Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Относительная жизнь ‡или релятивистская механика в действии


Относительная жизнь ‡или релятивистская механика в действии

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://funkyimg.com/i/28tFp.png
Roxana Crawford & Romana Wilson
недалекое будущее, космическая эра
О флештайме:
Людям, путешествующим с одной планеты на другую, приходится мириться с тем фактом, что мир не замирает с их отбытием из порта, он продолжает жизнь, а вот время для оставшихся и для отправляющихся идет совершенно с разной скоростью. Одно дело - если это один перелет и совсем другое, если в этих перелетах проходит вся жизнь.

Отредактировано Romana Wilson (2016-02-26 18:41:22)

+1

2

- Дедушка, расскажи ещё! – просила маленькая Клэр, забираясь с ногами в большое, потрепанное временем кресло, и замирала в ожидании любимого рассказа.
-  О, это было величайшее событие века! – отложив в сторону планшет и поправляя очки, мужчина в который раз начинал путешествие по страницам своей молодости. – Во всех городах планеты на улицах были установлены огромные экраны, по всем каналам транслировали прямое включение. Никто не остался равнодушным. На Тайм Сквер народу столько на Новый год не собирается, сколько в тот день было. Командир корабля начал обратный отсчет, и весь мир затаил дыхание.
- Три, два, один… Вперед! – скомандовал он, и в следующую секунду корабль исчез. То было странное чувство. Восторг и ликование смешались с неизвестностью и тревогой, а затем началось ожидание. Они вернулись через двенадцать лет, живые, казалось, ни на миг не постаревшие. Они вернулись домой, и началась новая эра!

- Время относительно. Что для одного миг, для другого целая вечность, - любил повторять дедушка, а затем брал Клэр на руки и показывал ей звездное небо, рассказывал о первом путешествии людей за пределы Солнечной системы.

- Всё относительно, Клэр, даже смерть, - тихим шепотом говорил он, касаясь её щеки теплой ладонью, и силился улыбнуться, а в глазах его уже догорал огонь жизни.

- Другими словами, относительно наблюдателя с Земли… - вещал с кафедры профессор, посвящая курсантов Космической академии в основы теории Эйнштейна, а Клэр думала о том, как бы поскорее стать ближе к звездам. Она грезила ими с детства, и о славе пилота космического корабля мечтала почти всю свою жизнь с того самого момента, когда дедушка впервые рассказал ей о межзвездных полетах.

Все эти годы наука не стояла на месте, и из своего первого полета в качестве помощника пилота Клэр вернулась через восемь земных лет, для неё же прошло не более двух месяцев с момента старта. Она помнила, как тогда разглядывала новые морщинки на лице матери и с удивлением оглядывалась по сторонам, замечая, как изменился родной город, с трудом узнавала в приветствовавших её мужчинах и женщинах своих одноклассников. Именно тогда впервые абстрактное понятие «относительно» обрело физическую форму и резануло по сердцу осознание неоднородности течения времени. Но свет звезд был сильнее. Они тянули к себе, звали, шептали о бескрайности Вселенной и древних тайнах, сокрытых в их сиянии. Через несколько месяцев Клэр вновь стояла на борту звездолета, направляясь в созвездие Альфа Центавра.

- Мам, мама! Чайник! – звонкий детский голосок прорывается сквозь свистящий шум, возвращая молодую женщину из воспоминаний. – Ох, да, Грейс, задумалась, - улыбается трехлетней девочке за столом и снимает чайник с плиты. Её маленькое чудо уплетает за обе щеки оладья с клубничным сиропом, а она наблюдает за ней, вновь погружаясь в воспоминания. Первый крик и первое «Здравствуй, Грейс!», первая бессонная ночь и первый зубик, первое слово и первый шаг… Клэр впитывала всё, запоминала, повторяла в памяти вновь, чтобы ни мгновение не стерлось. Вот и сейчас, глядя на дочку, она запоминала её.

- Мы снова улетаем? – серьезно спрашивает ребенок, глядя на вещи, что Клэр загружает в багажник. – Нет, солнышко, мы едем в гости, - объясняет женщина малышке и берет своё сокровище на руки, сажая в машину.
- Привет, Клэр! Здравствуй, Грейс! – звучит слишком бодро и радостно. Роберт впускает женщину и девочку в дом, закрывает дверь и неловко замирает в гостиной. Он заметно нервничает, и Клэр его понимает. Присаживаясь возле дочери на корточки, женщина берет маленькие ручки в свои, привлекая внимание малышки. – Грейс, ты помнишь дядю Роберта? Он приходил к нам недавно. – Девочка кивает и смотрит на мать. А у Клэр ком застрял в горле. Она силится его проглотить и думает о том, что ещё не поздно всё изменить и повернуть назад. Женщина бросает взгляд на хозяина дома, ища поддержки.
Он был её увлечением юности, первой любовью. Веселый жизнерадостный красавец – таких снимают в кино и помещают на обложки журналов, а он представился ей: Роберт, будущий инженер-физик. Он был живым воплощением борьбы со стереотипами. «Поверхностный!» - фыркали сокурсницы, а он часами напролет рассказывал ей о новых направлениях и предстоящих прорывах в области конструирования космических двигателей. «Легкомысленный!» - возмущено шептали подружки, а он говорил о доме и семье. Он сделал ей предложение, а она выбрала звезды.
- Грейс, он… Роберт – твой папа. – Она всё-таки произносит эти слова. И нет больше пути назад. – Грейс, он очень хороший! – горячо заверяет малышку Клэр и спешит сказать то, что давно решила. Спешит, пока ещё может. – Милая, ты останешься с ним. Ненадолго. Всего на один полет. Я вернусь, я скоро вернусь, ты оглянуться не успеешь!
Она притягивает дочку к себе, обнимает крепко-крепко, целует на прощанье и быстро выходит за дверь. Не оборачиваясь. Скорость машины на пределе допустимой, слезы застилают глаза. Скорее прочь, чтобы не дать себе опомниться, чтобы не слышать отчаянное «Мама!». Скорее прочь! Она сделала выбор. И тихим шепотом в пустоту, глядя на равнодушные звезды: - Я вернусь, Грейс! Я скоро вернусь!
[NIC]Клэр Эдисон[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2999o.jpg[/AVA]

+3

3

Грейс не особо имела понимание что же собой представляет ее жизнь и как вообще эта жизнь устроена, ибо большую часть своей  она провела вместе с мамой, даже не задумываясь почему у нее нет папы - она вообще была единственным ребенком на борту огромного корабля, они приходили в один порт, она знакомилась с местными детьми, общалась с ним максимум дня три и корабль снова уходил в бескрайние дебри цвета черники. Многочисленные звезды, царственно проплывавшие в иллюминаторе походили на рассыпанный белый бисер, некоторые из них были светлее и крупнее, другие мерцали, в третьи приходилось вглядываться и как говорили ей все члены экипажа - каждая из этих точек в дальнем пространстве была целым миром, огромным огненным шаром, вокруг которого вращались планеты и соответственно миры, но всему хорошему приходит конец, и беспечное детство, проведенное Грейс Эдисон на космическом корабле подошло к концу  вместе со странным и спутанным объяснением, предложенным мамой. Ну как дядя Роберт может быть ее папой, если он маме в отцы годится? Детское сознание наотрез отказывалось понимать что такое релятивисткое замедление времени. Она была слишком мала, чтобы хоть что-то понимать то, что именно происходило в судьбах этой семьи, как теория относительности влияла на них и какие вносила коррективы. Так что первой мыслью было то, что мама ее бросила. Что она сделала что-то не так, что мама перестала ее любить и оставила с кем-то совершенно, как казалось девочке незнакомым.
Грейс проплакала несколько дней подряд, отказывалась есть, отказывалась что-то делать и просто лежала поперек кровати, тихо всхлипывая от собственной беспомощности. Она перебирала в голове каждое из своих действий, каждый свой проступок, каждую ложь и утайку, но не находила ничего, что могло вызвать праведный гнев - не больше, чем просто снисходительную улыбку. Но время шло и ей пришлось смириться с тем, что дяду Роберта следует по какой-то неизвестной причине называть папой, что ей надо ходить в эту мерзкую школу, куда ее запихнули через два года- там ровным счетом ничего нового не преподавали. Грейс со злобой отпихивала от себя планшет с учебником и отказывалась учиться. Все книги, которые нужно было читать для этой глупой и бестолковой училки она уже давно прочитала, она умножала у уме трехзначные числа, могла вручную рассчитать необходимое ускорение для межзвездного корабля, и курс для него, требующий наименьшее количество топлива за десять минут - при том, что навигатор - взрослый такой дядька со смешным русским акцентном при помощи техники мог делать это за три. Это же о чем-то говорило?
Ни о чем... Это только говорило о том, что Грейс не умеет и не хочет играть в баскетбол и вышибалы, не знает и не смотрит то, что идет по телевизору, недоумевает почему все так любят этого синего монстра, спасающего в очередной раз экипаж и планету. Неужели люди на борту этого корабля под названием Санлайт настолько тупы, чтобы просто нормально провести проверку прежде чем высаживаться на очередной неизведанной планете с исследовательской миссией. Эти киношники не имели никакого понятия как выглядит машинный отсек изнутри и как нужно останавливать утечку радиации, девочка не скрывала своих знаний... И в итоге дети ее сторонились, называли ее нелюдем, которого ее "папе" подбросили. Грейс было все равно.
Время шло, боль от того, что мама ее бросила на планете поутихла, и она уже ходила в седьмой класс, когда ее мама объявилась на пороге - ровно такая же как ее запомнила родная дочь, такая же стрижка, та же форма, даже та же сильная ссадина над бровью, от взорвавшегося предохранителя, которая затянулась, но все еще была красной. Быть может техника людей уже достигла определенных высот, но укорить выздоровление у врачей так и не получалось.
Грейс открыла дверь, с три секунды посмотрела на женщину и с ранне-подростковым максимализмом захлопнула дверь прямо перед ее носом. Коли бросила ребенка, прожившего все детство в космосе - получай расплату. Я не была нужна тебе тогда - теперь ты не нужна мне. Мы квиты.
- Ошиблись дверью, - сообщила она, поднимаясь к себе и своему сканеру космической волны. Раньше дети слушали полицейскую волну - теперь они слушали космопорт на орбите. Друзей за все эти годы Грейс так и не завела, так и осталась местным фриком. Так что это было единственным ее развлечением, ну кроме чтения всех научных статей, посвященных космическим разработкам. Втайне она мечтала вернуться к черничной дали и брильянтам звезд в иллюминаторе. Но она все еще была слишком мала, чтобы ее даже в курсанты взяли. Да и дядя Роберт всегда смотрел на нее как-то странно, когда она зарекалась, что хочет туда. И она его жалела, понимая причины.
Спустя годы Грейс все же поняла, что такое замедление времени,поняла почему он был так сильно старше ее матери, но так и не смогла признать его отцом в голове, пусть так и для всех приходилось его называть. И это тоже было странным. Но особенности межзвездных полетов выученные на зубок пусть разложили все по полочкам, внесли в убитого трехлетнего ребенка, уже ставшего тринадцателетним подростком, логику и холодное понимание что и как произошло, но это не оправдывало маму-кукушку. Почему холодные железки оказались ей дороже собственной дочери? Почему она не взяла ее и в этот полет? Слишком много для подростка, сидящего всегда на задней парте и который не сдал все экзамены экстерном только потому ,что ждет следующего набора в звездный флот, а это будет если верить официальному сайту случится еще очень нескоро.
[AVA]http://funkyimg.com/i/29br8.jpg[/AVA]
[NIC]Грейс Эдисон[/NIC]

Отредактировано Romana Wilson (2016-03-15 19:13:29)

+2

4

Её родители умерли двенадцать лет назад. Они лишь раз видели свою внучку. Жизнь на Земле шла своим чередом. День за днем, год за годом. Время медленно, но верно собирало свой урожай, провожая в мир теней поседевших стариков с выцветшими глазами. А Клэр помнила их здоровыми, полными жизни родственниками, соседями, друзьями семьи. Ещё вчера они шутили и смеялись, удивлялись неувядающей молодости Эдисон и расспрашивали её о других мирах. Ещё вчера... Для Клэр. А для живущих на Земле летели годы.
Мир вокруг стремительно менялся, уходили, растворялись в вечности знакомые, родные лица, а на смену им приходила мерцающая чернота бескрайнего космоса. Два, три, четыре полета, часы Клэр отсчитали лишь пару лет, для остальных прошли десятилетия. Глядя на Роберта - мужчину средних лет, чьи волосы у висков уже тронула седина, а у глаз залегли первые морщинки, Клэр с ужасом осознавала какую судьбу для себя выбрала. То, что прежде казалось приключением, стало тяжелой ношей. Клэр Эдисон поняла, что нет у неё более дома на Земле, и нет ей места среди старых друзей и бывших сокурсников. Корабль, невидимая точка в пространстве, затерянная меж звезд, корабль - её дом, семья, место в жизни и выбор. Она так хотела сама. Пусть по-настоящему до недавнего времени не осознавала, как дорого придется заплатить, всё же она сделала выбор. Но выбирать за Грейс она не могла, не хотела.  Грейс - её гордость и радость, её чудо, сокровище, счастье. Её малышка, умная, серьезная не по годам, была самым дорогим, самым важным на свете. Лишь самого лучшего хотела она для дочери, лишь лучшего ей желала.
Космический корабль - не место для ребенка. Здесь нет ни игрушек, ни сверстников, ни школы. Нет фонтанов, в которые так хочется забраться в жаркий летний день, пусть мама и запретила строго настрого это делать. Здесь невозможно запустить воздушного змея и негде кататься на велосипеде. Нет Хэллоуниских маскарадов и Рождественской ели, нет укромного уголка, который бунтующий подросток мог бы присвоить себе и отгородиться в нем от всего мира, пока мама не позовет ужинать. Космический корабль - не место для ребенка, а на Земле нет места Клэр. Всё, что она знала, что умела было не нужно здесь. Потому женщина вновь сделала выбор.
Роберт всегда был рассудительным и надежным, он хотел быть отцом её детей, он был бы хорошим отцом... Он был отцом Грейс, и лишать мужчину этой радости Клэр считала себя не в праве. Она доверила ему своё сокровище зная, что он позаботится о Грейс. А он, пусть и был ошарашен новостью, всё понял и принял.

- А чего ты хотела, Клэр? - спрашивал Роберт, меряя шагами гостиную своего дома. Эдисон смотрела на мужчину, которого помнила ещё почти мальчишкой, и видела, как он постарел. Волосы стали совсем седыми, в движениях уже не было былой резвости, а в глубине серых глаз притаилась усталость. Его взгляд был снисходительным и мудрым, так на Клэр смотрели дед и отец. Время было неумолимо. - Она уже не маленькая девочка и она сильно обижена на тебя. О, нет, не надо, я всё понимаю, Клэр, - остановил он женщину, пытавшуюся объяснить. - Но и ты пойми, для нас прошли годы. Годы, которые она прожила без тебя. Ты её бросила - так она думает, так чувствует.
Клэр понимает. Лишь несколько месяцев назад она оставила в этой гостиной маленькую девочку, а вчера ей открыла дверь совсем юная девушка. Открыла... и захлопнула тут же, не дав даже слова сказать. - Позволишь взглянуть на её комнату? - в вопросе таит надежду, а он не может ей отказать. Вздыхает и машет рукой в строну: - Вверх по лестнице, вторая дверь налево. Только сильно там ничего не трогай, Грейс терпеть не может, когда туда вообще кто-то заходит.
Она входит торжественно и осторожно, будто переступает порог священного храма. Оглядывает комнату, ищет в небрежно оставленных вещах, в мелочах свою дочь. Клэр хранит в памяти первое слово и первый взгляд, отчетливо помнит дочку совсем малышкой, но понимает, что хозяйку этой комнаты, дочь-подростка совсем не знает. Женщина присаживается на кровать, проводит ладонью по подушке. Непослушная слеза срывается с ресниц. Не простить, не вернуть, не восполнить. Так много она уже пропустила! Но впереди ведь ещё целая жизнь! Ещё не поздно всё исправить. Только бы Грейс позволила.
Родной, и в то же время незнакомый голос внизу, шаги по лестнице, Роберт что-то кричит дочери вслед, шаги по коридору, девочка появляется на пороге комнаты. Тихое: - Грейс... Отчаянно и громче: - Грейс, не убегай, давай поговорим! Поговори со мной, Грейс!
[NIC]Клэр Эдисон[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2999o.jpg[/AVA]

+2

5

Грейс привыкла уже к тому, что у нее нет выбора, что за нее уже когда-то очень давно сделали выбор, и пусть этот выбор был сделан вроде как правильно для ее будущего, однако это не умаляло того факта, что девочка все это время чувствовала себя брошенной, будто слепой щенок на дороге. Повезет - выживет, а коли нет,то с меня и спроса нет. Она возвращалась со школы с неким подобием головной боли, разбавленной тошнотой от нервозности. День прошел на деле как в тумане, она не слышала ни преподавателей, ни звонков, все время смотрела в окно и витала в облаках даже больше чем обычно, но если и существуют разные способы витать в облаках, то среди них худший - это прокручивать в голове, эти злополучные "а что если?". Что если бы она никогда не встретила дядю Роберта, никогда не узнала бы кто он? Что если бы она когда-нибудь встретила бы его в других условиях.?Поверила бы она в правду или отреклась бы от нее, как отреклась от знаний о том, что мать ее не умерла, а где-то там в другом временном потоке? 
Жить в таком мире было отнюдь не просто, в этом не было никакой дешевой романтики. Это только по телевизору релятивисткое время выглядит каким-то занимательным приключением в духе Джакомо Казановы или капитана Немо, для людей настоящих это было сущим испытанием. Вне зависимости от того по какую сторону разсинхронизированного времени ты оказывался - это приносило боль. Если ты шел длинным путем, то ты или стремительно для того другого старел или как в ее случае взрослел, а если выбирал космические перелеты - то все твои знакомые утекали сквозь пальцы, но как Грейс ни старалась  - у нее не нашлось ни одной причины почему ее оставили. Она не верила в то, что мама хотела, чтоб она росла с отцом, нет, это было бы глупо и банально, если бы она настолько его любила - сама бы осталась тоже здесь на этом задымленном и перенаселенном шарике. Но Клэр Эдисон без объяснения причин и попыток найти компромисс просто бросила ее здесь, избавляясь от неугомонного балласта в ее лице.
Грейс злобно швырнула сумку прямо у входной двери, наступая на задник, стянула кеды, поздоровалась с дядей Робертом, что-то сначала по привычке невнятно пробурчавшего на ее -Я вернулась, домашку сделала в школе, проверять не надо, если понадоблюсь не кричать, потому что в наушниках все равно ничего не услышу,
Папа спохватился слишком поздно, очевидно забыв, что ее мама все еще шарилась, как воровка, наверху. Девочка не боялась этих слов, нет, потому что так и было. Самолично отказавшаяся от нее женщина теперь силилась украсть у вещей истории, которые она потеряла абсолютно добровольно.
- Я не собираюсь убегать, слишком мало твоего воспитания, - она буквально шипела, выделяя голосом слова и упираясь руками в бока, так отчаянно пытаясь казаться способной выжить без матери, как выживала и предыдущие несколько лет. Но почему же глаза так настойчиво щипало, а за грудиной что-то несильно кололо. Нет, плакать - это не выход, она не будет плакать. Грейс равнодушно, настолько, насколько могла это сыграть, пересекла комнату, отодвинула кресло на колесиках и села в него, снимая с настольной лампы дневного света большие черные наушники. Все что ей нужно сейчас - тетрадь и сканер. Восьмая частота, рейсы до Проксима Центавры - первые по близости среди межзвездных. Самые шумные и самые беззаботные из дальних перелетов, потому что разница во времени с ближайшей звездой почти не ощутима - едва ли кто-то замечает, что за полет проходит не сутки, а девять дней. Мало, по сравнению с тем, что ждет кого-то на дальних рейсах.
Грейс сначала одела наушники, жесткая пружина привычно сдавила уши и голову, и лишь потом вполголоса закончила свой монолог загнанного в угол зверька,- Но и говорить я не хочу и не буду... Меня ждет рейс Земля - Проксима, сегодня прибывает капитан Митчел, - просто факты, ничего зазорного, Грейс знала расписание регулярных рейсов наизусть, знала кто и когда будет отправляться, знала какие коды используют во внештатных ситуациях, но она всегда записывала разговоры в блокнот... На случай если что-то пойдет не так и черный ящик не найдут. Конечно, катастрофы никто не хотел, но так она была чуточку ближе к миру, откуда ее выбросили. И да, она знала, что Клэр прилетела за три дня до своего визита в пригород. Где ее носило эти трое суток? Еще один вопрос на который у Грейс не было ответа, но она была слишком горда и слишком обижена чтобы спрашивать. Через помехи постепенно прорывались голоса.  Почти неуловимо из-за расстояния до орбиты, но натренированным многочасовым сидением уши сразу различили даже смену сегодняшних диспетчеров. Мир не изменился с приездом мамы, он по прежнему был тихим и мирным.
[AVA]http://funkyimg.com/i/29br8.jpg[/AVA]
[NIC]Грейс Эдисон[/NIC]

Отредактировано Romana Wilson (2016-03-19 23:09:36)

+2

6

Её слова звучат укором, острыми иглами вонзаются в сердце, и в деланном безразличии дочери Клэр, наконец, видит, какую ошибку совершила. Устами ребенка глаголит истина. Какими бы благородным намерениями не прикрывала Эдисон свой поступок, он был тем, чем назвала его Грейс. Он был бегством.
Клэр бежала прочь от так внезапно повзрослевшего и постаревшего мира. Бежала к молодым и сильным, ещё умеющим мечтать, смотрящим вперед, а не живущим воспоминаниями. Клэр бежала, но не бегство было её преступлением. Она была матерью, но не о дочери думала в момент принятия решения, а о себе. Она оставила Грейс. Неважно, что казалось тогда правильным и верным, неважно, что было таковым. Она оставила Грейс, и в тот момент потеряла право называться её матерью. Но ведь ещё не поздно всё исправить! Она вернулась, она здесь. Она готова быть рядом и будет рядом, только бы дочь дала ей крохотный шанс!
Грейс опустилась на стул и, подтверждая своё нежелание говорить, надела большие наушники. Её рука коснулась спутникового приемника и на панели аппарата загорелись огни и знаки. Девочка настроилась на нужный канал, и лицо её тут же из равнодушного превратилось в сосредоточенное. Клэр наблюдала за тем, как дочь средь помех острым слухом вылавливает нужные голоса и записывает информацию в блокнот. Бессмысленное, никому ненужное занятие. Так, наверняка, думают её сверстники, гуляя после уроков в парке или собираясь в кафе, чтобы попробовать новый молочный коктейль. Бессмысленное занятие, но не для Грейс. По равнодушно оброненной фразе, по скупой информации о прибытии Митчела, Клэр поняла то, что что так старалась скрыть от неё дочь.
Грейс ждала. Всё это время. День за днём, вслушиваясь в далекие голоса на орбите, она ждала, когда мама вернется. Она злилась и ненавидела мать за её поступок, не желала показывать как всё это время нуждалась в ней и как до сих пор нуждается, но день за днём ждала. Так думала Клэр. В это верила. Потому что ей очень нужно было верить, что в день, когда она оставила маленькую дочку в гостиной этого дома, не была совершена самая большая и непоправимая ошибка в её жизни. Клэр нужно было верить, что в её силах всё исправить. И Клэр верила!
Просить прощение, оправдываться, объяснять не было смысла. Грейс слишком обижена, чтобы слушать мать, Клэр понимала. Но просто уйти она не могла. Руки мягко и осторожно легли на плечи девочки, светлых волос на макушке нежно коснулись губы. - Я люблю тебя, Грейс! Слышишь? Мама любит тебя, мое солнышко, - негромко, но отчетливо произнесла Клэр в самое ухо, прикрытое большим, толстым наушником. И по тому как неподвижно застыла дочь в её руках, Эдисон поняла, что девочка услышала. Клэр убрала руки так же осторожно и, преодолев в несколько шагов расстояние до двери, вышла из комнаты.

Дни на Земле тянулись медленно. За межзвездные полеты хорошо платили, и тем больше, чем дальше нужно было лететь. На счету Клэр за время космических странствий скопилась приличная сумма, позволявшая безбедно жить в ближайшие несколько лет. Но праздное существование, невозможность быть полезной в существующей общественной системе, ненужность здесь знаний и умений, которыми владела Эдисон, сводили с ума. Сначала женщина проводила дни, стараясь быть как можно ближе к дочери. Грейс по-прежнему не шла на контакт и старательно мать игнорировала. Но Клэр не сдавалась. Когда девочка утром выходила из дома в школу, Эдисон уже ждала её в машине, припаркованной неподалеку. Медленно, на расстоянии она следовала за дочерью, ждала возле школы, пока кончатся уроки, и провожала Грейс домой. Клэр ждала... Она сама не знала, чего. Ждала, что девочке надоест такое положение вещей и она согласиться поговорить, лишь бы мать отстала. Ждала, что дочь сорвется, подойдет, накричит, потребует больше её не преследовать. Ждала чего угодно, хоть какой-то реакции, но Грейс не реагировала.
Нужно время, нужно больше времени, - убеждала себя Эдисон и продолжала каждое утро приезжать к дому дочери. Неизвестно, чем бы это закончилось, но однажды вечером открылась дверца машины и на пассажирское сидение рядом с Клэр опустился Роберт. - Хватит, Клэр! Это переходит всякие границы. Я буду вынужден сообщить в полицию! Найди другой способ. - Он говорил в тот вечер много, был рассудительным и мудрым, как всегда. Был таким, какой Клэр Эдисон никогда не быть. А она смотрела на него и думала о том, что вот Роберт точно бы такой глупости не совершил! Он бы никогда не оставил Грейс.
А она оставила. Вновь. Клэр не появлялась возле дома дочери с того разговора. Не преследовала больше, не искала встреч. Ничем более не напоминала Грейс о своем существовании.

Она волновалась, заступая на смену. Волновалась почти так же, как в свой первый полет. Но как и в академии, на курсах она была лучшей, а значит и сейчас справиться со своей новой работой. Эдисон выдохнула и опустилась в кресло. Взяла в руки планшет и ещё раз сверилась со списком приходящих и отправляющихся кораблей. На панели перед ней замигал сигнал вызова. Женщина надела наушники, включила микрофон и твердым голосом привыкшего отдавать команды первого пилота произнесла: - Клэр Эдисон, диспетчерская космопорта, слушаю вас, "Прометей". - Она вела диалог с капитаном и первым пилотом прибывающего корабля, знала, что сейчас на капитанском мостике её слышат все члены экипажа и очень надеялась, что и Грейс тоже сейчас её слышит. Пусть дочь не желает видеть её, но хотя бы так они будут чуточку ближе.
[NIC]Клэр Эдисон[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2999o.jpg[/AVA]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-04-03 20:48:11)

+2

7

Грейс знала, что ведет себя как ребенок(а кто она, если так подумать?), знала,  что ей стоит поговорить с матерью, но она бы не была маминой дочкой, если бы сдалась так просто. Все-таки обида, нанесенная ее маленькому, абсолютно пропорциональному возрасту самолюбию была нешуточной. От нее избавились, будто она была балластом в воздушном шаре. Отрезали веревку и мешок с песком рухнул на землю - ходить в школу, пытаться налаживать отношения со сверстниками, которые, как оказалось были беспросветно тупы, а еще эгоистичны и жестоки. Ребенка, выращенного между капитанским мостиком и машинным отделением они, понятное дело не приняли. Вот и моталась мисс Эдисон между прошлым и будущим, будто застрявшая между мирами - в один ее не пускали, а из другого выкинули.
Она скучала - безумно скучала, за все то время, что прошло с их последней встречи не было ни дня, чтобы Грейс не вспоминала маму, но та была чертовски далеко, где было по настоящему интересно, а не где тебя заставляли учить таблицу умножения и простые дроби, которые между прочим ты и без мышиноголосой преподавательницы прекрасно знаешь. Хотелось прижаться, обхватить мамину шею своими тощими ручонками, уткнуться в носом в волосы, пахнущие космосом - сваркой, сублимированным кофе и чем-то еще совершенно непонятным и никуда ее больше не отпускать. Но все естество требовало возмездия. Пусть это возмездие и могло стоить ей повторно разбитого сердца.
Она объявила молчаливый бойкот. Грейс прекрасно видела маму, следовавшую за ней по пятам, но делала вид, что ее не замечает, продолжала жить в своем ритме. Дом - школа - дом - кружок радиотехники, где кроме нее были только такие же гикнутые мальчишки - дом - и фантомный сигнал из космопорта. Ее сканер работал всегда только в одну сторону - только на прослушивание и то только на не зашифрованные частоты, но пока ей этого хватало. А потом, может ей удастся как-то получить, может и не особо легально то, чего уж греха таить - Грейс всегда была девочкой очень понимающий что такое мир и как он устроен, что откроет ей и зашифрованные частоты. Личные каналы экипажей ее интересовали мало, но вот патрульные рейсы, призванные охранять грузовые и пассажирские корабли в зонах нападения мародеров и пиратов были очень и очень заманчивыми.
Лед медленно трескался - становилось противно от собственной жестокости, но она продолжала. Еще день и еще один, нет, она еще не готова простить. И еще один... в мутном розовато-красноватом некрепком настое кардаде плавали лепестки. Они поднимались то вверх подплывая к самой поверхности, то уходили вниз, сбиваемые потом размешивающей чайной ложки. - Завтра, - решила Грейс про себя, в полпервого ночи выключая сканер и допивая шестую кружку чая, - Я поговорю с ней завтра. И точка.
Но следующим утром мама, будто призрак преследовавшая ее три недели испарилась. Будто так и следовало. Злости не хватало. Она бурлила внутри и клокотала, вырвавшись дракой с в очередной раз прицепившемся к ней мальчиком из параллельного класса. Тот улетел в сторону ровно выставленных вдоль стены шкафчиков, и больно ударился головой. Когда же до этих идиотов дойдет, что физику надо не тупо зубрить в виде формул, а чувствовать и понимать. А в добавок, желательно использовать в жизни. За это она получила неделю отработок после уроков, а этот придурок, показушно хлюпая носом как девчонка, хитро улыбался. Ничего. Не в первый раз.
Но на сеанс отслеживания Грейс опоздала. На целый час. Обидно. Она упустила уплывавший на три недели Буревестник, чьим капитаном была одна из немногих женщин, служащих в патрульной части флота. День явно не заладился. Как и последующая неделя. Но в воскресенье все встало на свои места. Как и должно быть.
Воскресенье было днем длинных рейсов - очевидно для того, чтобы все провожающие могли прийти, а может это было просто давно заведенной традицией - отправлять своих в дальний и долгий путь последними. Но тем не менее воскресные эфиры были самыми сложными, а потому наилюбимейшими для уже не такой уж маленькой девочки. Сегодня уходило три корабля. В одиннадцать, в три дня и в шесть вечера. Минуты погрешности были скорее вынужденными из-за точной калибровки угла запуска. Если расчеты будут неверными - корабль затянет или в гравитационное поле Юпитера или протаранит поясом астероидов между им же и Марсом.
Цифры, много цифр... ей буквально по ушам резали оговорки, она знала об их существовании еще до того, как пилоты исправлялись. Почему ее никто не воспринимает всерьез? Она вполне бы в свои тринадцать справилась бы с ролью диспетчера. Грейс подкрутила немного регулятор частоты, потому что сигнал уходившего корабля растягивался из-за набираемой скорости, а на такой примитивной технике, которую приходилось практически вручную собирать из старых приемников не нашлось места для компенсатора красного смещения.
-Десять секунд до перехода на скорость света. Обратный отсчет. - Грейс скосилась на часы. Буревестник до Глизе ушел точно по расписанию, а она двинулась по шипящим каналам в поисках следующего разговора... Голос матери прорвался на низкой частоте. Короткие рейсы. Внутрисистемные. Марс, Луна, Титан -  на такие места сажали новичков-диспетчеров. Странно. Грейс не знала когда уходит мамин корабль, но он явно был бы на другой частоте. Стоп. Диспетчерская? Жалко нет перемотки. Но ей это уже не было бы нужно. Наушники полетели на стол и она через три ступеньки летела вниз. На улицу, пропуская мимо ушей недовольный крик дяди Роберта - тире- папы.
В себя она пришла только тогда, когда ее, преололевшую сорок километров буферной зоны на подножке автобуса не пропустили в порт - у нее не было ни билета на рейс ни бейджика... Вот они и поменялись ролями. Теперь уже Грейс придется караулить в проходной. Телефон настойчиво вибрировал, но она сбрасывала вызовы. Ей здорово влетит. Потом. Сейчас есть дела поважнее. К примеру, пытаться помириться с мамой.
[AVA]http://funkyimg.com/i/29br8.jpg[/AVA]
[NIC]Грейс Эдисон[/NIC]

Отредактировано Daredevil (2016-04-19 14:27:05)

+2

8

Клэр выключила микрофон и сняла наушники. Рассеяно потерла переносицу, прикрывая глаза. – Отличная работа, Эдисон! – плеча, похлопывая, коснулась широкая ладонь Грэхэма Лори, начальника смены. Женщина вымучено улыбнулась, принимая похвалу. Напряжение, не отпускавшее её несколько часов кряду, медленно отступало, позволяя почувствовать накопившуюся за день усталость. Первый рабочий день никогда не бывает лёгким. Сколько ни изучай теорию, реальность всегда сумеет тебя удивить, потому стоит быть начеку, готовой к неожиданностям.
Первый  рабочий день Клэр Эдисон в качестве диспетчера космопорта  не стал исключением. В ходе предстартовой подготовки, у «Одиссея», транспортника, направлявшегося к Европе, обнаружились проблемы с ускорителем. Клэр пришлось отложить старт и вызвать ремонтную бригаду, вместе с которой техники корабля два часа искали поломку. Поломки не оказалось, зато обнаружился второй пилот – стажер, перенервничавший в свой первый рейс так, что забыл при проверке систем отключить предохранитель, в результате чего бортовой компьютер сделал вывод о неисправности ускорителя. Ремонтная бригада, поминая и бога, и черта всуе, вернулась в порт, стажер получил выговор, командир корабля провел ещё одну проверку и «Одиссей», в конце концов, благополучно стартовал. Но из-за всего этого безобразия сбился график, и Клэр вместе с другими диспетчерами пришлось перекраивать расписание.
Сдав смену, Эдисон покинула своё рабочее место. Телефон, согласно служебной инструкции, оставляемый на время дежурства в шкафчике вместе с другими личными вещами, оглашал раздевалку несмолкаемой трелью и жутко нервировал коллег, вымотавшихся за день. Добравшись до телефона, Клэр обнаружила на экране сообщение о пропущенных вызовах. В этот момент телефон замолчал, и к цифре на экране прибавилась единица. Эдисон пропустила шестьдесят два звонка от Роберта. Сердце тут же гулко забилось и ушло в пятки. Что-то случилось с Грейс! Мысль полоснула ножом. Клэр знала, что ни по какой иной причине Роберт не был бы столь настойчив. Трель звонка раздалась вновь, по раздевалке прокатилась волна недовольства, женщина поспешила взять трубку.
Мужчина на том конце был не на шутку взволнован, речь его была сбивчива и быстра, но Эдисон смогла понять, что Грейс ушла, нет, убежала из дома, несколько часов назад, не сказав, куда направляется, на звонки не отвечает, и до сих пор не дала о себе знать.
- Нет, Роберт, она не у меня. Нет, мы не разговаривали и она ничего мне не передавала. Полиция не примет заявление, ты ведь знаешь, суток ещё не прошло. Обзвони всех ещё раз. Я скоро приеду. – Клэр очень старалась говорить спокойно, хоть это спокойствие и давалось ей с большим трудом. Роберт паниковал, и Эдисон очень хотелось последовать его примеру, но по опыту она знала, паника – не лучший помощник. Кто-то из них сейчас должен сохранять трезвость рассудка. Она сгребла все вещи из ящика в раскрытую сумку, оставив в руках лишь телефон и ключи от машины, и, не переодеваясь, в форме сотрудника космопорта, почти бегом направилась к выходу.
Служебный шатл, доставляющий работников в космопорт, расположенный на орбите, и возвращающий их на Землю, летел слишком медленно. Так казалось Клэр. Она заняла место поближе к выходу, чтобы не терять время, и теперь нервно постукивала пальцами по подлокотнику пассажирского кресла, ожидая приземления. Едва опоры коснулись взлетно-посадочной площадки, Эдисон отстегнула ремни безопасности, у выхода она была первой. Женщина стремительно сбежала по трапу, лишь створки входного люка отъехали в сторону, и бегом направилась на парковку. На территории порта скорость транспортных средств строго регламентирована, но Клэр беспощадно вдавливала педаль газа в пол, наплевав на ограничения. Подъезжая к воротам, она всё же сбросила скорость и тогда заметила знаомую фигуру, висящую на сетчатом заборе неподалеку от пункта пропуска. Рядом стоял сотрудник охраны, явно следя за тем, чтобы девочка не перемахнула через забор.
Смешанные чувства испытывала Клэр Эдисон, подъезжая к проходной. Сердце выскакивало из груди от радости, что дочь нашлась и с ней всё в порядке, и гулко стучало в висках от гнева за то, что девочка заставила так волноваться. Эдисон бросила машину на обочине и стремительным шагом приближалась к дочери. Она хотела быть взрослой и строгой, дать нагоняй непослушному ребенку за то, что на голове её отца наверняка за сегодняшний день прибавилось седин. Но увидев дочь так близко, Клэр притянула подростка к себе, обняла крепко и негромко произнесла: - Ну вот что ты творишь, Грейс? Отец уже с ума сходит и поднял на уши всю округу.
Сколько они простояли вот так, не говоря ни слова и обнимая друг друга, Клэр не знала. Ребята из охраны, сообразив, что эта совсем не рядовая встреча матери и дочери, тактично ретировались на пропускной пост и не маячили рядом. Сквозь плотную ткань униформы, Эдисон чувствовала тепло обнимающих её рук и силу объятий. Грейс не отталкивала её, не стремилась поскорее оказаться на противоположной стороне дороги, она была рядом, утыкалась носом в пуговицы пиджака Клэр и обнимала мать в ответ. Женщине не хватало духу нарушить волшебство момента. Зато её телефону такой наглости хватило. Вредное средство связи вновь запиликало в кармане, и Эдисон вспомнила о мужчине, что сейчас места себе не находил, меряя шагами гостиную собственного дома. Не выпуская дочь из объятий, Клэр достала из кармана телефон. – Роберт, Роберт, всё в порядке, я нашла её, вернее она нашла меня, - произнесла женщина, перебивая взволнованного мужчину. - Потом расскажу, с ней всё хорошо. Грейс, скажи отцу, что с тобой всё в порядке. – Эдисон поднесла трубку к уху дочери и девочка заверила родителя, что ничего страшного с ней не случилось. – Не нужно, я сама привезу её вечером. Нет, Роберт, пожалуйста, позволь мне. Хорошо, до встречи.
Женщина положила трубку и несколько мгновений задумчиво смотрела вдаль. Затем вернулась в реальность. – Пойдем, Грейс, поужинаем. Ты ведь хочешь есть? Ну вот и славно. Поужинаем, и я отвезу тебя домой. Садись в машину. Куда ты хочешь поехать?
[NIC]Клэр Эдисон[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2999o.jpg[/AVA]

+2

9

[AVA]http://funkyimg.com/i/29br8.jpg[/AVA]
[NIC]Грейс Эдисон[/NIC]
По шкале от одного до десяти по степени радости сегодня тянуло на целую двадцатку - Грейс казалось, что в ее жизни не было ни одного более радостного дня и едва ли будет, разве что ей подарят собаку, которую она выпрашивает уже бог знает сколько. Но собака это дело одного похода до приюта, а мама это мама, пусть она очень сильно подпортила отношения с собственной дочерью, немного оступившись в попытке уберечь малышку от разочарований в жизни. Однако и по шкале "я накосячила" сегодня тоже тянуло на абсолютный рекорд. Но кто думает о последствиях своих действий, даже взрослые ошибаются, не могут просчитать все до последнего.
Она висела на воротах, раскачиваясь на скрепленных цепью и увесистым замком стальных створках, как на качелях, продумывая как бы ей просочиться через щель, образующуюся на секунду между ними до того, как ее отбрасывает обратно в сторону городка. Но неусыпный взгляд охранника, который по ее вине теперь не мог досмотреть какой-то бесполезный футбольный матч явно давал понять, что если эта девчушка, поднимающая тонну пыли с гравийной грунтовой дороги, рискнет пробраться дальше, то ей не поздоровится. Ха. Будь она на пару лет постарше Грейс бы рискнула, но сейчас на ее стороне не было ничего кроме упорства, да и не спящий доберман в строгом ошейнике и на цепи тоже был страшным, пусть и вялым от палящего майского зноя. Было жарко, хотелось пить, но Грейс стоически терпела в ожидании темного силуэта шаттла, отколовшегося от орбиты. Точнее от орбитальной станции, но эту красотку без телескопа было не увидеть. Корабль-челнок походил на огненную вспышку света, входящую в атмосферу, потом, с соответствующей расстоянию задержкой был жуткий грохот и порыв ветра - вот поэтому и нужна такая огромная буферная зона - никто не хочет жить в доме, где каждый божий день нужно ловить посуду, норовящую покинуть сервант, да и нельзя жить близко к порту согласно правилам. Мало ли какой-нибудь корабль занесет неизвестный вирус или бактерию с другой планеты. Этот протокол касался только кораблей дальнего следования или кораблей, совершавших аварийные посадки на не колонизированных планетах, но не в них сейчас было дело. Наконец, женщина, ради которой стоило сбегать из дома показалась в поле видимости. Грейс попыталась в очередной раз перемахнуть через ворота - единственное место, где не было колючей проволоки по краю, но ее громко окрикнули, так что пришлось дожидаться до последнего.
- Ничего... Оно того стоит,- ни "привет", ни "нам стоит поговорить и обсудить то, что случилось, и как теперь жить дальше", они слишком взрослые люди для того, чтобы заниматься такой чепухой. Одна просто взрослая, другая стала ей слишком быстро, пусть пока это еще не стало видно. Грейс исподтишка, строя виноватые глаза, смотрит на свою маму - больше похожую на сильно старшую сестру, нежели действительно на грозную родительницу, но именно это и стоит ждать от релятивисткой механики. Покидая привычную орбиту - никто не ждет вернуться в совершенно не изменившийся мир. Мир ускоряется, оставаясь в сущности неизменным. Она едва достает совершенно знакомой незнакомке макушкой до плеча, но ее сил вполне хватает для медвежьего захвата объятий. Стоять так неудобно, мешает мамина сумка, ряд мундирных пуговиц, впивающихся в лицо, но ей все равно, сейчас единственное, что ей требуется - это убедиться, что это не сон, что это настоящая мама, что она никуда не уйдет, не исчезнет как дым, как предрассветный туман. Но настойчивая трель телефона каким-то мерзким образом портит этот мыльный пузырь. Бум! - И реальность возвращается. А реальность такова: она сбрасывала все вызовы от отца, боясь что за время разговора с ним упустит, проворонит маму.
Другого шанса все исправить могло не появиться. Но мама настойчиво подсовывает ей к уху телефон и рассерженный голос отца как-то сбивает двадцатку радости до где-то девятку, потому что теперь над ней висит перспектива домашнего ареста.
- Согласна на любое наказание, но если оно начнется с завтрашнего дня, - выпалила она в трубку, чтобы выглядеть виноватой, но виноватой себя Грейс не чувствовала. Наоборот, все впервые за долгое время было относительно правильным - таким как и должно быть, пусть и с отсрочкой на многие годы. Сколько всего они упустили - столько надо рассказать, желательно в красках. А для этого проезжая часть и утоптанная, но все пыльная обочина совершенно никуда не годится.
Она сдавленно хихикает, как и положено нашкодившему ребенку и улыбается, чувстуя, что на щеке отпечатались кружки пуговиц и старательно растирает лицо руками. В голове роятся мысли - думать тяжело, перед глазами начинается марево от выступающих предательски слез, но она держится. Не хватало еще разреветься, как десять лет назад. Ее персональный ад вроде как закончился.
- Если я скажу, куда хочу на самом деле, мне влетит ремнем, - фыркает девочка, оглядываясь в сторону космопорта. Проксима Центавра, Глизе - несколько штук, все так же несмотря на огромные колонии зазываемые по цифрам и буквам алфавита, Кеплер - тоже в большом количестве и том же режиме, HD 40307 g, да куда угодно, только подальше от Земли. Но ее желание не могло сбыться, - Тем более, мы же не можем опять оставить папу на пару десятилетий. Да?
Она нарушила в очередной раз правила, усаживаясь на переднее сидение - обычно папа загонял ее на заднее, пусть свои метр сорок Грейс уже отрастила.

Отредактировано Romana Wilson (2016-06-17 22:50:38)

+2

10

- Если я скажу, куда хочу на самом деле, мне влетит ремнем, - Грейс оглядывается на виднеющуюся вдали громаду космопорта. Его размеры не идут ни в какое сравнение с размерами орбитальной станции, и тем не менее внушительное здание из стекла и бетона впечатляет. Из-за здания взмывает пассажирский челнок и стрелой устремляется ввысь. Девочка провожает его взглядом и добавляет: - Тем более, мы же не можем опять оставить папу на пару десятилетий. Да? - В голосе её звучит печаль и тоска по утерянному, и Клэр прекрасно её понимает.
- Нет, Грейс, не можем, - отвечает женщина на вопрос дочери, не сводя с девочки внимательного взгляда. Когда же Грейс поднимает на мать глаза, Клэр продолжает: - По крайней мере до тех пор, пока ты не закончишь школу.
Наверное из таких мелочей и складывается счастье матери. Видеть, как огонек надежды загорается в глазах ребенка, как счастливая улыбка поселяется на лице, и чадо твое вмиг преображается и будто светится изнутри особенным светом, свойственным только детям. - И университет! - поспешно добавляет женщина, замечая как воодушевилась дочка, и будто слыша наяву как зашумели шестеренки в голове девочки, разрабатывая план по скорейшему окончанию учебного заведения. Её малышка всегда была смышленой, и Клэр не сомневалась, что дочь вполне может закончить школу экстерном. - А пока едем ужинать! - торжественно объявляет Эдисон и совсем не возражает, когда девочка устраивается на переднем сидении, лишь внимательно следит за тем, чтобы дочь пристегнула ремень безопасности.
Большую часть пути они проводят в молчании, и у Клэр есть время подумать. Быть может притяжение звезд, словно генетическая память, передается по наследству. Или же это болезнь, которая подстерегает там, в вышине, за пределами земного притяжения и атмосферы. Нет, не всех, но тех, кто, однажды, увидев на бескрайнем черном бархате космоса россыпь переливающихся бриллиантов, уже не в силах забыть шепот звезд, их мерцание. А быть может всему виной опрометчивое решение Клэр оставить маленькую дочку на Земле, на долгие годы исчезнув недосягаемой дали. Какой бы ни была причина, Эдисон знала, что Грейс тесно на Земле, девочка её рвется ввысь. И лишать дочь мечты вновь однажды вернуться в космос, Клэр считала себя не в праве. Потому у космопорта её "нет" звучало с оговорками.
Тем, кто слышит голос космической бездны трудно усидеть на Земле, женщина знала это по собственному опыту. Но знала она и то, что в тысячи раз труднее тем, кто остается ждать. Время от времени поглядывая на сидящую рядом выросшую дочь, подсчитывая в уме все печали и радости, все успехи и достижения, все не произнесенные "доброе утро" и "сладких снов", все дни и ночи, безвозвратно ушедшие, Клэр думала о том, что всем им нужно то, что беспощадно отбирает относительная жизнь. Роберту, Грейс и ей нужно было время.
- Приехали, - объявила Клэр, паркуя машину возле пиццерии. В стремительно несущемся вперед, переменчивом мире, посреди технического прогресса, тем не менее оставались ещё тут и там места, не тронутые временем. Эта пиццерия существовала столько, сколько Клэр себя помнила. И пусть хозяином заведения теперь был седовласый мужчина по имени Массимо, которого Эдисон помнила ещё мальчишкой, помогавшем на кухне деду, пиццу здесь по-прежнему готовили так, как делали это предки за тысячи лет до первого полета человека в космос, в специальной печи. И гостеприимство здесь было таким же радушным и теплым, как итальянское солнце.
Поприветствовав хозяина, женщина и девочка выбрали столик у окна и немного посовещавшись, заказали классическую Маргариту. Через несколько минут принесли пиццу, и, вдохнув аромат свежеиспеченного блюда, Клэр вдруг поняла насколько проголодалась. Волнения прошедшего дня не позволяли почувствовать это раньше. В считанные секунды и с удовольствием расправившись с первым куском, Эдисон заметила, что дочка ей не уступает и с удовольствием за обе щеки уминает уже второй кусок, а на её тарелке неумолимо растет горка из пропеченных кусочков томатов, предусмотрительно убранные с пиццы. Увидев, как Грейс ловко убирает кусочки помидор с очередного куска, женщина рассмеялась.
- Знаешь, я сомневалась, стоит ли везти тебя сюда, - наконец, отсмеявшись, сообщила она девочке, которая уже было решила на маму обидеться. - Я многое пропустила, - и взгляд женщины вмиг стал серьезным и печальным. - Я не знаю, что нравится тебе сейчас, что ты любишь, а что терпеть не можешь. Но это, - Клэр показала на кусок пиццы в руках Грейс и тарелку девочки. - С того самого дня, как ты впервые попробовала пиццу, ты ешь её именно так. Именно Маргариту и обязательно выковыривая кусочки помидор. Но ты так ни разу и не ответила на вопрос, почему же нам тогда просто не заказать пиццу без томатов. Теперь скажешь мне, почему?
[NIC]Клэр Эдисон[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2999o.jpg[/AVA]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-05-27 23:18:03)

+2

11

[AVA]http://funkyimg.com/i/29br8.jpg[/AVA]
[NIC]Грейс Эдисон[/NIC]
Грейс пребывала в том удивительном приподнятом состоянии, которое всегда случалось с ней, когда происходило что-то замечательное. Воспоминания о перелетах вместе с мамой к ее возрасту стали какими-то выцветшими и однобокими, что и следовало ожидать, учитывая сколько времени она пробыла в дали от космоса. Она как-то и не хотела вспоминать все те неудобства, что следовали за проживанием на борту звездолета начиная от невероятной тесноты помещений и коридоров и заканчивая безвкусной сублимированной едой. Про жуткий стресс от проживания и общения только с определенным кругом лиц тоже стоило сказать отдельно, потому что они составляли в перспективе единственных, с кем придется вести отношения всю жизнь, ибо старели члены экипажа они в том же ритме, что и ты. Ужас - одним словом, но с другой стороны никто и ничто не могло сравниться с черничной бездной в фотохромном окне иллюминатора. Ничто не могло сравниться с разным составом воздуха на разных планетах. Колебания в доли процента напрочь изменяли запахи и привычки обитателей. Земля пахла травами, а после дождя петрикором, Лампарус - жженой пробкой, Глизе - тиной, Титан - морозной свежестью и аммиком. Как бы ученые не хотели терраформировать планеты и спутники под одну гребенку - ничегошеньки у них не получалось - даже измененные представители сохраняли индивидуальность и эта непохожесть так манила Грейс к себе - увидеть каждое место, заселенное человечеством было ее заветной мечтой. Хотя бы раз, хоть на пару часов.
- Я могу сдать все хоть завтра, я знаю всю программу старшей школы минимум на четыре, на пять буду знать, если дашь мне три недели, - она забросила голову наверх, пытаясь сделать так, чтобы мокрая от пота футболка перестала липнуть ко спине,соприкасающейся со спинкой автомобильного кресла, но не тут то было - та намертво вцепилась в кожу. Но мама ее энтузиазм не разделяла, присовокупив еще одно задание для слишком уж обрадовавшейся дочери. Институт.
- Дистанционка? - со щенячьими глазками поинтересовалась она... Это был вполне разумный выход. Она собирает вещи, уезжает с мамой в полет, в полете слушает аудиозаписи лекций, пишет все нужные работы, возвращается через пару земных лет и сдает квалификационные экзамены за первый семестр. Снова берет задания, снова уезжает. Это было бы логично, даже очень, если бы ни одно но - ее подготовка, полученная по любой профессии кроме космической могла безбожно устареть к тому времени как она получит диплом таким методом. Но другой сферы для себя юная мисс Эдисон и не видела. Только космос, только даль. Девочка нервно елозила на пассажирском кресле, пристально разглядывала давно знакомый пейзаж вдоль шоссе и старалась тишиной соблюдать то хрупкое равновесие, что было ими в этот самый день найдено. Это чего-то до стоило.
Однако, вечно молчать тоже не получилось. Дорога с мелькающими кустиками начинающего цвести иван-чая закончилась. Они остановились и Грейс пришлось расстегнуть ремень безопасности и последовать туда, куда ее вели. Да, определенные места не менялись. Она помнила эту пиццерию - они посещали ее за пару дней до того, как мама бессовестно бросила ее гнить на голубом шарике со странным слишком уж старым дядей, почему-то так настойчиво хотевшим, чтобы маленькая девочка называла его папой. В груди что-то болезненно защемило.
По началу они ужинали практически молча. Точнее они обе были слишком голодны, чтобы начать разговор сразу. Волчий аппетит всегда прорезался на нервной почве у женской части семейства... Хотя бабушку Грейс никогда не видела кроме как на фотографиях, но ей говорили. Еще одна семейная черта, их куда больше, чем можно представить и увидеть сразу. Их надо искать, как ищут золотоискатели на приисках золотой песок. И в конце концов находить.
- Все дело в запахе - если его нет - пицца кажется невкусной, а если оставить помидоры-  кажется, что ешь сырых и скользких пиявок. Бе, - рассмеялась девочка, изначально это был просто каприз, как у самого обычного ребенка, со временем это переросло в привычку да и укоренилось. Тем более пицца с папиным умением готовить была частым блюдом на ужин, ровно как и еда на вынос. Но этого маме знать было не обязательно... хотя может и стоило и рассказать в роли аргумента за здоровое питание на борту? Грейс фыркнула своим мыслям.
- Итак, нам нужен план действий,- начала она уже серьезно, возвращаясь к крайне важному для нее вопросу, не получив ответ на который сегодня, она явно не сомкнет глаз - Что? Когда? И при каких условиях приводит нас обратно к рейсам дальнего круга? Обеих.

Отредактировано Romana Wilson (2016-06-17 23:51:10)

+1

12

- Так вот, оказывается в чём секрет, - смеется Клэр, наблюдая за тем, как дочь морщит носик и аккуратно подцепляет пальцами очередной кусочек томата с пиццы, чтобы отправить его к собратьям на тарелку.
Люди меняются. Постоянно. Дети вырастают, молодежь становится старше, взрослые стареют. Неумолимой рукой время оставляет своё прикосновение на каждом. И всё же, люди удивительным образом умудряются не замечать печати времени на своих близких. Так и Клэр смотрела на свою дочь-подростка, ловила жесты, следила за мимикой и видела перед собой трехлетнюю девочку, которую оставила лишь несколько месяцев назад. Несколько месяцев для пилота космического корабля и несколько лет для ребенка, росшего без матери…
Больно кольнуло в груди, и улыбка Клэр стала грустной, женщина поспешила спрятать её за стаканом сока. Она так много пропустила! Стольких слов не сказала, сделала всё неправильно, и теперь старалась найти способ всё исправить. Сегодня, после нескольких недель демонстративного игнорирования со стороны Грейс и бесчисленных попыток завоевать внимание дочери со стороны Клэр, девочка впервые проводила время с матерью. Это был шаг вперед, но впереди ещё множество шагов навстречу друг другу. Эдисон, оступившись один раз, боялась повторить ошибку.
А дочь, тем временем, настойчиво шла к своей цели. Грейс хотела вернуться в космос. С мамой. Клэр медлила с ответом, не зная как объяснить. Женщина задумчиво опустила взгляд в стакан с коком, который держала в руках, молчание затягивалось, а девочка по-прежнему смотрела на мать, и глаза её были полны надежды. Наконец, Эдисон вздохнула и решилась.
Клэр отставила стакан и потянулась за сумкой, что лежала на соседнем стуле. Немножко покопавшись среди вещей, выудила планшет, нажала несколько кнопок, и устройство в её руках подключилось к домашнему компьютеру. Среди множества файлов женщина отыскала нужную папку и подсела поближе к дочери, чтобы девочка видела, что происходит на экране.
- Смотри, - сказала она Грейс, и на планшете появилось изображение. – Это твой прадедушка. Именно он был первым, кто рассказал мне о межзвездных полетах, и он был первым, кто поддержал мою детскую мечту стать пилотом. – Клэр коснулась экрана и изображение сменилось. - А это мои родители, твои бабушка с дедушкой…
Они просидели так довольно долго, мать и дочь, склонившиеся над планшетом. На экране сменял друг друга фотографии, детство и юность Клэр, торжественные, значимые события её жизни и просто моменты в кругу семьи и друзей. Женщина всё говорила и говорила, рассказывая дочери историю каждой фотографии.
Вновь взмах руки, и на экране появляются юноша и девушка, они обнимают друг друга, смеются и смотрят друг на друга влюбленными глазами. В девушке легко угадывается сама Клэр, а юноша… Он был очень похож на Роберта, только гораздо моложе, в темных волосах ни единого седого волоска, а глаза горят задором. Его можно было счесть за сына Роберта, но…
- А это Роберт, - просто говорит Клэр, - он был красив, твой отец, он и сейчас красив, только старше и мудрее. Мы могли бы быть семьей – я, он и ты. Но вместо него я выбрала звезды, а потом, думая, что поступаю в твоих интересах, как лучше для тебя, я вновь выбрала звезды, даже  не подозревая, что отнимаю у тебя и у себя.
- Послушай, Грейс, - после некоторого молчания, поднимает глаза на дочь Эдисон и продолжает: - там, в глубинах космоса, где ты провела своё раннее детство и куда так стремишься вернуться, там много неизведанных далей, неисследованных планет, неповторимых рассветов и закатов, которые ещё не скоро будут доступны любому, пожелавшему их увидеть. Поверь, я понимаю твоё желание поскорее вырваться с Земли. Но жизнь здесь – это не только мучительное ожидание очередного полета, а школа – не просто место, где получают знания. Жизнь на Земле – это уютные вечера, когда вся семья собирается за ужином, чтобы рассказать как у кого прошел день, это подарки под ёлкой на Рождество и летние каникулы у моря, это походы за сладостями с друзьями в Хэллоуинскую ночь и пикники на природе, это первые тайны, которые можно доверить только подругам и первая симпатия. Жизнь на Земле – это просто жизнь, та, которую я отняла у тебя. И Роберт… Он ведь хороший и он бы мог стать для тебя настоящим отцом, если бы ты ему позволила. Я совершила ошибку. Нет, не потому что оставила тебя здесь, а потому что не осталась здесь с тобой. И сейчас я бы хотела всё исправить, если ты дашь мне шанс. Поэтому, Грейс, к дальним полетам я бы хотела вернуться, как и сказала, не раньше, чем ты закончишь институт, при чем закончишь не экстерном.
Женщина замолчала, девочка молчала тоже, обдумывая слова матери. Клэр взглянула на серьезное сосредоточенное лицо своей дочери и вновь в чертах подростка увидела свою малышку. Эдисон вновь вздохнула, так, будто готовилась к прыжку в бездну, а потом опять заговорила.
- Но однажды я уже решила за тебя, Грейс, и, оставив трехлетнюю малышку, вернулась к дочери-подростку. Потому сейчас, ты скажи мне, когда мы сможем вернуться к полетам дальнего круга?
[NIC]Клэр Эдисон[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2999o.jpg[/AVA]

+1

13

Знала ли Грейс, что у маминых путешествий была оборотная сторона? Конечно, знала, слишком долго она для своего возраста была этой оборотной стороной, безнадежно застрявшей на Земле, не способной ни послать весточку, ни позвонить. Томиться в бесконечном ожидании неизвестно кого и неизвестно когда было жутко. Опоздание на пару минут по бортовым часам для всех за пределами бесконечно летящих на запредельной скорости кораблей равнялось дням ожидания. Именно поэтому точность расчетов требовалась безупречная, пара секунд могла стоить удара об астероид или о малую планету, о том, что корабли могли умудриться врезаться друг в друга, как врезаются друг друга маленькие машинки, запускаемые мальчишками на улице и речь не шла. Но знала ли о том, что мир для мамы, уже однажды выбравшей звезды утекает сквозь пальцы с той же скоростью, что оно отставало от времени настоящего. Это было похоже на бессмертие, которое все длилось и длилось. Но как не печально даже вечность может стать проклятьем. Относительное время давало целую вечность путешественникам на сверхсветовых, но вечность означала только то, что на Земле все остальные старели куда быстрее, чем ты. Грейс, раннее детство проведшая на борту не обращала на это внимание. Сегодня одни друзья, завтра другие, она, как и все дети в свои три была куда больше привязана к маме, нежели к детям, в чье общество она так легко вливалась до последней остановки на Земле, где ее передали "с рук на руки" от матери к слишком уж быстро постаревшему отцу, который через два или три полета бы просто бы не дождался бы дома своих "блудных девчонок". Головой Грейс прекрасно понимала, что во многом ее мечта о далеких далях и неисследованных планетах была детской и посему эгоистичной. Но с другой стороны почему ей нельзя было быть в меру эгоистичной, чтобы ее решения были ее решениями и не были продиктованы кем-то сверху. В конце концов, она же была подростком, которому хотелось побыстрее стать взрослой и уже определиться с дальнейшей судьбой. Девочке хотелось, чтобы мама была рядом и дядя Роберт (все равно отцом его было считать крайне сложно несмотря на всю абсурдность упрямства в этой ситуации)
- Я знаю, что это больно, но ведь всегда надо чем-то жертвовать, чтобы получить что-то. Так же работает этот мир? Я тебе - ты мне. Даже если это происходит как-то через посредников. Без этого невозможно движение, - девочка старательно старалась удержать рвущиеся наружу слезы, но кончик носа предательски дрожал, а мама расплывалась так будто у нее была жутка  близорукость, хотелось за что-то уцепиться, и не отпускать, просто для того чтобы убедиться в реальности происходящего. Она кусала губы и пыталась подобрать правильные слова, но они не находились. Грейс так долго ждала возможности снова увидеть мир, а не только окрестности, всю свою жизнь она ждала. Ожидание мамы было стержнем ее существования - с первого дня и до сегодня... Годы в поисках корабля, который бороздил галактику. Разве зря она заглатывала все книги, что могли ей пригодиться в путешествиях? Разве не для этого она решала каждую олимпиадную задачку, чтобы получить путевку в большом мир раньше, чем ее получил бы кто-то из ее сверстников. Пусть ее настоящие ровесники, дети родившиеся с ней в один год, сейчас уже нянчили своих малышей, в то время как она от них отстала бессовестно и безвозвратно -  она ни о чем не жалела. Жалко было только дядю Роберта, который мог и не увидеть ее первого настоящего полета, если ей вдруг дадут возможность уехать сейчас.
- Я была по обе стороны баррикад. И ждала, и блуждала там...- девочка тыкнула пальцем наверх, силясь тем самым образом отвлечь маму от разглядывания слишком уж взрослого выражения лица для ее возраста, -  И я, скорее всего преувеличиваю красоту того, что там вдали, потому что воспоминания о космосе смазанные и выцветшие. Но... о, я знаю как можно ненавидеть до зубодробительной дрожи это слово "но", но послушай меня еще немного.
Грейс предупредительно, совсем как будто ей было лет уже сорок и это она была матерью заупрямившейся девочки-подростка, подняла указательный палец, опережая всенепременно любые возражения.
- Я больше всего в жизни хочу вернуться к звездам и я понимаю твою заботу, я понимаю, что оставляя меня здесь, ты не хотела, чтобы я повзрослела раньше времени, но тем самым ты только ускорила тот процесс, который пыталась остановить. Но я действительно готова сдать все... Неделя или две, чтобы освежить школьную программу старших курсов и еще семестр, чтобы постигнуть любую программу, что ты мне посоветуешь. Но ведь этого не будет? Ты ведь хочешь, чтобы мы пробыли здесь еще лет пять или даже десять, обросли десятками хороших друзей, чтоб отправляясь туда - мы отрывали их от себя с кровью? Не будет ли легче не причинять никому боли? - Грейс с юношеским максимализмом считала, что никогда не повторит маминой ошибки, что никогда не свяжет себя отношениями с кем-то, с кем не сможет разделить путешествия по бескрайней галактике. Ей казалось, что она или вообще никогда не выйдет замуж и не заведет детей или что ее муж будет таким же космическим бродягой, как и она сама, или же что в один прекрасный день кому-то удастся найти способ обмануть релятивистскую механику и подарить обществу мир без синдрома близнецов, но это будет еще не скоро и решать, как, впрочем, и всегда было не ей.

[AVA]http://funkyimg.com/i/29br8.jpg[/AVA]
[NIC]Грейс Эдисон[/NIC]

+1

14

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Относительная жизнь ‡или релятивистская механика в действии