Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » солнечный портрет


солнечный портрет

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/27hUS.gif http://funkyimg.com/i/27hUT.gif
йохан и селин
20 августа 2015, квартира йохана

+1

2

Дней пять назад Йохан и Селин встретились первый раз для того, что бы художник все же начал работу над долгожданным им портретом девушки. Эзра в тот день, в прочем как и почти всегда до и после, что бы не мешать шведу уходил и почти весь день где-то проводил. Йохан лишь раз или два спросил где тот был или что делал, так как не хотел быть навязчивым, но примерно представлял чем за занимался его парень, пока сам художник работал над заказом, ну и над портретом Селин. Так вот, прошлая встреча художника и модели прошла вполне обычно для самого художника и по всей видимости не совсем обычно для девушки. Сначала около часа въедливый до своей работы швед мучил девушку в поисках нужной позы и фона для портрета. Сначала он подобрал одну ткань, накинув её на небольшой стенд, потом она ему не понравилась, уже на этапе короткой зарисовки. потом ткань была поменяна, после чего уже поза девушки не устраивала художника. Прошло не мало времени, пока Йохана стало все более или менее устраивать в постановке - темно-золотая драпировка очень выгодно подчеркивала светлые волосы девушки, свет, падающий из окна нежно очерчивал контур лица Селин, а легкий разворот головы в сторону художника, боком сидящей модели, придавал девушке какую-то задумчивую мечтательность и нежность, которую художник и стремился передать в своё работе - в конце концов это именно так, как он видел Селин. Полуденное солнце столь удачно падающее в окно давало ему от силы часа два, что бы поймать и зафиксировать то самое впечатление.
Времени в прошлый раз было не много, да и Селин с непривычки быстро устала. Так что следующий сеанс портрета был назначен на двадцатое число августа. Назначенный дань наступил неожиданно быстро и перед приходом натурщицы, швед сидел и прописывал драпировку, вырисовывая на ней все цветочные узоры, придававшие работе сходство с картинами прерафаэлитов и картинами любимого Йоханом Андерса Цорна. Художник, увлеченный своей работой, полностью погружался в свой собственный мир - его взгляд становился задумчивым и тяжелым, сам он почти не реагировал на внешние раздражители - ни звуки улицы, ни неожиданно громкие разговоры в доме. Увлеченный своей работой он не сразу осознал, что стук в дверь был адресован именно ему. Йохан понял это лишь после второго тихого, если даже не робкого стука в дверь.
- Иду! - Наконец отвлекший от работы, крикнул художник. Прежде чем встать и окончательно отстраниться от холста, он сделал ещё пару мазков, что бы не потерять их после возвращения к работе, положил кисти на этюдник рядом с мольбертом и резко потянувшись, разминая затекшие от долго сидения в одной позе плечи, отправился открывать дверь.
- Привет. Как добралась? - На лице дежурная доброжелательная улыбка, однако сразу ясно, что пока они не отработают нужные два часа, художник не превратится вновь в друга для Селин, так что впустив девушку в квартиру, Йохан вновь вернулся к мольберту, ожидая, когда девушка займет своё место и он продолжит работу. Если честно, то он даже не отразил ни состояние девушки, ни чего такого - просто факт того, что сейчас он начнет её писать. И только когда спустя некоторое время блондинка села на стул, и Йохан пару раз поправил её, только тогда он заметил, что что-то не так. - Всё хорошо? - Внимательно выцепил взглядом состояние блондинки и чуть нахмурился. Ему показалось, что она волнуется или переживает о чем-то. В руках появилась нужная кисть и прежде, чем Селин начала говорить, художник начал писать её волосы - легкими мазками, высвечивающими яркое теплое свечение, созданное проходящими через пушистые локоны лучи солнца. Красиво и нежно, вся эта картина цепляла за душу, создавая легкое и нежное ощущение добра и теплоты.

+2

3


With a silver crystal on
How well you used to know  h o w   t o   s h i n e

In the place that's safe from harm
I had been blessed with a wilder mind

Mumford & Sons - Wilder Mind

http://31.media.tumblr.com/5acee572f0d4214770550afab951212e/tumblr_inline_nx4v9qanFv1qcgwu0_500.gif

Конец лета – всегда странная пора. Улицы в это время всегда оживлены больше обычного, и из дома выйдет даже тот, кто просидел в четырех стенах почти все три месяца. Все пытаются урвать как можно больше этого тепла и свободы, которые обещает нам теплый август. Все мечтают, чтобы лето было бесконечным. И никто не может скрыться от витающего в воздухе осознания того, что близится осень, а за ней и зима. И, может, это не принесет никаких перемен, но уже в сознании людей заложено, что лето – это маленькая жизнь, и скоро эта жизнь закончится.
И, если у кого-то это было малозаметно, то у меня же эта маленькая жизнь во всю трубила о своем завершении, то давая большие шансы и надежды, то забирая их обратно, оставляя ни с чем. Именно это случилось вчера на прослушивании, где я провалилась под звук фальшивых нот. Но тревожил меня далеко не сам провал, хотя поначалу и было обидно, а тот факт, насколько деревянными стали руки во время вчерашней игры. Словно за инструмент посадили необученного робота. Робот. Именно. Вот оно! Ни чувств, ни эмоций. Вообще ничего. Бездушная жестянка, которая делает то, что ей сказали. Именно так я вела себя вчера, именно таким роботом я вчера и стала.
Мысли о том, почему все сложилось так, а не иначе, тревожили меня всю дорогу до дома Йохана. С пустым, невидящим взглядом я проходила мимо задумчивых прохожих, снова и снова перебирая в голове те ужасные 2 минуты, которые мне показались целой вечностью. Это состояние не покидает меня и тогда, когда я оказываюсь уже у молодого человека. Это прослушивание могло стать шансом всей жизни, и я сама же упустила этот шанс, даже не стараясь его ухватить. И в случившемся я не обвиняла никого, кроме себя. Только вот это гнетущее чувство, от которого задыхалась любая мысль, не давало покоя. Мне все казалось, что со мной что-то не так, что кто-то куда могущественнее меня взял и нажал на переключатель, выключив ту самую Селин, какой я была. Или осталась… Я снова и снова крутила эту мысль, словно на повторе. Но ответ будто ускользал от меня, он был на расстоянии одного удара сердца, одного взмаха ресниц, одной мягкой полуулыбке. Но он был! Только я никак не могла достигнуть его.
-А? – я, наконец, понимаю, что уже несколько минут сижу и смотрю в одну точку на полу с совершенно пустым, остекленевшим взглядом. Я не шевелюсь и даже почти не дышу. Застывшая кукла и не более того. –Ты что-то спросил? – в памяти пытаюсь отыскать обрывки его фразы. Что же он спросил. Они вертятся где-то рядом, а я никак не могу их поймать. Наконец, я хватаюсь за них раньше, чем Йохану пришлось переспросить. –Да-а.- Задумчиво, думая, что сказать, протягиваю я.  Мой ответ уже изначально звучит, как неправда. И дело вовсе не в том, что я бы не хотела рассказывать Йохану о случившемся. Просто привычка никого не вовлекать в собственные проблемы и переживания брала своё. Просто меня учили всегда, чтобы ни случилось – ни за что не показывать вида. Правда, учили меня этому потому, что так я становлюсь уязвимой. А стала я такой потому, что не хочу быть ещё одним источником проблем для кого-то. Я, так же, как и все, разговариваю, смеюсь, улыбаюсь, но просто никому не нужно знать, что в душе у меня кавардак или что я не сплю из-за этого ночами. –Да, на самом деле, всё хорошо. Просто мне нужно чуть больше времени, чем я рассчитывала, чтобы осознать это. – Смотрю на Йохана и понимаю, что желание не превратится в плаксу или в нытика, снова вынуждает меня говорить одними лишь мне понятными загадками. Я чуть заметно улыбаюсь, видно лишь, как едва вздрагивают уголки губ, а в глазах словно появляется яркий блеск, который ни с чем не спутаешь. –Слушай, вот у тебя когда-нибудь было так, что ты почти добрался до своей мечты, почти осуществил её, - я даже не замечаю, как мой голос становится напряженные, громче, возвышеннее с каждом словом, будто в преддверии кульминации, которая способна поразить любого. И, наконец, мой голос тухнет, теряясь в обрывке фразы, которая, будто бы, даже и не хотела быть произнесенной. – А потом что-то сталкивает тебя вниз, к тому с чего ты начал. – Мысленно я почему-то провела параллель с птицей. Вот ты бежишь за ней, пытаешься поймать, наконец, тебе кажется, что она, запыхавшись, сдается и покорно ложится тебе на руки, и ты уже хочешь схватить её сильнее. Как она тут же взмывает вверх и улетает, оставляя тебя в растерянности.
Да, наверно, это одна из тех вещей, которая однажды случалась с каждым. А с некоторыми и не единожды, снова и снова спуская их к самой первой ступеньке их пути к мечте. Но у кого-то эти мечты могут быть мелочными, пустыми, повседневными, а кто-то  мечтает о возвышенным, мысля шире, вдумываясь глубже. И мой вопрос - случалось ли что подобное с Йоханом -  был вполне серьезен. Мне правда было интересно узнать.
-Просто… я вчера провалила очень важное прослушивание. –наконец, выпалила я, чувствуя, что мне даже стало легче. Я даже попробовала улыбнуться. Искренне и открыто. Но все мои попытки были задушены в зачатке воспоминаниями о том, как я вчера пыталась спрятать за спиной дрожащие в панике пальцы рук.

Отредактировано Céline Anderson (2016-02-08 11:29:24)

+2

4

Он и сам был увлечен своими мыслями и переживаниями, так что не сразу смог обратить внимание на то, что и Селин погружена в себя, возможно даже больше, чем вообще было необходимо. Если честно, Йохан,  да как и любой швед, не любил лезть в чужие дела, проблемы, жизни. Если человек говорил, что он стесняется - Йохан не пытался навязать свою компанию, если кто-то говорил что расстроен и не хочет говорить - он так же не пытался что-то сделать. Разве что этот человек не был ему особенно близок и дорог, тогда уж художник мог бы хотя бы попытаться, чтобы исправить такое настроение у дорогому ему человеку. Но сегодня все было немного по другому.
Художник перешел от драпировки и волос к лицу девушки и только тогда заметил, что Селин выглядит как-то не так. Прошлый раз это была солнечная, легкая девушка, сегодня же она была омрачена какими-то мыслями. И пусть эти эмоции так же очень ей шли, возможно даже чуть больше, чем просто лучистое счастье и беззаботность, а может так лишь больше нравилось самому художнику. Что бы там ни было, но ему нужна была прежняя легкая спокойная улыбка, которая была ярче, чем светящее в окно солнце. Эклунд не очень то любил такое яркое солнце, но за месяц успел свыкнуться с ним, вот и сейчас ему было нужно два солнца.
Художник спрашивает, все ли нормально, но Селин все ещё витает в своих мыслях - очень далеко от реальности, но швед не спешит повторять своего вопроса, просто потому, что ей, возможно, это и не нужно. Но она отвечает, а художник откладывает кисть на мольберт и полностью разворачивается к девушке, слушая её. То, о чем говорила Селин было от части знакомо ему, но все же это не вызывал в художнике тех чувств, о которых сейчас говорила блондинка. Она, как и большинство девушек, воспринимало все слишком близко к сердцу, слишком чутко. И конечно, это наверно даже хорошо - что люди могут так тонко чувствовать, он и сам порой испытывает что-то необъяснимое. Но он никогда прежде не был в той ситуации, о которой ему говорила француженка. Хотя может и было пару раз, что-то подобное, когда его не взяли в первый раз на весьма перспективную выставку в Стокгольме или когда баллы по экзаменам третьего года обучения были несколько ниже, его ожиданий. Но никогда прежде он не падал к началу своего пути, его карьера шла хоть и медленно, но без лишних драм и переживаний, было спокойно, хотя это спокойствие не всегда было благом, Эклунд уже очень хорошо осознавал это, испытывая в редкие минуты чувство беспокойства, если даже не разочарования.
Художник сидит какое-то время и молчас мотрит на свою натурщицу. Нет, с ним никогда не случалось такого, такого как описывает это девушка. Лишь качает головой - вот его ответ, нет не случалось. - Но я понимаю, что ты имеешь в виду. - Единственное, что он находится ответить на исповедь Селин. Ему стало как-то неудобно, что он услышал все это, ведь это не его дело, это его никак не касается. А после она объясняет, что же имела в виду.
- Понятно, - он грустно улыбается. Теперь все становится на свои места, да, случись что-то подобное в его жизни, он бы чувствовал себя точно так же, потому что его творчество, его планы - они стоят так много, что просто нет ни единой другой вещи, что могла бы заставить его вставать день за днем, случись с ним что-то подобное. Искусство было для него самым трепетным и важным, то, что делало его жизнь именно его и ничьей больше. - Сожалею, что так вышло. - Художник вздыхает и не знает куда себя деть и что делать. Заставить ей улыбнуться и отвлечься от своих мыслей кажется непозволительной грубостью, но и сидеть просто так и ничего не делать, или делать но совсем не то, это худшая потеря времени.
- Может быть хочешь чего-нибудь? Сок может? Или у меня есть вино. Будешь что-нибудь? - Рисовать сейчас Селин было бы бездарной тратой времени и сил, он уже не видел в данной постановке привлекшую его легкость и яркий нежный свет. Молодой человек встал, убрал палитру на стоящий рядом столик и пошел в сторону холодильника, давая возможность Селин привести свои мысли в порядок и не угнетать ей своим внимательным взглядом.
Йохан поставил кофемашину, а сам стал делать вид, что очень занят - достал кружку для кофе, коробку с печеньем, после чего все таки обернулся к девушке, ожидая её заказа. Он ещё не знал, продолжат ли они сегодня работу и это его немного нервировало, но по известным причинам работать он пока не мог. Нужно было её отвлечь от неприятных мыслей.

+1

5

Я не привыкла искать поводов для грусти. В этом, порой безумном, порой чуждом и сером мире, я всегда стараюсь найти светлую сторону зла. Но вот только всегда забываю, что  начинать надо вовсе не с этого. А с того, чтобы вытеснить это самое зло из себя. В любом возможном виде. Будь то нелепые страхи или обиды, зависть или ненависть к кому-то, апатию или затяжную грусть. В общем, любое проявление тех чувств, которые мне, человеку, который, по природе своей, старается быть добрым и чутким, несвойственны.
Но вот в последнее время я перестала справляться с этой, казалось бы, простой задачей. Конечно, это личный выбор каждого человека – невероятный дар, данный нам с рождения. Безответная любовь? Кто-то может выбрать страдания с долей мазохизма и оплакивание того факт, что любимый человек никогда не посмотрит на вас так, как вы этого хотите. А кто-то просто будет  радоваться своей возможности любить и испытывать это искреннее, чистое чувство. Потеря близкого человека? Кто-то выберет замкнуться в себе, уйти в затяжную депрессию, прервать какие-либо связи, напоминающие об ушедшем человеке, а кто-то начнет искренне ценить тех, кто всё ещё находится рядом. И, да, конечно, всё зависит лишь от нашего выбора, просто надо найти в себе силы, улыбнуться, стереть с лица тени грусти, радоваться тому, что нам дано и что ещё будет впереди. Но вот только почему-то сложно улыбаться и пытаться идти вперёд, когда всё, о чём ты думаешь это тот факт, что ты ни на что не способен, что, потерявшись однажды в искусстве, слетев с некоего рукотворного пьедестала, ты снова стал лишь маленькой точкой в самом начале пути, что все мечты, когда-то вполне доступные и казавшиеся близкими, стали как никогда прежде далекими и несбыточными.
Настолько, что даже мечтать о вещах, которые раньше будоражили сознание, заставляя чувствовать приятное напряжение в кончиках пальцев, теперь казалось вещью глупой и несуразной. Лишь простой тратой времени и не более того. А вслед за мечтами столь же пустым и бессмысленным начинает казаться всё, что когда-то тебя так заботило, всё, что успело стать неотделимой частью тебя, всё, ради чего и чем ты жил.  В моем случае – музыка. Сейчас уставшее, загнанное в тупик сознание отвергало всё, чем я жила последнее время, всё, во что я вкладывалась, во что пыталась вложить частицу себя.
И из-за этого в голове был полный кавардак, свалка вселенских масштабов, на которую чьей-то огромной безжалостной рукой_ковшом были закинуты все мои принципы, мысли, мечты и идеи, тем самым были убиты любые стремления к лучшему, что безжалостно меняло меня. И сейчас было безумно сложно найти внутри себя тот самый свет, который обычно спасал в подобных ситуациях, нечто такое, что выводило на правильный путь и показывало верную дорогу, нечто, что смогло бы вернуть сияющий блеск глаз и искреннюю улыбку, бесстрашие двигаться  дальше и принимать жить такой, какая она есть, со всеми её взлётами и падениями… и даже огромными непролазными котлованами.
Я как-то глупо, даже по-детски,  улыбаюсь Йохану, когда тот качает головой. На самом деле, я искренне рада, что в его жизни такого не случалось, и я надеялась, что никогда и не случится. Это явно последняя вещь. Которая нужна молодому художнику в начале его карьеры. Так открыто смотреть на Йохана сейчас было как-то странно и поэтому я тут же опустила взгляд, ненадолго задержав дыхание в попытках успокоиться.
Не привыкшая показывать людям свои переживания, сейчас я делала всё в точности наоборот. Что не могло не злить. И не только меня, думаю, и Йохана тоже. В конце концов, у нас тут не кружок «у кого какие беды произошли на этой неделе». Да и я честно не хотела отвлекать его от работы своими переживаниями и заботами, тем более, не хотела становиться проблемой для него. Поэтому лично для меня вся ситуация становилась всё более и более неловкой. И, вместо того, чтобы попытаться успокоиться или отвлечься, я начала нервничать по поводу того. Что доставляю Йохану лишние хлопоты, а из-за этого в следующую же секунду в голове словно что-то щелкнуло и будто пропали все эмоциональные барьеры, которые до этого ещё как-то меня сдерживали. И поэтому, когда Йохан вновь ко мне обратился, вместо того, чтобы ответить на вопрос, я выпалила нечто совершенно иное:
[float=left]http://33.media.tumblr.com/9652cdf12c7cc6e663a88ffd218c1e69/tumblr_inline_o3d32p6mcD1qcgwu0_500.gif[/float]-Кажется, я сейчас зареву. –Я подняла на Йохана глаза с крайне потерянным видом, словно ребёнок, у которого отняли любимую конфету. Понимая некую комичность ситуации, я стояла с совершенно ошарашенным видом, не зная, куда себя деть и что делать. Просто потому, что эмоции, которые я пыталась подавить всё это время, снова на меня нахлынули, да ещё и в троекратном размере. Для Йохана сейчас было самое время подумать, что я истеричка или ещё что-то в этом роде. Но, на самом деле, дело было попросту в том, что сейчас, с Йоханом, я впервые признала своё поражение и это неудачу. И нельзя сказать, что от этого сразу стало легче, вовсе нет, но, просто после принятия собственного провала стало ясно, что жизнь то на этом не заканчивается. И это было какое-то двоякое ощущение: смесь обиды и некого горестного, но, все-таки, облегчения, из-за чего внутри всё и бурлило, словно бушующее море. И я не зная, что делать, затараторила что-то мало разборчивое высоким, из-за нервов, голосом: -И я понимаю, насколько это всё глупо. Но почему-то от этого ни капли не легче. А ещё я не знаю, зачем я тебе это всё говорю. Прости. –я прикусила губу, будто надеясь, что мне это поможет не нести и дальше какую-то чушь и снова уставилась в одну точку на полу с крайне задумчивым видом. И не прошло и пары секунд, как я действительно заревела.

+2

6

Ну а на что он надеялся, когда заметив состояние девушки, попытался поговорить? Вроде как слова помогают, лечат и ещё всякие наивные вещи? Художник не то, что бы верил во всё это, но хотел хоть как-то помочь девушке, хотя во многом это было его эгоистичное решение, навязанное обстоятельствами. Но кто говорит, что такие решения всегда лишь плохие? Нет, художник хотел хоть как-то помочь, что бы и ему и ей было лучше. Только вот он по всей видимости не обладал таким замечательным даром, а может быть все дело в том, что он толком то и не понимал женщин - они были невероятно прекрасны в его сознании, но в то же время они были такими, какими были - непонятными и далекими.
Так что задавая вопрос - что ты будешь пить, художник никак не ожидал услышать то, что ему сказала Селин. Он ещё пару мгновений делал свои "обычные" дела, изображая что занят, сам же спешно думал о том, что ему делать. Что ему черт возьми делать, если она заплачет?! К такому он готов совершенно не был - его сестра никогда не показывала своих слёз, мать тоже, единственный раз когда он помнит её слезы, был прорыв брата в хоккее, другие девушки в жизни Йохана или не задерживались или так же как и Карин не показывали слезы. Так что в такой ситуации он был новичком, которые не знал, что ему делать.
Художник поворачивается к девушке, все так же не зная что делать или говорить. Смотрит на неё, может даже надеется на чудо и её слова "Знаешь, все хорошо. Я пошутила." Вместо этого она быстро-быстро начала говорить, как будто оправдываться. Но ведь она не обязана это делать? Йохан совсем потерялся, запутался и просто стоял и смотрел  таким видом, что ещё чуть-чуть и провалится под землю от такой неудобной и щепетильной ситуации. И наверно стоит так и сделать, если бы Йохан мог, потому что через две секунды тишины послышались девичьи рыдания и вот теперь уже точно было пора что-то делать.[float=right]http://funkyimg.com/i/29uNL.gif[/float]
На лице художника отразилась мука непонимания и незнания что ему делать. Как же он ненавидел девичьи слёзы! Просто от одного этого упоминания у него живот сводило от неудобства и своего бессилия. А она всё ревела и ревела, в это время Йохан чувствовал себя совершенно бесполезным и никчемным, будто бы кроме своей живописи он ничего в жизни не умел, или вообще был от жизни оторван, проживая в своём собственно, совершенно уютном и комфортном мирке, который все же был совершенно неуместным к остальному миру. Так что ему было делать? В фильмах обычно люди обнимали плачущих, некоторые давали пощёчину, может быть что-то ещё - Йохан и в этом не был спецом. Однако когда больше стоять как столб не было возможным, художник преодолел пару шагов, что разделяли его с плачущей девушкой и очень наигранно и бутафорски обнял её, наверно попытался как-то её успокоить, но это было действительно странно.
- Но ведь всё нормально? - Неуверенно спросил он Селин, когда девушка чуть успокоилась и он расцепил эти неудобные объятия. Личное пространство - это важно. В прочем он и правда переживал за девушку, неудача её явно выбила из колеи и художнику было грустно за неё. Если бы он мог ей чем-то помочь, тогда он бы с удовольствием бы это сделал - но сделать он ничего не мог, хотя и попытался найти хоть что-то. - Может я могу что-нибудь для тебя сделать? - Возможно это была лишь дань вежливости, но вдруг?

+2

7

Из-за своей излишней чувствительности я часто забываю, что не все люди столь же эмоциональны, что не всем привычно «слишком много чувствовать» и «закапываться в собственных проблемах». Кто-то сильнее всего этого, кто-то боится любо проявления чувств, считая это чем-то низким и недостойным, кто-то просто закрывается в себе, отвергая любые чувства и эмоции, считая, что так жить намного проще. Кто-то. Но не я. И…наверное, это ненормально. Искренность сейчас у многих не в приоритете. Как и эмоциональность. Как и душа нараспашку. Как и все эти дурацкие вещи, которые делают только глупые-глупые люди. И порой мне кажется, что я глупее их всех вместе взятых. Иду вперёд, будто не чувствуя ни зла, ни коварства, снова и снова встаю на одни и те же грабли и расшибаю дурной лоб человеческим непониманием, равнодушием и эгоизмом, втягиваю вместе с воздухом гордыню и несправедливость. Да,  я человек глупый. И, кажется, становлюсь лишь глупее.
Так нелепо и глупо сейчас было стоять посреди квартиры Йохана и… чувствовать. Очень много чувствовать. Сбросив маску наигранного равнодушия и отчуждения, сорвав все заслоны, взвешивать каждый вдох, не обдумывая слова, считать каждый удар сердца, почти чувствуя трепещущую жизнь, натянутую тетивой в обессиленных руках, принимать каждую слезинку.
Глупо стоять и смотреть на него, словно ребёнок в ожидании чудо. Но, наверно, чудо я и ждала. А оно всё не наступало, а я продолжала смотреть на Йохана, словно, взмахни он пальцами – мир превратится в сказку, все проблемы рассеяться, дышать станет проще, слезы испаряться.
Закусываю губу до боли, до соленого привкуса во рту и от душащих слёз, кажется, на мгновение забываю, как дышать. Осознание реальности происходящего захватывает меня лишь в мягких, очень неловких объятиях Йохана. С усилием закрываю глаза, что, когда вновь открываю их, вижу тысячи разноцветных фейерверков. Шумно выдыхаю и пытаюсь дышать как можно ровнее, чтобы, наконец, произнести:
-Всё хорошо, – даже не знаю, кого пытаюсь убедить в этом – себя или его. Может, мне только кажется, вот только выглядит он действительно обеспокоенным, от чего мне становится ещё более неловко и стыдно. Я вытираю слезы тыльной стороной ладони и мотаю головой, снова повторяя свои слова, - всё хорошо. – Голос уже звучит привычнее и тише. Словно, выплеснув всё то, что сидело диким зверьком внутри и давило на разум, играя с эмоциями, я, наконец, успокаиваюсь. 
[float=left]http://38.media.tumblr.com/1633743d7a6d37911c3799e35598f447/tumblr_inline_o0gp33VY9i1qcgwu0_500.gif[/float]-Можешь, - я застенчиво смотрю на молодого человека снизу вверх. – скажи, что я выгляжу не так плохо, как думаю. –Уголков губ, наконец, касается легкая тень улыбки. Я разжимаю сжатые до этого в кулаки руки и чуть смелее смотрю на Йохана. –Прости. Видимо, это оказалось чуть тяжелее, чем я думала. Я не хотела, чтобы вот так… – Мне действительно становится безумно неловко, когда я понимаю, в какую нелепую ситуацию поставила не только себя, но и его. –Йохан… спасибо тебе. –Впервые понимаю, насколько незначительны эти слова. Они никогда не выразят всего того, что я хочу сказать, но, возможно, это и к лучшему. Сейчас я, правда, была безумно благодарна молодому человеку. Просто за то, что оказался рядом, за то, что не отвернулся, попытался приободрить, за то, что выслушал, а не закрыл глаза, делая вид. Что ничего не случилось, за то, что понял, как много это для меня значит. Я благодарно улыбаюсь, не зная, как ещё могу выразить это. Слов мне не хватит.
Я отпускаю. Все проблемы, переживания, вопросы, дурные мысли. Отправляю всё это куда-то на задворки собственного разума, будто запихиваю в небольшую деревянную коробку, в которую никогда не попадет свет, и забиваю её на длинные гвозди. Так проще. Может, только так эти мысли не достанут меня вновь, не доберутся до меня костлявой, склизкой рукой страха, не схватят за горло посреди ночи, перекрывая кислород, не будут упираться холодными коленками в больную грудь и сдавливать существование до хриплого кашля. Может, только так мне удастся сохранить свой спокойный, уютный и такой знакомый мир. Мир, в котором быть глупым человеком не так уж и плохо, ибо только так можно его по-настоящему понять.

+2

8

Людям нужно не так уж и много, как знает Йохан - им нужна опора в жизни, пусть это будет работа или другой человек, какая-то страсть, что поддерживает его. Человеку надо не так и много, если вдуматься, просто это "немного" должно сильнейшим светом согревать его. Но что бы там ни было, порой кому-то может не хватать просто неожиданной поддержки, от туда, от куда её даже не ждёшь и вот, мир станет чуточку светлей и лучше. Йохан и сам замечал на себе такое, когда все плохо и неожиданное приятное известие, встреча с давно забытым другом или просто улыбка прохожего делает день лучше. Вроде бы ничего особенного - а тебе кажется, что вновь всё хорошо. Наверно Селин нужно было что-то подобное, может быть доброе слово приободрения, может неуклюжее объятие, может что-то ещё.
Девушка говорит, что всё хорошо. Правда ли это, швед не знает, но распускает неудобны для него самого объятия, смущающие его - потому что вторгаться в личное пространство другого человека не всегда хорошая идея. Но в этот раз кажется все сложилось не плохо, так что художник даже ей верит.
- Даже лучше, чем ты думаешь, - добродушно улыбается и делает шаг назад, вот так то лучше. Слишком много эмоций ему сейчас было не нужно, потому что они съедают душу и не дают возможность спокойно творить, слишком много эмоций мешают его творческой деятельности. На её благодарность художник лишь кивает, без проблем, всё нормально. Если Селин стало и правда лучше, то ведь он почти ничего не сделал, от него не убыло, так что он рад. Ещё раз смущенно улыбается, после чего мнется на своём месте ещё пару секунд, убирает остывшую чашку кофе в раковину, делать вторую уже совсем не хотелось.
- Может быть продолжим? - спустя какое-то время всё же возвращается к нужной ему теме. Йохану хотелось бы сегодня закончить портрет и с завтрашнего дня плотно заняться заказом - учитывая что самый главный его отвлекающий фактор уехал и его не будет целую неделю, то за эту неделю он должен нагнать упущенное время из-за растянутой руки и недельного "отпуска" с Эзрой. Художнику было даже стыдно за то, что он так долго откладывает работу, но сегодня возвращаться к своему морю он не мог - утренняя сцена все ещё то и дело возникала перед глазами и собраться было сложно. - Я бы хотел сегодня по возможности закончить, как ты на это смотришь? - Художник дошел до своего мольберта и сел на табурет и взял в руку кисти, задумчиво сравнивая драпировку и то, что у него на холсте. Дождавшись, когда девушка сядет на своё место, Йохан вновь очень внимательно изучил постановку взглядом, подмечая мелкие неточности требующие изменений или напротив, которые были куда более удачны чем в жизни.
Всё кажется успокоилось и в квартире было тихо, слышны были лишь звуки проезжающих мимо машин и голоса проходящих по улице людей. Пару раз была слышна музыка, но и только. Йохан молчал, выглядел он задумчивым и серьёзным. Пару раз он вставал и отходил на пару метров, долго смотрел то на свою картину, то на Селин. Так, кажется, уже почти совсем успокоилась. Или только художнику так казалось, в любом случае работа шла успешно.
- Может быть на сегодня закончим? - Наконец вынырнув из собственного мира швед впервые за долгое время обратил внимание на свою натурщицу. Та наверняка уже очень устала, ведь сидеть и почти не двигаться это очень большой труд. - Можем сходить перекусить, если хочешь. Я угощаю. - Ему всё ещё было неудобно за сцену, что разыгралась всего час назад.

+2

9

А ты помнишь сказки? Вспомни самые душевные: те, что о добре и зле. Вспомни те, которые пропитаны неугасаемой верой в то, что первое обязательно победит второе. Вспомни те,  в которых для подвига не надо великих свершений, убийств невиданных драконов и спасения прекрасных принцесс. Героем быть гораздо проще. Совсем не нужно всех этих напыщенных действий. Порой достаточно доброго слова или мягкой, согревающей нутро, улыбки. Вот таких вот маленьких деталей, которые часто остаются незамеченными, неоцененными, ведь они не бросаются в глаза. А большинство людей перестало их ценить, совершенно забыв, что именно в таких порой неосознанных, порой нелепых крупицах правды скрывается сама жизнь, как пушистый маленький зверёк, боящийся теплых человеческих рук. В такие моменты будто стираются некие человеческие установки, заложенные глубокого в человеческом мозгу, например, «как не показаться смешным» или «как произвести правильное впечатление», только тогда все действия, слова и жесты становятся машинальными, интуитивными, а не проложенными по четкой, давно выверенной схеме, будто сбрасываются все маски и человек становится действительно настоящим. 
За это, действительно, не стыдно быть благодарным. Это, и правда, важно ценить.
Я благодарно улыбаюсь, уверенно и даже излишне бодро киваю на его вопрос. Как можно старательнее делаю вид, что всё точно хорошо, будто ничего не случилось. Если честно, было ужасно стыдно. Ровно настолько, что я понимала: если начну извиняться, станет ещё стыднее. Поэтому я лишь скромно улыбаюсь и тихо сажусь на место.
И становится очень тихо. Остался лишь шум машин и легкого летнего ветра. Но, наверно, впервые эта тишина не напрягала, не давила на уши, не оставляла наедине с мыслями, от которых хотелось сбежать. Нет, она успокаивала, давала возможность передохнуть, разложить все переживания по полочкам, принять их и смириться с ними. Так было лучше.
Я изредка глядела на Йохана. Странное ощущение: вроде, нас разделяет буквально пара шагов, вроде, мы сидим друг напротив друга, но впечатление такое, будто между нами огромное расстояние или нас разделяет прозрачная стена, поглощающая всё, ибо  каждый был наедине с самим собой, спокойно проживал момент в собственном мире мыслей и ощущений.
Совершенно неосознанно начинаю вглядываться в лицо Йохана, будто пытаясь понять эту задумчивость и серьезность, пытаясь уловить едва заметное дрожание ресниц, легкое движение уголков рта. Я будто пытаюсь проникнуть в его мир и понять, о чём думает. Любые попытки были бесполезны, и поэтому мой разум лишь лениво перекатывается от мысли к мысли, пока я не ловлю себя на том, что пытаюсь найти ответ на вопрос: чем пахнет солнце. Наверно, вопрос, на который нельзя дать ответа. Я, наконец, понимаю, что забралась в тупик своего лабиринта мыслей, выбираться из него было сложно, поэтому я туго воспринимала существующую реальность и не сразу отреагировала на вопрос молодого человека.
-А? – каким-то потерянным взглядом смотрю на Йохана и, встрепенувшись, словно отходя от странного забытья, наконец, улыбаюсь и произношу, - Как скажешь. –Лениво и даже устало я поднимаюсь, разминая конечности, будто сидела неподвижной статуей целый день, если не больше.–Спасибо, я бы с радостью, но я, наверное, лучше пойду.  Дома дочка ждет. –Понимая преувеличенность этой фразы, я тут же одергиваю себя, -Конечно, она, наверно, спокойно спит на руках у мающейся от скуки бабушки, но, кажется, ребёнок скоро забудет, как выглядит настоящая мама. –Я улыбаюсь, пытаюсь скрыть легкую толику грусти в этой улыбке, когда понимаю, насколько правдиво звучат эти слова. Пытаюсь отбросить мысли об этом и как-то неловко ежусь. –Слушай, а приходи ко мне как-нибудь на ужин, я бы познакомила тебя с малышкой. Что скажешь?

+1

10

Селин полностью погружается в свои мысли и выглядит так, будто бы сейчас она создание из другого мира, ни больше ни меньше. Йохан не переспрашивает, дожидаясь когда девушка "вернется" в душную комнату в раскаленном летним солнцем Сакраменто и отреагирует на его предложение. Пока блондинка "отмирает", пока художник вытирает грязные кисти о тряпку и выглядит при этом куда более задумчивым, чем ещё пять или десять минут назад, когда с тщательностью вырисовывал портретное сходство своей работы с сидящей в паре метров моделью. Получилось не плохо, картины была почти доделала и оставалось лишь сделать несколько заключительных манипуляций, но их он мог сделать уже без Селин. Так что портрет был почти готов и это была действительно приятная и теплая работа. Йохан думал подарить его девушке, когда портрет полностью высохнет и он покроет её лаком. Должно быть красиво. Йохан вновь обращает своё внимание на девушку, столь любезно согласившуюся ему попозировать.
- О, - знаете, Йохан бы даже подумать не мог, что у Селин может быть ребенок. Она казалась ему возрастом младше него самого и молодой человек даже представить себе не мог, каково это иметь ребенка. Такая неожиданная новость и даже откровенность девушки заставила его остановить на неё внимательный, даже оценивающий, взгляд. Это было неожиданно, но в меру своей воспитанности и такта он улыбнулся, понимающе кивнув. - Да, конечно. Прости, что задерживаю. - Извиняться он "любил", по крайней мере делал это довольно часто и порой даже чисто по привычке. Откладывает кисти и встает со своего табурета.
- Хм, - вообще, ему было бы даже интересно придти и утолить своё интерес, узнав о Селин чуть больше. До этого ему было как-то безразлично, какая у неё семья или есть у неё кто-то или нет. Сейчас же неожиданная новость заставила его гадать, что за скрывается за всегда улыбчивой и вежливой Селин, чем она живет и о чем мечтает. Так что швед улыбается и кивает, - С удовольствием, спасибо за приглашение. - Если она не передумает, то позвонит или напишет - его номер должен был остаться у девушки, ну или она вполне может заглянуть к нему в гости и сама. Художник добродушно улыбается, но больше ничего не говорит. Он размышляет о том, какой может быть дочь Селин и сколько ей лет, или где живет сама девушка, какая у неё семья. Все эти мысли весьма поверхностные и скорее просто праздное любопытство, нежели что-то более серьёзное. Ещё он думал, что подарить ей портрет и правда хорошая идея, если девушка все таки пригласит его на ужин. Так что пока они прощались, его мысли периодически возвращались к одной из этих тем, да даже когда блондинка ушла, а художник мыл кисти и прибирал своё рабочее место, он будто бы уже предвкушал будущий ужин у Селин. Но когда все было прибрано, а картина поставлена сушиться к стене, Йохан вспомни еще и о том, что сегодня, впервые за десять дней, он будет проводить вечер один,от этого понимания стало как-то совсем печально и быстрый уход девушки вновь напомнил, что в Калифорнии у него пока нет ни одного друга - зато у него есть работа и совсем скоро вернется Эзра. Ну а этот вечер художник решил провести за чтением книги, которую он никак не мог закончить с самого своего отъезда из Стокгольма - она так и валялась едва начатая в его дорожной сумке.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » солнечный портрет