Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » мы делили апельсин ‡много наших полегло


мы делили апельсин ‡много наших полегло

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Mirthe An. Van Houten&Umbrella Rookwood&Natasha Oswald
3 февраля 2016
Съемочный павильон, потом студия звукозаписи "Соловей"

Не очень добрая сказка о вреде длинного языка и "непроверенных" зарядных устройств к телефону.
Хеппи энд? Не, не слышали.

+1

2

Натянув рукава джемпера ближе к кончикам своих пальчиков, я поморщилась – по телу пробежал неприятный озноб: то ли от волнения, что меня раскусят (узнают) и я уйду ни с чем, то ли от противной мысли о том, что, возможно, это – измена моего мужа – случилось где-то здесь, в стенах этого помещения; что, возможно, именно в этом здании сейчас находится и спокойно себе дышит та самая женщина, которой посмел притронуться мой ненаглядный супруг. И я безумно злилась на себя в эту самую секунду за то, что не узнала все еще тогда, когда заявилась домой к виновнику моего прихода сюда. Нужно было спросить обо всем у него, а не просить сразу с порога развода, называя Эйвери подонком и самодовольным ублюдком, не желая знать всех подробностей прошедшего «мероприятия». Собственно, мне хватало моих догадок и сумасшедшей фантазии. Так что, в конце концов, хрен со всем этим.
   – Как жаль, что он женат… хотя я слышала, что у него с кем-то роман, с кем-то с площадки, – грустно заметила я, медленно опуская глаза и улавливая мимику собеседницы. – Впрочем, меня это мало волнует, – я обнажаю свои белоснежные зубки в широкой и хитрой улыбке, теперь поднимая полный коварства взгляд на юную особу, с которой познакомилась каких-то минут десять назад благодаря обычной случайности и столкновению на почти безлюдной площадке. – Ну, в самом деле, жена же не столб и не дерево – подвинется. Да и любовница наверняка уступит на разок другой свое местечко, – пожимаю плечами и поправляю упавшую на глаза прядь волос, убирая ее за ухо. – Все способы хороши, когда нужна работа, ты так не считаешь?
  «Все способы хороши», – мысленно повторяю я самой себе, чтобы заверить себя в том, что поступаю сейчас верно, что я действительно претендую на место любовницы Цезаря.
   Я, Амбрелла Флаер Руквуд.
   Я, хренова актриса (в данный момент).
   Я, мать его ребенка.
   Я, его обманутая жена.
   Я, женщина, над которой верх таки взяло любопытство, с которым я усердно боролась с самого возвращения в Сакраменто… чертово любопытство и желание все же увидеть воочию ту, на которую повелся мой супруг. Посмотреть ей в лицо и высказать все, что только можно высказать, залепить ей пощечину, выдрать волосы и выцарапать глаза – в параллельной вселенной, в какой-то слабой, тухлой, типичной драме я бы так и поступила, ей богу. Я бы предалась животным инстинктам, выпустила бы дикого зверя наружу и разнесла бы все и вся в округе. Но здесь, в реальной жизни, я просто… я просто хотела у в и д е т ь эту женщину.
   – Нет, на самом деле это не в моих правилах. Я так никогда еще не пробивалась куда-то, не заслуживала себе подобным образом место под солнцем! Но прежде мне и не встречались такие мужчины! – продолжаю я, усмехаясь и мотая отрицательно головой. – Не осуждай меня. Мне слишком нужна эта работа. Слишком!
   «Мне слишком необходимо знать ее имя. Назовешь ли ты его?» – напоследок умоляюще взглянув на собеседницу, я отвела глаза в сторону, наблюдая теперь за тем, как стоя у зеркала, парень с девушкой что-то живо и эмоционально обсуждали. А, может, они попросту репетировали свою речь, пребывая в роли того или иного героя – я не знаю, мне не было их слышно, лишь только читая по губам некоторые слова, я смогла примерно понять, о чем была так называемая беседа. Они говорили о войне, армии и каком-то нападении.
   – А он вообще часто жену упоминает? То есть, я хочу сказать, они в нормальных отношениях? – все еще посматривая на парочку, спросила я, параллельно продумывая и предугадывая варианты последующего ответа. И не то, чтобы я была знатоком своих же собственных отношений с мужем (это немного неадекватно звучит, но честно – все именно так и есть), не то, чтобы я могла знать, насколько он посвящает в свою семейную жизнь посторонних людей: отчего-то мне казалось, что группа, которой Цезарь, так сказать, руководит, не в курсе вообще моего существования. А кольцо, как мне думалось, муженек постоянно снимал и прятал в карман брюк, стоило ему ступить на порог этого здания. К слову, я поступила сегодня именно таким образом: оставила дома обручальное кольцо. А сама оделась совсем иначе – на смену деловому стилю пришли теплый вязаный домашний и размера на два больше джемпер с вышитым снеговиком и обычные джинсы, которые я тоже надевала дома, потому что отвороты давно потрепались и истерлись. – Интересно, какая она, его женушка… похожа на любовницу внешне или как-то иначе, – я прикусила нижнюю губу, а затем вернулась к разговору и к девушке, – ведь Цезарь неспроста выбрал эту девицу, а не другую! На площадке их пруд пруди, я не права? Но нет, выбор пал именно на эту… как ее? Ну, с которой он…

+2

3

Вот об этой жизни, с-сука, я мечтала с раннего сопливого детства, с тех самых времен, когда заворачивалась в штору и прикидывалась индийской принцессой, или разыгрывала перед Эйп и Микки кукольный спектакль. Даже хроническая нехватка времени, сна, нервов и денег не останавливали и не пугали меня. Все так же нужно было вьебывать в баре и платить за квартиру, все так же нужно было откладывать деньги, ведь я железно так решила поступить в академию искусств, все так же нужно было думать над тем, как убедить Адама на мне жениться. И не просто жениться, но так, чтобы мои предки всем своим, блять, сердцем поверили в искренность наших светлых, сука, чувств.
Но сейчас у меня долгожданный перерыв, но я не трачу его на мифическое и недосягаемое "спать". На работу я его, правда, тоже не трачу. Вместо этого я беседую с девчонкой, невесть как оказавшейся на нашей сьемочной площадке. Почему беседую? А я хз. Обычно такие люди отпугивают меня. Своей красотой, модельным ростом и прочими прелестями, которых у меня, ясен пень, нет. Обычно они все, даже не через одну, приходящие сюда - спесивые недалекие стервы, делающие ставку на свою глянцевую внешность. Обычно... Нот эта - необычная. Красивая до чертиков, но совершенно простая и какая-то такая... наивная?
Несколько дней назад Бигбосс объявил очередной донабор в массовку, и тут толпилась туева тьма длинноногих куколок, поглядывающих на него с вожделением, а на меня - с ненавистью. Конечно, как же такое чмо, как я, могло получить роль, когда вот они, неземные красавицы, заглядывают в рот режиссеру!
А эта не такая. Ну во-первых, она не надела миниюбку, что уже от меня плюс в карму. Во-вторых, она перепутала день! То есть она - такая же искренняя неудачница, как я. Люблю таких людей, мне с ними как-то проще. И вот теперь мы сидим в дальнем углу павильона, обсуждая клип, жизнь, ну и, конечно, Бигбосса.
- Вот не поверишь, впервые слышу, что он женат! - меня вообще смешит ее позиция. Меня она подцепила только потому, что поняла, что на прослушивание не попадет, но надежды не теряла и горела искренним желанием окрутить нашего режиссера, чтобы через диван попасть в телевизор. Мне это представлялось маловозможным, о чем я ей честно и бе обиняков поведала:
- Да нихуя у него нет с кем-то на площадке! - скорчив рожицу беззаботно машу рукой. Кажется, у нее загорелись глаза, но я спешу ее обломать, - он даже за задницу никого не ущипнет. Держится хоть и дружески, но черту не переступает. Так что оставь ты это. Если бы он спал с кандидатками, меня бы на этой роли уж точно не было, - ухмыляюсь беззлобно, демонстративно показывая руками на свою плоскую грудь и болезненно морщась, - А знаешь сколько тогда красивеньких пришло на прослушивание? Дохуя. Да не расстраивайся ты так, может еще получится взять его нахрапом и без потрахушек. У меня ведь как-то получилось? - правда, в душе не ебу, как именно.
Хотя я вижу, что девочка, как мне кажется, не столько в роли заинтересована, сколько в мужике. Влюбилась, что ли? Нет, в такого не грех и влюбиться, вон, даже наша Железная Леди, вроде, оттаяла. Кстааати...
- Женат, значит, говоришь? О жене его вообще в первый раз слышу, и кольцо, вроде, не носил. Честно, не обращала внимания... Но надо же, какой, оказывается, блядун!.. - это скорее уважительно, чем осуждающе. Вот же ж кобелина! Сам женат, а нашей мисс Холодное Сердце мозг пудрит.
Видя, как заинтересованно выгибаются брови собеседницы, я подаюсь вперед и заговорщицки шепчу:
- Нет, на площадке-то у него никого, вот только... Скажу тебе по секрету, он, конечно, Бигбосс, все дела, но и у него начальница есть. Точнее - нанимательница. Та, которой мы клип снимаем. Он с ней в контрах, поговаривают, с первого дня. Сначала волком друг на друга смотрели, шпильки друг другу кидали, вежливые-вежливые, а между ними прямо разряды проскальзывали. А потом они уже и претворяться прекратили. Орут друг на друга, бля, да тут по площадке чуть ли не стулья летают, когда они спорят! Вот с ней он, похоже, и спит. Хитре-е-ец...
Это ж надо, блять! Женат! Интересно, он с нашей Железной Леди трахается из спортивного интереса, из-за работы, или еще почему? Хотя мне-то какая разница, но почему бы и не обсудить этот животрепещущий момент, пока есть свободное время и не менее свободные уши?
- Слушай, вот даже не представляю, какая она, эта его мифическая жена. Ты точно уверена, что она у него вообще есть? Может слухи? А Железная Леди... ну, нанимательница его, с которой он трахается - Наташа Освальд. Слышала о такой? Была известна в Европе, играла в подростковой рок-группе, я была ее фанаткой. Потом укатила в Штаты. Сейчас вдруг решила заняться сольной карьерой после стольких лет простоя. Поговаривают - она разведенка, у нее двое детей, и недавно она лечилась от рака чего-то там, в душе не ебу - чего именно... Мы ее тут все называем мисс Холодное Сердце. Чопорная отстраненная блондинка. Сухая, как вобла, пока не начинает метаться по площадке и орать на Бигбосса. Нормальная такая телка, даже жалко ее. Наш-то начальник с ней, похоже, из-за работы спит... Так что, тебя с ним познакомить?..

+3

4

Ревность - удел слабых людей. Чувство не достойное уважения. Эмоция, которая способна толкнуть человека на самые ужасные и мерзкие поступки. Это позиция беспозвоночных существ, которые настолько не верят в себя, в свою мощь и силу, в свою красоту и очарование, что поднимают тощие лапки кверху и, причитая, что, мол, они-то тут не при чем, винят во всем второго, которого мало волнует, что он на самом деле накосячил. Ревность - это отстой, говоря на нашем языке, пользуясь нашим лексиконом. Это полная дрянь и гадость. Поэтому я не ревновала. Я была не из тех людей, которые ревнуют. Я была просто разочарована. Разочарована, разбита, унижена и обижена. И я не понимала... самое поганое, что только могло смешаться с моими ощущениями, это непонимание. Такая жестокая и дерьмовая безысходность под одним единственным обычным вопросом: почему?
   Почему Эйвери все-таки изменил мне? Где я так лажанула, что он сорвался и трахнул какую-то девицу? Где я допустила ошибку?
   Вариант А: я была просто паршивой женой. Все это время. И после отъезда. Я была настолько хреновой супругой, другом, женщиной и "бывшей", что одной меня Цезарю было мало. Что он не смог подождать. Подождать еще какое-то время, борясь самостоятельно со стояком - вспомнил бы молодость, когда уши так сильно торчали, что девочки обходили мальчугана за километр и еще не вешались парню на шею. Я была по всем параметрам и пунктам, что называется, "мимо". Поэтому Эйвери предпочел другую, которая дала ему то, что за все это время не смогла ему дать я.
   Вариант Б: я просто перестала ему нравиться. Перестала быть интересна и желанна. Не знаю - постарела, стала просто досконально изучена в смысле секса, что теперь, когда ему хотелось бы разнообразия, он не мог бы его получить от меня, вот и тронул что-то новое, откуда смог почерпнуть "знания".
   Вариант В: он меня просто тупо разлюбил. Со временем, как это обычно и бывает, поутихли все чувства, весь пыл пропал, вся страсть сдохла. Разлюбил, но оставался со мной из-за дочери, потому что ребенку нужна и необходима полноценная семья.
   Вариант Г: все это было фикцией. Таки было ею, как и сказал ушастый в день предложения мне выйти за него замуж. Это было просто игрой, которая затянулась и стала сложнее, потому что я однажды забеременела. Сразу не ушел, потому что пожалел. Но все это время ждал и надеялся, что однажды я уйду на своих двух из его жизни, оставлю один на один с его достоинством и правом выбора, в кого это достоинство вогнать под прямым углом и острым.
   Но все эти варианты, я знала (и не знала), не подходили. Потому что причина была в другом. В более простой вещи. В сущности Эйвери. Это был он. В этом был весь он. Что в университетские годы, что сейчас. Он не изменился. Он и не собирался меняться. А все слова о любви были пустым сотрясанием воздуха.
   - Блядун, - задумчиво и как-то тихо повторяю я словечко собеседницы, когда она подтверждает мои представления относительно мужа, относительно кольца и знания группы о моем существовании. - Блядун... - мне требуется несколько секунд, чтобы щелкнуть мысленно пальчиками и заставить себя принять прежнее беззаботное выражение лица и всего тела в целом, потому что плечи в миг опустились, словно на них взвалили тяжеленную ношу.
   Следующие слова раскаленной кочергой прижимаются к самому сердцу. Причиняют дискомфорт и медленно мучают. Хочется убежать. Закрыть уши, обхватить себя ручками, упасть на корточки и просить о тишине. Лишь бы в грудь перестали вбивать старые ржавые гвозди.
   Я слышу имя. И мне кажется, что это самое тупое имя на планете. Наташа Освальд. Меня тошнит от него. Оно комом встало в горле - и ни туда, и ни сюда. Мне приходится сглатывать. С трудом.
   - Н-нет, я не слышала о ней, - мой голос подводит меня. Хрипит. Выдает мое новое волнение и расстройство. - Жалко?! - я пропускаю многие слова и вопросы девчушки мимо ушей. Что-то я действительно прослушала, а что-то просто отказалась комментировать за нежеланием и неинтересом к разговору. К теперешнему неинтересу, когда я услышала и получила имя. - Тебе жалко разведенку с двумя детьми? Да она просто отчаянная неудачница и не более того. А лезть к женатому мужику, у которого у самого есть дочь..! Да это верх кретинизма! - я усмехаюсь и перехожу на высокую интонацию. Нервную и громкую. - Черт. Никогда бы не подумала, что он опустится до такого... из всех баб в этой шарашкиной контроне он выбрал разведенку с детьми! Куда только член его смотрел! - мои ладошки касаются глаз, прикрывая их и заодно странную улыбку. Пальчиков тут же настигают холодные слезы. Я быстро смахиваю их, а затем, улыбаясь, смотрю на девушку. - Поверила? Вот так бы я сыграла! Будь я его женой, я бы такое выдала! - я обманываю правдой. Такой ход смогла выкинуть только я. - Ладно. Я пойду. Мне пора.
   И я ухожу. Нет, я буквально срываюсь с места, не дождавшись ответа. Я бреду по коридорчикам, спрашивая всех о местонахождении той самой Наташи. И мне советуют заглянуть к ней в комнатку. И я туда иду. Уверенным широким шагом, шмыгая носом и пытаясь остановить очередной поток слез.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2016-01-30 01:49:25)

+2

5

Наверное, я никогда не пойму вообще вот всей этой прелести браков, свадеб и прочей хуйни. Нахер это людям? Люди, а люди, нахер это вам? От того, что вы женитесь, нихуя не меняется. Я вообще-то не верю в любовь, ну или не хочу в нее верить, ибо нехер загонять себя в рамки и отказывать в удовольствии и... и... я вру. Я верю в любовь, но сделаю все, чтобы этой ужасной эпической хуйни в моей жизни не случилось. Но именно из-за того, что я верю в любовь, я могу смело сказать - нихрена не меняется от кольца на пальце и штампа в паспорте. И если человек - блядь по натуре, он не изменится. Его не изменит ни жена, ни ребенок, ни вселенский апокалипсис. Он будет блядовать, и блядовать он будет еще с большим вкусом, ведь к этому простому действию примешается еще и нехуевый такой выброс адреналина от того, что он скрывает свое блядство.
Поэтому я не осуждаю измены. Это все в порядке вещей в нашей гребаной жизни. И поэтому же я никогда не хотела бы выходить замуж по-настоящему. Чтобы потом не разочаровываться.
Но это все - дерьмовая философия, и интересно вовсе не это.
Интересно вот что: какая она, жена нашего Бигбосса. Если у него, конечно, есть жена. Похожа она на нашу Железную Леди? Или совсем другая? Вот, например, такая, как эта смешная девочка?
А может - это и есть его жена?
От подобной мысли тут же начинает гаденько сосать под ложечкой.
Фу бля, фу-фу-фу, ну что за бред? Не, наверняка это какая-то его ярая фанатка, страстно желающая занять столько теплое местечко подле режиссера. Актриса, муза, любовница, жена, все дела... Почему я думаю, что все это нашей мисс Холодное Сердце нахуй не надо?..
За всеми своими мыслями я пропускаю почти полностью патетический монолог новой знакомой, и когда она уже шмыгает прочь, успеваю ей вслед выгнуть вопросительно бровь и пробормотать:
- А что, у него еще и дочь есть?.. - хмыкнув, я пожимаю плечами и поднимаюсь, разминая затекшие ноги. Жены, дочери, любовницы... не мой это вопрос. Жалко только, забыла у девчонки спросить, как ее зовут. Не люблю, когда люди-воспоминания остаются безымянными.
Я еще пару минут рассеянно смотрю на площадку, где как раз выставляют и отлаживают свет, потом хлопаю себя по карманам в поисках пачки сигарет. Наконец, отвернувшись от освященного пятачка, топаю к выходу, чтобы спокойно покурить, и уже не вижу, как забавная девочка в безразмерном свитере мечется по коридорам, выспрашивая, как найти Наташу Освальд.
Не вижу я и того, как ей советую заглянуть в гримерку Железной Леди.
Не вижу того, как, шмыгая покрасневшим носиком, девушка решительно топает туда, куда ей указала чья-то добрая рука. Не вижу, как с пару мгновений она храбрится, не решаясь распахнуть дверь, а когда все-таки решается... не находит там любовницы Бигбосса, а находит только костюмершу, которая на робкий вопрос охотно отвечает, что мисс Освалд сейчас у себя в студии. Какой студии? Ну как - какой! Звукозаписывающей! "Нотингейл" которая. А где она? Да тут не очень далеко, пишите адрес...
И уж, конечно, я не вижу, как решительно девушка покидает павильон через другой вход, устремляясь по указанному адресу.
Я курю и думаю о жизни, об изменах, о семье... об Адаме.
И даже не представляю себе, что я натворила своим длинным языком.

+2

6

l o o k
Когда день начинается с мигрени, надежда на то, что он хорошо закончится - стремится к нулю. Нет, я бы даже сказала, что шансы на то, что он закончится еще хуже - нарастают по экспоненте.
Дни, оккупированные мигренью, я не люблю посвящать чему-либо, кроме жалости к себе, сна или просто спокойного созерцания природы за окном своего дома в пригороде Сакраменто. Вот только беда в том, что наши возможности очень часто ставят подножку нашим желаниям. И сегодня я должна быть на работе. Обязана. А потом еще и на площадке, хотя желание позвонить Цезарю и перенести последние съемки на "чуть-чуть попозже, где-то через никогда" - так велико, что мне приходится держать его настолько же крепко, как намазанного массажным маслом ужа, чтоб тот не проскользнул между пальцами.
Меня страшит окончание съемок. Меня откровенно пугает неизвестность, ждущая там, вне площадки.
Хотя, казалось бы, что может быть очевиднее?..
Как только все закончится, наступит не длительный период постпродакшн, во время которого я обоснуюсь на обследовании в госпитале под чутким руководством нового онколога, потом пара презентаций. А там и тур, после которого мне, наверняка, все-таки разрешат усыновить еще одного ребенка, ибо я - упертая гадина, которая будет долбить службы опеки до победного, и, рано или поздно, они сдадутся, а я немного приглушу свое одиночество шансом вспомнить еще такие недавние события младенчества Одри. Вряд ли я решусь родить еще одного ребенка сама. Да и не от кого, по сути своей. Так что, ближайшее будущее предельно ясно.
Тогда почему я его боюсь?
Вопрос сложный, а ответ, как это ни печально - очевиден.
Конец съемок означает конец того сумасшедшего дома, который творится в моей голове, в моем организме и вообще - в моем микромирке благодаря одному отдельно взятому кучерявому индивиду, с которым я, с недавних пор, регулярно сплю. Хорошо-хорошо, я и сама много раз повторяла себе, что это, слава небу, скоро закончится!.. Но проблема в том, что я...
...кажется, не хочу, чтобы это заканчивалось.
Если после первого раза меня терзала и рвала на куски совесть, твердя мне, что я не должна предавать чувства к Морту, память о пережитом и прочее, прочее, то уже после второго раза, после того моего позорного срыва, когда я крушила вот этот самый кабинет, совесть фыркнула и хлопнула где-то в голове дверью своей комнатки со словами: "ну и делай, что хочешь!"
Вот я и делала, да. Успокаивая себя тем, что это все - физиология. Что всем нормальным людям нужен хороший здоровый секс, что, в конце-то концов, это ничего не значит и скоро закончится. Я раз за разом забивала на свою совесть, усыпляя ее таким типичным "это не серьезно".
А теперь я боюсь, что это вовсе не не серьезно.
И вот, вместо того, чтобы очередной раз заполнять бумаги для опеки, я черчу какие-то каракули в блокноте с первыми строчками к еще не написанной песне.
Поезда однажды уходят
Провожая, мы покидаем вагон.
Где-то солнце снова заходит,
Я не знаю, где твой перрон.
Я не знаю, где ты и с кем ты,
Кто тебе наливает несладкий чай.
Я скучаю по экспоненте,
Ну а ты... А ты не скучай...

Дальше строчки ложились криво, триста раз перечеркивались, и я уже хотела вырвать и скомкать весь лист, когда в кабинет просунулась пушистая макушка новой секретарши:
- Мисс Освальд, к вам посетитель.
- Да? - рассеянно водя ручкой по заштрихованному листу, я на секунду прикрываю глаза и, скривив губы, киваю, - Пропусти.
Макушка прячется, дверь распахивается, и на пороге вырисовывается силуэт эффектной смуглой девушки в подвернутых джинсах и растянутом джемпере. В это мгновение я понимаю, что даже не поинтересовалась, с чем пришла ко мне эта посетительница. Может, очередная юная звездочка, мечтающая о сцене? Ну, послушаем. У меня сейчас есть пара ниш, куда можно добавить раскрутку новых людей. Если эти люди заслуживают внимания, конечно.
- Чем могу вам помочь, мисс...? - да, именем ее я тоже опрометчиво не поинтересовалась.

+2

7

Каждый человек проходит свои пять стадий, прежде чем принять что-то неизбежное. Негативное неизбежное. Прежде чем осознать всю полноту трагедии. У каждого эти остановки имеют свое название, а порой они своим наименованием с чьим-то совпадают. Но главным все равно остается их суть, а не заголовок.
   Мои пять стадий начались с отрицания (поставим первую галочку): стоило мне только нос к носу столкнуться с неприятностью, я первым делом на нее не повелась. И, на мой взгляд, мысль: «Да быть того не может!» — довольно-таки банальная, изношенная и типичная. Ведь неужели на свете есть такие люди, которые любое плохое известие воспринимают с распростертыми объятиями доверия и веры ей, словно говоря: «О, ну я же знал, что такое может случиться!» Впрочем, если такие люди и существуют, то могу лишь сочувственно покачать головой и похлопать им по плечу, потому что сухари они, зануды и фу-такими-быть.
   Не задержавшись надолго, отрицание сменилось гневом - и снова галочка. Выразился этот пункт нехилым поносом не самых красивых слов и выражений, которые были устным способом переданы причине возникновения во мне этого ужасного чувства. И пусть пар не шел из ушей, пусть лицо не было в тот момент пунцово-красным, пусть я не сжимала ладошки в кулачки, гнев был самым настоящим и искренним. Просто это я не умею правильно злиться, сметая все и вся на своем пути или устраивая расчлененку в прямом смысле этого слова.
   Следующей остановкой, к сожалению, стали мысли в духе: «Я готова все забыть, закрыть на этот косяк глаза, а взамен ты будешь милым и послушным мужем», - торг. И признаюсь, сделаю это прямо здесь и прямо сейчас, я была склонна эту идею воплотить в реальности. Стоило мне только покинуть в тот день квартиру Цезаря, я наткнулась именно на подобную затею. Обнажая свои острые клыки, она цеплялась за извилины моей черепушки, переплеталась с мозгом и проникала все глубже и глубже. Но что-то меня остановило. Что-то заставило эту мысль кануть в небытие. Что-то ее прогнало...
   И теперь я балансировала на границе возле депрессии.
   Я, зная себя, уже заранее предвкушала долгосрочность ее пребывания в моей жизни - знаем, плавали да проходили. Я была готова к ней, постелив ей постель и приготовив легкий ужин перед крепким сном. Я уже даже придумала нам «развлекательную» программу на дни и вечера грядущие: поход по магазинам, на выставки, в кино и кафе, просмотр сериалов, верховая езда и, я все еще занималась поиском приличного помещения, занятия самообороной. Этот список имел еще свои подпункты и варианты, но, вскоре составив его в своей голове, я была уверена лишь в одном - с этим перечнем депрессию пережить я смогу.
   Вот только внезапно возникшее любопытство все испортило. Или просто ускорило... пока этого я понять не могла. Желание увидеть ту-самую-суку было так сильно, что я пошла у него на поводу. И, кажется, я представляла себе все иначе: не было столько сложностей в поиске этой женщины, не было в моем воображении слез; я фантазировала, что попросту встречу ее, узнаю среди толпы людей, потому что так екнет мое сердечко, указывая, мол: «Да вот же она, смотри!» И что затем я выскажу ей, какая она тварь и ничтожество, ничего не добившись в своей жизни и влезая в чужую, разрушает ее так же, как и свою. Может, в моей голове и не было какого-то конкретного текста, но там было хоть что-то! А теперь...
   По наводкам незнакомых мне людей я добрела до кабинета, где должна была сидеть Наташа. Некоторое время я стояла у двери и пыталась собраться. Собраться не с мыслями, не с уверенностью в своем поступке, не с готовностью встретиться с Освальд, а собраться чисто... внешне. Никогда прежде я не являлась к кому-либо зареванной и в таком виде - обычной девчонки, которая словно еще пороху не нюхала в этой жизни. Я была не при костюме, я была другой, более... более простой. Я была именно простушкой. Начиная с одежды, с макияжа и заканчивая выражением лица. Поэтому пытаясь перестать лить крокодильи (ну, я преувеличиваю сейчас) слезы, останавливая неровное, прерывистое дыхание и поправляя в который раз джемпер, я не тянула время, а приводила себя в порядок. И когда, как мне показалось, я ощутила себя более или менее готовой ко встрече, я вошла в комнатушку.
   И замерла.
   ...настоящая, сильная и гордая Руквуд набросилась бы на любовницу мужа едкими колкостями, жестокими выражениями и убийственным сарказмом. Самоуверенная Руквуд перевернула бы вверх дном все в этом помещении, не боясь, что ее могут спокойно вывести охранники. Но я... знаете, я застыла. И я не знала, что забыла здесь. Я вдруг поняла, что не имею ни малейшего представления, зачем пришла сюда, и что хотела донести до Наташи. Полными пустоты глазами я смотрела на женщину, с которой спал мой муж, и единственная мысль, которая проскочила об этой дамочке, была: «Она красивая». И это было похоже на акт какой-то внутренней капитуляции. Я будто подняла белый флаг, даже ни разу не выведя свое войско на поле боя. Но так было только внутри меня. На деле же я таки сделала ход ферзем, наплевав на все правила и впереди стоящие фигуры, которые еще ни разу не были мною использованы.
- Амбрелла Руквуд. Жена Цезаря. Здравствуй, Наташа.

+2

8

Никогда не судите о человеке по первой встрече. Никогда не доверяйте сиюсекундному мнению. Никогда не встречайте по одежке. Никогда не думайте, что вы видите человека насквозь. Это твердят все более-менее умные люди, но мы все равно раз за разом совершаем ошибку. Такую ошибку совершил когда-то и Цезарь, явившись в этот самый конференц-зал и глядя мне в глаза со святым убеждением, что я просто очередная зарвавшаяся богатенькая "звездулька", уверенная, что деньги папика решают все, и размышляющая, на что лучше потратить свой забитый спа-процедурами и посиделками в кафе день - маникюром для собачки или йогой для тараканов в голове, и еще не зная, что я - и владелец этой самой студии, где сейчас сижу за удобным офисным креслом, и автор той самой злополучной песни, на которую ему предстоит снять клип. А сейчас уже я совершала ту же ошибку, принимая пришедшую ко мне в студию девушку, за искательницу славы, желающую покорить продюсера, то бишь меня, неземным талантом.
Она меня покорила, да. Только другим.
Удивительно, какая метаморфоза порой происходит с людьми за какие-то доли секунды. Плечи распрямляются, поворот головы медленный и гордый, осанка прямая, как палку проглотила, лицо светится какой-то внутренней силой...
Моим любимым увлечением детства, да и юности тоже, было - рассматривать людей. Изучать их жесты, мимику, манеру двигаться и одеваться, походку. Глядя на них, я пыталась понять, чем они живут, чем занимаются, что едят на завтрак, где проводят свое свободное время. Это была своеобразная игра. Сейчас я играю в нее уже неосознанно, на рефлексах.
Я смотрю на посетительницу, и понимаю, что она не ищет славы, она ищет...
Меня.
Когда вам в висок ввинчивается ржавый гвоздь - ощущения не из приятных. А когда этот гвоздь призрачный, ненастоящий - и того хуже. В первом случае есть надежда, что, потянув обеими слабеющими руками, вы выдернете его из головы и издохнете благополучно через каких-то пару минут. Во втором же случае такой надежды нет. Никто не даст вам так легко умереть. Боль кажется бесконечной. Когда какая-нибудь страна изобретет биологическое оружие, вызывающее мигрень - мир склонится перед ней. Звание сверхдержавы ей обеспечено...
А до меня смысл сказанных слов доходит, как через слой пупырчатого полиэтилена - глухо и искаженно. Первый порыв, открыть рот и выдать что-то типа: "Какая жена? Какого Цезаря?" Потом, спустя миллисекунду, я понимаю, какого именно Цезаря. Единственного и неповторимого. И тут же это "какого Цезаря?" из вопроса превращается в страшное ругательство из подкласса "какого хера?!" Второй порыв - опять же открыть рот и начать оправдываться. Мол, извини, я не знала, что он женат! И я даже представляю, как жалко и мерзко это будет звучать. Особенно с учетом того, что я действительно не знала. Я не смотрела на его безымянный палец, раздвигая перед ним ноги. Да даже если бы я и увидела на нем кольцо - у меня бы мысли о его статусе женатого не возникло. Я, как и он сам, вращаюсь в кругах богемы, где на мужчинах порой бирюлек еще больше, чем на иной индийской принцессе или арабской первой жене! И Рождество он провел не с семьей, а дожидаясь меня, такую-растакую, на съемочной площадке. Откуда я могла знать?!
Ниоткуда. Но пришедшей сюда молодой женщине мои оправдания даром не нужны. Для нее я...
Третий порыв - грохнуть кулаком по столу и воскликнуть: "вот же ж черт!" Четвертый - рассмеяться. Ну надо же, как ловко из свободной, пусть и с двумя детьми, женщины, спящей с не менее свободным мужчиной, я превратилась в любовницу - разбивательницу семей, разлучницу и аморальную тварь!.. Какой отличный фокус! Але-оп! Да даже приплетаемый мне роман с двумя мужчинами не мог так ударить по моей репутации, а, главное, по моему самолюбию, как этот отвратительный статус.
Поэтому некоторое время я молчу. Потом, уже не в силах терпеть нарастающую боль в голове, обхватываю виски пальцами и сижу так пару секунд, пока не нахожу в себе силы проговорить спокойно:
- Значит, он женат, - не вопрос, не утверждение, так - нечто среднее. Как внутренний диалог. Сейчас я ущипну себя за запястье и проснусь. И всего этого не будет. Я устала, у меня болела голова, я уснула на работе, и эта статная пышущая праведным возмущением девушка мне просто снится. Я усилием воли отрываю руку от виска и, вместо того, чтобы, как и хотелось, ущипнуть себя и проснуться, неопределенно верчу кистью в воздухе, смотря куда-то сквозь отполированную до блеска столешницу, болезненно морщась и пытаясь этим жестом донести до ожидающей моей реакции молодой женщины невысказанную мысль, - Сядь, пожалуйста. Мне некомфортно смотреть снизу вверх.
Еще немного помолчав и собравшись с мыслями, я все-таки поднимаю на нее взгляд.
- Кофе? - сколько же всего в этих глазах... как, должно быть, она меня ненавидит сейчас. О'кей, правильно, я сама себя ненавижу, - Я так понимаю, ты пришла просить, - а скорее уж - требовать, - объяснений. И чтобы я оставила его в покое, - еще немного помолчав, я вздыхаю украдкой - где-то в груди становится больно, - Хорошо. Хорошо... скоро работа над клипом закончится, и всё.
Всё.

+2

9

Гнетущую атмосферу всегда чувствуешь за версту. Это как поссориться с лучшим другом, а потом пересечься с ним совершенно случайно в пустом коридоре, когда вы оба никуда не спешите и как раз таки медленный темп вам сейчас необходим. Или, допустим, вы вдвоем застряли в лифте, не имея возможности связаться с диспетчером. И, несмотря на общий интерес – поскорее разойтись своими путями-дороженьками, – вы вынуждены какое-то время находиться друг возле друга и молчать, но не из-за чьего-то злого умысла, а по своей же вине. И эта атмосфера непонимания висит грузным облаком, черной тучкой меж вами, сдавливая сердце в груди и натягивая все без исключения мышцы ваших тел.
   Стоя напротив Освальд в каких-то трех метрах, я каждой клеточкой тела чувствовала напряжение. Оно в кратчайшее мгновение собралось где-то в центре комнаты и теперь словно лучами отдавалось и разносилось в мою и ее, Наташину, стороны. Впрочем, не берусь судить о том, что сейчас ощущала эта женщина – мне, по-хорошему, на ее чувства вообще должно быть монопенисуально и дохеранасратестично, простите уж мой французский. Однако… нет, этой дамочке определенно наплевать на то, кто я такая и что испытываю. Ей было изначально наплевать на то, что, к примеру, Цезарь женат, и что у него есть маленькая дочь – если Освальд была вообще в курсе этих двух обстоятельств. Так почему же вдруг сейчас этой стерве должно быть дело до меня? Нет. Ей с высокой колокольни прозвенеть, то есть безразлично, думала я, чуть приподнимая подбородок и наблюдая в себе новое чувство, именуемое уверенностью.
   Я побеждала. Сделав первый выстрел, я заработала не одно очко, а сразу три, и мне это нравилось – понимать, что я в данный момент выше и сильнее этой женщины. И уж не знаю, мои ли слова повлияли на ее поведение – надеюсь, что таки да, именно они, – но Освальд была явно повержена. Уж ранена точно, если говорить терминами, что используют в игре «Морской бой». Я улыбаюсь лишь краешками губ, представляя, как выгляжу со стороны и насколько мой взгляд сейчас коварен, жесток и беспощаден. Он пронзает Наташу насквозь, начиная с ее рук, поднимаясь выше к пальчикам, останавливаясь на лице – на ее глазах. Изучая и в то же время ожидая ее ответа, я ровно и спокойно дышу. Я, если можно так выразиться, прихожу в порядок. Но пребывать в этом чувстве долго не удается, потому что Освальд решается заговорить.
   – Значит, он женат.
   Эта фраза пронзает мое сознание насквозь. Теперь, когда речь зашла об истинной теме моего пребывания здесь, голос Наташи кажется мне до безобразия черствым и некрасивым. Я усмехаюсь – защитная реакция организма. Думаю о том, что она выбрала не лучший вариант: сделать вид, что впервые слышит о том, что Эйвери не свободен. (Стоп, а не я ли считала раннее, что Освальд не в курсе сего факта?) Ладно: одними губами произношу скорее самой себе, чем этой женщине, простое: «Да» , – в котором скрывается не подтверждение слов Освальд, а поражение выбранной ею стратегии битвы.
   – Сядь, пожалуйста. Мне некомфортно смотреть снизу вверх.
   Мысленно ликую: это же еще одно очко в мою пользу! Однако…
   – Кофе? Я так понимаю, ты пришла просить объяснений. И чтобы я оставила его в покое. Хорошо. Хорошо… скоро работа над клипом закончится, и все.

http://f4.s.qip.ru/nzgdnYA2.gif 

http://f5.s.qip.ru/nzgdnYA3.gif 

http://f2.s.qip.ru/nzgdnYA4.gif 

   И тут меня пробивает: сперва на лице возникает широкая улыбка, задерживается ненадолго – только убеждается, что на нее обратили внимание, и тут же перетекает в смех. Задиристый женственный приятный смех, который обычно бывает вследствие какой-то особо удачной шутки или веселой истории о забавных неловкостях кого-либо. Я смеюсь секунд десять-пятнадцать, а потом резко останавливаюсь и вздыхаю.
  – О, так значит тебе не впервой вести такие разговоры? Уже знаешь, что женам неблаговерных скотов нужно от их любовниц? – прищуриваю глазки, сквозь зубы произнося фразу за фразой. – И как ты сказала? «Пришла просить»? – искренне усмехаюсь и поднимаю ладошки на уровне грудной клетки. – Мне от тебя ничего не нужно, Освальд. И более того – оставлять в покое никого не нужно. И тем более, – я ставлю здесь ударение, – не нужно давать сроки: «скоро работа закончится…» Ты можешь забирать этот ширпотреб – это я о Цезаре, если ты не поняла. Прямо сегодня и прямо сейчас. Зачем он мне? Зачем мне такая гниль? Забирай! Ради бога! – я опускаю голову и отчего-то отрицательно качаю ей из стороны в сторону, будто бы и не веря своим словам, не принимая их всерьез, но в то же время зная, что говорю я правду и только правду. Это то, что я хотела сказать, то, что собиралась. Просто совсем недавно я не понимала, как облачить свое решение в слова. – У нас есть дочь, – я поднимаю взгляд на женщину и смотрю на нее так, будто никогда в жизни не видела человека ужасней. –  И по твоей вине полноценной семьи у нее не будет. Но какая тебе разница, если у тебя у самой есть два отпрыска, которых ты воспитываешь одна. И что я могу поделать, если ты решила раздвинуть ноги перед моим мужем, и теперь я буду такой же, как и ты – матерью одиночкой. Только вот чувство собственного достоинства не растерявшей. Или скажешь, что я ошибаюсь? Что я неправа? И не надо, Наташа. Не надо. Ты не знала, что он женат? Серьезно? Не расслышала эту новость, лежа под ним? Или твои стоны заглушали ее? Впрочем, чихать я хотела. Катитесь оба к хренам собачьим, куда вам и дорога, – взмахиваю рукой и прохожу к креслу, что стоит прямо перед столом Освальд. Присаживаюсь и закидываю ногу на ногу: уходить я не собиралась. Пока что. Пока не пойму, что этой битве пришел конец.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2016-02-05 18:08:49)

+3

10

Как же болит голова!..
Минуту назад мне кажется, что все это - мерзкая, нелепая, но все же, вполне решаемая ситуация. Сейчас же кто-то пытается раздуть из нее холивар в лучших традициях срачей в интернете, где два оппонента с изяществом медведей-шатунов размахивают нелепыми обвинениями и надуманными фактами, совершенно не зная друг друга, но будучи свято убежденными, что нет! Они-то как раз все знают, видят собеседника насквозь, и вообще - рядом стояли, свечку держали!..
Во всем и всегда нужно разбираться. Если ты не хочешь разбираться, значит проблемы нет. Есть только жгучее желание наступить кому-нибудь на горло и почувствовать секунду горчащее на языке ощущение победителя чудовищ.
Лучше б они своих внутренних монстров с таким кайфом убивали.
- Нет, до сегодняшнего дня не приходилось, - отвечаю спокойно и честно. Я уже успела совладать со своим голосом и обуздать свое сердце. Возможно, в другой ситуации это далось бы мне с большим трудом. Но не сейчас, когда я ждала деловой беседы, а получила дешевую бабскую истерику. Это поведение вдруг объявившейся жены Цезаря отрезвило меня, заставило совесть если не успокоиться, то хотя бы временно заткнуться, а раскаяние - сбавить обороты.
А вот цинизм никто не затыкал, и он поспешил выползти из своей норки и развернуть крылышки...
Чуть подавшись вперед, я устроилась поудобнее и, лениво вскинув руки, пару раз медленно, с оттяжкой, ударила в ладоши.
- Браво, браво, - одинокие хлопки заметались под потолком, как вспугнутые птицы, - Это все, конечно, очень мило, очаровательно, а главное - так искренне и уместно, что прямо не могу не поаплодировать.
С умной женщиной, каковой она показалась мне тогда, когда еще не открыла свой очаровательный рот, я бы разговаривала иначе. Умной женщине я, в итоге, смогла объяснить ситуацию. Но это умной. Умной и взрослой, а перед собой я наблюдала глупую задиристую девчонку, у которой отобрали любимую игрушку. Ключевое, заметьте, не "любимую", а "игрушку". Таких я привыкла игнорировать, но не тогда, когда они вваливаются ко мне в кабинет, бросаясь нелепыми манифестами и провоцируя на словесную перепалку. Ей явно хотелось подраться.
А мне нужно было на ком-то сорвать злость.
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0206/8d/a37e68e79e176833cdeef1762afc058d.gif  http://i75.fastpic.ru/big/2016/0206/2d/c2e71315b5a057f8fc2b87ea02429a2d.gif
- А теперь послушай меня, девочка, - голос тихий, почти лишенный интонаций. Неужели она реально рассчитывает, что сможет раздавить меня... этим? Вот этими нелепыми обвинениями. Что она сделает дальше, когда поймет, что со мной такой дешевый театр не сработает - вцепится мне в волосы? Это будет занятно, - Мои дети - это мое личное дело. И мое чувство собственного достоинства - это тоже мое дело. И они тебя не касаются. А вот твой ребенок и твоя семья - это уже твое дело. И если бы тебе было плевать, ты бы не стала размахивать тут, перед моим носом, совершенно ненужной мне информацией, как красной тряпкой. Не превращай свою дочь в символ, не дави мне на жалость, это нелепо и, знаешь, эгоистично. Ты утверждаешь, что это из-за меня у вашего ребенка не будет полноценной семьи, но разве у него она была, а Амбрелла Руквуд? Разве это из-за меня Цезарь, вместо того, чтобы спешить домой на Рождество, к семье, согласился на съемки в Сочельник? Разве это из-за меня он сутками торчит на съемочной площадке, вместо того, чтобы спешить по вечерам в объятия жены? А может это все потому, что ему некуда спешить, а? Может это потому, что кто-то не смог своими милыми наманикюренными пальчиками создать семью, где мужу не хочется искать на стороне то, что у него есть дома? Если я в чем-то и виновата, то только в том, что, как ты выразилась, раздвигая перед твоим мужем ноги, я не спрашивала, а нет ли у него, совершенно случайно, жены. Но обстановка, знаешь ли, не располагает говорить о высоком в процессе... стонов, - мне мерзко. Мерзко не от того, что я говорю, ведь я-то говорю правду. Мне мерзко от того, что кто-то любящий может вот так в раз превратиться в монстра, смешивающего того, кого выбрал сам, с грязью. Не разобравшись. Не поискав решения проблемы. И вот в эти моменты закрадывается сомнение - а любит ли вообще человек? А любил ли? Или теперь ему нужны виноватые, на которых можно перекинуть то, что разрушил сам, своими собственными руками. Нет, я не ненавижу себя от этого меньше. Но я уже не могу смотреть на эту девчонку так, как посмотрела бы на умную и взрослую женщину, реально желающую сохранить свою семью. Я слишком хорошо помню, как прямо перед своей свадьбой узнала о том, что Хантер, возможно, скоро станет отцом не моего ребенка. Я помню, как тогда это комком застряло в груди. Как было больно... и как я сдержалась. Тогда, почти два года назад, я была, не побоюсь этого слова, мудрее, чем эта вот взрослая на вид молодая женщина, - Ты обвиняешь меня в том, что ты, бедная-несчастная, теперь будешь матерью одиночкой, но виновата в этом, моя дорогая, не я. Виновата в этом ты и только ты. Ты так легко плюешь на то, что связывало тебя с твоим мужчиной. Меня с ним связывают только работа и... да, секс. Но тебя... Ты, именно ты сейчас разрушаешь вашу семью. И ищешь крайних. Зачем? Скажи уж честно. Кто-то прошелся по твоему эго и самолюбию. Тебе плевать на семью. Тебе плевать на дочь. Тебе только на себя не плевать. Ты так громко кричишь о том, что виноваты все, кроме тебя, что так и хочется спросить - а где была ты, когда он спал со мной? Забирай, говоришь ты о человеке, который, на минуточку, отец твоего ребенка! Знаешь, я бы и забрала, если бы между нами было хоть что-то серьезное. Вот только... Цезарь - не яркая кофточка или блестящая цацка, чтобы забирать или отдавать его. Цезарь - не вещь, а вполне себе половозрелый взрослый мужчина, и кто ты такая, чтобы решать за него? Кто ты такая, чтобы решать за вас?
Мне стоит колоссальных усилий удержать голос в узде, тогда как больше всего мне хочется сейчас намотать ее роскошные волосы на кулак и пару раз хорошенько ткнуть лицом в столешницу, чтобы активировать где-то в глубинах этой головушки мозговой центр, отвечающий за здравомыслие. Вместо этого я совершено невозмутимо внешне (долгие годы тренировок...) ставлю локти на стол и опускаю подбородок на сцепленные замочком пальцы, рассматривая ту, которая еще пять минут назад всем своим видом выражала ликование от того, как ловко ей удалось в пух и прах разбить оборону лживой сучки-любовницы, ярлык которой она с таким мазохистским удовольствием на меня навесила. Она считала себя победительницей. Вот только... это не совсем точно, жена Цезаря.
Я не воюю с детьми.
Даже если это спесивые, наглые и невоспитанные дети.
А вот ремня бы тебе дать не помешало. Но это, увы, не в моей компетенции.
- У меня нет ни времени, ни желания решать проблемы твоей семьи. А сейчас, с твоего позволения, мне нужно работать.
Ставя точку в этом нелепом разговоре, я подтянула к себе ноутбук и все с тем же совершенно холодным и безразличным лицом, углубилась в чтение уже набранного документа, чтобы уловить последнюю мысль, подхватить ее и продолжить. Хотя перед глазами все предательски плыло. Но это не беда.
Беда в другом.
Он женат.

Отредактировано Natasha Oswald (2016-02-08 11:08:44)

+2

11

Не будь ты любовницей моего мужа, я бы хотела, чтобы ты стала моей подругой, Освальд. Настоящей подругой, которая умеет трезво мыслить, вовремя влепить оплеуху, взять за плечи и хорошенько растрясти, а затем разложить все мои думы по полочкам, убедить меня, что нет никакой проблемы, а если и есть, то ее легко можно разрешить. Что вместе мы со всем справимся, что нет ничего в этой жизни невозможного для нас. Что ты всегда будешь рядом, даже в случае моей полнейшей неправоты и несправедливости к тому или иному человеку. И, в конечном счете, ты могла бы быть мне той, кто легко бы да запросто продемонстрировал мне, что все у меня в полном порядке, вернув мне здравомыслие, внутренний стержень и чувство уважения к себе. И я помню времена, когда у меня была такая подруга. Но то было раньше. Прошло уже много времени, я о ней давно ничего не слышала и даже успела забыть, почему нас так раскидало друг от друга. А сейчас - сейчас это высшая похвала, на которую я только способна в твой адрес, Наташа. Которую я признаю лишь в своем каменном сердце, и которую я, к сожалению, проглочу. Потому что ты слишком права. И потому, что ты слишком не видишь (ты просто не знаешь всего), что не права.
   А ведь я ценила в людях умение признавать свои ошибки. Не когда ты им указываешь на них, а когда они сами понимают, что поступили неверно. В такие моменты внутри по телу обычно пробегало приятное теплое чувство. То ли уважение, то ли почтение, то ли любовь к этому существу. И растекалась надежда на то, что второй раз человек одну и ту же ошибку не совершит. Но... порой вслед за этими ощущениями приходило разочарование - потому что он совершал. И я не понимала - как можно идти против своих же слов? Но, возвращаясь к ошибкам, Освальд ее именно не признавала. С ее стороны был такой тотальный игнор своего косяка, что я мысленно истерично хохотала. И в то же время я пыталась ее понять. Я. Я!
   Я поставила себя на ее поганое и дерьмовое место. Представила, как бы я вела себя, переспав с чужим мужем, а потом встреться с его женой. Совершенно внезапно и непредсказуемо. И я... я поддерживала позицию Освальд. Эту ее защиту. Мне было тошно от этой мысли, от этой фантазии. Но я должна была пропустить ситуацию с ее стороны хоть на миг через себя. Чтобы сообразить, как вести себя дальше, и что может испытывать сейчас та, кого я с каждой проходящей секундой еще сильнее ненавидела.
   Но я не собиралась так просто уходить. Я хотела услышать что-то конкретное, хоть и сама пока не могла понять, что же именно, но - я знала, - как только эти слова прозвучат, я тотчас покину это помещение.
   - Не лезь в чужой дом. Не смей. Ты ничего не знаешь, - произношу я, когда первая волна удивления от только что услышанного проходит.
   Она и впрямь не могла знать. Она не могла знать, что я уезжала. Она не знала обо мне, а значит и всех подробностей нашей с Эйвери жизни. Не могла знать и то, что отъезд мой был не из моей лишь прихоти. Это вообще не было прихотью! Это было совместным решением. Семейным решением. Решением двух любящих друг друга людей. Тех, которые понимают желания каждой из сторон. Которые готовы чем-то пожертвовать, ради блага второй половинки.
   И какое же гадство было прямо сейчас испытывать к Цезарю какие-то теплые чувства, вспоминая его поступок. И ведь совсем не вовремя. И более не актуально.
   Я смотрела куда-то сквозь Наташу, но вскоре перевела на нее взгляд, ее же был так по-хамски устремлен на экран монитора.
   - И к слову, у нас все было прекрасно до твоего появления. Уж получше, чем в твоем "огороде", Освальд, - я выделяю ее фамилию и вместе с тем накрываю ноутбук своей ладонью, захлопывая его и вставая со своего места. - Но я не знаю, каким вообще боком он на тебя внимание-то обратил! Уму просто непостижимо. На тебя... да кто ты? Кто ты вообще такая и чем его подцепила? - я вновь смотрю на женщину сверху вниз, поливая ее если и не грязью, то не самыми приятными выражениями.
   Но я лгу. Я отчаянно лгу, однако убеждаю себя, что иначе нельзя. Она сама дала мне подсказку - меньше говорить. Что ж, я буду. Меньше правды, больше лжи, чтобы выставить ее еще той сукой. И будь я проклята за свои дальнейшие слова. К черту все это. Хуже быть все равно не может.
   - И послушай меня, тёточка. Мне насрать, что там тебя с ним связывает. Я хочу, чтобы ты немедленно выметалась отсюда, сверкая пятками. Ищи себе другое место работы. А лучше город. А лучше и личность поменяй, потому что та, что есть воняет на все помещение, что проветривать бессмысленно, проще к хренам сжечь это здание. Если тебе нравится быть подстилкой - за ради бога. Но подстилкой не моего мужа. И решать буду я, потому что ты - никто. Потому что тебе слово не давали. Катись отсюда, Наташа. Катись, пока у тебя есть такая возможность. Катись, пока окончательно не испортила жизнь Цезарю.
   Я отталкиваюсь от стола, но ловлю себя на странном желании хоть что-то перевернуть в этой комнате. На глаза попадается стопка бумаг, но - раз - и я уже рву ее на части, а после - два - и подбрасываю в воздухе.
   - Финита ля комедия, барышня.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2016-02-09 22:13:33)

+1

12

Да это как разговор немого с глухим! Я пытаюсь до нее докричаться, но она меня не слышит. Мне не нужен конфликт, черт возьми! Как она не понимает, что я этим известием шокирована не меньше, если вообще не больше, чем она сама! Любовница! Я - любовница!..
Как будто пыльным мешком по голове ударили, честное слово. Никогда не думала, что окажусь в такой мерзкой ситуации. Мне бы сейчас посидеть, переварить эту информацию, собраться с мыслями. Но нет - у меня в кабинете беснуется обманутая жена. И кем, главное, обманутая? Человеком, который всегда считал, что настоящая семья - это святое. И что в чужую соваться нельзя. Однако ж - сунулась. Молодец, Наташа, умница, что! Зато как все просто стало! Еще недавно ты лихорадочно размышляла, чем все закончится, когда съемки прекратятся. А теперь и думать не надо - все и так ясно. Бежать. Бежать. От него... и от себя. Клип отснять, презентовать, и все. Я уеду в тур, а Цезарь вернется в семью. Придет к этой истеричке, упадет в ножки, повинится, и все у них будет хорошо, если ума хватит. У обоих. И у меня.
Да, это больно.
Когда я только перебралась в Штаты - сама чуть не убила жениха, с которым у нас уже и дата свадьбы была назначена, и приглашения разосланы, когда застала его в постели с другой.
А несколько лет спустя простила Чарли за то, что, собираясь быть мне мужем, пусть и сроком на год, он заделал кому-то ребенка. Пф, скажете вы, небо и земля! Там же был фиктивный брак...
Ну да, ну да, от этого, с позволения сказать, фиктивного брака Одри родилась. И если бы мы с Чарли были хоть немного умнее...
Но не суть. Не суть.
- Ах, ну конечно! - я отмахиваюсь от ее слов, как от назойливой мухи, уже начиная разражаться, - я ничего не знаю, а вот ты у нас очень осведомленная о моем... кхм... огороде. Конечно! И что же у меня в огороде, а? Что знаешь ты? Что? Да ничерта ты не знаешь! - раздраженно сузив глаза, я смотрю прямо ей в лицо. Ну, ну же, скажи мне, что я мать двоих детей, которую бросил муж! Скажи! Тебе же невдомек, что я и замуж выходила для того, чтобы развестись, но для начала - усыновить первого ребенка, а второго... а второго я рожала для себя, сама отказавшись жить с Хантером потому, что это изначально был спектакль для службы опеки. Что не было любви! Не было ее! И у меня есть настоящая семья. Я и мои дети.
...и ушел от меня не муж. Ушел от меня мужчина, которого я по-настоящему любила и была готова ждать. И так и не стала ему никем. Ни женой. Ни любовницей. Злая ирония. Потерять:
Мужа.
Любовь.
Любовника.
Трех разных мужчин.
И все равно, меня раздражали и бесили ее слова. Потому, что я не считала свой статус матери-одиночки позорным. И планировала усыновить еще одного ребенка и воспитывать его сама. Одна. Потому, что хочу, а не потому, что у меня все так плохо.
Поэтому да, ты прокололась, деточка. Безусловно, лучшая защита - это нападение. Но нападать надо только после того, как изучишь позиции врага. И если я строила логичные догадки, основанные на психологии, о том, что раз ее муж пошел налево, значит семье чего-то не хватало, то вот она - откровенно навешивала ярлыки.
И последние ее слова только подтверждают мои выводы. И если еще пару секунд назад мне хотелось разбить что-нибудь об это холеное миловидное лицо, то сейчас...
Сейчас я улыбаюсь. Гадко. Очень гадко. Откидываясь на спинку кресла, я с ленцой наблюдаю за тем, как кружатся бумажки над моим столом. И молчу. Некоторое время.
А вот потом...
- Мне еще раз поаплодировать? Право, твой талант заслуживает более благодарного зрителя. Амбрелла Руквуд - Королева драмы! - как хорошо, что у меня отменная память на имена, - вот только... ты, похоже, что-то попутала. Это не я работаю на Цезаря. Это Цезарь работает на меня. И это не я куда-то побегу, а ты сейчас закроешь рот и молча сядешь в кресло. И мне плевать, вот совершенно пле-вать на то, чего хочешь ты. Сейчас ты - мой гость. Ты у меня в кабине, на моей работе, на моей территории, в моем царстве. Я тут - царь и бог, понимаешь! А вот ты - никто. Просительница. И не тебе мне угрожать. Что ты можешь мне сделать? Мне не страшно за свою репутацию. Чтобы ты знала, этот скандал только подогреет интерес к моей персоне. Медийным людям и черный пиар - тоже пиар... А ТЕПЕРЬ СЯДЬ, НАКОНЕЦ!.. - я со всей дури ударяю ладонью по столу так, что графин и бокалы начинают мелко звенеть. Потом на секунду прикрываю глаза, а когда открываю их - уже совершенно спокойна. Тонкий палец жмет на кнопку интеркома, - Мисс Молл, подготовьте пакет документов на перевыпуск альбома Алька...
- Но мисс Освальд, они же на вашем сто...
- Мисс Молл, подготовьте пакет документов. Еще раз. И принесите кофе для меня и миссис Руквуд, - снимаю палец с кнопки и поднимаю холодный изучающий взгляд на посетительницу, - а теперь давай оставим этот дешевый спектакль. Развлеклись, и хватит. Поговорим, как взрослые люди. Я еще раз повторяю - мне ничего не нужно от твоего мужа, кроме качественно сделанной работы. И я, черт возьми, не знала, что он женат. А если бы знала, то никогда не допустила бы того, что между нами было. Неужели так сложно это понять? Ты не в аргентинском сериале. В жизни, знаешь, бывает и не такое. И нам нужно это решать.

+2

13

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » мы делили апельсин ‡много наших полегло