внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » місця щасливих людей


місця щасливих людей

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

Она гладит кончиками пальцев её фаланги и откидывает голову на плечо, искренне стараясь прислушиваться к словам и внимать интонациям, вместо того, чтобы досадно всхлипывать, как ребенок, которой еще не расплакался, но уже вот-вот, и заниматься внутренним самоедством, все никак не отпуская огорчение финала этого вечера и неудавшейся, на её взгляд, романтической прогулки. Это было её типично женское, раздражающее, но неискоренимое: "Я хотела всё не так. Не знаю, как, но не так!", против которого нет ни приема, ни другого лома, ни панацеи - только танцы на граблях, закалка и тренировка нервов. Тори прекрасно осознавала тот факт, что сама все испортила, даже несмотря на то. что по сути этот факт жил только в ней, и Роксана была с ним совершенно не согласна, и уж тем более не поддерживала мысли о его отчаянной катастрофичности. С одной стороны, рыжую невероятно грело внутри счастье жены, свет и радость её глаз, ощущение наслаждения этим вечером, как будто все, что происходит - на самом деле происходит идеально и ни в коем случае нельзя по-другому, а с другой стороны - она хотела прикусить себе язык сильно и больно, чтобы не взболтнуть лишнего.
- А я могу подать на них в суд за то, что они на тебя пялятся? - глядя с лукавым прищуром на какую-то черную точку в темном ночном небе спрашивает Тори, звуча одновременно и игриво, и все еще обижено на весь мир.
- На-а... звезды? - И Тори чувствует, как она широко улыбается, как горячо дышит ей в ушко и крепче обнимает, радуясь, что вредине становится легче и, если не спокойнее, то по крайней мере менее тревожно. Порой сам процесс попыток, само старание чего-то достичь и что-либо превозмочь значат едва и не больше, нежели фактическое достижение конечного результата. - Я даже не знаю, - подыгрывает брюнетка, делая вид, что задумалась над вопросом, - прецедентов не так много, дело сложное, я думаю, без дополнительного стимула здесь не обойтись. Только через постель. - Сообщает свой адвокатский вердикт и теснее прижимается грудью и бедрами к Тори, умышленно провоцируя.
- Так вот, почему ты так настаивала на этой прогулке, - и чуть тише, - мелкая извращенка! - Рыжая улыбается и тянет её за руку, притягивая к себе спереди и прижимая крепко, опуская руки на спинку и попу. Роксана смеется в голос и откидывает волосы назад; так красиво и жутко сексуально, что её до дрожи во всем теле хочется прямо сейчас нежненько и нагленько, наплевав на эти звезды и всех вокруг. - Начнем с аванса! - И сильнее сжимает попку в ладони.
- Здесь слишком много свидетелей, - остается шепотом с поцелуем под скулой.
- Убьем их всех? - Кончиком пальца сзади по шейке.
- Ты считаешь разумным, тратить на это столько времени? - Заботливо заправляя за ушко рыжую прядь, но следя взглядом за движениями губ.
- Самая сексуальная в мире рациональность! - Широко улыбается Тори и нежно покрывает губами губы Роксаны.
- Прекрасный вечер, не правда ли? - Вдруг раздается неподалеку, и женщин будто током пробивает насквозь без заземления. Из двух игривых нимф в жестоких ведьм - в одно мгновение!
- Не правда!
- Горите в аду!

А вообще они милые и добрые... Бывают.
- Соглашайся, французы знают толк в вине, - легко касаясь губами подбородка Тори, подсказывает Роксана, и они соглашаются провести остаток вечерней экскурсии в компании пожилой, но на удивление современной пары из Леона, которые проводят это путешествие в честь сороковой годовщины брака. Они так восторженно делились впечатлениями и мило ворковали, рассказывая истории из своей жизни и любви, что Тори и Роксана, отвечая на их вопросы, не сговариваясь честно ответили о сроке их брака и немножко умолчали о том, сколько на самом деле живут вместе и любят друг друга. Закинув ноги на колени Тори, опирающейся спиной на спинку скамьи на смотровой площадке, Роксана куталась в легкую ветровку и прижималась к её плечу. Рыжая обнимала её за талию, скромно запустив лишь часть ладони под ткань её джинсов, пожалуй, даже без всякого умысла, а просто потому, что быть интимно и лично ближе в каждой возможности во времени - это просто естественно и неосознанно желанно, а значит - правильно.

- Нет, постой, - останавливает руку жены, когда та ложится на пуговицы рубашки. - Весь вечер там хотела это сделать, - ласково улыбается, провода ладонями вниз к талии и натягивая ткань. - Закрой глаза, - целует её под подбородок, закидывая голову назад. - Представь, что мы снова там. Звездное небо. Прохладный ветер. Запах травы и ночи. - Гаснет в комнате последний светильник, через ткань блузы губы Виктории обнимают грудь Роксаны, быстро оставляя влажной, дико сексуально просматривающейся через прилипшую ткань. Особенно интересно становится касаться её кончиками пальцев, проводить языком, сжимать между губ твердый сосок, пока брюнетка тихо постанывает, не скрывает удовольствия, и водит ручками по спине так медленно и настойчиво, будто пытается вовсе не разорвать кожу от страсти. исполосовав царапинами, а проникнуть под неё, основательно и верно. Напухшие губки, уже совершенно бестактно покрытые и умытые смазкой, пропитали тонкую ткань трусиков, разделяющую их с прикосновением к коже Виктории. Визуально и эстетически Тори это тоже казалось безумно красивым, но было чертовски трудно каждую секунду противостоять желанию сорвать их немедленно и...
Резко подхватив за талию, Тори перевернулась прямо посреди кровати, бросив Роксану на спину. В пару мгновений брюнетка лишилась трусиков и тут же отпраздновала громким стоном глубокий "французский" поцелуй рыжей, подаренный её влагалищу. Поднятые вдоль тела Тори ножки, легли на плечи, когда она придвинулась максимально близко и настойчиво коснулась поступательными движениями распаленного лона любимой. Настраиваясь на общий ритм, удобный для обеих, и максимально тесную и комфортную позицию, они двигались то быстрее, то медленнее, уже порядком раздражая, наверно, соседей за всеми стенами. Не прекращая движений, рыжая склонилась к жене и требовательно поцеловала её в губы, с радостью принимая в ротик её настойчивый язычок и громкие стоны. Крепкие объятия плеч плавно перешли в цепкие, а после пошли яркими параллельными дорожками из под острых ноготков. Тори только сильнее прижимала её к постели и наращивала темп. Когда они кончали почти синхронно, Роксана чуть не прокусила ей зубками плечо, из-за чего тут же мило и неловко покраснела, все так же развязно и распущено глядя в глаза.
- Извини, - целуя в нос жену, шепнула Тори. - Мне надо отойти.
И скользнула вниз по постели, обнимая руками бедра Роксаны и приникая ртом к возбужденному клитору. Кроуфорд тут же громко и глубоко втянула носиком воздух от неожиданности, кажется, несколько раз чертыхнулась, лукаво посмеиваясь, и запустила пальчики в запутанные уже рыжие локоны.
Это было подсознательным уже принципом рыжей - пока её любимая женщина способна двигаться, ничего не закончено.
Это сразу же подсознательно начали ненавидеть несколько этажей гостинцы.

Она лежала рядом на боку, закинув одну ногу ей на бедра, одной рукой поглаживала животик, а второй- играла с тонкими прядями черных волос. Они мило обменивались неспешными, сонными, усталыми поцелуями и что-то постоянно друг другу шептали для других приторно сладкое, но другие их теперь и не слышали.
- Что? - Улыбаясь и одними губами в полумраке комнаты спрашивает Роксана, замечая задумчивость, появившуюся во взгляде и настроении Виктории.
А той хочется привычно, шаблонно ответить "да ничего", пожать плечами и вроде как - забыли. Но это не тот случай, не та мысль, к которой можно вот так отнестись. Губы подрагивают, не решаясь готовиться к ответу, нежно касаются уголочка губ любимой.
- Что ты думаешь о том, чтобы... попробовать еще раз? - И отнимая руку от животика жены, она покрывает ладонью её ладонь, лежащую рядом все это время.

+1

22

Крик в ночи, громкий, откровенный, дышащий страстью, срывается с губ, заполняя пространство. Отражаясь от стен, возвращается к хозяйке, становится сладким стоном. Тягучая нега разливается по изящно выгнутому телу, плененному дрожью очередного оргазма. – О, Тори, - срывается имя, падает, разбивается на мириады легких поцелуев, что бабочками порхают по коже. – Тори… - тихим шепотом в полумраке, имя - признание, откровение, в нем суть и смысл. В ней одной целая жизнь.
Роксана смеется беспечно и счастливо, пока Виктория поцелуями прокладывает путь от её бедер вверх. – Думаю, я разбудила весь отель, - предполагает брюнетка, глядя в колдовские глаза, в которых нет ни капли смущения или раскаяния. Тори улыбается, очерчивая язычком ореол соска, и пленяет губами твердый бугорок. Взгляд зеленых глаз подобен взгляду охотника, настигшего свою добычу, победителя, завладевшего трофеем в неравном бою.
- Ты у меня такая красивая! – шепчет Роксана, касаясь кончиками пальцев любимых губ, и тянет жену к себе, отдаваясь во власть поцелуя. Руки мягко ложатся на плечи, заключая в объятия, стройные ножки опутывают бедра любимой, прижимая крепче к себе. – Гордишься собой, да? – меж поцелуями интересуется Кроуфорд и смеется, видя ответ в любимых глазах. Тихий вздох растворяется в полумраке, когда Роксана откидывает голову назад, подставляя ненасытным губам нежную шею.
Глубокий чувственный поцелуй заставляет забыть обо всем, раствориться во времени и пространстве так, что брюнетка не сразу замечает, как Виктория начинает двигаться вновь, медленно, но настойчиво. – Угомонись! – смеется Роксана. - Или завтрашнюю культурную программу нам придется сократить раза в два.. аааа… - А Тори не слушает, Тори чувствует жар и влагу Роксаны, видит желание в карих глазах, и ведомая языком тела любимой женщины, двигает бедрами, постепенно наращивая темп. – Впрочем, ты права, - сдается почти без боя, двигаясь навстречу жене. – Кому нужна… культурная… программа… аах… - шепчет, задыхаясь в самое ушко, и пробегает острыми ноготками вдоль позвоночков вниз, заставляя Викторию соблазнительно выгибаться. Язычком скользит по шейке, собирая капельки пота, и ладонями накрывает ягодицы, прижимая жену ещё ближе. - … нам и без неё… есть чем... о, боже… заняться… не… останавливайся… в медовый месяц…

Сонная и уставшая, Роксана улыбается и чувствует себя бессовестно счастливой, обнимая жену, чувствуя её близость, ощущая на своих губах вкус её поцелуев. Всё ещё находясь во власти той бури чувств и эмоций, что подарила ей Виктория этой ночью, брюнетка не сразу понимает, о чем спрашивает жена, а осознав, ощущает, как меркнет счастливая улыбка и в сердце вонзаются тонкие ледяные иглы.
Она притягивает её ближе, обнимает крепко-крепко и прячет лицо у неё на груди. Она молчит, слушая дыхание любимой женщины и в который раз заново переживает тот день. Она ждет, когда липкие щупальца страха, сковавшие грудь, не дающие сделать вдох, станут слабее, и у неё появятся силы заговорить.
- У нас есть Генри, - тихо, но знает, что Виктория её слышит. – Она наш маленький, светлый, родной и бесконечно любимый лучик. Я так чувствую, и я знаю, ты тоже так чувствуешь. – Теплая ладонь мягко ложиться на грудь, туда, где бьется любимое сердце. Генриетта их дочка, они знают это, они так чувствуют. Но Виктория говорит о другом. Тори хочет ребенка. Тори хочет ребенка Роксаны.
Кроуфорд знает об этом, знает с того самого дня, что перевернул их жизнь, поставил под угрозу их совместное будущее, и вместе с жизнью не рожденного малыша чуть было не унес с собой всё, что было ими создано. Они справились, преодолели, смогли вновь стать счастливыми и подарить счастье маленькой, светловолосой девочке, с нетерпением ждущей их возвращения. И несмотря на боль потери, на тяжелые дни и недели после трагедии, Виктория не теряла надежды попробовать вновь. Роксана знала это, читала в любимых глазах и боялась дня, когда Тори наберется смелости произнести это вслух.
И день настал, а у Кроуфорд не хватает смелости признаться. Признаться, что она боится, боится, что не справится вновь, не сможет защитить новую жизнь, не сможет оправдать надежды любимой, не сможет пережить всё ещё раз, если судьба решит испытать их вновь.
- Я не хочу… - и слеза катится по щеке. – Я боюсь… - и судорожно сжимает её в своих объятиях. – Я не смогу пережить это вновь, если…

+2

23

"Зря-зря-зря я это сделала, сказала, подумала! Зря-зря-зря!" и "Не зря! Это надо было сделать, сказать, давно! Нельзя хранить такие общие вещи в себе одной" - оказались крайними точками в огромном пространстве сомнения, где метались мысли Тори с тех самых пор, с той самой секунды, как с её губ слетел последний звук о возможности снова завести ребенка. Ей самой это уже достаточно долгое время казалось странным и даже несвойственным - она так много лет вообще не рассматривала и не думала о возможности иметь с Роксаной семью большую, чем они двое. Если говорить начистоту, ей даже не хотелось этого - нетрадиционность, очевидно, сказывалась во всем; все, о чем было положено мечтать и по каким заветам жить, отошло на второй план, было не важным, не обязательным и позволяло решать ей самой и им самим вместе, чего они хотят для себя, а не для тех, кто выдумывает правила, по которым живут другие. Но не они. Не так давно по меркам совместно прожитого времени в их жизни появилась детская тема, и даже странно. как быстро и уверенно она завоевала внимание и их сердца. Им просто было пора. Может это шаблоны дали о себе знать, когда девушки с младенцами в колясках становились не просто прохожими, а матерями с детишками, а может они просто достигли и укрепились в том, что думали, поставят выше общего понимания семьи и быта - карьере. Бесспорно, Кроуфорд всегда найдет вершины и повыше, куда не устанет карабкаться, но для этого ей уже едва ли придется сбивать колени и ночами сидеть над делами, у неё есть репутация, именно той барракуды, к которой она стремилась; она больше не просит, она высказывает пожелания, которые у всех кишка тонка не исполнить, она не сомневается, а уверенно бьет на поражение, когда она говорит - все молчат. И только когда рядом появляется Тори, на её губах рождается улыбка, а глаза становятся такими добрыми и родными, как будто в ней живут две личности настолько противоположных, что её бы давно уже разорвало взрывом противостояния. Такая противоречивая, но такая родная...
Она плачет, прижимаясь к груди Тори, едва решаясь выговаривать слова, плохо подбирая, глотая вместе со слезами. У рыжей разрывается сердце в том самом месте, где всхлипывая дышит и прижимается носик её любимой, но она прижимает её крепче, только сильнее с каждой секундой и думает, что только одно в этой ситуации замечательно - Роксана не ушла, не закрылась в себе, не обронила пару нейтральных фраз и перекрыла доступ к той частичке её души и сознания, что отвечает за вторые попытки, такие сложные вторые попытки.
Разжимая руки, Виктория отклоняется назад и включает ночник на своей тумбочке, потом тянется через всю кровать и проделывает то же самое с ночником на стороне жены, а после - и вовсе поднимается на кровати, и спокойно собирает скомканное ими же легкое одеяло, притягивая на себя и накрывая их обеих с головой. Они часто делали так в детстве, когда ночевали друг у друга - накрывались с головой и оставляли свет, чтобы было видно лица друг друга, а потом рассказывали самые сокровенные тайны и секреты.
Рыжая вновь ложится на бок, на уровне глаз своей возлюбленной, но гораздо ближе, чем они это практиковали в детские годы. Осторожно рука скользит по темным полосам, по плечам, по изгибам тела. Губы нежными поцелуями покрывают лицо, собирая с него влагу, приминая реснички, даже осторожно, игриво прикусывая кончик припухшего носика.
- Мне тоже страшно, очень страшно. Что я не смогу быть хорошей матерью, что я сделаю неправильный выбор, который повлияет на всю судьбу ребенка, мне страшно, что я запрещаю так много, что я разрешаю так много... я ужасно много боюсь, родная, но еще больше хочу! И я уверена, что это, - и она снова кладет ладонь на вздрагивающий животик Роксаны, - самое безопасное место в мире для нашего малыша! Но главное, что ты должна понимать и всегда помнить, - теперь убирает руку и обвивает ею талию, прижимая жену ближе к себе, - что бы ты не решила, я всегда буду с тобой и во всем тебя поддержу! - нежно и настойчиво касается поцелуем губ. - И не думай ни о чем плохом. Этого не случится... Я с ума сойду, если потеряю тебя!

Когда Виктория открыла глаза ранним утром, на улице было уже светло, но их ночники все еще выполняли свою работу очень сознательно. Сладко потянувшись так, однако, чтобы не разбудить любимую, рыжая встала с постели, погасила свет и пошла в душ. Сегодня им предстояло главное путешествие - на гору в древний храм - и потому выйти нужно было еще до основной жары, чтобы не пришлось шагать под полуденным солнцем. День обещал быть жарким, и Тори металась в выборе между ужариться в джинсах или быть мишенью для змей и насекомых в шортах. Но все решили припасенные на этот случай гольфы. Теперь можно и Роксану разбудить.
- Просыпайся, любимая соня! - Шепчет на ушко, уже оседлав через одеяло её бедра и прижимая к подушке над головой ручки. - Нас ждут великие дела!
Её глазки все еще немного припухшие от слез, но рыжая решила никак не выдавать, что это вообще замечает, а не то, как сладко она облизывает губки и улыбается.
- Ну не-ет! Эти великие дела, конечно, тоже ждут, но будут ждать немного дольше!
Но Роксана прогибает спинку, теснее приникая к груди виктории, и сексуально выдыхает ей на ушко.
- Я не попадусь на эти твои уловочки! В душ и на гору! В душ и на гору, бегом! - И приходится закрыть глаза, чтобы сдержать данное себе слово, когда брюнетка откидывает в сторону одеяло, чтобы встать.

+2

24

Роксана всегда считала себя сильной и смелой. Она отважно смотрела в лицо своим страхам и упрямо шла к намеченным целям. Казалось, ничто не может сбить её с пути, все планы Кроуфорд всегда претворялись в жизнь, она была хозяйкой своей судьбы. Вот только судьба – дама загадочная, непредсказуемая. То покорно кладет она к твоим ногам целый мир, убеждая в своей благосклонности, то безжалостно отбирает всё, сбивая гордыню, возвращая с небес на землю.
В день, разделивший на «до» и «после» жизнь Виктории и Роксаны, Кроуфорд внезапно осознала, как беззащитна и как слаба она пред ударами судьбы, и страх поселился в сердце брюнетки, страх вновь потерять.
Шло время, зажили раны на теле, оставив о себе воспоминания в виде шрамов, но вскоре должны были исчезнуть и они. Но над ранами душевными время было не властно. Как научиться улыбаться вновь? Как доверять жизни? Как радоваться каждому дню? Как вновь сделать счастливой ту, кто дороже всего на свете? Как обрести вновь уверенность и силу?
Роксана безуспешно искала ответы на вопросы и не находила. Но однажды, лаковые, родные руки притянули её к себе, заключая в объятия. После долгих, темных дней рядом, но не вместе, Виктория вновь обнимала её как прежде, как в далекий летний вечер двадцать лет назад, и как утром рокового дня, когда судьбы своей они ещё не знали. В руках Виктории, дарящих любовь, Роксана почувствовала себя вновь способной покорить любую вершину и справиться с любой бедой. Объятия любимой женщины были красноречивее любых слов, даря уверенность и силу.  Так и сейчас, они не утратили свои магические свойства, оберегая и поддерживая, подтверждая слова рыжей. И засыпая этой ночью в руках своей Виктории, Роксана чувствовала, как отступает страх, и как отважнее и смелее бьется сердце.
Утро подарило ей нежность поцелуев, лукавство в любимых глазах и сладкое обещание. Роксана решила быть коварной и потому не настаивала на пересмотре порядка выполнения великих дел, оставив те самые дела действительно на вечер, прекрасно зная, что Виктория и ожидание – понятия, практически не совместимые, а значит, их ждала ещё одна восхитительно незабываемая ночь.
Путь на гору – дело по настоящему великое, поскольку из Куско он занимает два дня. Собравшись и позавтракав, женщины направились к офису местной турфирмы, откуда их должен был забрать автобус, доставляющий трансфером туристов до Гидроэлектростанции. Помня о любви супруги к общественному транспорту в путешествиях, Роксана рассматривала вариант рейсовых автобусов. Но позже, на семейном собрании женщины всё же решили воспользоваться трансфером, справедливо рассудив, что сэкономленное время и силы на этом участке пути им больше пригодятся на более живописной части маршрута.
Путь от  Гидроэлектростанции до города Агвас-Кальентес и подножия Мачу-Пикчу им предстояло проделать пешком по участку железной дороги, пролегающей среди гор и бушующей реки. После шести часов в автобусе свежий горный воздух и живописные виды казались подарком судьбы, напомнив женщинам о студенческих годах и добавив в семейный альбом массу новых фотографий.
Горячая ванна, вкусный ужин и волшебная ночь, принадлежащая лишь им двоим, - стали достойным завершением чудесного дня.
Утром, около семи тридцати по местному времени, женщины ступили на территорию археологического комплекса. Они стояли у подножия Мачу-Пикчу, в самом начале тропы, ведущей наверх. Запрокинув головы, они пытались разглядеть прячущуюся в утреннем тумане вершину, с которой им в скором времени предстояло взирать на мир.
Держа Викторию за руку, Роксана улыбалась своим мыслям и радовалась тому, что может разделить эти мгновения с любимой женщиной. – Скоро ещё одна наша мечта станет реальностью. Идём?

+2

25

Еще утром, до посадки в автобус, что должен был еще ближе доставить их к подножию гор, Тори была бодра, весела и полна энтузиазма. К искреннему удивлению своей лучшей половины, в свой походный рюкзак она даже не попыталась уложить ни одного вечернего платья, классической юбки в тандеме с шелковой блузкой, и нежно глядя на высоченные босоножки, тоже решила их оставить в номере. Зато по карманчикам даже Роксаниного рюкзака были распиханы дополнительные батарейки и портативные зарядники, потому что они прекрасно себя знали, как и то, что в их поездках и путешествиях обязательно присутствует момент: "ой черт, забыла поставить на зарядку".
Её длинные ноги, вытянутые вперед и скрещенные в щиколотках, обутые в удобные походные ботинки, что были зашнурованы именно так, чтобы было надежно и комфортно, если верить обучающим урокам на youtube'е, слегка покрылись мурашками от зябкости раннего утра и легкого тумана, уже уходящего за далекие горы, но еще оставляющим за собой это промозглое эхо. Многие окружающие, также сонно ожидающие их туристического автобуса, могли бы и вовсе ее не замечать, определяя её поведение как совершенно обычное. Многие, но не Роксана. Брюнетка без особого энтузиазма глотала свой утренний кофе из бумажного экологически чистого стаканчика и искоса поглядывала на жену. Тори вела себя совершенно спокойно, но если бы Роксана облачала свои наблюдения в слова, она бы обязательно добавила "на удивление".
- Я тут подумала, - потягивая из широкой трубочки горячий капуччино с вишневым сиропом, которого никогда раньше не пила, но все бывает впервые, будто бы между прочим начала Виктория тоном заскучавшего подростка, - надо было взять с собой яд. - А ведь так бывает и не редко, когда в твоей голове все звучит вполне логично и умно, но не успев изложить всего или начав в неудачном порядке, можно создать фееричную путаницу или вызвать волну возмущения и негодования. Роксана от удивления выплюнула глоток кофе прямо перед собой, орошая утреннюю землю крепким напитком, а несколько сидящих рядом будущих попутчиков нервно вздрогнули и проснулись.
- Я к тому, что там же наверняка есть всякие гады,... - и склоняясь над ушком жены, - и я сейчас не только о том странноватом типе, который либо спит с открытыми глазами, либо весьма хищно на нас пялится все утро. - И снова откидывается на спинку скамьи. - Было бы удобно, если бы вместе с кремом от комаров выпускали еще какой-нибудь ядосодержащий кремик. Ведь если ядовита, значит несъедобна. - Где-то поотдаль, расслышав её болтовню, захныкал ребенок. - А Генри бы моя теория понравилась. - Снова потягивая свой утренний напиток из широкой, увы не экологически безопасной, трубочки, прошептала Тори, чтобы не вызывать еще больший шквал эмоций. - А этого плаксу заберет Гринч.

- Ну наконец-то!
- Раскидывая руки в стороны, как крылья большой птицы, потягивается Тори, выйдя из автобуса. - А то что-то я в этом пешем походе всю задницу отсидела, - смеется рыжая, поправляя слегка измятую долгим сидением одежду.
Примерно полчаса еще раздается усиленное клацанье затворов фотоаппаратов, восхищенные комментарии увиденного и какие-то короткие справки их сопровождающего экскурсовода. У Роксаны и Тори - у каждой есть свой фотоаапарат, чтобы после отпуска баловать друг друга кучей снимков, и уже в первые пять минут рыжая успевает замучить нескольких попутчиков просьбами сделать фото, на что Роксана неловко пожимает плечами и отводит глаза - не в её правилах просить навязчивых одолжений, она вообще не любит ситуаций, в которых она не может прийти и потребовать того, что ей нужно на том простом основании, что это она требует.
- Хэй, - поднимая кончиками пальцев к себе подбородок любимой, заглядывает в глаза Тори. - Ну ка даже не вздумай запоминать эти моменты такими угрюмыми! Смотри! Они прекрасны! - И вообще-то она сейчас не о природе и горах какой-то там страны, а о любимых газах и вот уже появившемся полумесяце улыбки родных губ. Почти не отрываясь от них, чувствуя, что Роксана подняла руку, говорит по губам: - Ты делаешь селфи?
- Ага, - так же целуя и улыбаясь одновременно, пытается ответить Роксана.
- И снимаешь меня с затылка?
- Ага.
- Ах так! - И губы плавно спускаются на шейку, заставляя брюнетку запрокинуть голову назад и забыть обо всяких там селфи.
- А куда это они все пошли? - Стоя подальше от остальной толпы, Тори обнимает Роксану и игриво прикусывает кончик носика зубками, но отвлекается, замечая, как группа начинает движение. - Разве мы не ждем электричку?
- Тори? - Подозрительно заговаривает Кроуфорд. Виктория вообще не любит такой тон, потому что он точно не означает что-то хорошее или хотя бы миленькое. - Ты помнишь, я говорила тебе о пешем участке пути вдоль линии железной дороги?
- Это когда я спросила: "а дальше как?", а ты сказала: "пешком"? - Тори могла отлично купить билеты через интернет, сориентироваться в городе по карте в телефоне или джипиэс в машине, она не была также и абсолютным профаном в географии, имела представление о культурной жизни многих стран и местах, приятных для посещения. Но составление маршрутов и сопоставление расписаний - было тяжкой мукой, потому она просто всегда соглашалась на то, что предлагала Роксана и особо вообще не слушала, что там она говорит. - Ты же тогда пошутила!!! - Это не вопрос, это очень уверенное и требовательное утверждение.
- А вчера я напомнила: "ты же помнишь, что нам идти пешком будет нужно?"... - Подсыпала на раны соль брюнетка.
- Ты сказала это, когда я сомневалась на счет босоножек. Роксан, это же явно был подкол! Ну же, хватит надо мной издеваться! Когда придет электричка?

- Сто зеленых бутылок стояли у стены. Сто зеленых бутылок стояли у стены. Но одна зеленая бутылка случайно упала... - Смирившись с неизбежностью и все еще обиженно надувая щечки, бубнила под нос рыжая, вяло шествуя за руку с женой вдоль железнодорожного полотна в самом конце группы туристов, собравшейся добраться до Мачу Пикчу.
Терпение у Блекмор вообще-то золотое, но его никто до сих пор не видел - так надежно оно охраняется. У стены оставалось еще девяносто три зеленых бутылки, когда Тори измучилась ожиданием и скукой так, будто прошла целая вечность и еще минуточка.
- Сворачивай! - Чуть не закричав шепотом, толкнула в сторону жену Блекмор, заметив меж деревьев еще одну узкую туристическую тропинку. - Так нам будет интереснее!
И ведь оказалась права. И ведь было. И часть фотографий из этого путешествия они никогда никому не покажут!

За ужином в довольно тесноватом кафе того же отеля, где они поселились на эту ночь, многие уже весьма оживленно делились впечатлениями, будто увидали все чудеса света, и зачем-то фотографировали едва ли не каждый кусочек еды, называя его частичкой местного колорита.
- Мой последний ужин перед тем, как я сойду с ума от инстаграмного бешенства, - пародируя фотографирование еды, издевается Тори. - Вот это - я укусила первый раз, а вот это - второй... - Закатывает глаза и глубоко вздыхает. Как экономист и практикующий частный менеджер она прекрасно осознает полезность социальных сетей для рекламы и популяризации бизнес-услуг, но в то же время глубоко разочаровано тем, как нелепо при этом большинство используют этот потенциал и портят её мнение о потенциальной аудитории. - Если она и на гору будет подниматься, фотографируя каждый шаг - я столкну её вниз, - запивая очередной кусочек блюда, отправленный в рот, белым вином, коротко комментирует Тори и улыбается, как милейшее создание.
- Не хочешь немного погулять? - Заканчивая ужин, предлагает Виктория жене. - Только мы вдвоем. Я обещаю, что не посмею к тебе не приставать! - Улыбается тепло и немного устало.
О том, как Витория Блекмор сдерживает обещания узнал весь отель.
А утром они поднялись в числе первых, пользуясь взбадривающими способностями утренней прохлады и кристально чистой росы. Кроуфорд гордо носила невозмутимую маску "завидуйте молча" и оттого еще сильнее хотелось снова сгрести её в охапку, присвоить, овладеть, опечатать поцелуями каждый миллиметр любимого тела.
– Скоро ещё одна наша мечта станет реальностью. Идём? - Широко улыбаясь, Роксана повела её за собой за руку.
- Еще одна?! - Смешливо переспросила рыжая. - Когда это одного было достаточно? Ты воду не забыла? И ботинки хорошо зашнурованы? А где мой фото...? А вот он, да.

Отредактировано Victoria Blackmore (2016-11-30 02:27:46)

+2

26

So happy together

- Когда это одного было достаточно?
Мечтательная улыбка превращается в бессовестно счастливую, а перед глазами всплывают воспоминания прошедшей ночи. О, Тори никогда не бывает достаточно одного раза, и Роксана совсем не против этого факта.
Меж призрачными видениями недавнего прошлого скользит родной голос, он несет в себе нотки искренности и заботы. И Роксана, та самая собранная, решительная, готовая стереть в порошок любого, вставшего на пути, Роксана тает, словно мороженное под полуденным солнцем, и совсем не пытается скрыть обожание, с которым смотрит на супругу.
Когда-то, целую вечность назад, кажется порою, случившуюся лишь вчера, юная Роксана Кроуфорд произнесла, не подумав: «Мне понравится жить с тобой!». Произнесла, потому что чувствовала так в тот момент, и будто в воду глядела. Ей понравилось. Ей нравится!
Ей нравится наблюдать, как выгибается красивое тело, и длинные ресницы, опускаясь, скрывают от мира зелень колдовских глаз, когда Виктория запрокидывает голову назад в высший миг наслаждения, и раскаленный от страсти воздух пронзает чувственный полу стон, полу крик. Ей нравится смотреть, как осторожно и ловко орудуют ловкие пальчики, когда жена высаживает в клумбу под окном очередной свой каприз. Ей нравится, когда, слегка фальшивя, Тори напевает на кухне, готовя обед, и как задумчиво прикусывает губу, просматривая рабочие документы. Нравится, когда она продолжает настаивать на своём, услышав в ответ категоричное «нет» супруги, в большинстве случаев означающее «решение принято, оно окончательное и обжалованию не подлежит». И ведь, в конце концов, рыжая добивается своего! Не всегда, но прецеденты случаются. Как в такие моменты она гордиться собой! Вся искрится, сияет, празднуя свою победу. И, глядя на любимую женщину, Роксана готова проигрывать вновь. Что угодно за счастье в её глазах!
Их споры и ссоры, раздражение, ревность, непонимание и искренние попытки всё же понять. Черное, белое, розовое, зеленое, фиолетовое, оранжевое, красное – все цвета радуги, всё, что приготовила им судьба на двоих, каждый миг. Роксане Кроуфорд нравится делить жизнь с Викторией Блекмор!
Она притягивает её к себе, целуя жадно, и отпускает, так же внезапно, крепко вновь сжимает в своей ладони её ладонь, уверено командует: - Пошли! – и ведёт её на вершину.

Imagine me and you, I do.
I think about you day and night, it’s only right
To think about the girl you love and hold her tight
So happy together!

После часового подъема и неспешной прогулки по развалинам древнего города, женщины совершили ещё одно небольшое восхождение на Уайана-Пикчу, и теперь могли любоваться видами города инков, сошедшими с туристических путеводителей и открыток. Они расположились прямо на траве, достав из рюкзаков воду и шоколадные батончики, устроив импровизированный пикник. Одной рукой Роксана опиралась о землю, поддерживая корпус, другой же рукой обнимала Викторию, прижимавшуюся к ней спиной. Ладонь Блекмор лежала поверх ладони жены, переплетая пальчики, и платина обручальных колец сияла, отражая солнечные лучи.
Они, кажется, никогда и не мечтали о свадьбе, принимая свою нетрадиционность. Реальные чувства были куда важнее старинных обрядов и безделушек из драгоценных металлов. Теперь же, когда супружество стало не просто возможностью, но их реальностью, Роксана с гордостью носила кольцо на безымянном пальце. Теперь весь мир, глядя на них, мог знать, как они счастливы вместе!
Так счастливы вместе!
Шесть часов в автобусе могли бы стать пыткой для Виктории, если бы не предусмотрительно прихваченный с собой плеер и несколько гигабайт любимой музыки. Со вчерашнего дня плеер остался лежать на дне рюкзака, и сегодня, случайно найденный, обеспечивал спонтанному пикнику Блекмор и Кроуфорд музыкальное сопровождение.
- Me and you and you and me, no matter how they toss the dice, it has to be. The only one for me is you, and you for me. So happy together! – подпевала Виктория. Роксана смеялась, утыкаясь носом в рыжую макушку, обнимая супругу крепче, и тихо признавалась: - Люблю!
Греясь в лучах весеннего солнца, вниз спускались сельскохозяйственные терассы, вольный, прохладный ветер гулял меж стен древних храмов и домов, поодаль слышалась восторженная речь иностранных туристов, камни скрывали забытые тайны, ученые строили предположения, текла жизнь…
Они мечтали однажды покорить эту вершину, увидеть своими глазами загадочный город инков. Но не горный воздух и не близость забытых эпох пьянили сейчас Роксану Кроуфорд. Сердце наполняла восторгом возможность разделить этот миг с женой.

Отредактировано Roxana Crawford (2016-12-09 23:25:50)

+1

27

- But nothing ever gets me high like this - I pick my poison and it's you! - Напевает Тори, ступая по вытоптанным туристами не за один уже год тропинкам, и то притягивает Роксану к себе в такт только ей слышимой в голове музыки, то по-ребячески отпихивает бедрами, в сторону, конечно, не разжимая руки, чтобы уже через секунду снова притянуть и обнять сильнее. Они идут в самом конце группы, потому что больше всех балуются. И не удивительно, когда почти половину группы состоит из престарелых пар, которые всю жизнь праведно трудились и откладывали деньги на путешествия в преклонном возрасте, еще часть группы состоит из пар семейных, даже с детьми, которые уже начали поскуливать и трепать родителям нервы, а родители в свою очередь не сильно-то спешат отвлекаться от телефонов, чтобы унять их, и самая малая часть группы в общем-то похожа на Тори с Роксаной - несколько парочек, влюбленных друг в друга и свои чувства, которым безразлично все вокруг.
- Тори, ты так быстро выдохнешься! - Предупредительно, как всегда, убеждала жену Роксана, которая уже не раз видела эти грабли и прекрасно помнила, чем кончится дело. Но пока рыжа не наступит на них снова и не получит палкой в лоб - ничто и никто же ей не указ, и Кроуфорд в который раз остается только вздохнуть тяжело и напомнить себе не смеяться в стиле "а я же говорила", когда Тори начнет ныть как те непослушные дети, что она устала, что вся вымазалась, и вспотела, и хочет в их чистенькую ванную, а не в эти богом забытые руины. - Здесь? Так? - Переспрашивает у фотографа самоучки, которой взбрело в голову запечатлевать на фото едва ли не каждый метр подъема.
- I pick my poison and it's you! - Снова напевает Тори, обнимая Роксану крепко так, что отрывает от земли и так проходит вверх несколько шагов. - Смотри, как тут красиво! Дико красиво!
Но, разумеется, Роксана очень скоро оказывается права, и чем ближе становится заветная цель, тем чаще Тори повторяет, что в гробу она её видала, и хочет в теплую ванную и кофе со сливками. Ноги в туристических ботинках, довольно дорогих и потому призванных быть удобными, все равно заплетаются почти на каждом шагу, и вздохи кажутся все тяжелее, и фотографии уже не в радость, хотя Роксана и старается держаться молодцом, поддерживая взбалмошную вторую половину.
- Ну наконец-то! - Облегченно вздыхает рыжая, когда видит, что основная часть группы перестала двигаться вверх и уже собирается на вершине какого-то плато. Последние шаги все никак не спешат пробиваться ко второму дыханию, потому у нее создается ощущение, что она отключится вот прямо здесь, за пару метров до цели. Экий конфуз получится! Но дорогие туристические ботинки делают свое дело и доносят до привала на вершине. И вот тут-то подоспевает дыхание.
До последнего это было как будто интригой, хоть и все предвкушали нечто подобное, но стоило сделать пару шагов по ровной, укрытой молодой зеленой травой поляне среди гор, как дышать стало гораздо проще и будто легкие способны вдохнуть весь мир, а глаза - они в жизни не видели такого чарующего простора.
- Это волшебно! - Будто и не было той усталости и нытья, Тори снова подхватывает Роксану, стесняя объятиями бедра и кружит вокруг своей оси. На фоне голубого-голубого неба её волосы цвета воронова крыла подобны диким птицам, летящим на солнце, такое сильное и яркое, что отражается даже в их ночной черноте. Роксана заливисто смеется и скидывает с головы Тори шляпу назад, чтобы не мешала целоваться.
- Кхем!
- Да-да, - слегка умерив пыл и показно каясь перед их проводником, Виктория медленно опускает Роксану на траву, - мы помним, тут дети и зануды. Вести себя потише, - и закатывает глаза, отворачиваясь к жене. - Они правда думают, что у нас столько времени, чтобы несколько раз путешествовать в одно и то же месте, чтобы поймать случай, когда в группе не будет детей и старых пер... персионеров? Если когда-нибудь я стану такой занудной, запри меня в комнате и не выпускай портить людям жизнь!
Следующим, увы, разочарованием стали таблички "вход воспрещен" утыканные по всему периметру самой старой части города инков, которая обычно и отображается на фотографиях и представляет наибольший интерес для публику - собственно, именно на эти развалины люди и приезжают посмотреть. И тут такой облом.
- Ну а с другой стороны, - грустно рассуждает Тори, стоя перед очередной табличкой, - если каждый жирдяй будет бродить здесь, бросать упаковки от своих гамбургеров и разрушать стены древнего храма своими жирными боками, даже издалека смотреть будет не на что. - Да, Тори злилась на почве разочарования, и не собиралась униматься. - Ну что... Они уже свалили за угол? - Вдруг меняясь в голосе, быстро спросила у Роксаны и сама спешно глянула в сторону удаляющейся группы. - Так чего же мы стоим? Побежали! - Плохо знающий рыжую человек мог бы предположить, что она предлагает скорее догонять группу, чтобы ничего не пропустить или не потеряться, но это был совершенно не тот случай.
Еще раз наспех оглянувшись по сторонам, она быстро присела на корточки и пролезла под заграждающей лентой, натянутой между табличками. И когда это такое могло её остановить?
- Роксана? - И смотрит вопросительно. - Потом будешь злиться, что не ты первая это придумала. Бежим!
И они побежали. Нетоптанная трава щекотала голые ноги, солнце светило в глаза, а шляпа снова слетела с головы против ветра, и улетела бы совсем, если бы не обвисла на шее. Это было так не важно и так здорово! Они спрятались за первой же стеной, прижимаясь так, чтобы не увидели, прижимаясь друг к другу, прижимаясь губами... Смеялись, вспомнив синхронно, как еще совсем юными прятались так меж стеллажей в библиотеке, скрываясь от грозы всех студентов и каждую свободную минутку проводя наедине.
- А теперь скажи "Мачу Пикчу"! - Выставляя фотоаппарат для селфи прямо у старинных стен чуда света, командовала Тори и в последний момент целовала в щеку.
Конечно, долго не задерживаясь, но они в гордом одиночестве обошли все развалины, полюбовались как солнце играет на обтесанных ветром камнях, как завывает ветер в этих мудреных лабиринтах, и как стены колют спину, когда к ним прижимаешь жену - но без этого туристическая программа Блекмор-Кроуфорд считалась бы выполненной неполноценно.
- А мы вас уже потеряли! - Снова вмешался в идиллию наслаждения друг другом проводник, когда Тори и Роксана наконец присоединились к остальной части группы и расселись на траве, а в случае Тори - почти разлеглись.
- Мы все время были здесь, - прищуривая глаза от солнца, но и полужестом не выказав обмана, ответила Тори. - Просто в тени, вон у того камня. Но там ужасные муравьи... Хотите "сникерс"? Как хотите! - И скрестив на траве ноги, Тори опустилась еще ниже, сползая на траву укладывая голову на колени жене. - Скажи "Мачу Пикчу"! - Снова улыбается и прикладывает "глазок" фотоаппарата к правому глазу.

А вечером из отеля они снова звонили дочке. Связь здесь оставляла желать лучшего, потому и без того невнятная детская речь казалась еще более похожей на древний язык друидских заклятий, но рассказывала малышка определенно что-то очень волнующее и незабываемое, что она забудет ко времени их приезда, потому должна рассказать сейчас. Мамы так и не поняли, шла речь о мармеладных мишках или о корпорации монстров, но на всякий случай всему поддакивали, удивлялись и согласно кивали.
- Добрых снов, лучик! Мы с мамой тебя очень любим! - И когда погас экран планшета, Тори медленно опустила голову на постель перед Роксаной, что еще продолжала опираясь на локти лежать на животе и смотреть теперь уже в свое отражение в черноте экрана планшета.
- И маму мы тоже очень любим! - Окликая нежно, целует в плечо и требует поцелуя в губы, обвивая руками шею. - Хотя постой... Сначала нужно намазать тебе спинку. Ты немного обгорела... А куда я дела крем, м?

+1

28

Экран мигнул на прощание и погрузился в темноту, решив, что миссию свою он уже выполнил. Теперь Роксана смотрела на своё отражение, но едва ли это замечала. С удовлетворенной, почти мечтательной улыбкой на губах она думала о том, каким замечательным, запоминающимся, богатым на эмоции был сегодняшний день, и каким чудесным стало его окончание.
Лишь минуту назад они разговаривали с дочкой, и Роксана, глядя на своё жизнерадостное, неугомонное чудо, вдруг поняла, что безумно соскучилась по звонкому смеху, шалостям, сказкам на ночь и детским капризам, по крепким объятиям и слову «мама», которое, несмотря на свою популярность, всегда и для всех звучит особенно и неповторимо. Кроуфорд вдруг осознала, что постоянно думает о дочке, ну за исключением тех моментов, когда Виктория заставляет её забывать обо всём, кроме них двоих. Их разделяли тысячи километров, но незримо, малышка всегда была рядом. В сердце, в мыслях.
Такое взрослое, такое важное решение стать родителями, оформление опеки, удочерение, беспокойство о том, чтобы девочке было рядом с Викторией и Роксаной легко и комфортно, привыкание друг к другу и укрепление семейных уз - за чередой забот и событий у Роксаны ещё не было времени остановиться и осознать, как изменилась её жизнь, как изменилась она сама. Она стала мамой. И мысль эта дарила радость и согревала своим теплом.
Улыбка Роксаны становится шире, а в глубине карих глаз загорается особенный свет, когда брюнетка переводит взгляд на женщину, подарившую ей семью. Тори говорит что-то о результате прогулок под жаркими лучами солнца, но чувственный, требовательный поцелуй подсказывает Роксане, что забота об её чувствительной коже не столько цель, сколь предлог.
- Знаю я твой крем! – тоном эксперта заявляет брюнетка и, обхватив жену за талию, переворачивается на спину, увлекая рыжую за собой. Поцелуи сладки и тягучи как мёд. Прикосновения легки и невесомы будто летний ветерок, а время принадлежит лишь им.
- Я люблю тебя! – шепчет Роксана, глядя с нежностью в глаза супруге, и не скрывает своего восхищения. Я люблю тебя! Поцелуями касается самых чувствительных мест. Я люблю тебя! Растворяется в ночи сладким стоном…

- Ты решила скупить весь дьюти фри! – глядя, как супруга добавляет в и без того полную корзину для покупок большую пачку эм энд эмс, вздыхает Виктория и делает это так, будто Роксана только что приняла роковое решение, и отменить его нельзя, можно только вот так, почти обреченно констатировать факт. Если бы Роксана Кроуфорд не была такой взрослой, серьезной и ответственной, то непременно показала бы супруге язык в ответ. Но поскольку за непредсказуемость и непосредственность в их семье отвечала Тори, брюнетка лишь усмехнулась. Виктория сама не далее, чем двадцать минут назад надолго застряла в соседнем отделе, разглядывая маленькие чемоданчики для юных путешественников, и пыталась решить какой из них понравится Генри.

- Ты их видишь? – вытягивая голову, чтобы хоть что-то рассмотреть за спинами прибывших пассажиров, спрашивает супругу Виктория. Роксана качает головой и сама смотрит во все стороны, пытаясь заметить светловолосую девочку в сопровождении взрослых.
- Мама! – звонкий крик взлетает над многоголосой, гудящей толпой. И этот голос супруги Блекмор-Кроуфорд узнают из тысячи.
- Генри! – одновременно восклицают они, а уже через секунду малышка оказывается в их объятиях. Поздоровавшись с родителями Роксаны, женщины отправляются на парковку, делясь на ходу впечатлениями от поездки. Маленькая светловолосая девочка крепко держит мам за руки и то и дело переводит счастливый взгляд от одной к другой. Малышка совсем не смотрит под ноги и от того порою спотыкается, но совсем не боится упасть, ведь мамы рядом и обязательно её поддержат, совсем как в тот день, когда она впервые переступила порог своего дома.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » місця щасливих людей