Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » arc de triomphe


arc de triomphe

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Claire Gia Harlow & Dustin Resnick
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
09.08.2016 | мост | время близится к полуночи

http://savepic.ru/8868064.png http://savepic.ru/8894688.png
Самый легкий характер у циников, самый невыносимый — у идеалистов.
Вам не кажется это странным?

+1

2

[внешний вид + левая рука только до локтя, ниже - пустой рукав, воткнутый в карман толстовки]
Bright Eyes - Lua
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

С трудом пробивающийся через ночные, нарванные клочьями и нелепо разбросанные в беззвездном небе, без всякого порядка и толка, облака, через едва заметное марево огромного светового оперения столицы, от которого не защищен ни один современный город, пользующийся на полную катушку всеми благами стремительно развивающейся цивилизации, свет по-осеннему полной и спелой луны качается, повиснув на этой невидимой паутине, развешенной над всей страной: на сетках телевещания, телефонных перезвонах из одной квартиры в другую и в пиццерию по пути, на чьих-то запросах во всемирную сеть, на бесконечно продолжающейся в непрерывном потоке болтовне радиоведущих, sms-сообщениях, образующих из себя белый шум на пути до спутника и обратно. Шум, о котором знает каждый, но на который никогда не обращают внимания. Он никому не причиняет вреда. Все эти разговоры, вещания, передачи, записи, электрическая жизнь невидимого человеческому глазу существа, на деле не серьезнее граффити – пока оно ютится на ободранном мусорном баке в одном из многочисленных переулков черного квартала, никому нет до него никакого дела. Он слишком далеко. Принадлежит какому-то другому миру. И беспокоит только тех, кто не может спать по ночам – и тот поднимается с постели, набрасывая на себя первое, что попадется под руку из одежды, слепо нашаренной в темноте от нежелания включать даже настольный свет, и выходит из своих безопасных четырех стен, и тащится может быть в бар, а может быть в клуб, заходит в круглосуточный магазин с яркой, но уже начавшей заметно помаргивать вывеской, покупает бутылку воды или газировки, лотерейный билет на сдачу, и идет по улицам своего района или в любимое место, где столько лет вид остается совершенно неизменным. Словно запечатленным фотографом, натянувшим эту, свою самую удачную по мнению того, кто не спит, работу на огромный баннер или фасадную сетку. Только по зиме это место затягивало к позднему вечеру молочным, густым туманом, скользко струящимся по рукам, если подставить раскрытые ладони под тугие, едва способные подняться от сырой после дождя земли, кольца – и в такие дни хотелось стремительно идти по близким мелким улочкам, черпая ботинками туманные завороты, успевать перешагивать через провалы всегда открытых люков, сбегать по ступеням закрытых на ремонт муниципальных строений, плоским и шатким, как у карточного дома, дышать влажным воздухом, появляющемся в черных прогалинах расходящегося от малейшего волнения сумрака. В темное время насквозь прошитый индустриальными стальными нитями район превращался в сложное сплетение дорожной развязки, главной выводящей улицы и паутинных улочек, притулившихся по обе стороны от черной воды. Он много раз погружался в атмосферу родного города, в такие ночи становящегося словно потусторонним, со стертыми четкими границами между старым и новым, явью и сном. Иногда город приходил к нему сам, принося на сгорбленной спине клочья подречного тумана и в руке держа жестяной фонарь из старой кофейной банки, на дней которой бряцали, перекатываясь, милостные монеты. Пять центов, двадцать. Вслед за них сходились лимонными полосами отголоски света – от лампы одной, второй. Освещали кухню, разворошенную и не убранную с прошлого дня, с засохшими кусочками овощей на разделочной доске, с мелкими обрывками ваты и рытвинами от когда-то брошенных предметов. Город выгонял его из дома, обещая недолгое, но все же – согласие.
«Поразмысли над беспорядком в своей голове» - говорит ему отражение в луже, которая всегда находится на пути и, кажется, просто не способна высохнуть. Источник неиссякаемой мутной воды. Переступая через нее, Дастин ссыпает связку ключей в карман джинс и принимает решение, как вынужден делать всякий, вышедший из дома без определенной цели. У него нет настроения идти в бар, ведь, как минимум, всего-то пару часов назад он из него ушел; вернулся домой, лег, раздевшись, в постель. Нелепо будет возвращаться. Ни в парке, ни в центре делать нечего. Ночной сеанс какого-то нового фильма путь и привлек внимание проходящего мимо кинотеатра Дина, но, пожалуй, не настолько сильно, чтобы остановиться и глянуть цены на билеты.
«Иди туда, где тебе не хочется закрывать глаза» - подмигивает желтым светом светофор, отключенный на ночь – слишком редко перекрестком пользуются после двенадцати. Такое место есть. На пути к нему притаилось маленькое кафе, в котором можно взять кофе с собой в любое время суток, и Дин не собирается отказываться от такой возможности.
Ночь этого дня была прозрачной. Присущие зиме туманы еще не успели подняться из-под ровно укатанного асфальта – работы закончили совсем недавно, где-то остались еще не убранные знаки и за них, даже в глубокой, почти безфонарной темноте, то и дело цеплялся взгляд – и воздух, чем ближе к мосту, становился все более прозрачным. В нем, как под тонким хирургическим стеклом, видятся яркие огни Башенного моста, до которого остается всего несколько метров: обойти выросший рядом с подъемом куст, в темноте кажущийся выкованным из чугуна, ступить на ровную заливку бетона. На пешеходном, отделенном невысоким, белым, но отчасти уже успевшим посереть забором от дорожной части, куске моста воздух едва не дрожит кристальными гранями. Он прохладен, спокоен и чист.  И находится в нем уже само по себе неплохо, что даже идея закурить, преследующая Дастина от самого его дома, даже от самого порога его квартиры, кажется сродни кощунственной. Грея руки в карманах, он перетирает пальцами сигарету, из которой комок за компом на дно кармана выпадает сухой табак. Левый рукав пуст. Левый карман, в которой заткнут – поплотнее, чтобы не выпал, ему не нравится, когда что-то болтается вдоль тела, как плеть или плохо прикрепленная лапа старой детской игрушки – рукав теплой толстовки, избавлен от мелкого табачного мусора.
Национальный регистр исторических мест не ошибся, включив в свой список этот мост. Подсвеченные желтым башни, совсем как в далекой Британии – беззвучно высятся, надежные, как стены Тауэра, хотя и производят впечатление совершенно иное. Ополовиненный стакан с кофе притулился на перилла, как влитой, а чтобы не снесло ненароком ветром, Дин прислонил его ближе к одной из стяжек. Следом выложил дешевую пластиковую зажигалку. И застопорился на сигарете, почти полностью полысевшей от выпавшего табаке.
Не просто место. Один сплошной эффектный кадр.
«И никого лишнего». Ни машин, ни людей. Тихо. Шумят вдалеке деревья, еще дальше – доносится тяжелое дыхание города, который тоже никогда не спит. Совсем близко шепчет вода реки и что-то тихо пощелкивает в огромном железном теле моста.
Не трудно почувствовать себя счастливым, если обмануть приятным видом собственные глаза, а память убедить, что здесь – и только здесь – никто не побеспокоит; нет соседей, вечером полюбивших включать музыку до безумной громкости, нет незнакомцев, считающих своим долгом подсесть в ночном баре, нет патрульных, которым только дай волю ухватиться за то, что идешь ты по улице как-то не так; сюда редко заходили люди или ему просто так везло, не встретиться ни с кем ни единого раза. И потому глубокий вдох, который мужчина делает широко, расправляя плечи и до хруста выпрямляя спину, полнится неподдельным  удовольствием от окружающей атмосферы. Несколько лет назад он мог только мечтать о ней, но, конечно, едва ли всерьез это делал.
В тишине над Сакраменто ривер ссыпавшаяся где-то там, в темноте, с высокой набережной земля, похожа звуком своего попадания в воду на чьи-то неуверенные шаги.

+1

3

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » arc de triomphe