Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Жалко, что люди не летают...


Жалко, что люди не летают...

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Код:
<!--HTML--><style type="text/css">
@import "http://webfonts.ru/import/sansitaone.css";

а то можно было бы топнуть ногой, и они такие все — уруру и разлетелись!

http://funkyimg.com/i/27v1R.gif http://funkyimg.com/i/27v1S.gif
rooney and keira
ЯНВАРЬ 2015, СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ,
ЗАТЕМ БИБЛИОТЕКА ПРИ УНИВЕРСИТЕТЕ, 17:21.

http://savepic.ru/8834958.gif

0

2

я упала с другой планеты,
я обрушилась как ц у н а м и,
мне смешно оттого, что это
к а ж д ы й  раз  происходит с нами.

http://funkyimg.com/i/27GDj.gif

внешний вид: светлые волосы собраны в пучок,
заколоты невидимками, одета в серую,
облегающую тело футболку и трикотажные
темные штаны, на ногах кроссовки.

Ненавижу нашего преподавателя физической культуры! Почему он все время ко мне придирается? Подумаешь, не пришла на пару занятий из-за того, что у меня болела голова, а еще несколько раз забыла прихватить форму, это же не причина отправлять меня на пересдачу? Да и вообще тот, кто ввел занятия спором как обязательный курс в нашу программу, жестоко поплатится за то! А пока… пока я стояла у зеркала и недовольно осматривала свою укладку. Несколько прядей светлых волос выбились из прически и спадали мне на лицо, пришлось зацепить их черными невидимками и признать свое поражение — времени на то, чтобы распускать волосы и начинать все сначала у меня не было, пересдача назначена на 17:00, сейчас 17:12, а мне еще от общежития до учебного корпуса быстрым шагом примерно пять минут, но быстрым я, само собой, идти не собираюсь.

Эллердайс я не видела с самого утра, ведь девушка вставала рано, в то время, когда приличные люди еще спят, неблагоразумно пропуская первую и вторую пару. Мне нравилось нежиться в кровати до обеда, потом, если я вставала в хорошем настроении, то шла на третью и четвертую пару, а затем отправлялась или погулять, или почитать в библиотеке, или же ближе к вечеру ехала в ресторан, чтобы подзаработать немного денег игрой на фортепиано.
Сегодня мои планы накрылись медным тазом, потому что декан устроил очередную головомойку, мол, первый курс, а я уже умудрилась пропустить половину лекций и семинаров, а у мистера Батлера, нашего физрука, вообще не показывалась. Действительно, как я посмела? Он представляет, что значит жить в одной комнате с физручкой? Кира все время говорит с тренером по телефону и пропадает на катке, или где она там тренируется, я даже не успеваю ее как следует достать своими вопросами… Эх.
Спорта в моей жизни последнее время и правда в избытке несмотря на то, что я едва ли смогу отжаться от пола больше трех раз, и уж совершенно точно не тягаю гантели и не развлекаюсь со штангой. Пробежка с утра — единственное, чем я могу похвастаться перед мистером Батлером.

Понуро преодолеваю вымощенную серыми неровными камнями тропинку от жилого корпуса до здания, к которому с утра стекаются все студенты, к вечеру же здесь тихо и уютно, никто не мешается под ногами и не норовит толкнуть тебя локтем возле расписания. Поправляю сумку на плече и поднимаюсь на пятый этаж, там у нас находится спортзал, если мне память не изменяет. Всего их в университете два, один в восточном крыле, другой в западном, это — западное, и в нем занимаются не только будущие режиссеры, но и ребята с других специальностей. За двойными дверями слышится глухой стук тугой резины о пол, который сопровождается чужими низкими голосами. Немного потоптавшись в нерешительности и поборов смущение, я молча захожу и оглядываюсь: несколько высоких и плечистых ребят кидают баскетбольный мяч в корзину и активно общаются друг с другом, с ними замечаю Киру — ее хрупкий и женственный силуэт теряется на фоне одногруппников. Поприветствовав свою соседку по комнате кивком головы, осторожно присаживаюсь на край скамейки около стены. Преподавателя нигде нет, а я опоздала почти на полчаса, остается надеяться на то, что он еще вернется и поставит мне зачет за красивые лазурные глаза, почему бы и нет? Впрочем, я не расщедрилась даже на глубокое декольте, ибо нефиг этому престарелому козлу смотреть на мою фигуру.

Так вот, в надежде скоротать время ожидания с пользой, достаю свой айфон, чтобы проверить, появились ли новые лайки в моем инстаграме, как слышу нехорошие тяжелые шаги около себя, но поднять глаза смелости почему-то не хватает. Вообще терпеть не могу находиться в незнакомом обществе людей, которые потенциально сильнее меня, а тут каждый превосходит по физическим параметрам.
Блондиночка, зацени телефончик, — и грубая мужская рука выхватывает мой гаджет так быстро, что я успеваю только возмущенно открыть рот и посмотреть на своего обидчика.
— Может, вернешь мне телефон? — Наивная я в ответ слышу только необузданный дикий хохот и, нахмурив брови, требовательно протягиваю раскрытую ладонь, чтобы получить обратно свой телефон.
И пока я вся такая недовольная сижу и жду, он своим грубым пальцем с грязью под ногтем елозит по моему (!) дисплею, шарится в моей (!) социальной сети и пытается комментировать увиденное своему другу. Мда, мозгов у друзей Киры как и у всех спортсменов почти нет. Такого же мнения я была и о самой Эллердайс, и даже не пыталась благоразумно держать его при себе, с первого дня нашего знакомства задирая и всячески унижая девушку, стойкости и выдержке которой оставалось только позавидовать, потому что я за такое отношение давно бы плеснула кипятком в лицо.

+1

3

Внешний вид:
белая футболка, чёрные шорты и чёрные кроссовки,
волосы собраны в хвост.

Любая несправедливость — всегда угроза для справедливости (с)


На этот день у Киры не было запланировано ничего действительно особенного: привычный подъём ранним утром, когда Ханна ещё мирно спала, не желая высказаться по поводу спорта и слишком шумных по её мнению спортсменов, пары и подготовка к неотвратимо приближающемуся чемпионату, а потом они с однокурсниками договорились вместе позаниматься. Возможно, мисс Роуз, преподавателя английского, и считали лояльным педагогом, но получали оценки за промежуточные тесты все объективно, и вовсе не за красивые глаза. Так что четверг, судя по перечню дел Эллердайс, должен был пройти незаметно и без особого разнообразия, что её, впрочем, более чем устраивало, — непредвиденных и вынужденных обстоятельств ей хватило, казалось, уже на всю оставшуюся жизнь.
Однако с самого начала что-то — что в итоге можно было однозначно назвать только лишь кармой — пошло не по плану: на первой паре кто-то оживлённо и чуть ли не во всёуслышание шептался про всё ту же Ханну, даже тут напоминая, с кем именно Кира делила комнату, и как бы она не старалась не вникать в суть постороннего разговора, не услышать, что у той на сегодня назначена пересдача, Эллердайс не смогла. Так что, во избежание распространения дальнейшей наверняка никому ненужной информации, Кире пришлось настоятельно попросить девушек не мешать, так как из-за них сосредоточиться на словах лектора она не могла. Возможно, Руни говорила ей об этой пересдаче, но Эллердайс либо думала о чём-то другом, либо же в очередной раз выслушивала список собственных недостатков вкупе с проблемами всех спортсменов поголовно, отчего в итоге, привычно абстрагировавшись, просто пропустила мимо ушей. Она вздохнула и придвинула открытый ноутбук к себе ближе, набирая заголовок сегодняшней лекции, — всё вновь свелось к Ханне, и не сказать, что её это устраивало.
Мысли о той появились уже гораздо позже, явственно напомнив о себе в спортзале стрелками часов. Руни никогда не была ответственным студентом, и тот факт, что вовремя она не явилась, мог удивить разве что наивного человека, к коим Кира себя давно причислять перестала. Даже суровый и требующий идеальной дисциплины мистер Батлер не выказал никаких эмоций, спокойно прождав десять минут, когда собравшиеся отрабатывали стандартную программу. Наивно было полагать, что возникшие в детстве проблемы в семье, скорый переезд и новая жизнь никак не отразились на характере, поэтому Эллердайс не удивилась бы, даже если Ханна вовсе не пришла. Мистер Батлер, судя по всему, эту точку зрения разделял, через условленное время дав дополнительное задание и отлучившись по каким-то своим делам. С неё, в общем-то, сталось бы.
С пробежкой и отжиманиями Кира закончила достаточно быстро и, за не имением никаких других заданий, села на скамью, краем глаза наблюдая, как собравшиеся молодые люди решили сыграть в волейбол. Возможно, она и поучаствовала бы, но, во-первых, не думала, что смогла бы с ними тягаться, во-вторых, мысленно отрабатывала короткую программу, которую пришлось несколько изменить, переделав дорожку шагов. Проработанное до автоматизма выступление в последнее время не устраивало тренера, убеждённого, что Эллердайс способна на большее, и Кира была согласна, но всё же не хотела рисковать перед чемпионатом. Перед ней сейчас не было ни спортзала, ни посторонних людей, ни духоты — лишь каток и плавная мелодия, выученная наизусть. Как будто в детстве, когда по дороге домой она репетировала на ходу, каждый раз надеясь, что ни с кем не столкнётся. Сейчас Кира сидела — сведя возможность получить травмы к минимуму, — двигая в такт музыки лишь руками, и когда она закончила, никто не смеялся и не смотрел на неё как на дурочку, потому что все уже давно привыкли. Все, кроме Ханны, которая всё же соизволила прийти, и Эллердайс кивнула ей в ответ, переведя взгляд на притихших парней.
Нельзя было сказать, что Руни не любили, но и утверждать обратное Кира не взялась бы. Сама она испытывала смешенные чувства, и раздражаясь, и сочувствуя той, — наверняка у неё были действительно объективные причины поступать подобным образом, цепляться ко многим и высказывать собственное мнение, даже если этого никто не просил. Сейчас Ханна не делала даже этого, спокойно и подальше усевшись на скамью. Только внимание от этого привлекать она не перестала — Кира чуть нахмурилась, сжимая сведённые вместе коленки, — и это продемонстрировали: Майкл, что-то шепнув своим партнёрам по игре, направился в её сторону и бесцеремонно выхватил телефон, не обратив на возмущение ровным счётом никакого внимания. Блейка нельзя было назвать самым добросовестным студентом с факультета Эллердайс, но даже это было уже чересчур. Она свела брови к переносице и поджала губы, наблюдая за происходящим пока что с немым и невысказанным возмущением: даже если у того были основания не любить Ханну, так поступать — нет. Её с самого детства учили быть учтивой и воспитанной, что брать чужие вещи без спроса нельзя. Кира огляделась, остановив взгляд на двери, в которую минут двадцать назад ушёл мистер Батлер, и шумно выдохнула, понимая, что даже если побежит его искать, то не факт, что eспеет предотвратить назревающий скандал.
Конечно, Эллердайс понимала, что окружившие Ханну молодые люди превосходили их обеих вместе взятых по физическим показателям, но это не означало, что нужно было спокойно сносить все оскорбления и ничего не предпринимать, молча наблюдая со стороны. Оскорбления, скажем, Руни и не сносила, но вот дать отпор не могла — Майкл уже издевательски предлагал забрать телефон самостоятельно, только при этом ещё и попрыгать, пытаясь добраться до вытянутой руки. Кира выдохнула и, выпрямившись, решительно встала со скамьи.
Она была ниже даже Ханны и наверняка смотрелась нелепо, протискиваясь сквозь образовавшееся смеявшееся кольцо из однокурсников, но делала это со знание дела, серьёзно и строго смотря на обернувшегося на роптание Майкла.
Мелкая, ты что-то забыла?
Нельзя было сказать, что они любили Киру, но долю уважения испытывали: миниатюрная, она не уступала во многом, прилагая максимум сил и упорства. С такой же уверенностью, с которой она становилась на старте, планируя обогнать в гонке визави, Эллердайс протянула руку, буквально меняясь с Руни местами.
Отдай Ханне телефон. Если придёт мистер Батлер и увидит это, то он накажет всех, — сначала Кира всегда пыталась призвать к разуму, надеясь, что логичные доводы возьмут верх над сиюминутными желаниями, — а отдуваться будут все.
Что, устала, Эллердайс?
Она шумно выдохнула, недовольно посмотрев Майклу в лицо, ради чего пришлось запрокинуть голову, всем своим видом показывая, что она не только не устала, но и готова стоять на своём. К тому же оценки у неё были значительно лучше — и не потому, что мистер Батлер якобы идёт на уступки студенткам, — только Кира не считала правильным озвучивать подобный довод.
Мелкая, иди отдохни и не вмешивайся, а то ещё придётся этой потом платить тебе услугой за спасение.
Эллердайс с места не сдвинулась, упрямо сжав губы. Мама всегда ей говорила, что усердие поможет решить любую проблему, и отступать сейчас она не собиралась.
У «этой» есть имя. Ханна.
Возможно, Кира действительно полагала, что смогла бы закончить конфликт словами, но только у Руни представление о ситуации было абсолютно другим, и при первой же попытке забрать телефон она получила сильный толчок в плечо, а сама Эллердайс, даже не задумавшись о последствиях, поспешила вновь вмешаться, так как окружающие даже не собирались вставать на её сторону.
Единственное, Кира не учла, что даже за благие намерения можно получить.

+1

4

«Мне не важно, что вы обо мне думаете, я о вас не думаю вообще» — именно с этим девизом, пропитанным фальшивыми убеждениями в собственной независимости от чужого мнения я, Ханна Руни Ларкин-Берберри, привыкла гордой походкой шагать по жизни, и мало кто догадывался о том, что это утверждение, звучавшее заученной мантрой на нежных устах, противоречило моим чувствам. В глубине души я очень зависима от общественности. Мне важно знать, что обо мне думают, считают ли неотразимой, и какие сплетни о моей персоне тихим шелестом разлетаются по коридорам университета, и, если этих пересудов не было слишком долгое время, я огорчалась, начинала скучать и выкидывала что-нибудь эдакое, например, переставала посещать лекции, чтобы меня потеряли и начали поиски.
Сейчас, настойчиво протянув руку раскрытой ладонью вверх и испепеляя требовательным взглядом одного из приятелей Киры, я строила невероятные теории о том, что обо мне завтра расскажут на первой паре. И тщеславная дурочка ликовала, когда грязный палец безымянного парня листал тщательно отобранные и отфильтрованные фотографии, на которых я красовалась в самых разных позах. В этой глупой и бестактной шутке ребят было что-то будоражащее фантазию и заставляющее прилить кровь к щекам с новой силой, делая те бесстыдно пунцовыми.
Хитрая улыбка рассекает лицо и больше напоминает хищный оскал загнанного в угол зверя. Я знаю, что если меня довести до черты, то не помогут никакие призывы к здравому рассудку, и только сильные руки случайного зрителя смогут удержать мой порыв исполосовать лицо обидчика своими острыми ногтями.
Поднимаюсь во весь рост, подходя к парню и встречаясь взглядом с его насмешливыми маленькими глазами. Его лицо исказилось гримасой смеха, и в розовых складках на шее и щеках отчетливо вырисовывался образ сморщенного мопса. Гордо вскинув подбородок, я практически соприкасалась своей грудью с его накачанным торсом, размышляя над тем, что же теперь сделать. Наступить ему на ногу? Залепить пощечину?
Напуганная и потерянная, я не сразу заметила, как с соседней скамьи поднялась Эллердайс — у девушки довольно невысокий рост, она часто терялась не только среди своих плечистых и коренастых однокурсников, но и среди простых среднестатистических студентов Калифорнийского университета — и направилась в нашу сторону. И только восклицание одного из моих обидчиков заставило переакцентировать свое внимание на Киру.
Я замерла, ощущая, как каждая мышца стала собранной и напряженной.
Зачем ты подошла?
В пол-оборота головы удостаиваю ее взглядом, полным раздражения. За чем бы не подошла эта девушка, мне придется или ее защищать, или защищаться от нее. Теперь часть студентов факультета физической культуры перекинулось на мою соседку, однако, гаджет при этом все еще оставался в грубой лапе парня, высоко задранной над его головой.
Первая попытка помочь мне вызывает приятное тепло внизу живота и раздраженное фырканье. Еще чего, я девочка самостоятельная, но прогнать шатенку не решаюсь, я сейчас не в той ситуации, чтобы наживать себе врагов и выгонять ее.
Накажет, — один из парней передразнивает свою сокурсницу, перехватывая у Майкла телефон над нашими головами. — А ты, мисс «Зазнайка» боишься наказания?
Эта перебранка тупых физкультурников начинает мне надоедать. Если они всегда так общаются, практикуя свой животный язык, то, во-первых, мне их жаль, во-вторых, мое разочарование в людях, посвятивших жизнь этому славному занятию — спорту — неумолимо ползет все ниже и ниже, опускаясь к отрицательным числам на моей персональной шкале оценки личности.
Я замечаю, что Кира как твердая скала, встала и не двигается с места, упрямо сжимая губы, и мне любопытно, зачем это делает девушка, которая обычно предпочитает не вмешиваться в чужие конфликты и не зарабатывать замечания в свое лично дело? Ведь чтобы успевать тренироваться и получать высокие оценки за все практические занятия и тесты, ей необходимо быть на хорошем счету у преподавателей. Впрочем, сейчас у меня нет времени развивать эту мысль, потому что я все еще желаю получить свой айфон, и не потому, что там есть компрометирующая информация, а просто потому, что он мой, а трогать мои вещи без спроса никто не имеет права. Решив, что «обезьянник» достаточно отвлекся на гражданскую войну и все еще занят зазнайкой, я протянула руку и привстала на носочки, решив, что достаточно ловкая для того, чтобы обхитрить спортсмена. Разумеется, я очень глубоко заблуждалась, если считала, что вырвать телефон будет так просто. Грубый толчок в плечо и грудь отрезвляет получше контрастного душа, возвращая меня в реальность.

— Кира, вот зачем ты всегда и везде лезешь, — конечно, я не желала девушке зла, и злилась больше на ее поступок, нежели на нее саму. Я не убогая, чтобы за меня заступаться. — Или, думаешь, тебя кто-то послушает?
Учинившие беспредел опешили от моего наезда, когда я, потирая ушибленное плечо, вскрикнула, огрызаясь не на них, а на человека, который пытался мне помочь. Прическа развалилась, и теперь густые пряди хаотично спадали на лицо, закрывая лоб и правый глаз, что придавало моему виду еще больше игрушечной грозности. — Ну вот всегда! — Обиженно топаю ногой, шмыгая носом, и чувствуя, как противно свербит в носу и щекочет горло. Еще не хватало разреветься перед этими идиотами, перед ними всеми! — Шла бы и кидала мячик в корзину, там тебе и место, — голос звучит с надрывом и готов сорваться на крик. Затем наступает тишина, и я только в ней улавливаю, что Эллердайс тоже получила толчок в бок, а еще причиной наступления внезапной звуковой стерильности в зале стало появление мистера Батлера в дверях спортивного зала.
Что у вас тут происходит? — Мужчина пальцами перекатывал красный свисток на груди, подвешенный на толстый шнурок, и дожидался ответа.
— Я пришла на пересдачу, — начинаю свое повествование раньше, чем это сборище тупых идиотов, сразу же вернувших мне телефон, начнет свои никчемные оправдания. — А ваши студенты решили поиграть в кто сильнее и забрали у меня телефон, — в принципе, я не вижу ничего дурного в том, чтобы нажаловаться. Они сами виноваты, вот пусть и получают. На вопрос «кто?» все покосились на Майкла и Киру, так как те стояли в гуще событий и ближе всего ко мне.
Эллердайс и Бекер, — а вот и фамилия этого орангутангоподобного обозначилась, — через полчаса, — он смотрит на свои наручные, а затем на студентов, — сходите в библиотеку и поможете миссис Доусон разобрать книги, она давно просила прислать к ней парочку ребят. А вы, мисс Ларкин, придете на пересдачу завтра в девять утра, и потрудитесь не опаздывать. — Дальше он дает указание убрать мячи и прибраться в зале, сообщая, что все свободны.
Поджав губы, я убираю свой телефон в сумку и виновато смотрю на Киру, как бы безмолвно извиняясь, но мне ни за что в жизни не хватит смелости произнести вслух слово «прости», будто бы это какое-то смертельное проклятие. Я не хотела, чтобы она пострадала, но и высказываться в ее защиту перед преподавателем тоже не могла, ведь мне завтра надо получить оценку, не прилагая к этому особых усилий. Иногда (да ладно, почти каждый раз при встрече) я завидовала своей сокурснице Лэсли, она высокая, как модель, с грудью третьего размера и губами, увеличенными с помощью ботекса, и, ходят слухи, что она спит с этим мистером Батлером, потому у нее всегда высокие баллы. Сильно сомневаюсь, что свои акробатические навыки она демонстрирует где-то еще кроме постели.
Под суровым взглядом преподавателя ученики наводят порядок, когда я, не сказав ни спасибо, ни чего-либо еще, молча выхожу из зала и прячусь за колонной в холе, чтобы посмотреть, пойдет ли Кира в библиотеку или пошлет этого мудака куда подальше?

+1

5

Кира не произнесла ни слова, молча смотря на Ханну и непроизвольно хмуря брови. Конечно, она не ожидала от неё никакой благодарности и скорее даже удивилась бы, последуй та в столь щепетильной ситуации, но никак не думала, что в этом конфликте, начатом без её же участия, окажется самой виноватой. Эллердайс поджала губы и резко выдохнула через нос, борясь с сильным желанием начать оправдываться и доказывать свою непричастность: разумеется, иногда в детстве родители ругали за проступки и даже ставили в угол, однако при всём этом она всегда понимала свою вину и была полностью согласна с наказанием. Но ведь Руни сама начала и спровоцировала молодых людей: пришла пересдавать физкультуру, а вместо этого достала телефон, прекрасно зная, как некоторые плохо к ней относились. Конечно же им захотелось как-то привлечь к себе внимание, и сама Ханна должна была это понимать!
Только отвечать на обвинение Кира не собиралась, да и вовсе не успела, так как тишина, наличие которой она осознала лишь некоторое время спустя, сменилась властным голосом тренера, спрашивающего, как и полагалось, о произошедшем. Эллердайс даже хотела пожаловаться на Майкла, но вновь опоздала, со смесью удивления и обиды наблюдая, как собравшиеся вокруг них однокурсники чуть ли не хором заверили, что она тоже причастна к конфликту и к тому же его начала. Так что ей осталось лишь закрыть рот, плотно сжимая губы, и понуро кивнуть, чувствуя, как опустились уголки губ, — хорошее и спортивное настроение сменилось досадой, а спорить и выступать против большинства казалось плохой перспективой. В итоге Кира лишь мельком взглянула на Ханну исподлобья и резко отвернулась, так и не сумев полностью проконтролировать кольнувшую обиду. Они не были подругами или приятельницами, но почему-то Эллердайс думала, что в любом случае так поступать некрасиво.
Мячи все собирали уже в тишине, в которой время от времени звучали несмешные шутки и вялая реакция на них попеременно со смешками: наверное, ещё боялись, что тренер где-то рядом и может наказать каждого, а не двоих. Руни при этом даже выговор не получила и спокойно удалилась, наверняка считая оставшихся неудачниками. Только вот сейчас это уже не имело никакого значения, и Кира расстроено мотнула головой, убирая мешавшиеся волосы: внимания на неё больше никто не обращал, а недавний конфликт, казалось, даже не существовал и лишь приснился, как и сама Ханна со своими обвинениями. Она подняла очередной мячик, невысоко и задумчиво подбрасывая на ладони, и тяжело вздохнула, тыльной стороной ладони вытирая лоб. Наверное, всё сложилось не так уж плохо: не приди мистер Батлер, то было бы и вовсе сложно угадать, чем именно всё могло закончиться.
Да и поработать в библиотеке казалось не такой уж плохой идеей, и, полностью убрав оставшийся реквизит, Кира себя практически в этом убедила. Однако у Майкла на этот счёт были собственные соображения и, быстро справившись с поставленной задачей, он попрощался со всеми, а Кире пожелал удачи с книгами, легонько потрепав по волосам. Увернуться Эллердайс попросту не успела: в очередной раз за полчаса удивившись, она замерла на месте и лишь некоторое время спустя с негодованием последовала к двери из зала, намереваясь догнать Бекера и стребовать с него совместную отработку. Как приставать к девушкам, так он первый, а как отвечать за проступки, так последний в очереди! 
Когда дверь за ней захлопнулась, след Майкла и простыл: Кире осталось лишь тихо вздохнуть и, удобнее перехватив лямки висящего на плече рюкзака, пойти в направлении библиотеки. Она не Бекер, она честно отработает своё несправедливое наказание и никому не покажет затаившейся обиды, даже словом не обмолвившись. Лучше, конечно, чтобы и Руни на глаза не попадалась, но с ней Эллердайс пришлось бы столкнуться в комнате и наверняка выслушать очередные обвинения в свой адрес: из-за спорта, из-за спортсменов, из-за ранних подъёмов, из-за того, что Кира — это Кира. Ханну, казалось, не устраивало множество вещей, и сама Кира с этим уже практически смирилась, стараясь игнорировать даже самые колкие фразы и взгляды. Их на себе она ловила часто, и не менее часто гадала о причине таковых. Не так выглядит? Не то сказала? Не так повела себя? Словом, Руни Эллердайс не понимала, но каждый раз честно старалась.   
Миссис Доусон, — тихо поздоровалась Кира, оглядываясь по сторонам: сейчас в библиотеке было не так уж много посетителей, а сидевшие над книгами студенты либо не обратили на неё внимания, либо не заинтересовались новым лицом, — меня прислал мистер Батлер вам помочь с книгами. — Она улыбнулась как можно более непринуждённо и сжала пальцами край стола, вдавливая в столешницу подушечки пальцев, что затем вспорхнули в замок. Даже если та знает о её проступке, Кира не собиралась ничем себя компрометировать, ведь не для этого она с детства трудилась день и ночь, чтобы заработать себе репутацию тунеядца, не признающего дисциплину.

Книг оказалось не так уж мало: возможно, за это «давно», сказанное мистером Батлером, накопилось уже множество дел, а толковых студентов, не сбегавших от наказания, так и не нашлось: Кира деловито осматривала тележку с книгами, попутно кивая на инструкции миссис Доусон. Обида практически улетучилась, оставив место сосредоточенности, а библиотекарша ничего в итоге и не сказала, заслужив искреннюю благодарность Эллердайс — проступка на занятии ей хватило с лихвой.
Бывали случаи, когда её отчитывал и тренер по фигурному катанию, упрекая в нежелании работать в полную силу, а после гоняла с удвоенным рвением. После таких тренировок мама всегда говорила, что это делалось не со зла, а лишь потому, что в ней видели потенциал. Наверное, мистер Батлер его тоже видел, но подобная работа учила если только терпеливости, но никак не помогала поддерживать физическую форму. 
Так что, оставшись наедине со стеллажами и книгами, она принялась спокойно расставлять те на свои места, попутно рассматривая названия и даже листая некоторые из них: вечерние дела всё равно пришлось отменить, поэтому и торопиться было больше некуда. Да и сама миссис Доусон не требовала справиться со всем за отведённое время, и лишь тихо посетовала, что молодые люди в двадцать первом веке совсем разленились. Кира смолчала, хотя выразить недовольство ей действительно хотелось. Возможно, у Майкла были на то основания, но, выдохнув, Эллердайс всё же подумала, что тот просто сбежал от ответственности.
И никак она не могла ожидать, что её возьмёт на себя всё та же Руни, мысли о которой Кира оставила за дверьми библиотеки. Поэтому сначала ей даже показалось, что Ханна не стерпела и решила высказать все упрёки в столь неподходящем месте, но… Ханна решила взять книги и поставить их на полки. Эллердайс даже удивлённо моргнула, но смолчала, твёрдо решив, что первая не заговорит.
Гадостей наговорила не она, и первой мириться не собиралась. По крайней мере сейчас.   
Не сюда, — прозвучало довольно скоро, а Кира, наклонив голову в бок, с деловым видом подошла к Руни и потянулась к полке, чтобы подцепить книгу за корешок, вставая на цыпочки. Лишь потом она поняла, что данное себе обещание не сдержала, но пути назад уже не было. Взглянув на Ханну исподлобья, Эллердайс отвела взгляд и повертела увесистый том в руках, то ли желая что-то сказать, то ли упрямо промолчать.
Кира не могла сказать, что хоть в чём-то понимала Руни, но сейчас чувствовала… благодарность.

+1

6

Было ли мне стыдно за то, что я не заступилась за Киру перед тренером, не сказала, что на самом деле это не она устроила детские игрища с моим сотовым телефоном? Пожалуй, нет. Немного досадно от того, что девушка попала под раздачу и получила несправедливое наказание — не больше. Жизнь, знаете ли, вообще крайне несправедливая штука, если ты не научился врать, поджимая губы и согласно кивая, или идти в отказ, когда это необходимо, готовься к тому, что из тебя будут делать козла отпущения. Эллердайс могла бы сама сказать, что не при чем, но по какой-то непонятной причине молча согласилась с обвинениями в свой адрес, не проронив ни одного протестующего слова. Совесть, которая сейчас пребывала в безмятежном состоянии, уступила место тщеславию — оно ликовало! Еще бы, я снова привлекла к себе внимание всех ребят, находившихся в спортивном зале, при этом ничего не сделав, просто явилась и сидела, всем своим высокомерием показывая, что мне нет ни до кого дела. Кира тоже попалась на этот крючок, ее внимание я тоже завоевала, и на сегодняшний вечер это был мой главный трофей. Нечто ценное не всегда должно быть дорогим и материальным, мое самолюбие ублажают многие абстрактные явления, вот так и поступок Киры пробудил внутри волну необъяснимой радости.
Когда Кира сначала посмотрела на меня исподлобья, а затем так быстро отвела глаза, что я не успела прочитать эмоции на ее лице, губы тронула самодовольная улыбка. Ее обида — мое высокомерие, наверное, я просто не умею иначе, нет нужды. Вот что странно, умом я понимала, что человеком самых честных правил давно не являюсь, но никто в моем окружении не спешил об этом говорить. Или всех все устраивало, или я могла вызывать только поверхностный интерес, а копать глубже и сближаться со мной никто не хотел, или мои приятели и поклонники находили такое поведение нормальным и естественным, а я зря придираюсь и выставляю слишком высокие требования к своей персоне. Ха.
Зал я покинула, провожаемая только тихим дыханием «виновников» минувшего инцидента, и, оказавшись в просторном холле с несколькими колоннами по периметру, зашла за одну из них, возвышавшихся от пола к потолку настоящими величественными гигантами, прислоняясь гудящей головой к прохладной поверхности.
Сцепив руки в замок, я просто ждала, прикрыв глаза, пока те, кто остались в зале, соберут свой инвентарь и покинут помещение. Затем я прослежу за Эллердайс до самой библиотеки или до нашей комнаты, смотря, куда она пойдет. С ее шлифованной дисциплиной, повышенным чувством гражданского долга и ответственностью, полагаю, что девушка не «забьет» на отработку и понурым осликом поплетется к миссис Доусон, жутко противной женщине, которая считает, что современная молодежь слишком много гуляет, выпивает и колется, совсем забрасывая книги.
Не скажу, что я люблю читать. Разумеется, как и любая порядочная девушка, я держу в своей комнате несколько современных книг, и, когда совсем делать нечего (а это бывает редко), листаю их, цепляясь взглядом за строки, иногда сопереживаю героям, иногда мечтаю, чтобы автор поскорее поубивал всех к финалу, но быть читающей модно в любое время, тем более сейчас, когда каждая вторая такая вот «миссис Доусон» смотрит на тебя с пренебрежением, если в библиотеке вместо Оскара Уальда ты просишь, скажем, третью часть «Дивергента», которой отчего-то у нее нет…
Первым вышел Майкл, он бежал чуть-ли не вприпрыжку, перекинув сумку через правое плечо, и явно не сторону библиотеки. Оглянувшись один раз и убедившись, что никто за ним не гонится, парень ловко вильнул по коридору, скрываясь за одной из колонн и уже спокойным шагом топая в сторону жилого кампуса. Или столовой. Или стадиона.  Смотря, какие у него были планы на вечер.
Усмехнувшись, я вновь сосредоточилась, превращаясь в натянутую строну и слегка выглядывая из своего укрытия, когда из-за двери показалась Кира. Она выглядела немного озадаченной, но не рассерженной и не грустной, заставляя меня в очередной раз удивиться поразительному терпению спортсменки. Она спокойно зашагала по каменному полу в направлении, подумать только, библиотеки! Мне захотелось ударить себя по лбу или ущипнуть, чтобы развеять сомнения в реальности происходящего. Да до этой обители ботаников почти никто не доходит, потому миссис Доусон достает всех преподавателей, чтобы те прислали ей парочку студентов, вот только студентам на кой надо работать за спасибо? Прицокнув языком, я дождалась, пока Кира пройдет примерно половину пути, и вышла из укрытия, следуя за девушкой. Я ее не видела, но прекрасно знала, что она никуда не свернет с намеченной траектории. Кира ставит цель — Кира идет к цели, и ни голод, ни холод, ни внезапная хандра не сменили бы ее планов, спортсмены во многом предсказуемые ребята, если не брать в расчет недоумков вроде ее однокурсников, которых назвать настоящими спортсменами и борцами язык не поворачивается. Выдающихся студентов на факультете физической культуры и спорта мало: призеров и чемпионов. Девяносто восемь процентов из них выйдут из университета просто с дипломом тренера. Шестьдесят процентов даже не будут работать по специальности. Не спрашивайте, откуда я знаю точную статистику, я не знаю, просто мне нравится чем-то занимать свои мысли во время сталкерства.
Оказавшись около входа в библиотеку, я замерла и прислушалась, пытаясь представить, что происходит там, за дверью. Будучи не частым гостем в этом помещении (если заглядывать все же доводились, то явно не по прямому назначению — чтению книг), я даже не знала, сколько людей там в столь поздний час. Тишина, только изредка слышен какой-то шорох, похожий на мягкие кошачьи шаги библиотекарши, перемещающейся по залу.
Медлить смысла нет, я толкаю дверь, только сейчас задумываясь над целью своего визита. Зачем я следила за Эллердайс, зачем зашла сюда? Растерянно осматриваю зал, сталкиваясь взглядом с миссис Доусон, имени которой мне узнать так и не довелось за первый год обучения на факультете. Значит, дать задний ход, закрыть дверь с той стороны и испариться у меня уже не получится.
— Здравствуйте, — растерянно бормочу себе под нос, но, придумав легенду, гордо выпрямляю плечи и смотрю на нее вызывающе. — Мне нужна Кира Эллердайс, она не заходила, ее мобильный молчит, — для наглядности вытаскиваю из кармана айфон и слегка им встряхиваю, мол, вот, не могу дозвониться. Конечно, я бы не стала звонить Кире, у меня даже номера ее нет…
Приходила, она вызвалась помочь с книгами, студенты их сдают, а расставлять по местам я не всегда успеваю вовремя. Ты тоже пришла помочь? — Женщина улыбается тепло и приветливо, от чего я закатываю глаза и фыркаю, но в итоге утвердительно киваю на ее теорию, заметив грусть на лице библиотекарши. Она уже не молодая, а многие книги тяжелые, особенно, если их приносят по пять-семь сразу.
— Вроде того, — выслушав указания, я не спеша иду меж стеллажей, пока не нахожу свою соседку. Она молча и сосредоточенно одну за другой расставляет книги. Смотрит на корешок, недолго думает, затем ставит книгу на полку. И так уж пять штук за то время, что я пытаюсь привлечь к себе внимание. Я же пришла, вот, даже готова помочь, почему она на меня даже не посмотрела?
Возмущенная таким вопиющим игнорированием своей потрясающей личности, резко выдергиваю из тележки какую-то толстую книгу в мягкой обложке. Практикум по физике, какая скука, и заталкиваю ее на ту полку, которая стоит прямо перед моим носом. Не о физике.
— Какая разница, — устало произношу в ответ, скрещивая руки на груди. Больше притрагиваться к содержимому телеги мне не хотелось.
— Злишься на меня? — прислоняюсь спиной к одной из полок, но та неуверенно скрипит, заставляя меня вмиг отпрянуть. — Какое тут все древнее! — Очередное недовольство от мисс Ларкин, словно я вообще бываю довольна хоть чем-то. — Никто не заставлял тебя за меня заступаться, зачем ты это сделала? Не люблю быть никому обязанной, — лучшая защита — это нападение, решаю заранее расставить все точки над «i», чтобы девчонка не питала напрасных иллюзий на счет моей благодарности. Однако, я здесь, и я беру вторую книгу, обращая внимания на название на обложке и подыскивая глазами подходящее место. Классика, «Вино из одуванчиков», я ее даже читала в старшей школе.
— Ты любишь читать? — Сейчас голос звучит мягко и покладисто, как бы аннулируя все то, что случилось за последний час. Не было физкультуры, не было досаждающих парней, ничего не было. Просто мы обе пришли в библиотеку помочь с книгами.
Я о Кире совсем ничего не знаю, мне кажется глупо и унизительно интересоваться чужими увлечениями, так что сейчас я перед ней уязвима, я делаю то, что делать не люблю — выспрашиваю у человека о его привычках и характере, когда она сама должна была мне давно все рассказать, но отчего-то этого не делала. Эллердайс вообще часто предпочитала делать вид, что меня нет, и меня это не устраивало.

+1

7

Злилась ли Кира на Ханну?
Эмоции, ещё недавно бушевавшие в спортивном зале, уже успели улечься, поэтому Эллердайс могла с уверенностью заявить, что нет, она не злилась. Скорее испытывала тихое и безболезненное разочарование, знакомое в тандеме с Руни не понаслышке и не один раз: они делили не только комнату, но и возможность жить в удобном для каждой из них ритме, постоянно отстаивая свои права. Только вот среди ветхих стен из книг и в самой библиотеке, где вести себя нужно было тихо и соблюдать правила, Кира не чувствовала никакой неприязни, упрямо поджимая губы и отводя взгляд от Ханны. Да, наверное, она ещё какое-то время будет вспоминать произошедшее, но привычно не станет акцентировать на этом внимание и обсуждать в дальнейшем. Так что Эллердайс мотнула головой и, устав держать том, лишь набиравший со временем вес, поставила свою поклажу на нужное место, продолжая тихо прислушиваться к словам Руни. Для неё даже прийти было подвигом, а сейчас Ханна объясняла причину, видимо, всё же стараясь сгладить возникшие и невидимые острые углы. Резаться о них было столь же приятно, как шуршащей бумагой.   
Руни нравилось чужое внимание, и возможно, в зале был кто-нибудь из интересных ей парней, перед кем она хотела покрасоваться и отстоять собственную честь самостоятельно, а Кира нарушила планы и не дала осуществить что-то конкретное. Однако Эллердайс лишь непроизвольно приподняла бровь и скосила удивлённый взгляд на Ханну: ей бы в голову не пришло, что подобный поступок — как и должен был поступить каждый, в общем-то — вызовет такие мысли. Кира даже предположить не могла, что в какой-то из вселенных посчитает Ларкин обязанной себе чем-то. Возможно, это действительно могло бы случиться, но почему-то ей казалось, что Руни сделает всё от неё зависящее, лишь бы тут же избавиться от задолженности: например, устроит опасный для жизни инцидент и сама же спасёт, став героев в глазах одних, спасителем — в других. Эллердайс выдохнула и усмехнулась, отгоняя от себя непрошенное и забавное видение, ведь рыцарские доспехи Ханне не особо подходили, да и наверняка вызвали бы эстетический диссонанс. Шлем лицо закрывает и мнёт причёску, ходить неудобно, а всё это железо давит на кожу и наверняка приведёт к синякам. Кира почесала висок, прикрывая запястьем непрошенную улыбку, и придала себе серьёзный вид, не желая портить столь сокровенный момент: пускай и с апломбом, но Руни извинялась. Так что просто взяла очередную книгу и молчаливо поставила её на полку, приподнимаясь на цыпочках.
Однако постоянно молчать было неразумно, и Ханна, выговорившись и объяснившись во вполне свойственной ей манере, сделала следующий ход, лишив Киру возможности отсидеться в уголке в качестве простого зрителя, — Ханна задала… вопрос. Безусловно, она, как и любой живущий на планете, умела это делать, но Эллердайс казалось, что последний личный вопрос она услышала в первый день знакомства и ответом Руни разочаровала, ведь была спортсменкой, которых Ларкин никогда особо не жаловала. После этого и нельзя было сказать, что они особо старались сблизиться.
Кира шумно вздохнула и, поставив очередную книгу в положенное место, развернулась к неожиданной помощнице лицом, и совсем не для того, чтобы попросить быть потише или же вовсе не шуметь в библиотеке. Кира осознанно шла на контакт, возможно, в глубине души желая зацепиться за возможность нормально, по-человечески поговорить:
Люблю, — легко согласилась она, чуть кивнув. В детстве, грезя стать журналистом, Эллердайс тайком брала книги из родительской библиотеки, потому что так достать их она не смогла бы: её считали слишком маленькой для взрослых романов с занудными словами, выговорить которые пятилетняя Виктория была не в состоянии. Это сейчас взрослая и добившаяся определённых целей Кира в состоянии без запинки произнести «ономатопея», «инсинуация» или же «эксцентриситет». Она вздохнула, подушечками пальцев касаясь тележки, и прикусила внутреннюю сторону щеки, решаясь на ответственный и требующий отдачи шаг. Может быть, в их отношениях не хватало честности? Взаимного желания сблизиться? Постараться не отстаивать собственную позицию, а найти что-то общее? — Когда я была маленьким ребёнком, — подбирая слова, начала она, — я очень любила читать, потому что хотела стать журналистом. Мне казалось таким интересным искать что-то, следить, — Эллердайс неопределённо пожала плечами, рассматривая потёртые корешки книг. — Однажды я целый день следила за соседским котом, чтобы написать какую-нибудь сенсационную статью вроде: «Королевский кот Том ел рыбу из мусорного бака». Только… во всех этих статьях было так много умных и длинных слов, что я решила, будто должна выучить абсолютно все сложные слова. — Кира остановилась и сглотнула, не решаясь поднять глаз. Может быть, Ханна уже еле сдерживается, чтобы не засмеяться? — Всю следующую неделю я ходила и записывала их в свой блокнотик… А потом с важным видом декламировала перед мамой на табуретке. Правда, — Кира почесала кончик носа и вздохнула, плавно поведя головой, — через несколько дней её съел соседский пёс.
Пальцы ухватили тонкую книжку с формулами по химии, и Эллердайс облизала губы, бесцельно пролистав несколько страниц. Она не могла даже назвать имя пса или кота, потому что какой американец назовёт питомца Пашей? Не могла рассказать о доброй беззубой соседке, что постоянно делилась булочками и радовалась спортивным успехам как своим. Кира жила во лжи и намеренно избегала примет, довольствуясь общими словами.
Я любила Винни Пуха, — неожиданно и поспешно добавила Кира, всё же решаясь посмотреть на Руни. Добрым и пухлым медвежонком её, конечно, было не запутать, но отвлечь — возможно.
За свои слова Эллердайс уже было стыдно.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Жалко, что люди не летают...