В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Vad i helvete!


Vad i helvete!

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

http://s2.uploads.ru/t/6bzUD.jpg
Участники: Beata Pia Falk, Mårten Åkesson + Kenneth Caulfield
Место: дом Мо 2213 N St
Дата и время: раннее утро 20 февраля 2016
Погодные условия: +13, солнечно после дождливой ночи
О флештайме: события разворачиваются после a first time
Вот это эпичное утречко выдалось для трёх людей, совершенно не ожидавших ничего подобного.
Кто-то нежданно-негаданно нагрянул в гости.
Кто-то проснулся весь разбитый, с похмельем, отрывками помня прошлую ночь.
Кто-то не слабо оттянулся, "побитый", но весьма довольный собой.
И все они, мягко говоря, офигели. Особенно брат и сестра.
Первый от того, что понял/вспомнил, что было ночью.
Вторая от того, с кем именно её брат провел эту самую ночь.
Ну а третий...
Даа... знакомься, Беа, это Кенни, мой несовершеннолетний ученик! Кенни, а это моя дражайшая сестра.
Официальное знакомство с семьей или как теперь быть.
А точнее... что теперь будет?

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-12 04:28:40)

+2

2

Калифорния сильно отличалась от мрачноватой Европы, к которой Беа привыкла с детства. Впрочем, погода в феврале нынешнего года оставляла желать лучшего и испытывала на прочность даже столь непробиваемую в плане внешних условий персону, как Фальк.
И дело даже не в том, что Сакраменто отличала явная нехватка снега и промозглого ветра, но некая умеренность, даже приятность, которая выглядела, по нению приезжей, на редкость грустно, даже апатично.
По утрам Беа была склонна к чувственности. Даже не так — чувствованию. Ее восприятие обострялось, и девушка жадно всматривалась, вслушивалась, короче говоря, прикладывала все возможные силы, чтобы слиться с пространством вокруг. Именно поэтому погода, как ничто, оказывала на шведку сильное влияние, определяя настроение, зачастую — на весь день.
Она оставила машину на стоянке «Домика Эмбер» и решила проделать оставшийся путь пешком, вооруженная неизбежным утренним какао.  Терпкая смесь молока и шоколада, изумительно пахнущая корицей, приятно обволакивала желудок, однако внешний мир все же не производил столь же радостного впечатления. Беа предчувствовала нечто, и это нечто ей не то чтобы нравилось…
Уже видя сквозь кроны деревьев долгожданную цель, шведка не изменилась в лице: ей сопутствовала мрачная сосредоточенность. Точно в руках Фальк находился не бумажный стаканчик с дымящимся какао, но небольшая и эффективная бомба.
Настроение Беа улучшилось лишь тогда, когда она всерьез решила преподнести братцу небольшой сюрприз.
Разумеется, Мортен в известность о том, что его родственница вновь посетила Сакраменто, поставлен не был. Да и не имела Фальк привычки сообщать о своих визитах к родным и близким заблаговременно, что зачастую становилось причиной не самых приятных ситуаций, поскольку, в отличие от гостьи, принимающая сторона не всегда располагала столь же гибким графиком и возможностью колесить по Земле большую часть свободного времени.
Как бы то ни было, предчувствие, которое Беата первым делом списала на унылую погоду, подсказывало, что брат дома и еще не выбрался в мир, чтобы просвещать молодое поколение по части искусства.
У Беа имелись ключи, поскольку отношения с братом вот уже больше десяти лет  расценивались и ей, и им как наиболее доверительные.  Однако она не стала поступать как добропорядочная гостья — что тоже уже давно стало их традицией…
Оставив полупустой стаканчик возле лестницы парадного входа, Беа быстрым шагом направилась к "задней", с любопытством оглядывая окрестности. Мало что изменилось с ее последнего визита в Сакраменто, но она любила подмечать разные мелочи, создавая из окружающего мира некое подобие театра, в котором каждый человек и каждый предмет могли стать стоящей декорацией или главным героем.
Связка ключей звякнула в ее птичьих пальцах, замок механически щелкнул, вызвав на лице гостьи предвкушающую улыбку.
Фальк, оказавшись в оранжерее, с удовольствием вдохнула терпкий запах растительности — что-что, а ее кузен обладал достаточным терпением, чтобы превращать в произведение искусства буквально все, к чему когда-либо прикасался. Ее подобная участь обошла стороной, что изредка вызывало у девушки вполне заслуженный укол совести. Она тоже не понаслышке знала,  как всего можно достичь при помощи  упорства  и  стабильной работы над собой, но невнимательность и, если угодно, ветреность, присущая определенному сорту творческих натур, быстро избавляли ее от подобных мыслей, возвращая к привычному руслу.
Ее больше насмешил, нежели удивил оставленный у джакузи беспорядок — явное свидетельство  хорошо проведенной Мортеном ночи.
В этот раз Фальк быстро покинула крытый сад, едва вспомнив обилие его ароматов, и поспешила в кухню, где уже запланировала знатно похозяйничать, чтобы обрадовать родственника, ударника-живописца, вкусным завтраком…Или, кто знает, встретить там его пассию.
— Если ты не собираешься вставать в ближайшее время, — с легким, но заметным акцентом громко произнесла она, будто бы в качестве приветствия, — то у тебя большие проблемы, сахарный!
Скинув на один из барных стульев куртку — удачную подделку под замшу, — Беа осталась в белой мужской рубашке, которая была явно слишком широка для ее легкого, гибкого тела;  синих брюках,  такого же оттенка «оксфордах». Ее лебединую шею подчеркивали дешевые и массивные мексиканские бусы и декоративная подвеска с образком Мадонны.
— Надеюсь, ты хорошо провел время в ванной? Мне потребуется часок-другой, чтобы отмокнуть от чертовой пыли! — она злорадно хихикнула и оперлась рукой на стойку,  нетерпеливо оглядывая пространство кухни.
— Я могу разбить кое-кому сердце, так и знай! Правило на курение, как, распространяется? Или я тебя с кем-то путаю? — несмотря на то, что в ранний час обволакивающую, сонную тишину дома и улицы нарушала разве что едва слышно доносящаяся из колонок музыка, Беата умудрялась бесцеремонно повышать голос.

Отредактировано Beata Pia Falk (2016-03-19 23:23:47)

+2

3

В кои-то веки спать с кем-то, крепко прижимая к себе тяжелой рукой под легкое мерное сопение, чувствовать жар чужого тела и ответные объятия... это странно, но дико приятно. Позабытое чувство, что ни говори.
Возможно, ему сейчас всё просто снится. Сны Мортена - такая коварная штука, но мужчина их обожал несмотря ни на что. Кошмары? Хм, их художник вообще разделял на две категории - полезного плюса и эмоционального минуса. Триллеры? Просто прекрасно. Детективы или мистика? Вообще зашибись. Эротика? Вот тут иногда случались промашки, но и эти сновидения приносили своё удовольствие. Более того почти каждый сон помогал ему творить.
Мортен шевельнулся, принимая более удобную позу, но не размыкая объятий. Сквозь сладкую дымку сна он увидел синие волосы, провел по ним свободной пятерней и улыбнулся, чувствуя непривычное внутреннее эмоциональное возбуждение, текущее вместе с кровью. Хотя и от физического там кое-что весомое имелось, но художник на этой обычной утренней потребности собственного организма сейчас не зацикливался. Он не хотел спугнуть сон и развеять запретную, но столь желанную иллюзию единения со своим мальчиком.
Ведь такое могло произойти лишь во сне.
"Вообще-то странно как-то..."
Обычно эротические сны с Кенни ему не снились. А тут аж два за ночь? Ведь, кажется, вчера он восстанавливался в массажной ванне и уже тогда ему приснился Кенни. А теперь они спят в объятиях друг друга. Что-то это не слишком похоже на природу снов Мортена. Пусть те и повторялись часто или заставляли переживать во сне какие-то определенные моменты раз за разом спустя некоторое время, но чтобы так...
Мужчина нахмурился и разлепил глаза, окидывая сонным взглядом полутемное пространство захламленной антуражной комнаты. Кажется, его гостиная. Правда, осознание пришло запоздало. Ибо что ему тут делать да и не помнил Окессон, как вообще засыпал. Похоже опять перебрал с алкоголем. Однако же...
Тепло и тяжесть чужого тела, а вместе с ним и странные ощущения томной измождённости собственного никуда не исчезли, даже с поправкой на неокончательное пробуждение. Скорее наоборот усилились.
"А вот это совсем странно!"
Но не успел Мортен окончательно ужаснуться, что это всё не сон, и что Кенни действительно спит в его... ээээ... постели, как раздался такой знакомый голос. Как гром среди ясного неба!
Вот же черт!
Как такое вообще может быть?!
- Вашу ж мать... - просипел швед на родном языке, высвобождаясь из объятий любимого.
В голову тут же стрельнуло тупой болью. Ух, у кого-то похоже похмелье. Ооо, а попытки быстро подняться с пола отозвались резкой болью в пояснице. Охо-хо. У кого-то похоже была чересчур бурная ночка. Вот только вспомнить бы еще всё!
Печальненько.
- Не высовывайся. - Прохрипел Мортен мальчишке, не совсем понимая проснулся тот от его движений или нет, и прочистил горло, судорожно озираясь в поисках хоть какой-нибудь одежды!
Черт возьми, да всё осталось в уличной ванной. И кто-то похоже там уже был. Стоп. Голос доносится из кухни. Ух ёптыть! Это получается, что Беа прошла через гостиную и видела Кенни? Оооо, твою же мать! У кого-то огромные проблемы. Хотя куда уж меньше! Так или иначе придется их представить друг другу.
Нет. Стоп-стоп-стоп! Она заикнулась про ванну. Значит, зашла со двора? Возможно... Хм.
Стащив с Кенни перепачканную простыню, Мортен обмотался ею на манер древнегреческого мужа. Словно это была не рабочая подстилка для защиты пола от краски во время росписи стены, а самый настоящий гиматий. Собственно прошлой ночью эта самая подстилка выступала не только для защиты пола, а скорее наоборот для защиты от пола. И Мортен в очередной раз порадовался тому, что везде устраивал бардак. Удобно ведь, что здесь валялись какие-то подушки и старый матрас.
Мм, да, кое-какие воспоминания начали проявляться вспышками затуманенной памяти, вынуждая мужчину застыть над Кеннетом с какой-то жутковатой улыбкой влюбленного удовлетворенного дауна. Это он еще не вспомнил о том, что теперь ему грозит за секс с несовершеннолетним, от которого он упорно и героически стойко отрекался, собираясь ждать восемнадцатилетия Кенни. Только похоже кто-то был совсем иного мнения. Как вообще он сюда попал?! И Беа тоже?! Того гляди весь город сюда захаживать начнет, а он даже не заметит! Хотя у Беаты же ключи имелись. Ах да, точно, сестра!
И Мортен потащился на кухню, благо недалеко было. Чего не скажешь о безопасности предстоящего пути - пару раз споткнулся о раскиданные стопки книг и вещей, один раз не хило приложился голыми пальцами прямо о ножку почему-то сдвинутого кресла и чуть было не разбил одну из скульптур.
Какого черта тут происходило?!
Окинув офигевшим взглядом весь беспорядок, который явно превышал степень привычного творческого хаоса, Мортен почесал растрепанный затылок, задаваясь мысленным риторическим вопросом, а не они ли с Кенни тут происходили? И неловко прикрыв лицо рукой, мужчина таки выбрался на более светлую и прибранную кухню, тут же прищурив глаза от яркого света и закрываясь от Беаты сильнее. Уж таким показался ему перепад, да и с похмельем светобоязнь не замедлила о себе напомнить, как самая преданная поклонница.
- Ты откуда здесь? В смысле привет. - Подковыляв поближе, словно раненый воин, - ага, воин страстной и, судя по всему, зверской пьяной ночи, - Мортен обнял сестру и тут же зашипел от новых уколов, как головной боли, так и поясницы и вообще всего тела. Кажется, кто-то успел поспать на голом полу. Точнее не совсем поспать. Да и ванна явно не располагала эргономическими удобствами для подобных услад.
- Ох, воды мне, воды... - Мученически протягивая руки к столу с графином, он прошаркал босыми ступнями до оного и прямо с горлА жадно опрокинул в себя половину содержимого. - Ух. - Утирая мокрую бороду и усы тыльной стороной руки, на которой уже и парочка синяков расцвело помимо старых шрамов, Мортен широко улыбнулся девушке. - Вот теперь зомби ожил. Черт возьми, рад тебя видеть! Отлично выглядишь, впрочем, как и всегда. - Делая еще несколько глотков, художник бросил короткий обеспокоенный взгляд в сторону гостиной. Отсюда частично просматривалось её содержимое, как и та сама стена и их внезапное любовное ложе. Черт...
- Кому ты тут сердце разбивать собралась, конфетка? Кури на здоровье.
Как бы он сейчас сам не разбил выше обозначенные чувства своей кузине.
- Ты слегка не вовремя, хе-хе... - Нервно посмеявшись, Мо опустил графин и не рассчитал силу, отчего тот громко стукнул и отразился болезненным эхом в черепной коробке, заставляя мужчину шикнуть. - Ты уже явно всё поняла. И наверное даже увидела. Хеех. - Поглядывая в сторону постели, Мортен подошел к девушке вплотную, приобнимая её и отворачивая от гостиной. Нечего ей смотреть на голых подростков, если оные всё-таки вознамерятся притащить свою аппетитную тощую задницу сюда. - Только не убивай меня, ок да? - Собственно Беата была в курсе, что у него кто-то есть. Она сама тогда натолкнула на мысли о воздыхательнице, когда разбудила из-за утреннего граффити на доме напротив. И сама же потом констатировала факт, что её кузен влюбился, раз рисует одну и ту же девушку, что собственно было не свойственно Мортену. Да и матушка тогда на Рождество всё приставала с тем, чтобы он показал фотографию своей новой пассии. Но все так и остались с носом да мыслями о какой-то тайне.
- Кажется, я не хило так нарушил закон... - Понизив голос, художник нервно рассмеялся и шумно выдохнул, готовясь к вердикту.

крассава, а

http://funbook.com.ua/pic/images_2/Plash_u_drevnih_grekov_-_7_bukv-_kakoe_slovo.jpg

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-30 00:43:56)

+2

4

Впервые за долгое время Кенни спал так крепко. Он даже не ходил во сне в этот раз. Коварный соблазнитель чувствовал себя великолепно, безвольно валяясь на матрасе, который стал случайным свидетелем тех самых отношений с несовершеннолетними, какие строжайше караются калифорнийским законодательством. Пожалуй, рано или поздно это должно было случиться… Очень правильно подросток выгадал момент, чтобы сломить сопротивление стойкого бедняги Мортена.
Каким бы глубоким не был сон парня, он чутко уловил движение тёплого тела рядом со своим собственным. Мортен… Голос любимого мужчины вонзился в сознание Кенни, настойчиво пробуждая его, и он улыбнулся этому голосу, не вникая в смысл произнесённых слов. Всё, о чём он мог сейчас думать, всё, что он сейчас чувствовал – безграничная любовь к этому человеку. Странно, наверное, но просто спать в объятиях шведа было ещё круче, чем заниматься сексом. Столь непривычное чувство спокойствия, защищённости, собственной необходимости кому-то, чувство, что для кого-то ты свой, родной… ещё ни одна капля окружающего океана людей не дарила фриковатому неформалу подобных ощущений. Пожалуй, именно ради этого стоило проворачивать коварные планы с подделкой ключа.
Кеннет недовольно вздрогнул, когда их тесный тактильный контакт разорвался. Отголосками всё ещё сонного мозга он сообразил, что тот куда-то отправился, и поёжился от внезапно невесть откуда нахлынувшего порыва ледяного ветра. Возможно, что никакого ветра в комнате и не было, но парень, внезапно лишившись любимого источника тепла, начал замерзать, и этот странный холод окончательно разбудил его.
Сонно поскребя пальцами пол, как потянувшийся кот, влюблённый юнец заулыбался шире, когда события последних часов начали отчётливее проступать в его памяти. Да он же потерял девственность!.. Со своим любимым мужчиной!.. Да он же теперь и сам мужчина, так-то! Не какой-то там мелкий мальчишка! Настоящий взрослый мужчина! Ха! Ну, почти взрослый, подумаешь.
Раздувшись от гордости, Кенни попытался встать и отправиться на поиски исчезнувшего в бесконечных комнатах Мо, но не тут-то было.
- О-о-ох! – он в голос простонал, чувствуя жуткую боль в нижней части тела. Будто её вчера не хватило!
Тщательно контролируя каждое движение, теперь уже точно окончательно проснувшийся подросток поднялся на ноги и растерянно огляделся. Вся одежда, разумеется, осталась там, где её сняли – когда два человека сливаются в едином порыве страсти, им вообще не до какого-то левого тряпья. Хмыкнув, бывший девственник обхватил себя руками и двинулся на поиски своего любимого викинга, стараясь идти как можно более естественной походкой и периодически морщась от дискомфорта.
«Грёбанные форумы безбожно брешут, что боль длится лишь первый десяток минут», - Кенни фыркнул, вспоминая, сколько начитался всякой хрени в интернете, услужливо посланный гуглом на соответствующие сайты, - «почему никто не предупреждает, что на следующее утро такая же херня?! И долго мне ковылять, как кавалерист, интересно? Я, чёрт возьми, начинаю понимать Глокту…»
К счастью, далеко идти не пришлось – Мортен нашёлся в кухне-столовой. И, к своему вселенскому ужасу, Колфилд обнаружил, что мужчина там был не один. Теперь-то он чётко слышал доносящиеся из комнаты голоса, в том числе и чужой голос – чужой женский голос. Просто удивительно, как он, занятый собственными впечатлениями, не услышал их раньше…
Вероятно, швед мог бы посмеяться, глядя, как глаза  Кенни расширились от страха за доли секунды, не будь ситуация действительно серьёзной. Да парнишка и сам бы посмеялся – это же почти как в анекдоте, где пришла жена домой, а там… Только сюда пришла не жена, «любовнице» нет восемнадцати, а «муж» вполне попадает по калифорнийским законам в понятие педофила.
Пару секунд он, как загнанный в угол зверёк, беспомощно искал пути к отступлению – и не нашёл. Ведь она уже вошла в дом – значит, уже увидела больше, чем следовало. Отпираться бесполезно. Можно, конечно, как в том же анекдоте, выпрыгнуть в окно, но так выйдет ещё рискованнее. Без одежды-то. Средь бела дня.
Эта тварь их поймала! Ужас из глаз подростка испарился так же быстро, как возник в них минуты назад. Теперь они превратились в гневные щёлочки. Он невозмутимо скрестил руки на груди, привалившись плечом к дверному косяку, и уставился в спину женщине с такой яростью, будто пытался испепелить её взглядом, как проклятую ведьму. Таковой она сейчас ему и казалась – чёртовой ведьмой, которая нарочно выгадала момент, прямо как сам Кеннет вчера, и припёрлась сюда, чтобы их застукать! Именно сейчас! Именно в это грёбанное утро! Как она посмела?! Дрянь… Дрянь!
Ну что ж… раз удирать уже поздно…
- Доброе утро, - безапелляционно заявил Колфилд с видом хозяина дома, - кто ходит в гости по утрам, тот, безусловно, поступает мудро, но не кажется ли вам, мисс, что вы пришли слишком рано?
И следом – такой же убийственный взгляд на Мортена. Он ждал гостей – и ничего не сказал? Не то, чтобы у него было много шансов это сделать, конечно… Но из-за этого, чёрт возьми, они оба влипли по самую маковку!

+2

5

Беата уже имела честь хозяйничать на кухне брата во время своего прошлого визита в Сакраменто. С тех пор здесь ничего не изменилось. Беспорядок,  картинно засвидетельствовавший историю бурной ночи родственника, девушка оставила без должного внимания. Наверно, иную особу подобное положение вещей — или расположение? — непременно смутило бы, но Фальк была склонна наводить хаос сама, притом собиралась делать это и дальше, а то и на пару с кузеном!
Не дожидаясь прихода Мортена, она принялась за завтрак, как всегда, крайне увлеченно.
Скептически осмотрев холодильник, Беата выудила оттуда одно яйцо, ловко подцепив продукт пальцами,  и прикрыла дверцу рефрижератора краем своей худосочной задницы. Далее последовали решительные поиски подходящей сковородки, которая также была обнаружена.
Даже просто хозяйничая на кухне Мортена, Беа оставалась образцом почти нечеловеческой гибкости и грации: точно заправская балерина, она выгибалась немыслимо лишь затем, чтобы добыть очередной ингредиент для завтрака брата, не особо переживая по поводу нехватки зрителей.
Когда из-за спины раздалось послесонное кряхтение хозяина дома, Беата не обернулась, полностью сосредоточившись на процессе, — лишь легкая улыбка коснулась ее губ, будто в подтверждение того, что одна часть сознания гостьи все же засекла пробуждение Мортена.
Брат появилась совсем уж неожиданно. Его прикосновение заставило девушку вздрогнуть и чуть не выронить из сомкнутых зубов сигареты. Когда Мортен добрался до кухни, она уже обжаривала вторую сторону тоста для бургундской яичницы, и его приветствие как раз совпало с тем моментом, когда Беа разбивала ранее добытый из холодильника продукт.
— С ума сошел?! — воскликнула она скорее как в дополнение приветствия, но так и не обернулась, сосредоточенно глядя на подрумянивающуюся корочку хлеба, аппетитно потрескивающую на подстилке из шипящего масла.
Через несколько мгновений творческим изысканиям готовящей настал конец: Беа решительно опустила на раскаленную сковородку крышку, которая сразу покрылась изнутри конденсатом, и убавила огонь, попутно оборачиваясь к брату — подлинному эллину.
— Хм-м-м, — она вытянула указательный палец и сунула подбородок между ним и большим, словно от большой задумчивости, — смотрю, ты решил слегка сменить сфер деятельности и начал преподавать историю… Рассказывал своему протеже о вакханках? Или обошелся банальными фактами?
Девушка улыбнулась, не раскрыв рта, однако, заметив тень волнения на бледном лице Мортена, нахмурилась сама.
— Что ты прячешь? — с наигранным интересом проговорила она, оборачиваясь в гостиной через плечо, хоть кузен явно добивался обратного.
— Закон? Ты что, пропагандируешь в школе сатанизм, сахарок? Только покажи мне дураков, которые привлекли тебя за это… — но она не успела докончить шуточную тираду, как в проеме, ведущем в гостиную, объявился виновник разыгравшегося действа. Первая реакция девушки со стороны выглядела вполне пристойно — чуть округлившиеся глаза, нервное подрагивание ресниц, рот на замок и оценивающее молчание. Она явно ожидала встретить в логове художника очередную непонятую Голливудом диву, существо определенно женского пола…Да, возможно, чуть младше допустимой в обществе норме, ну так кому от этого плохо?
— Ага, — машинально кивнула Беа, все еще оглядывая явившееся чудо. Создание, надо сказать, столь же ярких впечатлений от встречи не испытывало, более того — всем своим видом пыталось изобразить враждебность…Так свойственную подростковому возрасту!
Осознав, что все собравшиеся перешли от  одной театральной сцены к следующей, гостья не смогла сдержать улыбки — той самой, которая безжалостно демонстрировала один из основных изъянов по-шведски выстроганной красотки.
Потратив на демонстрацию неровно прикуса несколько мгновений, Беата перевела зачарованный взгляд на Мортена, сконфуженного, не отошедшего от сладкой ночки Мортена.
— Что ж, я полагаю, твой гость тоже будет завтракать? — спросила она вполголоса, отвернувшись к плите. А затем, чуть поколебавшись, склонилась в сторону кузена.
— Твоя любовь уже пользуется бритвой, или это мне кажется? — Беа ехидно усмехнулась и вновь посмотрела на незнакомца.
— Крошка енот, я прихожу ровно тогда, когда считаю нужным. 
Глаза ее пылали хулиганским задором, а игравшая на губах улыбка выражала всю ту кипучую смесь эмоций, которую не способны передать никакие слова.

+2

6

Шутки про вакханалии сами собой заставили Мортена вновь рассмеяться. Ещё более громко и более нервно. Столь же резко смех и оборвался. Мужчина снова выдохнул, и это получилось куда мощнее, чем в первый раз.
Ох, знала бы Беа, как оказалась права. Вот только вместо безнравственных оргий с убийствами и насилием в этом мрачном логове богемного безумца произошла куда более аморальная мистерия со всеми вытекающими низшими животными инстинктами и страстями. Боги метала, да Мортен бы сильно удивился, если между ними не случился секс! Все показатели, как видимые, так и ощутимые были на лицо. На мгновение "нищий" художник даже вспомнил, как подхватил Кенни и перекинул его через плечо да понёс куда-нибудь, где было удобнее, чем в ванне. Словно дикий неандерталец, дорвавшийся до аппетитной самки и потащивший её в свою пещеру для последующих естественных совокуплений. Удобным оказался тот самый матрас у заброшенной, двухгодичной давности, росписи на стене. А ведь напротив стоит вполне удобный диван... кто-то действительно звереет при верных манипуляциях "самок". Благо ему не пришло в голову взять Кенни на грубо отёсанном деревянном столе в оранжерее, вот бы сейчас занозы на пару вытаскивали из самых неожиданных мест.
Хотя... кто знает, может они трахнулись и там, по пути-то до матраса. Странные синяки и ссадины вполне могут быть прямыми доказательствами.
И Мортен с досады фыркнул. Забыть такое! Ну черт возьми!
Однако же будучи оптимистом, мужчина посчитал, что скорее всего ещё всё вспомнит, и понадеялся, что в достаточно ярких красках.
Почувствовав, что Беата вот-вот увидит гостиную, он снова попытался отвернуть её от порочной комнаты. Выглядело это, пожалуй, довольно глупо. Зато шутка про сатанизм была оценена по достоинству, вот только не доозвучена и осталась без ответной словесной реакции. Вместо этого брат с сестрой развернулись на внезапный голос и уставились на вошедшего, как на явление Христа народу. Хотя в данном случае уместнее было бы провести сравнение с демонами. Или с Несущим свет. Вот уж точно Утренняя звезда.
Паника преступника, застигнутого врасплох, при виде столь соблазнительного юного и любимого тела испарилась почти мгновенно. Кто бы мог подумать... Вместо неё Мортена охватило восхищение, внутреннее возвышенное волнение, взбудоражив тут же все мыслимые и немыслимые фантазии и желания, что и отразилось во вполне естественных признаках принадлежности к здоровой мужской особи.
Осознав это, художник тихо кашлянул и приблизился вплотную к кухонному столу, скрывая улики собственного распутства и несдержанности, надеясь, что дражайшая сестра ничего не заметила. Черт возьми, ну будто сам подросток, неспособный контролировать себя при виде обнаженной желанной плоти. И только сейчас до шведа дошло, что Кенни предстал во всей своей бесстыжей красе и Беате! Его кузине, черт возьми!
- А? Что? - Как-то слишком резко поворачивая голову к девушке и встречая её ехидную улыбку, Мо уловил смысл сказанных ею слов и ответил не менее красноречивой улыбкой. По-братски нежно толкнув свою конфетку локтём в бок, он схватил с перекладины фартук и поковылял к Кенни.
- Прикройся ж, черт возьми. - Заграбастывая в охапку своего мальчика и закрывая его предметом кухонного гардероба, Мортен вдруг нервно хохотнул, состроив оценивающую мину ценителя искусств и произнес свою последующую мысль, пожалуй, чересчур громко. - Это уже на извращение похоже... так недолго и новые фетиши в себе открыть! - Но тут же опомнился, разворачиваясь к кузине. - Мы, пожалуй, приведем себя в порядок... душ там, все дела. И познакомимся заново. В смысле я вас познакомлю в более одетых условиях, аха-ха... - Чувствуя, как жар нервного волнения окатывает тело, словно с него сейчас семь потов сойдет. - Ты же понимаешь, как всё серьезно? - Чуть охрипшим, сорвавшимся голосом, ловя себя тут же на мысли, а кого именно он спрашивает об этом? Беату, Кенни, себя? Всех троих разом?
- Вот черт. - Понимая, как глупо выглядит сейчас, мужчина вновь выдохнул и развернул Кенни к гостиной, намереваясь отправить его на второй этаж в ванную комнату. При этом не удержался и скользнул по щеке подростка, а после шее и выступающей ключице ласковым касанием сильной пятерни, но так, чтобы Беа не видела этого. Черт возьми, они переспали. Что ж теперь будет? Но заглядывая в недовольные глаза подростка Мортен ощущал непривычный и давно позабытый душевный подъем некоего счастья и витка на новую ступень отношений, словно он и сам впервые переспал не то, чтобы с парнем, а даже с девушкой. Вот что творит с закоренелыми холостяками любовь.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-30 02:38:50)

+2

7

Выдав едкую фразу про утренний поход в гости, Кенни, конечно, надеялся пристыдить незваную гостью и поставить её на место. Та, похоже, освоилась на чужой кухне не хуже, чем сам подросток, хотя не имела на то никаких прав – да кто она вообще, в конце концов, такая, чтобы с утра пораньше заявляться в чужой дом с таким видом, будто её появлению должны безудержно радоваться? И почему Мортен не укажет нахалке на дверь?
Хотя стоп. Он ведь ей не открывал. До пацана с опозданием дошло, что девица-то, похоже, проникла внутрь сама неким таинственным образом. Либо швед настолько беззаботен, что не запирает створки даже на ночь – весьма опасное упущение, между прочим, Калифорния – тот ещё криминальный штатик; либо она, как и коварный юнец, воспользовалась ключами. Вот это поворот! Да кто она, чёрт её подери, такая?
Реплика, кстати, не возымела должного эффекта – незнакомка осталась стоять ровно на том же месте и, судя по всему, чувствовала себя вполне комфортно. Даже не огрызнулась в ответ, а поинтересовалась про какой-то там завтрак… уже вовсю собралась хозяйничать! На чужой, блин, кухне! НА КУХНЕ МО!
- Пользуется, - парень недобро усмехнулся, - люблю ощущение бритвенного лезвия на собственной коже. Ни с чем не сравнится.
Он неторопливо рассматривал наглую женщину, как экспонат в музее, будто собирался вынести оценку её стоимости. Внешне тощенькая и светлая, она могла бы превратиться в блёклое пятно и затеряться на ярком фоне окружающего мира, но собственными усилиями сумела сделать из себя колоритный узор, рядом с которым меркла серая масса человеческого стада. Так делают либо слишком смелые фальшивки, либо, напротив, люди, бесстрашные в своей искренности. Интересно, к какой категории относится эта особа?
Сравнение с Крошкой Енотом лишь сильнее разозлило Кенни. Какая ещё крошка? Он уже настоящий мужчина!
- И плюёшь на правила приличия, прямо как Мэри Поппинс, - особо не церемонясь, он тоже перешёл на «ты» вслед за незнакомкой. В детстве ему нравились книги про волшебную няню, но никогда не нравилась сама Мэри – тщеславная, пафосная мэм, глубоко убеждённая, что все вокруг обязаны жить в рамках её системы.
Оставив изучение гостьи до лучших времён, Колфилд перевёл взгляд на спешащего к нему Мо. Утренняя нежность и благодарность, с которой он проснулся, значительно притупилась; теперь он смотрел на мужчину с недовольным взглядом, выражая им явное неодобрение ситуации и ожидая, что тот соизволит наконец объяснить, какого хрена происходит на этой несчастной кухне.
Предложение прикрыться слегка отрезвило враждебного юношу, с таким пылом отдавшегося собственным эмоциям, что совсем забыл про отсутствие одежды. Его щёки как по команде зажглись алым румянцем, словно бордовые рождественские огоньки на ёлке, но самообладания он не потерял.
- Спасибо… - слегка растерянно пробормотал Кенни, уставившись на фартук. Не самый лучший предмет в качестве мужской одежды, это точно, но выбирать не приходилось. – Фетиши? Очень мило. А насчёт знакомства – отличная идея.
Он бы не отказался прямо сейчас услышать долгожданные объяснения, но, слегка подумав, мысленно согласился, что заблаговременный поход в ванную и впрямь не помешает. Подросток всё ещё не мог решить, другом или врагом ему является женское существо, так бесцеремонно нарушившее их с Мортеном единение, и на всякий случай хотел предстать во время официального знакомства во всеоружии.
Раздавшийся, однако, следом вопрос выбил парнишку из этого хрупкого душевного равновесия.
- Серьёзно, вот именно! – выпалил он в ответ, поднимая взгляд в лицо возлюбленного, и поймал его за руку, словно отказываясь идти куда-либо без него, словно эта ночь действительно уже соединила их в одно неразлучное существо, словно он боялся, что сам Мортен этого не понимает, и отчаянно хотел заставить его понять. – Ты мог бы сказать мне, что ожидаешь с утра гостей! Или ты типа забыл? Или тебе уже пофиг, спалят нас вместе или нет?
В нём закипела какая-то глупая детская обида, что-то вроде «Я отдал себе свою девственность, а утром ты уже тусуешься на кухне с какой-то девахой». Ласковое прикосновение любимого немного усмирило это досадное чувство, но не искоренило полностью, что неизменно отражалось на лице Кенни с помощью свойственной ему богатой мимики.

+2

8

Как трогательно выглядела эта попытка укрыть от посторонних глаз целомудрие своего избранника — Беа чуть не пустила слезу от умиления. Затем, немного понаблюдав за воссоединением парочки, снова увлеченно уставилась на запертую под крышкой яичницу и пришла к выводу, что париться с блюда уже хватит.
Девушка схватила первую попавшуюся под руку лопатку, затем такую же рандомную тарелку из одного из навесных шкафчиков, а подытожила череду оборотов и наклонов ловким извлечением только что изготовленной яичницы на блюдо.
— Остынет. — Коротко отрапортовала гостья. — Так что приводите побыстрее.
Она оперлась рукой на стол и выдала одобрительную улыбку. В то же время взгляд Фальк, казалось, не выражал ничего столь же, как физиономия, однозначного. Определенно, в голове кузины Мортена затеяли сумасшедший круговорот самые ненормальные мысли.
Мальчик оказался с характером. Беа уже не помнила, кто из ее знакомых однокашников в Швеции славился таким же острым язычком, а был ли Мортен в годы этого юнца столь же «разговорчивым». Однако его слова, даже та откровенность по поводу бритвы, до Беаты будто бы и не долетели вовсе — она уже вовсю разглядывала завернутого в тряпицу, как в тогу, кузена, отмечая про себя — на деле же едва заметно и чуть нервно вскидывая бровь, — что вид обнаженного подростка в самом деле — на самом-самом деле! — вызывает у него почти те же чувства, что она сама, гибкая, обворожительно-дерзкая красавица, вызывала у подавляющего числа поклонников мужского пола. С женщинами, казалось Фальк, все несколько интереснее…
— А я все понимаю! — растягивая слова, как маленькая девочка, ответила за себя Беа. Она уже затушила так и не докуренную до конца папиросу, затем с какой-то необъяснимой тоской посмотрела на тарелку: понимание того, что обрадовать брата внезапным появлением, сопряженным с стихийной хозяйственностью, родилось чуть раньше, но разочарование девушка почувствовала лишь сейчас.
— И подожду… — мечтательно пропела она, намотав на по-птичьи длинный и тонкий палец прядь пепельных волос. Затем ее взгляд невзначай коснулся прохода в оранжерею. Беа вспомнила, каким восхитительным чувством одарили ее цветы и, не дожидаясь разрешения, направилась туда, попутно скидывая туфли.
Следом на пол отправились брюки, затем девушка с такой же легкостью избавилась от рубашки, под которой, увы или к счастью, ничего не носила.
— Чтобы никто не чувствовал себя неловко! — крикнула она из оранжереи, снова закурив. Ее новым пристанищем стал край ванны, где любовники, похоже, неплохо провели какую-то часть совместного времени.
— Я не шутила, когда сказала, что поскорее хочу смыть с себя пыль! — добавила Фальк с разочарованием в голосе, как обиженная принцесса — и даже надула губы — на которую не обращают должного внимания взрослые.
— О, Мортен, будь другом, принеси мне сигареты! Я думаю, твой приятель в состоянии одеться самостоятельно…Ну, если учится под твоим началом, а не в том классе, где, знаешь…Пишут на кружочках бумаги! Я большего не прошу, нет. Хотя и могла бы. У меня кое-что случилось. Не-при-ят-но-е.

+2

9

Слова Кенни запоздало дошли до адресата, увлеченного слепым любованием и ощущением утренней неги, пришедшей на смену ярким вспышкам о страстной ночи. Мортен всё ещё едва касался объекта своего воздыхания, словно мальчик действительно был Галатеей, а скульптор никем иным, как Пигмалионом. И в этом была откровенная доля правды. Вошёл в доверие, не желаючи влюбил в себя и продолжает на свою голову лепить из трудного и отвергающего весь мир подростка будущую значимую личность, собственного преемника.
Вот только сколько ещё придётся блуждать по этому тернистому пути, если Кенни не желает вести себя в соответствии с собственными взрослыми и умными взглядами, которые уже успел продемонстрировать в начале их общения? Или скульптор, считающий себя неплохим психологом, сам попался на чужой и более коварный крючок?
Мортен нахмурился, осознавая сказанное мальчиком, и перевёл долгий тяжелый взгляд на его глаза.
- Кому здесь и "пофиг", так это тебе, судя по всему. - Он настойчиво и может чуть более резко по причине разницы в силе и телосложении высвободил свою руку из пальцев Кенни. До Мортена словно только сейчас дошло, как тот нахально и неподобающе общался с Беа, как с девушкой, как со взрослым человеком, как с человеком, входящим в окружение Мортена, как с его дражайшей сестрой, черт побери, пусть Кенни этого и не знает. Но три перечисленных ранее пункта уже подозревают то, что ребёнок обязан проявлять уважение! Дьявол, да иногда кажется, что этого пацана вообще не воспитывали! Мортен тяжко выдохнул и разочарованно покачал головой. И это при том, что он сейчас не взял в расчет то, как Кеннет обращается с ним самим.
- Иди в душ, сейчас принесу твою одежду, и ты расскажешь мне, как вообще оказался здесь и уж точно сделал из меня преступника. - Холодно и чётко. С непослушными детьми, никак не желающими меняться и плюющими на все благие действия, так и надо. - Доволен теперь-то, а? - Ни следа от ещё недавней нежности, лишь тяжёлое возмущённое дыхание, разочарование и усталость от всех этих ежедневных глупых детских - не подростковых, а именно детских - выходок. Мортен сузил глаза и отвернулся, направляясь в уличную ванну, дергая верхней губой и мысленно шипя. За что ему весь этот геморрой? Расплата за прежние отношения, в которых он не мог дать того семейного блага и стабильности, которых желали его подруги? И ведь теперь всё стало только хуже - теперь он действительно преступник, непросто разлагающий юные умы, а и насилующий юные тела, ага. Так ему и припишут в суде. Нет, инстинкты инстинктами, влечение влечением, а ждать Мортен планировал совершеннолетия мальчика, а теперь всё к чертям! И как? Мать вашу. С учётом вчерашнего расслабления и сегодняшнего похмелья с провалами памяти можно поржать над самим собой, что это тебя изнасиловал подросток, как если бы женщина изнасиловала мужчину, а на утро погнала бы пинками под зад, облив грязью, что трахаться нихрена не умеешь. Тут не гнали, но претензии и обвинения без причины были просто сверхкосмическими. Неприятно однако... ощущение, словно тобой и твоим членом попользовались, вот в самом деле.
Взгляд Мортена скользнул по тарелке с ароматной яичницей, и слюноотделение стало сильнее. Даже несмотря на обезвоживание, жрать он хотел непомерно - столько сил-то из него Кенни вытянул. Да и Беата всегда так вкусно готовила. Но надо забрать одежду и привести себя в порядок, чтобы начать уже упорядочивать хаос, разбушевавшийся сильнее привычной собственной планки.
А, кстати, где кузина? Он так отвлёкся мыслями на поведение Кеннета, что не заметил прибавления одежды в неположенном месте и не расслышал её предпоследнюю фразу про дорожную пыль, как раз находясь на полпути к уличной ванне.
- Ох ё! - Вывернув из оранжереи недовольной побитой походкой, мужчина отшатнулся и замер на мгновение, никак не ожидая увидеть свою кузину обнаженной. По-крайней мере, сейчас. Именно в этот момент. Так-то он уже видел Беа во всей её тонкой, изящной, гибкой и манящей, но при этом суровой северной красоте - девушка несколько лет назад неоднократно позировала ему, как для картин, так и для скульптуры и различных зарисовок-заготовок. И не будь они братом с сестрой, даже несмотря на приставку "сводные" и совершенно по крови не родные, Мортен позволил бы своим мыслям и восхищению перейти непросто на уровень грязных фантазий, но и действий. Если бы Беата, конечно, позволила случиться ухаживаниям. Флирт-то между ними итак существовал с юных лет, но был скорее безобидным и из разряда "постебаться друг над другом".
- Прости, задумался. - Окинув профессиональным взглядом ценителя фигуру сестры, Мортен улыбнулся. - Ты как всегда великолепна. Вот только советую новую воду набрать, если только ты не ярая поклонница полезных свойств спермы. - Гидромассажная ванна до сих пор работала, а музыка из колонок по заезженной песне так и крутилась своим тихим мрачным, но чарующим французским языком - кто-то ночью был слишком занят для того, чтобы отвлекаться на такие мелочи.
- Чёрт. - Сигареты, точно. Это он как раз и услышал, но было поздно, ведь Мо уже был почти на пороге и не сообразил переключиться на иные мысли. - Сигареты, сигареты, сигареты... - Окессон кое-как нагнулся за джинсами Кеннета и начал бессовестно рыться в чужих карманах. Раз уж кое-кто врывается в его дом по ночам, а после юзает его пьяного, - как же жутко это звучит всё-таки, так по его мужской-то гордости, ух, - то озаботимся о здоровье любимого. - Держи, можешь себе забрать. - Протягивая помятую пачку, принадлежащую Кеннету, Мортен поднял и все остальные вещи. - Только постарайся при нём не курить так много, ладно? Пора отучать этого упрямца от пагубной привычки. - Захватывая и свои приготовленные ещё вчера сменные вещи, Мортен оставил чистое полотенце для Беаты. - Может тебе и одежду какую поудобнее принести? Что случилось-то в самом деле? Ты ж меня не пугать с утра пораньше надумала? Хотя куда уж больше... но то мои не-при-ят-нос-ти. - И Мо улыбнулся по-братски, меняя ехидную нотку в отношении себя на более нежную и заботливую в отношении младшей сестры.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-04-04 16:32:41)

+2

10

Слова, произнесённые Мортеном, разом выбили из вздорного подростка все его эмоции – и возмущение, и досаду, и обиду, и, кажется, все мысли в придачу, и ощущение реальности заодно, и, наверное, жизнь – Кенни показалось, что его сердце теперь бьётся слишком медленно, будто постепенно останавливаясь. Не найдя подходящего ответа, он молча кивнул и покорно отправился в душ. Раздеваться не пришлось – удобная экономия времени, однако.
Направляя на себя горячие струи, он медленно выдохнул, расслабляясь, чувствуя, как боль потихоньку отпускает вымотанное тело. Не моральная, конечно – физическая, до сих пор сюрреалистично ощутимая. В моральном же плане новоиспеченному не-девственнику как раз не было больно – ему было никак, состояние, напоминающее апатию, предшествующую приступам селф-харма, когда сначала внутри тебя тихо-тихо, а потом всё выплёскивается бесконтрольным потоком.
Вот уж не так парень представлял себе утро после первой совместной ночи. Ему казалось, что они будут долго нежиться в тёплых объятиях друг друга, в этом зародившемся между ними единстве – какие глупые, наивные, сопливые фантазии. Вот он, Кенни, стоит в одиночестве под утренним душем, а Мортен в это время развлекается со своей гостьей на кухне. Видимо, он её ждал, в отличие от школьника. Может быть, у них какое-то важное дело, может быть, они просто захотели пообщаться – вероятно, она его подруга, как те самые Шнайдеры, может быть, какая-нибудь бывшая из Швеции – и она сразу же заняла всего его мысли, настолько заняла, что ему всё равно, как Колфилд чувствует себя после такого бурного первого опыта.
Юноша жёстко усмехнулся над собой же, направив водяную струю себе в лицо. С другой стороны, чего же он ожидал? Признаний в любви, что ли? Ему казалось очень важным, чтобы его первым любовником стал именно Мортен – ведь глупый парнишка любил его и именно поэтому отважился на столь безрассудный шаг. Оценил ли сам Мо возможность стать первым? Глупость какая. Мужчинам, похоже, больше нравятся опытные партнёры, которым не важно, с какими темпом и силой двигается их актив, и которые не стонут наутро, жалуясь, что не могут нормально ходить, какой уж там сидеть. Глупость Кеннет выкинул, настоящую глупость. Глупый-глупый Кенни.
Усилием воли ему удалось взять себя в руки. И правда, к чему такие истерики? Любовь же, вроде бы, должна пробуждать в людях лучшее, разве нет? Почему с ним самим это не работает? Неужто он и правда настолько потерян для общества, как считает отец?
Закрутив кран, подросток обхватил себя руками, спасаясь от холода, и замер в ожидании одежды, которую обещал принести мужчина. На секунду ему подумалось, что если сейчас он тихонько выскользнет из дома, через окно, например, или входную дверь, никто и не заметит этого. Ерунда, конечно – ещё как заметят, одежда-то возле другой ванной осталась. И на долю секунды Колфилду вдруг в самом деле захотелось очутиться у себя дома, желательно отмотав события на один вечер. Глупое, впрочем, желание – реальность уже такова, какова есть, нужно её принять. Кто же, в конце концов, виноват, что он сам себе самый беспощадный враг?
Так, душ принят, теперь следующая установка: дождаться одежды, одеться, спуститься к завтраку, извиниться, постараться подружиться с его подругой-или-бывшей-из-Швеции и делать вид, что ничего между ними этой ночью не было.

+2

11

О том, что происходило дальше между двумя любовниками — думая о брате и этом мальчике в подобном ключе, Беа замечала, что нервно улыбается, — девушке оставалось лишь догадываться. Оказавшись в оранжерее, она немедленно уселась на край той самой ванны, покинутой в разгар страстей прошлой ночью. Как и во всем доме кузена, здесь витал особый дух творчества, слегка приукрашенный в это погожее утро запахами секса и выпивки.

Буквально кожей ощущая, как влажный воздух и тихая музыка насыщают поры и приносят долгожданное облегчение от поездки, выдавшейся, надо сказать, напряженной, Беата  стала утверждаться во мнении, что не зря, да, пожалуй, не зря прервала тихое и, видимо, похмельное утро брата и его визави.

Подумать только, такой мальчишка и в постели Мортена!

О нет! В отличие от многих себе подобных зазноб из семей адептов искусства и иных высоких материй, Беа к нетрадиционным связям никогда не испытывала ничего вроде брезгливости. Ей, как музе и творцу одновременно, казалось абсолютно нормальным — а то и сверх нормы, — что люди находят нечто притягательное в том, что далеко от установленного обществом идеала. Даже обществом художников, музыкантов и писателей!
Кто бы обвинил Паланика в его пристрастии к низменному жанру и травмирующем неустойчивую психику натурализме? А Лотреамона разве можно судить из-за его чудовищной, даже нечеловеческой жестокости в отношении всего мира? Но и тот, и другой определенно имели, в той или иной мере, тягу к существам своего пола…

Задумавшись, Беа повернула лицо навстречу колонкам, который до сих пор никто не догадался выключить. Она прикрыла глаза и растянула губы в легкой улыбке, как если бы наслаждалась касаниями прохладного морского бриза. Неумышленно Беата откинула голову назад и фривольно расставила ноги, даже не думая о том, войдет ли кто-либо сюда, и звала ли она кого-нибудь. В некоторые моменты мысли в голове шведки не задерживались.

Поэтому когда в проеме показался брат, девушка даже не шевельнулась, продолжив наслаждаться музыкой и подсознательным, которое чуть было не утянуло ее в непроглядную бездну – к счастью, вмешался кузен.
- А? – она быстро заморгала и, не поворачивая головы, взглянула на Мортена. Выслушав его предупреждение по поводу ванны, Фальк лишь еще шире улыбнулась, обнажив края крупных и белых зубов.
- Я слышала, что она полезна для кожи… - немного уклончиво сообщила девушка, еще не понимая до конца, собирается ли шокировать родственника нестандартными косметическими процедурами или согласится на простую приветственную беседу…Как нормальная гостья, которая пожаловала слишком рано!

Она, продолжая нежиться в объятиях музыки, приняла сигареты, но так и не закурила. Согласно кивнув на предложение о том, что при «ребенке» стоит вести себя поскромнее.
- Не беспокойся, думаю, у меня еще будет случай воспользоваться чем-то подобным, однако, -  она медленно повернула к нему голову и дернула плечами.
Ее татуировки пестрили яркими цветами, в то время как пирсинг ярко блестел в лучах утреннего солнца, привлекая внимание к самому интимному.
- Тебя вот это,… - Беа медленно коснулась своей шеи указательным пальцем, затем проделала им же путь от ключиц до низа живота, где задержалась ладонью, чтобы прикрыть сокровенное.
На губах девушки по-прежнему играла задумчивая улыбка, а глаза излучали неподдельный энтузиазм.
-… волновать не должно. Не так ли?
Она хихикнула и, резко закинув ногу на ногу, но так, точно намеревалась сшибить одной из своих выдающихся конечностей кузена, все же поднесла к губам папиросу.

- Не понимаю, какие у тебя могут быть неприятности, сахарный, - Беата затянулась и серьезно взглянула на Мортена. Говорили они уже на шведском, но её это не смущало. Она, будучи матерой космополиткой, могла свободно переходить с одного языка на другой. Само собой, ее знания имели вполне разумный предел.

- Приводишь к себе сладенького вьюноша, учишь его «уму-разуму», а он, - глаза ее стали еще ярче, - это ведь он тогда разукрасил тебе стены? Ну скажи, что я права? – зажав сигарету зубами, она все же решила заняться купанием и встала с бортика, нагнувшись к крану, чтобы открыть воду. Мортену при этом открылся распрекрасный вид на наваленную худосочную задницу.

- У нас, простых смертных, все прозаичнее, дорогой. Наш человек угодил в клинику в Лос-Анджелесе. Его добили наркотики. Я ничего не имею против порции кокса на большой вечеринке, но никто даже подумать не мог, что человек станет гробить себя, когда на носу серьезное выступление. Пока гастроли откладываются…

Отредактировано Beata Pia Falk (2016-04-09 13:05:05)

+2

12

На что это сейчас кузина намекала? На то, что он гей или на то, что, как профессиональный художник, уже привык к виду обнажённой натуры, а тем более в её личном исполнении? Или же на всё сразу?
Мортен хмыкнул и чуть было не получил по мордасам - уж так ему показалось. Беата продемонстрировала часть знаменитого фрагмента из "Основного инстинкта", разве что слишком в ускоренном режиме и куда менее эротично, зато опасно. Мужчина даже сделал шаг назад.
- Не была бы ты моей сестрой и не был бы я влюблён, заволновало бы. - Даже будучи художником, со студенческих лет знакомым с человеческой анатомией не понаслышке, Мортен всё ещё был мужчиной, которого привлекали определённые обнажённые фигуры. Правда, для сексуального влечения этим самым фигурам нужно было очаровать его и своей душевной наполненностью. К тому же в его голове творился такой бардак, а сам он мог спокойно существовать в нескольких воображаемых мирах при поисках вдохновения, то для возбуждения нужна была особенная атмосфера, а скорее его личные фетиши и фантазии, чтобы сделать голое тело непросто рабочей натурой, вдохновляющей разум, а вдохновляющей ещё и физическую оболочку.
- Кроме тех, что теперь я могу быть арестован не просто за совращение малолетних, а и за изнасилование в стране, где педофилов в тюрьмах убивают, то совершенно никаких. - Мортен широко улыбнулся и покачал головой, пожимая плечами, мол, в самом деле, что же это я так переживаю. И это ведь не считая лишения преподавательской деятельности и прочего, о чём он сейчас хотел думать в самый последний момент.
- Э... всё несколько не так...
- ..."Как ты поняла." - Но да ладно, он замолчал и задумался, вспоминая стену в мастерской, когда Кенни зашвырнул в него банкой чёрной краски и та, расплескалась вокруг. Но ведь это было, кажется, в феврале, а Беа жила у него в октябре-ноябре.
- "Или я совсем рехнулся?"
Но потом до мужчины дошло, что кузина имеет ввиду те граффити на стенах соседского дома напротив. И он кивнул. Вот только вряд ли девушка уже видели это, ибо была занята наполнением новой ванны, а сам Мортен, нахмурившись, начал разглядывать любезно предоставленный экспонат - как падает свет на изгибы грациозного тела; как выступающие позвонки откидывают тени, вырисовывая свои особенные рисунки на обнажённой коже; как ямочки на пояснице очаровательно темнеют, а сами ягодицы мягко и волнующе округляются и кажутся ещё полнее в этой самой позе и как было бы интересно нарисовать девственницу, купающуюся в ручье или же познавшую разврат жрицу, склонившуюся над окровавленным истерзанным телом на ритуальном алтаре. Мортен изучал, как проступают очертания мышц, которые он видел уже без мешающейся кожи; как двигаются суставы и натягиваются-расслабляются связки. Он приучил себя смотреть на мир, залезая вглубь изучаемого им предмета. Любуешься древним древом, раскинувшим свои уродливые корявые ветви, столь прекрасные для тебя - изучи их изгибы, светотени, текстуру старой коры, как насекомые заползают в щёлки, как птицы прыгают с ветки на ветку или как барсуки прячут в дуплах найденные орехи. Представь, как жизнь течёт по каждому волокну сквозь древесину, как энергией устремляется к листьям и солнцу. Как ржавый забор, окружающий это древо, выглядит в разрезе, как сварен, какой рисунок уже успела нанести коррозия и как идут витки его незамысловатой композиции. Так и с людьми, что гуляют вокруг. Изучай, наблюдай, "препарируй" всё во благо собственных познаний и представлений истинного мира, созданного тобой. Таким путём он пытается учить и Кеннета.
- Действительно, неприятно. - Слушая при этом сестру, Мортен выдохнул и сурово нахмурился. - Можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь. Только помни, что я против наркоты. Любой. - Кроме, разумеется, его ненаглядного крепкого алкоголя. - Ладно, отдыхай. Я пойду, а то Кенни заждался. Минут через двадцать будем.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Мортен тщетно пытался собрать воедино все мысли и эмоции, чтобы серьёзно и в тоже время аккуратно поговорить с Кеннетом. Он уже и сам ничего не понимал и осознал, что только сильнее ощущает разбитость да похмелье. Всё-таки, найдя мальчика в ванной комнате, Окессон кое-что да смог выцепить из того хаоса, что сейчас творился в его голове пуще прежнего. Кинутый внимательный взгляд на Кенни и молчание, пока одежда опускается на табурет. Показалось ли? Мортен нахмурился и подошёл к строптивому юнцу, изо всех сил пытающемуся выглядеть сильным и независимым, хотя это действительно могло быть именно так. Может Мортену просто почудилось, что Кенни опустошён и напуган или он хотел это увидеть - ведь он верил, что пацан ему не врёт, он чувствовал его любовь.
Накрыв сжавшегося юношу чистым банным полотенцем, захваченным по пути в своей спальне, Мортен не отпустил своих рук с плеч новоявленного любовника. Только пальцы сильнее сжал, а после развернул Кеннета к себе.
- Я верю, что ты уже понял, почему я разозлился. Пожалуйста, - голос становится мягче, как и взгляд. - прошу тебя, держи себя в руках, все свои бурные эмоции и ревность, когда в моём доме находится кто-то помимо нас двоих. Я знаю, ты очень одинок, ты боишься, ты озлоблен на весь мир и у тебя на то свои причины. Но не отталкивай меня, ты мне дорог и я хочу защищать тебя, любить тебя, заботиться. Мы договорились, что будем ждать близости до твоего совершеннолетия. Ладно, я не злюсь на то, что ты сделал, ведь я сам виноват - напился и позволил потерять себе контроль, взять верх своим желаниям. - При этих словах Мортен неожиданно для себя шумно выдохнул, переводя дыхание, ибо события прошлой ночи мало помалу восстанавливались, как в памяти, так и возрождали ощущения и эмоции, испытанные от долгожданного и запретного акта. - Я... черт, это было... - Мортен даже не выдержал и нервно, но коротко посмеялся, мотнув головой, отгоняя от себя вновь просыпающееся возбуждение. Вот рядом с этим парнем даже никакой особой атмосферы не нужно. Но нужно вновь вернуть своим мыслям упорядоченность. Сейчас нужно быть предельно осторожным, ведь он говорит с подростком, которому кажется, что весь мир против него, с подростком, которому боится сделать больно, а похоже это происходит постоянно, иначе отчего же такие импульсивные реакции? - Я понимаю, что в тебе кипит юношеский максимализм, юношеская страсть, но, пожалуйста, если не ради себя, то хотя бы ради нас обоих следи за своим языком в моём доме и в моём окружении. Ты сейчас непросто попытался задеть мою младшую сестру, ты задел именно меня. Но ещё ты показал свою невоспитанность. Ты же не такой. Я знаю. Если бы я был в курсе того, что она приедет, я бы сказал. Я от тебя ничего не скрываю. Тем более, черт возьми, вещи, которые могут нас раскрыть. Это было очень лихо тобой кинуто, что мне "пофиг". Но я понимаю, это просто эмоции и страх. Не волнуйся, она никому не расскажет, если только не пожелает забрать этот дом. Да только на хрен он ей сдался. - И Мортен снова нервно усмехнулся. - Мы с ней очень близки. У тебя же тоже есть сестра, только старшая. Думаю, ты понимаешь, что это такое. Мне кажется, вы подружитесь, и нам ещё один верный соучастник не помешает. - Улыбнувшись, мужчина убрал одну руку с ключиц мальчика и приподнял пальцами его подбородок, заглядывая в глаза. - Давай будем и дальше заодно? Как ты себя чувствуешь? Всё болит? - Во взгляде искреннее беспокойство. - Надеюсь, я до конца был осторожным? Я ещё не всё вспомнил, прости... провалы в памяти, когда много пью - привычное дело. - И Мортен обнял Кенни, крепко прижимая к себе, закрывая от всего мира и согревая своим теплом.
- "Ты даже не представляешь, как ты перевернул мой собственный мир, глупый." - А может он сам дурак, что всё ещё верит трудному подростку, способному тайно проникнуть в его дом ради секса?

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-04-10 17:08:56)

+1

13

Ещё несколько минут прошло, и Кенни показалось, что он так и будет целую вечность сидеть один в чужой холодной ванной. Эффект от горячего душа уже прошёл, и парню пришла в голову идея повторить банную процедуру, чтобы согреться, но он передумал и остался в прежней позе, не шевелясь. И до того привык к этому положению, что шаги Мортена прозвучали для него с едва не пугающей неожиданностью.
Накинутое полотенце принесло с собой немного тепла, как и набросившие его сильные руки, и подросток тихо, но чётко проговорил:
- Спасибо.
В стенах ванной комнаты это слово отдалось, как эхо, неправдоподобной громкостью.
Теперь заговорил Мортен, и юный соблазнитель почувствовал странную смесь облегчения и страшной усталости, будто бы он вовсе не спал, причём несколько дней подряд. Он не перебивал своего возлюбленного, хотя в любой другой ситуации наверняка возразил бы что-нибудь на замечание о собственном одиночестве и страхе. Сейчас же ему было гораздо важнее услышать заверения о готовности любить и заботиться, и он цеплялся за эти слова, как утопающий за камышовый тростник, хотя тот в кровь режет пальцы и в конечном итоге вырывается с корнем, позволяя лишившейся всякой надежды жертве утонуть.
Рассуждения о совместной ночи даже слегка позабавили Кенни – да уж, контроль они оба потеряли, это точно, так лихо потеряли, что просто удивительно, как ещё весь дом не разнесли! Хаоса в комнатах, где они успели побывать, заметно прибавилось. Но главное – любимый швед, казалось, действительно не злился на опрометчивый поступок своего юнца.
«Это было безумие», - мысленно подсказал Колфилд, чьи губы дрогнули в безуспешной попытке не то улыбнуться, не то усмехнуться, но так и не сумели поднять свои уголки, - «но разве не потрясающе, что мы оба ему поддались? Разве мы не стали так едины в эту ночь, что нас ничто не смогло бы разлучить?». Он не решился произнести то же самое вслух. В глубине души парень всё ещё не мог понять, жалеет ли он о том, что произошло, или нет, стоит ли лелеять в памяти эти воспоминания или как можно скорее забыть, хотел бы он повторить этот умопомрачительный опыт или… а вот на этот вопрос, пожалуй, ответ был весьма очевиден.
«Сестра?..» - юноша остолбенел, слушая любимого мужчину. Вот как всё просто – не подруга и не бывшая-из-Швеции – сестра. Удивительное дело, до сих пор это предположение даже не коснулось его мозга, а ведь на самом деле оно так и напрашивалось! Если представить на месте светловолосой худышки Хлою – могла бы эпатажная сестрица примчаться в гости к своему бро без предупреждения? Кеннет прикинул ситуацию и решил, что, пожалуй, могла бы. Пока Хлоя не уехала в Лос-Анджелес, они не расставались дольше, чем на несколько часов, а сейчас всё время студентки съедала учёба – и, разумеется, сопутствующее ей веселье, привычное для университетской жизни – но если она вдруг захочет повидаться с младшим братишкой, разве ж её что-то остановит?
Что ж, быть пойманными на месте преступления сестрой Мо – не так страшно, как оказаться застуканными рандомной подругой или ещё кем. Соответственно, всё не так критично, как уже нафантазировал себе парень. Если они и правда так близки, как говорит швед, девица их не выдаст. Хлоя бы точно не выдала. С некоторой досадой Кенни вспомнил, как сестра, явно почуявшая неладное, пыталась выведать, что и почему он вдруг принялся скрывать от неё последние месяцы. В детстве и юношестве младшие Колфилды были неразлучны, они пользовались полным доверием друг друга, никогда ничего не скрывая и не утаивая, но ради Мортена «лил бро» нарушил некогда данное сестре обещание не секретничать. А теперь в их тайне – тайне его и Мо, личной тайне, сокровенной тайне двух влюблённых – всё равно появился третий человек, как бы они не скрывались.
- Будем заодно, - подросток слабо улыбнулся, принимая выбор, которого у него не было, - извини. Мне и в голову не пришло, что это твоя сестра. Я думал… даже не знаю. И что она пришла без предупреждения, тоже не подумал. Хреново вышло.
Хреново, очень точное определение. Но ничего не попишешь, сделанного, к сожалению, не вернуть, как уже неоднократно успел с горькой досадой подумать Кеннет за сегодняшнее утро. Может, эта девица и впрямь неплохой человек, может, они найдут общий язык – не зря же она так дорога его возлюбленному.
На вопрос о самочувствии юный любовник отмахнулся с деланной легкомысленностью:
- Всё в порядке, - он мотнул головой, - терпимо. Думаю, скоро пройдёт, - мимолётно улыбнувшись, он прижался к Мортену в объятия.
- Я люблю тебя, Мортен, - тихо позвал он, выдыхая слова в обнажённую кожу любимого, - но ты не пей больше столько, слышишь? – так странно завуалированная обеспокоенная просьба.
Наконец, объятия распались, и Кенни, выбравшись из ванной, принялся одеваться. Вещам, сиротливо пролежавшим всю ночь на полу, пришлось несладко – они здорово помялись, но это не сильно заботило их владельца. Облачившись в джинсы, он машинально запустил руку в карман и с удивлением обнаружил, что сигареты, о которых он мечтал последние минуты, куда-то испарились. Неужели умудрился выронить целую пачку где-нибудь по дороге? Наверняка выронил, куда же они могли ещё деться… Обидно, пачка-то совсем новая.

+1

14

На просьбу больше не пить Мортен ничего не ответил, лишь едко улыбнулся своему отражению в зеркале, случайно попавшемуся на глаза. Потрёпанная пьянь, вот он кто, это точно. Но давать пустые обещания мужчина не имел привычки, пить-то он всё равно не перестанет. А вот количество выпитого... иногда он действительно себя не контролировал и выпивал куда больше, чем стоило. Но кроме вреда собственному здоровью данная слабость ничего более не приносила - буйным он не был и вёл себя всегда прилично, разве что разговаривать начинал громче и более активно, чем обычно. А так как сильно пил обычно либо в одиночестве, либо в знакомых компаниях, то люди и без того были привычны к его периодическим внезапным выплескам эмоций и болтовне на различные заумные темы, так что несколько более активное вещание никого не напрягало, тем более, что друзья и сами выпивали, и принимали в дискуссиях не менее активное участие.
Кенни начал одеваться, и мужчина ещё раз окинул его взглядом - наверняка терпит, но на то он и парень, чтобы терпеть. Однако стоило как-то разрядить обстановку - Мортен незримо ощущал напряжение, летающее в воздухе, к тому же после скандалов любому нормальному человеку будет не по себе, даже если он и не обладает внешним проявлением эмоций. А тут мальчик, который, как оказалось, та ещё огромная эмоция.
- Может поможешь вспомнить все подробности ночи? - Мортен действительно этого бы хотел, но понимал, что не сейчас. И вовсе не из-за недопонимания, что вновь ужом проползло между ними, и не из-за ожидавшей внизу Беаты, которой сейчас и самой стоило бы хорошенько отмокнуть. А из-за того, что не хотел подвергать ещё большему стрессу тело Кеннета даже простым нахождением возле себя. Странное собственное осознание этого иногда посещало художника - ему казалось, что он, сам того не ощущая, зажимал юношу в невидимые тиски, давил его собственным превосходством, выкачивая энергию. Одна из его бывших подруг тоже была довольно эксцентричной и впечатлительной барышней, и вот она неоднократно твердила ему, что Мортен словно энергетический вампир, непробиваемый бесчувственный баран, который только и делает ей, что больно. Но тогда он был глупее и продолжал столбом стоять и наблюдать за истериками, теперь же стал мудрее и старался показать, что ему не всё равно хоть как-то. Что поделаешь, если эмоции этого человека слишком загадочная вещь. Он просто напросто не умеет их полноценно и правильно проявлять рядом со столь активными и вечно чего-то жаждущими людьми. Снаружи каменная безжалостная и скорее даже злостная на вид ледяная глыба, внутри же терзаемый эмоциями живой человек. И такие люди, как он, скорее всего куда дольше переживают в себе определённые проблемы во взаимоотношениях с близкими, чем те, кто может выплеснуть их наружу. Но ему порой даже что-то сказать было слишком тяжело, какое там показать.
- Иди отдохни. - Он улыбнулся, скрывая за глупым выражением лица свои переживания и истинные желания. Он действительно хотел бы, чтобы Кенни остался - просто постоять вместе под тёплой струёй воды хоть в какой-то попытке сохранить ту идиллию и нечто большее, что, не успев даже осознаться, разбилось вдребезги. Он хотел бы притянуть к себе Кеннета и поцеловать, но сомневался, что мальчик хочет этого. Мортену показалось, что тот отдалился от него, не помогли даже крепкие объятия и заверения. И, пожалуй, был прав. Каково же парню сейчас... швед даже не мог этого себе представить, ведь он не лишался девственности с мужчиной, зато оказался тем самым мужчиной, который в очередной раз с завидным упрямством продолжал причинять боль своим пассиям. Да что же он не так делает? Неужели совсем уж безнадёжный и действительно бесчувственный кретин?!
Это уже похоже на комплекс какой-то и психологические заморочки, упорно вбитые каждой неудачной долговременной связью.
- В оранжерею только не заходи, там Беата купается. - И скинув простынь, что до сих пор выступала в роли тоги, мужчина забрался в ванну. - Подожди! - Обернувшись, окликнул он всё-таки Кеннета, уже почти вышедшего из помещения. - Верь мне! Пожалуйста. - Твёрдым суровым голосом, нахмурившись из-за натуга, всё ещё терзаемых мыслей и распираемых изнутри невидимых эмоций. Пожалуй, получилось даже слишком резко, грубо и приказным тоном. Совершенно не так, как должно было бы прозвучать от любящего и заботливого человека в сторону впечатлительной и ранимой зазнобы. Черт, опять он всё испортил. И чтобы скрыть свою промашку, Мортен так же резко задёрнул шторку, чуть не сорвав её с петель.
- "Когда ж я перестану лажать?" - Да никогда. И он это прекрасно понимал, потому что родился с такими данными и таким темпераментом, такой сформировал характер. Может просто это не те девушки ему встречались, может с Кеннетом всё будет иначе и он примет его таким, какой он есть и не будет пытаться его изменить, не будет показывать своего недовольства его резкостью и бесчувственностью, не будет постоянно каких-то беспочвенных упрёков, наводящих на мысли и осознание, что он снова что-то не так сделал? Но для этого Кенни надо, как минимум немного повзрослеть, чтобы всё это осознать. Что ж, Мортен готов ждать, а готов ли Кенни? Будет видно.
Вдруг шведу подумалось, а что было бы будь он девушкой. Это был бы пиздец. Да из него бы первоклассная мегера получилась бы.
Быстро приняв душ и переодевшись в домашние рваные джинсы и простую футболку, мужчина спустился на кухню, по пути отыскав и Кеннета. Отбросив все свои ненужные мысли, - а думать вредно, очень и очень вредно, да кто-то страдает этой фигнёй с самого детства, - художник первым же делом направился к приготовленной кузиной яичнице.
- Эээй! - Возопил Мортен, поднимая крышку с тарелки и втягивая носом аромат еды, при этом чуть ли не зарывшись рожей в оную. - Ты там ещё не утопилась в сперме-то?! Вылезай давай, Клеопатра! - Кажется, именно эта царица принимала ванны из молока девственниц или то была Батори с кровью девственниц? И ведь действительно, какое такое молоко у девственниц? Да впрочем и ладно. Что-то его мысли совсем набекрень уехали, и Мортен сам себе посмеялся, не собираясь озвучивать своих запутавшихся умозаключений своим гостям. В ногах уже с диким ором крутились голодные коты, наконец, проснувшиеся и осмелившиеся вылезти из своих укрытий.
- Ну-ну, тише вы, с ног собьёте! Вот вымахали на мои седины, и что я буду делать когда Сюльве подрастёт? Что я буду делать, а? - Согнувшись и разговаривая со своими любимцами, мужчина всё-таки обновил им порции сухого корма и поставил вариться кофе, затем набрал чайник и включил его.
- Ты что будешь? - Обращаясь к Кенни. - Может тебе какао сделать? - Прекрасный энергетический напиток на целый день, особенно для растущего организма, подвергшегося такому стрессу. Он и сам бы его выпил, вот только после алкоголя на молоко совсем не тянуло, так что ограничится крепким-крепким чаем. А сейчас нужно как можно больше воды, хоть водный баланс более-менее и восстановил, но ещё не помешает. А потом пожрать. Сейчас Мортен ощущал себя дикарём, огромным грубым бугаем, которому чужды этикет и эстетическая сторона жизни, лишь сражаться, трахать и жрать. Этакий оголодавший зверь. Первые два пункта, судя по разгромленному первому этажу, уже успешно произведены этой ночью, остался последний. Наверное, в такие моменты в нём просыпался викинг.
- Ух, я бы сейчас слона съел! - Яичницы явно маловато будет, тем более на троих. И мужчина полез в холодильник в попытках удачной охоты. Придётся всё-таки ещё сразиться с кастрюлями и продуктами, пока хранительница очага принимает свои ванны, хотя можно и Кеннета напрячь, он ведь теперь в некотором роде почти женщина хозяина этой пещеры...

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-04-11 23:57:26)

+2

15

Прекратив наконец беспомощно щупать пустой карман, Кенни оставил надетую одежду и окинул взглядом эпатажного викинга, который, судя по одеянию, временно перевоплотился в древнегреческого философа. Только сейчас ему выпала возможность полноценно рассмотреть возлюбленного, уже освободившись от гнёта собственный эмоций, не позволявших вернуться в реальный мир из собственного полу- и самостоятельно – разрушенного.
- Тебе идёт этот прикид, - подросток хитро улыбнулся, в глубине души явно полагая, что лучше всего тело мужчины выглядит вообще без одежды, - и в атмосферу отлично вписывается – такая неформальная семейная обстановка. Твою сестру, оказывается, не так просто смутить…
Действительно, что такое течёт по венам у этих скандинавов, что позволяет им в самых экстраординарных ситуациях сохранять небывалое хладнокровие? Он попытался представить ситуацию с противоположной стороны: вот дом Колфилдов, вот Кенни и его любовник Мо вваливаются в кухню в разной степени обнажённости, а там их поджидает Хлоя. Как отреагировала бы синеволосая девица? Да она бы до смерти затроллила их обоих! Хотя нет, сперва она задалась бы своим излюбленным вопросом «What the fuck?!», прикинув в уме возрастную разницу влюблённой парочки, и вот тут им бы точно мало не показалось. Шведка же отреагировала на этот факт с завидной невозмутимостью – очевидно, её нисколько не волновала ни аморальность этой связи с общепринятой точки зрения, ни противозаконность. Рано говорить о том, что девушка полностью на их стороне, но как минимум можно посчитать её позицию нейтральной. Пожалуй, это действительно здорово.
Предложение помочь вспомнить подробности всколыхнуло воспоминания в памяти самого Кенни. Вот чёрт… его сестра, вполне вероятно, понимающий и верный товарищ, но почему, почему-у-у она пришла так рано, почему так беззастенчиво нарушила их единение, не дала им больше времени друг на друга? Обидное стечение обстоятельств.
Юноша прикрыл глаза на мгновение, позволяя ночным образом встать перед глазами во всей своей чёткости и яркости. Он почти физически ощущал вчерашние прикосновения возлюбленного на своей коже, и его здоровый, уже проснувшийся молодой организм с готовностью отозвался соответствующей реакцией. Если бы утро началось не так!.. Если бы только всё случилось, как надо… Что бы сказал Мо, увидев ученика в своей кровати? Увидев не так, как вышло, мельком, мысленно уже переносясь к нежданной гостье, а обстоятельно разглядев, пока взлохмаченная синяя голова тесно прижималась к его груди в поисках тепла? Что ж… может, когда-нибудь им всё же выпадет шанс.
- Лучше мы как-нибудь повторим эту ночь, - заявил пацан, словно бросая тем самым вызов любимому мужчине, пытаясь понять, захочет ли тот оживить воспоминания так, чтобы сразу перекрыть их новыми, но в следующий миг вдруг решил, что почему-то не хочет знать ответ. И быстро перевёл тему глубоким зевком, - ох, я как будто вообще не спал. Хорошо хоть в школу не надо. По крайней мере, не сегодня.
И здесь он не лукавил: его тело словно побывало в какой-нибудь школьной драке, например, как однажды случилось, когда он храбро набросился на местную шпану в попытке отстоять честь Мортена, который наверняка так и не догадался об истинной причине этого конфликта. Как странно в неформальном школьнике уживались ребяческий эгоизм и неожиданные рыцарские порывы…
В общем, отдохнуть бы не помешало, любимый прав.
- О! Спасибо за предупреждение, - Кенни вскинул брови, потому что как раз туда и собирался – ещё оставалась слабая надежда, что сигареты вывалились не на улице, а в процессе раздевания. Видимо, придётся пока пожить без них. Да и не любил юный курильщик дышать табаком в доме своего мужчины – если можно было потерпеть до обратной дороги, он обычно так и делал, но это утро выдалось настолько обескураживающим, что хотелось поскорее ввести никотиновую отраву себе в лёгкие, желательно в двойной дозе.
Он уже направился на выход, планируя отыскать кого-нибудь из кошачьих – тёплые животинки как никто другой умели делиться своим теплом и успокаивать взбунтовавшиеся нервы – как Мо, занявший теперь место в ванной, окликнул парня.
- Я верю, - Колфилд нахмурился, колеблясь, стоит ли подкрепить эти слова признанием в любви, но, проследив глазами за задёрнутой шторкой, проглотил трёхсложную фразу и неспешным шагом отправился на поиски заветных четвероногих.
Он так и не отыскал зверушек, когда швед, закончив банные процедуры и сменив простыню на привычную человеческую одежду, позвал его за собой на кухню. Перспектива сесть за стол – именно сесть – совершенно не привлекала, но не мог же он торчать у стены стоя, выставляя всем напоказ свою физическую слабость? Прикусив губу, будто задумавшись о чём-то неприятном, Кенни вскарабкался на сидение и устроился там в странной скрюченной позе, держась при этом с максимальным мужеством и достоинством. Удивительное дело, но есть ему не хотелось. Вернее, уставший организм требовал восполнения энергии, но сама мысль о том, что придётся запихивать кусочки чего-то съестного в желудок, вызвала приступ не голода, а тошноты.
Наконец-то появились коты! Но не успел подросток им обрадоваться, как те накинулись на хозяина с требованиями еды, не обращая на прочих людей абсолютно никакого внимания. Неформал тихо посмеялся над забавными оголодавшими мордочками и замечаниями сокрушавшегося мужчины.
- Когда Сюльве подрастёт, придётся тебе работать только на кошачий корм, - Кеннет, с дружелюбной улыбкой наблюдая, с каким аппетитом питомцы принялись поглощать еду, подумал, что такими темпами, пожалуй, эта шутка вполне может стать реальностью: котёнок заметно подрос и теперь требовал намного больше топлива, чем раньше. Мо повезло, что у него мужики: хотя бы внезапного прибавления в семействе ждать не приходится!
- Я не хочу есть, спасибо, - он пожал плечами, но услышав слово «какао» мигом оживился, - а вот какао я бы выпил. Я сам сделаю, всё окей.
Заняться приготовлением напитка – отличный предлог слезть с этого идиотского стула, который казался настоящим орудием пыток! Как не крутись и не ёрзай, а всё равно ощущение, будто тебя на кол насадили! С чрезмерным энтузиазмом спрыгнув на пол, юнец последовал примеру возлюбленного, бесцеремонно сунув нос в его съестные запасы, нашёл среди них нужные и увлечённо, но неторопливо взялся за процесс приготовления.
- А у меня в детстве был пёс. Отец подарил его Хлое… вроде бы, щенок собаки каких-то там его коллег… представляешь, он был таким пушистым комком шерсти, мать всё радовалась: такой лапочка, такой миленький. А через три месяца – я серьёзно, ровно три месяца – он уже был ей по пояс! – Кенни и сам не знал, зачем начал вдруг делиться своими детскими воспоминаниями. Это были хорошие воспоминания, вызвавшие невольную улыбку на его лице. Его взгляд устремился в кружку, будто он рассказывал эту историю только что родившейся на свет порции какао, машинально помешивая её ложкой. Младший Колфилд не любил говорить о своём прошлом, не важно, плохом или хорошем, с близким человеком или незнакомцем. За это он терпеть не мог пси-докторов – те заставляли рассказывать всё, клещами вытаскивая интересующие их сведения, которыми упрямый неформал ни в какую не желал делиться. Но сейчас он сам начал этот рассказ и потому не испытывал обычного в таких случаях дискомфорта, пусть и сам не понимал, зачем. Смутно ему казалось, что это была странная попытка привлечь внимание Мо. – Он ел больше всех нас, вместе взятых. И вымахал размером с маленькую лошадь – во всяком случае, мне тогда так казалось с высоты своего роста. Я любил с ним обниматься, он был такой, знаешь, мягкий, с густой шерстью. И ещё я ему читал вслух, хотя не думаю, что он понимал, ха-ха. Я ещё тогда приключенческие романы читал, много всяких разных. Мне кажется, ему нравилось.
Ложка громко звякнула о стенку кружки, и парень вздрогнул, испуганный этим неожиданным звуком. И тут же замолчал, неловко помусолив пальцами край одежды, недоумевая, что за откровенность такая на него напала, и, пристыженный этим, вернулся на проклятое сидение, торопливо сделав большой глоток. Приятное ощущение горячей жидкости, скользящей по пищеводу, вдохнуло в него новые силы.

+1

16

Беата ухмыльнулась и смерила брата испытующим взором.
«Не был бы я влюблен…» - повторила она про себя и как следует вдохнула сигаретного дыма. Кто бы мог подумать…Нет, она слишком часто за последние несколько минут задавалась подобным, хоть и риторическим, вопросом, как какая-то пуританка.
Возможно, происходи нечто подобное с кем-то из ее знакомых или тех немногих друзей, которых Беата меняла, как платья, по сезону и в соответствии с модными тенденциями, она бы не обратила на откровение ровным счетом никакого внимания. Само собой, исходя из добродушной натуры, порадовалась бы за молодых, узнала бы последние сплетни касательно сладкой парочки, но отчего-то интересоваться личной жизнью Мортена не тянуло. К тому же кузен и сам испытывал по поводу проявления своих чувств неоднозначные эмоции. Нечто здравомыслящее и рациональное в нем – осколок благообразия, что более свойственен существам сильного пола, - не давало почувствовать себя свободным от условностей и законов.
Мир пестрел ими, как оранжерея полнилась запахами и красками. Но Беа не стала ничего говорить по данному вопросу, лишь оглянулась через плечо, отчего пепельные пряди с тихим шорохом коснулись кожи.
- Не думай об этом, приятель, - с наигранным южным акцентом произнесла она и добавила:
- Если уж кто-то сдаст тебя, то это точно буду не я. В это утро можешь быть спокоен. Лучше следи за своим мальчишкой.
Данное измышление не прозвучало как совет или указание. Вовсе нет. Беа по-прежнему сохраняла непоколебимую уверенность в том, что жизнь прекрасна и ничто не может омрачить ее. Ее безмятежность походила на плотную маску, некий инструмент защиты. В принципе, весьма сильный.
Девушка отвернулась и включила воду, когда родственник направился обратно к своему визави.
Мощная струя стала стремительно уносить остатки «косметического средства» в сливное отверстие. Глядя на это, Беа невольно вспомнила один из эпизодов своей жизни в Лондоне. И пришла к выводу, что с тех пор более никогда не испытывала к человеческим выделениям каких-то особых эмоций. Иных бы, знала она, непременно задел бы один вид чуть загустевшей и мутной жидкости на дне шикарной ванны, но её…Её, пожалуй, это трогало так же, как наличие в доме Мортена кошек, как поход в аптеку, как новая стрижка попавшего в больницу коллеги.
Едва мелованные остатки уступили место прозрачной воде, Беа осторожно просунула ногу за бортик, а затем, когда убедилась, что температура  соответствует отметке «едва теплая», быстро залезла целиком, не выпуская изо рта сигареты. Немного поерзав, чтобы устроиться в непривычной купальне поудобнее, она прикрыла глаза и вытянула ноги, так что тонкие пальцы ног с дорогим педикюром с силой уперлись в стенку ванны.
У нее бывали моменты полного отключения от реальности. Как андроид из далекого будущего, Беа полностью соответствовала параметрам среднестатистического человека, нет, даже была лучше большинства, поскольку на ее стороне было неоспоримое преимущество в физической форме и тщательно поддерживаемой красоте, не увядшей со временем. Однако имела коварное свойство отставать от реальности, когда в оной не находилось соответствующих ориентиров, объектов или формул, которые бы заставляли ее работать – двигаться, смеяться, нести чушь, зазывно покачивать бедрами при ходьбе, рисовать, читать…В такие странные, пустые моменты Беата оставалась один на один, как ей казалось, с собой настоящей.
От экзистенционального ужаса Фальк отвлек громкий призыв Мортена. Похоже, тот разобрался со своим дружком, и они вернулись на кухню.
Скинув с себя остатки мрачной отрешенности, Беата ловко вылезла из ванной, роняя на пол многочисленные брызги.
- Ты меня еще натерпишься! – громко предупредила девушка из оранжереи, и, схватив полотенце, поспешила в кухню.
Ей пришлось на ходу вытирать вымокшие насквозь волосы, которые плотно облепили лицо. На дорогу Беата особо не смотрела, полностью сосредоточившись сразу на нескольких процессах: вытирании головы, передвижении и методичном покуривании уже которой по счету папиросы.
Она влетела в кухню на приличной скорости, продолжая интенсивно промакивать выданным полотенцем шевелюру и дымить.
По-прежнему голая, не считая татуировок и пирсинга, с полным отсутствием стыда. Впрочем, любой из живущих бы подтвердил в данный момент, несмотря на все зримые недостатки, что перед ним некое подобие божества: речная нимфа, закончившая с купанием и едва избежавшая участи стать подружкой сатира.
- Пахнет какао… - сладко протянула девушка и откинула полотенце на плечи, быстро заморгав.
- О! Ах так! Значит, теперь вы одеты?! – она фыркнула и затушила сигарету. – Теперь мы избавились от ночных манер, все эти томные насмешки, знаете ли, пристрастия к острым предметам, - она зыркнула на мальчика. – И хотим начать утро как нормальные люди…
Беа цокнула языком и покачала влажной головой.
- А главное, не подождали меня!

+2

17

Пока юноша занимался питательным напитком, что всегда напоминал Мортену о собственном детстве, мужчину чуть не засосало в холодильник. Настолько он увлекся раздумыванием на тему того, чтобы сейчас хотел съесть, а главное, чтобы такое соорудить для своих дорогих гостей быстрое и восстанавливающее силы. Готовил он далеко не идеально и уж тем более не профессионально, а с навыками Беаты так и вовсе не сравнится, зато с экспериментами, полезно и даже вполне вкусно. Выудив остатки тефтелей и сырного пирога по шведскому рецепту, мужчина начал их разогревать, попутно слушая пустившегося в ностальгию Кеннета. На какой-то момент Мортен подумал о том, что всё это напоминает уютное семейное утро, улыбнулся своим мыслям и тут же отогнал их подальше, ибо нечего думать о всякой глупости, которая даже если и случится, то явно лишь года через полтора минимум. Прогнать прогнал, но запомнил.
- Это что же за порода? Наверное здорово иметь такого друга? - Взглянув поверх плеча на усевшегося за стол Кеннета, мужчина улыбнулся, скользнул внимательным взглядом по мальчику, словно опасался чего-то, сам не понимая чего, и вернулся к своему занятию - наблюдению за включенной микроволновой печью, которая в оном совершенно не нуждалась. Он бы мог обернуться, облокотиться задницей о готовочную столешницу, привычно-уютно скрестить руки на груди и болтать со своим новоявленным любовником, как ни в чём не бывало.
Но почему-то стоял к нему спиной и просто внимательно слушал, постукивая пальцами о стол.
Окружённый странными ощущениями, что всё ещё сидели в нём остаточной полупьяной восторженностью, что пробуждалась во время поглощения тонких возвышенных материй, будь то посещение дворца-музея или долгожданное непорочное прикосновение к объекту своей страсти.
Наполненный дрожащим возбуждением, что распирает его изнутри при внезапно охватившем Вдохновении. Возбуждением, почти одинаковым, когда он полностью поглощён безумным процессом создания той или иной своей работы, агрессивными мазками нанося масло, рьяно штрихуя углём или расплёскивая краску на масштабный холст, дрожа и забывая дышать, с широкого раскрытыми глазами, словно одержимый. Возбуждением, почти одинаковым, когда его накрывает с головой в самый неподходящий момент и остаётся лишь томиться, мучиться от невозможности пуститься во все тяжкие наедине со своими самыми верными друзьями - художественными инструментами, бумагой и холстами. Возбуждением, почти одинаковым, когда его трясёт от жажды впиться в телесную оболочку любимого существа и поглотить её целиком, слиться воедино, раствориться, мять словно глину, но жёстко и опасно, едва сдерживаясь, чтобы не совершить фатальную ошибку.
Сконфуженный сомнениями и мыслями, что же делать дальше, но не дающий огоньку этих упрямых материй вспыхнуть всеобъемлющим ненасытным кострищем отчаяния и страха. Накрывающий источник неуверенного пламени стальной крышкой собственной решимости, благоразумия и безэмоциональной жёсткости.
- Когда я мелким был, мы с пацанами кормили жвачкой соседского пса, и он всегда гулял с нами. Создавалось впечатление, что это наша собственная собака. - Мужчина усмехнулся и вытащил из печи миску с пирогом, как дёрнулся, завидев Беа во всей её красе. Второй раз за утро.
- Ты внезапна, как диарея. Уж прости, конфетка. Или это я старею, что не заметил твоего появления... - Повернувшись к обеденному столу, хозяин своего жилища, мрачного снаружи и веселого беспорядочного внутри, поставил перед Кеннетом разогретые блюда. - Во-первых, нормальными людьми нас даже в одежде не назовёшь. Всех троих. - Улыбаясь и наклоняясь к шкафу, чтобы достать брусничное варенье к тефтелям, - а, во-вторых, мы тебя ждём. Как раз всё погрелось. У меня тут тефтели! Кажется, я скоро стану тефтельным монстром и посоревнуюсь в своём величии с макаронным! - Каждый день ими-то питаться. - Не, ну мы можем снова оголиться. Но я, пожалуй, штаны оставлю при себе. - И Мортен стащил свою футболку, скомкал этот кусок чёрной ткани, прищурился и запустил ею поверх Кеннета в сторону гостиной. Футболка, ясное дело, не пролетела и половины намеченного пути да распласталась посреди кухни, о чём хозяин, судя по всему, совершенно не переживал, возвратившись к светским беседам. - Садись давай, а то я сейчас не то, что вот это всё, - и он обвёл руками еду, не забывая включить в их невидимую траекторию и Кенни, - но и тебя съём! И припишут мне потом двойной каннибализм, когда вас хватятся. Хм. - И художник принял позу мыслителя, разве что стоящего, и крепко так задумался, выдавая на полном серьёзе. По-крайней мере, тон голоса намекал на это, что не скажешь о содержимом произнесённого и плескающихся на дне взгляда чёртиков. - Только представьте заголовки утренних газет! ПЕРВАЯ ПОЛОСА, БУКВЫ НА ПОЛ-СТРАНИЦЫ! - И, нагнувшись над столом, Мо сопроводил жестом эти самые несуществующие заголовки, расчерчивая правой пятернёй воздух и загадочно понижая голос, - Некогда известный в богемных кругах художник Мортен Окессон, павший с вершины своей творческой карьеры, оказался педофилом-каннибалом, откушавшим на завтрак своим несовершеннолетним учеником-любовником и дражайшей сестрицей. Съел и даже не подавился! Кстати, это Кенни, это Беа. Будьте знакомы, всем приятного аппетита. - И на этой весёлой славной ноте, сказанной столь внезапно и не к месту после мрачно-пафосной дури, не взирая на боль в пояснице, швед бодренько уселся на табурет с довольной лыбой, потирая руки и намереваясь отведать первым делом известной сестринской яичницы.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-04-14 02:24:06)

+2

18

Вцепившийся обеими руками в кружку парень уже готов был отогнать от себя ностальгические воспоминания, но, приободрённый вопросами любимого мужчины, продолжил, неуверенно, но воодушевлённо:
- Кажется, он был какой-то овчаркой, только не немецкой, другой… по-моему, этих щенков завезли из России, целую партию, но часть признали непригодными для полицейских работ, вот их и начали пристраивать по людям.
Да, в те далёкие времена отношения между Россией и Штатами позволяли обмениваться поставками специально выведенных собак… Как быстро меняется мир и как ловко политики управляют сознанием народных масс.
- Я и правда считал его другом, - Кенни улыбнулся в чашку, - а вот родители беспокоились, что я никогда не научусь общаться с людьми, и так и будут меня всю жизнь окружать животные и книги.
К счастью, старшие Колфилды оказались не правы. Подросток наконец взглянул на Мортена поверх кружки и почувствовал помимо привычных эмоций, свойственных романтическим чувствам, мощнейший прилив благодарности. Где бы он сейчас был, кем бы он был, как сложилась бы его жизнь, если бы Мо в ней не появился? Именно в этот момент он остро ощутил, насколько сильно нуждается в одном конкретном человеке. Странные ощущения, которое, пожалуй, не поддаются описанию. Просто сильнейшая потребность находиться рядом, иметь саму возможность дышать одним воздухом.
Теперь пить какао было сложнее из-за поселившейся на лице улыбки. Кенни пытался представить, каким Мо был в детстве, как он выглядел, в какой обстановке жил. Ему хотелось проникнуть в чужое прошлое, отправиться туда, как на маховике времени, или хотя бы послушать ещё детских воспоминаний, которые позволили бы окунуться в атмосферу той местности и того времени.
Но, конечно, это хрупкое уютное утро недолго оставалось таковым.
При виде обнажённой девушки пацан едва не подавился какао. Скандинавская красавица и впрямь отличалась внезапностью, Мортен это верно подметил. Но не собирается же она вот так садиться за стол?
В присутствии третьего лица юноша снова напрягся и замолчал – теперь уж ни о каких ностальгически-тёплых беседах и речи не шло. Он не спешил притрагиваться к еде и, краем уха слушая весёлые реплики возлюбленного, которые в любой другой ситуации непременно рассмешили бы его – один пассаж про каннибализм чего стоил – осторожно присматривался к новой знакомой. Враждебность давно исчезла из его взгляда – теперь он был полон настороженности, привычной тем, кто не торопится доверять людям после первого же обмена приветствиями. Он даже проглотил колкое замечание про острые предметы, хотя испытал секундный соблазн закатать рукава и как бы невзначай продемонстрировать девице шрамы, покрывающие оба предплечья – скорее всего, при их первой встрече, когда парень в свою очередь вышел на общую территорию обнажённым, она не особенно приглядывалась к тонким полосам. Впрочем, учитывая её хладнокровную невозмутимость и собственное умение эпатировать публику, вряд ли наглядные результаты селф-харма произвели бы на шведку хоть какое-нибудь впечатление.
- Приятного аппетита, - машинально отозвался Кенни, как эхо, на слова хозяина жилища, уставился в тарелку, всё ещё не чувствуя голода, затем вернулся взглядом на лицо сестры возлюбленного и решительно нарушил тишину, пока все не принялись радостно чавкать долгожданной едой:
- Беа. Рад с тобой познакомиться. Прости меня за то, что я наговорил утром – в смысле, чуть ранее утром – я был… эм… слишком резок… - он неловко почесал свой синий затылок. Ну никогда у него не получалось нормально извиниться!
- Я думал, что ты… - нет, эту мыль лучше вообще не развивать, - то есть… в общем, прости меня… ты… - отчаявшись в порыве раскаяния подобрать нужные слова, он принялся беспомощно помогать себе жестами, и вдруг его лицо озарил луч забрезжившей в мозгу идеи, - ты, может, тоже хочешь какао? Слушай, а я сейчас сделаю!
Заодно отличный предлог вновь оторвать от стула свой ноющий зад!

+2

19

Беа взирала на брата и его визави с снисходительной улыбкой, уперев левую руку в бедро, точно заставшая двух ребятишек за проделками сердитая матушка. Впрочем, это ее состояние вскоре, конечно же, сменилось другим. Интенсивно помассировав голову полотенцем еще несколько раз, Беата опустила влажный кусок ткани себе на плечи на манер боа.
Выражение ее лица изменилось, став наигранно изумленным, видимо, после многочисленных и не всегда уместных фраз брата. Впрочем, стоило ли винить его в плохой актерской игре и неубедительной риторике в утро, когда он, между прочим, оказался застигнут за постыдным увлечением.
- Хм, - она задумчиво накрутила на палец прядь влажных волос и, нахмурившись, уставилась в потолок, точно стремясь обнаружить там ответ.
Беата подождала, пока молодые усядутся, прежде чем перешла к собственному выступлению.
- Знаешь, мне всегда казалось, что я чуть более приятна, нежели потоки дерьма, - сообщила Фальк со все тем же лицом школьницы на экзамене, как если бы вопрос сравнения ее и диареи простирался за гранями будничных обсуждений, а находился в области науки.
- Впрочем, если у тебя был запор месяц-другой…В общем, в таком случае все более-менее ясно.
Беата улыбнулась, окинув еду бесстрастным взглядом.
- Приятного аппетита! – невпопад бросила она и отправилась на поиски улетевшей футболки брата.
Полотенце в это время само собой слетело на пол, а Беа, прошлепавшая босыми ногами возле Кенни, - наградив мальчишку хитрым взглядом – вскоре вернулась. К счастью для большинства, частично одетая.
- Я, к слову, не голодна, - сообщила девушка, забираясь на барный стул с ногами. Локти она поставила на столешницу, а сложенными в замок пальцами подперла подбородок.
- Ты слишком уж большого мнения о себе, кексик, если думаешь, что прессе есть дело до..Как ты это называешь на английском? «Богема»? – она ухмыльнулась и покачала головой, как если бы произнесенное кузеном было хорошей шуткой или занимательной историей.
- Создается впечатление, что ты нарочно прешь навстречу паровозу нормальности, чтобы выделиться. Не увлекайся этим и кушай тефтельку.
Теперь Беата переключила внимание на возлюбленного своего художника.
- Итак, Кенни… - она оглядела теперь уже одетого подростка с головы до ног. Похоже, смыв с себя очарование ночи, он утратил и детскую спесь, с которой встретил незваную гостью.
Она округлила глаза и вскинула брови, когда существо напротив нее решилось пойти на победную и предложило приготовить какао.
- Я уже пила сегодня какао, трюфелек очей моих. Побереги силы. Они тебе понадобятся. Ты ведь теперь заменяешь ему музу! – девушка хохотнула, впрочем, по-доброму, без злого умысла как-то обидеть нового члена компании.
- И давно ты западешь на богемных шведов, красавчик? Расскажи мне свою историю…Вижу, еда тебя не привлекает.

Отредактировано Beata Pia Falk (2016-04-16 09:47:32)

+2

20

Добродушно похмыкав на чересчур возвышенные и немного сладкие речи сестрицы, которые могли спокойно сойти за высокомерие и снобизм для непривычного человека, Мортен не переставал уплетать тефтельки с яичницей. Очень вкусной, между прочим!
Замечания и остроты пролетели мимо мужских ушей. Он на такие вещички обычно не реагировал, если только не собирался сделать благо для "нападающего" и не помочь перестать тому выглядеть неуместно. В конце-концов дурачиться - это его собственная прерогатива, конкуренты ни к чему! Единственное, что омрачило его завтрак, так это осознание того, что он совершенно позабыл принести Беате удобную одежду из своих запасов. Вот что бывает, когда держишь в голове огромный массив информации, планов и дел - отвлёкшись на что-то более важное, легко обо всём позабыть. Но девушка самостоятельно разрешила данную ситуацию, так что можно посчитать, что он косвенно сделал своё дело, ведь Беа всё-таки воспользовалась его футболкой и не важно с его плеча или свежей из шкафа.
- Я вот не пойму, куда ж делась моя младшая сестричка? Это, что за старушка тут в моём доме всё бухтит? - Подкладывая себе сырного пирога, мужчина покачал головой и притворно вздохнул, решив всё же хотя бы так донести до светлого ума молодой женщины, что нудить ей совершенно не идёт. Уж он-то, мастер-зануда, толк в этом искусстве знал.
- Что эти снобы-танцоры с моей конфеткой сделали? Такая женщина была! - Делая глоток крепчайшего чёрного чая, Мортен бросил хитрый взгляд на сестру поверх гигантской чёрной кружки. - Расслабься, детка, и не пытайся перекроить своего брата на старость лет, который только и делает, что бросается на "паровоз" с самого детства. - Не смог отказать себе в братском "бе-бе-бе" и ответил такой же снисходительной улыбкой, которыми ещё недавно светилась шведка.
- А, что касается богемы, прессе всегда есть дело до скандалов. А тут не только скандал, тут двойное преступление. Тройное даже, если я всё-таки надумаю пополнить свои продуктовые запасы вами двумя. На несколько месяцев точно хватит, даже не смотря на ваши не выдающиеся показатели в качестве питательных мясных туш. - Непринуждённо улыбаясь, Окессон закинул в рот кусок пирога и с удовольствием начал его жевать. Даже глаза на мгновение прикрыл. С матушкиными и отцовскими умениями не сравнится, конечно, но он и сам неплохо научился готовить простейшие блюда, на которых вырос.
Можно подумать, Беа забыла с кем имеет дело. Как будто первый день знает Мортена и ни разу не жила и не крутилась в семейной атмосфере его отчего дома наряду со всеми его друзьями и бесконечными богемными вечерами, что устраивали его родители, сколько он себя помнил. К тому же для некогда прославившегося в Европе и частично в Штатах молодого шведского художника, внезапно вышедшего в тираж по различным невероятным слушкам, распространённым СМИ, он говорил дело, хоть и бессовестно, по привычке своей, дурачился. Но похоже девушка действительно ещё не осознала, что в это утро на этой конкретной кухне далеко не шутки шутят. Видать, давно они не общались столь близко и долго, что успели отвыкнуть друг от друга. Да и за последние годы оба крутились совсем в иных кругах. Она всё ещё в околобогемных, а он уже в почти обыденных цивильных, пусть и топтался, как могли бы подумать, на останках своей славы и творил для себя, а не напоказ. Правда, в рождественские каникулы художник засветился в короткометражке друга, а теперь так и вовсе готовился к выставке в Гётеборге, на которую его уговорили друзья. Об этом предстоящем событии Мортен не распространялся, знали лишь несколько человек, непосредственно втянутых в данное мероприятие, процесс подготовки и согласования. Обществу и близким известно станет ближе к открытию, что намечено на начало апреля. Эта выставка для Мортена Окессона будет значить многое и позволит вновь напомнить публике о себе или хотя бы высунуть нос из норы забвения. Сам художник долго тянул с согласием, потому что не знал готов ли на этот шаг именно сейчас, учитывая связь с Кенни, преподавание и многие бытовые мелочи, маячившие на первом плане. Да, собственно говоря, он никогда и не стремился к славе и диссертацию на учёную степень не зря защищал. Скучал по былым безумным временам богемных вечеров, когда и родители получали гроши. А нынешние дорогие и прославленные мероприятия в свете софитов, что были нынче распространены и которые он иногда посещал, не приносили должного удовлетворения его мятежной творческой душе, вечно прущей, как верно и подметила сестра против "паровоза нормальности". И делал Мортен это абсолютно естественно, проявляя свои качества характера в своей бредовой манере, которая казалась чем-то показушным, высокомерным или нелепым тем, кто не был с ним лично и долго знаком или отвыкал от него. Да в том и смак, что на чужое мнение полноценной личности плевать.
- Кенни не заменяет мне Музу. Он сам ею стал. - Чуть более серьёзно, чем следовало, заметил Мортен. - Как и ты ею остаёшься. Только с тобой я не спал, слава чертям. - И художник захохотал, будучи как всегда на своей особой волне. Сквозь смех, он всё же успокоился и запил приступ понятного лишь ему веселья чаем. Беата многого не знала о глубоких закоулках души своего старшего брата, так что могла понять его бурную реакцию лишь отчасти. А Кенни и подавно скорее всего списал бы эти слова на шутку касаемо их отношений и обыденную привычку в творческой среде спать с натурщиками.
То, что Кенни решил извиниться, очень порадовало Мортена. Ещё большее тепло разлилось по его грудной клетке и не переставая трапезничать, он благодарным ненавязчивым взглядом проследил за тем, как юноша подскочил сварить какао в знак примирения. Взметнувшиеся и всё ещё влажные синие волосы зародили идею и в самом деле поработать с Кеннетом в качестве натурщика. Можно даже поработать над картиной с ними обоими.
- Мне тоже интересно послушать. - Чуть запоздало откликнулся Мортен мягким тоном, - Но, если не хочешь, то не рассказывай. Женщинам верить нельзя! Особенно моей сестре! - Едва уловимая поддержка возлюбленного вновь обернулась очередной шуточкой, подкреплённой веселым басистым смехом.

Отредактировано Rorschach (2016-04-17 19:02:32)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Vad i helvete!