Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Найди десять отличий


Найди десять отличий

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники: Christine Laurent, Sebastian Underwood
Место: Midtown Sacramento, ночная улица
Погодные условия: калифорнийская зима - это как европейская весна.
О флештайме: Обознаться легко, особенно в такое позднее время.

точно легко

http://s2.uploads.ru/2fBy8.jpg  http://s3.uploads.ru/QHNX6.jpg

Отредактировано Sebastian Underwood (2016-02-19 19:53:08)

0

2

Я шел с работы домой - из делового района Midtown Sacramento  в кварталы чуть более подозрительные. Ну, я не виноват, что там квартиру снимать дешевле.
Стояла глубокая темная ночь, когда большинство клиентов подозрительных баров уже заснули в такси или темных углах, и улицы были практически пустынны, лишь крыса порой шмыгнет под луной между мусорных баков.
День в редакции выдался – как обычно перед сдачей номера еженедельной рекламный газеты – насыщенный. И для меня он – опять же, как обычно – затянулся. Вообще-то, как главный редактор, я должен бы закрутить гайки, чтобы все материалы были сданы хотя бы к обеду, а не к шести часам. Но закручивать гайки мне лень, проще еженедельно засиживаться на работе.
Я успел проверить готовый номер, исправить идиотскую опечатку, маниакально перепроверить после корректора контактные координаты, которых в рекламном издании немало. И отослать номер в печать. Как обычно, я успел совершить все эти подвиги в ночью перед сдачей. Ранним утром перед сдачей, собственно говоря.
С – Стабильность.
Дедлайн опять не пропущен - и меня охватывает предсказуемая эйфория.
Да и погодка совсем весенняя, даже пешком прогуляться захотелось.
Стабильность – это когда ясно, что ничего не ясно. Вот так она выглядит в моей жизни. Поразительно смахивает на неопределенность. Я размышляю обо всем этом и приглядываюсь в темному силуэту, что маячит впереди. Что-то знакомое я вижу в этой походке.
Именно так, с неверной грацией, ступала по тротуарам Сакраменто Она, в своих излюбленных босоножках на рискованной платформе. Сейчас, под широкими штанинами-ретро, обувь трудно разглядеть… Но походка. Осанка. Рост. Растрепанная грива волос… Точно она!
Я ускоряю шаг. К счастью, в туфлях на резиновой подошве я не грохочу по асфальту, а то бы мрачно это звучало, в неверном свете полной луны.
Мне бы совсем не хотелось сейчас Дию спугнуть! Тем более, что я даже не знаю, чем спугнул ее в прошлый раз.
- Диа Уайтхед! – окликаю я, поравнявшись с ней, и трогаю за локоть.
Заглядываю сбоку – насыщенный фиолетовый и желтый цвет, кажется, фосфоресцируют даже в темноте. Знакомые стрелки чуть не до висков – на месте. А вот брови она так темно раньше не подводила.
- Диа, любовь моя.
«Любовь моя» в британском наречии – такие ни к чему не обязывающие слова, которыми позволительно разбрасываться. Но для меня - не просто слова, а возможность проговориться средь бела дня, то есть, простите, под фонарем.
- Где же ты пропадала?
Я снова заглядываю ей в лицо, в ярком электрическом свете - и теперь понимаю – что-то не так.
Очень странно не так.
Ну да,  черты лица чуть более крупные, макияж немного в другом стиле, волосы не черные, а чернильно-фиолетовые с перышками, вместо татуировки на шее – пирсинг в носу… Но, по большому счету, девушка могла бы сойти Дии как минимум за родственницу. И главное, глаза похожи. Этого даже боевая раскраска не скроет.
Эти глубокие темные глаза смотрят на меня достаточно спокойно, так что от сердца отлегло - все-таки не испугал незнакомку.
- Извините, я, похоже, обознался. Вы здорово похожи на одну мою… подругу. Ну как, подругу, скорее просто знакомую. Уникальная девушка. Она писала стихи в кафе и боялась пауков. Вообще-то ее звали  Конкордия, но она откликалась на сокращенный вариант. И утверждала, что ей скорее имя «Дискордия» подходит. А меня зовут Себастьян, - представляюсь я, как будто имя широко разрекламированного художниками Возрождения святого мученика уже само по себе делает меня совершенно безопасным компаньоном для ночных прогулок.

Отредактировано Sebastian Underwood (2016-02-19 19:56:24)

+1

3

Невероятно, как-то по-особенному тихой выдалась сегодня ночь. По-волшебному. Так казалось Кристин, когда она в одиночестве шла по тротуару, даже не думая сворачивать в сторону автобусной остановки. Такие тихие ночи – редкость для столичного города. Самое время прогуляться – как будто бы она совсем не устала, прыгая вокруг барной стойки, ловко разливая алкоголь по стаканам – хотя бы пару сотен метров, а уж там можно воспользоваться общественным транспортом, если тело совсем закапризничает. Девушка надеялась, что этого не произойдёт. У неё и так были довольно натянутые отношения с собственной биологической оболочкой, зачем же их усугублять, верно, тело?.. Она шла, покручивая электронную сигарету пальцами правой руки. Ей пока не хотелось курить, но вращать тонкую палочку в руке было здорово.
Когда позади неё появился ещё один человек, ещё один безликий прохожий, поглощённый темнотой ночных улиц, Крисси едва ощутила его присутствие. Почти как лёгкое дуновение ветра, недостаточно разрушительное, чтобы сбить с ног, но достаточно сильное, чтобы почувствовать прохладную струю воздуха на обнажённой коже. Волшебная атмосфера одиночества испарилась – девушка не испугалась и не насторожилась, просто эта тишина перестала принадлежать ей одной.
- Диа Уайтхед! – так назвал её этот таинственный незнакомец, тронув за руку. Несмотря на внезапность прикосновения, Лоран даже не вздрогнула. Она притормозила и со спокойной миролюбивой улыбкой принялась разглядывать ночного прохожего, который назвал её чужим именем.
«Любовь моя»… эти слова больно кольнули Кристин. Она сразу поняла, что мужчина ошибся, приняв её за некую мисс Уайтхед, но теперь, когда в его голосе зазвучали какие-то странные ноты не то надежды, не то отчаяния, ей стало почти жаль его. Похоже, придётся сильно разочаровать его, указав на ошибку.
Незнакомец, однако, сам осознал промашку. С мягкой улыбкой Крисси слушала его речь, отмечая про себя: «Забавно… сперва ты назвал её своей любовью, а теперь утверждаешь, что она была просто знакомой?». Иногда это и правда кажется забавным – то, как судорожно люди прячут свои чувства подальше от посторонних глаз.
- Как Себастьяна Баха, солиста Skid Row, - девушка переложила сигарету в другую руку и протянула правую для рукопожатия, - а я Кристин, как в одной песне у KISS. Мир тебе, Себастьян.
Она поднесла электронную палочку с губам, неглубоко затянулась и выдохнула бесцветный дым без запаха в сторону. Его завитушки неспешно потянулись вверх, к источнику света, как мотыльки.
- К сожалению, я не пишу стихи и не боюсь пауков, - Крисси улыбнулась, слегка склонив голову набок, - я только читаю, обычно русских авторов. А в моей старой комнате у меня жил за шкафом паучок. Мне нравилось рассматривать его паутину – знаешь, это увлекательное зрелище, она такая хрупкая и красивая, нити переплетаются в самых причудливых узорах – и я могла разрушить эту красоту одним неловким движением руки. Наверное, домохозяйка уже это сделала.
Удивительно, их голоса звучали в полной тишине. Как странно, как необычно для Сакраменто – будто сама Мать-Природа наблюдала за чем-то, затаив дыхание.
- Какая чудесная ночь, правда? – девушка подняла глаза на небо. Луна, воровато выглядывая из-за облаков, отливала сразу несколькими ослепительно светлыми оттенками. – Скажи мне, Себастьян, какого цвета Луна?

+1

4

Калифорнийский февраль – особое время года. Если попал в Сакраменто из средней части Европы, с ним не сразу свыкнешься.  Погода теплая и ясная, днем  солнечно, ночью лунно… Самое время для того, чтобы город наводнили инопланетные создания, проникшие из щели между мирами.
Во всяком случае, когда я глядел на фосфоресцирующие в темноте пряди Кристины, на ум полезли ассоциации скорее из научной фантастики, чем из эпохи Романтизма. Дэн Симмонс – да,  Китс – вряд ли. Что-то не до конца знакомое, но невероятно броское и запоминающееся.
Кто-нибудь знает точно, что такое «Гиперион»? 
- И тебе мира, Кристин, - с любопытством отозвался я на неожиданное  приветствие, произнесенное слегка прокуренным голосом.
Встретить хиппи сейчас – все равно что встретить на улице тиранозавра (хотя конечно, гораздо приятнее). Уже двадцать лет назад, когда я путешествовал автостопом от Испании до Германии, настоящих хиппи не так много оставалось.
Но сейчас, когда я смотрел на Кристин, все складывалось в такой цельный образ - этническая раскраска, броские фенечки, радужно-кислотные цвета, и даже упоминания полузнакомых музыкальных групп…
- Ты не хиппи, случайно? – не утерпел я. - Я думал, что хиппи вымерли, как зубные феи… А сейчас, когда я услышал твой голос, я бы тебя с Дией не спутал – ты звучишь гораздо мягче.
Да уж, если бы Диа вела себя так спокойно, у нее и жизнь бы по-другому сложилась. Пожалуй, Кристин звучит даже несколько обкуренно… Или нет? Характерного запаха травки я не чую, электрическая сигарета ничем не пахнет, но допускаю, что она не простая.
Впрочем, если бы все люди вели беседу так легко и захватывающе, как Кристин, мир был бы куда более приятным местом. Начать разговор с рассказа о знакомом пауке – что может быть естественнее? Искренность обычно и собеседников настраивает на откровенный лад. Наверное, у Кристин много друзей.
- Вот, я тоже не понимаю арахнофобов. По-моему, комары куда хуже. 
Я, в свою очередь, щелкаю зажигалкой и закуриваю свой простецкий «Кэмел».
- Ночь чудесная, - согласился я. – И воздух такой, знаешь, ночной. Днем таких запахов не бывает. А луна желтая, Кристин. Лимонная, как твои прядки.
Сизый, более плотный дым старомодной сигареты поднимается вверх, растворяется в свете желтого фонаря.
По-моему, ночная прогулка имеет смысл, только если идешь с кем-то рядом. Сейчас город представлялся мне хоть и загадочным, но не чужим, а каждый взгляд на Кристин приносил маленькое открытие – то металлический блеск подсвеченной фонарем массивной серьги, то разноцветный маникюр.
- Ты любишь русскую литературу? Но она ведь такая сложная, это сколько терпения надо иметь! Я вот читал только «Вишневый сад», еще давно, в университете. Мы эту пьесу ставили в студенческом театре. Я играл этого, как его… Черт, имя забыл, у русских такие сложные фамилии. В общем, того, который за главной героиней ухлестывал... А тебе, Кристин, кто из русских писателей нравится?
Как не ухватиться за такую тему разговора? Люди с редкими пристрастиями вызывают у меня неукротимый интерес. Я вот не обращал внимания на русскую литературу, а может быть, это как раз то, чего мне не хватало в жизни!

Отредактировано Sebastian Underwood (2016-03-08 12:36:50)

+1

5

При упоминании хиппи губ Кристин коснулась улыбка, а с последующей репликой она стала чуточку шире. Трудно сказать, чему именно девушка улыбалась – знакомству Себастьяна с культурой, зубным феям, редким счастливым воспоминаниям из детства, связанным с теми самыми сказочными существами или тому, что случайному мужчине её звучание показалось мягче незнакомой ей женщины с интересным именем?
А ещё Себастьян не боялся пауков. Любопытный факт, который выросшая в Техасе девушка никак не могла понять – здесь, в Калифорнии, едва не каждый второй человек мог прийти в ужас при виде несчастного восьмилапого создания, в то время как в её родном городе дикая фауна считалась чем-то естественным, самим собой разумеющимся. Тем, с чем ты будешь волей-неволей сталкиваться. Да, в Калифорнии всё совсем иначе… и как же люди живут без красивой и хрупкой паутины между шкафом и стенкой?..
- Комары не хуже, - она мягко возразила, сияя неизменной улыбкой, - они просто другие. Не такие, как пауки, и не такие, как бабочки, и даже не такие, как мухи или осы. Но это не делает их плохими. Просто они другие, вот и всё.
На полном серьёзе рассуждать о равенстве в царстве насекомых – что может быть гармоничнее в эту ночь, такую тихую и лунную?
- Как мои прядки? – девушка вскинула брови в лёгком недоумении. – Надо же… Я была уверена, что она светлее. Может быть, она именно сегодня такая? Иногда Луна принимает разные оттенки, я заметила. Наверное, у неё сегодня очень жёлтое настроение.
И кто знает, что за загадочное настроение такое – жёлтое? И можно ли вообще соотносить внутреннюю организацию человека с цветами? Кристин точно не понимала, как это делается, ведь она не различала многие цвета, но не сомневалась, что такое возможно. Ведь нет ничего невозможного, особенно когда речь заходит о человеке.
- Иметь, скорее, нужно не терпение, а интерес, - предполагаемая хиппи вновь улыбнулась, - русская литература отражает быт той эпохи лучше любого учебника истории. Однажды Россия действительно была великой, и нет удовольствия ярче, чем взглянуть на страну глазами того, кто вырос в её культуре. Это, конечно, не только России касается, просто меня почему-то увлекли именно её реалии. В каком же это университете ставят Чехова?
Должно быть, она и правда многое упускает, отказавшись от высшего образования. Впрочем, Крисси всё ещё надеялась, что однажды обязательно поступит в университет. Однажды, когда все операции останутся позади.
- Я очень люблю романы Достоевского. Мне нравится, как он пишет – представляешь, каждый раз, когда перечитываю его книги, нахожу места, которые понимаю по-другому, каждое прочтение. У меня из-за этого все страницы в карандашных пометках. Разве это не увлекательно: сначала ты видишь что-то под одним углом, но стоит взглянуть с другой стороны – и оно оказывается совсем не тем, чем казалось? Или, может, шире того, чем казалось… глубже… почти до бесконечности.
Несчастный Себастьян. Наверное, его утомляют странные выражения мыслей собеседницы. Но Кристин не могла говорить яснее, поэтому какое-то время предпочла помолчать, периодически припадая губами к сигарете. В конце концов, и тишине нужно дать шанс, тем более, что она такая приятная в эту ночь.
- Когда я была маленькой, я никогда не задумывалась, кем я хочу стать, когда вырасту, - девушка неожиданно перескочила на другую тему. Ей была свойственна такая путаница в мыслях. Оставалось лишь надеяться, что новый знакомый поспевает за этим потоком, - хотя… иногда задумывалась… - конечно, да, но не в плане профессии. В своей подростковой юности Кристин мечтала стать настоящей женщиной, а всё остальное казалось малозначительным. – В общем, так получилось, что я до сих пор нигде не учусь. Но я очень хочу. Недавно я встретила одну хорошую девушку, и она работаёт врачом. Наверное, я бы тоже хотела быть врачом, чтобы помогать людям. А кем работаешь ты?
Крисси кинула беглый заинтересованный взгляд на лицо мужчины.

+1

6

Her voice was softer than the metal chords of Dia’s. It was more like the black velvet of the sky overhead. Over the city, the moon was young and shone acid yellow.
Russia was great once? I am wary of nostalgic realms. Russia shared with my native Ireland the pride in glorious deeds, mostly forgotten, and a reputation for alcoholism and lack of discipline.
"Where did they stage Chekhov?"
In Queen’s University of Belfast. Chekhov was a change after a steady stream of Bernard Show. I felt disoriented. Suddenly, instead of cracking jokes, I was supposed to pronounce trivial remarks as if they were full of hidden wisdom and act detached and enigmatic like everyone else in… Cherry Orchard. Yes, that was the name. I was asking myself: what the hell does it all mean?  Good thing that the director didn’t have a clue either, and let us extract as much fun out of the play as we could.»
Here is another Sacramento citizen who loves reading. Not the first avid reader I meet here. I am not sure though, that Christine was born in  Sacramento. Her sing-song accent points South.
It’s amazing. I am sure that Dostoievsky would be proud if he could hear you. If old writers only could talk! I would love to interview a Russian author. Why not Dostoievsky? You make him sound so interesting. The only novel of his that I read in full was The Idiot.  “How does it feel, publishing a nine hundred pages novel?” I would ask. “Did you really beat up your wife, or just steal her jewels to pay your gambling debts?” Sorry, I am being bitter. That’s what great men get after death: mostly ugly rumors. Good thing they don’t care any more."
Christine is not a student, then. I heard some sadness in her voice and tried to cheer her up.
You have all your life ahead of you. For my part, after leaving secondary school, I never studied until I was 25. I spent these years as a backpacker, that’s why I sympathize with hippies. I am not a good example for a young girl, though.”
After this gender-biased slip of the tongue, I eyed Christine cautiously, wondering if she was a feminist. Hardly an extreme one. I can’t imagine a hippie who would  think of exterminating the male half of the humankind.
If you want to study medicine, you won’t have problems with getting a loan to pay for your medical school. Banks know that a physician will be able to pay them back. Unlike a graduate in Liberal Arts… And I am a journalist. Editor-in-chief,” that  sounded pompous, and I added, “in a free weekly ad newspaper. Millenium Sacramento. You probably saw it in bard, or coffee shops. I got the job for being a European. The competition was not too fierce anyway… And what about you? What do you do for a living? You look like it’s something loud and non-mainstream.”
We walked on. The wind blew some old papers over the road. They rustled like autumn leaves of the land far away. They could be tattered remnants of Millenium Sacramento. The neighborhood was seedy but cheap: such are the quarters where I prefer to rent flats, if left to my own devices.

+2

7

To interview Dostoevsky… Now that was an interesting idea, alright. The questions seemed rather daring, though, and it made Christine frown a bit.
- There are dark secrets behind every person, you know. The greater the person, the darker the secrets, - she hesitated, thinking about her own secrets. She had left her family back there in Texas, and she was not proud of it. She taught herself to think it was something that just had to be done. Otherwise she would never have been able to become who she is right now. To become Christine. To finally become herself. She hadn’t just left Texas – she’d escaped it, like prisoners escape their cells. A huge cell with lots of farming land and ranchos and idiotic laws and homophobic people. Good thing she wasn’t there anymore. There was just one more cell to escape – her own body. But this was different. Being transgender has always been the darkest secret of hers.
- No worries, sunshine, - she smiled, putting her cigarette to her lips, - I’m not much of an example myself.
And indeed she wasn’t. But she wasn’t going to explain it.
Actually, Christine suddenly thought, Sebastian looked like someone who could listen to her story. Listen and not recoil with disgust. He would probably understand her, what she’s been through. It truly was a weird desire. To tell it all to a stranger? Yet it was almost unbearable, the urge to share her experience with someone who would understand. To tell him about her lonely childhood, her miserable teenage years, her suicide attempt, her leaving home for good, her coming to California, hoping to find a better life here. Her struggling with authorities, trying to get “female” ID and all. Her saving money to go through all the surgeries she needed to become a real woman, so she wouldn’t have to care whether she would be fined for using women’s bathroom, so she wouldn’t be called a dick-chick by some heterosexual guy once again.
Maybe Sebastian would understand. But how could she be so sure of it? No. She was just being weird. Something she was really good at.
- I gave quite a few thoughts to this loan system, - she agreed, smiling again, - but I think I’m just not ready, not yet. As for now, I need money for… some other business. It’s kinda tough sometimes.
And Christine immediately felt stupid. She didn’t really want to start complaining like that. She never liked complaining to anyone. She had Texian blood in her, after all!
Sounds interesting, - the smile on her face grew wider, bare teeth almost glowing in the moonlight, two front ones a bit larger than the rest of the row, - must be an exciting job. You have a gift for writing, then? What about poetry? I totally adore those who create poems. I’m not so good myself, - now she started studying his face with an intense look, trying to guess the reaction, - I work as a bartender in a gay-bar. The first and only job I succeeded in getting when I came to Sacramento.
The night around them felt comfortable and cozy, like a little silent room with no lights on. She liked the silence, their voices soothing and fitting to the whole picture like in Hollywood movies, like in books they both enjoyed reading.
- So, you’re from Belfast? – her own voice now sounded a little puzzled. – I would’ve expected an Irishman to have a thicker accent, - another smile, interested and curious, - I’m actually from Texas, but I moved here in Sacramento a few years ago. Feels a bit odd sometimes. Great buildings instead of wooden ranchos, people ride big cars instead of horses… - she laughed. – I’m sounding like I came from the smallest village in the world, aren’t I? Well, it’s true. The place I grew up – so very different from all this, - she looked around and than back on Sebastian, - when I was a kid I never even thought of moving anywhere, though. Everyone did, but not me. In the end I moved in California while everyone stayed. Strange how things turned out. I love it about life, I think, how unpredictable everything is. You never can tell what will happen in a year or two. You never can tell what might happen next day or even next hour. Life is a beautiful thing, isn’t it?
Christine was smiling so brightly it made her look like a fallen star. Could anyone ever think the same person tried to kill herself a few years ago?

+1

8

Actually I was a little surprised with Christine's choice of reading matter. For all his poignant sincerity, Dostoyevsky wrote dark and painful stories. And she seemed bright and optimistic.
The greater the person, the darker the secrets.”
I smile at the emphasis. Christine is young, and young people are most serious. That is because they are so sensitive. Life is new, moon is bright, and the sky is darker when it looks at Christine who gently hints at some dark secrets of her own.
Her gentleness is what surprises and endears me to her. Was she raised in a very old-fashioned family, in her provincial background. Today’s American girls are louder, brusquer, more aggressive. Womanly grace is a quality half forgotten in big cities. It is too subtle and too sophisticated for everyday life. Not only her voice: her movements and gestures are not from here, not from now. In her futuristic attire, slender Christine carries herself with daintiness and poise of a Charlotte Bronte’s contemporary. A wisp of yellow fabric with oriental pattern (skirt? Long vest?)  undulates like a seaweed as she walks on, in the night’s breeze.
Oh well. I was just thinking you could be an example to many girls, in this era of vulgarity. You look really elegant, as well as stylish.”
When she talks about money matters, I nod, sympathetically.
Rent in California! For the price of my studio apartment in this neighborhood, I could easily find a two bedroom in downtown Belfast."
Here we were, walking side by side, talking about rent like grownups; but I felt that with Christine, I still could discuss whether moon was made of cheese, and if so, was it gouda or parmesan. A comfortable feeling for one who grows tired so easily of adult conversation.
Somehow, Christine's occupation does not surpise me. She does look exotic.
I’ve never been to a gay bar. Never met a gay girl, either,” I eyed Christine curiously, from aside. I saw many a barman in Sacramento, but all of them, through the haze of alcohol, and not one of them was like Christine. Christine is definitely one in her kind: to her, poetry is still a part of life.
You like poetry? That’s amazing! So few people pay any attention to poetry nowadays. I have old-fashioned tastes in poetry: I like rhymes and nobody does that since the 50s.

'He was my North, my South, my East and West,
My working week and my Sunday rest,
My noon, my midnight, my talk, my song;
I thought that love would last forever: I was wrong.
'"

So I quote, feeling safe in a dead poet's lines that sum up my situation, so utterly. "I thought that love would end one day: I was wrong," in my case. I am finding a strange satisfaction in confessing so blantantly, yet so discreetly. I am not so different from Dostoievsky's characters, after all.
"And now, people think that only songs should rhyme.  I can throw some lines together, but I am no Whystan Auden. Who is your favorite poet, by the way?"
Isn’t it a really important question to ask?
And here she is, talking about life with such excitement, after a passing wind of sorrow. She reminds me of a girl described by Bradbury: Clarisse.
Yes, you never can tell.” I acquiesce. (What you can definitely tell, is what won’t happen, not any more) I am thinking that but not saying it aloud, not to spoil her young joy with my utterly old disappointment. “Meeting you is a wonderful surprise indeed. So, you live in this neighborhood?”
We are getting close to my house, but I don’t mind walking on.
If you like poetry, there is a curious little café in Sacramento I should show you some day.”

+1

9

Christine was careful with her words. She didn’t really expect Sebastian to react in some homophobic way, but she knew better. It’s always difficult with men, you never know what reaction comes. Oh, did he just assume she was gay? The girl gave a short soft laughing sound. What a marvelous mistake, and yet he was not the first to make it. She remembered Boris, her new flatmate, who had mistaken her for a lesbian. Isn’t it funny, the way people label you for no particular reason?
- The bar I work at is, you can say, my first of its kind, - she smiled again, relaxed and relieved to meet a promisingly polite answer, - you see, Texas is not a place for lgbt-entertainment. I never even met anyone gay before I came to Sacramento. But I’m not actually gay, sunshine, - she laughed quietly, - though people tend to think I am. I… - she stopped, giving another thought to this crazy idea. Should she really say it aloud? Should she confess, just like people confess their sins or crimes, that the matter with her is a bit more complicated?
Still, after a moment of hesitation, she kicked these thoughts out of her head and said instead, giving the man another gentle smile, - I just like the atmosphere. And I enjoy working with people. It’s never boring.
Sebastian wasn’t boring for sure. He turned out to be pretty good at quoting poems.
- I do believe that you’re a good poet, - Christine smiled, trying to guess what a man like Sebastian could write about. Love? Life? The word around us? – much better than someone who just throws lines together. I’d love to read a couple of your poems. You must have a perfect command of language. Good journalists usually do, and you look like a good journalist, - and to her that was true, though she couldn’t say why.
- That’s my turn now, am I right? I’ve just remembered something impressive, here:
I loved you. Even now, I may confess,
The embers of my love their fire remain
But do not let it cause you more distress.
I do not want to sadden you again.
Hopeless and tongue-tied, yet I loved you dearly
With pangs the timid and the jealous know.
So tenderly I loved you, so sincerely
I pray God grant another love you so.

Now that was a truly odd feeling, walking with a stranger late at night, quoting poems, talking about the things that don’t serve as a subject for a typical conversation. What an odd feeling indeed.
- It’s Pushkin’s. Alexander Pushkin, one of the most famous Russian poets, - she explained, though Sebastian probably didn’t need an explanation, - you might think I’m weird, but I have a bit of a crush on Russian culture. I can quote the same poem in Russian, but I’d rather not. I have a terrible accent, I guess, - she laughed at herself and smiled again.
- I live a bit further from here, - the girl waved her hand pointing the abstract direction, - but don’t you worry, I’ll get home safe and sound. It’s my habit, walking home because I don’t like buses. And night is the best time to walk alone, whatever other people and common sense say.
Unless you come across some evil guy who robs or rapes you, of course, but Christine was too optimistic to think about these kinds of possible trouble. Besides, try to imagine the expression on the rapist’s face the same moment he takes off her pants…
The café. She gave him a smile which now seemed a bit plain and bitter. Once again, she knew better. That’s how things go – a man asks her out, kinda likes her, everything goes fine till he finds out she has a body of a male. And then – boom.
Her flatmate Boris was the first man who treated all lgbt-community nice. Too bad this little invitation didn’t come from him… Maybe he preferred girls of another type. Or she was too young. Or too whatever. Still… a chance to see a curious little café isn’t something you always get when you walk home.
- I’d love to, - now Chrissy’s sincere smile was full of happiness and joy, - I still don’t know many interesting places around the city, I guess. And I really like poetry. And nice company. I think you’ll have no trouble finding my facebook page. I’m Christine Laurent and there are no other girls with the same name.
And the page of a boy called Christopher Laurent was deleted a long time ago.

+1

10

Christine was not gay, well. She admitted it with a kind of hesitation. But maybe she just dif not share American's favourite pastime of giving everything a name and an explanation. I have never grown to appreciate it, either. . I just assumed that one should have a strong enough incentive to choose a gaybar among all others, to work in.
I shrugged and replied diplomatically.
“I’ve never said you were... Working with people is never boring, that's for sure."
In my newspaper's office, the publishing team was not so big, but it was certainly a handful. When I imagined a barful of drunk (gay) peole, I admired Christine still more. She must be tough.
And capable of quoting unknown East-European poets, at that.
What a wonderfully versatile personality!
I was less appreciative of the Russian poetry, though. It seemed too whiney. Judging by their literature, Russian are a melancholy people.
“It seems a fine piece of versified introspection. I bet these lines are two hundred years old at least. . “I pray God grant another love you so…” I repeated, wondering. It seems that people were more altruistic back in those days... Oh how I miss History of Literature."
This sigh went right out of my heart. I missed the University, for more reasons than one.
The  girl showed some interesting in my writing: always a rash thing to do.
"You are very kind, Christine.  But a couple of my poems would be too much for a girl with your sense of poetry. Here is a half of a recent one."

...A first name that I cannot mention,
a form on which I cannot lean:
I see you in two dimensions,
an image upon the screen.

In closest embrace or in yearning
forever you are mine to miss.
Distant: your back turned on me.
Close-up: your neck under my kiss.

These are the lines of a desperate stalker, but who needs to know this? They are prettily arranged and have quaint rhymes. Who cares about the sense? Nobody would even notice. How pitiful, though, they would look in their bare truth. Poetry is the most convenient way of revealing secrets. With its words of love addressed to no one in particular, and thus hidden in plain sight. More than two years passed since the moment of the above-mentioned embrace.

Christine Laurent has no namesakes on Facebook? Come on... She probably knows what she is talking about, but still, I find it hart do believe. I met a certain Jeannette Laurent during my stay in France, a long time ago. And Christine was not such a rare name, either. Maybe she meant the keywords Christine Laurent, Sacramento? Anyway, I would not like to filter through a hunderd or French and Quebecois women, and still less, to lose Christine.
"Christine Laurent is a beautiful name. I am Sebastian Underwood. Here is my card."
I hand her one of my business cards, I did not order them in vain.
"What if you send me the link to your profile?"
The street seem to be peaceful enough. I can sympathize with Christine’s desire to be left alone, especially after her busy working day/night as a barkeeper.
"Well. Good-bye, Christine. I hope to see you again."
She walks away, and I stand there motionless for a moment, watching her until her silhouette melts into the darkness, and nothing but the yellow moon lights up the night.

Отредактировано Sebastian Underwood (2016-05-01 00:39:04)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Найди десять отличий