выслушивает его, казалось бы, несуразные слова, а затем отдается во власть поцелуя. Расплываясь в еще большем удовольствии и улыбке. Словно предвкушая грядущую неизбежность полного контакта. Интуитивно сжимая на затылке шведа волосы и поддаваясь своим телом вперед на издаваемый им импульс. Громкий и протяжный стон срывается с уст от резкого проникновения, и Майерс невольно опускает руки на матрас, с силой сжимая несчастную простыню и придавая ей помятый вид. Ирландка не сдерживает себя и свое стенание от приносимых ей муках - ей напротив приносило удовольствие грубости исходившей от Ленни.
Секс. Наркотики. НАРКОТИКИ. Для каждого живущего существа это понятие имеет разные лики. Не всегда ведь наркотик - это химическое и токсичное вещество губящее нашу жизнь. Порой нашим наркотиком становится определенный человек, его внимание и отношение к нам. Зависимость. Обожание. Боготворение. Мы замыкаемся в себе. В своем маленьком мирке, который создает вокруг нас этот объект желания, и Ленни относился к этому числу. Он служил вдохновителем и погибелью для Эдди. Он был абсолютно всем для нее: личной путеводной звездой и линчевателем. Линдхольм был кошмаром и адом, который Майерс с такой больной и безумной любовью впускала в свою жизнь, в свое сознание. Она подчинялась ему. Нуждалась двадцать четыре часа в сутки. И, как ни странно, понимала, что уже никогда не сможет слезть с этой иголки. Ленни глубоко вырезал в мозгу и сердце свое присутствие. Заразил собой каждую клеточку, превращая арлекину в послушный инструмент для манипуляции. В конце концов, она любила его. Любила так, как только была способна и черт знает, любил ли швед в ответ ее так же. Но, если исходить из тех фактов и действий, которые окружали их, то возможно взаимность какая-то и присутствовала. По крайней мере, Майерс настойчиво уверяла себя в мыслях, когда чувствовала своим телом жар тела мужчины, его сердцебиение и гул в ушах.
Стараясь выровнять дыхание, которое сбивалось с каждым новым толчком и стоном, погружающим эту комнату в обитель царствования Наамах, Эдди открывает веки и вновь заглядывает в глаза Ленни. Ей не обязательно было отвечать на заданный вопрос, потому что тело послушно последовало за движениями шведа, а кукольный взгляд говорил сам за себя, что ее подчинение властителю безоговорочно. Она готова была на любые его фантазии, эксперименты. Майерс поддерживала Линдхольма в любых ситуациях и идеях, потому что полностью доверяла. Возможно, это глупо со стороны арлекины, но она не была властна над своим телом или мыслями. Ей хотелось большего. Хотелось погрузиться с мужчиной в самый центр вселенной, в ее холодную и необъятную пустоту. Выжить все соки из себя и своего партнера. В конце концов, им еще предстояло заняться более кровавым шоу, а к такому необходимо подготавливаться морально. Когда черное и красное сливается в одно целое, разрастаясь смешанным пятном перед глазами.

0

13

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Do you wanna see my revenge?