Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Свободен, но окольцован


Свободен, но окольцован

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

Участники: Sheyena Teipa, Guido Montanelli
Место: Дом Монтанелли
Время: 25 февраля
О флештайме:
Одна битва окончена, но война продолжается. Гвидо возвращается домой...

+1

2

Вв

https://pp.vk.me/c416623/v416623262/1aff/ftlRZLlAQ-0.jpg

Вероятно, в изоляторе узнали, что она приезжала в больницу, и больше она не смогла добиться свиданий с Гвидо. Использовать детей было просто глупо. Она вообще боялась светить ими, указывать в каких-либо официальных документах, попросту не упомянула Дольфо и Торри, не дела акцента на этом. И поэтому Монатнелли больше не увидел ни ее саму, ни своих детей. Рокки конечно давил на нее, пытаясь расшевелить, толкать к каким-то действиям, но Шейенна будто закрылась в доме от всех. Даже от родных. Существовали младшие дети Гвидо и Боппо. Школа, магазин, парк. И везде она разговаривала только с Дольфо и Торри. Казалось, ее мир трещит по швам, готовый расползтись, оголить все бреши, которые были или появились. Несколько раз пытался пробиться Алекс, но индеанка четко дала понять, что сейчас не лучшее время вообще говорить о чем-то комбинатном, да и о себе ей не хотелось тоже. Рокки вечерами тоже пытался расшевелить индеанку. Но если улитка заползла в домик, то  только молоток ее оттуда вынет, расколов раковину. А этого позволять Шей не намерена никому.
Почему то один день выпадает из памяти. Вероятно он не имеет сильного окраса в эмоциях, что Шейенна вспоминая его, пожимала плечами. Да, они виделись с Монтанелли, но лишь для проформы, чтобы поставить подписи. О свидании по этому поводу не подумали. И спустя час, индеанка вышла из здания изолятора, являя себя для мира уже несвободной женщиной. Говорить о том, что юридически с Гвидо они стали мужем и женой радости не было. Суд был впереди. Этот странный адвокат взял все закорючки закона на себя, что им с итальянцем не надо было бегать по кабинетам. Но все это отдавало странностью, мрачной и непонятной, что Шейенну тянуло в ней разобраться. Но вот желания такого, чтобы ринуться на поиски чего-то, не было, да и надо ли?
В тот вечер, они с Торри сидели на заднем дворе, где для нее построили маленький городок с песочницей. Было прохладно, но в теплых перчатках им ничто не мешало лепить всякие фигурки, Дольфо не выходил из комнаты, увлеченный купленными книгами по истории Древнего Рима, что даже еду приносили тому в комнату. И им с малышкой ничего не осталось, как пойти поиграть на улицу.
Нагнувшись чуть вперед, что с шеи индеанки свесился нательный крест Гвидо, на который пальчиком показала Торри, сказав:
- Папа, - улыбнулась, вновь увлекаясь разноцветным песком, из которого старалась слепить горку, просто ладошками загребая в кучку.
- Да, папин. Вернется, отдадим, - застегнула куртку, пряча крест. Его передал ей Майк, когда приезжал в резервацию  с Френком за деньгами. Ей не надо было объяснять, в молчании протянутой руке, сжимающей дорогое для Гвидо, Шейенна поняла, что можно отдать то, что приехавшие мужчины потребуют. Осквернила ли она своим неверием символ веры Монтанелли? Шей не знала. – Рокки?
Обернулась на шорох, что издавали ботинка телохранителя по траве, недавно подстриженной. Тот сел рядом с ними на стул, закурил. Шей привыкла, что он рядом и всегда молчит. Редкие слова не часто можно услышать в последнее время от итальянца. Вероятно, он тоже стал задумываться чаще в последнее время.
- Завтра в одиннадцать Гвидо выпускают, - тонкие кольца дыма взметнулись вверх, исчезая в дуновении ветра.
Шейенна замерла. Почему ей никто ничего не сказал. Почему все проходит важное мимо. Она не подняла взгляда на мужчину, смотря на играющую малышку.
- Спасибо.
- Прости, просто не хотели с Алексом тебя теребить неясностью. Выжидали вердикта. Так что, завтра босс будет дома. Встретить?
- Можно я? Побудешь с Торри? Дольфо, наверное, в школу не поведу.
- Можно, конечно. С Хаммером справишься?
- Нет, я на своей. Хотя Монтанелли не любит сидеть не за рулем, когда в машине я. Ничего, потерпит.
В десять сорок семь возле издания изолятора остановилась машина, аккурат в стороне от стоящих автомобилей сотрудников. Закурив, Шейенна, выйдя присела на капот. Пальцы трясясь едва не роняли сигарету на тротуар. И было все равно, на висевший знак «не курить». Пусть выпишут штраф и идут дальше. Ей так легче справиться с волнением

+1

3

Выходя из помещения изолятора, Гвидо вдруг ощутил нечто вроде приступа дежавю; почти три года назад он тоже покидал комплекс временного содержания, и его жизнь, его положение в обществе, тоже тогда стремительно менялось - но если тогда, в 2013-ом, когда его держали по делу о перестрелке между Торелли и полицией в "Роял Плазе", это можно было назвать ростом, он становился стрит-боссом Семьи, то сейчас всё было наоборот, он оставлял позади свой статус, отдавая власть, а не приобретая. Но так же, как и три года назад, во всём этом присутствовала женщина... Всё заканчивается там же, где начинается, выходит? Может, оттого он чувствует... облегчение? Ну да, облегчение; и оно настолько же непривычно, как непривычна была тяжесть эти самые три года назад - когда Гвидо плечами ощущал груз ответственности, возложенный на него, в течение каких-то дней... Тот стресс, который ему пришлось испытывать; но нет, настоящий стресс тогда его ещё ждал впереди, когда пришлось налаживать многие отношения заново, выстраивая власть, поднимая Семью. Теперь Гвидо ощущал себя так, словно сыграл свою роль, и мог, наконец, уйти за кулисы и отдохнуть до следующего акта. Ощущал себя... освобождённым. В настоящий момент, он и вправду был свободным, от их иерархии, от понятий и бизнеса, предоставленный самому себе, но в знакомых и привычных себе, и любимых собой, декорациях - не это ли и является истинной свободой? Конечно, это всего лишь миг. Почти всё настоящее на свете - быстротечно. Тем больше причин уметь наслаждаться им... За ним закрывается железная дверь; Гвидо, в том же самом костюме, в котором и был арестован, приостанавливается перед границей парковки, щурясь, привыкая к яркому солнцу позднего утра, и поднимая голову, позволяя его лучам упасть на лицо; вдыхает воздух полной грудью, перед тем, как, оглядевшись, сделать шаг вперёд. А затем - зашагать быстрее, узнав машину неподалёку... он так и не отважилась водить его "Хаммер". Но и этот автомобиль он узнал бы и через год, и через десяток лет. Как и этот силуэт... он почти срывается на бег; ему кажется, что он идёт недостаточно быстро.
- Шейенна... - она приехала за ним сама, никаких кортежей или телохранителей, и из здания тюрьмы это могли бы видеть; Гвидо возвращался домой, как добропорядочный гражданин. Просто возвращался домой, к своей семье, к своим детям - наконец-то имя возможность провести с ними столько времени, на сколько хватит сил; тем более, что у них начинаются, похоже, очень долгие каникулы, и Монтанелли какое-то время ещё не сможет покинуть дом... в прямом смысле; заключение сменили на домашний арест, и всё пространство, куда он может пойти - это на комбинат и назад, это значит, что даже детей в школу Шейенне придётся какое-то время ещё отвозить самой. Эта идиллия может быть нарушена социальными работниками, которые наверняка будут наведываться к ним каждые несколько дней, но - плевать... он будет дома. Гвидо обнимает её, жарко целуя в губы; касаясь лица ладонью, с трудом заставляет себя оторваться от её губ, чтобы взглянуть на её лицо, так, словно боялся, что забыл его, находясь в заключении... снова заключив её в свои объятия, и вовсе прикрыв глаза, позволяя себе почувствовать её прикосновения. Пахло никотином... но этот запах стал привычным за последние пару месяцев, пожалуй; возможно, он и сам слегка пропах сигаретами тоже...
- Я так скучал... - шепчет, и затем снова прикладывается губами к её коже, покрывая лицо поцелуями. И как будто не два месяца прошло, а два года... не изменилось почти ничего; и одновременно - поменялось так много. И Дольфо и Виттория покажутся больше, когда он увидит их; хотя прошёл всего месяц со свидания... дети растут слишком быстро, и снова он не успевает за этим наблюдать. И потому не хочется терять не секунды больше... - Поехали отсюда скорее. - он и так слишком долго был связан с этим местом; да и будет какое-то время ещё, чего уж... не сами эти серые стены, так угроза возвращения в них, будет висеть над ним ещё какое-то время. Нарушишь режим, выйдешь за пределы дома, выйдешь за рамки маршрута, и переедешь обратно уже к вечеру... Монтанелли сел в машину, слегка закатывая брючину, демонстрируя Шей браслет вокруг лодыжки:
- Видишь, чего придумали? Я теперь, как собака в ошейнике... - вот только по собачьему ошейнику можно найти хозяина или адрес дома, если есть соответствующая гравировка, этот прибор работает наоборот - это его местонахождение будут устанавливать, хотя от этого ничуть не менее унизительно. И это дрянное и дёшево выглядящее украшение в современно-электронном стиле, будто какое-то клеймо, служит напоминанием о том, откуда он вышел. - На работу и домой. Во другие места только в сопровождении. И отчитываться каждый раз, когда снимаю. - не разгуляешься, в общем. В какой-то степени, у него даже в изоляторе было больше свободы, но при всём при этом, сейчас у него есть явное преимущество - он может проводить время со своими детьми... и прямо сейчас, Гвидо ничего большего и не хочет. - Через полчаса его включат. Надо успеть домой до этого времени...

костюм + на лице

Отредактировано Guido Montanelli (2016-02-18 17:15:07)

+1

4

Обжигающий пальцы окурок, не давал индеанке потеряться в своих ощущениях, приправляя те едким ароматом приятного табака, который она когда-то взяла из дома. Шейенна редко курила сигареты из магазина, когда уж совсем некогда или внезапно хочется, а нет. Женщина походила вокруг машины, нервно теребя кончики волос, накручивая или отпуская те с пальца, то вновь мяла те. Странно ощущать себя тут. В воспоминаниях у нее есть иное место, когда из одной тюрьмы штата перевозили брата в другую для преступников, среди которых были уже матерые рецидивисты, как по возрасту, так и по количеству попаданий за стену. И встречать Гийвата ей придется не скоро, лет так через пять.
Едва послышался механический звук закрывающей двери, которая отделила Гвидо от мира одиночества, отправляя в мир семьи, индеанка замерла возле машины, смотря на родной силуэт, который стал приближаться к ней. Шаг второй, быстрый и срывающийся, внутри нее отдавался гулким ударом сердца, которое то замирало, то вновь ускорялось. Подавшись вперед, Шейенна обняла итальянца, впиваясь ответным поцелуем, в котором было все: и грусть, и любовь, и отчаяние, и радость, что он свободен. Но вот насколько….
- Гвидо… - шепчет в ответ, приподнимаясь на носочках, не отрываясь почти от его губ. Это не передать, те чувства, когда ты понимаешь, что к тебе вернулась часть самого себя, когда ты полностью ощущаешь свой внутренний мир, который без этого человека был как разрезанный пазл, и именно этой частички не хватало для полноты. – Гвидо, - шепчет, отпуская поцелуй, который терпким послевкусием разливался по ее мыслям, затапливая женщину, как вода каждую пещерку на берегу.
Прикосновение его бороды к щекам, заставил ее рассмеяться, что слезы счастья буквально были выцелованы итальянцем.
- Безумно! – шепчет, запуская пальцы в его отросшие волосы, когда Монтанелли отрывисто касался ее лица губами. – два месяца кажутся вечностью. Но и это мы пережили. – взяла его лицо в свои ладони, прижимаясь губами к его губам, но не шаловливым поцелуем страсти, а некоей печатью его свободы. – поехали.
Нехотя отпустила его, дожидаясь, когда Монтанелли сядет в машину, опустилась рядом с ним. Шей не ожидала, что ФБР настолько серьезным противником ее посчитает, что опустится до браслета слежки.
- Нет, ты свободен. А это главное. Все остальное пустяки. Поверь. Но погоди, есть еще кое-что, - расстегнув куртку, Шейенна слегка наклонилась вперёд, снимая с шеи драгоценность, - вот, - повесила на крест на Гвидо, - надеюсь, твой Бог не обиделся, что это висело рядом с моим Богом.
Слушая что и как теперь ему поступать, Шейенна вывела машину со стоянки, видя в лобовое стекло, как их провожают взглядом вышедшие толи покурить, толи домой офицеры изолятора. Она их прекрасно понимала. Когда выпускают преступника, якобы исправившегося, все, кто работает в тюрьме понимают – горбатого только могила исправит, а те кто его встречает уверены в обратном, исправительном эффекте просиженных стольких лет. Только вот Монтанелли уже никому не исправить. Хоть и была Шей несведуща во многом, что творилось в организации, понимала – для нее это маленький праздник, маленькая победа над миром.
- Понимаешь же, что это ерунда. Да и на комбинат тебе ездить не обязательно. Хватает меня и Алекса. Думаю уладить с маршрутом можно. Да и через школу Дольфо мы можем спокойно прибыть на работу. Как бы я справлялась то?
На светофоре гляну на часы, оставалось минут пятнадцать.
- А что за спешка до его включения? Ты хотел бы куда-то заехать, помимо дома? Надеюсь там микрофона нет. Или попросить наших очумельцев проверить?

+1

5

Когда она повесила его крестик ему на шею, Гвидо задержал её руки на секунду, касаясь губами ладоней, державших его крестик, а затем и его тоже поцеловал, наскоро ослабляя узел галстука и пряча символ веры под воротником рубашки. Галстук затем и вовсе снял, небрежно скинув на заднее сидение машины, костюм не выглядел и близко таким безупречным, каким был в день его ареста, хотя, впрочем, и смысла выглядеть с иголочки не было - попросту не перед кем было выделываться, Шейенна знала его любым, коррекционные офицеры - он не званый ужин покидал сейчас; но, быть может, они не единственные, кто за ними наблюдал сейчас - Монтанелли коротко, почти что одними глазами, огляделся по сторонам, бегло взглянул в зеркало заднего вида, затем снова сфокусировался на лице Шей, улыбнувшись. Крестик был на месте, любимая была рядом, собственные мысли тоже приходили в порядок, прекращая эту бешеную гонку, и он сам всё больше и больше ощущал себя единым целым...
- Надеюсь, что твой тоже выдержал это соседство... - улыбнулся Гвидо умиротворённо. У него отношения с "его" Богом были куда более специфичны, чем вопрос религии стоял у Шейенны... хотя, ему тяжело сказать что-то чёткое по этому поводу, вообще-то - он не так хорошо разбирался в ритуалах и верованиях её народа. Хотя не видел в них ничего вредного или предосудительного, пожалуй; в них, казалось, попросту не было отрицания Господа, да и в целом, в религии индейцев отрицания мало в принципе - скорее о сосуществовании... в гармонии с природой, в гармонии с собой. Если верить в то, что всё, что мы видим, создал Бог - противоречий тут нет. - Спасибо тебе. - что сохранила его и вернула в целости; что всё поняла, когда его увидела, и сделала всё, как надо было.
Он не так близок к свободе, конечно - с этим браслетом на ноге он попросту пленник в собственном доме, все люди, с которыми он контактирует, проверяться будут так же строго, а может и ещё строже, как и его телефонные звонки; это не такие уж и пустяки, но то, что он будет находиться в своём доме - уже огромное преимущество, не тактическое, так моральное. И никаких внезапных исчезновений или поздних приходов... в каком-то смысле, это похоже на отпуск, который хозяин проводит в собственном доме. Хотя и есть несколько загвоздок, вряд ли его пребывание в родных стенах будет таким уж спокойным, и спокойствия в их, теперь уже, молодую семью, тоже привнесёт едва ли. Сколько соцслужащих придётся пустить в свой дом, Гвидо пока не уверен - немало, наверняка. Ну и деловые встречи придётся проводить в здании суда... или где-то в подобных местах, только менее пафосных - не в ресторанах, в общем, и это всё будет далеко не так, как он привык. Жизнь меняется; она возвращается на круги своя - но не так резко, как выбилась из колеи.
- Нет, там стоило бы показаться пару раз... показать, что я хотя бы работаю. - усмехнулся Монтанелли; с большими заработками и аферами придётся немного придержать, конечно, и вообще-то, это тоже может стать проблемой: как раз попросту из-за того, что они будут терять деньги. Его проживание в тюрьме, адвокаты - а Кови был отличным юристом, но и брал за свои услуги соответствующую цену - всё это требовало хороших вложений, заработка же не приносило никакого. Гвидо, и Шей вместе с ним, сейчас вступали в тот интересный период жизни, когда нужно было сохранить как можно больше своих доходов, многие связи придётся налаживать буквально заново, и растерять абсолютно всё - тоже вполне реально. Источники доходов могут и проверяться, к тому же - потому Гвидо задумывается и об альтернативных, и связано это уже не расширением, а с банальным выживанием.
- Просто при включении он должен показать, что я нахожусь дома или в крайнем случае - на подъезде к нему. - иначе он уедет обратно. С перемещениями сейчас вообще нужно быть предельно осторожным, впрочем, сейчас осторожным нужно быть вообще со всем... и со всеми. - Нет, микрофона в этой штуке нету. Он на местонахождение реагирует, не на звук. - микрофоны имеют свойство располагаться и на людях тоже; как раз недавний случай, только Шейенне вряд ли про это кто-то будет рассказывать, хотя это и повлияло в огромной степени на то, что он вернулся домой сейчас. Сальваторе она знала не так близко, как Майкла или Фрэнка... - Я не могу никого просить сейчас... мне нельзя никого видеть, кроме тебя и детей, не спросившись у контролирующих офицеров. - которые на вскрытие их же приспособления, естественно, разрешения ни за что не дадут; да и в дом к нему "подозрительных личностей" вроде Эндрюса, кто может что-то с этим сделать, тоже не пустят. А вообще-то, жилище может и стоило бы проверить на подслушивающие устройства - как и ресторанчик, и офис на комбинате... Но в доме это сделать теперь проблемно.
- Я хотел бы, но... кто-нибудь другой заедет, неважно.
- кто-нибудь из друзей Лео, лучше бы; чтобы можно было передать через Сабрину. Самым ближайшим источником недекларируемого прямого заработка Гвидо была доля с рэкета едальных заведений и пищевых магазинов, нужно было отправить кого-то забрать его долю. Шейенне не стоит быть в курсе. Другой вопрос, что она - была частью того, куда он собирался деньги вложить... и эти, в том числе. - Шей, я давно хочу поговорить кое о чём... Ты ведь знаешь, что в резервациях разрешены азартные игры, да? - да и команда, оставшаяся без капо, сейчас находится в довольно бедственном положении, то есть, Семья может игровой бизнес потерять вовсе - а это уже сопоставимо с масштабами катастрофы. То есть, если и существует время для такого разговора... то это сейчас.

Отредактировано Guido Montanelli (2016-02-21 15:58:48)

+1

6

Остановившись в небольшой пробке, которая образовалась из-за неисправности светофора, что было странно, Шейенна сжала руку Гвидо, смотря на дорогу. Прочь от всего и всех, закрыться в своем доме, в своем мире, радоваться детям и просто быть вместе. Найти вновь это чувство, попробовать как сладкое, которое тебе было нельзя и вот врач разрешил.
- Спасибо… Ты так говоришь, будто я оказала тебе услугу. Перестань это говорить. Так надо было и точка. – Она нервничала. С чего? Все было куда лучше, чем могло бы быть. Но отчего-то слова срывались с ее губ колющие. Улыбнулась, проводя по губам пальцем, смотря в сторону, - забыла тебя поздравить, муж. Со свободой.
Шейенна рассмеялась. Она и забыла о таком факте в их жизни. Противоречиво внутри билось все. Все было кверху дном, и им предстоит перевернуть обратно. Поставить крышу наверх.
- Алекс будет рад. Ему надоело, наверное, кофе пить в одиночестве или в компании меня и Торри, - пальцем повернув слегка руль, тронула машину в плотном потоке, - если это не рассосется, мы не успеем за полчаса. Они же знают, что ты поехал домой. Думаешь, будут нагнетать из-за того, что мы не доберёмся раньше?
Мельком взглянув на Гвидо, чуть вытянулась вперед, левой рукой, выставленной в окно, жестом притормозила стоящие на соседней полосе машины, правой же вывернула руль, перескакивая из своей полосы движения в образовавшуюся брешь. Приподняв руку, поблагодарила водителя. Надо значит они доберутся в срок.
- Я не знаю о правилах ношения таких маячков, - Шейенна крутила головой, ища, куда и как дальше двинуться им, поглядывала в зеркала, чтобы быть в курсе, что творится позади них. – В тюрьме этого не надо было, все и так под присмотром двадцать четыре часа в сутки. А на ночь ты его снимать будешь? Вообще как это? Ты можешь снять, - мигнув фарами, вновь перестроилась, оказавшись ближе к перекрестку, - и поехать куда хочешь, а он пусть себе лежит дома. В чем логика, не пойму. Получается и в резервацию ты с нами не сможешь поехать? А мы хотели проведать моих. Кстати, - с улыбкой посмотрела на итальянца, - Дольфо и Торри были приняты Йовлиантой. Не переживай об этом. Малышку она приняла даже быстрее чем твоего сына. Видать ревновала мальчишек. Ну наконец-то. Встречу с парнями, если оно нужно, устроим. Если уж ты умудрился в больницу пробрался, то тут и подавно придумаем что-то. Не переживай. А что наша компания это так звучит удручающе?
Они поехали уже быстрее, когда поток растянулся и была возможность обгонять тащившихся как черепах машины. Показался поворот на улицу, где стоял дом Монтанелли, как он заговорил о теме, которая никогда не приходила ей в голову, но вот получился эффект использованности. Шейенна нажала на тормоз, медленно повернула голову в сторону Гвидо:
- Ты это к чему? – с подозрением посмотрела на мужчину. Услышав писк, опустила взгляд на ногу Монтанелли, что заставило ее вновь начать движение в сторону дома. – Не заставляй меня думать о том, что меня используют дважды за два месяца.
Они въехали в ворота, как из дома выбежал Дольфо, спасая взрослых от нехорошего разговора, ну по крайней мере так было для Шей, которая не дала итальянцу ничего объяснить, ощетинилась иголками, отгораживаясь от него.
- Папа!! – за мальчиком, держась за руку Рокки, топала Торри, визжа при виде отца. – Вернулся!
Объятия пока отложили разговор, но Шейенна и Гвидо переглядывались урывками, каждый пока думая о своем.

+1

7

Он сжал её руку в ответ, чувствуя тепло её ладони, позволяя себе наслаждаться им, словно растворяясь в нём, слегка откинувшись назад в мягком кресле и за дорогой наблюдая хоть и внимательно, но довольно лениво - не из-за чего было нервничать, и он, даже будучи не в выигрышной позиции, знал о том направлении, откуда может угрожать потенциальная опасность. Знание - это уже немало. Да... так было надо. Всё, что случилось, продиктовано было необходимостью, и Шейенне Гвидо был благодарен за то, что была вместе с ним, на его стороне, хоть и не имела возможности быть в этот период их жизни рядом... Впрочем, если бы она была вместе с ним, в смысле - жила бы с ним в одной камере, она имела бы возможность его поддержать, но помочь - вряд ли. То, что Шей делала - гораздо больше, чем услуга.
- Со свободой. - засмеялся Монтанелли вместе с ней; и тот факт, что они были мужем и женой, действительно вызывал больше смеха, нежели гордости - смеха с долей злорадства, над тем, как им ловко удалось обмануть своих врагов из числа федеральных агентов; это было торжество победы - а это немного другой вид радости. Да и бумага... опять же, с самого начала Шейенну он нанял потому, что не питал приязни к бумажной работе; и уж кому, как не ей, его секретарю, знать, как он к таким вещам относится. Гвидо не верит в силу законов; он верит в силу адвокатов, и ещё верит в людей, а не в бумажки с их именами. Или портретами; даже деньги - ничто без человеческого фактора.
Поэтому важно не то, что у них в паспорте появилось по штампу, а то, что они едут домой, в одном автомобиле, чтобы продолжать жить... важно, что они вместе. И значит, могут справиться и с другими трудностями, какой бы характер они не носили.
- Они готовы нагнетать из-за чего угодно сейчас.
- сейчас из главной трудностью был этот чёртов браслет, который Гвидо ненавидел уже заочно; и пожалуй, ненавидел даже гораздо более сильно, чем решётку, за которой провёл два месяца - поскольку этому маленькому приборчику унизить его удалось гораздо сильнее, чем всему персоналу изолятора вместе взятому; в тюрьме его могли избить или даже убить, и определённо, его там разлучают с любимыми людьми, там он ест, моется и ходит в туалет под наблюдением, но ему хотя бы не приходится отчитываться об этом... здесь же он словно окольцованный. Его это оскорбляет - человек, от которого недавно могло зависеть полгорода, должен надеть этот... ошейник, должен отчитываться, куда, зачем и почему он ходит?.. И даже на пути домой не может замедлиться, чтобы полюбоваться видом Сакраменто-ривер, например. - Устроят расследование, почему не добрались вовремя, анализ автомобильного трафика начнут проводить - вот это точно. - и по результатам расследования вынесут решение. Вот что означал его браслет - что вокруг него постоянно будет жужжать целая стая правительственных мух, это вымораживает даже сильнее, чем перспектива оказаться в тюрьме - там он хотя бы вреди преступников, таких, каким, в общем-то, является и сам - а мухи летают вокруг понятно чего. - Было бы это всё так просто... - усмехнулся Монтанелли. Если бы было возможно просто снять его и оставить дома - он бы и переживать не стал. - Нельзя его снимать. Он тут же отправит им радиосигнал, и будут знать, что я его снял... - и тут же в их сторону поедет человек, который будет проверять причину того, почему браслет был снят; если причина окажется неуважительной - Монтанелли тут же отправится в участок, а затем, почти сразу, снова за решётку. Всё банально и просто. - О... рад это услышать. - Гвидо улыбнулся; поначалу его пугало то, что волк беспрепятственно разгуливает по деревне, которую Шей называла домом - теперь же он начал понимать правило: если даже волчица признала его детей, как кого-то, кто позволено появляться на этой территории - значит, для народа Шейенны Монтанелли стали друзьями. - Так твои родные могут сами приехать к нам. Я спрошу об этом у надзирающего; упрётся - подключу Кови, они имеют право - они твои родственники. - значит, и ему тоже не чужие: родственники жены. Тем более, как ни иронично, сейчас ему будет безопаснее видеться с индейцами, нежели с итальянцами, это не вызовет никаких подозрений и сможет сформулировать ему достойное алиби.
- Я это к тому, что у нас ещё есть некоторая сумма денег - и если мы её не вложим, то, скорее всего, потеряем.
- хмуро оглянулся Гвидо на Шей - ему не понравилась та интонация, с которой она это произнесла. Использовать?.. он это не с такой позиции видел; уж точно и она, и её родные, получили и продолжали бы получать долю с казино, собственно, которого бы и стали хозяевами - Монтанелли уже по своему происхождению хозяйничать там не смог бы. Разговор этот, впрочем, был серьёзным, и даже требовал бы присутствия не только Шей - но и её родных.
- Я же обещал, что вернусь до твоего дня рождения! - Гвидо обнял сына, затем, наклонившись, поймал и дочку, подхватывая её на руки, чтобы она могла обвить свои ручки вокруг его шеи, и на какое-то время трое Монтанелли просто замерли, чувствуя тепло объятий друг друга, и проникаясь важностью момента - каждый по-своему... - Buongiorno, figli miei*... Buongiorno... - шептал Монтанелли-старший, целуя Дольфо и Витторию.

*Здравствуйте, дети мои

+1

8

- Нельзя? Но как же купаться, или…. – сделала вид, что отвлекается на дорогу, хотя смысл ее или Гвидо понял прекрасно. Шей никак не могла уложить в уме наличие этого «ошейника» и от этого все больше вопросов возникало, а ответы как-то затерялись в следующей неприятной для индеанке теме.
Не хочется думать, а мысли так и лезут противоречивые сердцу. Ты начинаешь мыслить, искать оправдания, даже не себе, а другим, а червячок сомнения и опасливости грызет изнутри, заставляя терять каплю за каплей веру в человека, которого ты любишь. Шей мотнула головой, словно снимает наваждение, вошла в дом следом за мужчинами. Разрывать идиллию отца и детей ей не хотелось, и индеанка тихонько прошла на кухню, пока Гвидо увлеченный рассказами Дольфо, отвлекался на ерзающую на руках дочь, вышла на улицу, где на веранде сидел Рокки. Умеет Монтанелли порой испортить все одни словом, и настроение счастья и чувство целостности улетело вмиг, что сейчас Шейенна не нашла места в гостиной для само себя. Возможно, Тейпа накручивает себя изрядно.
Им троим не нужен посторонний. Слишком долго дети были лишены внимания отца, которое сейчас пытались отвоевать у всех. И Шейенна это прекрасно понимала. Для разговора у них с итальянцем целая ночь. Шей молча протянула руку Рокки, а тот молча вложил в ладонь сигарету. Отступив в тень навеса, скрываясь за кирпичной кладкой стены, чтобы ее не могли видеть дети, хотя Дольфо догадался уже давно, но видеть не приходилось, что живущая с ним индеанка пахнет отнюдь не костром. Тяжелая затяжка принесла легкую путанность в голову, что Шей немного повело.
- Это из магазина сигареты? – тихо спросила мужчину, который стоял чуть впряди нее, женщина присела на стул, разглядывая сигарету. – Сильные какие-то.
- Ты так переживаешь, что тебя даже не спящая Торри не остановила?
- Они с Гвидо, что…. – она переглянулась с Рокки, - откуда ты узнал? Это так явно читается в моих действиях?
- А когда все хорошо, ты даже не тянешься к пачке.
- Занервничаешь тут, - тихо произнесла, выпуская дым в потолок крыши, которая нависала над верандой. – Алекс не звонил? Должны были привезти договора и счета на комбинат.
- Нет. Да он прекрасно все понимает. Может сам завезет, или оставит на время, когда ты или Гвидо туда сами подъедете. Может в магазин съездить?
- Посмотри сам чего мало, - тихо проговорила, прислушиваясь к разговорам, что были в гостиной. Дольфо был переполнен эмоциями, не останавливаясь рассказывал отцу о своих приключениях в школе, о том, как они были в резервации, о том, что Аарон приезжал в гости. Шейенна улыбнулась, когда тонкий голосок малышки прервал беседу. Вероятно Торри показывает Гвидо свою новую куклу и коляску, которую они купили в последний поход по магазинам. Шейенне хотелось ее порадовать, отвлечь от вопросов об отце. И если с Торри это проходило, то с мальчиком было сложнее. Да и с ним поговорить можно было, не задабривая игрушками или новыми дисками для приставки. Боппо вяло поддернув носом гардину, вышел на улицу, успокоившись, что Хозяин вернулся домой, опустился у ног индеанки, положив морду той на ноги. – Ну, вот ты и дождался.

Отредактировано Sheyena Teipa (2016-02-26 22:30:29)

+1

9

Гвидо только плечами пожал, по поводу "или" его наличие небольшой штуковины на лодыжке смущало не особенно, насчёт же купания - если уж человечество сумело прийти к противоударным и водонепроницаемым часам, причём сделав это уже довольно большое количество лет назад, то и с этой ерундой проблемы едва ли возникнут - выглядит приборчик достаточно прочным. Впрочем, Шейенну он смущал, скорее, по другому поводу - это как словно бы с ними был кто-то третий, кто-то незваный, если не сказать и попросту - враг. В её верованиях есть такое, что человек оставляет частицу себя с тем предметом, который передаёт кому-нибудь в дар, и выходит, что этот "подарок"... позитивной энергии в себе никакой не несёт. В этом есть смысл, пожалуй. Хотя со своей стороны, Монтанелли не таким образом над этой штучкой задумывается... Но в любом случае, этот чёрный браслетик станет частью их жизни на какое-то время - других вариантов особенно нету, чем сделать его... своим. Просто чем-то, что присутствует.
Дети наперебой рассказывали обо всём, что произошло за два месяца без отца, о своих впечатлениях, том, что видели, и новых приобретениях, Боппо крутился рядом, подставляясь под ласкающие его ладони; и Гвидо, снявший пиджак и ботинки, расположившийся прямо на полу в гостиной, сам, как ребёнок, изо всех сил старался ничего не пропустить мимо своего слуха и внимания, наслаждаясь обществом своих сына и дочери; хотя в свою очередь, сам он немногое мог рассказать о том, что с ним происходило за всё время его отсутствия, и ещё менее - показать им. И вот уже второй раз, когда дети получают такие важные для них знания, такие впечатления, когда его нету рядом - первый раз был в Испании прошлым летом... тогда с ними рядом были старшие дети, и Рокки, как и сейчас, тоже был с ними; сейчас с ними находилась Шейенна - и всё это говорит о значимости этих людей в жизни Дольфо и Торри, но одновременно - преуменьшают его значимость, его и Агаты. Монтанелли не нравится, что это так. Но... так уж есть. И постепенно, чем ближе слова подходили к концу, тем сильнее ощущалось отсутствие кого-то важного рядом...
Он вернулся из тюрьмы, но - они всё ещё не были все вместе. Не хватало ещё Лео, поехавшего улаживать дела в Токио; Агаты не было рядом, хоть она и вернулась в город. И Сабрина, хоть наверняка и навестит их вскоре, не была рядом с ними прямо сейчас. Но вопрос расстояния в их случае был всё же другим, нежели что касалось Шейенны... Боппо сдался первым, уйдя на улицу по её следам; чуть попозже, когда дети рассказали ему всё, что смогли найти в лавине своего восторга, и постепенно начали возвращаться к своим обычным делам - Дольфо уселся делать домашнее задание, Торри занялась игрушками, - Гвидо вышел на улицу, направляясь к веранде. Чуть ранее Рокки заходил в дом, искал что-то в холодильнике...
- Что случилось? - он всего три часа, как освободился, а Шейенну с сигаретой видит уже второй раз; такого ещё не было до того, как его арестовали, и это, казалось, было абсолютно не под ситуацию сейчас, когда Шей должна была бы радоваться вместе с остальными, и не сидеть отдельно и курить. Что её тревожит? Или, может, есть что-то, о чём он ещё не знает, хотя должен бы?.. Почесав пальцами загривок собаки, Гвидо присаживается рядом с Шей, оглядывается на дом по направлению её взгляда, словно пытаясь понять, о чём она думала, разглядывая гостиную - откуда могла бы наблюдать и за ним с детьми, впрочем, даже слышать их голоса. - Если ты из-за этого разговора, то... забудь о нём. - пожал плечами, наблюдая за сигаретным дымом, поднимающимся вверх... сигарета была крепкой; Шейенна определённо взяла её у Рокки, это он такие курил. И потому присутствие сигареты Гвидо не нравилось ещё больше, словно то, каким едким был дым и каким терпким был табак, как-то влияет и на то, что ощущал сейчас Шей. - Если тебя это не устраивает, забудь. Вложусь ещё куда-нибудь. - и Лео не зря поехал в Токио, какую-то часть своих капиталов Монтанелли так или иначе собирался отправить из страны; это дальше, чем дом Шейенны, но - это тоже способ разложить яйца по разным корзинам. Использовать Шей он не собирался, делать что-то за её спиной - тоже было бы нечестно, хотя способ провернуть что-то такое можно было бы найти, пожалуй; но Гвидо не хотел толкать её родных и друзей на такое, практически, предательство. Тем более, что это бы разрушило их отношения с Шей даже и особенно в том случае, если бы дело в итоге выгорело... своей любовью Гвидо дорожил больше. Приобняв Шейенну, он осторожно вытащил сигарету из её ладони и, не туша, положил на перила веранды, не желая портить краску, да и мусорить окурками тоже - пока же сигарета горит, она вроде бы и является вещью... когда потухнет - это уже просто мусор. Да и белый дымок, медленно поднимавшийся вверх, словно успокаивал - хоть, кажется, и нервничать уже было не из-за чего, он оказался дома, среди любимых людей. Но что-то лёгкое и невесомое, после двух тяжёлых месяцев переживаний, мыслей, моральных и даже физических нагрузок - просто... расслабляло сейчас. Напоминая о том, что некуда было бежать и спешить. Впервые за много дней...

+1

10

На миг показалось, что верандное одиночество это так привычно для Шейенны, особенно когда собака вечерами следовала за ней попятам, а потом успокаивался, когда Шей отправлялась спать, и он неприметным сторожем оказывался возле двери спальни Хозяина. Вот только охранял он вовсе не его. Индеанка была уверена, что Боппо ждет. Порой во взгляде дога проскальзывала печаль, и даже Дольфо не мог растормошить его, все теребя и утаскивая на задний двор, побегать.
Пес дёрнулся, буркнув, выводя Шей из мыслей, показывая, что одиночество закончилось. Тихие шаги, которые она узнает из тысячи, замерли рядом с ней.
- Случилось… Ты дома, - она не обернулась, крутя меж пальцев сигарету, которая из-за плотности набивки, медленно тлела, - не думай, что я не рада. Ты должен им больше чем мне или кому-либо другому. Мешаться не хотела.
Она и правда хотела дать детям побыть с отцом, рассказать без оглядки на нее, смотреть на итальянца и ловить каждый его взгляд. Это очень дорого. А та связь, что была между Гвидо и его детьми была очень сильной. Редко в современном обществе встретишь такую привязанность детей к родителям. И это очень ценно. Отбирать конечно же она не станет, претендовать на Монтанелли как на мужчину, лишая при этом детей его внимания не позволит. Будет время, когда и им достанется моментов побыть вместе. Затянувшись, Шейенна аккуратно стряхнула появившийся на кончике сигареты пепел в пепельницу, которую для них приладил Рокки.
- Этот разговор ничего не имеет такого, чтобы я переживала, - Шей подняла на стоявшего Гвидо взгляд, - просто время ты выбрал не подходящее. Оттого и такое чувство запасного аэродрома. Понимаю, быка за рога это верный путь ничего не упустить, решить все и сразу.
Положив голову на плечо опустившемуся рядом итальянцу, позволяя убрать из рук сигарету, провожая ту взором на перила. Прикрыв глаза, Шейенна постаралась взять себя в руки, не дать волю всему, что накопилось. Но не могла. Монтанелли был тем человеком, который был ей нужен, который поймет и примет ее с тем грузом, который есть сейчас. Индеанка всхлипнув, уткнулась ему в шею, пальцами ухватилась за рубашку.
- Я устала переживать. Я оказалась не готова к этому. И если бы не Дольфо и Торри, наверное, сошла бы с ума. – Ее плечи вздрогнули. – Всю жизнь за кого-то борюсь, кого-то вытаскиваю, жду, защищаю. Это тяжело. – Шей расплакалась, что рубашка Монтанелли стала мокрой в считанные секунды. Женщина все говорила и говорила, выплескивая накопившееся внутри нее ожидание. Ее буквально отпускало напряжение этих почти двух месяцев, и остановить себя она не могла. Зачем тогда нужна эта любовь, если нет возможности быть собой с человеком, которому ты отдаешь всю себя? – Может ты привык, что в жизни рядом с тобой сильные люди, а тут оказалась размазня, которая едва не упала под порыв ветра, сломалась.
И пусть кто угодно думает о ней что заблагорассудится. Легко быть сильным, когда у тебя есть все – и материальная поддержка, и команда, и связи. Но попробуйте без всего этого. В раз. Как пшик – раз и нет этого всего у вас. Когда вы будете на кассе стоять и считать деньги, и выбирать вам хлеб такой или другой дешевле, чтобы еще и на соль хватило. Но Шей была на столько абстрагирована от понятия богатство, привыкшая все отдавать родителям, оставляя себя мелочь, что вероятно сто тысяч были бы в ее понимании средством для лечения брата, а не личных удовольствий. Ей важнее то, что было внутри, в ее сердце. А там прочно расположился итальянец, его дети и все, что связано с ними. Она не могла успокоится, что даже Боппо, будто почуявший неладное, поцокав ногтями по полу, ткнулся носом в плечо индеанки.
- Мы поговорим о том, что ты…. – дрожащим голосом глухо отозвалась Шей, - чуть позже, прошу. Не устраивает…. Нет, не так.
Все, больше она не могла произнести ни слова, глотая слезы. А в доме послышались шажки Торри и что-то такое, что она тащила за собой.
- Папа, ня Кука, - малышка приземлила куклу на плечо отцу, заглядывая через него, потянувшись ручкой к спрятавшейся на груди отца женщине.

+1

11

Поймать быка за рога... в той ситуации, которой оказался он, это может быть чуть ли не единственным выходом - он не может позволить себе такой роскоши, как промедление, или рискует упустить вообще всё из-под своего контроля; у него сейчас нету такой же сильной материальной поддержки, какая была раньше, он отрезан от команды, если не сказать, что практически лишён её, и связи могут начать таять вслед за этими двумя показателями - заиметь новые это один из выходов. Гвидо попросту оказывается не у дел, благодаря федералам; может вылететь из бизнеса вовсе - а это так или иначе означает смерть. Охотники на его голову могут оказаться и среди друзей, очень вероятно - что даже среди ближайших из них, сейчас ему не стоит поворачиваться к кому-либо спиной. Впрочем, это всё равно глупо в том случае, если ты зажат в угол. Об этом Монтанелли помнил... не в первый раз забывая о том, что собственной силой легко ранить кого-то рядом. У имеющего силу - есть и ответственность за неё, в стремлении защитить своих детей он вполне может превратить всю их жизнь в комплекс оборонных мероприятий, и уже это - хороший повод не быть отцом одиночкой, одна из главных причин, по которой с его детьми должна быть кто-нибудь мягче его, хоть и способная держать удар. Кто-то вроде Шей... она стискивает воротник его рубашки, и её слезы, окропляя ткань, впиваются в его сердце острыми холодным иглами. Гвидо содрогается и морщится от этой боли, поджимая губы, прижимая девушку к себе, словно стараясь согреться, коснулся её волос ладонью, пытаясь успокоить.
- Это говорит и о твоей важности в их жизни... - то, как она говорит об этом: что сошла бы с ума без них, что боролась за них - как за своих младших братьев боролась раньше. Хотя бы только поэтому не стоит находиться в стороне сейчас, когда они наконец-то снова воссоединяются, отгораживаясь от них, Шей сама себя делает более одинокой и несчастливой. Перед своими детьми он в таком долгу, который не смог бы отдать и за тысячу земных жизней... и присутствие индеанки в их жизни - одна из немногих по-настоящему хороших вещей, что случилась в их жизни за последнее время. - Ты не можешь мешаться. Не надо мне времени наедине... - словно он всё ещё в заключении, а она - чужой для него человек, соизволивший удалиться из комнаты, чтобы дать ему "время наедине" со своими родными. - Не хочу его больше, если тебя не будет рядом. - и чтобы она делила его с его же детьми, словно какую-то вещь, которой пользуются по очереди, тоже не хочет; как и Шейенну, Дольфо и Витторию не хочет воспринимать такими "вещами", которые по очереди использует он сам. Не хочет разделять. Это просто противоречит его природе. Шей же, пытаясь это делать, сама становится в их глазах таким "запасным аэродромом", человеком, что находится с ними, пока он находится на "работе", в заключении, с друзьями или ещё где-нибудь... сама себя им делает. - Ты не размазня. - даже удивившись, слегка встряхнул её Монтанелли в своих объятиях, касаясь губами её темечка затем. Он... наверное, он просто привык находиться в напряжении - настолько, что его отсутствие уже само по себе может вызывать дискомфорт, открываться Гвидо тяжело, порой - даже болезненно. От него веет уверенностью, говорят. Как от каменной стены; но камень - сам по себе, штука холодная... - О чём ты говоришь? Ты не сломалась. Ты выдержала, Шей. Мы оба выдержали... - никто не сломался. Незачем переживать, и в её защите Гвидо тоже больше не нуждается, он теперь способен защитить себя сам - он вернулся домой, к своей семье: и говоря о семье, он подразумевает больше не просто детей, но и её тоже. - Этому надо радоваться, а не плакать... - туманно улыбнулся, приобнимая её ладонью за затылок, глядя на их дом - хотя в его глазах тоже появились слёзы... слёзы облегчения, слёзы счастья, но - всё же они были болезненными, как всегда бывает в тот момент, когда счастье не является полным. Когда оно связано с горем и потерями... или просто чем-то безрадостным; в данный момент Гвидо был не рад оттого, что Шейенна общество его и детей предпочла компанию сигареты.
- Хорошо... поговорим позже... когда захочешь. - чуть отстранившись, он посмотрел в её глаза, и затем начал покрывать её залитой слезами лицо поцелуями, пытаясь смахнуть влагу пальцами; нехорошо, если дети увидят, как она плачет... смеяться надо сейчас, а не плакать. - А пока что забудь... - чмокнув Шей в губы, он снова позволил ей спрятаться на своей груди, когда Боппо поднял голову и завилял хвостом на подошедшую Торри с куклой в руках. - Смотри, кто к нам пришёл... а как её зовут? - спросил у дочери, дотрагиваясь до куклы и ладошки, удерживающей игрушку на его плече. - Иди к нам. - улыбнувшись Виттории, он рассмеялся, подхватывая дочь на руки и устраивая на своих коленях, дав возможность дотянуться и до Шей; продолжая обнимать обеих, чувствуя, как их лбы касаются его щёк... улыбка исчезла с лица, уступив место более тяжёлым мыслям, но - всего на несколько мгновений... через пару секунд Гвидо уже снова широко улыбался, увидев, что на крыльце появился сын. - Вот и Дольфо вышел... Дольфо, иди к нам!..

+1

12

Ощущение, что ты змея, которая скидывает шкуру, а именно так и чувствовала Шейенна себя, когда напряжение сползало с нее, выливаясь в слезах. Так легче, чем кричать или как делал ее отец – стрелять в гневном порыве. Он уходил в лес и долго мог стать тенью, охотясь на зверье, не понимая, что только добычи это лишнее, но остановиться не мог. И лишь иногда он брал в руки инструменты, чтобы все накопившееся превратить во что-то красивое. Как, например ее дом.
- А кто? – хлюпая носом, прошептала, зажмуриваясь, пытаясь не дать вновь разразиться новым потоком слез. – Я никогда не думала, что еще что-то будет в жизни сложнее и труднее, чем уже происходило, когда брат попался. Но как оказалось может! Не исчезай больше, я прошу тебя!
Его поцелуи были так нужны ей сейчас, и все равно, что могут увидеть, что они старались не показывать никому своих отношений, скрываясь за легкими объятиями или держась за руки. Никакой вольности, степенность и красноречивые взгляды, понимали которые лишь они, оставляя все в тайне, хотя многие наверняка догадывались о многом.
В небе горят звезды, когда ты рядом со мной. Ты мое Солнце на горизонте, прошу не исчезай, будь рядом, согревай лучами, не дай погрузиться во тьму, ее и так слишком много вокруг нас, забери с собой, дай обжечься, но чувствовать какой ты, дай сгореть, но в твоем пламени…
Шейенна ладонью поспешно вытирала слезы, когда почувствовала ладошку малышки на своем лице. Кивая на слова Гвидо, будто он обращался не к дочери, а к индеанке, пальцами залезла в карман пиджака, в который сама, забрав костюм из чистки, положила чистый платок, отвернувшись от пытливого взгляда Торри, вытерла глаза.
- Привет, - поцеловала ладошку дочери Гвидо, Шей улыбнулась, пытаясь все скрыть, и как хорошо, что малышка не может пока сопоставить заплаканное лицо с тем, что по нему только что текли слезы. – Как мы назвали ее?
- Бони.
- Да, это у нас Бони. Еле отговорила от Боппо, - помахала немного на лицо, пытаясь его освежить, но подувший ветерок сделал все сам, а Шей все также сидела в объятиях любимого человека, понимая, что большего счастья на свете для нее нет.
А вот появление Дольфо, который всегда все подмечал, особенно чувствовал настроение Шейенны, что порой поражал ее тем, что в лоб спрашивал о таких вещах, которые казалось должны быть спрятаны глубоко глубоко внутри ее души.
- И чего вы тут? – мальчик навалился на отца со спины, потрепал сестру по макушке, на что девочка рассмеялась. – Я есть хочу. Рокки не умеет готовить, или мне не нравится, а банановый десерт это не сытно.
Шейенна кивнула, услышав предлог ей вновь сбежать. Но вот теперь это не получится.
- И что мы будем есть? Да, не поверю, что Рокки не умеет готовить. Я пробовала его пасту. Это божественно. Не преувеличивай, или ты… - индеанка рассмеялась, догадываясь.
- Даа, ты правильно поняла. Пойдем приготовим кукурузных лепешек. Я соскучился. Тетя Шима обещала мне их много-много. Но пока дождусь.
- Моя мама тебя избаловала. А мука кукурузная есть? Мы, кажется, ее всю потратили на суп. Глянешь?
- Хорошо, но вы поднимайтесь.
Как просто дети смогли отогнать все черные мысли из ее головы. Шей поднялась, собирая волосы на макушке в тугой пучок, который приладила лежавшее на столе пару палочек, что смешно, как рожки, торчали у нее на голове.
- Пойдем, итальянец, будем тебя кормить пищей Богов. Моих.
Шей протянула руку, чувствуя как Гвидо коснулся ее. Да, это правильно. Они вместе. Хоть Шей и не знала, что творилось внутри Семьи, это ее не тревожило. Монтанелли рядом и это прекрасно.

Отредактировано Sheyena Teipa (2016-03-04 20:24:06)

+1

13

Не исчезать больше... хотел бы он пообещать, что не исчезнет, но всё-таки от его желания зависели далеко не все вещи в этом городе, он не мог стряхнуть с себя хвост федералов, как по волшебству, не один судья не даст оправдательный приговор только узнав его лицо в зале суда, и даже с подкупом может быть не всё так просто (если и найдёшь взяточника, как минимум - нужно донести деньги до него. Но ещё сложнее - взяточника найти), всё это требует хороших затрат, денежных и трудовых; но Гвидо работает над тем, чтобы больше не пропадать. Хоть и кажется, что он просто находится у себя дома... в его деле очень мало выходных дней, потому свободным временем они привыкли пользоваться на всю катушку. Но то, что он до сих пор не "пропал", и даже наоборот, вернулся домой сейчас, а не переехал во "взрослую" тюрьму, уже говорит о многом. Здесь он всё ещё в выигрыше, и пока нужно будет просто продержаться немного, чтобы спала жара - федералам не интересен тот, от кого больше нету вреда. Их ресурсы более ограничены, чем они хотят показать; впрочем, и в мафии порой та же самая ситуация. Не каждый способен делать множество дел сразу.
Он ничего не ответил. Просто снова коснулся губами её виска, погладил по плечу. Шейенна сама всё знает - кто он такой, с кем связан, чем рискует и чем рискует в связи с этим она сама и дети; будем честны, он - персона гораздо более крупная, чем оба её младших брата, однако - в наручниках все становятся равны. Кстати, это ещё одна из хороших причин не стесняться проявления своих чувств, перед Дольфо и Торри Гвидо точно не собирается смущаться, целуя любимую - дети должны видеть, что в том доме, где они живут, есть любовь... Это нужно Дольфо, который эту самую любовь потерял в один момент, и это нужно Торри, которая мир только-только начинает познавать. Детям нужна мама... в их жизни уже было достаточно тех, кто появляется и исчезает. И, вообще-то, будет ещё немало - просто потому, что таково их дело; лица вокруг отца имеют свойство однажды уходить из дома, как ни в чём не бывало, и не появляться никогда снова, и сам Гвидо может однажды точно так же исчезнуть, и в этом тоже никто не увидит ничего сверхъестественного - в их работе есть такие риски; однако работа и дом не должны пересекаться. И детям на этой работе делать нечего... в тот момент, когда начинают ей заниматься, они перестают быть детьми.
Спросите у Лео и Сабрины, если не верите.
- Бони... - повторил Гвидо, улыбнувшись, и, протянув руку, осторожно поправил кукле воротничок двумя пальцами. Давно ли Торри была сама размером с такую куклу?.. Сейчас она уже бегает по дому, разговаривает, даёт куклам имена и старается иметь обо всём собственное мнение... Здорово было оказаться снова с семьёй. Монтанелли в этом не понимал тех, кто не рисковал обзаводиться семьёй, как Майкл, как в том числе и Рокки тоже; даже если он сам жил очень продолжительное время, как холостяк, у него были Леонардо и Сабрина - центр его собственного мира. Сейчас они сами выросли, сместился центр, у него снова маленькие сын и дочка: на этот раз - они в полной семье, это шанс что-то исправить... а такие шансы вообще не даются просто.
- Что? - Гвидо переглянулся с Дольфо и Шейенной, не сразу поняв, о чём они говорят. Балдорини - далеко не повар, конечно, это Монтанелли и сам знал; хотя его еда была довольно пригодной на случай засады - как солдатские пайки: было сытно, но однообразно и не шибко вкусно, это пища не для детей... - Вы устроили революцию у нас в холодильнике? - усмехнулся Гвидо, взглянув на Шейенну и сына. Вот уж не подумал бы, что на его кухне однажды займёт головное место индейская кухня; впрочем, что рядом с ним по жизни пойдёт коренная американка, он тоже не предполагал... однако - и сердцу не прикажешь, и делиться тоже надо. Они живут в Америке, а не на Сицилии, хотя и на исторической родине всё наверняка не совсем так, как они представляют.
- Пойдём... поучишь меня её готовить? - осторожно приласкал её ладошку пальцами, затем чуть сблизился, обнимая свободной рукой за талию, другой - всё ещё поддерживая сидевшую на нём Витторию с куклой, державшуюся за его шею и хлопавшую глазами, слушая разговоры взрослых. И Боппо ускалал за Дольфо обратно в дом...
- Так, ну что у нас тут?.. - опустил Торри на пол, открывая холодильник и внимательно изучая его содержимое. Если уж он и не сможет поклоняться богам Шейенны, по крайней мере - задобрить их ему бы стоило, вот что. Индейские духи, вроде бы, любят подношения, и питаются одной пищей с людьми... - Показывай. - развернувшись, Монтанелли чмокнул Шейенну в губки, и отошёл в сторону, снимая фартук с вешалки и надевая его на себя. Вот что значит вернуться домой - для него не в последнюю очередь означало бы снова попасть на родную кухню, и приготовить что-то вместе с любимым человеком - было важно ничуть не менее... всегда было важно. В этом Гвидо видел какую-то особенную духовность, сакральность, если не сказать даже - интимность; которая напрочь пропадает от ресторанной еды, где уже другая романтика, не говоря уже про разогреваемые полуфабрикаты. Всё это создавало определённый настрой. Возвращаясь к раковине, чтобы вымыть руки, он снова поцеловал Шей, не удержавшись, и заключив её в объятия.

+1

14

Потянув Гвидо на себя, помогая ему подняться вместе с Торри на руках, Шейенна пощекотала малышку.
- Революцию, это ты точно подметил. – Так легко стало, что даже тяготящие голову мысли куда-то ушли, на время, давая осознать маленькое счастье, что было сейчас рядом с ними, между ними. – Когда мы приезжаем из резервации, то чтобы не смущать Рокки, переставляем в соседний холодильник все, что называется вашим странным языком, чтобы наш заполнить привезенными блюдами. – Обняла Гвидо в ответ, поцеловала того в щеку, приятно уколовшись о бороду, - а мои родители не могут не забить багажник нашей машины до отказу. А моей матери отказывать бес толку. Правда, Торри.
- Дя, - согласилась девочка, будто понимала, что ее согласие это не обман, а лишь подтверждение отцу, что и ее любят там далеко, люди с длинными волосами и где ходит волк.
- Я учить тебя? – рассмеялась, - не смеши! Помнишь кассату, что мы тебе привозили. Так вот это дело рук твоего сына, мы с Витторией только мешались больше или смешивали меж собой продукты. Из меня повар никакой. Ты же знаешь. Но, - подняла палец к его губам, пресекая возможность возмутиться, - я отменно варю кофе. Кстати, - пока Гвидо опускал малышку на ножки, Шейенна открыла шкаф, показывая итальянцу бумажные пакетики, - травы для кофе. Дед дал. – Слегка покраснела, когда Гвидо при детях ее поцеловал, - показываю, - скрылась за дверцей холодильника, прижимаясь горячее щекой к нему. – Тут у нас суп, который надо съесть сегодня, тофу, молоко и что-то итальянское, я забыла. Мы покупали. Дольфо помнишь?
- Кантуччини, - выглянул из-под стола мальчик, посмотрел на индеанку. – Шей, кассату ты с какого раза запомнила?
- С десятого, наверное. Ты это к чему? Намекаешь на мою плохую память?
- Да нет, надо тобой заняться. А то неправильно, что меня учат твоему языку и уже могу с Ольянто кое-как говорить. А вот ты не можешь. Это не правильно, - на лице мальчишки появились хитрые лучики его задумки. – Придумал. Я не буду откликаться, пока ты мне не скажешь на итальянском.
- Эй!! Так не честно, - погрозила мальчику пальцем.
- Честно. Все, с завтра мы с тобой занимаемся.
- Ты хотел сказать издеваемся.
Шейенна только и могла, что стоять с открытым ртом, дивясь характеру Дольфо, что не заметила как Гвидо уже приоделся к готовке, проходя мимо нее, поцеловал, чем выдернул ее из прострации, заставив невольно тихо простонать, ощутив крепкие объятия мужчины. Она на мгновение забыла, что они не одни, с жадностью отвечая итальянцу.
- Не целоваться! – Дольфо поставил на стол пакет с мукой, смеясь, показал сестре язык, которая пыталась посадить на спину дога свою куклу, а тот крутился вокруг нее, отчего малышка смеялась. Шей смеясь, отвернулась от мальчика, отталкивая Гвидо от себя.
- Держи при себе руки, - прошептала, взяла миску, быстро ретировалась подальше от Монтанелли.
Торри видя суету всех, потянулась к Шей, чтобы тоже участвовать во всем. Сев на высокий стул позади девочки, индеанка ее ручками скатывала тесто, лепила что-то одной себе понятное, но Торри хлопала ладошкой, и все превращалось в лепешку. А Дольфо, уже видевший не раз как готовятся лепешки, с отцом быстро сделал густое тесто. Мужчины не вовлекали женщин, сами, справляясь, а Шей с малышкой все лепили свои чудачества.
- Погоди, - индеанка достала бумагу, на которую потом будут складывать пожаренный хлеб, оказалась обсыпанной мукой. – Иди сюда.
- Неа, - Дольфо спрятался за отцом, зная, что Шей не оставит сидеть Торри так высоко одну.
- Гвидо отойди, - набрала в ладонь муки, что тут же сделала его дочь. – Дольфо ты же не хочешь, чтобы папа стал снеговиком желтым, - дунула на лицо, пытаясь стряхнуть щекотящую муку, что ползла по коже и чесала. Взяв девочку под животик, медленно стала обходить стол, но Торри крикнула:
- Идем! – сорвав тем самым план нападения.

+1

15

Нет ничего более ценного, чем поддержка твоей семьи - в очередной раз Гвидо осознавал, чувствовал и пропускал через себя сейчас, вернувшись домой после длительного, и в подавляющем большинстве своём неприятного, отсутствия, к детям и той, кого он мог бы называть своей женой теперь полноправно (забавно, конечно, что пришлось исчезнуть из дома, чтобы вернуться в него уже мужем, но... у Монтанелли никогда не бывает всё просто) - не хватало ещё присутствия Сабрины, Агаты и Лео, но скоро и они смогут появиться здесь, девушки в любое время могут прийти, а старший сын скоро тоже приедет из Японии - значит, все мужчины-Монтанелли снова будут дома, как раз к тому моменту, когда нужно будет начинать готовиться к празднованию дня рождения младшего из них. А семейным праздникам даже домашний арест не помешает; на самом деле - Гвидо уже сейчас задумывается, сколько всего может сделать по дому, на кухне, или в саду, пока находится под этим вынужденным ограничением пространства - пусть технически он всё ещё заключённый, но времени у него полно, и его потратить можно на что-то более ценное, нежели решение довольно банальных по своей сути вопросов выживания за решёткой. Не очень нравилось, что дом сейчас придётся использовать и как опорный "офис" для его последующих дел, Гвидо терпеть не мог заниматься бизнесом в стенах своего дома, но делать нечего - да и это решение только временное. Не похоже, чтобы его снова так уж сильно рвались упрятать за решётку, а может - просто Кови действительно хорошо поработал; ослабили его федералы, конечно, достаточно, чтобы он выглядел безобидным - могут переключиться на других, рано или поздно - поймут, что к чему. Хотя и расслабляться не стоит, пропавшего свидетеля тоже примут во внимание и ещё припомнят.
А вот Рокки и остальным, похоже, придётся съехать из дома - по условиям домашнего ареста, гостей, тем более таких гостей и с такой периодичностью, принимать будет нельзя; хотя это и едва ли навредит слишком серьёзно - всегда есть выход... вплоть до того, чтобы снять какой-то из соседних домов, да и Рокки всю округу знает со своим соседским патрулём. Впрочем, хватит подобных мыслей - думать надо не об этом сейчас... О другой революции, что происходит в его жизни, задумываться куда приятнее. 
- Твои родные - замечательные люди. - кивнул Гвидо, улыбнувшись. И хорошо, что у Торри и Лео всё-таки будет бабушка, тем более такая, как "тётя Шима". Вообще - здорово, что их семейство станет таким большим, расовая подоплёка Монтанелли как раз не смущает, тем более теперь, когда быт и жизнь Шейенны и её народа он успел узнать лучше; и мог сказать, что разделял с ними многие ценности - вроде того племенного единства, опять же. Братья Шейенны и Дольфо с Торри тоже теперь ведь практически родственники... - Обязательно приготовлю им что-нибудь из нашего. Чтобы домой ты тоже не ездила с пустым багажником... - усмехнулся Гвидо, подмигнув Дольфо. И обещание своё намеревался сдержать, времени на готовку у него сейчас точно навалом, а в процессе приготовления чего-нибудь вкусного ему обычно и размышляется лучше - некое пространство для размышлений сейчас тоже должно существовать.
- Лучшая кассата в моей жизни. - улыбнулся, коснувшись губами её выставленного пальца, взглянув на Шей. Не слишком лукавя даже... правильно и точно приготовленная пища - это ещё не всё; даже вкус, пусть хоть абсолютно идеальный, пищи - это ещё не всё, играет роль многое - и обстановка вокруг, и жизненная ситуация тоже, значение имеют не последнее. И потому Гвидо не особенно жалует всякие кулинарные выставки - еду надо готовить с душой, а не на оценку. В этом случае... даже насколько ты хороший повар, может оказаться не так важно. Впрочем, кулинарами тоже быть дано не всем. - Да, в этом тебе точно не откажешь... - он ведь помнил, как они пили кофе - и тут, дома, и у неё в квартире, и в её доме тоже... - Ух ты. Здорово! - отреагировал, увидев запасы кофейных трав: вот чему определённо стоило бы поучиться у Шейенны, так это тому, как такой индейский кофе заваривать, потому что в сравнении это не идёт ни с чем из длинного перечня итальянских названий для кофейных напитков, которые Монтанелли были известны.
Занявшись тем, что выгружал показанные Шей продукты из холодильника и зажигая плиту, чтобы разогреть суп, Гвидо слушал разговор Дольфо и Шейенны, и в конце концов, не выдержав, рассмеялся в голос - кажется, даже от его отсутствия была некоторая польза, Шей и дети окончательно нашли общий язык... итало-индейско-английский? Дольфо явно доверился ей. Кажется, даже сильнее, чем кому-либо после смерти матери, и это было важно - что ни говори, но его младшему сыну вообще приходилось сложнее всех.
- Чего это? - ответил ему, поймав в объятия, чмокнув и его в макушку - отвлёкшись тем самым от Шейенны, позволив ей удрать, но вот от взгляда Гвидо ей точно не скрыться, как и от этих искорок в его глазах. Его руки всегда при нём... А вот не распускать их - это уже сложнее, зная, что кому-то должен, фактически, ещё и медовый месяц. До тюремных семейных свиданий дело так и не дошло, пока суть да дело, документы, Кови, и до суда осталось не так много. Но, впрочем, и славно, что так. Казённая койка с дешёвой постелью - скорее уж на ложку дёгтя похожа в их медовом месяце.
- Что? - Гвидо оглянулся. - Снеговиком жёлтым?.. - тут Торри что-то звонко крикнула, и затем кухня на пару секунд погрузилась в белесый туман, оставивший покров на столе, немного - полу, и на лице Монтанелли тоже. Открыв глаза, он фыркнул, отчего в воздух снова поднялся небольшой клуб мучной пыли, и оглядел свою озорную родню, выглядевших немногим лучше - включая Боппо, что чихнул, и решил затем отряхнуться.
- Красавцы. Видите, к чему приводит баловство с едой?.. - проведя рукой по бороде, тщетно пытаясь стряхнуть с неё муку. Вообще-то, игру на кухне Гвидо не поощрял - для таких вещей есть детская и гостиная.

+1

16

Они все замерли, когда вокруг повис плотный туман пыли от перемолотой кукурузы. Торри рассмеялась, захлопав в ладоши, Шейенна стояла, как нашкодивший ребенок, водя глазами из стороны в сторону, поддерживая малышку под ножки на руках у себя, а за спиной отца притаился Дольфо.
- Упс, - тихо сказала индеанка, двинувшись вперед, не сводя глаз с итальянца, дабы пресечь все его действия, поскрипывая мукой под ногами о пол, выглянула из-за спины Монтанелли, сдерживая улыбку. – Думал, сможешь скрыться. Нас двое.
- Далеко убежишь с ней на руках? – мальчик поддразнивал индеанку, отступая в сторону открытой двери на террасу.
Их увлек азарт игры и баловства, всех кроме Гвидо, и Шейенна проходя мимо итальянца, сжала рукой его ягодицу, весьма ощутимо, будто приятно отомстила за его руки, бродящие, где хотят, умчалась с Торри на руках за Дольфо, с визгом последней. Боппо скакал рядом с ними.
- Торри, лови брата! – Шей знала, что когда малышка топает за мальчиком, Дольфо поддается и не убегает от нее.
- Это не честно! – он кричал, понимая свой проигрыш. Шейенна удивленно подняла брови, отпустила Торри, которая, смеясь, побежала к брату. Они все в муке, улыбающиеся, на кухне их ждет Гвидо, вероятно не понимающий, что Шей сделала с его детьми, Боппо счастливый, что может безнаказанно скакать и лаять. Это ли не счастье, улыбки детей, разлетающиеся по округе, когда дома все те, кого ты любишь, будто твой сосуд наполнен полностью. Их хотят этого лишить, не получится. Когда человек готов на все ради своей семьи, то сломить такую веру в лучшее не сломать. Да, бывает, упадет что-то внутри, но ты поднимаешь и приставишь обратно. – Папа нас все отругает, чует мое сердце. Обратно?
Шейенна кивнула на дом, протянула ладонь Торри, которую за другую ручку держал брат. Покачивая девочку на ручках, они ввалились обратно в кухню.
- Все, а теперь мы сама серьезность. Правда правда! – все вновь принялись лепить кругляши и плющить те ладошками. Шей украдкой поглядывала на итальянца, скрывая улыбку за головкой сидящей впереди Торри.  – Масло закипело, кладите лепешки.
И пошло поехало. Вскоре на столе не оказалось сырых лепешек, а в тарелке остывали горячие и вкусно пахнущие, готовые чтобы их скушали. Шей разогрела покушать Торри, которая уже кивала носом, готовая заснуть за столом. Пришлось быстро ее кормить и нести укладывать спать, предварительно искупав от муки. Что едва девочка коснулась подушки, как уснула.
Гвидо и Дольфо доделали все, и уже втроем они отмыли свои игры от пола и столов. Предложив всем чая, Шейенна стояла возле чайника, в задумчивости ожидая, когда тот закипит.
- Когда возвращается Лео? – посмотрела на Гвидо, все также задумчиво. Эйфория прошла, оставляя тихую гавань внутри индеанки, что можно наслаждаться покоем. Дольфо сидел, щелкал пультом, подперев голову кулаком, не обращая внимание на разговор взрослых. – Интересно, он все там сделал, что хотел. Может ему помощь наша нужна. Как думаешь? Позвоним? – но глянув на часы, поняла, что в Токио давно глубокая ночь. - Вечером, попозже или я слишком волнуюсь?

+1

17

Беспорядок и грязь на кухонных столах и стойках - дело обыденное, если касается приготовления продуктов, и в этом случае даже у бардака есть определённый порядок: мука, например, не сыпется в раковину, мусор не валяется на полу, масло льётся только в сковороду, а помидоры не липнут к потолку; когда же кто-то начинает баловаться на кухне - случится может уже всё, что угодно, вплоть до травматизма - потому что на кухне опасности едва ли не больше, чем на маленьком оружейном складе Рокки в подвале, здесь ножи, вилки, колотушки, лопатки и прочие острые и тяжёлые разделочные инструменты, потому туман на кухне - это тоже определённо элемент лишний. Место приготовления еды - это зона повышенной опасности, в общем, потому видеть и слышать здесь всё надо чётко. Не говоря уже о том, что с едой играться - вообще грешно и неправильно, курицы не для того несут яйца, чтобы ими бросались друг в друга, и чтобы вырастить ту же кукурузу, сделать муку, хлеб - тоже надо затратить немало труда, не говоря уже о том, что мясо, которое они едят, когда-то было вообще живым существом, за которым ухаживали, кормили, растили, чтобы в конечном итоге отнять его жизнь и отправить на их стол. Вот что Монтанелли хотел, чтобы дети усвоили - глупости делать не надо не из-за того, что могут пострадать вещи, стоящие денег, а потому, что все эти вещи, да и вообще всё, что их окружает, это результат чьего-то труда. Чужой труд надо уважать. Впрочем, ещё с большим почтением стоит относиться к труду собственному. Вот потому, в совокупности, Гвидо и не был доволен тем, во что в мгновение ока превратилась их кухня. Он внимательно смотрел на индеанку, не сводя с неё глаз, словно пытаясь предугадать её действия, пока Дольфо, почувствовав неладное, не выбежал из кухни, уводя расшалившихся детей и взрослых за собой, а Монтанелли-старший, едва отвлекшись, вздрогнул, ощутив крепкое прикосновение к своей ягодице.
- Ах ты... - усмехнулся ей вслед, затем попытался извернуться назад, чтобы оглянуться на свою пятую точку, на которой наверняка останется след её пальцев; впрочем - на это уже не сердился, брюкам, два месяца торчавшим в мятом виде на одном складе с одеждой всяких отбросов общества, всё равно теперь или пропадать, или в химчистку. Улыбнувшись, Гвидо отошёл к раковине, умывая лицо и руки, и смотрел в окно за играми Шейенны и детьми - женщина делала их такими счастливыми... уже поэтому - приносила счастье и ему. На такие вещи он не очень хорошо годиться - и признавал это. Не умел просто веселиться. Но это не значило, что его не радовало, когда это делают родные ему люди. Ему было вполне комфортно продолжать готовить на кухне, сковородку разогревать, тесно делать, пока остальные играли снаружи.
- Ну тогда помойте руки и вперёд... - улыбнулся Гвидо, кивнув на тесто. Вскоре запах горячих кукурузных лепёшек наполнил кухню, и от "бывшего в работе" разделочного стола семья переместилась к обеденному; даже Рокки присоединился - но мимоходом, собираясь распрощаться и покинуть дом на какое-то время, чтобы не компрометировать босса.
- Через неделю, примерно. Ему ещё надо кое-что доделать там. - расплывчато ответил Гвидо, оглянувшись на Шей, и полез в шкафчик за чашками. Дело, которые они с сыном хотели провести через Токио, обеспечивало некоторые приток финансов на первое время - сейчас, когда "общак" из резервации поступил в распоряжение Фрэнка и Майка, а он был дома, где кормили его не деньги налогоплательщиков США, было неплохо бы иметь в распоряжении некоторую сумму, потому как многое сейчас придётся начинать с нуля - Семьёй он больше не руководит, сейчас он сам за себя; и рассчитывать может на немногих людей.
- Да, можно позвонить... не думаю, что он спит в такой час.
- задумчиво взглянул на часы и Гвидо, кивнув затем. Молодые люди вроде Лео редко ложатся рано; впрочем, и те, что постарше, вроде его отца, тоже скорее совы, чем жаворонки - и самые важные события в их жизни, как правило, происходят в тёмное время суток или вечерних сумерках. Скорее всего, Монтанелли-средний сейчас гоняет со своими новыми знакомыми. - А вот вечером можем уже и разбудить. Давай позвоним... - Гвидо шагнул к телефонному аппарату, начав набирать код; когда пошли гудки, в динамике послышался такой жуткий для людей их круга, и такой знакомый, глухой щелчок - может, большинство обывателей его даже и не заметили бы, сочтя кратковременной помехой в связи, но Монтанелли был вынужден с недовольством отметить - его телефон прослушивается. Впрочем, этого и следовало бы ожидать.
Разговор с сыном не носил сугубо-делового характера - Гвидо намекнул, что о делах не стоит говорить по этому номеру, конечно, но - в основном всё крутилось около довольно нейтральной, и радостной, темы его освобождения из-под стражи. Затем Дольфо изъявил желание поговорить со старшим братом тоже, а пока его сыновья общались - закипел чайник... Разлив по чашкам, Гвидо, глядя из дверей кухни на то, как Дольфо перемещается по гостиной, таская телефон за собой, шурша по полу длинным проводом, обнял Шейенну сзади, жадно коснувшись губами её шеи, перед тем, как опуститься на стул рядом. Ладонь обхватила горячую чашку... вторая же, нырнув под стол, где Дольфо бы не смог увидеть - коснулась её бедра; хоть сам Гвидо и сохранил при этом бесстрастное выражение. Впрочем, это борода могла помочь скрыть часть эмоций.

+1

18

Шейенна догадывалась о многом, но догадка не есть уверенная правда. На ней не сложишь мнение или станешь уверенным в чем-то. Вероятно, если бы индеанка была более порывистой женщиной, то Монтанелли давно бы либо сошел с ума от ее вечных вопросов, либо они дулись и ругались постоянно, так как не все он мог ей рассказать, не во все мог посвятить. Только вот она не была такой. Сойдясь в отношениях с гангстером, она не влезала дальше в это болото, а наоборот, вырвалась из своего. И для нее Монтанелли имел две стороны – одну его отношения внутри Семьи, другая это отец и муж здесь дома. И вот вторая его сторона ее волновала куда больше, чем заработки и прочие незаконные дела. Нери ее хорошо, косвенно посвятил во все, дав намеки, что остальное она сама домыслила. И вот, Гвидо нужна ее помощь. Опять же, Шей понимала, зачем казино именно на территории ее племени. Это освобождение от части налогов. И то, что они фактически сейчас живут на те деньги, которые получает он и она с комбината, понятно как белый день. Ведь общак она отдала Майку и Френку, как о том «молча» попросил ее Монтанелли. Она сама зависела от тех денег, что получала на комбинате, зависел ее брат. И то что сейчас станет сумма меньше, тоже понятно без лишних слов. Может было что-то еще, не ее это дело. Итальянец глава их семьи и знает как раздобыть финансы. И вот сейчас, когда она просто стояла, ожидая, когда раздастся свисток чайника, поняла важность разговора. Но даже это не могло быть превыше того, что так долго они оба ждали. Шейенна всегда размышляла с позиции человеческих эмоций как инстинкта. Нет эмоций – нет жизни. Ты становишься просто оболочкой, ходячим трупом. Но даже у зомби есть потребность – убить, обратить в себе подобных.
Гвидо говорил с Лео как-то сдержанно. И тут до индеанки дошло, что линия прослушивается. И взгляд невольно пополз по стенам в поисках жучков. Ощущение, что ты за стеклом, как обезьянка. А ученые наблюдают за тобой что ты и сколько раз сделал. Но жучков не было точно. Они с Рокки пролезли все, учитывая специфику ее бывшей работы и знаний Рокки, пропустить не должны были. С пасынком у нее отношения были далеки от желаемых самой Шейенной, особенно тот случай с гонками, когда она полезла, куда не надо, но было сделано ради безопасности самого Лео. И она твердо решила что по возвращению того, они поговорят. И если после этого не найдут понимания, то не суждено, останутся просто главными людьми в жизни Монтанелли старшего. Дольфо буквально вырвавший трубку, чтобы поговорить с братом, умчался в гостиную, оставив взрослых одних. Шейенна шумно втянула в себя воздух, когда почувствовала горячие губы Гвидо на своей шее. Внутри все затопило то желание, которое спало все два месяца, что она так усердно заталкивала обратно. Сжав ладони в кулаки, что лежали на столе, склонила голову, понимая, что сдержаться трудно, если он не отойдет подальше. Крепкая ладонь Гвидо скользнула по ее животу, заставляя выгибаться.
- Я соскучилась, - прошептала, успокаиваясь, видя что Монтанелли сел на стул, но выйти подальше встать не получилось. Охнув, Шейенна прижала его руку к своей ноге, медленно ведя ту по себе. Кожа начинала гореть, а взгляд поймал мужскую руку, что сжимала чашку. Медленно, перебирая пальцами по столу, вложила свою руку в его, переплетая пальцы. – Надо по углам разойтись, это не выносимо просто.
Но сама не шелохнулась, ловя каждое прикосновение к себе. Спас их от потери себя друг в друге Боппо, притащивший какую-то игрушку, пискнув той, сжимая зубами. Шейенна вздрогнула, не слыша за стуком в голове одной мысли о Гвидо, как собака прошла по кухне. Шей села на колени к Монтанелли, не в силах стоять на дрожащих ногах, опуская лицо на руки.
- Наверное, поэтому я и бегаю сегодня от тебя, что боюсь потерять рассудок.

+1

19

"Жучки"... Гвидо бы не был так уверен, что в доме не успели бы разместить парочку - хотя это его и не то, чтобы сильно смущало, дом мог бы прослушиваться даже и до того, как он был арестован, и даже до того момента, как Шейенна вошла в него, Монтанелли уже приходилось раньше жить с чужими "ушами" под боком, а в доме на рабочие темы старался не разговаривать, да и вообще, в разговорах всегда старался быть осторожным - микрофонами сейчас тыкать во все стороны не стесняются, и не только в предметы, но и в людей; что недавний пережитый опыт с Розарио ещё раз подтвердил. Надеть на кого-то звукозаписывающее устройство и отправить к своим - для ФБР, и для полиции тоже, уже давным-давным обычный способ получать информацию и компромат, чем-то это похоже на рыбалку - нацепить наживку на крючок, и закинуть его в озеро, взглянув, что за этим последует. Рыбак трудится, когда копает червей и точит крючки - в остальном же главную работу всегда выполняет такая "наживка". Обычный ход вещей... не стоит задумываться об этом постоянно - или можно сойти с ума, превратиться в параноика, хватит попросту вести себя так, чтобы поведение не вызывало опасности. Тогда - всё равно, сколько вокруг тебя жучков, они ничего не расслышат. А чьё-то внимание к их персонам - это такая же норма в их деле, это неприятно, конечно, но при правильном подходе - мало чем грозит... даже если кто-то услышит, как они с Шейенной любят друг друга, это останется между ними и ФБР. Хотя и не стоит ей про это знать - это он должен о таких вещах задумываться.
Сейчас, впрочем, будет тяжелее - как минимум, в доме сейчас нужно устроить какое-то абсолютно безопасное пространство для разговора, потому что Гвидо никуда не может пойти дальше своего сада. Как именно это сделать, какие меры безопасности ещё стоит принять, Монтанелли пока точно не знает, но придумает. Шейенна, впрочем, уже продемонстрировала, как умеет понимать его просьбы, не слыша его голоса и сама не произнося ни слова.
- Я тоже соскучился... - во многих смыслах. И плевать, кто их слышит, и слышит ли - любые бы на их месте вели себя так же, в этом точно нету ничего предосудительного. Даже Дольфо - и тот, может, и не поняв всех деталей, поймёт главное - что его отец и тётя Шей друг друга любят и попросту за время разлуки соскучились; такие вещи, как отношения между взрослыми, он понимает уж точно. Гвидо шумно втянул носом воздух, затем прервал вдох на полпути, повинуясь её ладони и даже сквозь плотную ткань брючины ощущая, какой горячей стала её кожа. Когда их пальцы переплелись, он подался вперёд, касаясь своими губами её губ, не сдерживаясь - лишь поглядывая на дверь, за которой находился Дольфо. Он всегда помнил о нём, и Торри наверху - поэтому ему сдерживаться было легче, на определённых моментах. И прерывать близость не хотелось... он её слишком долгое время не ощущал. И тому, чтобы расходиться по углам, он предпочёл бы найти какой-нибудь укромный уголок... один на двоих. Он вздрогнул, чуть со стула не упав, когда всё-таки проглядел появившегося в кухне пса, огласившего свой приход громким писком резиновой игрушки. Затем, не разрывая тактильного контакта рук, убрал ладонь от ноги Шей, потянувшись за чашкой, и отхлебнул немного, но сейчас напиток показался уже слишком горячим... и он вернул свою руку Шейенне, помогая ей устроиться на своих коленях, заключая в объятия.
- И что, так и будешь бегать? Или вместе куда-нибудь... убежим? - шепчет ей на ухо, едва касаясь его теплом своего дыхания. - Я под домашним арестом, но дом у нас большой... - и перед тем, как тут начнут появляться малознакомые, малоприятные и незваные гости, у них ещё есть - возможно, что оно появилось и с их позволения тоже; у любого человека должно быть немного личного пространства. И Дольфо не будет находиться вечно дома тоже. Школа, секция, правда Гвидо теперь сбился с курса сыновьего расписания - наверняка и в нём что-нибудь поменялось за два зимних месяца. - Кажется, я сотню лет не был в нормальной ванной... - и это истинная правда, Гвидо отведал хорошей еды, он теперь со своими детьми и в любимых стенах, он счастлив - и теперь хочется смыть с себя тюремный запах окончательно, потому что теперь он сам, оказавшись снова в комфорте, начинает ощущать, как от него попахивает дешёвой казёнкой и стальными прутьями. Впрочем, даже его собственного "запаха" нету без Шейенны - намёк не слишком прозрачен, чтобы его совсем невозможно было понять. Затем Монтанелли подкрепляет его, коснувшись поцелуем её ушка, сжав объятия чуть покрепче, и замирает на несколько секунд. Из дверного проёма слышно, как Дольфо заканчивает разговор с братом и направляется ставить телефон на место. Боппо, услышавший стук, с которым телефон вернулся на тумбочку, понявший, что старшим хозяевам не до него - выбежал из кухни, неся ребёнку свою игрушку. Через несколько мгновений было видно, как яркая резиновая пищалка пролетела  через всю гостиную, скрывшись в открытой входной двери дома, пёс помчался за ней следом, громко стуча когтями, следом за ним со смехом выбежал и мальчик... А Гвидо, выждав пару секунд ещё, переместился, подхватывая Шейенну на руки. Он ведь невесту даже и через порог ещё не переносил...

+1

20

Мы стараемся держать себя в руках, рамках, придерживаться каких-то норм. Но бывает так, что ты рвешь внутри себя все кодексы, которые мешают, преграждают тебе дорогу к чему-то очень важному для себя, когда в голове одна и та же мысль, как заевшая пластинка, от которой ты сжимаешься, скручиваешься как пружина, и ждешь часа Х, чтобы взорвать вокруг себя все, и чувствовать себя самым полноценным человеком.
Шей слегка повернулась к итальянцу в желании просто вновь оказаться в его объятиях, которые так крепко сжимают, дают такую надежность, что индеанка трепетала от происходящего внутри нее. Тонкий аромат чайного букета, мелкие капельки, осевшие на аккуратно подстриженной бороде, сделали поцелуй сладким, столь терпким, что Шейенна с трудом оторвалась от мужчины. Она думала только о том, что их увидеть может Дольфо, до остального додуматься не смогла бы, уверенная в том, что в доме все чисто. Да и не могла она сейчас соображать. Как подросток. Только вкусивший ту прелесть жизни, что называется любовь в полном смысле этого слова. Женщина чуть пошевелилась на коленях Монтанелли, вжимаясь собой в его грудь, тихо скульнув от его ладони, блуждающей по бедрам.
- Не могу привыкнуть, когда ты рядом и дети тоже. – Теплое дыхание, пробежавшее по ее ушку, крепкая рука, сжимающая ее тело, сводили с ума, что Шейенне оставалось лишь прикусить губу, чтобы не спугнуть Дольфо, который играл в гостиной с собакой. – Да, - шепотом ответила, когда поняла, что в этом особняке можно спрятаться так, что тебя будут искать до следующего утра. И от этих мыслей в ней все заныло. Сжимающая рука делала боль томительной, смещаясь куда думалось Гвидо, а Шей сидела замершая, лишь часто поднимающиеся ее плечи говорили о том, что Монтанелли зажег в ней искорку, которая грозит спалить их с этого света в пламени той страсти, что бушевала сейчас в обоих, превратить в горстку пепла. Чувствуя на своей грудь ладонь итальянца, женщина лишь выгнулась, отчего ощущения стали лишь острее. Шейенна сходила с ума по итальянцу, и понять, что никто в ее жизни не сможет отвернуть ее от него – было не трудно. Шей вспыхнула от его слов, что щеки слегка покраснели. Хотя, отчего это понять в том вихре чувств было сложно. Они оба смотрели на дверной проем, ожидая, что же дальше. Или им в рассыпную, или еще теснее. Томительно и сладко тело разрывалось, скованное руками итальянца, принося наслаждение того ожидания, через которое они оба прошли. Она едва успела обхватить его шею руками, когда мужчина поднялся со стула, прижалась губами к его щеке, смещаясь ближе к устам Гвидо. Запуская пальчики в его волосы, прильнула к его губам сладко и жадно, впрочем, как и всегда. Шейенна была эгоистична в своем желании Монтанелли. Она распалялась сильнее, заряжая обоих дикостью двух месяцев разлуки. Шаг за шагом, аккуратно, Гвидо донес ее до их спальни. Толкнув дверь, индеанка переместила пальцы к воротнику рубашки мужчины, нервно дергая те, что послышался треск разрываемой ткани. Шейенна тонула в нем, теряла себя, сливалась со страстью Гвидо так, что они оба могли казаться единым целым. Оказавшись в ванной, Шей спустилась на ноги, не переставая целовать Монтанелли, не обращая внимания, что тот куда-то тянулся, как щелкнул замок двери и повернулся ключик, скрывая их от мира.
- Никогда больше не оставляй меня…. – шептала, отрываясь от его губ, чтобы выпутаться из ненужных сейчас вещей, в нетерпении прижимаясь к его обнаженному торсу собой, оставаясь в тонком кружеве белья. В Гвидо сочеталась дикая нежность, что сводило с ума больше, нежели это была просто дикость и грубость, или вальяжность и медлительность. Шейенна не обладала взрывным темпераментом, но как оказалось, нужен просто «детонатор», коим и был итальянец. – мой
Ее руки блуждали по его обнаженной спине, оставляя легкие полосы от ноготков. Гвидо никогда не говорил, что ему это не нравится. Но порой он ходил с ее «отметинами» по несколько дней. Как и она на утро, стоя перед зеркалом, замазывала «печати» на плечах и шее. Шейенна боготворила этого мужчину, превращаясь рядом с ним в настоящую пантеру, готовую защищать свое, а ночами становилась подвластной ему, то рычала от удовольствия, то тихо мурлыкала, лежа на его плече.
Мелькнула мысль, что это происходит между ними в новом статусе, отчего возбуждение просто хлестануло ее разум, заставляя забыться и простонать на всю комнату, когда руки Гвидо добрались до венца ее желания, заставляя ее саму прижиматься к нему теснее.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-03-12 12:00:50)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Свободен, но окольцован