Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » місця щасливих людей


місця щасливих людей

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

Роксана и Виктория Блекмор-Кроуфорд

март; 2016 год; окрестности Мачу Пикчу, Перу

http://cs7008.vk.me/v7008002/3c4bd/31JE7My1DwU.jpg

http://cs7008.vk.me/v7008002/3c4c4/Bpkqt-UJGi8.jpg
http://cs7008.vk.me/v7008002/3c4cb/cXHw5eNS05c.jpg

У каждого есть такие места, забыть о которых невозможно, хотя бы потому, что там воздух помнит твое счастливое дыхание.
Эрих Мария Ремарк

+1

2

История этого путешествия началась несколько месяцев назад.
Двадцать седьмого июня две тысячи пятнадцатого года в присутствии представителя муниципалитета, на глазах многочисленных родственников и друзей Роксана Кроуфорд и Виктория Блекмор обменялись клятвами в любви и верности. Женщины были горды и счастливы разделить этот день с близкими, но присутствие на празднике одного очень важного участника происходящих событий заставляло сиять глаза новоиспеченной семейной пары по особенному. И имя этой важной персоны – Генриетта.
Было бы ложью сказать, что это торжество задумывалось именно для того, чтобы  у обличенных государственной властью мужчин и женщин Соединенных Штатов Америки не осталось больше поводов не признавать Викторию и Роксану единым целым, а Генриетту – полноправным членом их семьи. Но нельзя также и не признать, что маленькая Генри сыграла важную роль в планах женщин. Появившись в их жизни в один из самых сложных моментов, она удивительным образом смогла вновь вернуть им веру в светлое будущее, заставила вспомнить о мечтах и дала силы воплотить их в реальность. Генриетта наравне со своими мамами была хозяйкой этого вечера.
Итак, были надеты кольца, произнесены клятвы, поставлены подписи и скреплены первым супружеским поцелуем. Первый танец, тосты и поздравления, шутки, веселье и звон бокалов, поднимаемых за здоровье и счастье новой ячейки общества. Теплый летний вечер невесомо опустился на Сакраменто, и полетели в воздух два свадебных букета, чтобы через пару секунд оказаться в цепких пальчиках новых владелиц. Два поцелуя на щёчках любимой дочки, что оставалась на попечение новоиспеченных бабушки и дедушки, которые уже во внучке души не чаяли, ещё один поцелуй невест на прощанье, чтобы напомнить гостям, для чего все, собственно, собрались, и счастливая пара умчала в закат навстречу первой брачной ночи.
Так началась новая глава совместной жизни Роксаны и Виктории. Теперь на руках у женщин были документы, подтверждающие их семейный статус, и это позволило завершить, наконец, процедуру удочерения маленького лучика. На каминной полке, на столике в гостиной и на прикроватном столике в спальне появились новые фотографии, с которых счастливо улыбались две мамы и дочка. И жизнь пошла своим чередом. Совместные прогулки в парке и походы по магазинам, уютные вечера дома и шумные семейные праздники. Вот уже и Рождество подоспело, а за ним пришел новый две тысячи шестнадцатый год.
И всё же, в том магическом ритуале, который одни считают не иначе, чем пережитком прошлого, а другие – едва ли не главным событием в жизни, не была поставлена точка. Не было ещё в жизни Виктории и Роксаны тех нескольких сказочных дней вдвоем наедине с целым миром, которые они могли бы смело назвать медовым месяцем.
Планируя свадебное торжество, женщины осознавали, что путешествие придется отложить на неопределенный срок. Они лишь недавно забрали Генриетту из приюта на правах опекунов. Девочка только-только осознала, что этот огромный дом с садом, бассейном, множеством комнат и добрым, игривым псом теперь и её дом, а женщины рядом – не просто тёти, но мамы. Она только начала знакомиться с многочисленными своими родственниками и друзьями семьи. И хотя бабушку и дедушку Генриетта признала и полюбила практически сразу и довольно легко оставалась у них на ночь, оставить ребенка на несколько дней и беззаботно проводить время за тысячи километров от своего лучика женщины не могли. Когда же время расставило всё по местам, укрепив семейные узы, ночью, шепотом под одеялом или днем в полголоса в кабинете Роксаны женщины вновь робко заговорили о медовом месяце. И если с выбором места для предстоящего путешествия проблем не возникло, то состав группы путешественников обсуждался долго. Свадебное путешествие должно быть для двоих – это верно, но как оставить лучик? А если оставить, то на сколько и как отнесется к этому девочка? Множество споров, сомнений, принятых решений и отвергнутых предложений, подготовительный период, и вот, наконец, Виктория и Роксана стоят на пороге дома детства брюнетки и никак не могут уйти.
- Ну же, Генри, ты же обещала не плакать, - произносит Роксана, а у самой слезы наворачиваются на глаза и сердце бьется как безумное. Девочка кивает, подтверждая мамины слова, и трет кулачками глазки. А Тори целует мокрые от слез щечки и обещает целую гору сладостей привезти в подарок своему лучику.
- Мы только на пять дней, Генри. Покажи, сколько это, вы же с мамой Роксаной учили, - просит Виктория. Девочка протягивает маме ладошку с пятью растопыренными пальчиками.
- Смотри, - показывает брюнетка и загибает пальчики на детской ладошке. – Один день, второй, третий, четвертый пятый, и мы приедем! Совсем чуть-чуть и мамы вернуться. Ну же, лучик, не плачь.  
- Ну всё-всё, идите, пока мы не утопили всю улицу в слезах, - провожает дочь и её супругу Ребекка Кроуфорд. – Всё будет хорошо, у нас на эти дни грандиозные планы, правда Генри? – Девочка кивает. – Ну вот, так что идите. И не звоните каждые пять минут! – кричит вслед миссис Кроуфорд, пока женщины садятся в машину.
- Не у чужих же людей оставляете, - замечает Генри Кроуфорд, глядя в зеркало заднего вида на печальные лица своих пассажирок, и выезжает на широкую автостраду. У здания аэропорта мужчина поочередно обнимает дочь и Викторию и желает женщинам замечательного отдыха. – Девочки, у вас медовый месяц, так что выше нос и улыбаться! – командует мистер Кроуфорд. – Не успеете оглянуться, как отдых закончится, так что наслаждайтесь и не названивайте каждые пять минут. Всё у нас будет хорошо.
На табло перед глазами горят надписи «Не курить» и «Пристегните ремни», на небольшом экране монитора показан путь, который им предстоит преодолеть, рука Виктории в руке Роксаны, а самолет отрывается от взлетной полосы и взмывает ввысь. И чем дальше от Сакраменто, тем легче становится на душе и сердце уже не сжимается болезненно тисками. Расставания – они неизбежны, и всегда бывает первый раз. Но Генри в надежных, любящих руках, а технический прогресс позволит им уже через несколько часов увидеть личико дочки на экране лэптопа и услышать её голосок. Прочь грустные мысли! У нас медовый месяц!
- У нас медовый месяц, - тихо произносит Роксана с легкой улыбкой на губах, кажется, лишь сейчас впервые осознав, что значит эта фраза. – У нас медовый месяц, - повторяет чуть громче и смотрит в любимые глаза, чуть сильнее сжимая в своей ладони руку жены.
[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:51:23)

+3

3

Этим утром Виктория распахнула глаза раньше звонка будильника и привычно для таких моментов потянулась к телефону на прикроватном столике, чтобы посмотреть на время и отсчитать оставшиеся минутки роскоши. Черт, - измучено потрепала рыжие волосы на макушке, обнаруживая бессовестное превышение всех временных лимитов, допустимых для случая "да, проспали, но еще все успеем". А потом вдруг присмотрелась к дате и поняла, что совсем не нужно никуда успевать! Кроме самолета, конечно, но до него еще больше пяти часов...

- Ма-ам! - Игнорируя всяческие уговоры этого не делать, прыгает на родительской кровати маленькая блондинистая девчонка и прикрикивает тонким детским голоском, что даже слегка вибрирует от постоянного движения. - Ти взамёс меня с собой?! Смати! - И оперативно спрыгивая на пол, приземляясь вдобавок еще и на колени с ладошками, Генриетта бежит к разложенному у изножия кровати чемодану и компактно укладывается внутрь прямо на аккуратно сложенную одежду брюнетки.
- Генри! - С серьезным грудным вздохом умудренного опытом воспитателя, смотрит Роксана, едва сдерживая улыбку. Она может быть сколько угодно строгой с кем угодно, но её маленькая дочка исключение из совершенно всех правил. - Ты же уже не маленькая девочка, и должна понимать, что мне будет тяжело нести тебя в чемодане вместе с одеждой... Полезай к маме Тори, смотри, у неё еще пустой! - Вот такой образовался заговор в доме с утра пораньше - примерно в полдень.
- Короче, я не могу выбрать! - Непосвященная в тайные игры в прятки, Виктория вышла из гардеробной комнатки с двумя платьями в обеих руках. - Оба возьму, - твердо заявила рыжая и, распахнув чемодан, кинула туда их с умыслом "а потом аккуратно сложу", не заметив сразу, кто в нем притаился, пока этот кто-то не начал хохотать и барахтаться в тканях летних платий. - Черт, Генри!
- Не ругайся при ребенке, - строго нахмурив бровки и поджав губы, полушепотом произносит Роксана, но, конечно же, чем запретнее плод, тем слаще, и тем вероятнее будет сорван.
- Чейт! - Брыкаясь, как перевернувшийся на спинку жучок, и сминая мамино платье, продолжает смеяться девчонка. - Чейт!
- Нет, Генри, ты не правильно употребляешь это слово, - выдумывая на ходу, пытается выкрутиться Тори, - так говорят только когда неожиданно видят своих деток, забравшихся в чемодан, и больше никогда. - А маленькая Блекмор-Кроуфорд хоть и сорванец тот еще, но умница и зазнайка вся в маму Роксану - простой запрет её бы не остановил и на секунду, а вот осознание того, что она ошибется и сядет в лужу - мощный довод. Но только если "сесть в лужу" - это метафора, потому что плескаться в настоящих лужах её пока так и не удалось отучить.
- Хмм, а бйин? - Усаживаясь в позу лотоса на дне чемодана, Генриетта увлекается маминой версией филологических изысканий.
- А "блин", если речь не идет о твоем завтраке, можно говорить только три раза в день, но только после того, как тебе исполнится десять, - фантазию рыжей уже не остановить - сочиняет на ходу и глазом не моргнув, вытаскивая ребенка из чемодана.
- А куда идет йечь?
- К маме Роксане! Дальше она объясняет.
- Хэй, это не честно!
- Знаю! - Гримасничая, Тори показывает язык и убегает в гардеробную. - Сколько взять футболок?..
- А мама делаля так, - и блондинистое дитя со знанием дела показывает маме язык...

- Я знаю, - вздыхает Тори, обнимая крепко Роксану за талию, стоя в очереди на регистрацию. Порой кажется, что все эти очереди, особенно в аэропортах, на вокзалах и автостанциях придумали какие-то демоны. чтобы поиздеваться над людьми и их прощающимися с домом и остающимися там людьми душами.
Брюнетка прижимается крепче, как будто кутаясь от холода, и проводит кончиком носа от ямочки между ключицами и вверх по шее до самого подбородка, жалобно заглядывая в глаза. Так вот у кого Эни этому научился!
- Я тоже уже скучаю по ней. - Сейчас уже даже не верится, что когда-то было время, причем даже довольно долгое, которое они прожили без этого маленького чертенка, который размазывал слезки и сопельки по лицу, стоя на пороге дома Роксаниного детства, но уже наверняка во всю задает перцу бабушке с дедушкой. Несмотря на то, что Генри никогда не писалась в пеленки, не будила плачем посреди ночи каждые пару часов, не глотала детскую кашку из бутылочек и не гуляла с мамами в детской коляске, она очень-очень быстро стала по-настоящему родной не только для Роксаны и Виктории, но и практически для всех родственников пары, которые хоть и воспринимали сперва с большим подозрением их затею удочерения ребенка, особенно после потери своего, с первых дней проявляли к малышке теплоту и дружелюбие, и очень быстро полюбили её.

Во всех путешествиях Блекмор и Кроуфорд было прекрасно всё, начиная от тщательной организации или прелести спонтанности и заканчивая увлекательными беседами по дороге или уютным молчанием друг с другом рядом. И только одна деталь служила ложкой дёгтя в этой медовой бочке - Роксанина боязнь полетов. Тори была бы не Тори, если бы время от времени у неё не срывалось забавных - но только для людей, не боящихся полетов, - шуток типа: "чего ты боишься? мы столько раз летали и еще ни разу не упали!". Тогда обычно Роксана смотрит на рыжую как на мелкую дурочку и снова сосредотачивается на страхе полетов.
- Да, милая, у нас медовый месяц! - Сжимает в ответ её ладошку покрепче. - На несколько дней, - добавляет с улыбкой, - логичные, как всегда!
Брюнетка согласно кивает и мило тепло улыбается, на секунду забывая о полете, но почти тут же, её пальцы снова плотнее сжимают ладонь Тори.
- Все хорошо, - несмотря на легкую тряску при взлете, рыжая тянется, через разделяющий их подлокотник и аккуратно целует брюнетку в висок. Её волосы пахнут совместным утренним душем и ветром, живущим на балконе в их спальне - дышать ими так приятно и завораживающе, что трудно отказаться и на секунду. Но вдруг получается так, что Тори просто не может удержать в себе смешинку и отстраняется, прикрывая рот свободной ладонью.
- Это уже диагноз, - сквозь смех объясняется, встретившись с весьма удивленным взглядом брюнетки. - Ты боишься и я подумала, вернее даже не успела до конца продумать и чуть не сказала: "хочешь ко мне на ручки?". - И обе смеются. Их маленький лучик обожает этот вопрос и всегда соглашается, и даже специально порой жульничает и пугается всякой мелочи, чтобы поскорее забраться на ручки кому-то из родителей.
Но в этот момент самолет снова слегка встряхивает, и Тори снова надежнее держит руку.
- ...Хочешь ко мне на ручки?

+2

4

Роксана дарит любимой женщине лукавую улыбку: - Боюсь, если я окажусь у тебя на ручках, нас выгонят из самолета. Ты ведь вряд ли упустишь такую возможность? – Тихо шепчет на ушко Виктории и оставляет поцелуй на щеке жены. Полет продолжается, а мысли Роксаны мечутся в беспорядке между предвкушением волшебного отдыха для двоих, маленькой дочкой, оставшейся дома, и осознанием собственной беспомощности на высоте в несколько километров.
Глядя сквозь широкие окна зала ожидания аэропорта Нью-Йорка на взмывающих в воздух больших стальных птиц, маленькая Роксана Кроуфорд не испытывала щемящего чувства благоговения перед чудом, уже тогда зная, что заставляет эти громадины, казалось бы, не приспособленные к полетам, преодолевать земное притяжение. Ступая на борт самолета, юная мисс Кроуфорд не испытывала страха, прочитав в одном журнале научную статью о статистике катастроф и безопасности транспортных средств. Ну, в самом же деле, каждый день доверять свою жизнь автомобилю не боимся, так отчего же бояться самолетов? Но река времен неумолима. Смывает она, уносит за собой привычное, прошлое, неуловимо меняя настоящее.
Теперь, имея за плечами жизненный опыт, храня в своем сердце любовь к Виктории и Генриетте, Роксана Кроуфорд испытывала страх, неведомый ей в детстве. Роксана не страдала аэрофобией в привычном её понимании. Но один рейс, проведенный в условиях сильной турбулентности, заставил брюнетку пересмотреть свои взгляды на полеты. Повзрослевшая Роксана привыкла планировать и контролировать, предпочитала держать в своих руках собственную жизнь. Но однажды, когда самолет прорывался сквозь облака, то и дело проваливаясь в воздушные ямы, брюнетка вдруг отчетливо поняла: здесь и сейчас абсолютно ничего от неё не зависит, и случись что – лететь ей к земле несколько мучительно долгих минут, осознавая свою неминуемую гибель и мучаясь невозможностью повлиять на исход. С тех пор самолеты заставляли Роксану нервничать, но виду, конечно, она старалась не подавать. Только разве можно что-то скрыть от Виктории? А любимая женщина закрывала глаза на слабости своей второй половинки и напоминала брюнетке о её силе.
Вот и сейчас Тори была рядом, всё ещё крепко держала за руку жену, уютно устроив голову на плече Роксаны. Кроуфорд любовалась своей спящей колдуньей и вспоминала вчерашний вечер. Их лучик по случаю отъезда мам не желала отпускать родителей спать и сама боролась с Морфеем, требуя ещё и ещё сказок. Морфей в итоге победил, но поскольку бой этот затянулся, Роксана и Виктория снова не выспались, и теперь рыжая наверстывала упущенное.
Вновь раздался привычный сигнал, обращающий внимание пассажиров на знак «Пристегните ремни», а следом командир экипажа известил о заходе на посадку. Уходящее за горизонт солнце раскрашивало небо алыми красками, когда чета Блекмор-Кроуфорд ступила на перуанскую землю. Посчитав, что две пересадки - удовольствие довольно утомительное, женщины дружно решили начать знакомство с новой для них страной с её столицы. Отдохнуть, набраться сил, осмотреть достопримечательности Лимы, и лишь затем продолжить свой путь к древнему городу инков. 
Поездка до отеля выдалась увлекательной. Водитель такси всю дорогу рассказывал о своем городе и даже показал несколько встретившихся им на пути достопримечательностей. Роксана переводила Тори то, что понимала, благо испанский и итальянские языки похожи, а два человека, желающие понять друг друга – непременно поймут. К концу небольшого путешествия житель столицы и гостьи расставались едва ли не друзьями. Когда же, наконец, за женщинами закрылась дверь их номера, Роксана смогла сделать то, что уже давно хотела, но случая, увы, не представилось.
Когда щелкнул замок входной двери, отрезая их от внешнего мира, брюнетка обвела взглядом доставшийся им номер и осознала, что впервые за долгое время они по-настоящему одни! И можно дать волю чувствам, пойти на поводу у своих желаний, не думая о том, что в следующий момент маленькие ножки затопают по коридору или внезапно раздастся детский голосок. Нет, Роксана Кроуфорд ни секунды не жалела о том, что стала мамой, но здесь и сейчас, в первый день своего свадебного путешествия она намеревалась в первую очередь быть женой своей невероятно очаровательной и чертовски притягательной Виктории. Пару стремительных шагов навстречу, чтобы заполучить её в свои объятия, чтобы застать врасплох, прижать к двери и перекрыть все пути к отступлению, а потом стать самой страстью и ненасытными поцелуями терзать сладкие губы, ощущать трепет её тела и пробуждающееся желание.
- Ванна?.. Или ужин?.. – меж поцелуями интересуется брюнетка. – Хотя нет, сначала мы позвоним Генри! – решает Роксана и внезапно отстраняется, намереваясь воплотить свое решение в жизнь.

JW Marriott Hotel Lima


http://funkyimg.com/i/295fV.jpg
http://funkyimg.com/i/295ex.jpg
http://funkyimg.com/i/295ey.jpg

[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:51:05)

+3

5

Ахх! - Мысленно вскрикивает Виктория и изображает из себя святую невинность, ангельская честь которой была так близка к бесстыдному поругательству. - И как Вам не стыдно, Роксана Блекмор-Кроуфорд! Стоило оставить дома ребенка, и все мысли уже только об одном! Как же бессовестно! - Бесподобно переигрывая во всем, Тори горделиво поворачивает голову, направляя взгляд вперед и задирая носик. - А кстати, как? - Не поворачивая лица, кокетливо прикусывает губу, и думает, что было бы не плохо сделать тоже самое и с её губами. - И вообще, - теперь уже слегка хмурит бровки, оборачиваясь и пытаясь бороться со стягивающими бедра ремнями безопасности, - никогда же не выгоняли, а теперь думаешь все? Лимит исчерпан? Ну, блин, зачем ты вообще мне об этом напомнила?! Сразу...

Кажется, тогда они были лет на десять моложе, а может и больше, и Роксана еще не боялась самолетов и полетов, а Тори была еще более безумной и авантюрной. Это был их первый полет в Париж к Маргерит без родственников и друзей, что уже само по себе настраивало на слишком романтический лад, а широкие кресла и мягкие пледы бизнес-класса были как нельзя кстати в ночном перелете. Конечно, девушки сначала едва не подрались, кто будет спать у окна, а потом вполне уютным компромиссом обе уместились  в обнимку на одном разложенном сидении, и что там происходило за окном было уже настолько безразлично, что могло и не существовать вовсе.
- Ты с ума сошла! - В полумраке полуспящего-полупустого бизнес-класса вдруг возмущенно шепнула Роксана, пытаясь резко развернуться лицом к своей девушке, но в тесноте это осуществить было весьма сложно.
- Тебе не кажется, что ты выбрала неподходящее время для констатации очевидных фактов? - Мягко улыбаясь, шепнула рыжая прямо на ушко любимой, прикусив аккуратно мочку, в то время, как пальцы уже подобрались к последнему рубежу сопротивления.
- Что ты творишь, мы же не одни!
- И никому до нас нет никакого дела! - И Тори улыбается еще шире, любуясь багровеющим румянцем на любимых щеках, различимым даже в полумраке салона, когда минуя первую из преград, пальцы рыжей окунаются в насыщенную влагу. Не секрет, что полеты в принципе не редко способствуют сексуальному возбуждению, а когда ночь и рядом любимый человек... Ну чего ты, дурочка, стыдишься? Роксана сгибает одну ногу в колене, переворачиваясь на спину и скрывая этим нехитрым "шалашом" движения руки Виктории. В темных глазах зарождается влага, но горит желание. Кроуфорд ненавидит нарушать правила, но еще больше ненавидит, когда это оказывается чертовски восхитительным.
- Нас.. встряхнуло в воздухе? - Широко распахнув глаза, спрашивает приходя в себя после, и снова как будто проваливается в забытие.
- Мм, только тебя, - ласково мурлычет рыжая, целуя за ушком и прикрывая глаза.

- Сначала что?! - Захлебываясь внезапной пустотой там, где еще секунду назад был поцелуй её жены, прокашливается Виктория, и тут же чувствует уколы вины не то из-за того, что не подумала об этом первая, не то из-за того, что могла об этом вообще не подумать.
Они оставили дома маленького ребенка, который хоть и привык к ним поразительно близко, все таки балансировал на тонкой грани риска разочарования. Они и вдвоем, и втроем уже через многое прошли, слишком через многое, чтобы давать судьбе или случаю хоть малейший шанс что-либо разрушить. - Ты права, звоним Генри! Если она еще не спит...
Догоняя жену в спальне, рыжая присаживается ей на ноги, сжимая бедра меж коленями и запускает пальцы в волосы на затылке, массируя голову, пока брюнетка расслаблено валяется на постели после перелета, ожидая включения планшета. Роксана еще не знает, что на её же планшете Тори устроила маленькую пакость, а сама Блекмор меж тем склоняется вперед и то целует, то кусает тонкую кожу шейки. Уже не испытывая особого интереса к гаджету, брюнетка однако фыркает недовольно, но смешно, поскольку все ее недовольство тут же смешивается с неконтролируемым удовольствием, и толкает по постели в стороны рыжей планшет.
- Серьезно? Ты думала, я запаролила эту штуку, чтобы ты просто взяла и так легко отделалась?! - Шепчет жарко, проводя открытой ладонью спереди по шее и поворачивая к себе голову жены. Не нужно быть волшебником, чтобы предсказать, что очень скоро даже школьник узнает по их губам, как много времени и усердия женщины посвятили поцелуям. Будет очень неловко появляться такими перед родителями Роксаны. Генри... - снова проносится в голове. Ребенок, конечно, вносит в сексуальную жизнь новые ноты разнообразия и экстрима, но и ранее неведомые уколы совести не позволяет игнорировать.
Виктория берет в руки планшет и вводит пароль. Раскрывать эту тайну жене она, разумеется, не собирается, несмотря на то, что личный планшет Роксаны. Слишком долго Тори живет с этой женщиной, чтобы наивно полагать, что даже в отпуск она не взяла с собой юридическую библиотеку и электронную подшивку всех текущих дел. Черта с два ей кто-то позволит этим заниматься в медовый месяц!
- Ладно, держи, - по королевски смилостившись, рыжая передает гаджет любимой, - но за это... - И плавно съезжая вниз по ногам, она забирается под бедра и расстегивает пуговицы и молнию на джинсах, планомерно стягивая их вниз. А Роксана... она все еще ненавидит нарушать правила, но в тайне для себя самой как будто, очень даже заманчиво вертит попкой, помогая стягивать ткань с бедер.
- Не занудствуй, Кроуфорд-Блекмор! - Смеется рыжая, сбрасывая штаны на пол. - Отсутствие джинсов никак не помешает тебе поговорить с ребенком... А вот я - да! - Как всегда обнаженная попка жены оказалась слишком соблазнительной, чтобы не попробовать пощекотать её зубками. - Знаю, знаю, бессовестная и инквизиции на меня нет, - смеется Тори, обжигая горячим дыханием кожу поясницы, двигаясь поцелуями у самого края белья, в любой момент готовая состроить мордашку будто занималась исключительно списком благочестий и поклясться на он-лайн Камасутре перед родителями Кроуфорд.

+2

6

Роксана блаженно вытянулась на кровати, радуясь тому, что уставшие от долгой дороги мышцы, наконец, могут расслабиться, и взглянула на наручные часы, заблаговременно переведенные на местное время.
- Начало девятого, - сообщила она жене. - С Сакраменто у нас разница в три часа, значит дома лишь начало шестого. Наверное даже ещё не ужинали, - гадает брюнетка, чем может в это время заниматься их дочка в компании дедушки и бабушки. Тори с важным видом угукает, давая понять, что разделяет предположение жены, но гораздо больше в данный момент её интересует то, чем можно заняться с Роксаной в ожидании, когда современные технологии позволят им увидеть их лучика. Дразнящие поцелуи, скользящие по шейке, пускающие по нервным окончаниям мириады мурашек, отвлекают, мешают сосредоточиться. И не то, чтобы брюнетка возражала против действий жены, но факт непослушания собственного планшета женщина замечает не сразу, а когда всё же замечает, фыркает недовольно и отдает гаджет той, кто его на такое безобразие подговорила. Тори же расколдовывать чудо техники не торопится, заставляя Роксану на несколько минут забыть обо всём на свете.   
Ребенок всё меняет. Они знали это с самого начала, они были готовы, приняв бремя ответственности за маленькую жизнь как дар. Потому, когда губы Виктории отпустили брюнетку из своего сладкого плена, Роксана едва ли почувствовала разочарование. У них ещё будет время, принадлежащее лишь им двоим, а сейчас стоит исполнить родительский долг. Тори вводит пароль, держа планшет так, чтобы жена не смогла подглядеть. На что Роксана закатывает глаза и делает вид, что заветные несколько символов, дающие доступ к содержимому её планшета, женщину ну вот совсем не интересуют! Отчасти так оно и есть, ведь брюнетка знает, что на всякий случай наспех придуманные сложные пароли для Роксаниных устройств, Тори хранит в памяти своего телефона. А новый пароль от блекбери жены Кроуфорд разгадала как раз на прошлой неделе, но старательно делала вид, что знать ничего не знает, ведь при малейшем подозрении Виктория вновь сменит комбинацию цифр и Роксана останется без доступа к рабочим документам, которые брала с собой всегда, куда бы из дома не отлучалась.
Виктория вернула планшет Роксане, оставляя ту разбираться со связью, сама же занялась претворением в жизнь коварного плана по соблазнению собственной жены. Брюнетке план нравился, потому сильно она не возражала, но лишь до того момента, пока на планшете не высветилось окошко скайпа, оповещающее пользователей об установлении соединения с другим абонентом. - Тори, - позвала Кроуфорд, когда на экране появилось лицо матери. - Привет, мам, всё в порядке, мы долетели.
- Как лучик? - решила не терять драгоценного времени медового месяца Виктория и перешла сразу к делу. - И что это за шум на заднем плане? -  На что Ребекка Кроуфорд рассмеялась и со словами: "Сами смотрите", развернула камеру ноутбука в сторону источника шума. В это время в гостиной дома семейства Кроуфордов бойкая светловолосая девочка с разбегу прыгала в руки солидного мужчины, а тот, подхватив ребенка на руки, поднимал девочку высоко над головой и вместе они издавали звук, отдаленно напоминающий звук двигателя самолета. Как женщины выяснили несколькими минутами позднее, именно самолет Генри и изображала. Они с дедушкой весь вечер отрабатывали взлет и посадку авиалайнера, на котором улетели мамы. Общаясь с дочкой, Роксана отметила про себя, что девочка выглядела бодрой и веселой, и хотя, прощаясь, сказала, что скучает и ждет, когда мамы вернутся, всё же не плакала, не обижалась, не злилась и не грустила. Это был хороший признак. Брюнетка боялась, что несмотря на тщательную подготовку, Генриетта может не верно истолковать отъезд мам, решить, что её бросили. Но к счастью, их лучику такие глупости в голову не приходили.
Женщины ещё несколько секунд смотрели на погасший экран планшета, сохраняя на губах теплые улыбки, и молчали, думая в этот момент об одном. А потом Роксана Блекмор-Кроуфорд отложила ненужный более гаджет в сторону и медленно притянула жену к себе. Ладони заскользили по спинке, медленно, не спеша, будто ища себе место, и наконец нашли. Одна ладонь замерла на пояснице, пока пальцы другой самозабвенно купались в рыжих прядях. - Да начнется медовый месяц! - объявила Роксана и коснулась губами губ жадным, иссушающим поцелуем.
[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:50:43)

+3

7

Едва ли не большую часть своей жизни Тори, подобно многим женщинам, была остро озабочена тем, что с годами утратит красоту, а главное - привлекательность для любимого человека. Рыжая регулярно тратила изрядно времени, денег и нервных клеток на то, чтобы когда Роксана называет её красивой, ей самой в это хоть капельку верилось. Кроуфорд же для того, чтобы быть бессовестно прекрасной достаточно было всего лишь появиться в поле зрения Блекмор, или присниться, или без всякой причины позвонить в разгар рабочего дня. Короче, для того, чтобы быть восхитительной, Роксане Блекмор-Кроуфорд достаточно просто быть! Это невероятно радует, но иногда слегка бесит.
- То есть ты серьезно думаешь, что после двадцати лет почти брака и совместного ребенка, можешь просто вот так снять джинсы, запустить мне пальцы в волосы, и я тебя сразу захочу?! - Слегка прижимая сбоку своим весом и облизывая губы после прерванного поцелуя, удивленно изогнув бровь, интересуется Тори. - И ты права! - Сверкая глазками, соглашается рыжая, что вовсе не означает в её представлении поражение еще до начала боя. Это не слабость перед Роксаной - это уловка. Хотя... да кому она врет, целуя эти губы. - Или... не совсем. - Прищуривает глаза почти строго, как смотрит теперь частенько на Генри, вызывая чувство вины в ребенке, чтобы та сама поняла свою ошибку, и не пришлось на неё кричать или ругаться. - В самолете, - поочередно отнимая от себя руки жены, она проводит их через стороны, будто взмахи крыльев и сводит вверху, накрывая оба запястья одной ладонью, - это было очень бесстыдно с твоей стороны так дразниться! - А тем временем пальцы медленно скользят вниз по внутренней стороне руки, поддразнивая нежную кожу и практически против воли вынуждая брюнетку откликаться на эти жесты. Проигрывать.
Отчаянно борясь с собственным диким желанием, глядя на безмолвные, но такие зовущие губы любимой, Виктория аккуратно целует её подбородок, проходится в сторону и, захватывая на несколько секунду мочку, целует сразу за ушком.
- А вообще, - скользя свободной рукой от бедра вверх, забираясь под футболку и пристраиваясь пальчиками к застежке лифчика, шепчет Тори прямо на ушко, - когда ты только надевала эти джинсы сегодня утром, я уже представляла, как буду их стягивать... - Справившись с застежкой, пальцы пробираются выше и уже от плеча рисуют уверенные параллельные линии вниз по спине без всяких преград. - Рассказать, об всех вариантах? - А тем временем футболку поднимает все выше и выше, с диким желанием облизываясь на каждый открывающийся миллиметр кожи. - Или только о тех, где мы стояли в тесной очереди?.. Хотя знаешь, лучше я буду рассказывать тебе постепенно, после отпуска, когда нечем будет заняться на работе... тебе, - лукаво подмигнула, прикусывая губу, что конечно, означало, что истории предназначенные только для них двоих и требующие уединения, будут присылаться Роксане в самые неожиданные и неуместные моменты. - Твоя секретарша все еще просматривает твою почту?..
Ткань футболки, смятая беспорядочно, смиренно замерла как раз на границе "еще немного и...", обнажая лишь пару сантиметров у основания груди. Даже несмотря на то, что Виктория сотни и тысячи раз (точное количество счастливо велико) видела Роксану обнаженной, эти границы собой же созданного запрета все равно выглядели дико сексуально и возбуждающе. Именно так все и задумывалось, пока...
Пока пальцы рыжей не скользнули вниз по ребрам к животику любимой. Не планируемый и небрежный этот жест должен был стать лишь одним в череде ласк и удовольствий, и уж совсем не должен был вызывать подобного эффекта, но... это оказалось чертовски щекотно! И вспрыснув громким смехом, очень крутой и серьезный адвокат Роксана Кроуфорд (в браке: и Блекмор тоже) вырвалась и, свернувшись в клубок, ухватилась руками за бока, продолжая смеяться и тычась носом в плечо жены. На несколько секунд Тори удивленно замерла от такого поворота событий и растерялась, что же делать дальше, но не смогла удержаться и не пойти на поводу у заливистого смеха, рассмеявшись на пару с женой.
- Кроуфорд! Ты только что испортила весь мой низкий сексуальный тембр! - Смеясь в голос, пытается пристыдить брюнетку рыжая. Да, теперь очень сложно снова стать серьезной роковой соблазнительницей, но кому бы рассказать по секрету, как чертовски приятно обнимать крепко-крепко свой смеющийся комочек счастья.
- Я люблю тебя, - лежа с ней на боку, глядя в смеющиеся глазки и расчесывая пальцами темные волосы, - очень сильно люблю тебя, миссис Блекмор-Кроуфорд!
И теперь уже без всяких игр, без лишних слов и уловок, обнимает её крепко, прижимает к постели, покрывая поцелуями, стягивая оставшуюся одежду и вдыхает до боли родной её запах.

+3

8

- То есть ты серьезно думаешь, что после двадцати лет почти брака и совместного ребенка, можешь просто вот так снять джинсы, запустить мне пальцы в волосы, и я тебя сразу захочу?! - интересуется Тори, талантливо играя серьезность и удивление. На что Роксана лишь невинно смотрит в колдовские омуты глаз своей возлюбленной и довольно улыбаясь, активно кивает головой, будучи абсолютно уверенной в том, что именно так и обстоят дела на самом деле. А как иначе? Если ещё десять секунд назад Виктория Блекмор-Кроуфорд самозабвенно целовала жену и даже весьма недвусмысленно постанывала от удовольствия, когда пальчики Роксаны рассеянно пробегали вверх и вниз вдоль позвоночника, заставляя любимую женщину прижиматься к ней чуть сильнее. Впрочем Виктория и не собирается отрицать очевидное, но считает своим долгом напомнить супруге об её, по авторитетному мнению Блекмор, бессовестном поведении в самолете. Сама Кроуфорд свое замечание в самолете бессовестным отнюдь не считает. Просто констатация факта. Ведь Роксана совершенно не виновата в том, что после стольких лет Тори всё ещё мечтает о ней и желает её. Более того, сама Кроуфорд могла бы поставить в вину Блекмор факт её неоспоримой притягательности в глазах жены.
Их неугасающая страсть относилась к тем немногим вещам, разбираться в природе которых Кроуфорд совершенно не желала, предпочитая думать, что явление это смело можно причислить к разряду сверхъестественного. Роксана полагала, что если всё поймет и разложит по полочкам, определив причинно-следственные связи, магия исчезнет, чего брюнетка совершенно не желала. Ей безумно нравилось то, что было у них с Тори. Ей нравилось ловить на себе восхищенные взгляды жены, горящие огнем, таящие в глубине своей обещание. Ей нравилось чувствовать, как её собственное тело реагирует на эти взгляды, заставляя быстрее бежать кровь по венам и посылая по коже мириады мурашек.
Сейчас Виктория смотрела на Роксану одним из таких взглядов. Хищный, опасный, он дарил своей жертве обещание сладкой муки, в то время как руки рыжей колдуньи спешили это обещание исполнить. Словно круги по воде расходилась дрожь по телу брюнетки от тех мест, где губы и пальцы любимой женщины касались её. Желание растекалось огнем по венам и собиралось в эпицентре пожара внизу живота. Роксана чувствовала жар и влагу там внизу, теряла голову от низкого, чертовски сексуального тембра голоса любимой женщины и сдаваясь на милость победительницы, с готовностью выгибалась на встречу ласкам Виктории. Но одна из них привела совсем к неожиданному эффекту.
Легкое касание пальцев сверху вниз по ребрам оказалось настолько щекотным, что Кроуфорд абсолютно наглым образом наплевала на эротичность момента и, вырвавшись из рук жены, свернулась калачиком, защищая руками слишком чувствительные к прикосновениям места (бока), заполняя комнату звонким, беспечным смехом. Виктория была так очаровательно мила в своей растерянности и осознании того, что тщательно подготовленный план соблазнения жены сорван, что Роксана просто не смогла совладать с собой и утихающий было смех вновь заполнил комнату. Через мгновение к нему присоединились звонкие переливы смеха Виктории.
- Прости, милая, - всё ещё посмеиваясь, ответила Роксана на обвинения жены. - Но ты и без низкого тембра чертовски сексуальна. Ты вообще невероятна! Ты ведь знаешь? - Ответом брюнетке стал поцелуй и согревающее сердце признание. А потом...
Их одежда летит на пол, тела переплетаются в жарком объятии, россыпью поцелуи по коже и тихие стоны, когда нежные, нетерпеливые руки и губы касаются чувствительных мест.
- Пожалуйста, Тори... - полустоном по губам просит брюнетка  и крепче прижимается к любимой, и целует всё неистовей.
[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:50:22)

+3

9

У неё в глазах развеселые чертята пляшут в танце вокруг тихого омута, у неё в глазах некормленные тигрята рвут душу в клочья, у неё в глазах все времена года, умноженные на красоту рассветов и закатов. Если бы можно было провести всю жизнь просто глядя ей в глаза, Тори уверена, что это ни на секунду не показалось бы скучным или однообразным - это всегда ураган, всегда необузданная стихия. Проводит кончиком языка по контуру нижней губы и аккуратно, почти целомудренно, целует шрамик над верхней... Помнит как Роксана волновалась, когда получила его, как бодро кивала всем доводам о том, что до свадьбы заживет и видно ничего не будет, но тайком плакала, когда думала, что никто не видит. Нет, даже сейчас, порой вспоминая те наивные годы, они не смеются над теми слезами - они правда были печальны и горестны. Но сейчас, черт, этот шрамик чертовски сексуален! Поцелуи плавно перемещаются на линию скул, контуры висков. Она не пытается выдумать что-то новое или показаться такой, какой не есть - они уже давно достигли того уровня доверия и взаимопонимания, когда не нужно словами называть причин, не нужно думать о последствиях, не нужно бояться и стесняться себя. Виктория целует её именно так, потому что именно так ей хочется именно сейчас. Не возникает вопросов о нормальности, о правилах поведения, о том, что подумает Роксана - потому что она уверена, что Роксана думает также - это идеально просто потому что этого действительно искренне хочется всем нутром прямо сейчас.
Брюнетка дышит глубоко и громко, то пытаясь сопротивляться, то покорно изгибаясь, когда зажатый губами рыжей в тиски сосочек, буквально пронизанный насквозь нервными окончаниями, то и дело терпит дерзкие ласки то медленного и нежного, то быстрого жалящего язычка. В один момент решая, что все - хватит, она настойчиво толкает жену в плечо, переворачивая на спину и запрыгивая сверху, крепче сжимая и прижимаясь бедрами. Уже в этот момент рыжая ловит себя на мысли, что в секунде от оргазма... Было бы у нее чуть более таланта и свободного времени, она бы написала бестселлер, а может два или три, о том, как поразительно прекрасны бедра её жены, особенно так дразняще полуприкрытые бежем шелкового одеяла. Тихий стон срывается с губ и Тори громко выдыхает через нос, чувствуя внизу влажное прикосновение, первое - осторожное, а потом - череда все более уверенных. Как будто тени игр пламени падают на лицо брюнетки тени от её витых локонов, глаза горят огнем - красивая, как самый сладкий грех, она смотрит так бесстыдно и свободно, как будто может все на свете... просто не хочет. А хочет Викторию.
- Сильнее, - шепчет рыжая, крепче впиваясь пальцами в бедра любимой, и чувствует, как они действительно сильнее сжимают её в тиски, и сильнее прижимают к постели, и сильнее становятся импульсы их движений. Сильнее!
Приподнимаясь с постели, обхватывает губами второй сосок, начиная с ним свои игры, когда Роксана запускает пальцы в её волосы, удерживая голову прижатой к своей груди, настаивая на том, чтобы эти игры подольше не прекращались.
Едва почувствовав, как слабеет хватка жены, Тори тут же поймала момент и буквально рывком снова перевернула её на спину, разметав по подушке волны черных локонов и целуя иссыхающие от горячего дыхания губы. Красивые стройные ножки обвили талию рыжей, не собираясь выпускать из своего плена, - движения бедер, хоть и изменили свою плоскость и амплитуду, остались также настойчивы. И каково же было удивление Роксаны, когда, как будто полностью и очень нагло игнорируя эти позывы и упрямство, Виктория плавно и уверенно развела руками колени любимой, плотнее прижимая к постели, а сама - слегка отстраняясь.
- Пожалуйста, Тори... - Срывается с губ Кроуфорд между поцелуями.
Если бы в такие моменты разум этой брюнетки хоть немногим больше преобладал над эмоциями, чувствами, физическими желаниями и страстью, она наверняка бы рассудила сразу. что это все - лишь обманный, игровой маневр, за которым последует сладостное продолжение, о котором и просить не пришлось бы, но... но рядом с Тори она напрочь теряет разум, и ничему её жизнь не учит. И она правда так самоотверженно и умоляюще шепчет эти слова, как будто это последний шанс быть услышанной, последний раз почувствовать желаемое. Как же трудно в это время сохранять Блекмор в себе это надуманное коварство и дерзость, выдерживать свои задумки и желания, борясь с одним главным - обнять её крепко-крепко, до хруста костей и никогда не отпускать. Даже если она снова начнет так мило просить о чем-то...
- Все хорошо, - улыбаясь, шепчет и целует шейку, опускается к ямочке меж ключиц.
Вздрагивая, мышцы брюнетки слабеют и учатся доверять тактильно вновь. Она знает, что может доверять. Она знает, что Виктория никогда не причинит ей боли. Кажется, даже если вдруг рыжая прикроет ладонью ей нос и рот разом, перекрывая дыхания, то почувствует на ладони лишь улыбку, а не сопротивление - Роксана даже в этой ситуации будет доверять ей и просто ждать, зная, что все будет хорошо.
- Все хорошо, - снова шепчет, пытаясь укусить зубками за животик, но получается лишь едва ощутимо щекотаться и целовать.
Беззастенчиво играет язычком на самых чувствительных участочках, снова заставляя мышцы напрягаться рефлекторно, неосознанно. Дразнит, обводя по контуру у самого входа во влагалище, и будто бы отвлеченно целуя нежную кожу бедер, продолжает наблюдать жадные сокращения, требующие наконец вторжения. И вот, когда ручка брюнетки уже скользит по низу животика, как бы намекая о том, что не прочь перехватить инициативу, если Тори уж так хочется помедлить, но рыжая тут же замечает и перехватывает её, обнимая губами пальчики, покусывая, играя с ними язычком в непосредственной близости от... Можно было бы сказать, что в этом и был план, но его не было - да-да, снова все произошло просто потому, что именно так захотелось и показалось правильным, в удачный момент и в удачном положении. Буквально в один миг ловкий и резкий язычок бросает свои игры с пальчиками Роксаны и устремляется к уже возбужденному клитору. И сколько бы раз это не происходило, сколько бы раз не думала, что все уже чувствовала и ничего нового не произойдет - каждое новое прикосновение, проникновение по-своему уникальна, и никакая память о прошлом опыте даже большого удовольствия не передаст и половины того наслаждения, когда нежные пальчики заново проникают в распаленное лоно и уводят в мир ласк. Роксана выгибается и сладко стонет. Тори не видит её сейчас, но точно знает - её любимая улыбается, так как только она умеет, соблазнительно и безгрешно одновременно, как будто знает о самом удивительном пороке, но хранит тайну лишь для себя.

+3

10

Она хочет её всегда. Постоянно. Так привычно и все же так странно. Это чувство живет внутри. Дремлет, ворочается словно дикий зверь в своей пещере, но стоит дать повод  - и вырывается на свободу тут же с такой силой, что и не удержишь, не спрячешь уже, не утаишь. Жаркими взглядами, нетерпеливыми прикосновениями, сводящими с ума поцелуями, не говоря ни слова, кричит о своих чувствах Роксана. Желание быть с Викторией, видеть её, слышать голос, касаться, дарить ей счастье, принадлежать ей и чувствовать как она доверчиво, без оглядки отдает всю себя...
Желание... Оно всегда с нею. За столько лет можно было давно привыкнуть, охладеть, превратить в привычку. Но оно вопреки статистике и прогнозам всё ещё горит огнем в карих глазах, слышится в голосе, чувствуется в прикосновениях и  прячется в уголках улыбки. И после стольких лет и того пути, что уже пройден вместе, рука к руке, Роксана знает, что их огонь не потухнет, не превратится в обугленные головешки или оплывший огарок свечи. До тех пор, пока брюнетка так смотрит на свою Викторию, до тех пор, пока рыжая так касается своей Роксаны, их пламя будет гореть, заставляя сердца биться чаще, и сплетать тела в страстных объятиях.
- Всё хорошо, - шепчет Тори, и Роксана ей верит, верит так, как не верила никогда никому. Россыпью поцелуев скользит по телу возлюбленной Виктория, направляясь туда, где больше всего ждет её ласк Роксана. Шелк простыней безжалостно сминается тонкими пальцами, тихие стоны наполняют комнату, бедра брюнетки настойчив движутся, стараясь поймать ласки дерзкого язычка там, где того хочется Роксане. Но рыжая бестия не была бы собой, если бы позволила жене так просто получить желаемое. И предугадывая каждое движение, она намеренно обходит стороной самые чувствительные участки, не забывая поддразнивать брюнетку, опасно близко подходя к краю, но не заступая за грань.
Впрочем, Роксана, с недавних пор гордая обладательница двойной фамилии Блекмор-Кроуфорд, составляет своей супруге достойную партию. И когда брюнетка понимает, что терпеть творящееся безобразие больше не намерена, её рука скользит вниз, к пульсирующему страстью бугорку. Если Виктория собирается и дальше томить её ожиданием, не предпринимая решительных действий, что ж, тем хуже для неё! Пусть смотрит и кусает губы от зависти и сожаления, что это не её язычок и не её пальчики ласкают Роксану. Но Тори начеку, она не дремлет и ревностно охраняет принадлежащее ей по праву. В самом низу животика резвые пальчики встречают препятствие и замирают, позабывшие о цели своего визита, увлеченные в коварную игру, сбитые с толку дерзким язычком и нежными губами. А потом резвый язычок внезапно меняет место атаки, и сладкий стон вырывается из груди Роксаны, когда возбужденный бугорок оказывается в плену языка и губ Виктории. Тело брюнетки выгибается навстречу возлюбленной, когда лоно её заполняют Торины пальчики, горячо желанные и всё же явившиеся неожиданно.
- О, боже.... Коварная!.. Да!.. - шепчет Роксана между вздохами, стонами. Рука её беспорядочно бродит по шелковым простыням, то замирая на миг, когда наслаждение очередным электрическим разрядом проходит по нервным окончаниям, то вновь устремляется в путь. Она ищет свободную руку Виктории, а когда, наконец, находит, переплетает пальчики и тянет её наверх. Опускает её ладонь себе на грудь, туда, где чувствуется отчаянное биение сердца, и судорожно сжимает ладонь, когда пальчики Виктории внизу чуть меняют ритм своих ласк, даря новые ощущения.
- Тори... - зовет её, пытается сказать о том, чего хочет, но получается лишь произносить её имя меж жаркими стонами и жадно хватать губами раскаленный от страсти воздух. А рыжей колдунье не нужны слова. Как никто другой, она знает свою Роксану. И быть может лучше самой брюнетки знает то, чего хочет возлюбленная. Ладонь смещается в сторону и накрывает окружность груди, чуть сжимая. Возбужденный сосок оказывается во власти требовательных пальчиков как раз в тот момент, когда губы Виктории в очередной раз обнимают клитор, чуть посасывая. - О, Тории..ааа... - громко стонет Роксана, выгибаясь всем телом, путаясь пальчиками в рыжих прядях.
Жаркий шепот, громкие стоны, воздух пропитан страстью. Шелк простыней приятно холодит разгоряченную кожу. Брюнетка соблазнительно извивается на кровати, ведомая возлюбленной к таинственной грани, за которой сверхновой взрываются звезды и рождаются вселенные. Роксане отчаянно не хватает воздуха и кажется сердце не выдержит, выпрыгнет из груди. Так мучительно сладко стоять на краю, чувствуя любимую рядом, чувствуя её в себе... Крик наслаждения взмывает в воздух и, рикошетом отскочив от стен, улетает в распахнутое окно.
Чуть позже, отходя от оргазма и восстанавливая дыхание, Роксана Блекмор-Кроуфорд обращает внимание на то, что раньше казалось несущественным, а потому попросту не замечалось. В комнате слышен шум с улицы. Брюнетка поворачивает голову в поисках источника шума и находит виновника. Через открытое окно проникает в их номер голос вечернего города, а это значит, что кто-то из случайных прохожих мог стать невольным свидетелем счастья брюнетки и страстности её супруги. И думая об этом, Роксана начинает вдруг смеяться.
Сначала смех её был тихим, почти робким, но постепенно обретал силу, превращаясь в звонкую, свободную от  оков радость. Удивленная поведением жены Виктория прекратила вырисовывать узоры на коже любимой и подняла голову, до этого покоящуюся на животике Роксаны. - Иди ко мне, - мягко попросила брюнетка, не переставая весело смеяться, и через миг заполучила в свои объятия рыжую колдунью. Долгим, нежным поцелуем коснулась она губ жены. Когда же обеим перестало хватать воздуха, и Виктория чуть отстранилась, тяжело дыша, Роксана мягко накрыла ладонью щеку любимой и ловя взгляд изумрудных глаз, произнесла: - Мне так нравится, Тори! Мне безумно нравится быть с тобой, жить с тобой! Быть твоей любовницей, любовью, женой, матерью нашего ребенка... Я люблю тебя, милая! И я люблю нашу жизнь! Каждый совместный миг и каждую вечность, прожитую порознь, счастье, что мы делим на двоих, и печаль, разделенную поровну. Страсть в твоих глазах, твоё безрассудство, каждый каприз и каждое твоё безумство. То что ты это ты, и мне другой не надо. Спасибо, родная, что подарила мне всё это, и продолжаешь дарить!
[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:50:03)

+3

11

Она не выходит из неё сразу. Продолжая обнимать губами пульсирующий бугорочек, лишь немного смягчая его прикосновениями язычка, не вытаскивает пальцев. Это не правило, и отнюдь не всегда имеет место быть, ведь часто приходится учитывать обстоятельства, противящиеся долгому наслаждению, но когда они существуют лишь друг для друга вне границ времени и рамок приличия, происходит именно так - Роксана всегда позволяет Виктории почувствовать, прочувствовать до конца, пройти с ней внутри этот путь. Кажется, это началось именно в ту ночь, когда нужно было причинить боль, чтобы почувствовать большее наслаждение: она старалась быть самой нежной, самой острожной, самой заботливой, и когда совершая последние, те самые, толчки на близких подступах к оргазму, услышала крик любимой девушки, слегка оторопела, опасаясь, что это лишь стон боли, и не двинулась ни на миллиметр, лишь спустя несколько секунд начиная осознавать, что сейчас чувствуют её пальцы внутри Роксаны. Тогда брюнетка, продолжая извиваться, окружила ладонью запястье рыжей и, кажется, сама удивилась тому, что не двинула его от себя, а только зафиксировала на месте, продолжая крупно дрожать и стонать. Это было одновременно страшно и восхитительно. Они уже тогда называли это бесконечным доверием, но иногда все же стыдливо заливались краской, они уже тогда считали себя взрослыми и на все готовыми, но сейчас кажется, что были совсем детьми.
Улыбаясь, Тори целует впадинку у бедренной кости и укладывает голову на животик к Роксане. Ей нравится её вкус, нравится запах её тела после секса и то, как вспотевшая кожа немного липкая на ощупь; ей нравится чувствовать, как любое неосторожное движение ниже пояса вызывает волну крупной дрожи по телу и сладкую улыбку. Смотри, водит пальцем по животику прямо у себя перед глазами, какую бы линию я не нарисовала, на ней будет огромное множество точек, в которые я тебя целовала, и не раз.
- Что?.. - Не понимая внезапного прилива смеха, но все же улыбаясь зараженно, почему-то шепотом переспрашивает Тори, поднимая голову. - Я куда-то не туда нажала?! - Предполагает смешливо и перестукивает касаниями пальчиков к животику какой-то ритм.
Поднимаясь на руки, она продвигается вперед, чувствуя, как тут же, будто лениво преграждая ей путь назад, её снова за талию окружают стройные ножки и ласково по спине бегут ладони.
Нет, у Тори и в мыслях не было сорвать столь трогательное и бесконечно милое признание жены, но практически с первых слов рыжая уже не могла остановиться, чтобы не целовать её, то целомудренно, как ребенка в носик, то жадно в губы, мешая говорить, то развязно в шейку, едва не оставляя юношеские засосы. Она любит её любую, совершенно любую: в элегантном вечернем платье или в спортивном костюме после пробежки, с идеальным макияжем и без него, и даже с распухшим, покрасневшим от простуды носом, любит её сильную и гордую и домашнюю и мягкую. И когда так резко и круто тщеславная карьеристка сменяется на заботливую маму по скайпу, а потом и вовсе плавится в нечто безвольно счастливое, Блекмор чувствует совершенно блаженную невыразимую нежность.
- Моя оргазменная наркоманка, - улыбаясь, целует в губы, - ты говоришь такие откровенности под кайфом... - А потом смотрит на неё уже серьезнее, все так же прижимая к постели тяжестью своего тела, и проводит кончиком пальца по контуру её нижней губы.
- Я люблю тебя. За то, что ты мой Дьявол и мой Бог, за то, что ты мой адвокат и судья, за то, что ты мой палач и мое спасение тоже ты. За то, что ты настоящая и с тобой настоящей становится и моя жизнь, а без тебя - совсем не имеет ни смысла, ни пристанища. Я люблю тебя. Люблю сильнее, чем вчера, и, прости, немножечко слабее, чем завтра. Я бесконечно благодарна судьбе... Я бесконечно благодарна Тебе за то, что ты и есть моя судьба и я ни секунды в своей жизни в этом не сомневалась. - А потом, после недолгой паузы и губ, замерших за секунду до поцелуя. - И знаешь, о чем я подумала? Было бы круто и романтично, если бы сейчас где-то на заднем фоне моих слов играла та песня, ну помнишь: "я домчу тебя до Луны и обратно, если ты будешь моей деткой", - и почти синхронно обе взбрызгивают смехом, предварительно выждав мхатовскую паузу.
- Перевернись, - смещаясь слегка в сторону и давая жене простор для маневра, просит Тори. Ну как просит... интонация у неё не из жалостливых в этот момент. Видимо потому, рыжая встречает с недоумением во взгляде своей брюнетки, но вздыхает облегченно и облегчающе улыбаясь: - Перевернись. Я хочу целовать твою спину. Или у тебя были другие планы на вечер? - Но вообще-то, Тори понятия не имела об их планах. В её "плане" каждый еще не существующий пункт начинался одинаково с "а давай ..?".

+3

12

Ей кажется порою, что в мире нет тех слов, что могут выразить её чувства к Виктории. Она не знает как облечь в слова острую, безотлагательную необходимость касаться её, слышать голос, и чувствовать её поддержку и любовь сквозь расстояния и часовые пояса. Щемящая тоска, наполняющая сердце светлой грустью, и ощущение незавершенности, неполноценности каждой секунды вдали от неё. Всепоглощающая нежность и счастье, не знающее границ, любовь, горящая в сердце огнем, и желание, вырывающееся наружу сладким томлением. Легкая дрожь по телу от невинного прикосновения, заботливо убранная за ушко выбившаяся из прически прядь волос и улыбка, хранящая в себе все клятвы и обещания, все тайны. Единение тел и душ, чаяний и мечтаний, дорога, одна на двоих, и судьбы, сплетенные воедино... Как высказать это? Как подобрать слова, чтобы не звучать банально и пошло, буднично или пафосно? Как рассказать о том, что Виктория значит для неё? Как рассказать, чтобы Тори чувствовала, знала, что слова - это глоток воздуха, биение сердца, правда жизни. И всё это о ней.
Роксане Кроуфорд, а с недавних пор ещё и Блекмор, отнюдь не всегда хватает слов, и всё же она пытается сейчас рассказать любимой женщине о чувствах, что переполняют её, и получает в награду поцелуи.
- А кто меня сделал такой? - не переставая улыбаться, меж поцелуями задает брюнетка риторический вопрос. А Тори становится серьезной, лукавство покидает колдовские глаза и весенняя зелень искрится любовью, служа доказательством и подтверждением каждого слова, слетающего с губ рыжей колдуньи. Комната вновь наполняется переливами смеха, Виктория не умеет быть долго серьезной. И это тоже любит в ней Роксана, как любит её капризы, её надменность, её безрассудство. Она любит в ней всё, даже то, что другие считают недостатками. Кроуфорд же, зная жену как никто другой, считает её совершенством.
- Совершенна..., - она произносит это вслух, проводя кончиками пальцев по спинке, и обвивая ножками бедра возлюбленной, прижимает рыжую крепче к себе. Они обмениваются медленными, тягучими поцелуями пока ладони ласкают нежную кожу.
- Перевернись, - даже просьбы у Тори звучат совсем не как просьбы, и брови брюнетки взлетают вверх, выражая недоумение. Но улыбка и последующее объяснение расставляют всё по местам. Роксана вновь целует жену, заставляя на время позабыть о намерениях. А затем, в момент, когда Виктория меньше всего этого ожидает, разрывает поцелуй и  выполняет просьбу, оставляя Блекмор задыхаться и желать большего.
Плавным движением Кроуфорд переворачивается и вытягивает руки вперед, устраиваясь удобнее. На губах её расцветает загадочная улыбка. Супруга не простит ей такой наглости и вознамерится отомстить. Роксана Кроуфорд знает, что месть Виктории будет сладкой, а потому может себе позволить торжество предвкушения.
- Угу, - буднично отвечает брюнетка, блаженно потягиваясь и выгибая спинку. - Там что-то было об ужине и осмотре достопримечательностей. Но похоже мне придется внести некоторые коррективы. Как думаешь?
[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:49:47)

+3

13

Вспотевшая кожа не так нежно скользит под пальцами, но память о том, чем вызвано такое её состояние, неосознанно рисует по губам улыбку, да еще и такую самодовольную, что кого чужого, незнакомого наверняка взбесила бы. Терпкая и солоноватая на вкус - все равно кажется изысканным деликатесом. Удивление, несколько схожее с недоумением, во взгляде смешивается с лукавством. Загадочно взлетает вверх бровь изогнутым полумесяцем. Тори целует Роксану в плечо.
- Ужин? - Повторяет вопросительно, но с некой долей пренебрежения и отвращения. - Любовь моя, не будь столь банальной. - И, придвигаясь ближе, целует её в губы, удерживая ладонь на шее. Конечно, она уверена, что Роксана бы не вздумала этому сопротивляться, но смысл не в удерживании - а в том, как будто бы невзначай, но одновременно нежно и властно проскользит по шейке палец, когда она отведет руку.
- И о достопримечательностях я тебе сейчас тебе коротко расскажу, - шепчет на ушко и оставляет поцелуй на нежной коже скул, и перебирается сверху на жену, сжимая меж колен её бедра - те самые, что признаны идеальными на все времена. Брюнетка издает сладкий соблазнительный стон. - Ну хорошо... может и не кратко, - улыбается рыжая и целует у основания шейки.
- Как ты успела заметить еще из окна самолета, местность здесь не очень-то ровная, и частенько приходится спускаться с холмов вдоль невысоких хребтов натурального происхождения, - тоном экскурсовода с голосом девушки из секса по телефону, рассказывает Тори, проводя пальчиком вниз по спинке. - Но это только кажется, что подобный ландшафт усложняет прогулки - подниматься вверх не менее приятно и легко, - и пальчик снова скользит вверх. Спинка выгибается, как будто подстраиваясь под его "шаги". - Ах да, - улыбается Тори, целуя позвоночки, - здесь не редка сейсмическая активность, но она даже несколько пикантна, нежели пугающа. И-и-и... может быть вызвана намеренно! - Улыбается лукаво и проводит кончиками пальцев по краю округлости груди. Роксана громко выдыхает носиком и правда сильнее выгибает спинку. Если бы не её сладостная улыбка и сексуальное облизывание губ в предвкушении новых рассказов-ласк, рыжая даже подумала на секундочку обидеться, что она не хочет играть в её игру.
- В периоды особенно сильной сейсмической активности, вызванной точечным воздействием на определенные зоны, - поигрывая кончиками пальцем и областью вокруг сосочка и даже задевая его словно бы невзначай, продолжает рыжая, - на возвышенностях еще более подвижны определенные области плато... перед которыми сложно устоять, - покрывая поцелуями лопатки. - Поскольку эти периоды частенько бывают весьма краткосрочными, только счастливчикам удается успеть поцеловать... и вычертить кончиком языка линию, где прорезаются крылья, - а кожа на вкус все так же терпка и солоновата, но хочется впитывать её в себя как страждущий воду в пустыне.
- А в низменностях расположены поселения, - опускаясь ниже по спинке и сползая ногами по бедрам, шепчет Тори. - Вот здесь стоит дом, - и поцелуй, - и здесь дом, - и снова поцелуй. Так появляется целый "город". - Но живется им весьма интересно и неспокойно, - немного посмеиваясь выкручивается рыжая, когда брюнетка тянет её ладонь вновь к своей груди. - Потому что природа здесь очень любит возбуждать землетрясения, - сжимая в ладони грудь.
Виктория замолкает, прислушиваясь к стонам любимой женщины, скользит руками по её телу, то целует, то нежно покусывает ягодицы и бедра, так же ласково то скользя по ним кончиками пальцев, то оставляя ноготками розовые параллельные линии. Роксана изгибается, поднимая берда выше, пахнет соком страсти и желания. Только раз пока рыжая позволяет себе и ей блажь, проводя кончиком языка от пульсирующего клитора вверх по всей промежности, и снова легко прикусывает за попку. Терпи! Ладонь плавно скользит по спинке вверх, забираясь в волосы на затылке, сминая их в пальцах настырно, как бесстрашно гладят котят, больших котят против шерстки. А те почему-то терпят. Терпи! Роксана дышит глубоко и громко, опустив лицо вниз и забывает даже проводить язычком по иссыхающим губам. Тори кусает-целует её плечи, шейку, подбородок, все теснее прижимаясь коленом к испускающей сок промежности, но то и дело легонько пошлепывает ладошкой по попке каждый раз, когда её жена пытается о неё потереться.
- Терпи! - Тихонько, но страстно шепчет на ушко, в очередной такой раз, впиваясь пальчиками в упругую ягодицу. С уст Роксаны срывается что-то между рыком и стоном страдания, а Тори только снова дразнит её, сменяя грубость на нежность, и снова легко и ласково касается груди и целует спинку по направлению вверх.
Когда их губы встречаются в страстном поцелуе, что задумывался таким же дразнящим, но не устоял, брюнетка снова возобновляет свои попытки украсть, не иначе, запретное наслаждение. Несмотря на всю увлеченность поцелуем, рыжая и тут успевает удержать контроль и, вопреки ранее сложившемуся алгоритму действий, вовсе убирает свою ногу. Впрочем, не на долго - тут же упирая её в бедро любимой и, выбивая его как опору, отводя в сторону. Теряя устойчивость, Роксана склоняется на бок, и слегка прикусывает в поцелуе губу рыжей в знак протеста, может быть, такому тотальному контролю, и в знак наслаждения, когда рука рыжей окружает её стан вокруг груди и снова сминает одну в ладони, игриво сжимая меж пальцев затвердевший сосочек. Прогибаясь назад, брюнетка запускает руку в рыжие локоны, сильнее прижимая к себе голову Тори и все еще продолжая извиваться в продолжении бесстыжих ласк, когда рыжая тянет её руку за запястье и подносит ко рту, облизывая пальчики прямо перед глазами брюнетки. Она прикладывает обе их руки к пульсирующему ненасытному бугорочку, уже беззащитно возбужденному и открытому; не имея ни малейшего согласованного плана, пальцы их рук блуждают вокруг невпопад, от чего Кроуфорд взволнованно постанывает, то пытаясь смотреть в глаза своей жене, то, наоборот, плотно зажмуриваясь. Тори прижимается к внутренней стороне её бедра и начинает медленно поступательно двигаться, оставляя на ней влагу, чем вызывает блаженную улыбку на блестящих губах Роксаны.
Вскоре ладонь Тори перемещается на бедра, и какие-то время Роксана даже чувствует, как её кожа впитывает её же влагу, разносимую пальцами рыжей. Она снова ласкает как дикий звереныш, который то испуганно ласков, то воинственно грозен.
- Ты безумно сексуально ласкаешь себя! - Шепчет, прикусывая мочку ушка, и Роксана густо краснеет. Даже во время самого откровенного занятия, в котором любимая доверяется ей на все возможные степени доверия, рыжая найдет способ смутить брюнетку еще больше. И когда кажется, что та самая сильная и самоуверенная Роксана Кроуфорд вот-вот всхлипнет и расплачется как маленький ребенок без особо на то причины, Виктория целует у самого ушка: - Я люблю тебя. Я хочу тебя. - И проводит ноготками поперек животика и к бедрам, по ним вниз и приближаясь к промежности. Сразу три пальчика входят наполовину в её лоно. Рука снаружи замирает. Дыхание останавливается до того самого момента, когда пальчики выходят почти полностью, оставляя лишь дразнящее прикосновение кончиками к стенкам-периметру входа во влагалище, а после уже уверенно и требовательно, почти резким рывком входят на всю глубину, на несколько секунд задерживаясь в таком положении. Брюнетке только казалось, что она была и к этому готова, потому что она снова резко выгнулась, распахнув глаза, в уголочках которых все же собралась влага, и резко выдохнула с громким стоном, как будто через него снова получилось дышать. С немыми, но требовательными поцелуями в плечи и шею, возобновились все движения. Они были похожи на единый дышащий всем телом организм, существующий лишь для одной цели: любить и доставлять удовольствие.
- Не останавливайся! - Спускаясь ниже по бедру Роксаны, Тори прижималась сильнее и входила глубже, но чувствовала, что опаздывает для одновременного финала гонки. Но все равно шептала: - Не останавливайся! - чувствуя, как замедляет свои движения Роксана, слабея от приближающейся волны.
Сначала она громко застонала, округлив спину, чем заставила Тори испытать новые ощущения от тесноты, а после закричала, теперь сильно прогибаясь вперед и прижимаясь бедрами к постели, однако Тори не сбавляла темпа. Её пальцы встречались с крупными толчками сокращающихся мышц, а Роксана в прямом смысле бесновалась на постели: то пытаясь сбежать, то только больше отдавая себя, то стремясь расправиться со всем постельным бельем, то оседая безвольно. И когда Тори почувствовала, что её тоже накрывает оргазм, снова ускорила темп. А в следующие несколько секунд, к своему большому стыду властелина всего, она с трудом помнит, что именно вытворяла, сама себя не контролируя. Однако же, когда её пальцы уже покидали лоно брюнетки, каждое, даже самое мелкое и короткое движение, сопровождалось волной сладостных спазмов и действительно неконтролируемых движений идеальных бедер.
- Знаешь, я должна тебе кое в чем признаться, - специально опасно интригуя начала рыжая, сползая ниже и опуская голову на попку Роксаны, продолжая разносить пальчиками по бедрам её влагу, как будто в этом заключалось некое таинство. Несмотря на всю обычную серьезность Роксаны, сейчас она была как раз в нужном состоянии, чтобы признаваться ей в косяках: даже если бы рыжая сейчас призналась, что это она была Гитлером или развалила Колизей, ей бы все сошло с рук упреком "...но больше так не делай".
Спустя пару секунд брюнетка выказала интерес к признанию вопросительным, хоть и коротким мычанием, и даже приоткрыла один глаз.
- Я не хочу идти на ужин, - честно призналась Виктория, громко чмокая в ягодичку и снова прижимаясь к ней щекой.

+3

14

Этим утром, вопреки обыкновению, Роксана проснулась первой. Несколько минут брюнетка лежала, не шевелясь и не открывая глаз, ничем не выдавая своё возвращение из царства Морфея. Сквозь прикрытые веки Кроуфорд ощущала, как дневной свет наполняет комнату, чувствовала, как ласковые лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь тонкую ткань занавесок, касались открытых участков кожи, согревая своим теплом, ровное размеренное дыхание спящей рядом Виктории щекотало кожу плеча, и совершенно бесцеремонно, по-хозяйски были закинуты на Роксану рука и нога рыжей красавицы. Кроуфорд улыбнулась, собрав воедино все ощущения, представив картину этого утра, и, наконец, открыла глаза. Чуть повернула голову и уткнулась носом в рыжую макушку, по-прежнему улыбаясь, оставила на волосах невесомый поцелуй и осторожно, чтобы не разбудить жену, выбралась из постели.
Не спеша, подошла к окну и взглянула на раскинувшуюся внизу столицу Перу. Обнаженная, совершенно не стесняющаяся своей наготы, смотрела она сквозь стекло и полупрозрачную ткань на просыпающийся город, и счастливая улыбка не сходила с её губ. Тело напоминало о прошедшей ночи сладким томлением, расслабленностью и легкой усталостью. Вернулись воспоминания, будто ожили и зажглись на коже поцелуи и прикосновения, что дарила ей этой ночью Виктория, и улыбка на губах стала шире. Роксана сладко потянулась, разминая мышцы, и отвернулась от окна. Взгляд её упал на женщину, что оставалась в постели, и застыл, впитывая и будто заново открывая и изучая, любимое, совершенное тело. Тори зашевелилась во сне, меняя положение тела, и Роксана замерла, не желая тревожить любимую женщину, надеясь подарить ей ещё несколько минут сна. Когда же опасность миновала, Кроуфорд, двигаясь осторожно, взяла с прикроватного столика телефон и отключила будильник, затем отправилась в душ.
Мягкая ткань халата легла на плечи, Роксана заканчивала завязывать пояс на талии, когда в дверь номера тихонько постучали. Кроуфорд нахмурилась, для уборки ещё слишком рано, для визитов тоже, да и не ждали они никого. Недовольно заворчал желудок, и брюнетка вспомнила, что вчера поздним вечером, не отпустившая её на ужин Виктория в качестве компенсации за причиненный ущерб, заказала завтрак в номер. Роксана плотнее затянула пояс халата и оправилась открывать.
Ненатурально жизнерадостный для столь раннего часа молодой человек, одетый в форму обслуживающего персонала отеля, был встречен знаком не шуметь и весьма выразительным взглядом, в котором читались все варианты возможных последствий, если парень вздумает вдруг проигнорировать просьбу гостьи. Молодой человек оказался смышленым и сменил жизнерадостность на серьезность, кивнув брюнетке. Роксана улыбнулась, вручила парню чаевые и знаком отослала прочь. Она сама вкатила тележку с завтраком в номер и тихо прикрыла дверь, бросив ревнивый взгляд в сторону спальни, где, как и супруга, абсолютно не стесняясь своей наготы, всё ещё спала Виктория.
Лететь на другой континент, пусть и не столь далекий, как остальные, чтобы провести всё время в постели, довольно оригинальный способ выбросить деньги на ветер. Роксана транжирой не была, да и Тори всегда ценила труд своей жены и свой собственный. Потому, какой бы заманчивой не казалась перспектива постельного отдыха, выбираться из постели и номера всё же придется. У них были в запасе несколько часов до того, как очередной самолет доставит их в Куско, откуда до главной цели путешествия – древнего города инков – рукой подать. И время это Роксана намеревалась провести за осмотром достопримечательностей Лимы в компании любимой супруги. А значит пора вставать!
Виктория вновь поменяла положение тела и теперь спала на спине, спрятав одну руку под подушку, а другую откинув в сторону. Почувствовав во сне, что половина Роксаны освободилась, рыжая провела маневр захвата территории и теперь занимала кровать по диагонали. Огненные локоны разметались по подушке, а лицо хранило выражение такой безмятежности и покоя, что решимость брюнетки на миг дрогнула. Тело Виктории было прикрыто шелковым покрывалом, что в жарком климате Перу служило одеялом. Обнаженными оставались руки и плечи рыжей, а так же грудь до той опасной границы, за которой угадывался ореол соска. Взгляд неосторожно упал на границу ткани, и Роксана судорожно вздохнула, чувствуя, как внизу живота разгорается огонь желания, а губки внизу вмиг становятся влажными. Усилием воли Кроуфорд отогнала прочь желание, грозившее разрушить все её планы, и присела на кровать, склоняясь над Викторией.
- Милая, пора вставать, - тихонько произнесла она, оставляя поцелуй на щеке любимой женщины. Ресницы рыжей колдуньи дрогнули, сообщая Роксане о том, что она была услышана. – Новый день пришел, - целуя другую щеку, продолжала брюнетка будить жену. Ответом ей стало неразборчивое мычание. Кроуфорд улыбнулась и коснулась губами кончика носа возлюбленной. – Вставай, родная, завтрак уже принесли. – Тори приоткрыла один глаз, хитро взглянула на супругу и тут же крепко закрыла глаза вновь. – Ты обещала мне прогулку по городу, - пробормотала Роксана, целуя любимую в губы. – И завтрак остынет, вставай. – В ответ руки Виктории взметнулись вверх и легли на плечи брюнетки, притягивая женщину ближе, губы призывно раскрылись, впуская язычок Роксаны, и поцелуй неожиданно получился долгим и страстным.
- Тори! - тяжело дыша, произнесла брюнетка, отстраняясь от жены, и в голосе её слышалось предупреждение. – Ты обещала! Вставай немедленно! – Ответом Роксане стал бессовестный взгляд лукавых зеленых глаз и хитрая улыбка. Тори помотала головой, выражая своё нежелание выбираться из постели, и, закинув руки за голову, потянулась. Ткань покрывала скользнула вниз, ещё больше обнажая грудь и являя взору Кроуфорд дерзко торчащие соски, явно жаждущие прикосновений. Острое желание электрическим разрядом пронзило тело. – К черту! – Подумала Кроуфорд. – Никуда столица не денется! – и приникла губами к груди любимой женщины.
Тихий, сладостный стон сорвался с губ Виктории, Роксана почувствовала, как пальчики рыжей зарываются в темные локоны, поощряя брюнетку. Рука Роксаны забралась под покрывало, нетерпеливо, едва удостоив своим вниманием нежную кожу животика, дразня мимолетным прикосновением, пробежала вниз и коснулась набухшего бугорка. Чуть надавливая, круговыми движениями пальчики ласкали клитор, пока Роксана осыпала грудь и плечи жены поцелуями. Тело Виктории отвечало ей, извиваясь послушно и плавно, то стремясь навстречу ласкам, то будто желая убежать от них.
Кроуфорд сдернула покрывало, желая видеть жену и знать наверняка, чего хочет её возлюбленная. Неровное, сбивающееся дыхание, стоны, прикосновения любимой женщины говорили Роксане о многом, помогая дарить жене сладкие мгновения близости. – Хочу тебя! – шептала брюнетка, жарко целуя губы. – Люблю тебя! – и язычок скользил по шейке, оставляя влажную дорожку. – Хочу тебя сейчас! – взгляд глаза в глаза и пальчики, завершая круг, скользят вниз, погружаясь на всю длину в жаркое, влажное лоно. Они касаются чувствительных стеночек, ласкают и дразнят, постоянно меняя глубину и темп, даже количество их не остается неизменным.
Вот два пальчика входят резко и глубоко, движения их быстры и точны, и Виктория беснуется на постели, следуя за ними. Но проходит пара минут, и они покидают лоно, им на смену приходит нежность. Одним пальчиком Роксана медленно обводит вход во влагалище и входит внутрь на незначительную глубину, позволяя рыжей самой выбирать скорость и амплитуду.
Губы вновь ласкают грудь, и язычок обводит твердый сосок, играя и распаляя. Поцелуи то невесомы, то жарки и страстны, прикосновения нетерпеливы, а три пальчика медленно погружаются в лоно, замирая на несколько секунд, позволяя привыкнуть к своему присутствию, а затем начинают движение.
Руки Виктории блуждают по постели, то впиваясь цепкими пальчиками в ткань простыней, то хватая рукав халата Роксаны. Стоны наполняют комнату, а тело уже не слушается свою хозяйку, подвластное лишь рукам брюнетке и приближающемуся мигу наивысшего наслаждения. Виктория как никогда прекрасна в эти мгновения! Искренна, откровенна, доверчива, и столь сексуальна и желанна, что Роксане кажется, стоит жене лишь коснуться её внизу, и брюнетка тут же кончит.
Будто читая мысли супруги, Виктория вдруг распахивает глаза, и прежде чем Роксана успевает опомниться, рука рыжей ныряет под подол халата брюнетки. Роксана чувствует, как пальцы жены касаются влажной плоти смело, уверенно, а в следующее мгновение крик наслаждения срывается с губ обеих и взмывает ввысь, звуча в унисон.
Кроуфорд опускается рядом с женой, приходя в себя, и обнимает любимую, разнося по бедрам терпкую влагу. Роксана Кроуфорд смеется и целует любимые губы. – С добрым утром, любовь моя!
[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:49:31)

+3

15

И почему-то вдруг вспомнился один уже очень далекий день из того прошлого, что нет ни одном снимке, чтобы он остался в памяти таким же живым, как в тот момент, когда родился на свет. Они были еще студентками, и вырвались на внезапный отдых лишь на неделю, чтобы набраться сил перед сессией на предпоследнем курсе. Просто вечер в неказистом кафе со свободным столиком у окна и скатертью в крупную выцветшую клеточку некогда кораллово-красного цвета; они заказали несколько блюд на двоих, которые можно было есть руками, и тихо посмеиваясь друг другу наплевав на все мнения окружающих, кормили друг друга, ласково прикусывая пальчики. Такое просто не может поместиться на фото даже самой крутой камеры - такое остается жить на тех самых ласково прикушенных кончиках пальцев и генетической памяти сморщенного от смеха носика. Тогда вдруг Роксана, как будто даже для себя самой весьма неожиданно, выплюнула в сторону трубочку от коктейля, который еще секунду назад доставлял ей удовольствие, и с таким видом, будто они непростительно опаздывают на все самолеты мира, уже опоздали на все паромы и поезда, уже не возьмут ни одного автомобиля в прокате, выпалила, глядя на Викторию взволнованно и необъяснимо восхищенно: "- Бросай все! Бежим!". И Виктория бросила все также на стол, не задумываясь даже о том, что держала в руках, и лишь подхватив маленькую сумку через плечо, вложила свою ладонь в руку любимой и побежала следом. К черту все правила и объяснения, сигналы светофоров и бег против движения людей по тротуару, они перепрыгивали на бегу такие нелепо длинные поводки выгуливаемых собак, бросали дежурные "простите", задевая в очередной раз кого-то в толпе. И даже когда совершенно вымотавшись на одном из поворотов Тори выпустила руку Роксаны, опираясь ладонями на колени и задыхаясь от бега: "- Я больше не могу", брюнетка только уверенно посмотрела на неё и абсолютно безапелляционно сказала: "- Можешь!", снова протягивая руку рыжей. И они снова побежали вперед.
В конце пути, о котором имела представление только лишь Кроуфорд, их ожидал дикий берег океана за пределами города. Блекмор была более чем уверена, что они не бывали здесь ни разу даже мимо и мельком, но то, насколько во все верила Роксана - было чем-то сродни чуду, которому просто нереально было перечить. Брюнетка начала раздеваться, скидывая с себя одежду еще за много метров до воды, лукаво оглядываясь на свою спутницу с призывами делать то же самое. Даже странно, как легко было ей потакать и подчиняться, не задавая вопросов, как будто их просто не может существовать.
- Я просто знала, что здесь есть это место. - Тихо сказала брюнетка, когда её пальцы ног поцеловала первая накатившая волна, и посмотрела на светлую очень теплую дорожку света заходящего солнца на мятежной глади воды. - И вдруг подумала, что этот день и этот вечер больше никогда не повторятся. Так вдруг обидно до ужаса стало потерять их где-то не здесь! - Вода мерно шумела не противясь их дальнейшим шагам. Роксана пошла немного быстрее и нырнула первой. Она была настолько пронзительно прекрасна в этот миг, что было бы до ужаса пошлым и банальным сравнивать её с русалками или афродитами.
В ней это было всегда: безумная сила и страсть. Сколько бы беспечной, отважной, авантюрной и шальной не была в своих помыслах и действиях Тори, в ней никогда не было и половины той восхитительной силы горения, того скрытого вселенского безумия, будто в спящем вулкане. Кроуфорд никогда не отличалась жаждой спонтанности или незапланированного озорства, но было нечто совершенно волшебное в том, как она умела чувствовать течение жизни и вспыхивать тысячей огней в небе, чтобы ни упустить сияния ни одной звезды.
Уже на несколько лет позже, когда Роксана Кроуфорд в полной мере вошла в мир юриспруденции, серьезных слов и дел, Виктория поняла насколько мудрым и правильным оказался её выбор. И то, что многие объясняли талантом и не дюжим тщеславием брюнетки, на самом деле было много большим, более глубоким и основательным выбором. Не раз наблюдая за женой в процессах и вообще за работой, Виктория видела, как она отдается делу, и понимала, что это та самая область, то самое занятие и то самое единственное призвание, в котором её сила не живет напрасно, не подавляется искусственно и не ждет смиренно своего часа. Не беда, а только лишь обстоятельства - то, как она выражается и в какие правила и законы вложена, зато как потрясающе знать, что каждая минута, каждое умение и способность в этой жизни не напрасна, кому-то нужна. И ей нужна.
Но это случилось уже гораздо позже. А в тот самый вечер, когда Роксана вынырнула из воды, обвисая на плечах Тори и беззаботно глядя прямо в глаза бессовестным взглядом карих глаз, обрамленных мокрыми завитыми ресницами, она просто очень остро поняла и почувствовала, то её жизни не может существовать без этой безумной страсти глаз всесильного зверя.
- Что? - Удивленно улыбаясь все также беззаботно спросила брюнетка тогда, а по губам стекали капельки воды.
- Ничего, - невзначай кивнула головой Тори и улыбнулась своему счастью, но если бы тогда она не была такой же мокрой и с волос по лицу не спускались капли воды, можно было бы заметить слезы.

В легких резко закончился воздух, как будто он весь унесся снова к тому океану на много лет назад, и от внезапного страха бросило в жар. В голове безумной вереницей на бешеной скорости промелькнули все моменты глупых ссор, недоразумений, непониманий, всех событий и необдуманных действий, которые могли их разлучить и у которых это почти получилось. Пальцы нервно сжались, а после бессильно упали на постель, словно из тела выкачали всю жизнь и стало неимоверно холодно. Через силу решившись на вдох, виктория резко притянула Роксану к себе ближе и обняла крепко-крепко, зарываясь лицом между её щекой и подушкой и тяжело дыша. Она не собиралась ничего объяснять, вообще ничего говорить. Она не собиралась делать совершенно ничего кроме вот так лежать и прижимать к себе смысл и основу всей её жизни и молиться, чтобы этот миг никогда не закончился, чтобы они никогда не закончились. Она твердо знает, нерушимо, что в мире невозможно любить никого и ничего, даже Бога, сильнее, чем Виктория любит Роксану, но... иногда, как же это фантастически больно!
- Любовь моя, - тихо шепчет в уголочек её губ.
- Я обещала, - пытаясь унять дыхание и привести себя хоть в какое-то подобие порядка и собранности, улыбается Тори и снова касается поцелуем её губ, - прогулку по городу. И собираюсь сдержать обещание. - К сожалению или к счастью, у всех есть свои слабости и странности. К сожалению или к счастью, не обо всех обязательно рассказывать любимым людям. Они каким-то образом все умеют понимать без слов.

- Не забывай жевать, - заботливо и с усмешкой напоминает рыжая, наблюдая, как увлеченно брюнетка листает страницы на планшете, наспех, но с присущей ей тщательностью и основательностью, изобретая оптимальный план прогулки с учетом всех "хочу" и "успеем".
Они с Тори сидят на краю постели, к которой придвинут тот самый ранее оставленный в номере столик, и, закутавшись в одеяло, Блекмор удерживает жену на руках, позволяя ей опираться спиной как на спинку стула на её согнутую в колене ногу, и буквально силой запихивает снова один на двоих завтрак.
- Общественный транспорт? - На всякий случай переспрашивает рыжая, в который раз следя за тем, с каким видом занимается своим делом её жена.
- Угу, - коротко кивает головой Роксана и забирает в ротик очередную порцию утреннего пудинга.
В путешествиях и отпусках Тори любит общественный транспорт. Не всегда она, конечно, бывала этому рада, страдая от жары и тесноты, но уперто не отказывается от такого рода перемещения, объясняя тем, что все  такси и наемные машины каким-то образом все равно напоминают о рабочих поездках и командировках, а не свободе отдыха.
- Так, я в душ. Очень быстро, обещаю! - Окончив завтрак и собрав приборы на тарелку, спускается с постели Виктория.
Она уже почти выбегает из комнаты, кокетливо прикрываясь все тем же легким одеялом, уже почти ступает на кафельный теплый пол ванной комнаты, еще немного влажный от испарений после утреннего душа Роксаны, но так же резко оборачивается и возвращается в комнату. Роксана к тому времени еще не особо даже успевает сменить положение в пространстве, сосредоточенно завершая планировать их маршрут, когда Тори поднимает пальчиками её подбородок и отвлекает от всего, глубоко и нежно целуя в губы. - Люблю тебя! - Утопая в бездонных безумных омутах. - Да-да, я очень быстро, честно! Выбери мне одежду, - подмигивает лукаво и снова убегает в душ.

+3

16

- Угу, - вновь кивает Роксана, всё ещё сосредоточено вглядываясь в экран планшета. Перед её глазами раскинулась карта столицы Перу с её отелями и пляжами, памятниками и музеями, площадями и соборами. Брюнетка выбирает из множества главное, прокладывает маршрут, рассчитывает время, периодически сверяясь с расписанием маршрутов городского транспорта и картой метрополитена, что открыта в соседней вкладке. Мягкое прикосновение нежных пальцев к подбородку застает врасплох, и Кроуфорд поднимает на жену вопросительный взгляд. Губ касаются любимые губы, заставляя вмиг позабыть о вопросах и планах, поцелуй лишает дыхания, ускоряет сердцебиение и дарит удивительное ощущение полноты и счастья. А потом он заканчивается, и Виктория скрывается за дверью ванной комнаты.
Роксана медленно переводит взгляд с планшета на раскрытые чемоданы (они не разбирали их, прекрасно зная, что дольше, чем на ночь в отеле не задержатся) и обратно, пытаясь собраться с мыслями. Тори просила подобрать ей одежду, и брюнетка встает, откладывая в сторону планшет, чтобы исполнить просьбу жены. Но на пол пути к чемоданам Роксана резко меняет направление и через несколько мгновений мягко ступает по кафелю ванной комнаты, оставив халат лежать на пороге.
Виктория стоит к ней спиной, прикрыв глаза, подставляет лицо горячим, упругим струям и, улыбаясь, что-то счастливо напевает себе под нос. Руки брюнетки оплетают тонкую талию, настойчиво притягивая рыжую к себе. Тихий вздох слетает с губ Роксаны, когда обнаженное тело Виктории прижимается к ней. Кроуфорд целует шею и плечи любимой женщины, вдыхает аромат её кожи. Она пахнет сегодняшним утром, счастьем и гелем для душа. Такая родная и бесконечно любимая в её руках!
- Кроуфорд! – возмущается Тори и поворачивается к жене.
- Блекмор-Кроуфорд, - поправляет брюнетка, глядя в смеющиеся глаза своего чуда, и касается поцелуем губ. – Мы быстро, - мурлычет брюнетка, чувствуя, как плечи её оплетают нежные руки, и Тори льнет к ней теснее, устраивая своё бедро меж её ног. – Или медленно, - шепчет, мягко касаясь губами мочки ушка любимой. – Как ты пожелаешь, любовь моя, как пожелаешь… - А руки скользят по спинке вниз и ладони мягко ложатся на ягодицы, чуть их сминая, тела медленно движутся навстречу друг другу, пытаясь уловить общий ритм, и с губ срываются первые стоны…

- … сходим на центральный рынок и в Музей шоколада, Тори! Туда нам надо обязательно! Генри смертельно обидится и больше никуда нас не пустит, если мы не выполним обещание и оставим её без сладостей, - озвучивает планы на завтра Роксана, пока любимая супруга увлеченно разделывается с ужином. Этот день был насыщенным и богат на события и впечатления.
Столица Перу Лима – город не молодой, и как во всех городах с длинной историей основные достопримечательности его расположены в историческом центре. Именно туда и направились женщины после того, как с завтраком и сборами было покончено. Осмотрев Королевский дворец, заглянув в кафедральный собор и сделав фото на Площади оружия, Виктория и Роксана пообедали в одном из ресторанов, рекомендованных в путеводителе, и обедом остались вполне довольны.
Перуанцы не отличаются ревностным соблюдением правил дорожного движения, отчего на дорогах не редки аварии, а где аварии, там и пробки. В одну из таких пробок попали Роксана и Виктория по дороге в аэропорт, и чуть было не опоздали на рейс, но обошлось. И сейчас, теплым весенним вечером женщины сидели на открытой террасе за столиком уютного кафе, ужинали и обсуждали планы на ближайшие дни. А над древней столицей инков в сгущающейся тьме вечернего неба друг за другом вспыхивали далекие звезды. Свет уличных фонарей не позволял увидеть их все, но Роксана знала, что они там и то и дело, поднимая глаза к небу, мечтательно вглядывалась в иссиня черную бесконечность, раскинувшуюся над головой.
- У них есть программа «Планетарий» - это экскурсии за город, где можно понаблюдать за звездами. Время вечернее и на следующий день нам рано вставать, но давай съездим? – просит жену Роксана. Порыв теплого, ласкового ветра налетает внезапно, проказливо взметает вверх края скатерти и озорно зарывается в волосы отдыхающих. Огненная прядь выбивается из прически, и Роксана протягивает руку, чтобы заправить её за ушко, после чего нежно касается ладонью щеки жены.
На столе в бокалах золотом искрится игристое вино, воздух полон цветочных ароматов и пьянит сам по себе. От перепада высот немного кружится голова и не покидает чувство легкости и эйфории. Кроуфорд чувствует себя на несколько лет моложе и отчего-то мыслями возвращается в студенческие годы. Тогда они были беспечнее и беззаботнее, тогда было гораздо проще убежать ото всех, скрыться на краю света и представить, что есть лишь они и весь мир.
Нет, Кроуфорд ни в коем случае не жалеет о дне сегодняшнем, об обязанностях и ответственности, что принесла им взрослая жизнь и добавила маленькая светловолосая девочка. Напротив, Роксана бесконечно благодарна судьбе за то, что каждое мгновение своей жизни может разделить с той, без кого жизни просто нет. Она благодарна Виктории за то, что замечая красоту этого мира, может сказать: «Смотри!» и Тори увидит. Благодарна за то, что можно просто молчать, держать её за руку, тонуть в колдовских омутах и знать, что слова не нужны, она всё поймет без них.
- Давай съездим? – тихо повторяет брюнетка.

Куско

http://www.explorebyyourself.com/images/cms/data/cusco1.jpg

[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:49:14)

+3

17

Столица Перу оказалось не особенно осведомлена о том, что Тори и Роксана именно здесь и именно сейчас проводят свой медовый месяц, и продолжала жить в привычном для себя будничном темпе. На центральных улицах, конечно, легко было различить среди местного населения туристов-одиночек с большими наплечниками за спиной, которые выглядели уже порядком измученными, но словно все еще одухотворенными какими-то только им известными целями; кроме того попадались, конечно, и "групповые наборы" отдыхающих, как правило со своим гидом-переводчиком и кучей фотоаппаратов - они выглядели как типичные представители среднего класса, ну или немного выше среднего, которые с колледжа распланировали свои поездки на пенсионный период. И те, и другие казались Виктории до ужаса скучными! Они с Роксаной налегке и только вдвоем шли по оживленным улицам, и все, казалось, против основного течения народа, и чувствовали себя бессовестно счастливыми. Наверно, так и должно быть в медовый месяц? Даже если он продолжается уже двадцать лет. Тем более, если он продолжается уже двадцать лет.
- Погоди, погоди! - Тянет её за руку, останавливая посреди площади. - Я давно уже так не делала... - И без спроса вымазывает кончик любимого носа своим мороженным, победно улыбаясь и с триумфом обвивая руками плечи и шею. Касается сначала кончиком языка, как будто пробуя на вкус, а потом полноценно целует губами кончик носа, собирая быстро тающую на жаре сладость. - Пикантно, - улыбается лукаво, медленно облизывая губы, - но мало, - касаясь легким поцелуем краешка мечтательной улыбки. - Мне кажется, нам стоит углубиться в более подробное изучение вопроса этим вечером, - обойдя по периметру поцелуями губы, Тори проникает меж них язычком, теснее прижимая к себе жену и совершенно не стесняясь происходящих вокруг чужих жизней с их потрясениями и моральными нормами. Вокруг так много чужого и единственная родная она, так много воздуха и пространства, а дышать хочется только ею, так много происходит вокруг, развивается и растет, а кажется будто вся земля вертится только под их ногами и замирает, когда им вот так хочется остановить мгновение. - Я тебя люблю, - она может говорить это бесконечно, и это никогда не потеряет ни крупицы смысла. - Я тебя люблю!

- Центральный рынок? - Скептически прищуриваясь и снимая зубками с вилки кусочек местной национальной кухни, переспрашивает Тори. - Так называется крутой торговый центр или галерея искусств здесь? Кинотеатр? Колизей? - Недоверчиво прищуриваясь, сверлит взглядом. - Или мы правда собираемся пойти на площадь потолкаться в толпе среди овощных рядов и всяких безделушек? - Тут Тори стало даже немного стыдно ставить под сомнение план Роксаны, который обычно она готовила очень тщательно и внимательно, потому она уже более тихим и извиняющимся тоном добавила: - Это интересно, да? - И мило улыбнулась. - Извини.
Перелет из Лимы в Куско хоть и занял совсем не много времени, прилично разочаровал рыжую качеством и комфортом, что нельзя было не заметить по недовольной её физиономии напротяжении всего полета и не особенно-то вежливому обращению с не особенно-то прилежным персоналом. В общем, качеством общественного транспорта в Перу Тори осталась крайне недовольна и, не раздумывая, повела Роксану на парковку такси, наплевав на еще недавно романтизируемое желание быть ближе к способу жизни аборигенов. Еще примерно полчаса ушло на недовольный бубнеж по поводу медленного заселения и какого-то странного оттенка обоев на стенах в номере, но все недовольство ловко нейтрализовалось ласковым массажем плеч и предложением романтического ужина в кафе под звездами.
- Солнышко, ты же понимаешь, что ты уже взрослая, и тебе не нужно придумывать причины, чтобы накупить кучу шоколада в дьюти фри? - Снова прищуриваясь, смеется Виктория. - Да-да, музей с кучей шоколада - это, конечно, отлично, но Генри мы как всегда соврем, - договаривает немного шепотом, как будто малышка где-то рядом и может услышать.
С одной стороны, она уже стала настолько родной и неотъемлемой их частью, что прожить несколько суток без её звонкого смеха, странных вопросов и разрушительной любознательности, казалось уже чем-то из ряда вон выходящим и невозможным - они скучали по ней; но с другой стороны, оказалось все же замечательным - иметь возможность вырваться из будничного жизнеоборота и побыть только вдвоем, только друг для друга - выживут только любовники. Накрывая ладонью ладонь на своей щеке, Виктория мечтательно улыбается и смотрит ей в глаза. Для целого мира, может быть, сейчас не происходит ровно ничего особенного, но рыжая знает, что вот ради таких моментов и стоит жить.
- Давай съездим?
Настаивает на вопросе брюнетка, замечая, что рыжая не особенно внимательно её слушает, и Тори несколько вопросительно прищуривает глаза. Что-то про планетарий и звезды за городом, а у нее сводит внизу живота от мысли-фантазии о том, что было бы, пожалуй, неприлично, но нереально круто, если бы на Роксане, когда она вот так склонилась над столом, потянувшись к ней, не было белья. Безумно отвлекающее декольте. Безумно утомительные планы на ночь. Планетарий? Рыжая мягко улыбается и целует запястье, на несколько секунд утыкаясь в него носом, а после отводит обе руки, чтобы посмотреть на часы.
Роксана понимает, о чем та думает и уже отрицательно машет головой, еще не успевая придумать слова, чтобы объяснить, что Тори снова все поняла неправильно, а Тори и правда все поняла неправильно, но её уже не остановить. Она вполне утвердительно кивает и озорно стреляет глазками.
- Давай! - Подхватывает со стола бокал с остатками игристо напитка и выпивает до дна. - Завтра будет уже совсем другой день и другой вечер. Ты подумала об этом сейчас - давай сделаем это сейчас. У тебя есть их номер? Мы успеваем записаться в этот... культпоход? - И снова в аккуратный изящный план отдыха Роксаны вмешиваются Торины пункты "а давай". Она уже все решила, и спорить-то можно, сколько угодно можно спорить, сопротивляться, но если брюнетка не собирается раздеться и остаться посреди постели в их номере, то все будет так, как сказала Блекмор.
- Пошли, надо переодеться в джинсы и закрытую обувь. Я не то чтобы зануда, но не хочу, чтобы в темноте под звездами меня трогал или кусал кто-то ниже, чем ты за задницу. И тебя тоже! - Добавляет Тори, оборачиваясь на ходу к жене, и снова закусывая губу словно бы между прочим, но на самом деле все от той же досады с этим безумно отвлекающим декольте. - Надо где-то достать сливки... или мороженное...

+3

18

Роксана вновь ловит на себе этот взгляд, заставляющий забывать о месте, времени, ситуации, пробуждающий древние инстинкты, когда правит единственное желание – схватить Викторию в охапку и увести подальше от чужих любопытных глаз туда, где мир будет принадлежать лишь им двоим, где они будут принадлежать лишь друг другу.
Кроуфорд ещё пытается осознать смысл последней фразы, оброненной Викторией, а рыжая уже хватает жену за руку и тянет нетерпеливо в сторону отеля.
- Тор, Тори, я говорила про завтра, сегодня наверняка уже поздно, - пытается вразумить жену, но, как это бывает в подобных ситуациях, совершенно напрасно. У неё был план. Красивый, выверенный, надежный. В нём даже предусматривалась спонтанность супруги и запасные варианты на случай, если Виктории что-то не понравится. Но Блекмор, как всегда, умудрилась сорвать все планы способом, который никогда бы не пришел в голову привыкшей всё рассчитывать брюнетке.
Тори не слушает, Тори тянет её вверх по лестнице и, едва закрывается дверь их номера, тут же бросается к полуразобранным чемоданам, выбирая им одежду. А Роксана прислоняется спиной к входной двери и смотрит на жену, такую живую, вдохновленную, предвкушающую. В такие моменты к брюнетке приходит истина: она влюблена, безумно, по уши, безвозвратно и бесповоротно. Роксана Кроуфорд влюблена в свою жену как шестнадцатилетняя девчонка, и влюбленность эта длится уже более двадцати лет.  Роксана надеется и молит сейчас всех богов, чтобы чувство это оставалось с ними всю жизнь, эту и все последующие. 
Плавным движением брюнетка отталкивается от двери, пересекает комнату и, положив руку на запястье Виктории, разворачивает жену к себе, притягивает ближе, касается губ страстным, диким, распущенным поцелуем, лишая обеих дыхания… Отрываясь от любимых губ, она тяжело дышит, жадно хватая ртом воздух, смотрит в шальные глаза супруги, чувствует на своём бедре горячую ладонь, слышит бешеный стук двух сердец, звучащих в унисон.
– Раздевайся, - шепчет она по губам и отходит на несколько шагов. Расстояние возвращает рассудку здравость, Кроуфорд вспоминает, по какой причине они прервали свой ужин. – И одевайся, - добавляет она, совладав, наконец, с собой. Снимает трубку телефона и осматривает комнату в поисках путеводителя, в котором указаны контакты организаций и расписание работы туристических объектов и мест отдыха туристов. Находит его на прикроватном столике, куда небрежно бросила сразу же по приезду, набирает номер, сверяясь с данными на нужной странице.
На том конце почти сразу слышится торопливая испанская речь. Несколько слов приветствия на английском со стороны Кроуфорд и, о чудо, основным языком диалога становится английский. Приятный женский голос вежливо объясняет Роксане, что набор на сегодняшний вечер закончен, мест в автобусе нет, но сеньору с радостью запишут на завтра, ведь завтра погода будет ничуть не хуже, чем сегодня. Если бы вежливый отказ останавливал Кроуфорд, брюнетка вряд ли бы стала той, кем сейчас являлась. Взяв инициативу в свои руки, Роксана предложила девушке найти варианты на этот вечер, тем более, что сеньора готова выразить свою благодарность за потраченные усилия в американских долларах.
Попутно, поддерживая трубку плечом, женщина пытается дотянуться до застежки на платье. Получается плохо. Но нежные руки мягко ложатся на спину и в считанные мгновения справляются с казавшейся непосильной задачей. Ткань скользит по плечам, за ней невесомо следуют ладони. Прикосновения их едва уловимы, почти робки, и в то же время задумчивы и упрямы. Прикосновения обжигают, заставляют тело дрожать, острым желанием отзываются внизу живота.
- Тори! – шипит брюнетка, отступает на шаг и разворачивается к жене. На том конце приятный женский голос уточняет адрес, называет окончательную сумму расчета, в общем, говорит об очень важных вещах, но Роксана его не слышит. Любимая женщина стоит перед ней в красивом нижнем белье. И пусть Кроуфорд знает наизусть каждый миллиметр тела супруги, полупрозрачная ткань и изящное кружево столь выгодно подчеркивают достоинства Виктории и так пикантно скрывают от глаз лучшие из них, давая простор для полета фантазии, что Роксана едва не теряет голову.
- Повторите, - произносит она в трубку внезапно севшим голосом. – Хорошо, и вам приятного вечера. – Трубка летит на кровать, а Роксана вновь оказывается подле Виктории. Руки ложатся на плечи, обвивают шею, пальцы зарываются в рыжие локоны, притягивая к себе. – Такая красивая! – восхищенно шепчет Роксана и целует любимые губы. – Через пятнадцать минут за нами приедет машина, - всё также шепотом, меж поцелуями. – Нужно… ааах… собираться, - губы Виктории касаются нежной кожи на шее и стон не сдержать. – Тори, пожалуйста… - просит, потому что знает, близок тот рубеж, за которым нет возврата. Пальцы крепче сжимаются в рыжих локонах и Роксана оттягивает их чуть назад, заставляя Викторию посмотреть в глаза. – Милая, сначала звезды. – Наклоняется к ушку, почти касаясь губами мочки, шепчет: - Сначала звезды, а потом... кажется ты что-то говорила о сливках...
[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:48:50)

+4

19

Не то чтобы Виктория готова была это безоговорочно признать вслух, но да, она та еще вредина на счет одежды, а потому сборы куда бы то ни было занимают много времени и нервов - лучше с этим не медлить. Именно потому, когда закрывает дверь номера, она отпускает руку жены и шустро принимается за дело разбора чемодана. Как всегда не обходится без мысли "блин, надо было все таки взять ту футболку!" и грустной мордашки а-ля "ну все, теперь весь отпуск коту под хвост". Как всегда не обходится без дикого желания схватить Роксану за попу, прижимая к себе, завалить на пол и нежно изнасиловать, особенно, когда она всячески потворствует этому желанию. Тори безумно любит эти дни и моменты, когда отдалившись, позабыв о бытовых проблемах и обязанностях, когда на существование их двоих перестает влиять общественная жизнь, брюнетка срывает замки со своих моральных рамок, выходя к более далеким горизонтам возможностей и желаний. Нет, она вовсе не теряет привычного ей самообладания и уверенности, вот только оно теперь курсирует в гораздо более широких рамках дозволенного. Она терзает губы рыжей властным поцелуем, раскованным и смелым, он вовсе не о нежности, он настаивает - "do or die"; и в один шаг вперед Тори прижимает жену к стене, наращивая свою силу и упрямство, - такие игры гораздо интереснее, когда партнеры на равных. Но так же внезапно, как все началось, Роксана все прерывает, отстраняясь и отходя в сторону. Поправляет прическу, рассматривая какие-то записи и набирая номер в телефоне, как та будничная миссис Кроуфорд на глазах у дочки.
- Демон! - Тихо шипит Тори, с прищуром глядя на жену, и не глядя, слегка психуя, кидает вещи на кровать.
Роксана поднимает на неё глаза и... Нет, такого взгляда не бывает у той будничной миссис Кроуфорд, определенно! И снова это ноющее чувство внутри живота. Я тебе еще покажу! Злится как ребенок, тяжело дышит носом и так перебирает вещи, что аж пальцы сводит от сосредоточенности, но все-то ей не то и не так. А тем временем брюнетка уже полным ходом договаривается о прогулке под звездами. и собой не будет, если не договорится; она ж полгаллактики тогда засудит и выиграет.
И тут вдруг все исправляет нежность шифона под кончиками пальцев. Тори вообще взяла эту блузку даже без надежды, что случится куда-то надеть, скорее просто, чтобы была. Могла ли представить рыжая, что она окажется так кстати. Еще один взгляд на блузку, один на занятую разговором Роксану, и решение отменить уже невозможно. В несколько шагов Тори преодолевает расстояние, что отделяет её от жены, освобождаясь от одежды вплоть до белья, и отбрасывая её на постель рядом с блузкой.
- Давай я помогу, - тихо шепчет, чтобы не вмешаться в разговор, подходя сзади и расстегивая застежку-молнию на платье жены.
Касается её аккуратно, осторожно, едва касаясь кожи, зная, что это пробуждает не меньшее желание, чем властное упрямство, но действует куда более дразняще. Она почти касается легким поцелуем обнаженного плеча, когда жена вдруг снова увиливает из её рук и отстраняется. Я тебе такой экзорцизм устрою!
- Что, Тори? - Шепчет вопросительно, и прикусывает нижнюю губу.
Фокус сработал - рыжая уверенно напомнила, кто тут мастер соблазнительно мучительных игр. Но вдруг все сломалось!
Взгляд брюнетки перестал вызывающе кричать "рыжая ведьма", а снова загорелся "любимая". И Тори почувствовала досадный укол, будто кто-то сломал её игрушку, которая была не очень-то ей и нужна, но все же; а после вздохнула облегченно и обвила руками талию любимой женщины, когда та так нежно ластилась, вновь влюбленно и нежно целуя и восторженно вдыхая воздух просто потому, что он где-то между ними и заряжен любовью.
- Пятнадцать минут? - Переспросила Тори. Она так всегда делала, потому что постоянно была не уверена во времени. - Хо-ро-шо, - произнесла по слогам, опускаясь поцелуями по подбородку и развязно проводя языком по шейке, впиваясь в бьющийся пульс поцелуем. Но и тут у брюнетки хватает силы и наглости все прервать. Направляя движениями взгляд Тори, она заставляет посмотреть себе в глаза, убеждая. что их прогулка под звездами имеет первоочередное значение и важность. А после, будто по секрету, добавляет на ушко:
- Сначала звезды, а потом... кажется ты что-то говорила о сливках...
А еще я говорила, что ты Демон, милая! И тут Тори безжалостно возвращается к первому плану действий. Коварных действий!
- Ты права, - произносит так же тихо на ушко любимую фразу Роксаны Кроуфорд, но снова развязно целует чуть ниже мочки, - сначала, - и руки скользят выше по спинке, подбираясь к застежке лифчика и справляются с ней быстрее, чем брюнетка успевает заподозрить нечто настолько неладное, - мы посмотрим на звезды, - тихим голосом с придыханием проговаривает рыжая и скользит пальцами по груди, внимательно наблюдая за всеми своими движениями и совершенно не смущаясь. - Это должно быть очень здорово! - Продолжает дальше, склоняясь и оставляя сначала влажный поцелуй в районе ключицы, а после, заранее перехватывая руки жены за запястья и заводя за спину, чтобы та даже не вздумала останавливать сладкие пыточки, на которые совершенно нет времени, но кого это волнует вообще. Язычок осторожно и легко касается сосочка, а Тори продолжает смотреть в глаза своей жене. Где-то там в глубине сознания она знает, что ей позволяют это баловство по собственному желанию. Но раз это разрешено, то она воспользуется им в полной мере. И снова дразнит язычком. - Тебе же нравится смотреть? - Отрываясь лишь на секунду, томным голосом интересуется Блекмор, и обхватывает грудь любимой жены губами, нежно посасывая, и сжимая в ладони вторую. - Смотреть на звезды.
- Да, - голос Роксаны дрожит на выдохе, и рыжая даже не уверена, что её брюнетка уже вообще адекватно воспринимает ситуацию.
Поцелуи опускаются ниже, напрягается животик и громкое дыхание уже почти лишает Тори всякой силы продолжать но...
- Вот и отлично! - Оставляя почти невинный поцелуй прямо на ткани трусиков, она поднимается и подбирает с постели шифоновую блузу.
- Замечательно! - Победно улыбаясь, и подворачивая один за другим рукава на руках жены до уровня локтя, сообщает Виктория, совершенно довольная своей местью. - Просто великолепно! - Снова лукавая самодовольная улыбка, и проводит кончиками пальцев по груди любимой, прежде чем дотронуться до первой пуговицы. Но не успевает этого сделать. Роксана перехватывает её руку. Ну вот! в плане Тори не учитывался момент, если Роксана просто откажется надеть эту блузу без белья и снова все обломает. Рыжая уже готова была расплакаться от досады, когда речь пошла вообще не о том. Вернее, речи вообще не было. Роксана молча провела её ладонью вниз по своей груди, по животику, вздрогнув все же вне плана, и, направив пальцами вниз, уверенно завела под ткань трусиков. Рыжая, конечно, ожидала подвоха, но удивление мешало соображать здраво. Брюнетка смотрела на нее так смело, вопросительно, с вызовом. А та не двигалась. Совсем. А потом вдруг нашла в себе силы улыбнуться, так будто ничего особого и не происходит, и осторожно вытащила руку. Почти вытащила... Остановилась кончиками пальцев на краю ткани и повела в сторону. Опускаясь на колени и глядя прямо перед собой, она стянула неспешно и аккуратно с жены трусики, мягко скользя вверх кончиками пальцев по ножкам и снова почти невинно целуя нежную кожу на лобке. Сорвался первый стон и первая невольная дрожь. Кончик языка скользил по напухшим от желания внешним губкам, будто вовсе не особо заинтересован в более глубоком проникновении, но ладони уже уверенно легли на ягодицы и сжимали их более чем властно, подсказывая, что все вовсе не ограничится сиротливым ожиданием в парадной. Руки любимой блуждали по груди, о которой весь вечер так мечтала рыжая, пока наконец одна не опустилась ниже, рассказать её о желаниях, самостоятельно раздвигая губки. Как тогда дико и хищно посмотрела ей Виктория прямо в глаза! Рука бы дрогнула и отпрянула, если бы в тот же момент, рыжая не припала к возбужденному чувствительному бугорочку с жадностью голодного хищника, попутно через сторону закидывая ногу жены себе на плечо. Роксана, не сдерживаясь, застонала, немного склонившись вперед и впиваясь пальчиками в волосы Тори. Но та даже не думала обращать на это внимание. Внимательно исследовав кончиком языка все прекрасно знакомые области, она задиристо поиграла им у входа во влагалище, несколько раз быстро как змейка, проникая и выходя; вдоволь поиграла губами с внутренними губками и вернулась к клитору. Продолжая громко стонать, Кроуфорд выпрямилась, закинув назад голову, и эти её соблазнительно и призывно торчащие соски... Как даже в "муках" она умудряется быть таким бессовестным Демоном?!
Она оказалась такой горячей внутри. Горячей и влажной. Два пальца внутри уверенно массировали переднюю стенку, а она растерянно впивалась тонкими пальчиками то в рыжие пряди, то в плечи, пытаясь хоть за что-то удержаться, и то задерживала дыхание, совсем утихала, то стонала едва заметно, то выдыхала громко и совсем не сдерживаясь. Когда она кончала, Тори едва удалось её удержать, чтобы они вместе не упали на пол, но, черт возьми, это стоило каждой рискованно и раскованно потраченной секунды! И в итоге, оседая жене на колени, Роксана улыбалась, то счастливо, то растеряно, все еще замирая от удовольствия, когда рыжая специально задела парочку чувствительных точек, выходя. Она глотала ртом воздух, будто пытаясь что-то сказать, но в итоге оставила эти попытки и просто осталась долгим поцелуем на губах любимой, обвивая руками шею и плечи.

- Что значит из-за меня опаздываем?! - Стоя посреди номера в одном ботинке и держа в руке второй, возмущалась Тори.
После "большого взрыва" прошло всего несколько минут, за которые Роксана успела собраться, а Тори... Ну Тори как всегда. Молнию на джинсах она застегивала уже в коридоре за дверью номера и шипела на Роксану, что та не пустила её в ванну причесаться, но шла следом. Чем я вообще думала, когда на это согласилась?! Да знаю чем! Её декольте я думала! А потом она вспомнила, что Роксана так и не сменила предложенную ей блузку, и возмущение само собой испарилось.
До того, как она поняла, что ненавидит каждого, кто посмотрит на Роксану дольше одной секунды.
И первым был их водитель с этим чертовым зеркалом заднего вида.

+3

20

Они стояли на возвышенности, расположенной в нескольких километрах от Куско, и смотрели на сияющий огнями раскинувшейся внизу город. Прижимаясь грудью к спине Виктории, Роксана обнимала жену за талию, удобно расположив подбородок на плече любимой женщины, и время от времени негромко комментировала рассказ гида. А над их головами молочной рекой разливался звездный путь.
Сквозь тонкую ткань своей рубашки и не менее тонкую ткань блузки жены Виктория чувствовала округлость грудей и твердость сосков Роксаны, щеку и ушко рыжей колдуньи то и дело опаляло горячее дыхание брюнетки, а плеча время от времени касались невесомые поцелуи. Стоит ли говорить, что Виктория практически не слушала гида, бессовестно упуская из зоны своего внимания нить повествования? Тори ерзала на месте, переступала с ноги на ногу и вообще всем своим видом выдавала нервозность, которую, несомненно, ощущала, но в которой напрочь отказывалась признаваться. А Роксана, напротив, наслаждалась каждой минутой этого вечера.
Подарив супруге умопомрачительный оргазм, Виктория Блекмор-Кроуфорд выходила из номера с гордо поднятой головой победительницы и хозяйки этого вечера. Роксана не спорила, лишь ослепительно улыбнулась молодому водителю, ожидавшему их внизу, и плавно скользнула в машину. Всю дорогу Тори нервно сжимала пальцы и шипела на бедолагу, напоминая, что ему следует больше внимания уделять дороге, нежели зеркалу заднего вида. Прибыв на место назначения и соединившись с основной группой, Виктория вновь поймала на своей жене оценивающие и заинтересованные взгляды незнакомцев, оценила, что отнюдь не глазами супруги мужчины интересуются, и настояла на том, что при восхождении именно они будут замыкать группу, при чём Роксана будет следовать позади неё.
Роксана не спорила, Роксана смотрела вперед, на вереницу огней, поднимающихся вверх по тропе, и тихонько посмеивалась.
- Мы похожи на процессию гномов, отправившихся в горы добывать самоцветы, - поделилась своими мыслями Кроуфорд. Сгущающаяся темнота вокруг, звездное небо над головой, едва различимая тропинка впереди, ведущая вверх в неизвестность, и движущаяся по ней вереница мерцающих огней, удивительным образом смешивали в воображении Роксаны реальность и выдуманный мир детских сказок, что каждый вечер она читает дочке перед сном. - Тори, ну посмотри же как красиво! - пытается привлечь внимание супруги, но тщетно. Виктория сосредоточено ступает вперед, пытаясь не сбиться с пути, упорно сжимает в одной руке руку Роксаны, а в другой ручку старого фонаря, за закопченным стеклом которого пляшет пламя свечи. Фонари, как и наушники, через которые можно слышать гида, не находясь при этом в непосредственной близости от него, входили в комплект туриста, который выдали каждому из них внизу. Кроуфорд поначалу думала удивиться отчего бы не использовать фонари электрические, двадцать первый век на дворе, но оглянувшись вокруг поняла, что пламя свечи будет в самый раз. Туристы, разбившиеся по парам производили впечатление отнюдь не астрономов-любителей, а скорее влюбленных, решивших подарить себе романтический вечер.
- Ну, Тооори! - капризно тянет брюнетка, удачно подражая тону Виктории, когда та что-то выпрашивает у серьезной и невозмутимой Роксаны. Виктория шикает на жену и не сводит взгляда с тропы. И всё же внимательность её подводит, и рыжая оступается, едва не упав. Кроуфорд вовремя подхватывает любимую супругу, не позволяя случиться катастрофе.
- Уверена, что не хочешь поменяться местами, - шепчет Роксана, проводя кончиком носа по шейке и целуя жену за ушком. Их всё равно никто не увидит, они последние в группе, а вокруг темнота. На что Тори неопределенно хмыкает, высвобождается из плена рук супруги и продолжает путь наверх.
Они стоят под звездами в небольшом отдалении от основной группы и других разбредшихся по площадке парочек. В наушниках голос гида рассказывает о созвездиях, что можно увидеть только в южном полушарии, а Виктория в руках Роксаны натянута как струна. Тот факт, что безобидная шалость вышла из под контроля, явно не дает Блекмор покоя, и если сначала реакция жены Кроуфорд забавляла, то теперь... Не таким она представляла сегодняшний вечер.
- Милая, - шепчет Роксана, стягивая с Виктории наушники, - закрой глаза, забудь обо всем, представь, что мы одни в этом мире. Это наш вечер, только наш с тобой. - Брюнетка чувствует, как нехотя, Виктория всё же прислушивается к её словам, как постепенно расслабляется в её руках и напряжение уходит. - А теперь смотри! Это всё лишь для нас! - жарко продолжает Кроуфорд, призывая жену открыть глаза и взглянуть на мир по-новому.
- Прекрасный вечер, не правда ли? - звучит где-то позади справа приветливый мужской голос с очень знакомым акцентом, а Виктория в руках Роксаны дергается и чуть ли не стонет от досады. Кроуфорд её понимает, такой момент испорчен. Брюнетка оборачивается на голос, готовая стереть в порошок наглеца, посмевшего нарушить их уединение, но решимость её угасает, когда она видит перед собой пожилую пару. Женщина держит под руку заговорившего с ними мужчину и так же приветствует женщин. Роксана вдруг понимает, почему акцент кажется ей знакомым. Так с недавних пор стала говорить Маргерит, сестра Виктории, перебравшаяся жить во Францию. Кроуфорд решает не портить отношений с новыми соотечественниками своей родственницы и отвечает на приветствие.
Пожилые французы оказываются на редкость милыми людьми и интересными собеседниками. Они предлагают женщинам присоединиться к ним на пикнике, что также является частью прогулки под звездами. Тори сомневается поначалу, французы оказываются слишком спонтанным приложением к сегодняшнему вечеру даже для неё, но чуть слышный шепот Роксаны: - Соглашайся, французы знают толк в вине, - склоняет чашу весов в пользу принятия приглашения.
В рюкзаке пожилой пары действительно находится бутылка отличного вина, а легкая куртка, оказавшаяся на дне рюкзака Роксаны и прикрывшая, наконец, злополучную блузку, и вовсе поднимает рыжей настроение. И пусть этот вечер сложился совсем не так, как был запланирован, он оставляет о себе теплые воспоминания и позволяет женщинам вернуться в отель почти счастливыми.
Тори скидывает ботинки на пороге и проходит вглубь комнаты, останавливаясь напротив большого зеркала. Роксана включает торшер, разгоняя сумрак по углам, и не двигается с места, наблюдая в зеркало, как Виктория расстегивает пуговицы на своей рубашке. Рыжая не замечает заинтересованности супруги до тех пор, пока руки брюнетки не накрывают её ладони, и до ушка доносится шепот: - Позволь мне. - Стоя за спиной Виктории, Кроуфорд наблюдает за своими действиями и реакцией супруги в большом зеркале на стене. С плеч скользит тонкий хлопок, бюстгальтер падает к ногам женщин, позволяя Роксане сполна насладиться видом супруги.
Кроуфорд обнимет жену, прижимает к себе крепче, прикрывая глаза, утыкается носом в шею, ощущая аромат любимого тела. Руки брюнетки блуждают медленно, лаская рассеянно животик Виктории. - Люблю тебя..., - шепчет, глядя в глаза отражению супруги. Ладони движутся вверх и накрывают окружность грудей, ласково их сминая. Тихий вздох слетает с губ влюбленных одновременно. Виктория чуть выгибается навстречу рукам Роксаны. Поцелуями опускается брюнетка на плечи жены.
Подарив свою нежность груди, ладони бегут вниз, справляясь с молнией джинсов. Горячими влажными следами остаются поцелуи на спинке зеленоглазой колдуньи, когда Кроуфорд опускается вниз, чтобы стянуть плотную ткань вместе с бельем. Кончиками пальцев проводит Роксана вверх по внутренней стороне бедер любимой, но останавливается у опасной черты, поворачивая вниз. Упругая попка Виктории - истинный образец совершенства, Кроуфорд и не пытается устоять, целуя и покусывая ягодицы любимой женщины.
Когда Роксана решает, что время пришло, движением ладоней просит жену раздвинуть ножки пошире, и тут же проворный язычок ныряет вперед, собирая с припухших губок терпкий нектар. Он ласкает и дразнит, обводя вход во влагалище, проскальзывая меж губок, дерзко поддевая клитор. Наигравшись вдоволь, губы бегут снова вверх, оставляя дорожку поцелуев, пока жаркое дыхание вновь не касается ушка Виктории. - Ты такая красивая! Так сводишь с ума! - и пленяет губы любимой женщины в чувственном поцелуе.
Одна рука крепко оплетает стан Виктории, а вторая движется к промежности, накрывая клитор. Пальчики массируют чувствительный бугорок, и Тори движется навстречу им, увлекая в танец страсти и Роксану. Она входит медленно и осторожно, позволяя к себе привыкнуть, позволяя Виктории выбрать темп. Но чем ближе к концу, тем резче и глубже становятся движения, подчиняя тело любимой себе.
Крупная неконтролируемая дрожь сводит тело, Виктория наклоняется вперед, будто пытаясь вырваться из крепко держащих её рук. Но Роксана на чеку, она не отдаст своё сокровище никому. Она шепчет слова любви на ушко любимой супруги, поддерживает её, не давая упасть, и продолжает медленно двигаться внутри до тех пор, пока сладкие волны не перестают сотрясать тело Виктории.
- Если бы ты знала, как прекрасна в такие моменты! - произносит брюнетка, находя губы жены своими.
[AVA]http://s2.uploads.ru/Kqoji.png[/AVA]
[SGN]http://s6.uploads.ru/uFVdj.png[/SGN]

Отредактировано Roxana Crawford (2016-09-19 18:51:50)

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » місця щасливих людей