Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Do I Wanna Know?


Do I Wanna Know?

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://funkyimg.com/i/2kSnu.png

Vincent Jervis & Jean Lensherr
февраль, 2016

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-12 22:51:00)

+3

2

Красная помада, черные как смоль распущенные волосы, юбка короче всяких норм приличия - на фейс-контроле Джин пропустили одну из первых. Это место не отличалось высокими моральными устоями, и правил здесь было не много. Не хватай стриптизершу за грудь, не засунув ей в трусы хотя бы десятку. Не заходи в уборную после полуночи. И не покупай травку у Гарри, если не хочешь, чтобы твои фотки как самого жалкого неудачника в городе появились в криминальной хронике следующим утром. Выкупить их влетит в копеечку. Зато местные копы принимают master card, и вы можете не париться о том, что долларовые купюры намокнут от ваших слез, крови или блевотины. Эту ночь вы никогда не забудете. Не покупайте дурь у Гарри!
- Два Дайкири! - коротко глянув на бармена, скомандовала Джин. Ее друзья замешкались на входе. Вероятно, кому-то из охраны попала в глаз полуобнаженная грудь Мег. И все вместе они решали, что с этим делать, пока снаружи собиралась недовольная толпа.
Притащить привыкших к тепличной, в стразах и блестках жизни, американцев в бар за пределами центра, в южной части города - идея рисковая, сомнительная и определенно стоящая сделанных ставок. В воздухе витал запах азарта, дешевого сигаретного дыма и кальяна. Разбавленный шлейфом духов Версаче и острыми нотками поджаренного в масле бекона, когда нараспашку открывалась входная дверь в кухню. Бармен, темноволосый латиноамериканец без рубашки, почти предложил Джин счастливую жизнь на острове Родос, под звездным небом и под звуки гавайской гитары, когда ее отыскали встревоженные брат с сестрой. Черт, как же они были похожи в полумраке и дымке! Люк и Мег. Даже их глаза - одинаково обеспокоенно бегали, с ее бокала на возглас, раздавшийся где-то справа, хук левой, смех, еще удар.. и все стихло.
- Расслабьтесь! Эй! - соскользнув с высокого стула, Джин вилась вокруг приятеля, протягивая второй коктейль Мег, - Смелее.
Она словно глотком воздуха наслаждалась тем, к чему привыкла, соскочив с череды дорогих и стильных тусовок. Чувствуя себя здесь хозяйкой, а не в гостях. Свободнее, раскованнее, испорченее.
- У тебя же есть двадцатка? - ловко расстегнув три верхние пуговицы, Джин схватила парня за ворот цветастой рубашки, увлекая вслед за собой, - Пойдем!
Что-то было в ее горящих глазах и улыбке пугающее и дьявольски притягательное. Джин давно осушила свой бокал и чувствовала, как рука Люка опускается от ее талии ниже, пока вторая швыряет пару мятых купюр в сторону стриптизерши на узком подиуме. Бедняжка Мег, вероятно, ей придется несладко, пока ее друзья заняты, и вспомнят о ней не скоро.
Девочка на подиуме пластично изогнулась, отчего ее ноги показались Джин еще длиннее. Медленно усаживаясь на шпагат возле блестящего шеста, она определенно не была новичком. Музыка, тем временем, стала немного громче. И температура воздуха словно увеличилась. Становилось жарко, картинка перед глазами немного плыла. Движения становились плавными, как если бы кто-то включил замедленную съемку. Голос Люка, его "о, черт, а она горячая!" и что-то еще, совсем не разборчивое, - фонил где-то сзади, совсем рядом. Он все еще ее не отпускал. Но через загорелые ноги стриптизерши Джин видела глаза, усмешку и черты, знакомые до степени, что хочется то ли в морду дать, то ли довести до точки неконтролируемого желания сорвать с себя платье. В эту самую секунду существование Люка стало каким-то незначительным и мелким. Дернувшись его в руках, Джин выскользнула. Джервис.
- Я сейчас, развлекайся! - мягкий шепот украдкой, и из заднего кармана пропала часть денег.
Она не видела Винсента с конца декабря. Хоть и не сбегала из города, не уезжала на шоппинг и не запиралась в четырех стенах. Всего лишь сменила круг знакомых. Реже встречалась с Джино. Перестала отвечать на звонки Пола, стерла из телефонной книжки случайно затесавшийся туда номер Джуллиана. Но Винсент Джервис остался, хотя Хит и советовал удалить все фотки с ним к чертовой матери.
Для обоих город оказался на удивление огромным.
Их разделял невысокий подиум, несколько человек шумной компании и красивая шлюха. Совсем немного, если не брать в расчет того вороха обмана и лжи, за которым они однажды перестали друг друга видеть. И Джин была сама не своя несколько недель. Плохо помнила, как провела Рождество. Второй раз пережить то, что случилось, оказалось больнее, но уже не в новинку. И поскорее забыть - было бы самым правильным выходом. Джин думала о Винсенте в последнее время совсем не часто. Отсутствие его в ее жизни благотворно сказалось на душевном спокойствии Ветты, родителей. Только засыпать одной в своей комнате становилось с каждым разом невыносимее. Поэтому редко ночевала дома, задерживаясь в пентхаусах у таких как Люк. Или в заведениях, работающих круглосуточно.
Обернувшись, она потеряла Джервиса среди других, глазеющих на шоу.
Хотелось то ли холодного воздуха, то ли еще выпить.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-07-24 21:30:21)

+4

3

Последнее время я смеюсь не слишком часто, не рискую строить долгоиграющие планы и раз на раз взвешиваю свои поступки, чтобы оценить каким меня видят со стороны, если – мудаком, то всё в порядке; но, надо отметить, я стал более внимательным к близким людям. Расставание с Джин Лэншерр немного покачнуло мой привычный ритм жизни и мироощущение. Нет, с первого взгляда ничего особо не изменилось, все пункты списка дел по порядку вычёркивались в органайзере моего менеджера: то есть, если я задержался на интервью и слишком заболтался с журналисткой из "Weekly", которая давно выключила диктофон, и мы при этом сто раз облили его Châteauneuf-du-Pape, а я уже начинал прицениваться какие на вкус её губы, - то Оливия или Майя оперативно присылали за мной машину. Если я засыпал под солнцем у бассейна, ассистент моего агента нависал надо мной массивной тенью, словно в Калифорнии только что имеем честь наблюдать затмение. Иными словами, моя голова дни напролёт была забита приятными, актёрскими заботами. Но когда я оставался наедине с собой - от мыслей спасали лишь  лирические плэйлисты на 8tracks или психотерапевтические сеансы организованные мной для моих дорогих друзей-бедолаг с распитием хэйнекен и попутным поиском вечно проёбывающегося медиатора для вечно ненастроенной гитары Пола. Она какая-то неправильная.
В копилку достижений: отношения между мной, Полом и  Джулианом стали намного теплее, и помимо приколов-разговоров ни о чём, в нашем доме завелись новые, личные темы. Джулиан даже шутил, что будет приплачивать всем моим новым девушкам, лишь бы они так же разбивали мне сердце и уезжали обратно в Огайо, и я далее проводил задушевные беседы с Полом, избавив этот дом от его нытья. Но Джулиан врал конечно же, если он продолжит покупать кислоту у своего диллера и возьмётся приплачивать моим влюблённым девочкам, то уже к марту «Taco Bell» может рассчитывать на нового сотрудника. Догадываюсь, что форму им шьёт далеко не Saint Laurent. А вот Джулиан похоже не догадывается.

Мы идём к зданию стриптиз клуба, тыльные стены которого украшены уличным искусством из баллончиков, чья краска совсем недавно смылась с кончиков наших пальцев. Мы нарисовали карикатуру громилы на входе и оставили громкую подпись "посвящается всем, кто не прошёл фейс-контроль", кажется искусство было оценено по достоинству парой осколков от зелёных бутылок на асфальте и облупившимся кирпичём в болевых точках громилы. Даже Пол приложился к граффитти, сослужив службу верным оруженосцем и моей лошадкой по совместительству, пока я выводил контуры, прижимая баллончик к стене. 
Джулиан идёт модельной походкой, Пол несётся вперёд и оказавшись совсем уж впереди нас, разворачивается к нам лицом и пятится задом, а я иду мягкой, расслабленной походкой. С нашим появлением парковка наполняется смехом: кашляющим Пола и коварным хихиканьем меня и Джулза, пиликаньем сигнализации позади нас и громкими репликами, что когда Пол продаст свой сингл, то купит кусочек океана, потому что после глобального потепления, когда растают ледники, кусочки океана знатно возрастут в цене. Нас с Джулианом больше волновало, где мы будем покупать лёд для Мохито, если брэнду Berg и 10 thousand bc настанет пизда, при таком-то раскладе.
Разные глупые мелочи не веселили меня уже давно, но последнее время почти постоянно. Может быть сказывалось то, что я встретил Майю и почти выкинул из головы Джин?
Но карма естественно припасла мне сюрприз прямо в чёртовом стриптиз клубе.
На фоне приглушённых, инфрокрасных лучей, красных бархатных стен, удобных диванов, создающих атмосферу разврата, и обнажённого тела стриптизёрши, крутящегося у шеста, я замечаю девушку с  чёрными волосами и зрачками с опасным блеском, похожими на гладь ночного бассейна с тусклым освещением или на камень карбонадо из рук умелого ювелира. Она как всегда выглядит глубоко, пафосно, неоднозначно, опапсно и завораживающе. Всё ломается заново в один момент. Все попытки как-либо себя отвлечь всё это время кажутся ужасно жалкими. С каждым движением её бёдер в такт музыке в руках какого-то парня. Музыка, ор друзей на ухо смешивается в один сплошной ком чего-то несуразного. Поздравляю, только что, не читая словарей, я понял значение слова "ревность".
Наши взгляды цепляются друг за друга на какой-то момент, и что-то происходит с этим клубом. Или нет? Всё в порядке?

- Важные дела подождут, - я резко беру её за руку, разворачиваю к себе и удерживаю за предплечья, вглядываясь в глаза. Даже после соблазнительных движений стриптизёрши, мне не было так сложно вспомнить как дышать, чем как при взгляде на промелькнувшее беспокойство в глазах Джин, и её женственного уклонения от рук и губ её друга, когда она вынырнула из его объятий, чтобы избежать встречи со мной. Та часть меня, которая трезво советовала держаться от этой девушки подальше, сейчас сделала выразительный фейспалм. Наверное, мне стоило бы пожалеть, учитывая историю наших отношений с Джин, но моё тело, моё внутреннее состояние было в полном, нелогичном восторге. Дерьмо, всё даже хуже, чем я полагал.
- И что же ты делаешь в моём стриптиз клубе? - спрашиваю я, натянув на себя выражение равнодушной звезды, пока сердце быстро бьётся в ожидании ответа.

+2

4

Какой же он глупец,
что я его потеряла!

Она чувствовала тепло. От горячительных напитков оно скользило по венам - стремительно и мягко, подобно вспыхнувшему от пламени спички бензину, - и пульсировало где-то возле артерии на оголенной шее. Джин слышала их - эти глухие, беспокойные удары собственного сердца. В душном помещении ей не хватало воздуха. К горлу подступил неприятный комок. Поморщившись от запаха дешевого табака и сыра чеддер, доносящегося с кухни, она искала среди незнакомых лиц Мег, чтобы увести ее из этого места и самой оказаться как можно дальше. В уютном номере отеля, с глянцем на коленях и в шелковой сорочке обсуждать ее парней. Фыркая себе под нос, называть ее легкомысленной. Потягивать красное вино и снисходительно улыбаться, глядя из под спавших на глаза черных прядей.
- Важные дела подождут, - дернувшись, Джин едва не оступилась, угодив в его руки против своего желания. В глазах, широко распахнутых и беспокойных, на долю секунды мелькнул испуг, и что-то внутри предательски закоротило. Рванув на себя руку, она попыталась высвободить запястье, презрительно сузив глаза и прошипев:
- Как и ты... иди к черту, Джервис! - голос дрогнул и стих, оставив ядовитое послевкусие. Но Винсент не унимался. Джин словно все еще была его, как настойчиво он сжал ее плечи, не позволяя отвести взгляд. Выдерживая каждую ее нападку, каждый гневный, притупляемый алкоголем порыв освободиться. Но страшнее всего было вовсе не превосходство его в физической силе, а ощущение, будто Винсент чувствовал, как из под ног ее уходит почва. От одной лишь мысли об этом Джин приходила в ужас. И не ясно, что сердило ее больше - след, что вне всяких сомнений останется на левом плече, или собственная неспособность унять всколыхнувшиеся под ворохом дешевой мишуры эмоции.
- И что же ты делаешь в моём стриптиз клубе?
Скривившись, внезапно Джин прекратила вырываться. Медленно, вкрадчиво ее губ коснулась диковатая ухмылка. Тревожная и острая, как осколки грязного стекла разбитой о пыльный асфальт бутылки, или лезвие бритвы, которой так легко неловко порезаться перед зеркалом в ванной. Где все чужое - от полок до зубных щеток в прозрачном стакане.
Потребовалась всего секунда, чтобы тонкие пальцы мертвой хваткой сжались на вороте его футболки, с силой подтягивая ближе. Так, чтобы теплое дыхание щекотало двухдневную щетину, в то время как вторая рука уже коснулась металлической пряжки ремня, пробираясь наощупь.
- Раздеваюсь за деньги, - приподнявшись на цыпочки, прошептала Джин, не скрывая презрения в голосе. Она была пьяна, и уже плохо контролировала то, что говорит. Короткая юбка цвета благородного вина, высокие каблуки и смазанная от ужимок Люка красная помада и впрямь делали ее похожей на дорогую шлюху. Но даже в такой Джин было необъяснимое очарование. И лишь взгляд ее выдавал. Колючий, дикий, пробирающий насквозь и в то же время совершенно стеклянный. Взгляд, в котором в редкие моменты просветления сквозила неприкрытая издевка, а в остальные - туманящая разум зависимость. Знаешь, что это? О, ты даже не представляешь. Спроси у Джулза - лишь он знает этот взгляд как никто другой.
Не стоило этого делать. Цеплять Винсента за его же промах, вставший между ними однажды. А затем напомнивший о себе вновь, уже в Сакраменто, и вскрывший затянувшийся слева шрам. До степени, что в воздухе почти витал запах запекшейся крови, как сейчас витал сладковатый запах кальяна и фальшивого дыма от светового шоу.
- Как и ты, - повторяется, - Видишь того парня? - Джин не сомневалась и даже не оглянулась, продолжая быстро шептать ему в ухо. И Винсент знал, о ком речь, - С ним я сплю просто так. Тебе это не знакомо, верно?
Пожалуй, это было очень жестоко, но в отношении Джервиса ей уже срывало крышу однажды. Удар ниже пояса - меньшее из того, на что Джин была способна сейчас.
Отстранившись, она разжала пальцы и больше не улыбалась. Каждое оброненное, каждое произнесенное ею слово задевало, как лезвие старого, острого в зазубринах ножа. Должно было задеть, оставляя рваный след. И становилось понятно, она все еще любит, как и прежде, просто уже перестала искать чертов выход. Сдалась.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-02-24 08:27:57)

+2

5

Я совсем не пьян, чтобы немного удивиться, как Джин по-собственнически зажимает в кулачок ткань моей рубашки и притягивает совсем близко к себе. А я по-собственически до сих пор сдавливаю её предплечья. Я чувствую, что мы друг другу принадлежим даже в этот момент, царапаясь колкими взглядами; но не могу понять, - это просто химия, сумасшедшее влечение? Или нас связывает что-то большее? Может быть, любовь - это не обязательно читать друг друга от корки до корки, например, на какие гели для эпиляции у неё аллергия, или может ли она есть пищу, которая осталась в холодильнике со вчерашнего дня? Может быть достаточно того, что ей удобно сидеть у меня на коленях, тереться о мои бёдра, когда мы играем в видеоигры, и она совершенно не расстраивается, когда проигрывает из-за моих требовательных губ, отвлекающих её поцелуем и щекочущих шею, продвигаясь к мочке уха? Может быть, достаточно смотреть на неё и мечтать видеть её без одежды?
Джин смотрит на меня пьяным и рассеянно-ненавистным взглядом, её грудь вздымается при глубоких вздохах, и мне хочется прикоснуться к ней руками, но я втягиваю носом её запах и кайфую от каждого момента, когда наши тела непозволительно близко, а её пьяное дыхание щекочет кожу. Мне нравится смотреть в её расширенные зрачки, немного потерянные в реальности. Хитрожопый спутник споил её, и наверняка расчитывает где-то уединиться. Но он кое в чём просчитался. Эту девушку сегодня вечером буду трахать я. Джин Лэншерр, как же я скучал, и я ещё не трахал тебя совсем пьяную.
- К чёрту? - я тихо засмеялся, слегка откинув голову. Она была восхитительна, когда огрызалась как главная Сакраментская недотрога, - Забыла? Если кто и может пристыдить меня, то это доктор Вега, - доктор, к которому я несколько раз записывался на приём, во время проверок на венерические, - Но я уже был у него совсем недавно, и у меня есть свеженькая справка, - мои губы расплываются в широкой и немного ироничной улыбке, во время этого наигранного хвастовства. Считаешь меня блядью - получите, распишитесь.
Я не собирался извиняться за свои измены, мне казалось, что всецело не права Джин. Мне хотелось дальше продолжать поясничать, топтать её и свои чувства и показательно смеяться над ними похабным смехом, ввинчивая шутки про доктора Вегу, про мои расценки для постоянных клиенток. Она ни разу не дала мне повода хотя бы на пару мгновений усомниться в том, что наши отношения не должны быть свободными. Когда мы сошлись после прошлого моего косяка, мы даже не обсудили этот момент. Я несколько раз пытался говорить с ней серьёзно, но она перебивала меня. Мы в принципе почти никогда не разговаривали. А я не могу всецело уйти в отношения с одной девушкой, если она легкомысленная и импульсивная, меняет свои желания так же быстро и равнодушно как дорогие шмотки, избавляется без сожаления от старых вещей и образа жизни, меняя их на что-то новое; и потом полностью сломает меня. Мне нравится отключать свои чувства, и просто следовать каким-то инстинктам. Но я бы мог от этого отказаться, дай она мне хоть какой-то знак. Хотя... не так ли я думаю и про наркотики?
- Вот оно что, - протягивая я с немного надменными интонациями: я верю, что пьяная Джин может танцевать на столе или у шеста, она достаточно чокнутая для этого. Подъёб моему способу зарабатывать деньги засчитан. - Ты права, у меня есть неплохие источники дохода, - я тянусь в карман и перебирая пальцами края мелких банкнот, нахожу Франклина и раскатываю его в руках перед ней. И указываю ей на свободный диван, подходящий для приватного танца, в углу стриптиз клуба.
- Танцуй, девочка, - я улыбаюсь, но в моём голосе куча решительности. Затем оценивающе рассматриваю парня, на которого она указывает взглядом, и понимающе и спокойно киваю, хотя изнутри меня просто колотит от ревности и сомнений, действительно ли она спит с тем парнем. Или это очередная её уловка, чтобы побесить меня? Хоть бы новое что-то придумала, стерва! - Способности этого парня, а так же то, чего тебе с ним не хватает обсудим позднее. Когда я тебе заплачу за продолжение этого вечера, - я говорю это голосом не терпящим возражений, ровным, немного холодным и отрешённым. И от осознания этой ситуации волна теплоты пробегает к члену, через всё моё тело. Как насчёт ещё одного клиента?

Отредактировано Vincent Jervis (2016-02-25 15:43:08)

+2

6

Винс был прав, Джин не любила решать проблемы, принимая их последствия как данность. Принимая как данность терпкое и царапающее изнутри недоверие к нему, секс за закрытой дверью своей комнаты или в его авто, давних приятелей и частые смски от Оливии, которых в мобильном Джервиса было очень много. Если бы хоть раз она взяла его в руки, пролистала входящие и пропущенные - пока Винс был в душе или отвлекался на курьера из Пицца-хат, - у нее было столько возможностей! Чтобы понять, как все плохо! И каждая минута близости с ним, когда они срывали друг с друга одежду под звуки Halsey из колонок соскользнувшего на пол ноутбука... или когда она позволяла ему остаться до утра и просыпалась от случайного неловкого движения - все это было лишь красивой оболочкой отношений, давно прогнивших от обмана и их собственной испорченности. Был ли у них шанс хоть когда-то?
- Забыла? Если кто и может пристыдить меня, то это доктор Вега? Но я уже был у него совсем недавно, и у меня есть свеженькая справка, - он смеялся, а Джин медленно становилось тошно от всего этого. Хотелось встряхнуть Винсента, ударить.
- Кто-то, кому ты никогда не изменяешь, - слабо дернувшись, негромко прошептала она, и уже спустя секунду пожалела о том, что сорвалось с языка. До сих пор Джин не была уверена, знает ли Винс, как сильно она хотела, чтобы всего этого не было. Не знать о том, как ему достаются деньги и роли на кастингах, не слышать о нем от случайных знакомых и хихикающей в трубку Мег, с ее вечными "а представляешь...". С того дня, как ей в руки попала разоблачающая историю Джервиса папка, Джин представляла и осознавала все, и на протяжении нескольких недель это убивало ее изнутри.
- Вот оно что. Ты права, у меня есть неплохие источники дохода.
В полумраке с высокими потолками помещения, где ни на мгновение не умолкала ритмичная музыка, Джин видела, как он пафосно достает сто долларовую купюру, как раскатывает ее перед ней, как на его лице появляется самоуверенная усмешка.. и звучат слова:
- Танцуй, девочка.
Это было очень плохой идеей, поэтому Джин ответила не сразу. Что-то внутри нее дрогнуло и с оглушительным хлопком оборвалось. В то время как внешне движение не коснулось даже уголков губ.
- Способности этого парня, а так же то, чего тебе с ним не хватает обсудим позднее. Когда я тебе заплачу за продолжение этого вечера.
Несколько секунд она вглядывалась в его глаза, пронзительно, прожигая насквозь, прежде чем неторопливо протянуть тонкие пальчики к купюре, даже не взглянув на портрет Франклина, и сквозь зубы прошипеть:
- Какой же ты все-таки дурак, Джервис.
И у Винсента не было возможности даже ответить, за свое развлечение он только что заплатил. Вцепившись в его запястье мертвой хваткой и, возможно, даже делая больно, Джин увлекала его за собой, и вскоре они потеряли из виду пустующие в темном углу кресла. Где вдали от посторонних глаз клиентов развлекали настоящие шлюхи, чье время было немного дешевле, чем только что спустили на нее.
Остановилась Джин также внезапно, как и сорвалась с места. И обернувшись, сделала все, чтобы не позволить Винсенту сообразить, что задумала, и не дать ни единой возможности прекратить все это. А прекратить было нужно... Но раньше, чем Винсент успел хоть что-то сказать, бросить в ее адрес пошлую шутку или хотя бы стереть самоуверенную ухмылку с лица, Джин закрыла глаза и поцеловала его так, как никогда прежде не целовала. Быстро, стремительно и вместе с тем мягко, словно не собиралась делать этого больше никогда. Отчего-то казалось, будто прошла целая вечность. На деле - всего лишь несколько секунд. Раз, два, три... Его рука не успела даже скользнуть к ее бедрам или запутаться в волосах, когда Джин сделала шаг назад. Четыре, пять... Темно-карие, почти черные при тусклом свете глаза блестели безумием. Еще тогда, дотронувшись до порочной, с портретом Франклина бумажки, она не была уверена, что сможет это сделать. Сейчас - не сомневалась.
- А теперь смотри, - беззвучный, одними губами шепот и последний брошенный на Винсента взгляд. Она скрылась за спинами мужчин и молодых парней, собравшихся прямо здесь, у невысокого подиума. Сняла высокие каблуки, почти бережно, на последней ступеньке. И сделала еще один шаг - внутри не дрогнуло ни единое живое чувство, лишь все ее существо впервые противилось.
Подиум был пуст, когда Джин поднялась на него. Невысокая, по сравнению с девушками на прозрачных каблуках и в лифчиках с шипами, темноволосая, хрупкая и красивая. Необычный типаж для стрип-баров за пределами центра города. Может быть, именно поэтому ей удалось вызвать такой живой интерес, ажиотаж - музыка уже звучала, когда у нее ног послышались пошлые и громкие фразы, свист мужчин. Обняв одной рукой отливающий стальным блеском шест, Джин пластично изогнула спину, слишком легко расстегнув единственное, на чем держалось короткое красное платье. Аккуратно, почти элегантно она освободилась от темной ткани, и слишком небрежно, для неприлично дорогой вещи, отшвырнула ее в зал. Возвращаясь к шесту, Джин осталась в одном только нижнем белье, кружевном, из французского бутика, куда на белом порше возил ее Логан, пока Джино был занят важными делами в Париже. Мог ли старик предположить, оплачивая такие покупки своей кредиткой, что в этом его кошечка будет крутиться на шесте под музыку, от которой даже в воздухе пахнет сексом. Этого ты хотел, Винсент Джервис?
Похожее уже случалось однажды, и Джин знала эти похотливые взгляды. И если в прошлый раз произведенным эффектом она наслаждалась, и делала это, чтобы позлить отца, то в этот раз ей было просто мерзко. Сколько еще придется выпить, чтобы забыть эту ночь? Джин не была актрисой, чтобы скрывать свое отвращение, как это делали большинство девушек здесь, но танцевала так, что подойди она чуть ближе к краю, и ее бы точно облапал кто-то из перебравшей алкоголя публики, попытавшись засунуть в лифчик десятку.
Когда музыка закончилась, Джин уже потеряла Винсента среди других. Пространство перед глазами едва заметно рябило, но она все еще была способна разглядеть у подножия подиума перепуганную Мег.
Блондинка подскочила к ней так стремительно, что Джин едва не споткнулась, возвращаясь на каблуки.
- Ты с ума сошла! - казалось, словно Мег не хватало воздуха от увиденного. Даже забавно. Девчонка, которая так просто обсуждает и высмеивает чужие сексуальные пристрастия и не носит нижнего белья на первое свидание, сейчас едва справлялась с собственным шоком.
- Я в порядке, - от нервов у Джин вырвался смешок. Полуголая посреди стриптиз клуба, неожиданно она осознала, что понятия не имеет, что делать дальше.
- Виски? - когда и каким образом за ее спиной оказался Люк, Джин не уловила. Это не имело значения, как и его голос, и все, что он делал, когда мимо занятых красивыми девочками посетителей навстречу ей вновь двигался Винсент Джервис. Переступив с ноги на ногу, совершенно чужим голосом Джин скомандовала:
- Снимай рубашку! - резко прозвучало.
- Что? - надравшийся дорогого виски Люк медленно соображал. Но совсем скоро оголенных плечей коснулся мягкий хлопок. Джин чувствовала, как внутри ее колотит мелкая, словно от холода, дрожь. Рука сама собой потянулась к бокалу.
- Мы в расчете, - с неприятным хрустом смяв в руке сто долларовую купюру, с которой все началось, Джин старательно утопила ее в виски, с мягкой, почти нежной улыбкой протянув бокал Винсенту. - Выпьешь? - склонила голову на бок, - За нас?
- Да что происходит? - Мег была испугана. Люк - пьян, - Джин!
Коротко взглянув на нее, Джин не ответила. Вместо этого сделала еще один шаг вперед, ткнув бокалом в грудь Винсента и заставив его взять, еще раз коротко глянула ему в глаза и ушла в направлении главной сцены, надеясь отыскать среди комнат гримерку.
- Платье.. где ее платье? - последнее, что она слышала, было голосом Мег. Все чувства в эту секунду слишком притупились, кроме разве что усталости и неистового желания забыться. Впервые в жизни Джин не отказалась бы от хорошего косяка, но вместо этого, оказавшись в пустой, захламленной девчачьими вещами и тюбиками с косметикой комнате, опустилась в кресло напротив огромного зеркала. Неотрывно глядя на собственное отражение и отчего-то вспомнив, какой была год назад. Волосы короче, светлее взгляд. И ухмылка - ироничная, хищная.. но живая.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-02-27 18:28:33)

+2

7

Может быть наша история закончится уже сегодня, и мы больше никогда не увидимся, только случайно в каких-то общественных местах заденем друг друга взглядами, придерживая в руках стаканчики с обезжиренным кофе и щепоткой карамели; может быть я был слишком гордым, а она безразличной и холодной; может быть я больше не буду чувствовать вкус самбуки на её губах, мои руки не будут придерживать её бёдра, которыми она бы плавно покачивала в такт музыки, включённой на весь дом Клементе, пока мы танцевали и страдали хернёй под the eagles, а её губы больше не будут недовольно вытянуты в ровную линию, когда она узнает о моей очередной лжи. Сейчас я жадно ловлю каждый момент, и почти различаю среди громкой музыки в стриптиз клубе, как хрустит моя банкнота в её длинных пальцах с красивым маникюром, как разлетается на частицы всё вокруг, когда она смотрит на меня, и я не могу понять с какими чувствами. Но мне нравится, когда она рядом. Жаль, что мы так и останемся нами, когда у нас могло бы быть всё хорошо, откажись мы хотя бы от парочки своих вредных привычек. Но... такие как мы не меняются. Я хочу быть верным Джин и тем парнем, кем бы она гордилась, могла бы похвастаться, представить с гордостью родителям, но я не могу ни о чём больше думать кроме секса, когда рядом красивая девушка, которая тоже хочет того же, чего хочу я. А Джин мелкая, хоть и деловая, ей хочется желания, внимания и комплиментов многих мужчин, чтобы чувствовать себя увереннее, красивее. Если задуматься, роль первого парня - проста. "Спасибо за кучу хороших воспоминаний, опыт, и начало пути в мир мужчин и женщин. Но пока, чувствую, впереди меня ждёт ещё много всего интересного". 
Джин сдавливает мою руку гневной хваткой и тащит куда-то сквозь людей, и я представления не имею, о чём она сейчас думает, не о том ли, что я ей нравился бы и без руки? Шучу. Когда замочек наших пальцев расслабляется, я чувствую вновь её запах, она почти что прижимается ко мне, а лёгкое касание её языка выбрасывает меня из реальности окончательно. Этот поцелуй был нежным, мягким, ностальгическим - почти как тогда, когда мы целовались после землетрясения. После того, как чуть ли не потеряли друг друга. Это не - привычные, жадные, ненасытные поцелуи до припухших губ, в местах, где нас могли засечь, и поэтому мы набрасывались друг на друга как голодные звери, и неаккуратно снимали и рвали в нетерпении одежду. Оставляли следы, засосы, синяки на телах друг друга. Это что-то новое для меня.
Я ищу её глаза под пушистыми, полуприкрытыми густыми ресницами, мне хочется убедиться, что всё внезапно наладилось и стало хорошо, после этого поцелуя. Я даже готов сказать что-то милое, трогательное и уже начал пытаться формулировать эти слова в голове. Момент близости наших языков длится очень недолго, она отрывается от меня, и я успеваю понять что что-то не так лишь по обиженному взгляду, который успел уловить в её глазах тёплых, шоколадного цвета, но одновременно пьяных и немного чокнутых.
Я её теряю, она несётся в сторону к подиуму. Не знаю зачем ей это нужно. А, точно, я же заплатил. Но я расчитывал на приватный танец. А ей похоже захотелось выставить меня мудаком, что ради меня она идёт на всё это, или ей просто охота подразнить собравшихся здесь пьяных мужчин, пришедших чтобы попялиться на куски обнажённого женского тела? Откровенно говоря, я бы тоже без проблем станцевал стриптиз перед кучкой женщин. Я ещё не чувствовал себя любимым кем-то, но, согласитесь, чувствовать, что тебя хотят какие-то женщины - тоже неплохо. Пусть они хотят как вещь, как кусок мяса, как красивого парня, которого у них никогда не будет, потому что мы не сможем остановиться на ком-то одном, когда так много вариантов и возможностей.
Я смотрю как Джин забирается на подиум, как устремляют на неё взгляды мужчины. Когда её пальцы обхватывают шест, я думаю: "зачем?" Джулиан и Пол находят меня и равняются со мной с обеих сторон. Я не смотрю на них, лишь слышу как голос справа, принадлежащий Полу, кричит: "Тебе не стоило давать ей деньги, похоже она обиделась".
Я хмыкаю:
- Она шлюха, ты не видишь? На правду не обижаются, - шиплю я, не отрывая взгляд от подиума. Наблюдаю за тем, как Джин уже без платья, красивой походкой, покачивая бёдрами, обходит шест, придерживая его рукой. Меня просто разрывает на части от двух противоположных эмоций: как изящно она двигается, какое красивое у неё тело и как хуёво она поступает.
"Возможно, хотя бы раз тебе стоит сказать ей что-то хорошее", - советует мне Пол, и, знаете, чья бы корова мычала. Пола ужасно часто бросают девушки. "У тебя язык очень грязный, Джервис. Лучше бы ты тогда уж вообще молчал".
- Девушки с тобой не согласятся. Если бы у меня его не было, я бы не мог делать вот так, - я расставляю два пальца указательный и средний и провожу между ними языком, и посмеиваюсь над Полом, форменным неудачником в отношениях. Джулиан молча следит за Джин, не проронив ни слова.
Когда музыка заканчивается я бегу к ней и её друзьям, выловив их в этом чёртовом клубе взглядом. К этому времени произошло многое, я окончательно рассправляюсь с мобильником одного из парней, швырнув его об пол с недюженным удовольствием. Видео съёмка раздетой Джин Лэншерр в этом клубе запрещена. Она в рубашке того парня, с которым у неё сейчас отношения, сама не своя, рядом трётся обеспокоенная Мэг. Я уже видел эту блондинку пару раз, она всегда казалась мне ветренной, но сейчас в её глазах была забота о Джин. А нужна ли Мэг Джин? Нет, не думаю.
Бокал с вином упирается мне в рубашку, и часть проливается на неё, когда Джин с ненавистью предлагает выпить за нас. Я чувствую презрение в глазах её друзей ко мне, замечаю как Джулиан и Пол идут сюда.
- Тебе это понравилось? - только и спрашиваю я, не найдясь что сказать. - Мне - да, - отчасти я вру. Может быть даже в этих словах было больше лжи, чем правды.
Пол закатывает глаза, но я этого не замечаю.
Я зачем-то бегу за последнее время психически неуравновешенной Лэншерр и оказываюсь в какой-то комнате, где больше не слышна музыка. Запираю за собой дверь, в которой очень кстати торчит ключ, делаю несколько поворотов, пока замок не щёлкнет. Ещё не хватает здесь наших скучающих друзей, готовых везде сунуть нос, лишь бы хоть как-то поразвлечься. Я появляюсь в зеркале, в которое она вглядывается.
- Не помешаю? - тихо спрашиваю я, и даже слегка не узнаю свой голос. Сегодня на вечеринке пришлось очень много кричать.

Отредактировано Vincent Jervis (2016-03-01 13:26:46)

+3

8

Дверь приоткрылась бесшумно, а затем послышался мелодичный тихий щелчок - Джин видела, как Винс ее запирает, как оборачивается, как смотрит на нее через отражение в огромном зеркале, и на его лице нет привычной усмешки, с издевкой, иронией или самодовольством. В ответ на ее резкие слова или взгляды исподлобья.
- Не помешаю? - он непривычно серьезен и как будто бы робок. Джин видит это, и, тем не менее, в свойственной себе манере отталкивает, не подпускает близко. Снова.
- Если только ты не пришел, чтобы заплатить мне за секс, - слова вырвались раньше, чем она успела себя остановить. Джин не хотела говорить этого, но, поддавшись неприятному осадку, не сумела остановиться, негромко огрызнувшись по инерции. Но уже спустя секунду жалела о проскользнувших вслух мыслях. Может быть, во многом именно поэтому никто не задерживался в ее жизни надолго, не выдерживая рано или поздно. А еще потому что она не позволяла - не умела быть мягкой, чуткой, внимательной. Аккуратной со случайными фразами и чувствами других, кому не безразлична.
- Винс? - вкус его имени, произнесенного пусть не громко, но впервые за долгое время, заставил ее осечься. Обернуться, развернувшись в кресле и положив на обтянутую дешевой кожей спинку голову. Взглянуть на него усталым взглядом, - без тени колючих эмоций, - и задать один единственный вопрос.
- Мы хоть что-то сделали правильно? - что оказались не просто в руинах - в осколках, царапающих за живое изнутри при каждой новой встрече и взгляде глаза в глаза.
Джин не могла даже слышать о нем равнодушно, - так, чтобы это не задевало и не заставляло судорожно сжиматься что-то в груди. Когда к горлу подступает комок, а губ касается красивая, пропитанная фальшивым ядом улыбка. От которой не задохнешься, потому что она ничего не стоит, а лишь скрывает от других людей ее собственную слабость. Ужасное чувство, которое больше не заглушает алкоголь, смски парней из бара в мобильном и слова Broken Bells в наушниках... От которого не уедешь в другой город, ударив его в спину еще раз, как это уже было однажды. В Сан-Хосе она поступила так совершенно осознанно, с намерением уничтожить все, что было для Винса дорого, сделать больно, столкнуть на самое дно и, коротко взглянув на падение, исчезнуть. Тогда обида и злость притупляли все иные чувства и мысли. Но сейчас, когда давняя история повторилась, она была уже не способна причинить Винсенту вред. Потому что что-то с тех пор изменилось.
Просыпаясь в одной с ним постели в небольшой квартире в Сан-Хосе, после ночи с пятницы на субботу, она шла в кухню, собирая их одежду и скидывая ее в угол старого дивана по пути, готовила себе кофе, строила планы на день, крутилась у зеркала в одной футболке в под The Weeknd из старых колонок. Тогда прикосновения их тел вызывали в Джин лишь возбуждение и желание с безумным блеском в глазах стянуть с него футболку, за городом отвлечь от дороги поцелуем или щелчком пряжки ремня от Томми Хилфигера. И не было того редкого чувства, которое заставляло ее задерживаться под одеялом на лишние полчаса. Смотреть, как темные пряди волос лежат на его поднимающейся и опускающейся от дыхания во сне груди. И осторожно подниматься, чтобы привести в порядок себя и свои мысли. Не чувствовать никакой тревоги в эти минуты субботнего утра, которые они всего лишь пару раз проводили только вдвоем. И никогда об этом не говорили.
- Я слышала, ты получил роль, - бесцветным голосом, прошептала Джин. С тихим шорохом, на ощупь она вытаскивала из мятой коробки Pall Mall, оставленной кем-то из девушек рядом с лаком для волос, последнюю сигарету.
- Никогда их не пробовала, - да и вообще не курила, даже в компании давних приятелей, затянутой ментоловой дымкой, - Есть зажигалка?
Поджав под себя ноги, она куталась в рубашку Люка, от которой все еще пахло им и его дорогим мужским парфюмом. От роковой красотки в коротком платье, с красной помадой на губах, соблазняющей мужчин движениями оголенных бедер и изгибами у шеста - осталась лишь тень. Потому что Джин не была такой, хоть и любила все дорогое, эффектное, сексуальное. И любила, когда по ней сходят с ума. До тех пор, пока это желание не свелось к одному только мужчине, рядом с которым она чувствовала себя красивой и без макияжа, и даже в этой белой рубашке, принадлежащей кому-то другому. И который больше не был ее.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-12 22:53:05)

+2

9

За двадцать четыре года у меня выработался иммунитет против упрёков.
Всё началось с того, что школьный, преподавательский совет имел ко мне претензии из-за «весёлых» таблеток, которые не без моего вмешательства попали к полуслепому преподавателю в пластмассовую банку с его лекарствами. Затем шли поучительные ликбезы отца, которые прекратились на время, пока я типа отходил от шока после сбитого мной человека на машине, подаренной на шестнадцатилетие. Но как говорит Джулиан, это обычная забава золотой молодёжи, периодически давить зазевавшихся лошков. Психоаналитик Алан пытался вправить мне мозги, неубедительно бормоча, что наркотики - это плохо, «а что, правда, Грегори растит траву посреди грёбанного Хьюстона в теплицах?». Менеджер Нью-Кантон отсчитывал нас с Тамзин за минет под столиком, когда мы превысили депозит, и пара столовых приборов упали на пол вместе с бокалами с дорогим вином, забрызгав согнутые вдвое солидные, белые бумажки с нашими именами, которые прежде стояли на столе - Тамзин потянула скатерь во время оргазма. Я молчу о моём имени в прессе, о той инфе обо мне, которая гуляла между бабами-продюсерами. Поэтому слова Джин не задевают меня, к тому же, она не права. Мне хочется смеяться, когда я думаю о том, как же это классно, когда чужие взгляды обжигают твоё тело, прикованы к кубикам пресса, над которыми я работаю не просто так, к резинке трусов, они пытаются стянуть их силой мысли, но я полностью контролирую ситуацию.
Я присаживаюсь на краешек стола, отодвигая ладонями глянец, а так же флакончики с духами, с блеском для тела, с увлажняющими кремами, в гриммёрочной стоят клубы дыма от сигарет с вишнёвыми фильтрами, перемешанные с духами. Мы дышим этим воздухом, не первый раз находиться в таких же помещениях стриптиз-клубов.
Я выдыхаю много воздуха:
- Не осуждай меня, мне всегда нравилась моя работа. Люди с образованием делают каждый день одно и то же. Вкладывают всю свою жизнь в одно какое-то ремесло. Для чего? Их ругают, их критикуют. Они закидываются ксанаксом по утрам, как только продерут глаза после пиликанья будильника, плетутся на работу, стоят в пробках. Всё, что нужно мне – это оргазм женщины, которая меня наняла и восхищается мной. О-оу, ты это видела, Дрю Уолтерс и Роузи Чэйнс разводятся, - говорю я, присмотревшись к обложке журнала, лежащего на столе, с ненаигранным любопытством. С этой влюблённой парочкой я недавно виделся на вечеринке на яхте. Я какое-то время рассматриваю журнал, после чего вспоминаю, о чём говорил, и продолжаю, – Но это не значит, что я буду ставить работу впереди отношений. Отношения для меня важнее. Просто, я и не думал, что ты серьёзно ко мне относишься, - удивлённо заявил я, поднимая взгляд на Джин. Она не злится, я чувствую это, и во мне испарилась любая серьёзность, она не гонит меня, не просит убраться. Значит всё ещё хочет. В моих глазах теперь только похоть. Мне не хочется портить серьёзный момент, к тому же очень правильный вопрос, заданный Джин, завис в воздухе, и нужно обсудить всё, но не сейчас, когда я замечаю, что её обнажённые колени не плотно сомкнуты, немного расставлены в стороны, а она повернулась ко мне на стуле с расстёгнутыми пуговицами рубашки и распущенными, смолянисто-чёрными волосами, в которые хотелось запустить пальцы. Мои глаза скользят по её бёдрам, там, где хочется прикоснуться губами и языком. Не могу понять, её глаза смеются надо мной, или она в самом деле рассчитывает получить от меня какие-то объяснения? 
- Правильно или нет, я в нас верю, - говорю я, заметив краешек кружевного лифчика, выбившегося из-под белой ткани рубашки, моё дыхание замирает. Во мне снова просыпается дурацкий хищник, а не влюблённый парень, который хочет всё расставить по местам и прояснить. - Ты очень пожалеешь, если бросишь меня. Это не угроза. Я сделал всё, что мог, чтобы тебе понравиться, честно.
Джин не стоило сейчас говорить со мной о сексе, даже в шутку или в упрёк: её откровенный танец у шеста не слишком легко выкинуть из головы, я могу врать сколько угодно, но я чувствую каждое лёгкое перемещение ткани моих джинсов, по моему особенно чувствительному, после стриптиза Джин, члену. Мне хочется сорвать с неё чужую рубашку, в воротник которой она вжимается, делая глубокие вдохи, втягивая носом знакомый ей запах другого парня, в то время как я мысленно припоминаю в уме цитату из любимого сериала, что «аромат должен витать в воздухе, а не менять погодные условия» и фыркаю в сторону брэнда lacoste.
- Да… - отзываюсь я, когда Джин равнодушно упоминает о фильме, не похоже, что ей это было интересно, но она пытается меня узнать, вцепившись ногтями в пачку неизвестных мне сигарет, – Глупый, самоуверенный бабник. Много людей ждут этот фильм, - я чуть не зевнул, припоминая о так и не прочитанном сценарии, даже когда Оливия кинула его на стол в ванной и заперла меня с ним наедине со словами  «Я к тебе ещё заеду». Я открыл его и закрыл, сделал несколько селфи-фоток перед зеркалом, и залил их на инстаграм, после чего читал комменты.
- Давно встречаешься  с этим парнем? – я киваю в сторону закрытой двери, после чего накрываю её руку ладонью, в области между запястьем и локтем, благодаря тому, что Джин опустила её на спинку кресла и провожу рукой к тонкому запястью. Не выдержав, тяну к себе, заставляя Лэншерр подняться с кресла и подойти ко мне. Она в одной рубашке. Выхватываю у Джин сигарету и бросаю на стол, среди кучи хлама. Соскальзываю задницей с края столешницы, и сокращаю между мной и девушкой, к которой так хотел прикоснуться этот месяц, расстояние, перебирая в ладони пальцы её руки. Наконец, мои пальцы прикасаются к пуговицам в середине её рубашки, в решимости протолкнуть в петли, а мои губы парят рядом с её губами, чуть ли не касаясь.
- Один эпизод мы будем снимать на Родео-Драйв, поедешь со мной на неделю? – шепчу я в её губы, наши лбы в милиметре друг от друга, и почти соприкасаются носы, – Если я слишком наглею, - я тяжело дышу в её губы, - то хотя бы давай проведём остаток этого вечера вместе? Я не прошу тебя расставаться с этим парнем, - эти слова трудно было произнести, - просто давай ещё какое-то время побудем вместе? - влажными губами я прикасаюсь к её полуоткрытым губам, слегка потягиваю нижнюю губы, пока не встречаюсь с её языком в мягком, ответным на её сегодняшний, поцелуе.

+1

10

Так сложилось, что Джин никогда не относилась серьезно к стремлению Винса угодить в очередной таблоид или на обложку модного журнала. Не разделяла его желания завоевать внимание подающего надежды режиссера типа Мари Хеллер или угодить Оливии. Так было раньше и осталось сейчас. Она смеялась, отвлекала его от подготовки к пробам, разгуливая плавной походкой по квартире в одном нижнем белье. Привлекала внимание, назойливо мешала, подобно домашней кошке, требующей внимания. Капризной и настойчивой. Крутилась рядом под музыку Years and Years или Криса Ри - в особенные дни, когда ей хотелось домашнего уюта и старых фильмов с парой бутылок хейникена, лежа в подушках на полу. Прижимаясь к Винсу всем телом, когда от кожи после душа пахнет вишневым гелем, и перебирая пальцами ремешок браслета на его запястье. Чувствуя его напряжение, и скрывая за тенью спокойствия и умиротворения довольную ухмылку.

Винс снимался в рекламе, когда они встретились впервые, в душном баре, через три квартала от их с Лорой дома, и мечтал, что однажды станет тем, у кого будут брать интервью на MTV и автографы, чтобы продать их на еbay. Тем, чью комнату будут фотографировать для блога о жизни знаменитостей, и по кому будут сходить с ума красивые фанатки, каждая из которых готова на самый безумный поступок, чтобы провести с ним ночь в каком-нибудь отеле. Однажды, у него все получится. Но будет ли Джин за него рада? Останется ли рядом или где-то поблизости. Как сейчас, когда случайная встреча - отдельные ее минуты, запах коктейлей из бара на губах, еще не скоро перестанут тревожить память. Когда вновь потребуется время, чтобы начать засыпать спокойно рядом с другими, без снов.
- Я не осуждаю, - склонив голову на бок, Джин с какой-то необычной для себя нежностью улыбнулась, - тебе бы не пошел галстук офисного клерка.
Часто она видела, как по утрам вызывает машину Люк. Как говорит со своим водителем, адвокатом, партнером по бизнесу отца или товарищем по университету, который в неполные двадцать пять управляет частью семейного бизнеса. Выглядывая из гостевой комнаты, Джин смотрела, как он улыбается ей, желая доброго утра. Как перехватывает на ходу пару тостов с тунцом, и с энтузиазмом спешит в офисный центр - большое здание с огромными окнами в центре Сакраменто. Что бы Винс ни говорил сейчас, но в такие моменты Люк не был похож на утомленного рутиной и измученного рабочими буднями типичного американца, жителя пригорода, о которых снимают сериалы. Получать удовольствие от того, чем занимаешься и зарабатываешь на жизнь, - наверное, это важно. Но они слишком испорчены, чтобы делать все честно, как другие - сотни и тысячи людей всех оттенков серого. В общественном транспорте, лифте, такси или метро. С бумажными стаканами кофе из Старбакса, на которых написаны ненастоящие имена, желтой прессой из киоска напротив или глянцем типа Vogue. В Армани или шмотках из масс-маркета. Еще недавно подобная перспектива казалась Джин унылой, скучной, нагоняющей тоску. Даже с собой ей не всегда удавалось быть честной.
Но сейчас.. что-то поменялось. Чувствуя под ногами зыбкую почву, неопределенность на ближайшие пару месяцев, она просто плыла по течению. По вечерам, оставаясь одна и глядя на огни Сакраменто с высоты чужого пентхауса, часто думала, что такой, как Люк, определенно понравился бы родителям и даже Джино. Не вызвал бы осуждения или тревоги. Потому что с Винсом все было на порядок сложнее, и в доме Клементе о нем не разговаривали с того самого летнего вечера, когда произошла их первая с отцом Джин встреча. Которой она в любое другое время и при других обстоятельствах предпочла бы избежать. И сам Винс был другим, и она рядом с ним менялась. Когда уходил Люк, Джин не оборачивалась ему вслед, и не чувствовала перемен в его настроении. Перемены ее вообще не тревожили. И вместе с его руками не возникало вкрадчивое, путающее сознание и мысли тепло.
- Ты так можешь? - между ними не осталось доверия. И даже злости, казалось, больше не было. Все это давно растворилось, обратившись в тишину. В мертвую и скользкую, вытеснившую те эмоции, не сумев сдержать которые, Джин едва не уничтожила все, что было дорого для Винса, однажды. Вероятно, это было больно. Сорваться, поднимаясь на вершину, вопреки всем препятствиям. Осознать, что усилия потрачены впустую. И досадно, как порыв ветра, нарушивший шаткий карточный домик. Джин впервые его понимала - ее карточный домик теперь тоже лежал в руинах.
- Винс.. - она никогда не говорила этого прежде. Виноват в алкоголь или затаившаяся и ожидавшая своего часа усталость. Темно-карие глаза были закрыты, внутри не дрогнуло ни единое чувство - колючее, как ревность, или липкое, как обида. Словно это было совсем просто - произнести вслух, - я с ума схожу, когда ты с ними. Со всеми этими женщинами. Мег каждое имя помнит, - из просочившихся в прессу, блоги или ставшее слухами. 
Наверное, нужно было говорить об этом чаще и гораздо раньше, когда ничего еще не произошло. Стать чуточку внимательнее к тому, что делал для этих отношений Винс. Быть менее эгоистичной и зацикленной на приземленных и не имеющих значения пустых вещах. Кажется, именно так поступают ради хрупкого равновесия люди, о которых пишут в романах со счастливым концом и в статьях из глянца с красивым фото на развороте. Не такие, как Дрю Уолтерс и Роузи Чэйнс. Не такие, как Винсент Джервис и Джин Леншерр.

- Я приду на премьеру, - уголки губ слабо дрогнули, хотя она не была уверена, что действительно сделает это. Что появится среди зрителей в зале, в красивом платье с открытой спиной и красной помадой на губах. Чтобы, сжимая в руках клатч, под руку с высоким брюнетом в стильном костюме, смотреть, как Винс целует в щеку партнершу по фильму и улыбается фотографам. Это было бы паршиво. И даже налет богемного лоска и свет софитов не перебьет пародии на склеенные так неловко отношения.
Он всегда тонко чувствовал моменты ее слабости. И сейчас неспешно скользящие по коже пальцы затронули ее ставшее более глубоким дыхание, и пробрались гораздо дальше, чем тонкое запястье с тонкой ниточкой серебра, которого не было еще несколько дней назад.
- Пару недель, - Джин соврала, сократив срок чуть больше, чем в половину. Не задумываясь, но чувствуя, к чему все идет. Сейчас она поступала именно так, как это делал Винс. Поддаваясь нарастающему желанию без одежды оказаться в его руках, когда всякая мораль и разум уже перестанут существовать. А до этого - ясно осознавая, что когда все закончится, ей придется промолчать или солгать, впервые сделав вид, что ничего не было перед кем-то еще.
- Не получится, - прошептав в ответ, до короткого, урывками, касания его губ своими, Джин чувствовала, как в унисон с напряжением Винса, по ее телу пробегает пробирающая насквозь дрожь, замирая где-то внизу живота.
- Ты будешь отвлекаться, и совсем скоро останешься без работы. Из-за меня, - прохладные пальцы расстегивают его рубашку и оказываются там, где уже нет тонкой податливой ткани. Неторопливо скользят по мышцам пресса, едва ощутимо, мягко царапая кожу ногтями, а затем спускаются вниз, к пряжке ремня. Под прерываемые все более настойчивыми поцелуями дыхание.
- Неприятно получится, если это произойдет снова.
Приподнявшись на месте и ступив на спавшую к ногам белую рубашку, Джин трется щекой о его щетину, ощущая тот самый запах, вдыхая который спустя почти месяц, хочется оказаться еще ближе. Насколько это вообще возможно. И шепчет негромко..
- У нас есть полчаса, Мег слишком дотошная... Я приеду к тебе, как только смогу.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-03-13 11:37:50)

+1

11

Мне бы хотелось, чтобы все вокруг слышали, что это мы с Джин заперлись в гримёрке клуба, хотя что бы это изменило: никто не оторвал губ от своих коктейлей, не прекратил бы пихать Джорджа Вашингтона в трусы стриптизёрши, и не высказал многословные congratulations моему желанию объявить Джин своей "девушкой", которую я так долго и упорно добивался - сейчас, в общем-то, не сильно модно разбрасываться словами, кроме "о, круто", "как дела, лучше всех". Помимо того, что Джин нравится быть со мной рядом, в её интонациях я уловил беспокойство, что Мэг и Люк где-то рядом, ищут её платье (которое, знали бы они, ей сейчас уж точно не нужно), всего лишь за тонкой стенкой, из-за которой доносится глухая музыка; и мы не можем громко шуметь, нужно аккуратнее, нужно прятать стоны и вздохи между губами друг друга, в укусах и потягивании одной из них зубами, в соприкосновении языков, скользящих вдоль друг друга при ставших жадными поцелуях, в пошлых и грязных посасывающих звуках. Наслаждаться телами друг друга исподтишка, по сути, - не самый плохой компромисс. Мы получаем желаемое, и существуют кое-какие обещания, данные нами Оливии и Люку, которые мешают нам начать отношения сначала, закончив тем, что кто-то из нас кого-то обставит и выбросит, как водитель el camino своего попутчика посреди пустыни в Нью-Мексико, оставив после себя уходящий вдаль след колёс, горечь дорожной пыли и разбитое сердце. Мы не умеем по-другому обходиться с чужими чувствами.
В сущности, это моя обычная роль - быть приятным и тайным времяпровождением. Когда девушка состоит в отношениях, это всегда было моей гарантией, что я не разобью сердце, и мы не встретимся опять. Только как-будто моё сердце по ощущениям царапало всё внутри как разбитое, если бы оно существовало, конечно.
- Я запомню, что ты сняла бы с меня его с большим удовольствием, когда буду планировать очередное свидание, - отзываюсь на замечание о неидущем мне галстуке, хитро прищурившись, - секс в антураже офисного планктона, мне нравится эта перспектива на будущее. Будущее, которое будет ли? Я понимаю, что единственная причина, почему мы рядом в настоящем, и почему Джин так легко простила меня, заключается в выпитом ею алкоголе, и, что намного хуже, при моей неоспоримой трезвости. Я её использую, в то время пока она, в общем-то, не до конца отдаёт отчёт своим действиям и развлекается. И завтра продолжит меня презирать, будет жалеть о случившемся. Только я - не буду.
Что-то изменилось. Я хватаюсь за каждую деталь как за спасательный круг, пытаясь найти что-то особенное в этом моменте, мне важно знать, что за песня играет в клубе, кто исполняет и как называется, чтобы потом загрузить её себе на лэптоп: но, увы, таких песен много, да и много кто лижется в подсобках дешёвых ночных клубов по пьяни, будем уж честными. Это лишь я чувствую, что с этой девушкой каждый мой следующий секс, лучше, чем предыдущий, каким бы грязным и дешёвым не был интерьер и в какую бы блядскую среду мы не попали, где не могло возникнуть настоящих чувств.
Я прислушиваюсь к шороху упавшей на пол рубашки, к глухому звуку наших поцелуев, к бешенным ударам моего сердца, к зрелищу пробежавшей розовой дорожки по моей груди к пресу после её острых коготочков, к ощущениям, как опьяняет меня каждое прикосновение и как твердеет мой член, в болезненной необходимости наполнить её собой как можно скорее. Я слышу как приходит в движение всё на столе, когда моя задница упирается в край столешницы. Чёрт возьми, ладонями я забираюсь под кружевной материал, чтобы нетерпеливо сжать большие и мягкие груди самой горячей, дерзкой и борзой кошечки Сан-Хосе, которую хотели и опасались многие парни, потому что она не подпускает сразу. Её любовь - это несколько кругов Ада. Куча осколков чужого самолюбия, литры пролитых напрасно слёз и сотни невыполненных обещаний. Стоит ли это бешенных оргазмов? У каждого свой ответ.
- А я буду ждать её завершения, я очень люблю, когда мы наедине и без одежды, - о чём мы говорим? Вроде о премьере? Я не исправим. Закончив целовать её шею и ямку между шеей и плечом, я задираю её лифчик, из-под которого выскальзывают её груди, чтобы пробежаться влажным языком вокруг сосочка, затем тронуть твёрдую горошинку языком, прежде чем обхватить его губами, втягивая в себя, посасывая и играя с ним языком. Хочу сделать комплимент, но Джин уничтожает меня сроками длящихся целую вечность их отношений с Люком. Мои губы теряют её тело, а я на секунду прикрываю глаза, чтобы не выдать неподдельной ярости и разочарования. Глубокий вдох и выдох. А теперь ещё раз.   
- Зачем? Плохо быть одной? - выдаю не слишком выразительный смешок. "О, понимаю, я тоже не привык быть одним, мне хочется, чтобы каждую минуту меня кто-то любил". - Ты любишь его? - бросаю небрежно и не слишком заинтересованно. А сам задумываюсь, говорила ли Джин так же своему парню, что ему идёт галстук? Внезапно я замечаю дурацкую змейку, обвивающую её запястье, которую я не видел раньше и которая вызывает немного кривую улыбку. Подарок после зачётного секса? Почему меня это волнует? Я просто использую её. - Красивое украшение. Ловлю себя на мысли, что никогда не дарил Джин каких-то дорогих подарков, ограничиваясь максимум каким-нибудь пошлым барахлом. Все эти мысли расстраивают меня, я не хотел ревновать, но ревность захлёстывает меня волной, в которой я захлёбываюсь и тону. Чёрт, мне знакомо это чувство, когда я слетаю с катушек в желании отомстить или натворить глупостей; убрав руки с её бёдер и плоского живота, но продолжая активно работать языком, оставляя влажные дорожки на её коже, я аккуратно включаю видеокамеру в мобильном телефоне. И прислоняю его к чьей-то пафосной, маленькой сумке, позволяя снимать ему всё, что между нами происходит.   
- Ты не отвлечёшь меня от работы. Это от тебя я иногда отвлекаюсь на работу, - легкомысленно хмыкаю я, совершенно не задумавшись ни об ответе, ни о последствиях, - мысленно я доволен собой как быстро и ловко я справился с застёжкой этого дорогого, хитромудрого лифчика, висевшего поверх её упругих, красивых и круглых сисек с торчащими и влажными, после моих прикосновений языком, сосками.
Опустив руки на бёдра, подхватываю Джин и ,развернувшись с ней, я усаживаю её на столешницу под звяканье банок с духами и гелями стукнувшихся стенками друг о друга, и улыбаюсь краешками губ, заметив худую лопатку и кусочек стройной, обнажённой спины в зеркале, не скрытой тёмными волосами. Она нереально красива, и она смотрит на меня большими тёмными глазами, изредка прикрывая их пушистыми ресницами, разрешает трахнуть её прямо здесь.
Она говорит, что Мэг рядом, я уверен, что Джин не осознаёт до конца с кем она находится: слишком милая, слишком честная и нетерпеливая. С лёгкими сомнениями на тему правильно ли я поступаю, глазами я нахожу сумку, где есть пачка презервативов, но почти дотронувшись до неё рукой, зачем-то бросаю быстрый взгляд в зеркало, и оттуда на меня смотрит наглый, самоуверенный парень, который не похож на того, кто спасает мир или хотя бы предостерегает правильных девочек от совершения ошибок, я слегка щурюсь, внимательно выслушивая её слова. И убираю руку от сумки, - мне хочется чувствовать её, а в остальном - заботы Люка. Мои глаза темнеют, я решительно тяну молнию на джинсах вниз, и стягиваю с себя их и тесные боксеры.
- Хорошо, - сказал я, заглядывая в глаза Джин, - я очень скучал по тебе. "Прости меня, я всё исправлю", - слова, так и не сорвавшиеся с губ, но крутившиеся так близко, да и были ли они правдой?

+1

12

Дверь заперта, в замочной скважине темнеет маленький ключ с брелком на кольце в виде логотипа the rolling stones. Кто-то оставил его снаружи пару часов назад, не задумываясь о том, что он может попасть не в те руки. Ритмичной и громкой музыки почти не слышно, как и голосов и звука случайно разбитого у бара стекла. Крепкий виски оказывается па полу, на платье Мег и на джинсах Люка, не удержавшего в руках бокал. Ему сложно стоять на ногах и сильно мутит. Рядом суетится Мег, и совсем не помогает. А Джин не думает о них.. вот уже четверть часа.

- В таком случае, галстук я сниму последним, - немного помедлив, она не сразу откликается. Без привычной ухмылки, азарта или прищуренного взгляда темных глаз исподлобья, в котором читался бы вызов или ирония. Не игриво, а напротив - непривычно спокойно.
Сколько же времени прошло с тех пор, как они в последний раз оставались только вдвоем? Четыре? Пять недель? В ее комнате в доме Фредо Клементе. Когда окна, выходящие во двор, были затянуты плотными шторами, и только из-за приоткрытой балконной двери время от времени коротко сквозили прохладные порывы. Помнится, воздуха тогда чертовски не хватало, и они задыхались, жадно хватая его ртом. В перерывах между поцелуями, от которых охваченные жаром тела становились еще чувствительнее друг к другу. Джин едва сдерживала сдавленные стоны, чтобы никто в полупустом доме их не услышал... А по утрам, еще до рассвета просыпаясь первой, иногда выходила взглянуть на сад с идеально подстриженными розовыми кустами. Закутавшись в шелк простыни, все еще хранящей их запах, почти слышала, как в комнате переворачивается на другой бок Винс, занимая и ее половину постели тоже. Он не знал, что она на него смотрит через открытую настежь балконную дверь, сидя на бордюре и качая оголенной от светлой ткани ногой. Винс никогда не видел этого взгляда. Серьезного, задумчивого и очень взрослого. Знал ли он вообще, что Джин может быть такой? Едва ли...
Наверное, они слишком долго балансировали на грани отношений и просто классного секса. Неоднозначно и шатко - по большей части по ее вине. Если говорить начистоту, то едва ли у Винса был хоть сколько-нибудь реальный шанс что-то изменить. Они плыли по течению, потому что Джин так решила, избегала серьезных разговоров и перемен. Их встречи случались спонтанно и часто, пока не вмешался Джино, с этой ужасно ненужной правдой. После которой все пошло кувырком.
Она ушла от него или он ее бросил - как угодно, каждый с того вечера был сам по себе. И только случайные обрывки из жизни Винса Джервиса в виде сплетен доходили до Джин через Мег. Задерживались в мыслях неприятным осадком и проникали в беспокойные сны. Джин же и сама путалась с другими, случайными или не очень людьми, некоторые из которых даже становились в ее жизни важными, вызывали привязанность и теплые, нежные чувства. Но только руки Винса на ее талии сейчас, скользящие к бедрам, и едва уловимый звук, с которым он вдыхал запах темно-каштановых волос, по прежнему сводили ее с ума. Может быть, именно поэтому все, что их окружало, весь этот блестящий и, как обложка журнала, глянцевый мир - не общий, а его и ее по отдельности, - остался за тонкими стенами и коротким коридором, ведущим в просторный зал. В душное, затянутое серой дымкой помещение, где сейчас развлекается со стриптизершей Джуллиан и под градусом крепкого алкоголя приходит в себя Люк. Его рубашка уже давно не на ней. И даже тонкий запах дорогого парфюма почти вытеснил, грубо оттолкнув, другой - знакомый до непроизвольных движений навстречу и пьянящего, пробирающего насквозь волнения. Как же Джин ненавидела порой это влечение и свою невольную слабость перед Винсентом Джервисом, которой не хотелось даже противиться. Во многом она могла себе отказать, касалось это дорогих шмоток, превысивших лимит кpeдитки, или калорийной еды, которую нельзя есть перед поездкой на жаркие пляжи Луизианы. Но секс с Винсентом Джервисом в гримерке стриптиз-бара определенно не был из их числа.
- Об этом никто не должен узнать, - прерывисто шепчет в ответ Джин, едва касаясь губами его шеи, снова и снова, скользя прохладными пальцами по широким плечам, мягко, не оставляя следов от ногтей. Тем временем как Винс спускается к ее груди, и воздуха внезапно становится слишком мало. Не сдерживая приглушенных тяжелым дыханием стонов, Джин закрывает глаза и прогибается в спине. С каждым глухим ударом беспокойного сердца, в унисон пульсирующей на обнаженной шее артерии, ее тронутое алкоголем сознание уходит все дальше, уступая место  дикому, почти животному желанию ощущать его внутри себя. Джин больше не контролирует происходящее, не способная соображать, принимать какие-то решения, оттолкнуть его или в очередной раз повести себя не серьезно. Слабый запах его парфюма и тела оттесняет всякие мысли, а от прикосновений короткой судорогой с каждым разом все невыносимее сводит низ живота.
- Зачем? Плохо быть одной? - Винс неожиданно останавливается, ловит ее рассредоточенный из под прикрытых черных ресниц взгляд. - Любишь его?
Но вместо ответа Джин тянет его к себе, - настойчиво, словно не слышит вопроса.
- Насколько сильно ты хочешь знать? - тихо дразнит, с неприятными нотками в голосе, в то время как пальцы правой руки двигаются вниз, расстегивая пряжку ремня. Остановившись, она прижимается бедрами к его паху. Убирает темные волосы, оголяя шею и плечи. И неторопливо целует, пробираясь от двухдневной щетины к губам, задерживаясь на секунду, чтобы прошептать...
- А если тебе не понравится ответ, - мягко сжимая нижнюю губу зубами и потянув, непроизвольно провоцирует, - что тогда?
Однажды Винсент сделал ей больно, и Джин простила. Злость со временем прошла, и сейчас, пожалуй, это было немного жестоко. Сложись все иначе изначально, и Джин бы ни за что не задела его за живое. Не уколола бы по больному месту, чувствуя его слабость к самой себе. Но отчего-то она была уверена, ясно знала, что Винсу не просто слышать такие слова, и все равно продолжала. Примитивная и глупая месть, на грани бессознательного и потакания собственной гордости. Одна из вещей, которые так мешали тому, чтобы наконец-то все встало на свои места. Если это вообще было возможно.
Винс подхватывает ее на руки и перемещается к столу с огромным сценическим зеркалом позади, такие бывают в каждой гримерке. Он тянется за презервативами, а Джин замирает. В нетерпеливом ожидании разводит колени и неловко смахивает на пол небольшой флакон с дешевыми духами. Отвлекается на звук ударяющегося о пол стекла, и  совершенно не замечает того, что он делает. Пузырек откатывается куда-то в сторону, скрываясь под чужими вещами, небрежно сваленными в углу, и взгляд снова теряет ясный фокус. Прикрывая глаза, она слышит слова Винса, и чувствует совсем рядом дыхание. Возбужденное и теплое.
- Иди ко мне, - голос обрывается от ощущения желания, которое пульсирующей волной, прокатывается по ее телу, и которое ужасно сложно выдерживать. Во взгляде Винсента что-то меняется, но чувство сомнения не успевает даже коснуться ее мыслей, испарившись также быстро, как и расстояние между ними. Ее рука касается его груди, в то время как другая отодвигает в сторону тонкую полоску черного кружева трусиков. Слишком долго она не принадлежала только ему, чтобы ждать еще хоть сколько-нибудь.
- Мне тебя не хватало.
В самом деле, рядом с Винсом Джин оживала, хоть и становилась более испорченной и нетерпеливой. Он был ее слабостью, первым мужчиной, к которому она каждый раз возвращалась, пусть даже всего лишь на ночь или вечер. Вопреки собственными противоречивым чувствам, вопреки всякому здравому смыслу.
Но чуть позже, когда она проснется в номере отеля типа Шератон Гранд, в гостевой комнате в доме Джино, куда отвезет ее по звонку на быстром наборе Логан, или в пентхаусе Люка, то все вспомнит. Сжимая в кулачок край шелковой простыни, потянется за мобильником. По привычке проверит почту и пропущенные вызовы... и впервые за долгое время пролистает старые фотографии, сделанные месяцами ранее. Осознавая с неприятной тяжестью в груди, что то, что она натворила прошлой ночью, уже нельзя изменить.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-04-10 04:19:35)

+1

13

- Насколько сильно ты хочешь знать?
- Как прямолинейно, - без ноток надменности, тихо и ровно произношу я, не подавая вида, как сильно меня цепануло безразличие Джин. Обычно девушки давали от ворот-поворот своим парнями, стоило мне только появиться на горизонте их жизни и адресовать им недвусмысленную улыбку. Но хитрая, мелкая Джин (которая была младше меня на шесть лет) пыталась крутить мной как захочет, вечно всё делала по-своему и давала мне понять, что я могу валить на все четыре стороны, если мне что-то не нравится, ей наплевать. Я же, в ответ, всем своим видом показывал, что я с ней, только потому, что мне пока интересно. Мы - такие гордые, самостоятельные и самовлюблённые, как герои какого-нибудь романа, созданные друг для друга, но плутающие в лабиринтах собственных ошибок и вызывающих поступков, которые всё портили. Временами обида обжигала так же горячо как дыхание на моей коже, как поцелуи на моих губах девочки, которая принадлежала мне только в постели и в моих объятиях, и никогда больше. Но я верил в нас, потому что для Джин, привыкшей доверять только себе самой - это уже очень много. Мои чувства к ней балансировали на тонкой грани неутолимого желания и неискоренимой ярости - in between. Может быть, поэтому я подсел на неё как на отменный кокаин? Счастливый во время короткого прихода, и в моральном упадке до следующей дозы.
- А если тебе не понравится ответ, что тогда? - не понимаю, что я хочу больше, трахнуть эту стерву или ударить, и оставить здесь одну в этом блядском стриптиз клубе, сдаться, отдать её Люку. Как долго продлятся их отношения, как долго она сможет притворяться перед ним другой? Мне стоит больших усилий успокоиться. Её мягкие груди, наполняющие мои ладони принимают решение за меня. Её язык снимает неверное решение с моего языка, сплетаясь с ним в нежном поцелуе.
- Тогда я просто был бы грубым, - шепчу в её губы, манящие, мягкие, полуоткрытые, со вкусом дайкири, кисло-сладкие, балдёжные, которые ещё недавно жадно целовал, посасывал и прикусывал зубами. Я грубо сдавливаю пальцами её бедра, чтобы резким движением придвинуть ко мне, заставляя её ягодицы скользнуть по поверхности раскачивающегося стола; её нежная кожа зажатая под подушечками моих пальцев наливается розоватым оттенком. Я достаточно груб, чтобы ей пришлось объяснять своему парню откуда эти маленькие синяки. Мне нравится смотреть сверху на неё, на её худые, широко раздвинутые коленки. Головка моего члена скользит между её нежными, влажными нижними губками, заставляя меня вздрогнуть от внезапно прикосновения к ним и мысли о скорой близости с Джин; мой член медленно проскальзывает внутрь, заставляя меня шумно выдохнуть - это настоящая пытка, замереть в ней, чувствовать себя внутри неё. Её тело тёплое и скользкое без презерватива. Чёрт. Там, где мы слились, я чувствую её каждой клеточкой тела.
Я проникаю всё глубже с каждым плавным движением, мне хочется войти в неё полностью. Я подаюсь вперёд бёдрами, толкаясь в неё, и с каждым толчком понимаю, что мне, пока не поздно, нужно прекращать с ней трахаться, глядя в её глаза, наполненные удовольствием, просьбой двигаться быстрее, обожанием, мольбой, чтобы нам было хорошо вдвоём; когда в любой другой момент не вижу в них ничего - они матовые, скучающие и презирающие всех вокруг. Но делающие меня счастливым сейчас. Это нечестно.
- Всё хорошо, я рядом... я, - произношу я немного хриплым голосом, с запазданием отвечая на её "иди ко мне", произнесённым через обрывистое дыхание, от чего я нереально кайфую. С каждым более грубым, быстрым движением вперёд - сопровождаемым ударом стола о стену, её скользящего по столу тела и давлением её ног, обхватывающих мои бёдра, чтобы приникнуть ко мне вплотную, как можно ближе, впустить меня как можно глубже - я чувствую как всё больше в неё влюбляюсь. - Уже в тебе, - я глуповато улыбаюсь, примерно понимая, в какой я жопе. Я ненавижу чувствовать себя таким. Влюблённым, плывущим по течению. Зависимым. От Джин, от наркотиков. Обычно мне нравится всё контролировать. Но даже сейчас я не контролирую ситуацию полностью, я не уверен, что она не вернётся к Люку, хоть сейчас она и двигается со мной в ритм, потираясь о мой член, там где ей это нужно и выгибается меняя угол проникновения, а я придерживаю её руками за бёдра. Телефон с видео падает на стол, при очередном грубом толчке, но я этого не замечаю, к тому же он отснял уже достаточно.
- Джин, - я улавливаю, что она сказала какой-то комплимент, но он тут же вылетает из головы, - ты классная. Мне очень хорошо с тобой, - эти слова очень честные, и лишь, когда они срываются с губ, я понимаю, как сильно хочу, забрать их обратно или чтобы она их забыла.

+2

14

Она была слишком пьяна, и дразнила Винсента, словно издеваясь. С каждым новым словом, вкусом его имени на губах и тихим, обжигающим кожу шепотом все более невыносимой становилась эта порочная зависимость. И Джин сама не сознавала, насколько далеко уже зашла, насколько сильно нуждалась в этой его страсти к себе, прикосновениях, взглядах и редких честных словах. Ужасное и одновременно согревающее чувство, которое так незаметно и тихо становилось частью ее самой.

- Я была твоей, - облизнув пересохшие от жара губы, Джин плавно прогибается навстречу в спине. Винс мог бы быть груб, мог бы воспользоваться своей силой или алкоголем из бара, которого она перебрала в этот вечер, не заботиться ни о ее чувствах, ни о памяти. Когда на следующее утро Джин проснется одна в каком-нибудь отеле, сжимая пальцами шелк простыни, она, конечно же, что-то вспомнит. Но важно ли что? В случайной близости никогда не бывает виноват кто-то один, и забыть ее тоже на порядок сложнее. Как случайный снимок талантливого фотографа, эмоции на котором зашкаливают, потому что они более сильные, яркие и живые. О таких никогда не жалеют совершенно искренне.
В резковатых движениях Винса не было настоящей грубости или намерения сделать больно, только уверенность и не сдержанное желание, которым оказалось поддаваться почти приятно, - позволять, провоцировать, продолжать снова и снова. 
- Вспоминай об этом чаще.
Хотела ли она удержать его однажды дольше, чем просто на ночь, совместно проведенный уикенд в пустом доме или неделю на Родео-Драйв? Придумав совершенно определенные обязательства друг перед другом, прощать какие-то недостатки и мириться со своими неудачными фотками в его инстраграмм. Для этого пришлось бы отказаться от многих вещей, в то время как страх узнать, что все это всего лишь обман, каждый раз будет оказываться сильнее.

Она чувствует теплые руки Винса на своих бедрах, как они поднимаются выше, и как со стола на пол катится несколько мелких флакончиков. Они разбиваются, а Джин сдавленно вздыхает и с тихим стоном опускает ресницы, ощущая, как где-то внизу живота мучительное напряжение стремительно сменяет чувство наполненности. Она упирается запястьем в край столешницы, и дышать ровно становится невообразимо сложно. В биении сердца утопают все прочие звуки. Винс быстро и ритмично двигается, и это немного успокаивает взвинченное до почти болезненных ощущений и ставшее таким чувствительным тело. И в то же время действует как наркотик, от которого кружится голова и которого хочется все больше с проведенными вместе секундами. Непроизвольно все ее существо откликается на каждое глубокое проникновение, в то время как из груди вырываются приглушенные тяжелым дыханием негромкие стоны.
Но Джин все еще слышит слова Винса, едва уловимо и так необдуманно произнесенные. От которых хочется одними уголками губ улыбнуться, но что-то мешает сделать это. Он с ней сейчас, совсем близко. И она доверяет ему свое обнаженное тело, от подступающего удовольствия запрокидывая назад голову. Темные пряди волос беспорядочными волнами почти достают до поясницы, а пальцы отчаянно ищут новую опору. Распухшие от поцелуев губы приоткрыты.
- Винс.. - в ее голосе иступленная невидимая просьба почти смешивается с мимолетным желанием произнести несколько слов, от которых потом сложно будет смотреть друг другу в глаза, находиться рядом с Люком или еще кем-то, или даже пить красное вино в одиночестве по вечерам. Обхватив ногами его бедра, Джин требовательно прижимается ближе, - Пожалуйста.. - горячее дыхание сбивается вновь, и воздуха катастрофически не хватает. Как если бы он исчез вместе со всяким свободным расстоянием и множеством преград между ними. Не осталось ничего, кроме двух глухо бьющихся сердец, чьи удары едва ли совпадают с ударами пошатывающегося на месте стола, и этой связи, ставшей почти осязаемой, которая, подобно зависимости, на короткое время делает счастливыми обоих.
Когда ручка двери негромко вздрагивает, Джин этого уже не слышит. Без внимания остается и второй характерно скрипящий звук. Судорожно цепляясь за плечи Винса, она касается его кожи кончиками пальцев, скользит рукой по груди, не царапая, но оставляя едва заметные следы. Которые совсем скоро исчезнут, и не выдадут беспокойной ночи перед, возможно, уже завтра другой женщиной..

+3

15

Я признанный мудак, фактически титулованный, и меня пугают мои сентиментальные мысли и витание в облаках. Я не представляю, как всё это время существовал без Джин. Без её тёплой улыбки, озорных ямочек, складочек у краешков рта, которые хотелось целовать губами, небольших, изученных родинок на теле, её тепла на моих коленях, трения ягодиц о мой член, запаха шеи и волос; без её тонкой талии в моих крепких руках. Всё вокруг казалось мне бессмысленным. Смех приятелей и шарик, в их руках, в очередной раз вытащенный из недр бильярдного стола со словами «Джервис, правила помнишь? Вот этим шариком нужно разбивать, и он должен оставаться на столе. А вот эти шарики, ты должен закатывать в лунки. Хьюстон, как меня слышно, приём». И вот, эти времена остались позади, мы снова рядом. Земля появилась под ногами, а мои глаза горят.
- Я была твоей, - гордо говорит Джин, такая непокорная, решительная, смелая и независимая, как типичная и современная американка, словно все эти жадные движения на моём члене ничего не значат, делает вид, что просто использует меня. 
«Себе это говоришь?» - мысленно спрашиваю я, но усмиряю, почти сорвавшийся триггер гнева внутри. Это логично, она всё ещё злится за мою измену, либо просит меня и себя не надеяться на что-то большее, чем то, что уже случилось сейчас, и мы не смогли ничего сделать. 
Я не дую обиженно губ, я просто даю себе обещание, что больше её не потеряю, как бы сильно она не хотела уйти. И неважно, какой период будут переживать наши отношения: она будет разгуливать по моей кухне в рубашке от Ральф Лорен, слегка прикрывающей бёдра и обнажающей длинные, стройные ноги, с коварной и довольной ухмылкой на губах после проведённой вместе ночи; или будет скрывать стоны в гримёрке стриптиз клуба, уступившая спонтанному желанию. Ярко накрашенная, посреди разбросанного дорогого белья, которое мы срывали с себя, чтобы поскорее добраться друг до друга. С покачивающимися в такт моим движениям грудями, со вставшими сосками, которые ещё недавно побывали в моих губах и зубах, с плоским, сладким животом, который создан для влажных дорожек поцелуев, идущих ниже, к лобку и к мягким, нижним губкам, с которыми мне нравилось играть язычком, следуя её стонам и чувствуя как она выгибается и прижимает меня ближе к себе, найдя пальцами мои волосы. Я вижу худые лопатки, прижавшиеся к холодной поверхности зеркала. Я увеличиваю темп, входя в неё, как можно глубже. Доигралась. Хотя, похоже, ей нравится. И этого она и добивалась.
- Джин, - шепчу я. - Тебе повезло, что я просто с ума схожу, когда ты рядом. Но я никогда не оглядываюсь назад. Уйдёшь, и на моём члене уже другая, упси, - тяжело дыша произношу я, во мне ещё хватает сил на небольшую издёвку. - У наших отношений не должно быть прошедшего времени, и не будет, не надейся. – Джин - девочка – мёд в бочке дёгтя. И, может быть, в этом весь смысл – если бы она не уколола меня, то это был бы самый лучший день, который сложно было бы превзойти. А так мы жили надеждами, самообманом и верой, что всё будет идеально, просто сегодня что-то мешает, это лишь очередной маленький шажок навстречу чему-то грандиозному. Всегда не хватало самой малости.
Разговоры прекращаются. Она лишь зовёт меня, пухлыми губами, прикрывая ресницы. Пока я двигаюсь в ней, наращивая темп.
- Тебе нравится? – шепчу ей в ответ, наслаждаясь звуками моего имени на любимых губах, на которых оставил свой вкус и звуками наших тел, делающих верные движения навстречу удовольствию.
Я опускаю взгляд вниз, наблюдая, как мой член исчезает в ней и появляется вновь, я чувствую жар, разливающийся по всему телу, и капельки пота на лбу. Мне мало её, я хочу целиком оказаться в ней, я беру её за бёдра и притягиваю ещё ближе к себе, закидывая одну её ногу к себе на плечо, угол меняется, и я вхожу в неё целиком, на полную длину. Она пластичная и гибкая, легко танцевала у шеста и дразнила этим парней. Так же изгибалась подо мной. Я чувствую, что я уже близко, и пытаюсь сосредоточиться, чтобы не облажаться, меня хватает ещё на несколько фрикций. Вынимаю из неё член. Властно разворачиваю её, прижимаю к поверхности стола, и слегка тяну за копну волос на себя, чтобы она смотрела в зеркало. Где встретятся наши взгляды. Я ухмыляюсь. И удерживая её запястья за её спиной, наклоняюсь к ней и шепчу ей на ухо «я люблю тебя, детка». И трахаю её перед зеркалом, глядя как она смотрит в него. Пока не смыкает ресницы, и не прикусывает пухлую губу.
- С тобой так хорошо.
Она сжимается вокруг меня. И это окончательно сводит меня с ума. Я двигаюсь сквозь её оргазм, прислушиваясь к ощущенииям и чувствуя, что тоже нахожусь на грани, достаточно двух толчков, чтобы наступила сладкая разрядка, прямо внутри неё. Кто-то долбится в дверь, а мы ведём себя достаточно шумно.
- Поедем вместе? Я не хочу расставаться с тобой ни на минуту, - говорю я, спустя какое-то время, через сбивчивое дыхание, глядя на неё с просьбой в глазах, и открывая тылы, будучи готовым к болезненному удару по ним. Я больше не могу притворяться гордым, жестоким, циничным. Я обхватываю её лицо ладонями и целую в лоб, чувствуя под пальцами мягкие волосы.
- Мне было так хорошо с тобой сейчас. Прости за сегодняшнее, и за всё, мне очень жаль, - я смотрю на неё с благодарностью и долей вины. Надо сказать что-то ещё, этих слов не достаточно, они слишком скудны. Но я не знаю, что говорить. Словарный запас слишком мал.
Собираю одежду с пола. Застёгиваю пуговицы на рубашке, дрожащими руками вставляя их в петли, застёгиваю ширинку и пряжку ремня. И бросаю взгляды на одевающуюся в нижнее бельё Джин. На полу и столах я ищу глазами её платье. И слегка кривлю губы, когда попадается на глаза только рубашка Люка. Я снимаю с плеч мою. И накидываю ей на плечи.
- Чёрт. Скажи мне, что мы делаем? – тихо смеюсь я, прижимая её к себе.

+2

16

Она слышит его и закрывает глаза, избегая встречаться взглядом. Тяжелое порывистое дыхание греет, обжигает кожу и на несколько секунд Джин вновь теряет реальность, чувствуя только то, что происходит с ее телом, и полностью отдаваясь этим ощущениям. Винс замолкает и начинает двигаться быстрее, заставляя ее выгибать спину, подаваясь навстречу, срывая с ее губ сдавленные стоны и звук собственного имени. Ей нравится произносить его вслух, негромко, почти шепотом, снова и снова, опуская ресницы и наслаждаясь изнеможением от его присутствия внутри. Черт, как она скучала все это время по губам Винса совсем рядом со своим лицом, по его хриплому от возбуждения голосу и тому чувству, когда он уже не в силах себя контролировать. Эта почти осязаемая зависимость уже давно стала и ее потребностью тоже. Видеть, как он теряет рядом с ней голову, как его сводит с ума случайно съехавшая с плеча тонкая лямка короткого платья или кружева лифчика, а глаза загораются почти животным желанием. Как сейчас его руки уверенно останавливаются на ее талии или бедрах, притягивая ближе, и как он входит очень глубоко. Джин сжимает губы от наслаждения, встречая сильные движения и толчки шумно замирающим дыханием. Не в силах произнести больше ни слова под звуки соприкасающихся тел. Каждое клеточкой тела и всем своим сознанием убеждаясь, что хочет каждое утро проводить с этим мужчиной. Усаживаться сверху в большой кровати с шелковыми, хранящими их запах простынями, и будить его нежными поцелуями, щекоча темными непослушными локонами лицо. Провоцировать и дразнить, играя с эмоциями, пока воздуха вокруг снова не перестанет хватать. Чтобы позволить ему то, чего он так хочет, и самой провалиться в это невыносимо сладкое безумие. На грани порочной похоти и приятной нежности друг к другу.
Когда Винс меняет положение, Джин едва не теряет точку опоры, смутно понимая, что он хочет получить больше. Пластично изгибаясь в его руках, она цепляется за дрожащий край стола, а из груди вырывается новый, вызванный особенно чувствительным толчком стон. Но уже спустя секунду он смешивается со сбитым напрочь дыханием, и ударами о ребра сердца. Ставшими глухими и невероятно громкими. Изгибаясь и ерзая под натиском тела Винса, Джин выхватывает его взгляд, встречаясь с ним на мгновенье и опускаясь к напряженным, подобно натянутым нервам, мышцам пресса. В тусклом свете ламп от огромного зеркала на нем проступают капельки пота. Невыносимо сильно хочется коснуться его, оставляя едва заметные следы, но темп увеличивается и жар, пронизывающий все изнутри, почти подходит к неконтролируемой для них обоих точке. Губы Джин приоткрыты, а внизу живота собирается центр напряжения, в мучительном предвкушении долгих секунд на пределе всяких чувств и эмоций.
И когда Винс оставляет ее, по телу неровными ударами прокатывается волна беспокойства, сталкиваясь с почти болезненной необходимостью снова почувствовать его в себе. Сейчас. Сильнее, чем когда бы то ни было. В широко распахнутых глазах отражаются блики безумия, а грудь вздымается от учащенного дыхания. Она видит, как на его шее бьется жилка, и, глядя на нее, подчиняется движениям сильных рук. Жар разгоряченного тела встречается с прохладой, Винс прижимает ее к столу, не позволяя пошевелиться. Удерживая от ненужных движений и выбивая себе очередное преимущество. Бессильный что либо контролировать в их отношениях, он получает всю ее в постели. Обнаженное от красивой одежды тело и необъяснимую к себе привязанность. Девочки, уже разочаровавшейся в нем однажды. Но которая, вероятно, стоит того, чтобы удерживать ее рядом во что бы то ни стало.
Ухватив черную, как смоль, прядь волос, мягких и скользящих сквозь пальцы, Винс наматывает ее на руку и медленно тянет на себя. Высокое зеркало оказывается совсем рядом, и Джин встречает в нем кажущийся еще более темным взгляд. От которого перехватывает дыхание и опасно переворачивается что-то внутри. Она снова зовет его, беззвучно, одними губами, и видит, как Винс склоняется в сантиметрах от ее лица, чтобы сказать ей о своей любви. Так, словно это какая-то неизбежность, от которой больше нельзя без усилий уйти, - не сейчас, когда на один вечер между ними исчезли все рамки. Он снова входит в нее, и эти ощущения ни с чем не сравнимы. Слишком сильные, острые, будоражащие сознание. Возбуждение и ощущения физической близости достигают предела, когда каждый миллиметр тела пронизывает сумасшедшая дрожь. Волна мягкого тепла усиливается в стократ, но Джин все еще чувствует его движения сквозь собственные спазмы. Задыхаясь и закусывая губу, она теряется во времени, когда Винс останавливается и замирает, кончая внутри нее. Пользуясь затуманенным от удовольствия и крепкого алкоголя сознанием. Комната становится слишком тесной для них двоих, но Джин очень хорошо.

Мышцы все еще приятно, немного обессиленно ноют от пережитого, и откуда-то снова возникают приглушенные звуки музыки. Снаружи тихо. Кажется, их оставили в покое и больше не потревожат. Джин застегивает черное кружево лифчика, когда Винс мягко тянет и прижимает ее к себе. Это невыносимо, смотреть в его глаза и говорить ожидаемое "нет". Это больно. И Джин просто качает головой, сжимая губы. Едва удерживаясь от слов, которые хочется произнести, ласковых прикосновений. Потому что понимает, это слишком важно, чтобы быть фальшивкой.
- В тебе говорят эмоции, - отговорки. Увидев однажды то, что уродливым шрамом впечаталось в сознание, Джин все еще не могла полностью выкинуть это из головы. Даже сейчас, когда чувствовала, что он только ее. Но как надолго?
- Я не сержусь, - поднимая взгляд, Джин немного щурится и, когда голос становится совсем тихим, произносит, - просто мне все еще немного больно, - и в этих словах в тишине замирает царапающая сомнениями правда. Которую ей всегда так сложно признать.
Они снова собирают вещи. В гримерке слишком много всего, и со стола скатилось не меньше дюжины цветных флакончиков. В замочной скважине все еще неподвижно зияет ключ. В полумраке при свете тусклых ламп Джин обнаруживает рубашку Люка, но не успевает ее коснуться.
- Не нужно, все хорошо, - в ее голосе звучит неловкая растерянность, когда плечи накрывает темная ткань. Ей приятна эта чисто мужская и искренняя забота, от которой где-то внизу живота вновь оживают теплые мотыльки. От тихого, щекочущего ухо смеха Винса, Джин тоже осторожно улыбается.
- Чёрт. Скажи мне, что мы делаем?
Джин молчит. На какой-то миг ее мягкие губы нежно касаются его оголенной груди, едва ощутимо, где-то рядом с сердцем, и замирают на несколько секунд. Потому что сейчас она просто не может ответить иначе...

Отредактировано Jean Lensherr (2016-06-12 23:09:37)

+1

17

Мой член больше не в ней, в ней только сперма, и я хмыкаю, пряча телефон и свою боль, которая возвращается постепенно после оргазма, как физическая, когда делал один каскадёрский трюк самостоятельно - после действия обезболивающих. Секс-видео - единственное, что у меня останется на память об этом дне: всегда мечтал стать порно актёром, но стал просто актёром, что почти одно и то же, но меньше риск заразиться какой-то венерической дрянью. Я грубо её оттрахал, но она всё равно сейчас уйдёт от меня. К тому парню. Почти уверен, с тем, с кем хотят провести всю свою жизнь, не трахаются в подсобках жадно, грубо, чтобы кончить как можно скорее, потому что другого случая может не представиться. Знаю, но всё равно надеюсь, в такие минуты напоминаю себе романтика Пола. И всё равно понравилось.
- Ты обещала приехать, - я поймал её на словах, хотя знаю насколько она легкомысленная. Но я не помню точь-в-точь, как она сказала, потому что моя кровь уже прилила к члену, и я думал только о том, как же я люблю её запах и тело. Все её изгибы, шёлковую кожу, мягкие, пухлые губы.
А ведь я приехал сюда с друзьями, чтобы расслабиться, почти избавился от воспоминаний о Джин, почти начал всё сначала. Лишь однажды мне приснилось, как мы вместе сидим на нашей набережной, улыбаемся, держимся за руки, ветер раздувает её волосы, и всё по-старому, как в Сан-Хосе. И я проснулся одновременно счастливым, и в другую минуту был уже разбитым, а от подушек пахло другой женщиной, которая лежала рядом. Это был не тонкий аромат её духов, не её шампунь, не запах её тела. Я не хочу, чтобы Джин превратилась вновь в новость на губах моих друзей-тусовщиков, которые расскажут что-то про них с Люком, и не заметят как я резко опрокидываю стаканы с водкой и лаймом в клубе. Но я не могу дать ей никаких гарантий, которые она ждёт. Я даю слово, и я его сдерживаю, в этом моя проблема. А сейчас мне нечего сказать. И она всё чаще оглядывается на дверь. Несмотря на бурный оргазм и наши имена полушёпотом и сквозь стоны, жизнь течёт за пределами этой гримёрки. Мы заодно тут, в другом мире - я её проблема.
Я вернулся к своей нормальной жизни, к фотографиям ню, к инстаграму, к богатым фанаткам, к Оливии, к тем, кто платил мне бабло. Они любили мои татуировки, называли ласковыми позывными, и много прочих ванильных вещей, которые я всегда любил. Но что это в сравнении с моим именем с губ Джин, в её тихих стонах, когда ей со мной хорошо? В сгорающих частичках между нашими телами, в прикосновениях её твёрдых сосков к моей груди, когда мы жмёмся друг к другу, ощущая жар наших тел. В её движениях, навстречу с ней, когда она показывает, как нужно её трахать. Я постоянно думаю о ней: о нашем сексе в доме Джино, у бильярдного стола, по которому катались шары, при каждом толчке, в лифте, прижав её руки к стене, в примерочной у огромного зеркала.
Когда-то она была только моя. Первое время жутко неуверенная, сомневающаяся, совсем маленькая, о чём сложно было сказать в баре, где мы познакомились, сжавшая меня в ладошке из-за чего я сразу же чуть не кончил.Я увидел в её глазах доверие, и понял, что попал. И всё было идеально. Именно на такую девчонку, как говорил Джулиан, я и мог запасть: своенравная и гордая, колкая на язык и высокомерная, самовлюблённая и соблазнительная. Самодостаточная в чувствах, не нуждающаяся ни в чьей любви. Но я ей изменял, ради карьеры. Может, чтобы обеспечить нас, а может, просто потешить своё самолюбие. Я был поверхностным. И многое не могу объяснить из того, что делаю.
На публике я веду себя как patry-boy: расслабленная поза, локти облокотившиеся о барную стойку, вены на руках, тату на запястье, чужая кpeдитка, зажатая между пальцами с аккуратным маникюром и похабный смех под постукивание льдинок в стакане с виски. Пара пошлых шуток и гуляющий по телу красивой собеседницы я-хочу-тебя-трахнуть взгляд. Любая девушка ведётся на это. Неудивительно, что Джин обратила на меня внимание. Все считают её необычной, но стоит сказать, что она встречалась со мной, как будет зачислена в разряд дурочек с розовыми очками.
- Если видеть меня с другой, это больно. То почему ты всегда уходишь? - тихо спрашиваю я, вдыхая запах её волос.
"Как мы могли наломать столько дров?" - спрашивают мои глаза. А что если и она теперь не только моя? Трудно думать, что наша первая влюблённость теперь за ворохом грязных сплетен и ошибок, блядством из жалости, от одиночества или мести.
- Я буду тебя ждать, - Джин в моей рубашке. Я чувствую её мягкий материал, когда застёгиваю на неё пуговицы.
Наши языки скользят вдоль друг друга. Моё сердце снова начинает быстро биться, когда она проводит пальцами по моей груди. Я чувсвую, что её ладони тоже скучали по мне. Мои руки скользнули вниз, сжимая её ягодицы. И я привлекаю её ещё ближе к себе, и сквозь тонкую ткань рубашки, чувствую тепло её тела. Мой член снова начинает твердеть. Чёрт.
Прервав поцелуи, оглядываю своё тело в зеркале. Раздумывая как без рубашки буду покидать клуб и ловить такси. После чего кривлю губы и поднимаю рубашку Люка с пола. Натягиваю на себя. Одной пуговицы уже не хватает.
- Сегодня. Мы продолжим, - я выставляю пальцы буквой V и провожу между ними языком, показывая Джин жутко похабные жесты. И улыбаюсь. - Я уже настроился. Не приедешь - повезёт кому-то другому, - угрожаю в свойственной себе манере. Отпускаю её, позволяя проверить наши чувства.
На улице холодный воздух. Таксист открывает окно, когда я стучусь костяшками пальцев, дёргаю дверь и спрашиваю, сколько стоит доехать до нашего с Полом дома.
В сигаретном дыме расстворяются все мои переживания. Я еду в рубашке, пахнущей терпкими цитрусами супер брутального мачо.
Если последний час ничего не изменит, Джин не приедет до утра, то я просчитался. Я знаю, что этот город даёт надежды и часто их отнимает. Впервые я наивно доверяюсь какому-то внутреннему спокойствию и улыбаюсь, глядя в ночную ленту дороги, освещённую огнями фар уносящихся вслед за этим днём машин.
"Джин Лэншерр, я влюблён. Правда просто кошмарная. Но не было того, с чем бы я не справился. Только ты сохраняй дистанцию, и смотри не влюбись", - я смеюсь, зная сколько людей меня любили, и чем всё это кончилось. Пока не обжигаю пальцы истлевшей сигаретой. Ауч.
- Мне тоже нравится этот припев, - улыбается таксист, а в салоне играет забавная песенка.

Отредактировано Vincent Jervis (2016-07-03 06:50:46)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Do I Wanna Know?