Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Unstoppable


Unstoppable

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Kelly Walsh & Donna Costner

16 февраля 2016 года; театр в Сакраменто
- - - - - - - -
Знаете, какая разница между игрой на сцене и игрой в кино? Играть — все равно что ходить по канату. На сцене канат натянут высоко-высоко. Брякнешься — так брякнешься по-настоящему. В кино канат лежит на полу. ©

+1

2

Внешний вид

Правду наверно говорят, что вся жизнь, как зебра - то белая полоса, то черная, а в конце всегда жопа. После болезненного суда над Джонни, пойманного с травкой на вечеринке, окончательного расставания с ним на этой почве и последовавшего дикого ада в виде визитов каких-то непонятных черномазых пушеров к ней домой, желавших, чтобы девушка расплатилась по долгам мужа, сейчас в жизни Келли Уолш наконец наступил период относительного спокойствия и гармонии. Благодарить за установившуюся тишину и мир по большей части она должна была итальянца, по имени Стефано, с которым она познакомилась в конце этого лета. У парня не было ни особых денег, ни перспектив в жизни, он немного заикался и писал с безобразными ошибками, но зато дарил девушке такую заботу и внимание, которых Келли не получала уже давно. Кроме того, ему так быстро удалось сдружиться с ее трехлетним сыном Ричи, что Келли оставалось только дивиться тому счастью, что наконец с ней происходило. Единственное, что не удовлетворяло ее сейчас, это нереализованные амбиции и страсть к творчеству. Любительское пение в баре своего знакомого по ночам не могло в полной мере дать ей простор для самовыражения, и, как ни крути, ее мучила та невостребованность, с которой она столкнулась в Сакраменто, куда вынуждена была переехать вслед за супругом. Пускай, в Лос-Анжелесе им с Джонни тоже не особенно везло с кино-проектами, но все же кое-какая творческая работа так или иначе подворачивалась, и Келли самозабвенно отдавалась даже полной посредственности. Это не приносило ей ни особых денег, ни славы, но зато наполняло ее душевно. Благодаря актерским проектам в ее голове постоянно роилась куча планов и идей по усовершенствованию роли и самой себя в ней. Переезжая в Сакраменто, она, правда, уже кляла свои детские мечты, связавшие ее с провалившейся кинокарьерой - а когда возраст подползает к тридцати, а у тебя за спиной только пара дешевых реклам и один сезон неудавшегося сериала, любой агент скажет, что ты выходишь из тиража, тогда-то она и решила, что ради ребенка и уверенности в завтрашнем дне лучше напрочь забыть о фантазиях и выбрать более земную и стабильную занятость. Так пошел уже третий год, как она устроилась менеджером по продажам в мебельный салон, но до сих пор невероятно мучилась от обыденности и однообразия своего рабочего дня, в тайне скучая по бесконечным изматывающим пробам, кастингам и съемкам. Уныние разбавляла лишь неплохая зарплата, которая позволяла платить за съемную квартиру и садик для Ричи. В остальном же Келли чувствовала невероятное желание снова окунуться в настоящий творческий кипучий процесс. Гнала, правда, от себя эти дурацкие мысли и желания, как могла, но получалось плохо. В итоге, увидев однажды на улице объявление про кастинг в новую постановку для местного театра, Уолш решила попытать удачу в последний раз. Если и тут не получится, то все, она точно пас.
Было ясно, что театральная школа сильно отличается от киношной, и скорее всего ей придется многому учиться заново, но о съемках в Сакраменто все равно можно было и не мечтать. Даже на телевидении, где до сих пор работал друг ее бывшего мужа, не нашлось для нее местечка, а уж о кинокарьере здесь можно было и не зарекаться. Театр был новой неизведанной для Келли страной, но она готова была учиться и работать над собой, лишь бы ей дали шанс. Так или иначе, поборов сомнения и страх, присущий любому творческом человеку, Уолш все-таки записалась на кастинг и в назначенный час вместе с полсотней прочих претендентов топтала паркет в просторном холле театра. Свою нервозность она старалась всячески отодвинуть на задний план и сконцентрироваться на тексте, который им раздали за час до начала отбора. С памятью у нее проблем не было - ей хватало и пятнадцати минут, чтобы запомнить слова своей роли, умещающиеся на листе А4, а вот с внешним видом она, кажется, промахнулась. Привыкнув к голливудскому правилу "чем ярче выглядишь, тем ты круче", она до сих пор считала, что секрет успешного первого впечатления заключается в запоминающейся внешности и раскованном поведении. Поэтому и оделась сегодня красочно и броско - крупный гороховый принт на коротком платье с блестками и заклепками в виде золотых лепестков, а также увесистая позвякивающая бижутерия действительно привлекали внимание всех прочих конкуренток, глядящих на нее с осуждением, которое сама Келли принимала за зависть. Но отвлекаться на них она не посчитала нужным. Всю энергию она хотела сохранить для того эмоционального кусочка, что требовалось зачитать перед организаторами - к слову, никого из последних она не знала по именам, звезды сюда, как видно, не заезжали.
- Привет, - дождавшись очереди, запросто поздоровалась она, войдя в зал, где шло прослушивание. - Я - Келли Уолш, - она лучезарно всем улыбнулась и вскочила на сцену, стремительно преодолевая несколько ступенек. На нее направили слепящие глаза софиты, и душа ее наполнилась моментальным счастьем. Как же она по этому скучала... Справившись с приятным волнением, она выдохнула и, немного подглядывая в текст, начала читать отрывок из роли, с каждым словом все больше погружаясь в персонажа и придавая своим интонациям недостающую чувственность и силу. Пьеса, к слову сказать, была весьма недурна, что приятно удивило, а персонаж многогранен, и это еще пуще подстегивало заполучить эту роль и наконец-то заняться тем, к чему лежало сердце. Жаль, что яркие софиты лишали возможности видеть лица оценивающих ее людей, и она не могла менять темп речи и словесные акценты, отталкиваясь от их реакции. Приходилось читать так, как она видела эту девушку, полностью опираясь на внутреннее чувство и интуицию.

Отредактировано Kelly Walsh (2016-03-12 21:04:32)

+1

3

look: так + волосы темнее

Воспринимать театр, как работу – дело для актера неблагодарное; театр, в первую очередь, площадка для зарождения, жизни и отмирания тысяч образов, судеб, некогда придуманных в голове и перенесенных вначале на бумагу, а затем на сцену. Но никак не место для работы, если конечно, ты не драишь полы и не чистишь ковры в зале после окончания очередной постановки.
Поэтому людей, называющих актерское поприще рутиной, Донна никогда не воспринимала всерьез; несмотря на имеющийся в них талант или отсутствующий, они уже не были людьми творческими, ибо творческий человек отдается деятельности не ради вознаграждения за труд, но ради самого труда. Слепые предубеждения? Возможно.
Но будем предельно откровенны, и говорить без излишних утаек: в современном мире истинных деятелей культуры практически не осталось. Ими поначалу являются многие молодые, амбициозные, перспективные певцы, танцоры, актеры; но девяносто процентов от очередной партии врожденных талантов либо скатываются до должности менеджера в магазине с мечтами о так и не реализованных целях, либо с голоду метаются от одного куска мяса к другому, вынюхивая, где удастся откусить лакомый кусочек больше. Ибо когда на столе лежат неоплаченные счета, а в холодильнике на выбор предоставлены бутылка водки да банка соевого соуса, высококультурные принципы и предубеждения как-то постепенно начинают отходить на второстепенный план. На первый же выходит нужда в простом – в финансах.

-  Где Ариадна, где эту девку черти носят. - Маркус Зельман сидел по правую руку от Костнер, лениво развалившись в кресле, сложив руки на хорошо видном выступающем пузе; с недовольным видом он оглядывал абсолютно всех присутствующих и изредка давал итальянке понять, мол, вон ту девчонку он бы протащил в кинематограф или на сцену в театре через свои белые простыни.
Таковой была и его Ариадна, Ариадна Кац; рыжие волосы, кончики которых чуть не касаются ее огромный задницы, белоснежная кожа с россыпью на щеках ненавистных ею веснушек, томный голос, глубокий взгляд и склад ума восемнадцатилетней девочки. Она отлично подходила на главную роль в постановке пьесы современного драматурга, обещающего самому себе большой успех, но не выделялась каким-либо особым талантом среди таких же миловидных и молодых многообещающих актрис. У нее, в общем-то, таланта практически и не было, но при помощи своего наставника Маркуса – Харви Вайнштейна местного масштаба, - за крупную переведенную на счет сумму мгновенно стала искрить редкими способностями к перевоплощению в образы.
А Зельман имел большое влияние на Костнер. Некогда он был ее коллегой еще в Нью-Йорке, в определенное время – любовником (еще до того, как набрал не менее двадцати килограмм веса и отрастил себе пивной бочонок на некогда подтянутом животе), но затем начал активно крутиться в нужных кругах и довольно-таки быстро приобрел репутацию влиятельного продюсера – любителя молоденьких начинающих актрис. Делает им репутацию он очень умно, и никогда особо не светится рядом со своими «трофеями» до того, как они не приобретают определенную популярность; проще говоря, поступает так, что всем начинает казаться, будто девушка пробилась в Голливуд собственными силами, и официально присоединяется к ним намного позже.
Тем не менее, разговоры о Маркусе ходят, вьются сотни сплетен и практически все из них сопоставимы с реальностью, но доказать эту сопоставимость пока еще никому не удалось.
И, несмотря на его предельную заботу о своей репутации, сбавлять обороты он не собирался и вряд ли в ближайшее время соберется; так, благодаря его финансам, Донна сидела в новых блузе и брюках на устроенном ради отвода глаз кастинге на одну из главных ролей в пьесе, и мечтала о скорейшем окончании всего этого долбанного фарса.
Ее не грызла совесть – с чего бы это? Большинство из пришедших прочитать отрывок из пьесы все равно были абсолютной бездарностью, хоть и говорили о каком-то высшем образовании в школе искусств, упоминая Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Фриско.
Она чувствовала себя продажной девкой – это да, этого не отнять; но по возвращению в полную обновками квартиру с новенькими часами Rolex на запястье, ей мгновенно становилось легче, и неприятное чувство само собой улетучивалось.

- Начинай, - коротко бросила очередной девчонке, появившейся перед ней на сцене. Имя ее как влетело в одно ухо, так вылетело через другое - необязательная информация; все равно эта блондинка спустя несколько минут соберет свои вещи и отправится домой. Одета она была до одури безвкусно, платье смотрелось ярко (настолько, что играло в свете софитов, и смотреть на девушку порой было невозможно), но дешево; при виде увесистой бижутерии итальянка подумала о том, насколько себя эта девчонка не уважает, раз надевает подобного рода стекляшки и выходит в них перед дающими ей возможность реализовать себя людьми.
Но что удивительно… Лукас Уолдорф, написавший эту пьесу, без устали обжигал дыханием кожу Донны и не перестал шептать о том, что блондинка будто сливается с написанным на бумаге образом; оживляет его, дает героине – молодой отважной девушке, лишившейся всего и решившей начать свою жизнь с нуля, - жизнь. Что не менее удивительно – Костнер не могла с ним не согласиться, впервые вслушавшись в интонацию голоса выступающего.
- Достаточно, - девушка не успела закончить прочтение отрывка, как была прервана брюнеткой; это не было признаком незаинтересованности – как раз наоборот. Донна никогда не прерывала тех, кто был ей не по вкусу. – Убавь свет, Коул, наша гостья светится, как чертова новогодняя елка, - выкроив секунду, чтобы узнать у Маркуса (который был немало удивлен заинтересованностью бывшей любовницы в претендентке) имя девчонки, итальянка вновь обратилась к ней.
- Ладно, мисс Уолш, расскажите о себе, - откинувшись на спинку кресла, женщина положила руки на подлокотники и закинула ногу на ногу. – Играли когда-нибудь в театре? Есть образование? Кто вас надоумил надеть это платье? – на последнем вопросе по залу прошелся смешок, и Донна сама не сдержала ухмылки. А Зельман, тем временем, не переставал прожигать итальянку недоуменным взглядом и даже не заметил приход в зал своей рыжеволосой любимицы, не сумевшей найти выход на сцену со стороны кулис.

Отредактировано Donna Costner (2016-03-13 10:03:40)

+1

4

Она остановилась, едва услышав резкое "достаточно". Внутри все всколыхнулось. Неужели было так ужасно? Она бросила встревоженный взгляд в зал, но из-за яркого света, бьющего в лицо, все равно не смогла разглядеть обладательницу железного голоса, приказавшего ей прерваться. Из-за тысячи бомбардирующих сейчас ее голову сомнений, относительно того, как она прочитала отрывок, накатила нервозная тряска, а во рту все пересохло. Услышанное бесцеремонное сравнение с елкой уверенности в себе не прибавило, а наоборот заставило нервно потеребить пальцами обтягивающую юбку. Разве она не классно выглядит? Да это платье ей подарила Ким Шеффилд - тот самый дизайнер, в блузке которой папарацци однажды засняли саму Бритни Спирс! У нее в рамочке до сих пор висела вырезка из журнала, напечатавшего эту фотку, а друзья сразу возвели Шеффилд чуть ли не до уровня Вивьен Вествуд. Насмешка над ее творением значительно сейчас бы обидела Ким. Келли услышанное замечание тоже возмутило, но от комментариев она решила пока воздержаться.
Когда свет убавили, появилась наконец возможность взглянуть в глаза тем, кто сегодня вершил судьбы той полсотни горящих желанием претенденток, что толпились у входа в зал в ожидании своей очереди. Творцов было трое, и среди них всего одна женщина - худощавая, но изящная и очень стильная. Стало ясно, что прервала прочтение отрывка именно она, а сейчас занималась тем, что тихо переговаривалась о чем-то с рядом сидящим толстопузом, который пошуршав бумагами на столе, излишне громко подсказал ей имя стоящей перед ними девушки, после чего, даже не глядя на Уолш, погрузился в свой мобильный.
Для Келли такое поведение организаторов отнюдь не было в новинку. За годы своей не очень успешной кинокарьеры в Лос-Анжелесе она побывала на стольких кастингах и пробах, познакомилась с такими сумасшедшими режиссерами и продюсерами, что повидать пришлось и куда более жесткое к себе отношение, так что впадать в слезы от внешнего равнодушия и язвительного замечания насчет какого-то платья, она точно не собиралась. Вместо этого она широко и лучезарно улыбнулась, спрятав текст за спиной. Уже одно то, что с ней заговорили, кое-что да значило.
- Я... закончила актерскую школу в Лос-Анжелесе... - рассказ о себе - это стандартный вопрос на подобных отборах, ответ на который у Келли уже отскакивал от зубов. - Работала в рекламе и кино... все проекты записаны у меня в портфолио, - которое должно было лежать у них на столах. - В Сакраменто я переехала около четырех лет назад. Карьеру пришлось оставить ради ребенка. Ему сейчас три, - она искренне улыбнулась, как делала всегда, когда речь заходила о сыне, - он жуткий проказник и непоседа, но самое большое счастье в моей жизни, - сделав паузу, она покачалась на каблуках в ожидании следующих вопросов. - В театре я, к сожалению, никогда не играла, но я готова всему учиться, - быстро и эмоционально добавила, прежде чем встретить разочарование на лице женщины, - прошу вас, дайте мне шанс! Три года доказали мне, что я не могу жить без этой профессии. А эта пьеса, - тряхнула в воздухе листками с текстом, - словно написана под меня! Я уже знаю, как я бы ее сыграла, - твердо и непоколебимо заявила она, поочередно оглядывая каждого из сидящих за столом. - Персонаж Луизы просто кладезь для импровизаций и задумок... Вот например, на пятой странице есть сцена... - увлекаясь с каждым словом все больше, она, кажется, не собиралась и вовсе уходить, действительно планируя протолкнуть свои идеи, возникшие в голове за каких-то пару часов знакомства с текстом. Она принялась активно листать распечатки, громко шелестя бумагой.
- У нас нет на это времени, - устало цыкнув, остановил ее пузатый, моментально заставив замолкнуть. Он оглянулся на скрипнувшие двери, на пороге которых появилась рыжеволосая девушка, и тут же что-то активно зашептал своим коллегам.
- Мм... Ладно, у нас оно еще появится, ведь вы меня возьмете, - скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Келли, добавив к своим словам уверенный взгляд, разбавленный легкой ухмылкой, вроде она шутит. - У меня куча идей, как сделать Луизу живой в кадре! Мм... то есть на сцене, - у нее, как и у всех претенденток, было меньше пятнадцати минут, чтобы убедить сидящих организаторов в том, что она - лучшая, а это время Келли научилась использовать по максимуму. В свое время кастинг-коуч учил ее прежде всего запоминаться, и она делала сейчас все, чтобы ее не забыли, как только за ней захлопнется дверь. Пускай она выглядит при этом смешно, нагло или дерзко, плевать. Она понимала, что сейчас это едва ли не последний шанс запрыгнуть в стремительно уходящий поезд своей актерской карьеры.
- Спасибо, мисс. Следующая, - не глядя, снова кивнул жирдяй, явно имевший здесь не последнее слово. Вел он себя так вальяжно и раскованно, будто не только постановка, но и весь театр зависит от него одного. Люди, кичащиеся своим положением и возможностями, зачастую вызывали в Уолш отвращение, и этот тип не стал исключением. В общем-то несложно догадаться, что ей в очередной раз указывали на дверь.
- Но... я ведь еще не рассказала про платье! - глядя на худосочную женщину, пошутила громко и с паузой для смеха.

+1

5

Девушка выглядела излишне лучезарно; вкупе с переливающимся на свету платьем это было лишней каплей в чаше (ну самая настоящая говорящая новогодняя ёлка, ей Богу) и с одновременно зарождающимся интересом у Донны появилось еще и искреннее раздражение по отношению к этой девчонке. Еще одна наивная дурочка, в которой живут задатки таланта, перекрываемые ее сельским вкусом в одежде и неумением профессионально держаться на публике. Таковых Донна за долгие годы своей актерской карьеры повидала немало и прекрасно была осведомлена о том, что без посторонней помощи обладательница миловидной улыбки, скорее всего, скатится на самое дно вместе с похороненными мечтами о безоблачной карьере актрисы. И она была полностью уверена в том, что, выйдя за порог театра, мисс Уолш более никогда не переступит его с целью испытать судьбу и попыткой самым простым – честным - способом прорваться на сцену.
Но блондинка стала объектом внимания Костнер благодаря тому, как смогла за считанные минуты если не покорить, то заинтересовать её – известного в узких кругах скептика, - своей способностью чувствовать едва ли знакомый образ персонажа; редкий случай, а поэтому даже Зельман не отнимет у нее возможность узнать Уолш немного лучше.

Актерская школа в Лос-Анджелесе?
Донна тихо хмыкнула, прикидывая в уме, сколько же таких школ находится в этом городе, и чему наплодившиеся подобно кроликам такие заведения могут научить в своих стенах студентов. И когда девчонка оповестила о том, на чем она, будучи выпускницей такой школы, практиковала свои знания, Костнер в один миг начала смотреть на нее совершенно иначе. Хлопнула ладонями по поверхностям подлокотников, медленно провела языком по пересохшим губам, отвела взгляд на вдруг заинтересовавшегося блондинкой Зельмана; это было видно по его полным хитрецой глазам.
Продать Голливуду в меру способную миловидную блондиночку можно было по высокой цене, но в последнее время чем-то выделяющихся из толпы девушек днем с огнем не сыскать; штампованные пережаренные курицы с надутыми губами и выбеленными волосами, лица у всех них одинаково красивые, кукольные, но абсолютно пустые. А с Келли нужно было попросту снять это идиотское платье, подобрать более стильный наряд, отправить на пару часов к стилисту – и увидеть после всего этого уникальную своей простотой и харизмой будущую актрису кино. Актрису блядского кино.

- Причем здесь ребенок, мисс Уолш? – громко произнесла итальянка, подавшись вперед. – Мы все, безусловно, рады тому, что у вас есть маленький сын, - сказано с неким сарказмом, не особо явным, но точно не прикрытым. – Но это никак не повлияет на то, что девочку из рекламы с этой сцены мы отправим домой прямо сейчас, - на этих словах в зале появилась рыжеволосая нимфа Кац, позвавшая Зельмана своим мягким голосом и тем самым обратившая на себя взгляды большей части присутствующих людей.
Донна среагировала мгновенно; и если Маркус прямо-таки возбудился от одного только взгляда на любимицу, что не сразу понял проблематику возникшей обстановки, то женщина сходу оценила ее и уже щелкала пальцами, подзывая к себе одного из сидящих в зале сотрудников театра.
- Выведи ее за кулисы, - пока еще не было поздно. Ариадна не должна светиться рядом с Зельманом, ибо и так слухи о «липовом» кастинге и заранее нанятой Маркусом актриске начинают расползаться подобно густому июньскому туману на побережье, и незачем предъявлять любые им доказательства.
- Мисс Уолш, - каждое новое слово пополняло водой чашу с раздражением, и это ее желание выделиться, показать себя было не оружием в ее случае, а лопатой, которой она сама себе копала яму. В настоящее время каждый начинающий актер стремиться выделиться из толпы, быть эдаким красным пятном на сером полотне, вылезая из кожи вон и чуть ли не танцуя с бубном на кастингах. Поэтому для того, чтобы выделиться, нужно было просто перестать стараться это делать. – Не старайтесь меня здесь переубедить, мы не берем актеров кино. Это установленное лично мной правило, за мной здесь закреплено последнее слово, и лично вам я громко и четко говорю «нет». До вас дошел смысл или мне еще раз повторить медленнее, чтобы уж наверняка? – смотря на девушку, говорящую еще что-то про свое платье, Костнер не верила в то, что эта излишняя самоуверенность не улетучится с первым сделанным шагом через двери здания на улицу. Падать всегда больно, и редко кто сохраняет прежний настрой после отказов от участия в постановках; а такие мечтательницы, как Келли – никогда не сохраняют.
- Сделаем перерыв. Пойдем, покурим? – Зельман медленно приподнялся с места и рукой пригласил брюнетку присоединиться к нему, на что та ответила нервным кивком головы.
Они вышли через вторые двери, предназначенные, в основном, для актеров, желающих поскорее убежать от толпы зрителей домой, да для прочих работников театра. Посторонних людей на улице практически не наблюдалось, с этой стороны улицы мало кто ходил, так как не было в ней ничего примечательного, и никаких заведений на ней не наблюдалось.
- Скажи, Кац хорошо компенсирует отсутствие мозгов своими талантами в постели? – они перекидывались ничего не значащими фразами, дымя сигаретным дымом, пока Костнер не задала этот вопрос.
- А ты думаешь, почему я так за нее держусь? Девка редкой породы, очень красивая, но тупая, как бревно, - противная хриплая усмешка. – Когда будешь с ней работать, держи себя в руках, Донна, не испорти мне ее. Чтобы я не было того, что я зря отстегнул тебе приличную сумму и потом спрашивал с тебя долги.
- Сучий ты еврей, Маркус, - спустя пару секунд произнесла итальянка, зажимая в это время сигаретный фильтр  в зубах. – Это не я ее испортить могу, а она испортит Луизу, если будет думать своей огромной жопой на сцене, а не головой, - в это время рядом с ними показался посторонний человек. Краем глаза Костнер уловила движение неподалеку, и резко развернулась в ту сторону, где стояла слышавшая весь разговор девушка.
- Что-то потеряли? – холодным тоном она обратилась к девчонке Уолш, которая, видимо, была тем самым исключением из правил, которому и яма с грязью нипочем, пока над головой ясное небо и вера в то, что однажды она вновь увидит его во всей своей красе.

Отредактировано Donna Costner (2016-03-15 19:02:06)

+1

6

Келли приходилось много раз слышать в своей жизни обидное "нет". Но от этого переживать очередной отказ было ничуть не легче. Получив словесную оплеуху от этой тощей селедки, что с важными видом сидела напротив и мнила из себя невесть что, Уолш молча спустилась со сцены и вышла в коридор к толпе остальных претенденток. Доказывать что-то не имело смысла: она им не подходила. Невостребованность и отрицание таланта ранит творческого человека сильнее большинства других неудач. И как бы Келли сейчас ни сдерживалась, на глаза наворачивались предательские слезы. Было чертовски досадно от того, что ей в очередной раз указали на дверь, причем сделали это в довольно грубой форме, придумав отмазку насчет того, что не берут в свою постановку актеров кино. Уолш посчитала это чушью, решив, что дело в ней, в отсутствии таланта, о котором зачем-то с детства твердил ей гребанный Джонни, забивая голову пустыми мечтами о признании и славе. И где сейчас этот идиот? Все по той же дурости отбывает свой срок в окружной тюрьме Сакраменто. Его мечты не просто не сбылись, а проложили дорожку в самый низ, и Келли ни за что не хотела, чтобы подобное случилось и с ней. Вопреки собственной ранимости и чуткости, она считала себя сильной и не хотела позволять глупым несбывшимся надеждам сломить ее, как это произошло в случае с ее бывшем мужем.
Но, тем не менее, отказ задел ее и обидел, внушив, что она полная бездарность. Нервно пытаясь закинуть на плечо сползающую объемную сумку, девушка вышла из здания театра, рывками раскрывая перед собой двери и стремительно постукивая каблуками по паркету. Она в принципе не производила впечатление собранного человека, а сейчас и вовсе выглядела эмоционально нестабильной, дерганной и даже несколько агрессивной. Правда, злилась она в первую очередь на себя, на то, что в очередной раз полезла в это неблагодарное дело - творчество.
Завернув за угол, она бездумно шла по улице. Февральская погода давала о себе знать пронизывающим ветром, и дешевая кожанка, наброшенная на плечи, спасала от него мало, поэтому в попытках согреться Келли все плотнее обнимала себя обеими руками. Только сейчас, неожиданно наткнувшись на фигуры людей, с которыми пару минут назад распрощалась навсегда, она сообразила, что, погруженная в собственные размышления, наворачивает круги возле здания театра. Однако желанию развернуться и уйти помешал случайно подслушанный диалог между самодовольным толступузом и тощей шваброй. Келли не нужно было много времени, чтобы сложить два плюс два. Оказывается, место было уже давно забито для той, которая раздвигала ноги перед этим хмырем, и весь кастинг - просто дутыш. Не самая удивительная штука для актерского мира, но от этого не менее противная и обидная. Быть может, Уолш и промолчала бы, оставшись незамеченной, но тут к ней внезапно повернулась миссис Костнер - именно эту фамилию Келли слышала от других претенденток во время ожидания своей очереди. Ее называли вроде как профессионалом. Мда, как же...
- Потеряла, - согласно огрызнулась в ответ, порывисто поправляя спадавшую с плеча сумку и смело глядя не Костнер. - Время. Никогда бы не пришла, если бы знала, что талант здесь измеряют количеством отсосов, - с этими словами она перевела не менее дерзкий взгляд на мужчину, а затем снова на его коллегу. Стесняться в выражениях и словах она не привыкла и зачастую говорила то, что думает. Тем более, здесь цепляться было уже не за что. - Как вы там меня назвали? - с прищуром обратилась к Костнер. - Девочка с рекламы? Возможно, - резонно кивнула. - А кто вы? Жалкая марионетка, которая меняет настоящие творчество и таланты на грязные деньги. Вот и вся правда.
Выплеснув весь накипевший негатив, Уолш не потрудилась дожидаться каких-либо ответов или возражений. Резко развернулась и так же стремительно стала удаляться, цокая каблуками по асфальту и кутаясь в кожаную куртку.  Успокаивало одно: дома ее, как и всегда, обнимет Ричи, и все остальное покажется сущей ерундой, ведь свой главный счастливый билет она уже вытянула.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Unstoppable