Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » can't turn your back on love


can't turn your back on love

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

http://s3.uploads.ru/t/QKzaL.gif
Участники: Kenneth Caulfield & Mårten Åkesson
Дата: начиная с ночи 14 марта 2016
Места: по пути из Сакраменто в аэропорт Нью-Йорка, у каждого свои
Погодные условия: разнообразные
О флештайме: каждые отношения претерпевают изменения, проходят через многие серьезные испытания.
Особенно романтические, особенно у столь неординарной и неправильной по всем законам морали да общества пары.
Очередная глупая и бурная ссора прямо перед отъездом Мортена в Швецию. Вот только оборачивается она вовсе не примирением, как обычно, а самым настоящим концом. По-крайней мере, так решил мужчина, задетый за живое и, незаметно для себя, лихо прыгнувший в коварную ловушку предприимчивого, но недальновидного ревнивца Кенни.
Как скоро оба поймут, что не могут друг без друга? Да и что изменится, ведь Мортен уже на полпути к Нью-Йорку?
А изменится всё, ведь им предстоит доказать очень многое самим себе и друг другу, не имея при этом ни малейшего шанса выйти на связь.

+1

2

внешний вид

http://s6.uploads.ru/t/XPyAg.jpg

Paradise Lost – Over The Madness

- Твою мать! Заело что ли! - Он с силой ударил кулаком по панели автомобиля, рискуя попасть по магнитоле, косвенной виновнице внезапной агрессии. За последние три часа это были первые слова, произнесенные вслух. Пусть и матом, пусть и на родном шведском. Теперь от Мортена английского языка дождутся разве что в цивилизации.
Всю дорогу мужчина пребывал словно в забытье, кипятясь в собственной ярости, душевной боли и ощущении предательства. Словно яйца, позабытые неразумной хозяйкой в кастрюльке, которая того и гляди взлетит на воздух. Что и вышло. Мужчина очнулся внезапно, слишком поздно осознавая, что в салоне ретро-автомобиля помимо его собственного громкого пыхтения и ласкового рычания движка орёт одна и та же песня. Именно что орёт. Интересно, он так ехал от самого дома? Как только в Сакраменто никто из копов не остановил?
Везунчик.
- I've fallen down there once before
I'm always down there rest assured
Falling, hands are tied
Anyone else but me
Calling out to end disgrace
Calling out for death's embrace
All around seems so obscure
All around seems less than pure

- С*ка! - Окессон попытался переключить "заевшую" песню, что сейчас будто насмехалась над ним, чуть ли не цитируя состояние мужчины. Но Ник Холмс так и продолжал монотонно напевать, давя на эмоции еще сильнее.
- Falling, hands are tied
Anyone else but me
Getting over the madness
Getting over the strain

- Да заткнись ты уже! - Очередной яростный тычок на нужную кнопку, перед тем как вспомнить о функции повтора. И вот новая мелодия, впрочем, опять же монотонно свербящая и проникающая в самую душу, задевая за живое.
Конечно, группа ни в чем не виновата, как и магнитола, как и автомобиль и вообще кто-либо еще. Но то, что произошло в его доме перед самым отъездом, так сильно задело Мортена, что даже удивительно, как он вообще доехал до этого места без каких-либо эксцессов. И это человек, который обычно держит себя в руках. Но столько времени пребывать в прострации, отдавшись негативным эмоциям с головой, это нонсенс для него...
И вообще где это он сейчас?
Мортен свернул на обочину пустынного ночного шоссе и уставился в GPS-навигатор. Так, ага, на подъезде к Голконде. Вот там он и заправит бак, и перекусит.
Вот это да. Забыть наполнить бак в Сакраменто. Забыть даже переодеться из "школьной формы" в пригодную для долгой дороги и вообще!
Мортен вдруг обернулся на багажник и успокоился, шумно выдохнув. Чемодан там, а вот и ручная кладь с самыми необходимыми вещами. Мужчина зачем-то хлопнул по черной кожаной дорожной сумке, что лежала на сидении рядом и вдруг отчетливо ярко вспомнил всё то безобразие, что творилось на этом самом месте в тот самый судьбоносный вечер, когда некий преподаватель с головой прыгнул в темный омут под названием "Кеннет Колфилд" без какого-либо зазрения совести. А может зазрения-таки были? Мортен уже не помнил. Зато не прошло и дня с тех пор, когда он не задумывался о том, на что обрек себя, правильно ли поступает и ловил себя на периодических страхах в отношении Кеннета. Особенно, когда тот начинал вести себя из ряда вон отвратительно. Вот как сегодня, например. А точнее уже вчера.
Твою ж мать! Вот зачем он вспомнил? Вроде успокоился слегка, первый час так и вовсе похоже матерился, как самый настоящий портовый работник, аж горло до сих пор побаливает - столько с чувством-то напрягать голосовые связки. А если уж приписать и ту адскую работу, которую им пришлось вытерпеть да выполнить, пока два неких глупца глобально ссорились, намереваясь поставить на уши весь район, то масштаб трагедии станет чуть более понятен.
- Паршивец хренов! Пиздюк мелкий! - По салону ретро-автомобиля вновь разлился певучий шведский язык. Вот только знали бы на самом деле невидимые слушатели о чем именно с таким чувством вещает мужчина.
- Сломать мольберт! - Это ладно, это Мортен простил бы, после серьезно поговорив с Кеннетом на момент порчи имущества и столь пренебрежительного отношения к чужим вещам. Эмоции не эмоции, а нужно держать себя в руках. А тем более в отношении предметов искусства! Ведь Кенни ещё и несколько картин испортил! Да еще и какими словами всё сопроводил. Вот это задело, да еще как. Считай в самую душу плюнул. Вот это уже на прощение не тянуло. Не столь быстрого, по-крайней мере. Планка доверия точно снизилась, куда ниже, чем стоило бы. А когда Кеннет вновь припомнил бывших Мо, облив их с ним такой грязью, приписав туда еще и всех друзей и сестру, то терпение затрещало по швам. Мортен очень сдержанно, но буквально трясясь от тихого гнева, указал мальчишке на дверь. Одно дело оскорблять самого Мортена, другое дело - дорогих ему людей. Если бы не первое с картинами, швед остыл бы и через какое-то время доступно объяснил своему возлюбленному, что бы это было второй и последний раз. Раз уж первого мальчишке было недостаточно. Да Кенни и сам бы понял, извинился бы. Да и помирились бы. Но Мортен должен был уже выезжать, так что примирение уже откладывалось на неопределенное время. По-крайней мере, лично, а не по телефону или через интернет.
- Да хрен тебе, эгоистичный пацан! Сопля выебистая! - Прорычал не своим голосом мужчина, пуская невидимые молнии взглядом исподлобья куда-то в ореол фар через лобовое стекло, и с силой сжал кулаки.
Угрозы сообщить копам, что Мо совратил и изнасиловал своего ученика, попали в самое яблочко. Вот только совсем не то, на которое рассчитывал коварный малец, отчаявшийся до такого шага. - Отчаявшийся?! Да ты только и ждал этого, с*ка! - Доверие разбилось вдребезги. - Черт возьми! Кретин! Какого ж черта я ввязался в это дерьмо?! Ссс*ка! - Мортен в сердцах нанес себе несколько сильных ударов, прямо по бедрам, чудом не задев руль. - Любовь?! А?! Хрена с два! Придурок ебаный, дебил! Поверить столь неуравновешенному ребенку! О чем ты думал, идиот! И уж явно не той головой, что на плечах! Агррр! - Снова взбесился, а! Это же до какого предела нужно было вывести столь неконфликтного человека?!
Да, хочешь заполучить хорошего врага, обратись к другу, он всегда знает, как ударить больнее всего. А любимый человек, ставший родным, и подавно делает слишком больно.
Ткнув снова магнитолу на момент выключения, швед выбрался из автомобиля, тяжело дыша, всё еще шипя ругательства и отплевываясь. Беспорядочно шаря руками по карманам брюк, он вдруг сообразил, что сигареты в куртке - курит-то совсем редко. Но сейчас хотелось выкурить целую пачку разом. И выпить бочку рома. А еще лучше водки. А то и всё разом.
- Ух бля. - Опять нервы сдают, того гляди снова запьет, как по осени, и опять из-за Кенни. Хотя что там, он и не похож на трезвенника-праведника. Но не в таких же количествах! А так, для удовольствия и расслабления. Впрочем и матерится богемный интеллигент не такими словами обычно и опять же не в том количестве. Но в состоянии аффекта, тут уж сами боги прописали.
Нырнув обратно в салон, Мортен ударился затылком о корпус, ругнулся и вылез на свободу, растирая шишку и нарушая целостность наспех завязанных еще в школе волос. Зато вожделенную пачку достал.
Закурив, швед прислонился к капоту Кабриолета и уставился на звездное небо, скрещивая руки на груди. Это определенно должно помочь. Созерцание небосвода всегда его успокаивало.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-15 11:40:22)

+1

3

Кенни лежал на кровати, глядя в потолок, и так яростно дымил самокруткой, словно пытался превратить собственную комнату в газовую камеру. Плевать ему было, что скажут родители. Сейчас ему всё было по барабану, он просто хотел так накурить свои больные мозги, чтобы вообще перестать думать, чувствовать, быть может, дышать. Когда кажется, что нечего терять, всё становится по барабану.
Он, конечно, сам виноват. Виноват – подросток это понимал. Острый язык ещё никого не доводил до добра. Только до эшафота.
Зачем он наговорил столько безумной чертовщины? Ломать вещи он, буйный малый, был горазд, это точно, но ещё более свойственная ему способность – ломать самих людей словами, которые вылетают из дерзкого рта автоматной очередью и ранят навылет. Господи, да никогда в жизни он не позвонил бы в эту чёртову полицию! Никогда! Всё же несовершеннолетний пацанчик прекрасно понимал, чем грозит его возлюбленному раскрытие их общей тайны, и в присутствии других людей сдерживался, как мог, изо всех сил прикидываясь исключительно талантливым, верным своему делу и своему наставнику учеником. Более того, он давно и твёрдо решил в глубине души, что если такое и в самом деле произойдёт, он возьмёт всю вину на себя! Мол, сам, шлюшка мелкая, полез к мужчине, сам соблазнил, сам всё провернул, отчисляйте из школы – подумаешь, одним отчислением больше, одним меньше – и сажайте в колонию, плевать, только Мортена не троньте, он ни при чём!
Серьёзно, зачем он ляпнул такое? Уже не в первый раз Кенни фантастическим образом умудрялся наломать таких дров в собственной жизни, что никаких сомнений не оставалось в его неадекватности. Только одно дело – со стремительной скоростью мчаться в пропасть самому, и совсем другое – тащить кого-то на дно вместе с собой. Или, чего доброго, подталкивать в спину. Саморазрушение – да, ладненько, но кто дал ему, юному моральному уроду, право разрушать другого человека? Любимого человека. До безумия любимого, до полной потери рассудка любимого человека. Что-то нестерпимо жгло виновника изнутри, и он никак не мог идентифицировать это чувство.
Очередная затяжка, и Колфилд зашёлся приступом кашля, тоже не первым. Интересно, выдержит ли его нездоровый организм такую огромную дозу наркоты? Прежде ему хватало этой заначки на весьма продолжительное время, но всё, что было прежде, уже не имеет значения. Словно вся жизнь разделилась на две части: «до» и «после». Вроде бы, от травки ещё никто не умирал, хотя Кенни уже начало здорово подташнивать.
Отложив в сторону тлеющие остатки, он протянул дрожащие пальцы к тумбочке. Острейшее лезвие лежало на ней, но его рука прошла мимо. Почему-то парень подсознательно понимал, что сейчас даже столь эффективное и проверенное средство как селфхарм ему не поможет. Толку от этой боли? С чем он будет этой болью воевать – сам с собой, что ли? Вместо этого Кеннет нащупал телефон и рывком приблизил экран к глазам. Сердце забилось при виде пропущенных вызовов. А зря. Мать, мать, Хлоя… всё от матери или от сестры – и ни одного от Мортена. Сглотнув вздымающийся в горле комок, он развернул окно переписки с возлюбленным в фейсбуке. Сообщения подростка так и остались непрочитанными, мужчина по-прежнему не спешил заходить в сеть, равно как и отвечать на смс. Зато чат с Хлоей буквально разрывался.

Chloe Caulfield:
Эй, бро, мама тебя опять потеряла :D
Перезвони ей, ок?
Бро?
БРО?!!
Бля, Кенни! Хорош притворяться глухим!
И слепым тоже!
Чёрт, ну мне ответь хотя бы.
Кенни
Лил бро, ты меня пугаешь
Ты знаешь, как я не люблю твои молчанки.
ВОЗЬМИ ТРУБКУ АЛЁ
Что случилось?!
Хватит отмалчиваться, блять! Я знаю, чт что-то случилось!
Если честно, я уже давно поняла, что ты мне что-то недоговариваешь.
А мы ведь ещё в детстве поклялись друг другу, что у нас не будет секретов! Никаких! Никогда!
Ты можешь мне ответить?
Слушай, я не требую объяснений
ХОТЯ ОЧЕНЬ БЛЯДЬ ХОЧЕТСЯ
Но если ты не хочешь мне что-то говорить – значит, у тебя есть причины
Я только очень тебя прошу, возьми трубку.
Кенни, пожалуйста.
Я успокоила маму, как всегда, придумала какую-то фигню. Но я переживаю.
ТЫ МНЕ УЖЕ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ ОТВЕТИТЬ НЕ МОЖЕШЬ
Господи, бро! Напиши мне хотя бы две буквы!
ТЫ ПРОЧИТАЛ ЭТИ ГРЁБАННЫЕ СООБЩЕНИЯ
Я ВИЖУ ПРОЧИТАЛ
Что с тобой?! Бля, если ты не ответишь, я позвоню назад родителям, скажу, чтоб они сворачивали все свои дела, возвращались и ломали дверь нахуй!!
Kenneth Caulfield:
Сорри, спал. Телефон на беззвучке. Всё ок
Chloe Caulfield:
Спал?
Всё это время?
Kenneth Caulfield:
Да
Chloe Caulfield:
Да пиздишь
Кенни, ты мне пиздец сколько недоговариваешь, как я чую
Что за херня происходит?
ПРИЧЁМ УЖЕ ДАВНО
Kenneth Caulfield:
Всё ок
Chloe Caulfield:
Если это из-за того профессора Идиота по экономике, который клялся тебя отчислить, если ты что-то там ему не сдашь через два дня – ну так ты же сдашь?
Алё?
ОПЯТЬ ПРОПАЛ?
Kenneth Caulfield:
Всё ок.

Ни одного сообщения от Мортена. Ни одного.
Конечно, такие вещи не для онлайн-бесед и даже не для телефонных разговоров, но, как бы сильно Кенни этого не хотел, он не может сейчас вломиться домой к любимому, как сделал это однажды. И, если он не свяжется с ним в ближайшее время… кто знает, когда они вообще смогут поговорить с глазу на глаз… и смогут ли? Что, если Мо стойко и чётко решил вычеркнуть парня из своей жизни? Он уедет в Нью-Йорк, а оттуда – в Швецию, и тогда… тогда…
Подросток сжал руки в кулаки и болезненно стиснул зубы. Он не сможет жить без своего эпатажного викинга, талантливейшего художника, своего возлюбленного, своего мужчины. Он знал это. На самом деле он всегда это знал, но сейчас, когда эта возможность стала реальной, как никогда прежде, волна такой ядовитой безысходности, такого тёмного отчаяния накатила на Кеннета, захлестнув с головой, пропитав каждую клетку в тщедушном обкуренном теле. Он не может такого допустить – знал, чёрт возьми, что не может. И не допустит, блять! Он добьётся того, что Мортен ему всё-таки ответит! Из-под земли его достанет, если понадобится! Да хоть в Нью-Йорк за ним укатит!
Хм. В Нью-Йорк.
Идея ослепительной вспышкой пронзила мозг школьника, и он аж выпрямился во весь рост, будто в него и в самом деле попала молния. Если он не сумеет достучаться до упрямого шведа… единственный выход… но на самолёт не пустят… да и денег нет даже на поезда… Нью-Йорк – это же другой конец страны… единственный выход…
Тщательно обдумывая зародившуюся в наркотическом угаре, не иначе, мысль Колфилд принялся сворачивать новую самокрутку, выжидающе глядя на экран телефона.

+1

4

Спустя два дня.

Весеннее солнце упорно пробивалось сквозь плотно задернутые шторы, выискивая небольшую щель. Теплый луч настырно добрался до так и нерасстеленной кровати, прополз по голому торсу и залез на откровенно помятое лицо, так и норовя заглянуть в неплотно закрытые глаза спящего мужчины. Карита как-то в юности выдала, когда они ходили огромной компанией в трехдневный поход, что у Мо во сне не закрываются до конца глаза, и что выглядит это ужасающе притягательно - полоски белой склеры с закатившейся за веки радужкой. Мортен тогда лишь усмехнулся, скрывая за этим жестом некоторое смущение и удивление - разве так не у всех. Сейчас же он недовольно нахмурился и что-то утробно промычал, перевернулся на другую сторону и закрылся мятой подушкой с головой.
Но спал мужчина недолго. Организм взял своё, и постепенно пробуждал своего непутевого хозяина, вечно умудрявшегося изводить себя работой, увлечениями и прочими важными да не очень занятиями. Не умел этот человек следить за своим здоровьем. Раньше на то была матушка, даже при её загруженности на работе, а как стал совершеннолетним, так и забил на себя. Теперь-то никто не присматривал, не баловал и не лечил. Разве что подружки, но и с ними временами очень не везло. Не каждая захочет отношений без будущего. А Мортен был тем человеком, что всегда стремился к свободе и старался в отношениях руководствоваться настоящим, потакая своим чувствам, желаниям и эмоциям. Мало кому такое мировоззрение нравилось, всем подавай крепко стоящего на ногах мужика, стабильный заработок, дом или приличную квартиру, печать в паспорте, машину и по возможности на будущее детишек. Сплошные материальные блага, никаких мечтаний, свободы, творчества. Для художника, выросшего в богемной среде, когда роскошные интеллектуальные  и возвышенные вечера сменялись голодными, но не менее интересными буднями со своими трудностями и мечтами, это просто неприемлемо. Все бывшие подруги от этого уставали и рано или поздно уходили к более надежным и якобы авторитетным мужчинам с набитыми кошельками. А он вновь и вновь оставался один, улыбался и шел вперед, облегченно вздыхая. Жаль только, что девушки, как правило, не желали и дальше поддерживать с ним связь. Но на то и жизнь, что рядом остаются лишь проверенные близкие люди, а те, с  кем ты спишь, кем дорожишь и кого защищаешь, далеко не всегда таковыми становятся. Попытка не пытка. И почти не больно. А если и так, то можно выплеснуть сию нелепость в творчестве. Иногда это очень помогало создать действительно шедевры. Но никогда еще боль расставания не была столь сильна. Только лишь ощущение предательства влияло на это или всё-таки на этот раз действительно нечто большее, чем то привычное устоявшееся чувство в бесперспективных отношениях? Предавали его ни раз в прошлом, и то были люди, которых он считал своими друзьями. Но тут совсем иное. Тут любовь. И, черт побери, это больно! Полюбить какого-то мальчишку... это просто нонсенс.
Нет. Не какого-то. А самую настоящую интересную развивающуюся личность, индивидуальность. И...
Фаааак!
Мортен простонал и приглушенно выругался на шведском. Невидимая когтистая лапа снова сжала нутро его грудной клетки, вынуждая съежиться и подтянуть к себе ноги. Противные мурашки пробежали по его оголенному торсу. Он шумно вздохнул, всё так же оставаясь лежать, накрытый подушкой, но не желая сползать с кровати. Он уже проснулся, да. Он мало что помнил за последний вечер бодрствования. За тот вечер ссоры и половину ночи, посвященной долгой дороге в другой штат. Да, кажется он уже в Неваде. Кажется, это мотель. Да, точно, Голконда. Маленькое придорожное поселение, где жителей от силы человек двести наберется. Кажется, здесь он собирался перекусить и заправить бак автомобиля, но похоже вместо этого полностью опустошенный негативными эмоциями и нервами еле добрался до мотеля да завалился спать. Даже не поел.
Хотелось дико пить. Пришлось стянуть с себя неудобную подушку и нехотя оглядеться по сторонам. Потолок, стены, телевизор, тумба, дверь в ванную. Тесная и очень скудная комнатушка, большую часть которой занимала кровать. Наверняка скрипучая, с не слишком удобным матрасом. Хорошо хоть, душ есть. Хотя... он даже не проверил. Похоже только и смог снять свитер и белую рубашку, в которых часто преподавал уроки изо в школе. Да сапоги стянул. Хоть что-то. Но сколько же он проспал?
Заметив полупустую бутылку виски, Мортен дотянулся до нее и сделал пару глотков, не совсем соображая что творит. Похоже перед сном он всё-таки не хило надрался. Нда уж, пить без удовольствия и наспех сомнительное наслаждение. Зато теперь организм требовал еды, вот прям щаз, словно Мо не ел несколько дней назад. И воды. Скорее столь сильное ощущение голода было именно из-за обезвоживания. Не проспал же он столько дней, чтобы успеть настолько проголодаться! Это же смешно!
Хотя... учитывая, как он спокойно мог спать по пятнадцать-шестнадцать часов после трудной рабочей недели со сном по пять-шесть часов, то всё может быть.
Спустив босые ноги с кровати, - а ведь даже под одеяло не забрался, просто рухнул на постель, напился и уснул, - Мортен вновь огляделся в поисках своего багажа. Тело чувствовало себя куда лучше, чем он мог припомнить за последние недели. Значит, выспался и восстановился. Ну, или по-крайней мере, можно так посчитать, что выспался. Всё-таки нервов он потратил, дай боги. Что с подготовкой к выставке в несколько месяцев и решению всех школьных проблем для незапланированного отпуска, что с ссорой с Кенни.
- Кеннет. - Нахмурившись и беспощадно зевнув, мужчина подтянул к себе брошенную тут же куртку с кофтой и рубахой. А после и дорожную сумку. Поиск телефона ничего не дал, заставив не слабо понервничать. Через какое-то время мужчина вспомнил, что оставил смартфон в автомобиле. Кажется, когда курил во время той недолгой остановки, выронил его случайно да еще и наступил. Лох.
Да. Точно. Теперь Мортен отчетливо вспомнил, что и без того треснувший экран разбился на мелкие куски, даже корпус телефона и его внутренности пострадали. Подошва с металлическими вставками у сапогов была не хухры - мухры, да и швед весил немало - одни мышцы чего стоят. Теперь уж гаджету вряд ли поможет зарядка или ремонт. Нужно покупать новый. Но вот незадача, теперь он без связи. Ну что ж, вспомним былые времена, когда прекрасно жилось без всех этих штучек и чувствовалось куда свободнее.
Вот только вопрос о времени так и остался не раскрыт.
А значит стоит поторопиться, принять душ, привести себя в порядок и отправится позавтракать. Или пообедать... Для ужина еще слишком светло.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-16 11:46:01)

+1

5

Уже наркотическая травушка закончилась, а ужасающие по своему масштабу клубы сизого дыма успели почти полностью развеяться. Уже и смартфон жалобно пищал, сообщая о критическом уровне зарядки, и разряжался он не в первый раз. Кенни же, казалось, и не пошевелился за всё это время. Он сидел в той же самой позе, по-прежнему смотрел на экран телефона, и если сперва его взгляд был полон почти жалостных надежд, то теперь на дне карих глаз плескалось глубокое, как лунные кратеры, отчаяние.
Ну что ж… Единственный выход… Шумно выдохнув, подросток прогуглил карту родной страны и уставился на два штата, находящихся на противоположных её концах. Путь предстоит явно неблизкий…

Kenneth Caulfield:
Сис
Давай встретимся на площади у вокзала через час?
Это срочно!!
Chloe Caulfield:
Я так и знала, что ты в какое-нить дерьмо опять вляпался
Чё прям так срочно?
Я же за час не успею при всём желании
Только если телепортируюсь
Kenneth Caulfield:
Ты как всегда права…….
На вокзале в твоём городе, я имел в виду!!
Я в поезде, скоро буду в ЛА
Chloe Caulfield:
ШТА
Дай-ка угадаю: родаки не в курсе?
Эй, а экономика? Ты сдал??
Kenneth Caulfield:
Да похер мне на неё!! нет у меня времени на это говно
Родаки не в курсе lol
Вообще-то, это не смешно и очень серьёзно.
Мне очень нужно, чтобы ты меня прикрыла
И не КАК ОБЫЧНО, а так, чтобы они ничего не узнали!!
Пожалуйста, Хлоя! Я тебе всю жизнь буду должен!
Chloe Caulfield:
Таааааак
Ты чё задумал, придурок?
Мне уже страшно
И надолго?
Kenneth Caulfield:
Не знаю ещё, если честно
Не знаю, сколько займёт дорога
Chloe Caulfield:
Какая ещё нахуй дорога??
Ты куда намылился уже??
ТЫ МНЕ ДОЛЖЕН ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ БРАТИШКА
Kenneth Caulfield:
Мне ОЧЕНЬ ПРОСТО ПИЗДЕЦ КАК СРОЧНО НУЖНО В НЬЮ-ЙОРК!!1!
Но я не могу объяснить всего
Извини, клянусь, не могу!!
Chloe Caulfield:
ЧЕГО БЛЯТЬ
НЬЮ-ЙОРК
ТЫ ЁБНУЛСЯ????
Быстро тащи свою тощую жопу сюда. На вокзале жду.

Поезд мчался в Лос-Анджелес. Редкие сейчас пассажиры занимались своими делами, никто и не обращал внимания на отчаянно кусающего ногти синеволосого парнишку, который изо всех сил пялился в окно, лишь бы отвлечь свои мысли от того, что прокручивается в голове. Соседнее сидение занимал небольшой, но туго набитый рюкзак, явно не предназначенный для иных целей, кроме как размещение учебников и школьных тетрадок.
Из Сакраменто в Нью-Йорк, автостопом. Путь Кенни будет пролегать через чёрт знает какое количество штатов, и совершенно невозможно предсказать точную траекторию. Он планировал поймать попутку до Аризоны и, если повезёт, двигаться по южной стороне, но ведь могло и не повезти. Он никогда не был за пределами Калифорнии, хотя всю жизнь мечтал воочию увидеть Гранд-Каньон. Теперь же вся Америка, огромная, необъятная, со своими пятью десятками штатов, таких разных и в официальной юрисдикции, и в культурных мелочах, лежала перед ним, мощная и непредсказуемая, и он, шестнадцатилетний мальчишка, вдруг почувствовал себя лишь крошечным человечком на этом гигантском континенте.
Крошечным человечком, готовым провести в дороге несколько дней и ночей подряд, стоически вынести все невзгоды, преодолеть все препятствия – одним словом, готовым на всё ради встречи со своим возлюбленным. Почти как доблестный рыцарь в сияющих доспехах, кинувшийся вослед прекрасной принцессе... Только сам Кенни ощущал себя скорее Алисой – странноватой напуганной девчонкой, попавшей в не менее причудливую и пугающую Страну Чудес, потому что кинулась за Белым Кроликом.
Наедине со своими мыслями Колфилд был сейчас откровенен. Он не собирался строить из себя героя – да, ему и правда было не по себе. Пугала неизвестность, пугали ненормальные люди – мало ли фриков среди добрых водителей, а что самое страшное – пугал сомнительный успех всей затеи. А вдруг опоздает, вдруг не успеет, вдруг не доберётся?..
Никаких вдруг. Сейчас парень был серьёз, как никогда прежде. Он твёрдо решил не позволять эмоциям брать над ним верх. Не важно, какие там препятствия и проблемы возникнут – он всё преодолеет, он сможет, он сильный. Должен. Ради Мортена.

- Слушай, ну я знала, что ты ебанько, но… - Хлоя судорожно развела руками, не находя достаточно выразительных слов. – Нью-Йорк, серьёзно?!  Ты чё, больной, блять?!  Ты хоть понимаешь, что…
- Да понимаю я всё! – брат решительно прервал старшую сестру. – Но я должен туда попасть! И попаду!
- Один, автостопом, такая няшка-хуйняшка?! А если на север попадёшь? Ты знаешь, сколько там гопоты?
- Ну и чё! – теперь Кенни взмахнул руками и напустил на себя воинственный вид. – Я что, гопников боюсь каких-то, что ли?! Да пусть только сунутся, я им навешаю пи…
- Ты долбанный дрищ!! Это они тебе навешают, и услышу я от тебя в следующий раз из какой-нибудь задрипанной больнички! – девушка сжала руки в кулаки. Когда она начинала по-настоящему волноваться за своего дурного брата-фрика, её было не так-то просто унять.
Несколько драгоценных минут прошли в препираниях.
- Понятия не имею, что у тебя там за причины, - мрачно резюмировала Хлоя, когда юные Колфилды достигли наконец согласия, - но лучше б они были реально, сука, вескими.
Широкое шоссе, по которому машины уезжали в сторону Аризоны, считалось зоной, где автостоп был запрещён. О, это великолепное ощущение нарушенных правил! Кеннет усмехался, вскидывая одну руку в жесте путешественника и сжимая сигарету другой.
Одна из машин соизволила остановиться. «Вот и всё», - пронеслась у подростка чёткая мысль, - «бай, Сакраменто». Неожиданный прилив адреналина заставил его задрожать от нетерпения.
Хлоя обняла брата напоследок.
- Пиздец, - выдохнула она, отстраняясь, - даже не знаю, что сказать. Ну ты, это… береги себя, что ли. Я серьёзно.

«Я еду к тебе, Мортен», - думал, наверное, и правда больной на всю свою синюю голову, но абсолютно счастливый Кеннет, - «слышишь, упрямая зараза, я уже еду!»

+1

6

С того позднего вечера, как Мортен покинул Сакраменто, прошло уже несколько дней. После первой серьезной остановки и сомнительного сна в неполные двое суток, мужчина сразу же отправился дальше. Его не остановили ни то количество виски, которое он успел случайно выпить вместо воды при пробуждении, ни послеобеденное время, сомнительно разумное для выдвижения в столь долгий и напряженный путь. Но шведу в таком настроении и состоянии застревать в глуши посреди североамериканских прерий хотелось меньше всего. Впрочем, как и в самих Штатах и где-либо еще. Единственная цель, которую он сейчас видел и которую поставил перед собой - двигаться вперед и добраться до Нью-Йорка - помогала хоть как-то стянуть ржавые скобы на откровенно треснувшей в тот вечер и без того трухлявой несущей балке, в которую превратилась его крепкая нервная система за прошедшие зимние месяцы.
Рано или поздно случаются такие периоды, когда казалось бы даже беззаботный эпатажный художник, раздражающий очень многих своим самобытным мировоззрением и жизненной дорогой, может оказаться под давлением различных серьезных стрессов. Главное, ни в коем случае не сдаваться. Это жизнь, и слабым Мортен никогда не был. Хотя за последние дни он начал в этом очень серьезно сомневаться. Вопрос "какого черта я поехал на тачке" или "какого черта я так психанул и свалил из города" висел в воздухе все эти дни словно знойный пар, исходящий от перегревшегося движка.
Как всё-таки меняет людей это самое чувство под названием "любовь". Хотелось бы сказать "поганое чувство", но при всех перипетиях, через которые Мортену пришлось пройти в роли преподавателя, состоящего в серьезных отношениях с несовершеннолетним подростком, да еще и собственным учеником, поганого было мало. Всё-таки рядом с Кенни он чувствовал себя особенно счастливым, по-настоящему живым и действительно полноценным. Пусть даже этот совместный тайный путь, считай, только и начался. На первых шагах всегда сложно и возникает много недопонимания, но на то и испытание чувств, чтобы всё преодолеть и пойти дальше вместе.
Вот только какого ж рожна всё обернулось так хреново? Не успев начаться, их отношения подойдут к концу? В первые дни уязвленный в самое больное место, преданный Мортен действительно так думал. Сейчас же тоска перевешивала. А вместе с ней и откровенная безысходность. Но больше всего бесило то, что он не мог разрешить ситуацию, выйти на связь, лично встряхнуть этого паршивца и выяснить какого черта Кенни так поступил, ткнув нож в спину его доверию и чувствам, задев за самую душу. И вся неизвестность, потеря контроля, накатившее отчаяние и откровенно раздражающее положение в статусе лоха-придурка-подкаблучника, на которого вывалили его же дерьмо, не отпускали мужчину, взращивая его неизрасходованный гнев в геометрической прогрессии. В серьезных затяжных стрессовых ситуациях он превращался в бомбу с часовым механизмом.
Может и правда стоило развернуться, пока еще не укатил в центр страны? Оставить дома автомобиль да сесть на самолет, как и планировал изначально? Вот только поздно уже было об этом думать, потому что после Голконды он отправился дальше.
Получив совет от таких же путешественников, только "с другой стороны", мужчина свернул с межштатной трассы на придаточную, огибая Солт-Лейк-Сити. Но, похоже, его всё равно ждали впереди всё те же дорожные работы и затрудненное движение, которое так раздражало сейчас. В итоге на трассу швед вернулся лишь через восемь с лишним часов, проехав через оба штата. И снова глубокая ночь, а ехать дальше совсем нет сил. Благо неподалеку оказалось небольшое поселение, Литл Америка, где Мортен и остановился на ночь, а по утру вновь отправился дальше, толком не выспавшись. Словно бежал от кого-то без оглядки. А точнее от чего-то, да и от самого себя. Подобное поведение не было ему свойственно, так что мужчина не узнавал сейчас сам себя. Совсем запутался и устал, но всё-таки проехал через весь Вайоминг и на границе с Небраской вновь встал в небольшую пробку. Казалось бы почти пустынное шоссе, ан нет, швед психанул и свернул в какие-то ебеня. И как итог заблудился. Смело можно вспоминать про три сосны. Ну, ругай себя не ругай, как и весь белый свет, а деваться некуда.

*****
- My beloved king
I compose this letter to you
In the sleepless nightmare hours of the night
Wandering through cold empty corridors
I can hear these walls
Screaming your magnificent name and
I can find no peace

- I have to protect my breed
No matter who I love, no matter how I feel
It’s in my pure drops, it’s in my royal seed

- My great love don’t let me fall apart
Desire is killing me
Don’t you let me drown in tears

- Don’t cry
You know it’s a hopeless wish
No future for us, but only bitter tears
Preserve your frail heart
From an unending bleed

- Oh lord
How long shall I bear the burden
Of my tormenting silence
And live my life in the shadows
This is a frightful conflict, this is not life
Please, come and take me
Please, my love, please

- I will never come again
I forbid this love forever
As time has come to forget
And leave it to the past
So make the right choice to save us
Before it’s too late
Can’t soil my blood for nothing
And waste my heritage
Can’t blacken my name
And lose my purity

- My great love don’t let me fall apart
Desire is killing me
Don’t you let me drown in tears*

Король и его фаворитка снова и снова разрывали своими голосами спёртое пространство салона кабриолета. Их слова какой-то нелепой насмешкой въедались в разум Мортена, застывшего на своём сидении, словно статуя. Такой же бледный, вот только далёк от древнегреческих стандартов красоты - лицо осунулось, глаза ввалились. И взгляд какой-то безжизненный, лишь губы беззвучно вторят диалогу двух любовников.
Надо же было так заесть именно эту песню.
Он проснулся совершенно помятый, но не спешил открывать окна, опускать крышу Кадиллака или вовсе выходить наружу - размяться на открытом воздухе, воспрянуть духом и улыбнуться новому дню.
Он даже не знал который сейчас час и совсем потерялся во днях. Но кажется еще успевал до матушкиной премьеры в Нью-Йорке. Хотя кто знает, неизвестно какой будет дальнейшая дорога. И даже рассчитывать на ближайший город со стационарным телефоном нет смысла, потому что Мортен даже в собственном номере путался, что уж там говорить о запоминании родительских или Беаты, время от времени меняющих своих операторов сети. На вай-фай, как показали предыдущие остановки в богами забытых мотелях, тоже особо не понадеешься. Его просто нет!  А если бы и был, то толку-то. Нужно интернет-кафе, ведь кое-кто благополучно оставил свой ноутбук дома.
Всё-таки без связи в наше время слишком сложно. Не выходишь вовремя в сеть или не отвечаешь на звонки - всё, конец света, весь мир поднят на уши. Не весь конечно, а лишь сугубо семейный, да близкие люди, которые с тобой так или иначе связаны или должны были пересечься именно в это время. Но это уже куда больше, чем весь мир.
Нужно успеть. Нужно. Никто не должен узнать о случившемся и хоть как-то волноваться по его душу.
Наконец, Мо выключил магнитолу с новым альбомом любимой итальянской группы, который возил в автомобиле уже с пару недель, но так и не мог до сих пор прослушать его. Хотя уже вроде как месяц с момента релиза прошел, а то и больше. Где-то около греков. Но так же, как и на Роттингов, у Мо не было времени для полноценного ознакомления с новым детищем. Вот только сейчас и выдалось. Не слишком удачно, правда. Однако же какие красивые композиции. Ладно, их он ещё прощупает, а сейчас в каждой строке и в каждой чужой судьбе как-то слишком подозрительно видятся и слышатся их с Кенни собственные. Вот уж точно слишком похоже на их историю.
Мортен вспомнил ту ночь, их первую ночь, которая со временем восстановилась в памяти почти полностью.
Фыркнул и покачал головой.
- Jävla ungen.
Печально улыбнувшись на мгновение, мужчина всё-таки выбрался из машины и потянулся, разминая мышцы. Каким бы удобным не был диван кабриолета, для его конституции больше подошел бы широкий матрас на полу. Или хотя бы узкий, но без всех этих замкнутых пространств, а чтобы можно было вытянуться во всю длину тела.
Сделав зарядку, Мо походил вокруг автомобиля, осматривая местность, в которой оказался темной ночью. Теперь же эта безликая чернота степи предстала весьма привлекательным пейзажем. Пусть и практически однообразным, таким же, что тянулись на протяжении многих тысяч миль через штаты, оставшиеся позади.
Интересно, он всё-таки пересек границу и сейчас уже в Небраске или вовсе уехал назад? Вот это было бы совсем эпично. Впрочем вся эпичность лузера, как оказалось, была впереди...

*****
Угольный карандаш шустро бегал по бумаге, оживляя очертания скалы. Мортен с упоением медитировал, увлеченно вырисовывая зацепивший его душу кусочек местной природы. Он даже толком не доел свой скудный завтрак, как обычно полностью окунувшись в процесс. Однако нехорошее предчувствие всё же вырвало его из творческой эйфории. А стоило бы раньше обратить внимание на звук приближающегося транспорта!
Когда Мо обернулся, его кабриолет уже сорвался с места, сопровождаемый полуразвалившимся пикапом.
- Helvete! - Швед подскочил с места, скинув все художественные принадлежности на землю, кроме тех, что сжимал в руках. - Ta mig fan! - Он чуть не запустил в угонщиков своим скетч-буком, да только толку-то. Лишь книгу испортит. Бежать собственно тоже смысла не было, ведь кто-то довольно далеко забрел от дороги.
- Твою ж мать! - Всплеснув руками, швед еще раз выругался, но уже по-английски, поджал губы и начал собирать свои немногочисленные вещи.
Просто прекрасно! Оказаться в каких-то ебенях посреди гребаной страны без еды, без тачки, без связи и практически голый. Зато с дорожным художественным набором. Просто прекрасно!
Едрён батон.
Счастливчик сто пятисотого лэвла.

______
* Fleshgod Apocalypse - Syphilis

+1

7

- Да ты отчаянный малый, - водитель покачал головой и усмехнулся, не сводя глаз с дороги, - Нью-Йорк, надо же, а!
Кенни промолчал, бессмысленным взглядом окидывая проносящиеся за стеклом аризонские пейзажи. Мужчина за рулём уже далеко не первый раз выказывал своё недоумение подобными фразами. Сперва он настойчиво пытался узнать причину столь необычного путешествия, но потом забил на это дело, сообразив, что парнишка не собирается выкладывать подробности.
- Слушай, а родители чего? – неожиданно оживился он, бросая взгляд на юного попутчика. – Неужели отпустили? Сколько тебе лет-то вообще?
- Двадцать два! – раздражённо фыркнул Колфилд, который, как все дети, считающие себя могучими взрослыми, терпеть не мог, когда ему указывали на собственный возраст.
- Ага! – водитель рассмеялся, чем ещё сильнее взбесил Кенни. Тот стиснул зубы, но благоразумно промолчал и принялся с усиленным интересом рассматривать природу Аризоны. Дикие степи, дорожная пыль – ничего, вроде бы, выдающегося, но всё же было в этом что-то живописное.
- Ты дальше в Техас, правильно? – мужчина, который ещё в начале пути представился не то Дэвидом, не то Дэвисом – Кенни так погрузился в собственные мысли, что не запомнил чужое имя сразу – задумчиво нахмурился, обдумывая какую-то внезапную идею. – Слушай, я могу сбросить тебя в закрытую индейскую резервацию на юге. Как раз переночуешь там, а утром мой приятель Роберт, тоже водила, заскочит к ним – он должен забрать там какие-то змеиные штуки, кажется, а заодно и тебя прихватит.
- В закрытую резервацию? – калифорниец вытаращил глаза на собеседника. – Серьёзно?
- Абсолютно, - тот пожал плечами и усмехнулся, - если тебя, конечно, не пугает общество примитивных аризонских дикарей.
- Не пугает, - теперь парень нахмурился, вращая мысль у себя в голове, - но, думается, они там не привыкли привечать непрошеных гостей.
- Не привыкли, это точно, - мужчина хохотнул, запрокинув голову, - но к путникам они относятся с уважением. Ну, относительно. Если повезёт, получишь кров, а утром свалишь в Техас. Хотя там, конечно, довольно убого, не мотель. Дикари, что с них взять…
- По мне, убого не это, - не сдержался Кенни, - а то, что в двадцать первом веке мы ратуем за свободу любви и личности - и держим коренной народ земли, которую мы колонизировали пару сотен лет назад, на ограниченной территории, как животных в зоопарке.
- Предлагаешь распустить их по всей Америке? – Дэвид-Дэвис хмыкнул. – Они – жестокие безумцы, их нужно держать в жёстких границах. Не знаю, как преподают сейчас в школах историю США, но индейцы, вообще-то, сами виноваты в своём положении, - он быстро продолжил говорить, слегка повысив голос, заметив, что Кенни уже открыл рот, намереваясь возразить, - мы принесли им культуру и цивилизацию, а они устроили хаос. Прими они спокойно наши условия – кто бы их трогал? Жили бы, как все нормальные люди, и всё.
- А может, не надо было навязывать людям рамки, которые им не свойственны? – неформал выгнул бровь. – Если их не устраивает чужая культура, почему нельзя дать им свободу быть самими собой?
Водитель окинул выразительным взглядом синие волосы и пирсинг в носу и воздержался от комментариев, сделав вид, что занят дорогой.

Когда сумерки опустились на жаркую землю Аризоны, Кенни уже сидел на нагретой за день солнцем почве, подстелив нечто вроде цветастого ковра. Стулья, конечно, у местных тоже имелись – штуки три на всё племя – но они ими не пользовались, и гость решил присоединиться к обычаю сидеть на земле. В руках у него была посуда, напоминающая чашку без ручки, и в этой самой чашке плескалось что-то тёмное и ароматное, похожее на чай, но вряд ли им являющееся.
Всё вокруг казалось калифорнийцу экзотической диковинкой. Он словно попал на страницы энциклопедии, вошёл в совершенно иной мир – да так и было. Привычная цивилизация отсутствовала на мили вокруг, лишь пустынная степь, крошечные домики местных, где не было ставен на окнах, а кое-где – и дверей в проёмах; высокие, крепкие мужчины с длинными тёмными волосами так же сидели на земле, собираясь в небольшие группы, или проходили мимо куда-то по своим делам. На многих из них красовалась самодельная одежда, которую наверняка шили местные женщины. Большинство из них тихо переговаривались, бросая полные подозрения и недоверия взгляды в сторону незваного гостя, некоторые беззастенчиво показывали пальцем. Кенни привык к подобному вниманию со стороны общества, но сейчас, сидя посреди общины индейцев, он чувствовал себя очень неуютно.
- Тебе нечего бояться, - взрослый мужчина, сидящий неподалёку, повернул своё обветренное, испещрённое немногими, но глубокими морщинами лицо к белому чужаку, - мы не трогаем слабых. Особенно детей. Не такие уж мы дикари, как вы думаете.
«Ребёнок» встретил спокойный взгляд индейца и хотел было по привычке взбунтоваться, но передумал и вовремя прикусил язык.
- Я не считаю вас дикарями, - слегка нервно выговорил он, - но к гостям вы, похоже, не привыкли.
- Мы не гостиница, - мужчина скривил губы в горделивой усмешке, - но запомни, калифорнийский мальчик: ни один навахо не откажет в помощи тому, кто действительно в ней нуждается.
Кенни перевёл взгляд на дно своей чашки. Из чего бы ни был сделан загадочный «чай», он здорово восстанавливал силы. Уставший после долгой дороги и вымотанный нервными переживаниями, путешественник неожиданно почувствовал себя спокойным, расслабленным, согретым.
- Спасибо, - вдруг вырвалось у него с неподражаемой искренней благодарностью, - спасибо. Правда.
Индеец неподвижно наблюдал за парнем, пока он сделал ещё несколько глотков, осушая чашку до дна, затем повернулся к другому индейцу, сильному и бойкому мужчине лет тридцати, и обменялся с ним несколькими фразами на местном наречии. Тот поднялся на ноги одним ловким привычным движением и выжидательно посмотрел на Кенни:
- Иди за мной. Я покажу тебе твоё спальное место.

- Э… спать тоже прямо на земле? – гость растерянно уставился на самодельный матрас, лежащий в углу одного из маленьких квадратных домишек.
- Нет ничего лучше, чем отдыхать в объятиях Матери Природы, - невозмутимо отозвался проводник.
- Да… наверное, - парень всё ещё с сомнением косился на предполагаемое ложе. Он, конечно, не относил себя к категории фальшивок, которые гонятся за шиком и пафосом, но, оказавшись за пределами родной цивилизации, то и дело испытывал лёгкий культурный шок.
- Не двигайся, - вдруг попросил мужчина спокойным, но твёрдым голосом.
- Что? – не понял Кенни, поворачиваясь к собеседнику. Чудо, что индейцы вообще владели английским в такой высокой степени, но акцент их при этом был чудовищен.
- Я серьёзно. Она ядовитая.
Не успел калифорниец открыть рот, как все вопросы отпали за ненадобностью. Он посмотрел в угол, на котором сфокусировался взгляд индейца, и почувствовал пробежавший по спине холодок. Змея, извиваясь, подбиралась ближе, двигаясь с ужасающей скоростью.
Чудом не вскрикнув, Кенни отпрянул и тут же услышал шипение из другого угла. Резко развернувшись, он встретился взглядом с ещё одной ползучей гадиной – та уже успела подкрасться на опасное расстояние и приняла пугающую позу.
- Ну пиздец… - прошептал парень и громко поинтересовался у местного, не сводя со змеи глаз. – У вас тут змеи ползают, а вы ни окна не закрываете, ни двери! А если такая хрень ночью заползёт, пока я буду спать?!
- Значит, проснёшься и поймаешь её, - равнодушно ответил индеец.
- А если она доберётся до меня первой?
- Значит, ты либо слишком медлительный, либо слишком глупый, либо слишком трусливый. Либо у тебя плохая удача.
«Охуенная логика!» - Кенни отпрыгнул назад, когда змея, вдруг подобравшись, сделала резкий выпад вперёд, и почувствовал, как что-то твёрдое оказалось у него в руке.
Палка! Какая-то хренова палка! Сейчас ядовитая чешуйчатая тварь сомкнёт свою клыкастую пасть на какой-нибудь части тела новенькой добычи - и весь проделанный путь псу под хвост, никакого Нью-Йорка, никакого Мортена!.. Но взглянув на конец орудия, он сообразил, для чего оно предназначалось. Во всяком случае, такое он видел в кино и в интернете…
Время как будто замедлилось в несколько десятков раз. С колотящимся от адреналина сердцем, он будто бы заслонился от змеи своим орудием, а затем быстрым движением прижал её к земле. Хищница яростно зашипела, но, будучи обездвиженной, не могла ничего поделать.
- Ты быстрый, - с удовлетворением отметил индеец, уже поймавший вторую змею невесть откуда взявшейся у него палкой, - и ловкий. Когда-нибудь ловил змей?
- Нет, - гость выдохнул, до сих пор ощущая дрожь в коленях.
- Зря. Но я тебя научу. Пойдёшь со мной на охоту.
- Ч-чего? – столичный житель почувствовал, как у него начал дёргаться глаз. – Может, лучше не надо?
- Надо. И ночь – лучшее для этого время.

+1

8

Он медленно брел по дороге, закутавшись в свою куртку. Пусть под ней и был теплый свитер, измученное тело знобило, а нервная система уже готовилась дать сбой. Но Мортен держался из последних сил. Сдаваться нельзя. Но черт, как же есть хочется. Съел-то он всё уже давным-давно, да и была там кроха. Зато воду берег, отпивая по капле.
Ничего, справится. Года три назад он уже обнаружил, что может вполне себе спокойно обходиться без еды и воды около одиннадцати часов. Главное, где-нибудь в середине этого самоистязания сделать пару глотков, съесть банальный шоколадный батончик и можно жить дальше. Да, но тогда его организм не подвергался подобным нагрузкам! Как физическим, так и психологическим. Одно дело сидеть на одном месте, другое дело тащиться черт знает куда, черт знает где и после таких-то злоключений с отметкой самочувствия около трети от цельной шкалы.
Мужчина выдохнул и поежился. А потом вдруг резко обернулся, заслышав вдалеке звук мотора. Послышалось ли? Надежда умирает последней!
К нему действительно приближался деревенский фургончик, который при ближайшем рассмотрении показался бы едва живым. Удивительное дело, но пикап бодренько подпрыгивал на каждой кочке сельской дороги и даже не думал разваливаться по кускам сию минуту.
Мортен широко улыбнулся и замахал руками, словно несчастный моряк, потерпевший кораблекрушение около двух лет назад и, наконец, завидевший вдалеке корабль, ниспосланный ему в помощь Судьбой, а может простым стечением обстоятельств.
Мастодонт медленно остановился, кряхтя и бухтя, вновь увеличивая дистанцию между страждущим путником и последним лучом надежды. Пришлось бежать вслед развалюхе.
- Добрый день!
- Да уж вечер, милок. Ты откудова тут и куда? - Ухмыльнулась женщина-водитель дородного телосложения, окидывая оценивающим снисходительным взглядом Мортена, запыхавшегося от нехватки сил. Ему пришлось просунуться в окно со спущенным стеклом, отдышаться и вновь улыбнуться, кивнув угрюмому крепкому мужчине на заднем сидении. Сомнительная компания для дальнейшего путешествия. Даже нелепая мысль о дешевых фильмах ужасов закралась в голову, но Мортен резко отмахнулся от неё. Сейчас выбирать не из чего, а продвигаться дальше надо. Не ночевать же посреди Небраски под открытым небом в сезон торнадо.
- Уже вечер? - Черт возьми, как же хреново без часов! Обычно их отсутствие художнику не мешало, разве что стремительно подбирающееся утро во время очередного приступа безудержного и выматывающего Вдохновения. Да и в школе нужно было засовывать себя в рамки расписания, что впрочем для него было вполне допустимо. А в данной ситуации невозможность отслеживать время действительно несколько выбивала из колеи. Мортен по старой памяти, конечно, ориентировался и приблизительно для себя определил который час. Но похоже кто-то совсем давно не практиковался в дикой местности и разнежился в условиях цивилизации. Даа, как говорила Ферро Малджин у любимого Мортеном Аберкромби, мягкие подушки и стены превращают людей в мягкий слабый скот. Или что-то вроде того.
- Он самый! Так ты, чо тут забыл-то? С небес свалился шоле, ангелок?
Мортен поморщился на раскатистый вульгарный гогот женщины, но тут же улыбнулся, мельком взглянув на мужчину. Крепкий детина, ровесник, может чуть помладше - что-то во взгляде странное, отчего и создается впечатление будто бугай моложе Мо.
- Ахах, почти. У меня тачку угнали. Подбросите до ближайшего города?
Услышав про угон, женщина расхохоталась сильнее, брызгая слюной и похрюкивая.
- Ты поссать в поля шо ли вышел?! Из-под носа угнали, а! Га-га-га-га!
- Не совсем из-под носа, но я действительно был "в полях". - Натянуто улыбнулся швед, понимая, что ему всё меньше и меньше нравится происходящее, но деваться-то некуда. Разве что отправить их дальше, заверив, что передумал и прогуляется, о жизни подумает. Ага, сто раз уже подумал! А ночь-то приближается! Уже и сумерки, действительно. Черт возьми, как же он так лоханулся? Да как, как. С того самого Сакраменто и лоханулся, да по полной!
- Чо ты там забыл, в полях-то? Га-га-га! Запрыгивай, мальчик, доедем с ветерком! - Вытирая лицо грязным рукавом обшарпанной куртки, женщина подмигнула Мортену и добродушно ухмыльнулась, глядя, как тот забирается в ее фургон.
- Спасибо.

- Откудова будешь-то? - Поглядывая на серьезного и изрядно вымотанного попутчика, ухмыльнулась дама.
Хотя дамой эту женщину можно было назвать с огромной натяжкой. Ей явно было весело, она всё трещала и трещала о чем-то своём на таком жутком деревенском акценте, фыркая и вставляя неизвестные Мортену жаргончики, тыкая его в плечо своим мощным кулаком и невпопад громко хохоча, чем неоднократно пугала - художник то и дело подпрыгивал на месте или дергался от внезапного громкого звука. Нда, как же всё-таки истощилась его нервная система.
- Из Швеции.
- Уооо! Эт как же тебя сюда-то занесло, голубчик?! - Она присвистнула и покачала головой, словно услышала что-то из ряда вон. - Вот это да!
- Сам диву даюсь. - Усмехнулся безжизненно Мортен и подпер скулу кулаком.
- Га-га-га! Да ты веселый! Ты мне нравишься! А Швеция твоя, она ваще где, а?
- Не близко. - Окессон вздохнул и прикрыл на мгновение воспаленные глаза.
Сидящий позади мужчина с каждой милей напрягал всё больше. Сначала он молчал, но Мортен ощущал его тяжелый взгляд на себе, потом он придвинулся поближе, заставив уставшего шведа напрячься еще сильнее. А через какое-то время так и вовсе сел прямо за ним и пыхтел в самое ухо. Или так только казалось? Но приятного было мало!
- Эй! - Мо вдруг резко отшатнулся, обернувшись на мужика и зыркая на него во все глаза. - Какого черта?
- Да лан-лан, тише ты. Подумаешь за волосы ухватил. Играет он так.
- Че? - Непонимающий взгляд медленно перекочевал на женщину-водителя, а после резко юркнул на мужика. Выражение лица у того явно изменилось. Кажется, он готов был заплакать.
- Мааа, чо она так? Зачем она так? Чо эта тётя со мной играть не хочет? Я жи хороший!
"Тётя?"
- Какого хрена тут происходит?
- Да не обращай ты на него внимания, ангелок. - Отмахнулась женщина, обернулась на сидящего позади и похлопала его по руке, продолжая ехать на полной скорости, из-за чего пикап мотнуло в сторону. Но Мортен даже не успел ничего предпринять, разве что напугаться еще сильнее, как она выровняла руль и выехала обратно. - Тихо ты, Барри! Тихо. Это не тётя. Это дядя.
- Но длинные волосы! Уаааа, она не хочет со мной играааать! - Мужик уже начал заходиться басом в рыданиях.
- Herre Jesus!.. Это что за шутка такая? - Нахмурился Мо.
- Да говорю же, не обращай внимания на него! А ты замолчи! Чо разнылся, не мешай матери вести машину, балбес! - Гаркнула женщина, и мужчина немного притих, продолжая хлюпать носом, как ребенок. - Поиграй с ним лучше. - Обращаясь снова к Мо.
- Что? Да хватит вам уже прикалываться.
- Я шо на клоуна похожа шо ли? У него ума, как у пятилетнего. Как долбанул тогда дед лопатой по башке, так и остался. Идиот или как их там зовут? Я не знаю! По врачам нам ходить некада да и денег нима на такие вольности! Играй давай!
- Да не буду я!
- Уаааааа уааааа, поиграй со мной! - Мужик вновь заныл, резко подался к Мортену и вцепился своими ручищами в его волосы.
- Твою мать! - Рефлекс был чуть замедленным, но эффективным. Мужику прилетело прямо в табло. - Förbannade skitstövel!* Отъебись! - Еще один удар.
Пикап резко тормозит, мужик орет как резаный, по инерции врезается в Мортена, Мортен ударяется плечом и затылком о дверь, тетка вопит благим матом, чтобы Мо выметался.
- Да, блять, с радостью!
Дверь с грохотом хлопает, фургон укатывает прочь, дребезжа по дороге, а Мортен пинает воздух, показывает им фак и плюет в сторону. На небе уже красиво зажигаются звезды, холодает, вокруг тишина и пустота. Разве что где-то вдалеке завывают некие звери да в желудке урчит. И снова он один, и снова на свободе, а над головой целый Космос. и Гоги на орбите

_______
* Гребаный ублюдок!

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-20 12:04:34)

+1

9

- Значит, через Луизиану никак? – Кенни с досадой прикусил губу и облокотился на шаткий деревянный столик. Надежды благополучно добраться до Нью-Йорка по южной границе таяли на глазах.
- Вообще без шансов, - кивнул мощный, крепкого телосложения реднек, откидываясь на спинку стула и шумно выдыхая, - после того случая с, кажется, как раз несовершеннолетним мальчишкой, водилы там не связываются с детьми вроде тебя. Да и вообще там автостоперов почему-то не жалуют, вот уж не знаю, что у них за загоны…
- Мне двадцать два! – вспыхнул подросток, который уже был готов обзавестись охапкой седых волос и бородой, как у Льва Толстого, лишь бы эти противные мужики оставили в покое его возраст!
- Да хоть сто двадцать два, - мужчина зашёлся звучным басовитым хохотом, - в паспорте-то тебе не больше семнадцати, ну так водила его проверит и даст тебе пинка на полном ходу! Нет, приятель, езжай-ка к северу, через Оклахому и в Канзас. Точно, слышь, в Канзас тебе нужно!
- Канзас? – Кеннет насторожился. Всё, что он слышал об этом месте – название «Кровавый Канзас», прочно закрепившееся за штатом во времена Гражданской воны, и проверять на собственном опыте, насколько именно он кровавый, ему не очень-то хотелось. Может, стоит просто проехать наискось Оклахому?
- Там погоду колбасит, все уезжают на восток, - принялся доходчиво объяснять техасец, - сразу поймаешь попутку в нужном направлении.
Что ж, в этом был свой резон. В сезон ураганов жители Канзаса массово перебирались как раз в нужные Колфилду приграничные штаты, но забираться на окровавленную территорию торнадо? А не занесёт ли его, как девочку Элли из детских книжек, смерчем злой колдуньи в Волшебную Страну?..
Да и плевать! Канзас – так Канзас!
- Спасибо за идею, - парень воодушевлённо кивнул, - пожалуй, именно туда я и отправлюсь.*
- Отдохни сперва как следует перед дорогой, - предложил радушный хозяин крохотного ранчо, - выспись, ты бледный, как молоко моей коровы! И перекуси хоть чего-нибудь. А потом доедешь вместе с моей дочерью до северной границы, она подождёт.
Нет! – Кенни решительно спрыгнул с колченогого стула. – Спасибо, я в порядке. Я хочу выехать как можно скорее.
В конце концов, отдохнуть можно и в машине, рассудил парень. Он и правда не помнил, когда в последний раз нормально спал и ел нечто более существенное, нежели шоколадный батончик. Но времени на отдых не было – потом как-нибудь, не сейчас, всё потом, всё не важно! Главное – Нью-Йорк! Главное – успеть! Главное – Мортен.

Техас, как успел заметить Кеннет, оказался – если, конечно, не брать в расчёт Остин и Хьюстон – огромной степной деревней с палящим солнцем, вечно ржущими с маленьких соседствующих ранчо конями, утомлёнными жарой недовольно мычащими коровами и подвывающими всей этой какофонии издалека койотами. Пустынная пыль вперемешку с крошащейся от сухости почвой скрипела под подошвами кед. Путешественник стоял у дороги и послушно ждал свою проводницу, которая, однако, не торопилась. Впрочем, ни гаража, ни самой машины поблизости не виднелось – наверное, девушка должна была пригнать её и как раз была в пути.
- Ты правда из Калифорнии?
Вопрос прозвучал тихо и робко, но юноша так внимательно пялился на горизонт, ожидая разглядеть там движущуюся точку, что и этого хватило. Подпрыгнув, он резко обернулся и увидел маленькую девочку, которая стушевалась такой реакции гостя.
- Извини, - пробормотала она, опустив взгляд на собственную запыленную обувь, - я не хотела.
- Ничего страшного, - Кенни улыбнулся, пытаясь подбодрить её. Роль няньки вовсе не казалась ему привлекательной, но эта девочка показалась ему милой в своих искренних эмоциях и типично детской непосредственности, - ты угадала, я и правда оттуда. Из Сакраменто.
- Ух ты! – ребёнок восхитился, широко распахивая глаза от восторга. – Прямо из Сакраменто? А почему у тебя волосы такого цвета? Ты, наверное, фея?
- Что? Фея? – подросток нервно захихикал. Хотя что ж тут смешного… было бы неплохо на самом деле быть феей – раскрыл крылышки и полетел, куда хочешь. Или вообще наколдовал телепорт и очутился сразу в Нью-Йорке. А ещё лучше – отмотал время назад и сделал так, чтоб никакой херни не произошло… Хотя, зная Колфилда, он бы и с магией что-нибудь налажал. Фея, тоже мне. Фрик-наркоман, ага. Разве что некромантом как-нибудь стать…
- Ой! У тебя серёжка… в носу? – не унималась девочка, удивлённо таращась на пирсинг. – А ты был в Голливуде?
Ну конечно, первое, что приходит людям в голову, когда они слышат слово «Калифорния» - это Голливуд. Даже, чёрт возьми, детям.
- Неа, - неформал легкомысленно отмахнулся, - в Голливуде я никогда не был. И, если честно, не тянет меня туда.
- Но почему? – малышка удивилась ещё сильнее. – Все хотят там жить! Я бы хотела. Там красиво, и все красивые! Ты не хочешь? Почему?
- Потому что… - Кенни замолчал, не зная, как сформулировать ответ. Потому что это грёбанная зловонная яма, присыпанная сверху блёстками? Как-то нехорошо звучит в присутствии ребёнка… - …там не так красиво, как кажется.
- А в Калифорнии много фей? Таких, как ты? – девчонка продолжала сыпать вопросами, не вслушиваясь в ответы.
«Много ли в Калифорнии таких, как я?» - подросток мысленно усмехнулся.
- Нет. К счастью, наверное.
- Барби, а ну перестань надоедать гостю! – послышался новый женский голос, которому аккомпанировал громкий стук мощных лошадиных копыт. – Приберись-ка лучше в конюшне!
Девочка шустро убежала. Обернувшись, калифорниец замер как вкопанный, лихорадочно ощупывая взглядом высоченную загорелую девушку лет двадцати, твёрдой рукой ведущую двух осёдланных коней.
- Здарова! – она кивнула так резво, что чуть не уронила ковбойскую шляпу. – Меня зовут Маргарет, можешь звать меня Марго!
Остановив животных, девица невозмутимо запрыгнула в седло одного из них ловким, привычным движением, взяла в руки поводья, поправила шляпу и крикнула всё ещё в немом шоке стоявшему на земле парню:
- Ну а тебя-то как звать?
- Э… - Кенни уставился на второго коня. – Погоди… лошадь?! Мы что, поедем на них?!
- О-о-о… - жительница Техаса закатила глаза. – Ишь, а ты чего ждал, лимузин? Мужик, тоже мне… какие вы, калифорнийцы, нежные! Залезай в седло, и поехали!
- Ты шутишь, что ли? Может, всё-таки машину поищем? – в голосе столичного жителя звучала отчаянная надежда вперемешку с безысходностью.
- Тю… давай-давай, принцесса, залезай! – Марго рассмеялась, наблюдая за выражением лица своего попутчика. – И поехали уже, ну! Ты, вроде бы, торопился?

Странные кожаные ремешки казались Кеннету совсем чужими в собственных пальцах. Они непривычно натирали голую кожу, и новоиспечённый всадник был уверен, что к концу путешествия от его рук останутся лишь кровоточащие костяшки. Вот к такому его жизнь точно не готовила… Как и к охоте на аризонских змей, пожалуй.
Зато он на удивление быстро приспособился к движению коня под ним. Собственно, ему пришлось это сделать, чтобы элементарно удержаться в седле, хотя в первые минуты он сильно сомневался в своих наезднических способностях – проеденные метры казались путешественнику пыткой, особенно когда круп мощной зверюги здорово врезался в его собственный зад. Постепенно парень уловил этот темп и сам гладко слился с ним, хотя даже спокойно сидеть в седле теперь было неприятно – наверняка через пару часов его задница покроется лиловыми синячищами. Объясняй потом Мортену, откуда взялась такая красота…
Мысль о любимом человеке больно кольнула Кенни, и он крепче сжал кулаки. Мужчина сейчас, наверное, уже подъезжает к Нью-Йорку, по пути любуясь американской природой и – кто знает – какими-нибудь милыми американками или американцами… Вспоминает ли он своего ученика? Думает ли о том, что тот сейчас чувствует? А даже если думает – наверняка считает, что подросток валяется безвольной амёбой в родном Сакраменто, выкуривая сигарету за сигаретой, косячок за косячком… Ну, несколько дней назад он и правда был не далёк от истины. Как же быстро всё изменилось, ха.
- А ты приноровился, - крикнула Марго, удовлетворённо прищурившись, - для первого раза весьма неплохо! Ты даже ни разу не упал!
- У меня ещё много километров впереди, - с мрачной усмешкой отозвался калифорниец, живо представляя себе эпичное падение на полной скорости.
- Да ладно тебе, - девушка захохотала, - вы все такие оптимисты в Калифорнии? Давай-ка поднимем тебе настроение! Песню штатов** помнишь?
- Смутно, - признался всадник, у которого всегда были проблемы с алфавитным порядком, - ты что, предлагаешь запеть?
- Конечно! – весело воскликнула Маргарет. -  Ты теперь ковбой! Мчись вдаль и пой! Что угодно, что помнишь!
«Что, блять?» - путешественник едва не разразился нервным смехом в очередной раз за эти дни, но передумал и вдруг затянул старую детскую песенку:
- Nobody likes me, everybody hates me,
I think I’ll go eat worms!***

- Ты реально чудик! – Марго покачала головой. – Но забавный! Лучше я тебе всё-таки песню штатов напомню. А, подожди-ка! – она сорвала ковбойскую шляпу у себя с головы и подъехала на опасно близкую дистанцию. – Держи! Давай-давай, надевай, ну! И подпевай!! АЛЯСКА, АЛАБАААААМА!!!...

Кто этот парень, который едет с громко хохочущей техасской девушкой верхом, в ковбойской шляпе, во всё горло распевая дурацкие американские песенки? Неужели он, Кеннет Колфилд? Фрик, наркоман, психопат, бывший селф-хармер, так ловко разрушивший собственную жизнь вкупе с жизнью любимого человека? Воистину дорога меняет людей, открывает в них что-то такое, о чём они и сами никогда не подозревали.
Когда этот этап путешествия всё же подошёл к концу, Кенни даже было немного жаль, хотя он, безусловно, был счастлив ходить по твёрдой земле пешком.
- Удачи тебе там, калифорниец, - Марго помахала ему на прощание рукой издалека, - куда бы тебя ни занесло!
- Спасибо! За всё спасибо! – он закричал в ответ, вскидывая руку вверх, и зацепил локтём поля чужого головного убора. – Стоп… Марго, стой! Шляпа! – он побежал было к ней навстречу.
- Оставь себе! – она вновь рассмеялась. – Правда, оставь! Тебе идёт! Ну, покедова!
- Hey y’all!**** – напоследок крикнул калифорниец, с лёгкой улыбкой провожая взглядом быстро удаляющуюся девицу. Она уже превратилась в маленькую точку, но он был уверен, что она всё ещё смеётся.
Здесь было очень ветрено. Пейзаж совсем изменился – теперь это были не обожжённые солнечным светом степи, да и само солнце укатилось с неба. Довольно густые серые тучи плотно прибились друг к дружке. Стало ощутимо холоднее. Кенни не сомневался, что вот-вот пойдёт дождь, и не просто дождичек, а ливень. Сильный порыв ветра едва не сорвал шляпу с его головы, и он положил на неё руку, придерживая. Над скорее ловить попутку в Канзас…

*I think I’ll carry on right there. – аллюзия на песню группы Kansas “Carry on, my wayward son”/«Двигайся вперёд, мой блудный сын».
** Детская песенка, в которой под бодрый мотив перечисляются все штаты Америки. Дети учат её в школе, чтобы выучить карту США.
*** «Никто меня не любит, все меня ненавидят,
Пойду наемся червей!» - реально такая песня есть, для детишек-фриков.
**** Самое знаменитое типично техасское выражение приветствия/прощания.

+1

10

"Похоже я всё еще в Небраске..." - Мысли безумно путались, блуждая в черепной коробке неким ленивым хаотичным клубком.
Конечно, он в Небраске, благо хоть на межштатную трассу снова попал. Так и не исчезнувшие североамериканские прерии уже начинали надоедать. Хотелось поскорее оказаться ближе к границе с Айовой, хотя бы там, поближе к лесу, хоть чем-то отдаленно напоминающему Родину.
Мужчина съежился под тонкой курткой еще сильнее, становясь чуть ли не в два раза ниже своего могучего роста. Его так знобило, а набитые истоптанные ноги безбожно заплетались, что издалека можно было бы подумать, что вместо крепкого красавца-шведа по дороге еле-еле плетется горбун из всемирно известного "Собора Парижской Богоматери". Вот только где ж его Эсмеральда, и чем она сейчас занята? Как обычно губит своё детское здоровье наркотиками, бесцельно зависая на опасно высоком мосту или выпендриваясь перед отцом в собственной комнате?
Черт возьми, какой же он хреновый воспитатель. Да что там. Из него и любовник-то так себе - позволять любимому человеку творить столь безрассудные вещи, закрывать глаза на его саморазрушение, давать полную свободу самореализации. Вот только самореализация-то не ахти.
И у Мортена на душе стало ещё гаже. Он почувствовал такое жгучее отвращение к самому себе, как будто ежедневного эмоционального самобичевания ему было недостаточно. Постоянно волноваться, жив-здоров ли Кенни, не вытворил ли очередную глупость, которая, по мнению подростка, могла сойти за гениальный метод борьбы против всего прогнившего мира. Ловить себя на мыслях о том, что так и ждешь звонка о несчастном случае из полиции или школы, как классный руководитель, пусть и временный. О том, что за Мортеном и без того волочилась тяжесть ожидания быть раскрытым в аморальной связи с несовершеннолетним учеником, и заикаться, пожалуй, не стоит. И это всё малые капли гнетущего Бытия, что висели на его плечах, стоило его мыслям в разлуке закрутиться в направлении Кеннета. И это самое омерзительное в столь огромной возрастной разнице. Одно дело быть таким же, вместе творить различную чепуху, другое дело - быть порознь и постоянно волноваться. А причин к этому юный Кеннет-бунтарь преподносил слишком много. Иногда Мортену казалось, что он сойдет с ума раньше времени. А из-за того, что не мог сейчас повлиять на своего партнера в открытую и на полных правах, чувствовал себя чаще именно родителем неразумного и трудного подростка, нежели его возлюбленным мужчиной. Вспомнить хотя бы любой скандал, который устраивал Кенни по всякой мелочи. И это далеко не смешно. Он и сам был довольно своенравным ребенком в своё время, а после и подростком, но действительно опасные и неразумные вещи начал творить разве что после своего восемнадцатилетия, начав жить отдельно от родителей. О многих событиях да травмах они не знают даже до сих пор.
А теперь уж думать о Кенни в данном русле поздно. Мысли о том, что же ты сделал неправильно, почему заботился спустя рукава и мало уделял внимания, почти не проявлял нежности. Был бы шанс всё исправить... как-то всё это очень и очень пессимистично и столь непохоже на него. Неужто помирать тут собрался? Эй!
Разозлившись на самого себя за подобную никчемность и волевую слабость, вдруг столь коварно накатившие сейчас из-за физического истощения и затянувшегося на месяц отрицательного эмоционального фона, мужчина встряхнулся. Вот только не хватало еще поддаваться апатии! Уж депрессии он не позволит вновь овладеть собой. Он сильный и справится. Вот только дойти бы до ближайшего поселка или хотя бы заправки...
И на этих мыслях ноги, как назло, подкосились, угодив в небольшую ямку - Мортен полетел прямо на асфальт, успев лишь мысленно чертыхнуться. Последние несколько часов он шёл вперед на одном голом энтузиазме, шатаясь из стороны в сторону, словно гипотоник, резко поднявшийся со своего места после длительного бездействия. В итоге, распластавшись на дороге, он так и вовсе чуть было не сдался. Жгучая боль ободранной щеки и рук почти не отозвалась в плавящийся, словно у безбожно пьяного человека, мозг. Мортен совершенно не сопротивляясь закрыл тяжеленные веки, норовя провалиться в сладкую негу сна и покоя согласно желаниям своего незаслуженно измученного тела. И, кажется, он всё-таки это сделал. Сколько времени прошло с момента, как мужчина всё же разлепил глаза и попытался подняться, осознавая, что валяться на середине шоссе никак не входило в его ближайшие планы? Мгновение? Минута? Пару часов? Пожалуй, с последним временным промежутком действительно перебор - кто-нибудь за это время все-таки должен был проехать.
Тело не слушалось совершенно. Координация напрочь исчезла, словно он и в самом деле перебрал с самыми разными крепкими напитками, совместив их с наркотиками. Такое состояние Мортен прекрасно помнил, как и те, что были куда похлеще с самыми настоящими долговременными провалами памяти и неадекватными поступками - глупости по молодости никто не отменял.
Всё же кое-как облокотившись на предплечья, мужчина приподнялся, подобрался и попытался сесть, перенеся свой вес на правую руку. При этом его мотнуло назад, и он снова распластался на асфальте, только уже спиной.
"Твою ж мать"...
И только сейчас Мортен действительно яркой вспышкой осознал, сколь прекрасно то, что предстало перед ним. Небо было необычайно завораживающим и затягивало в свои бескрайние глубины Космоса, словно омут кое-чьих глаз. Именно в этот момент ему показалось, что столь дивного зрелища он еще никогда в своей жизни не видел. Синие чернила с разлитым молоком и россыпью сверкающей платиновой крошки. Следующие по своей орбите спутники и летящие своим маршрутом самолеты. Удивительно перемигивающиеся между собой созвездия и красота Млечного пути, ранее им столь явно не видимого. И всё это потрясающее великолепие, цепляющее за самую душу и держащее её в неком немом восхищении, сопровождается умиротворяющей тишиной вне цивилизации и стен, холодным, но убаюкивающим дыханием матери-природы и перешептыванием колыбельных от мелких представителей местной фауны.
Будто загипнотизированный, Мортен так и лежал, пока не опомнился - на асфальте даже закаленный организм терял своё тепло куда быстрее. Кое-как мужчина всё же собрал себя по частям и дополз до обочины, привалившись к валуну. Он вновь уставился на манящее небо, поймав себя на сожалении о том, что никогда не сможет поделиться со своими истинными впечатлениями и эмоциями со зрителем или слушателем. Если вообще когда-нибудь сможет рассказать или нарисовать теперь хоть что-то. Внезапный леденящий страх оттеснил нежные объятия ласковой одухотворенности, обволакивая неприятной липкой пеленой, проникая во все щели и наполняя черным мазутом отчаяния. А что если он умрёт? Что, если это его последние часы, а может быть даже минуты? Кто знает, сколько выдержит его организм. В полном одиночестве посреди неизвестной местности, в чужой неприветливой стране. Вдали от всех близких людей. Не попрощавшись ни с кем. Не ощутив чужого тепла. Не услышав их голоса и не увидев улыбок. А самое главное одной единственной. И неважно есть ли теперь Кеннету до него дело. Что-то подсказывает, что есть. Пусть вязкая гневливая боль предательства до сих пор всё еще бродит по его измученному телу, втыкая иглы сомнений и непонимания, упрямый разум всё это время в немых попытках скрежещет пальцами, раздирая их в кровь о воздвигнутую стену замороженных чувств. Они оба тогда довольно сильно психанули, а волчонок никогда не отличался сдержанностью наедине с ним. Прошло уже довольно много времени, может быть даже полторы недели - Мортен окончательно потерял счет дням, а они так и не поговорили. И возможности выйти на связь нет. Наверняка Кенни пытался дозвониться. Теперь, когда ты наедине со всей Вселенной и самим собой, это так очевидно, ведь он любит тебя, каким бы глупеньким и несдержанным не был. Да и ты сам не лучше - подумаешь, вдвое старше, а повёл себя, как истеричная девчонка.
Как же всё глупо.
Рука скользнула за пазуху, с трудом доставая из потайного кармана фотокарточку - он не хотел вытаскивать всё содержимое, а потому нашел её на ощупь. Казалось бы, что такого в этом снимке, где в парке аттракционов запечатлены лишь спины посетителей? Неудачное фото, скажете вы. Но для Мортена оно весьма дорого, из разряда интимных. Этакая капелька сентиментальности, которую мужчина не слишком-то и жалует, а оттого скрывает. Об этой фотографии не знает даже Кенни, ярким пятном придающий всю ценность этому снимку.
Услышать бы его низкий смех или голос с богатыми интонациями и такими же отражающимися эмоциями на лице, да хоть истерику, каждая из которых так же незаурядна, как и он сам. Но даже спиной любимое тело не сможет возродить те яркие ощущения близости и теплоты любимой души, потому что холодная ночь безжалостно топит всё содержимое снимка в своей слепой темноте.
Мортен иронично усмехнулся, провел чуть дрожащим пальцем по безликой матовой бумажке, наизусть помня каждую деталь изображенного Кеннета, и убрал назад. Опять же с некоторым затруднением. А потом устало выдохнул и сделал глоток воды, которой осталось буквально несколько миллилитров на дне.
"А если торнадо?"
Что ж, это будет более лучший конец, нежели просто уснуть и не проснуться от переохлаждения и истощения или вовсе от того, что тебя уже кто-то грызет. Если бы он мог выбирать, он бы выбрал более экстремальную ситуацию, какую-то природную катастрофу, чтобы сражаться и, когда уже не останется и шанса, развернуться к опасности лицом и встретить её достойно.
Он сражался. Шанс, если и есть, то он не торопится. Сейчас же ему остается просто любоваться небесным холстом некоего космического художника, пока разум окончательно не угаснет.
Забавно, сколько разных чувств и эмоций в подобные отчаянные моменты посещают твою сущность. Если и говорят, что перед глазами проносится вся жизнь, то только в столь долгие, испытывающие сознание промежутки времени, когда только и остается лишь беспомощно ждать либо конца, либо продолжения.
Вот и Мортен уже вспоминал прочитанную лет десять назад книгу Карлоса Кастанеды. Жаль только, что он, как и автор, не наелся пейота. Кажется, в этом эпизоде был именно кактус, а не иные практики. Вот бы сейчас тоже встретить Мескалито, может быть он ответил бы на сидящие где-то в подсознании вопросы, может быть вывел бы его в нужном направлении, указал бы на верные ответы?
Но никто не являлся, а ночь становилась всё темнее и темнее, а может быть так только казалось, и это просто закрывались глаза? Он уже настолько продрог и обессилел, что кажется уже даже не дрожал. Хотя скорее всего он этого уже просто не замечал. Постепенно его покинули все мысли и эмоции. Не осталось сил и бороться с неумолимо окутывающей дымкой сладкого сна.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-22 20:39:10)

+1

11

Канзас разительно отличался от южных штатов – своей погодой, своей атмосферой, каждой, чёрт возьми, пылинкой в воздухе. Солнца не было и в помине. Хмурое, тёмно-серое, как мокрый асфальт, небо затянулось густыми тучами, недвусмысленно намекающими на грядущие неполадки с погодой, которая и так уже испортилась ко всем чертям. Сильнейший ветер почти ураганной силы хлестал по лицу подростка, как грубые пощёчины, безжалостно трепал его синие волосы, налетал на него, пытаясь сбить с ног, посылая в глаза залпы дорожной пыли, заставляя судорожно кашлять и лихорадочно заглатывать ртом воздух. На проверку Канзас оказался более негостеприимным, чем горделивые навахо.
Кенни остановился и беспомощно огляделся. Вокруг всё ещё не было ни души, надежды легко поймать попутку с треском провалились. Должно быть, он опоздал, и все трезвомыслящие граждане уже убрались подальше от надвигающейся бури, бросив незадачливого калифорнийского мальчишку на растерзание собственной судьбе. Он ещё раз обернулся вокруг своей оси, как юла, бесцельно скользя взглядом вдоль горизонта. Лишь огромные, кажущиеся бескрайними поля, испещрённые автомобильными дорогами, неустанно усиливающийся ветер и ни одного живого существа, кроме него самого. Парень плотно сжал зубы, чувствуя, как неожиданно резко задрожали губы, не то от холода, не то чёрт знает от чего. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким чужим, неприкаянным и одиноким.
Что ещё хуже – он понятия не имел, как здесь оказался, да и где вообще это «здесь». Дороги, похожие друг на друга, как близнецы, петляли невообразимыми узорами, а в самом поле, гладком, как поверхность океана, не виднелось ни одного опознавательного признака. Колфилд даже начал подозревать, что тупо ходит кругами. Воспользоваться картой он тоже не мог – бумажный атлас не содержал в себе таких подробных лазеек, а смартфон при такой погоде превратился в бесполезный кирпич, болезненным пищанием напоминающий о низком уровне заряда. Не придумав ничего лучше, путешественник просто следовал выбранной дороге, надеясь, что рано или поздно по ней кто-нибудь да проедет.
Мортен… Вот сейчас Кенни, можно сказать, опоздал в Канзас. Что, если он таким же образом опоздает в Нью-Йорк? Ведь достаточно задержаться на каких-то жалких несколько минут – и вместо любимого человека он увидит лишь след от самолёта в небе, увозящего любовь всей его жизни прочь, в другую страну, на другой континент, в другой мир, где ему, Кеннету Колфилду, не останется места. Влюблённый юноша попытался представить себе такой печальный исход, попытался представить себе жизнь без Мо – и не смог. За время их знакомства, за всё время их безумных отношений мужчина не просто стал для него поддержкой и любовником – он заменил собой целый мир. Мир, без которого Кенни не сможет существовать. Если он опоздает в Нью-Йорк, то… Подросток горько усмехнулся, наполняясь ненавистью к собственной беспомощности и бесполезности. Что ж, по крайней мере, верное лезвие всегда под рукой – уж этот преданный товарищ не откажется сослужить последнюю службу.
Дикий ветер набрал такую серьёзную мощь, что едва не сбил ослабевшего путника с ног. Казалось, ещё немного, и сама земля взлетит на воздух, содранная с земной коры, как скальп с головы невинной жертвы. Шляпа уже перекочевала в рюкзак, где освободилось место, прежде занятное съестными припасами – против разбушевавшейся стихии у головного убора не было шансов. Что там шляпа! Калифорнийцу казалось, что очередной порыв вот-вот сорвёт с него всю одежду, как страстный воздыхатель!
Небо тоже сильно изменилось. Из серого оно превратилось в почти чёрное. Если бы сейчас наступил апокалипсис, парень бы совершенно не удивился. Такая обстановка угнетала его, а если говорить честно, откровенно пугала. Что-то изменилось в самом воздухе – теперь он был полон не только пыли, но и пролетающего мимо мусора, мелких камешков, неясно откуда взявшихся веток. Они больно врезались в тело подростка, и он пытался заслониться от этой бомбардировки руками. Дышать стало почти невозможно. Со свистом ледяные воздушные струи набрасывались на пойманного в ловушку ненастья человека, то с тихим шипением, то с громким рёвом, ослепляя, оглушая, дезориентируя. Кенни уже не понимал, что происходит. Повсюду был ветер, пронизывающий, бешеный, ураганный ветер.
Но самый страшный сюрприз ждал парнишку впереди. Вернее, позади. Споткнувшись, он едва не упал и на мгновение обернулся… да так и замер.
На горизонте виднелась тонкая тёмная полоска безумно вращающегося вихря. Смерч, самый настоящий смерч жадно затягивал в себя всё, до чего только доставала его невидимая рука, поднимая в воздух пыль, мусор, обломки чего-то уничтоженного ранее. Как завороженный, Колфилд смотрел на это проявление разрушительной природной силы, широко распахнув глаза. Он не мог пошевелиться, не мог ни о чём думать, едва мог дышать, словно его мысли тоже оказались затянутыми в этот воздушный круговорот. Несколько секунд, быть может, даже минут он наблюдал за внушительной красотой силы чистейшего разрушения… Наблюдал, как торнадо приближался, ближе и ближе с каждым мгновением, неспешно, будто бы поддразнивая, но на самом деле с ужасающей скоростью. Приближался неизбежно, как посланное какими-то высшими силами наказание человечеству, как волна энергии, способной стереть с лица земли целый город, как гигантское рычащее чудовище, пожирающее всё на своём пути. Теперь в ушах Кенни звучал не просто шорох – там стоял гул невероятных децибел, как будто весь аэродром самолётов решил взлететь одновременно в нескольких метрах от него. Если бы он сейчас закричал, наверняка не услышал бы собственного голоса.
Это было громко, это было жутко. Нечто на грани сюрреализма, как ночной кошмар, который не воспринимаешь всерьёз наутро, но от которого всю ночь дрожишь под одеялом. Этот гул, это небо, эти летающие обломки уже павших предметов и, как главный штрих мрачной картины – этот смерч, неуклонно преодолевающий метр за метром, всем своим видом показывая, что уж какого-то там калифорнийского пацанчика он точно не пощадит.
Кенни судорожно сглотнул, хотя у него пересохло во рту. Способность двигаться вернулась к нему так же неожиданно, как и исчезла. Он растерянно отшатнулся, приоткрыв рот от страха, чувствуя, как липкий ужас заползает в душу, как ядовитая змея, отравляя разум, оставляя лишь инстинкты. Зрачки расширились до невероятных размеров, продолжая словно под гипнозом смотреть на бушующий торнадо, отражающийся в испуганных глазах. Кажется, у него задрожали руки, от плеч, от шрамированных предплечий до самых кончиков пальцев. Колени, казалось, вот-вот сдадутся, подломятся, будучи не в силах выдерживать тощую тушку. Безысходность. Почти подсознательное понимание безвыходности ситуации. Можно бежать, можно стоять на месте, можно звать на помощь – но её не будет. Природа, как ни крути, сильнее человека, стихия настигнет его раньше, чем он преодолеет хотя бы километр.
Шум стал ещё громче, едва не разрывая барабанные перепонки. Адреналин волшебным зельем разлился по венам, подавая сильнейшие импульсы в мозг, Кеннет содрогнулся всем телом и наконец рванул с места, как натянутая пружина, в противоположную от надвигающегося на него кошмара сторону. Укрыться было негде – лишь гладкое поле на мили вокруг. Бежать тоже было бесполезно, и парень это прекрасно понимал, но ноги несли его вперёд – отчаянная попытка спастись, несмотря на всю её тщетность, безумная надежда. Никогда в жизни не мог он представить, что однажды ему захочется так за неё бороться! Неужто инстинкт самосохранения в кои-то веки сработал?
Чувствуя рёв одуревшей природы в ушах, инстинктивно ощущая спиной неумолимое приближение конца – вероятно, всё-таки не апокалипсиса, но реального конца для него самого -  путешественник бежал без устали, задыхаясь, глотая комья пыли, отмахиваясь от летающего вокруг мусора. Кажется, его стало больше, и он уже не успевал за всем уследить, да и видимость была нулевая. Один мелкий камушек врезался прямо в лоб, заставив пошатнуться, оставив кровоточащую глубокую ссадину. Что-то врезалось в щёку, вспыхнув острой болью, прибавляя царапин. Колфилд поднял руки выше, судорожно закрывая лицо, и прибавил скорости, хотя мышцы в ногах горели и плохо слушались. Теперь пролетающие ошмётки царапали обнажённую кожу предплечий – вполне привычное ощущение, к слову.
Вдруг на перекрёстке из-за поворота выскочила машина. Выскочила так внезапно, что беглец едва не врезался в неё, вскрикнув от испуга. Водитель, конечно, вряд ли услышал этот крик сквозь пелену гудящего шума, но явно заметил яркое пятно синих волос на фоне серой пыльной завесы. Сообразив, что именно перед ним, Кенни снова закричал, но уже от неконтролируемой радости. Он всеми руками упёрся в капот авто, будто боялся, что оно сейчас уедет без него, будто собирался удержать его на месте. К счастью, этого не случилось – дверь соседнего с водительским места распахнулась. Сидящий за рулём мужчина что-то закричал, активно жестикулируя. Парень не понял его слов, но без труда уловил смысл сказанного и живо запрыгнул на предложенное сидение, рывком захлопывая за собой дверцу. Машина тут же сорвалась с места, увозя с собой насмерть перепуганного калифорнийца.
Водитель выглядел на удивление спокойным. Его пальцы плотно обхватывали руль, чуть сильнее, чем требовалось, но не дрожали. Кенни опустил взгляд на собственные руки, которые всё ещё дрожали так, словно его безостановочно било током, затем на каменное лицо мужчины. На стрелку спидометра, которая зашкаливала за невероятное количество миль в час. На зеркало заднего вида, в котором отражался злосчастный торнадо, всё ещё угрожающе наступавший, но теперь они, похоже, свернули с его траектории.
- Ты о чём вообще думал?! – спаситель поймал на себе взгляд бледного как полотно подростка. – Шляешься один в поле… решил сыграть в догонялки с торнадо, а?!
- Я не знал, что он будет! – онемевшими губами проговорил парнишка, с беспокойством то и дело поглядывая на ураган вдали.
- Ты на Марсе живёшь, что ли, парень?! О нём трубили сегодня по всему Канзасу!
- А я не из Канзаса, - Колфилд осмелел достаточно, чтобы пожать плечами и откинуться на спинку кресла, правда, напряжённо вцепившись в края его сидения, - я из Калифорнии.
- Серьёзно, из самой Калифорнии? – мужчина удивился, так непринуждённо ведя беседу, будто за ними не смерть гналась, а летел нежный почтовый голубь. – А приехал-то когда?
- Сегодня, - парень слабо усмехнулся. Подумать только, ещё совсем недавно он счастливо катил в похожей машине вдоль шоссе в Оклахоме и не подозревал, куда его завезёт этот добрый попутчик…
- Ого! – водитель восхитился. – Ну ты даёшь! Первый день в Канзасе – и уже встретил торнадо! Да некоторые люди годами гоняются за ним, и ни разу не видят! Ты счастливчик.
- О да, - Кенни коротко и нервно рассмеялся. Упаси его Боже впредь от такой удачи!..

Люк подвального помещения, служащего убежищем от подобных невзгод, плотно закрылся. Мужчина, которого звали мистер Тейлор, тщательно его проверил.
- Да вы там в своей Калифорнии привыкли к солнечным денькам, да? – он обернулся через плечо на спасённого гостя, всем своим видом излучая спокойствие и уверенность.
- Вроде того, - кивнул Кенни, поёжившись. Он забился в самый угол помещения, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Животный ужас никуда не исчез – пугающий гул всё ещё доносился откуда-то с поверхности, приглушённый, но чётко различимый. Значит, страшный смерч был всё ещё поблизости.
- Не крутись, милый, - миссис Тейлор обрабатывала ссадины на лице юноши. Добрая женщина не стала задавать лишних вопросов при виде незнакомого неформала и шустро организовала для него первую помощь, - вот так. Всё готово.
- Спасибо, мэм, - Кеннет улыбнулся ей. От неё веяло теплом и уютом, даже здесь, в промозглом подвальчике, с бушующим торнадо над головой.
- Вот как мы с тобой поступим, Кеннет, - мистер Тейлор решительно опустился рядом, - всю эту непогоду переждёшь у нас. Отдохнёшь, восстановишь силы. Мы сообщим твоим родителям, что ты у нас, пока они не поседели от ужаса, а как к утру прояснится, посадим тебя на поезд до Калифорнии. По рукам?
- Нет! – парень дёрнулся от всколыхнувшихся в нём эмоций. – Не надо никаких родителей. Они в порядке. Утром я поймаю попутку на восток и продолжу свой путь…
- Полегче, парень! – канзасец рассмеялся. – Твоя прыть уже завела тебя прямиком в пасть торнадо! Я в свою юность тоже был безголовый, но чесать автостопом через всю страну…
- Но я проехал уже половину! – калифорниец упрямо закусил губу. – Я не могу повернуть сейчас назад. И не поверну!
- Милый, ну подумай, что с тобой ещё может приключиться, - ласково запела женщина, - ты один, совсем мальчишка, посреди США… мало ли, что…
- Худшее уже позади, - он легкомысленно отмахнулся, - и я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения. Моё решение – Нью-Йорк.

Вскоре прерии Канзаса, потревоженные ураганом, превратились в спокойный пейзаж. Дороги заполнились водителями, готовыми подхватить автостоперов в приграничные штаты. Ужасы и тревоги столкновения со смерчем остались позади, хотя и без того искалеченную психику подростка ещё долго будут потряхивать сильные порывы ветра и громкие звуки погоды. Кенни целеустремлённо продолжал пробиваться к намеченному городу. Он ехал не просто в Нью-Йорк – он ехал к своему любимому человеку, и никакие препятствия не могли сбить его с пути.
Но напрасно казалось, что худшее позади.

+1

12

- Останови! Стоп! Стоооой! - Развалившаяся на заднем сидении девочка, безучастно взирающая на проносящиеся мимо одинаковые пейзажи, вдруг подскочила и начала трясти переднее сидение. - Стоооой, Жакли!
- Твою мать, что случилось?! - Молодая женщина около тридцати лет резко дала по тормозам, но старенький фольксваген жук уже лихо проскочил необходимую остановку.
- Ты, идиотка грёбаная! - Вскричал спящий до этого пацан, впечатавшись лбом в водительское сидение. - Дура!
- Фак ю, кретин! Пристёгиваться надо!
- А ну заткнулись оба! - Развернувшись к младшей сестре, гаркнула Жаклин, стреляя в неё обеспокоенным взглядом, но та уже выскочила из машины и побежала назад. - Неугомонная девчонка!
- Давай оставим её здесь? - Проворчал недовольный подросток, растирая место ушиба, на что в ответ получил новую затрещину.

*****

- Ээй, мистеер? - Позвала Джейда, боязливо тыкая потёртым носком кеды в ногу мужчины, привалившегося к валуну в бессознательном состоянии. - Ээй, вы живы?
- Что ты увидала? Ох, мать! - Подбежавшая Жаклин резко замерла на месте. - Святые угодники, не трогай ты его! - Хватая сестрёнку за плечи, девушка отодвинула её в сторону, но было бесполезно - Джейда вновь кинулась к незнакомцу. - Не трогай, говорю! Вы вообще собираетесь сегодня слушать меня, поганцы? - Похоже кого-то за день уже успели вывести из себя постоянными перебранками, столь обычными среди братьев и сестер, особенно, если те двойняшки.
- Но ему же нужна помощь! Смотри, он шевельнулся.
- Это что, труп что ли? - К сестрам присоединился и пацан, хмурый как тысяча туч. Он подошел к "трупу" с другой стороны и со всей дури пнул его в бок.
- Ты с ума сошел?! - Возопили в один голос девушки. Младшая тут же кинулась к брату с яростными оплеухами, но это было лишь бесполезной тратой времени. В итоге сама же оказалась в крепких тисках Джейка.
- Тихо, оба. - Шикнула обеспокоенная Жаклин, заслышавшая тихое невнятное бормотание. Она уже присела к потрепанному незнакомцу и проверяла его пульс. - Жив, только надолго ли.
- Его надо отвезти в больницу! Вдруг в торнадо попал?- Не унималась младшая.
- Да ты больная, а если он заразный какой? Труп же, сама гляди. Может вообще преступник, нужны нам еще и эти проблемы? - Удерживая вырывающуюся сестру, прорычал подросток.
Между двойняшками вновь началась перепалка. Жаклин лишь цокнула языком и закатила глаза к ночному небу с мыслями, как же они её достали. Не обращая более внимания на неразумных подростков, девушка достала свой мобильный телефон и осветила незнакомца, включив фонарик.
Одежда вполне приличная, разве что перепачканная. Джинсы на коленях протерлись, куртка в царапинах, на руках и лице ссадины с запекшейся кровью да пылью. Похоже, падал. И возможно даже ни единожды. Несмотря на общую видимую изможденность волосы и лицо вполне ухоженные, на пальцах - парочка перстней. Обувь точно дорогая, может быть, даже дороже всех этих цацок и одежды в целом.
Жаклин подняла валяющуюся рядом треснувшую бутылку, открыла и аккуратно поднесла к потрескавшимся губам мужчины, а после того, как он автоматически слизал эти жалкие капли, выкинула к ногам ссорящимся подростков.
- Разгребите место на заднем сидении! Он поедет с нами. И быстро!
Девчонка заверещала в ликовании, радостно пнула брата и умчалась в сторону автомобиля. Брат же её что-то недовольно пробурчал, поднял пустую пластмассовую тару и поплелся следом.

*****

- Тебе повезло, что эта девчонка глазастая. - Усмехнулась Жаклин, скашивая глаза на зеркало заднего вида. - Если бы не она, так и валялся бы там. А то и помер бы вовсе. Счастливчик, ха! И вообще торнадо тут на днях нехилый такой прошел! Обещали новый. - В её взгляде прослеживалась смесь брезгливого доминирования и женского интереса, который вообще могла испытывать независимая сильная самка в отношении симпатичного крепкого самца.
- Спасибо. - Мортен ответил короткой безэмоциональной улыбкой, но во взгляде были искренние признательность и усталость.
- А теперь возись с ним. - Пробурчал Джейки, всё это время вынужденный торчать на переднем сидении, придвинутом чуть ли не вплотную к приборной торпеде в и без того тесном салоне жука.
- Я не задержусь надолго, не волнуйся. - Мягкий учтивый преподавательский тон был прерван разочарованным стоном рядом сидящей девочки, вмиг надувшейся, как шарик.
- Ну вооот! Останьтесь, ну, пожалуйстааа! Вы обещали научить меня рисовать, и Жаклин вы понравились!
- А ну цыц, малявка! - Старшая сестра смущенно хохотнула и вновь скосила взгляд в в зеркало заднего вида, что проделывала последние часы с завидной регулярностью. - Не слушай эту дурочку.
- Да ничего страшного. - Улыбнулся Мортен, вновь ловя взгляд Жаклин. - Я бы с радостью, - мужчина уже повернулся к девочке, - но меня ждут очень многие люди и еще больше обязанностей.
- Не хочу становиться взрослой! Это так скучно! Жаклин вечно жалуется.
- Как тут не жаловаться, когда на тебе два таких обалдуя! - И девушки рассмеялись, лишь Джейк всё сидел насупившийся и скрючившийся в три погибели на переднем сидении.
- Скоро будем. Я бы советовала тебе остаться на день, подождать пока шмотки высохнут и отдохнуть хорошенько. А вообще в больницу бы тебе, путешественник, хах.
- Да обойдусь. Хороший ужин и я снова буду в строю.
- Аааа, он тебя на ужин приглашает! - Заверещала девочка, а после томно вздохнула.
- Глупая, это чистой воды факт, что мне придется готовить ему жратву, хах! - Фыркнула Жаклин. - Но я согласна. - Она улыбнулась Мо и получила в ответ такую же улыбку.
Мужчина сильнее закутался в теплый плед и уставился на проносящиеся мимо пейзажи, думая о Кенни, пока рядом сидящая девочка-подросток разочарованно вздыхала о том, что взрослые такие скучные и совершенно неромантичные.

*****

- Слушай, и всё-таки, как ты оказался посреди Небраски? - Жаклин подложила в его тарелку ещё тушеного мяса.
- Я тоже хочу. - Буркнул всё еще недовольный пацан. Он всем своим видом показывал, что против присутствия мужчины в их доме, но Мортен чувствовал, что мальчишка проявляет к нему очень скрытый интерес. Это совершенно нормально для юнцов, взрослеющих без крепкой отцовской руки.
- Капусту ешь!
- Ахаха, да, ешь давай! - Залилась смехом тринадцатилетняя девчонка на что получила двойную порцию овощей и тоже насупилась, не успев толком позлорадствовать над незавидной участью брата.
Мортен на всё это дело снисходительно улыбнулся, вспоминая своё собственное детство. Когда они с пацанами постоянно торчали друг у друга, если не бегали на улице и на слонялись по заброшенным заводам да стройкам. Матери всегда усаживали друзей и одноклассников своих сыновей за стол. А вот, что касается одного из лучших друзей, то Ульрика всегда приходилось ждать и изнывать от голода после энергозатратного безумного дня, наблюдая за тем, как он неспешно ест. Родительница Ульрика была странной замкнутой женщиной, но Мортен всё-таки из всех мальчишек ходил у нее в любимчиках, чем неосознанно гордился. Семья Улле вообще выделялась, они считались богачами - мать работала в крупной компании бухгалтером, а отец уехал на подработки в Грецию, где получал неплохие для тех лет деньги. У Леопольда и Карла родители были из пролетариата, а у Мо - из богемной интеллигенции, так что все жили на то, что могли, но при этом никогда не отказывали чужим детям и принимали их у себя дома, как собственных.
Даа, как же всё-таки неожиданно нас посещает ностальгия и вскрываются столь неожиданные и казалось бы давным-давно позабытые подробности собственного прошлого, богатого на различные события.
- Машину угнали, хех. Так и оказался. - Мортен усмехнулся, отрезая кусок мяса ножом и отправляя его в рот.
Сколько еще раз ему придется об этом рассказать, вспоминая об утерянном и дорогом сердцу кабриолете. Мужчина был из тех людей, кто так или иначе привязывался к собственному имуществу, будь то мелочь какая-то или действительно стоящая вещь, ведь с каждой были связаны свои особенные воспоминания. Хотя и вещей-то таких у него было довольно мало. Он мог ходить в одних и тех же штанах и рубашке месяцами, имея десятки других, что могло показаться, будто у него и одежды-то совсем нет. Или постоянно чинить старинный электрический чайник вместо того, чтобы давным-давно купить сотни новых.
- Я тебя осмотрела, пока ты валялся там, в степи. И нашла билет на самолет из Сакраменто до Нью-Йорка, а ты говоришь про тачку! Прям "Lost"* какой-то, ахах! - Заухмылялась Жаклин, кидая на мужчину подозрительные взгляды. - Только вместо океана ты оказался посреди прерий! Что-то не припомню новостей про авиакрушения!
- Ха! Если бы всё было так просто. Лучше не спрашивай. - Но девушка впилась в него острым недоверчивым взглядом. Мо окинул взором и двойняшек - те тоже ждали объяснений. По пути до их дома Джейда уже ни один раз высказала множество предположений, одно другого абсурднее - и похищение НЛО было, и мафия фигурировала, и какие-то просто невероятные мысли про волшебника или что-то типа того. Кажется, Жаклин еще посмеялась о том, что кто-то слишком много смотрит сериалов.
- Ну ладно-ладно. - Мо поднял руки вверх, мол, сдаюсь. - Я сам не понимаю, как там оказался. Помешательство на почве душевной болезни, иначе и не скажешь. Психанул, поехал на тачке. И сообразил о том, что делаю, уже, кажется, только в Вайоминге. Поворачивать было поздно, да и заблудился, а потом у меня угнали тачку. Вот и вся "животрепещущая" история. - Саркастично ухмыльнувшись, он продолжил есть.
Первой воцарившую тишину нарушила Жаклин.
- А на психа ты как-то не тянешь. Или всё-таки психопат, а?
- Я имел ввиду любовь! - Он впервые с момента расставания с Кеннетом рассмеялся от души. - Что это ещё, если не душевная болезнь? - Хлопая себя по груди, где якобы эта самая субстанция по чьим-то верованиям и находилась.
- Художники хреновы, человеческим языком нельзя что ли выражаться? - Нахмурилась Жаклин и сделала несколько жадных глотков из своей бутылки пива.
- Ты догнал Её?! - Джейда аж вскочила из-за стола, перевешиваясь к Мортену. До девочки похоже дошло о чем шла речь.
- Если бы. Скорее я от Неё сбежал.

*****

Он снова смотрел в экран одолженного ноутбука, но на нем так ничего и не менялось. Возможности зайти в вайбер и позвонить или написать живое и естественное письмо без всяких утаек и прикрытий так и не было. Даже, если Мортен купит новый смартфон в Де-Мойне, где сейчас и находится, он всё равно не помнит номера телефонов. Остаётся лишь интернет. С матерью и друзьями в Швеции он уже связался, ведь там ждут не дождутся, а он на связь не выходит уже больше недели. Ну хоть матушка не особо волновались, ведь оказалось, что Мо оставил записку Беате о том, что решил доехать до Нью-Йорка своим ходом. Вот это да... Такого художник не помнил совершенно - как же сильно он тогда перенервничал.
Ученики тоже его потеряли - весь фэйсбук был завален нервными сообщениями о том, что он пропустил онлайн-урок и куда же он подевался. Даже директор написал. Похоже вся школа стояла на ушах. Даа, в нынешнее время стоит оказаться без связи, как весь мир уже истерит. Он бы тоже заистерил. Как же нас связывают по рукам и ногам все эти технологии, превращая в рабов информации и общедоступности.
Но с этим проблема разрешилась, Мортен написал извинительное сообщение с объяснением о том, что вынужденно оказался без связи по причинам от него независящим и обрадовал всех учеников, что онлайн-уроки на какое-то время отменяются.
Единственная и самая главная проблема была в том, что Кенни, написавший короткое завуалированное сообщение ещё в ту ночь, так и не откликнулся на официальное "о чём вы, мистер Колфилд, хотели поговорить?"
Сначала Мортен волновался. И это ему еще директор не сообщил о том, что Колфилд вообще прогуливает школу! Потом чуть было не написал Кенни "прости", хотя это было бы очень странным - преподаватель пишет такое своему ученику. Через два часа и вовсе чуть было не решился купить билет до Сакраменто вместо своей конечной цели, чтобы вернуться и всё прояснить. А потом взбесился - какого хрена он будет так унижаться, ну не хочешь общаться и не надо!

*****

- Это ваша девушка? - Джейда подсела к нему на диван, любезно предоставленный на эту ночь.
Мо кивнул, и девочка подобралась поближе, чтобы заглянуть в рисунок, который мужчина рисовал. - Красивая какая... ОЙ! ЗАЧЕМ ВЫ ЗАЧЕРКИВАЕТЕ?! - Она вдруг вырвала скетч-бук из дрожащих рук Мортена, единственная драгоценность, что осталась у него из всех вещей за эту поездку, не считая того, что и так было на нем. - Вы же всё испортили! НУУУ! Зачем?!
"Чтобы избавиться от душевной боли."
- Неудачный набросок.
- Вы так сильно поругались? - Джейда надула губки, сочувственно глядя на бледное лицо художника, снова не выражающее никаких эмоций, как и большую часть времени их общения. - Вы опять грустный. Какой-то каменный. Неужели любовь так плоха? Я уже так давно хочу влюбиться, а все наши мальчишки - дурни сплошные!
- Успеешь ещё. - Мортен неожиданно для себя улыбнулся. - Первая любовь перерождает. Даже, если она будет безответной, первая любовь прекрасна, потому что человек чувствует себя живым, нежели каменным.
- А у вас же не первая? И вы сейчас именно каменный. - Девочка с недоверием прищурилась, прижимая к едва сформировавшейся груди его скетч-бук.
- Не первая. А каменный потому что переживаю за того, у кого первая.
Джейда, разумеется, ничего не поняла и встряхнула своей пышной шоколадного оттенка шевелюрой.
- А как там в Сакраменто? А в Швеции? И, пожалуйста, не портите этот рисунок. Ваша девушка очень красивая! Подарите лучше мне.

_________
* https://ru.wikipedia.org/wiki/Остаться_в_живых_(телесериал)

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-24 21:22:50)

+1

13

Чем севернее забирался неугомонный подросток, тем холоднее становился воздух вокруг. Оказывается, даже весной в этих областях дул жуткий ветер, а солнце вовсе не шпарило на всю катушку, как в Калифорнии. Оно лишь скудно освещало своими лучами, как настольная лампа, и толку от него никакого не было – тепла так точно. Измученная дорогой и приключениями тушка явно не была готова к такому повороту.
Кенни сидел с жёстком кресле, откинувшись на спинку, закинув одну ногу на колено другой. Кабина водителя оказалась на удивление просторной, и какому-нибудь дрищу вроде Колфилда с лихвой хватало места для манёвров. За рулём машины, которая, вообще-то, представляла собой огромный грузовик, расположился хмурый мужик лет сорока, к счастью, немногословный. Путнику это играло только на руку – бесконечная трескотня одичавших от скуки дальнобойщиков уже стояла у него поперёк горла. Из него самого сейчас трудно было вытащить хоть слово. То ли физические силы совсем покинули пацана, утянув за собой и душевные, то ли с каждым метром, приближавшим его к заветной цели, он нервничал сильнее и сильнее до тех пор, пока что-то не взорвалось у него в груди, уступая место одиночеству, ощущению заброшенности и апатии.
Мало что осталось в этом существе от прежнего Кеннета Колфилда, да и, пожалуй, от человека вообще. Кожа побледнела настолько, что вены ясно проступали сквозь неё, как шрамы, нанесённые откуда-то изнутри. Полученные в неравной битве с торнадо ссадины, царапины и ушибы выделялись на светлом фоне, как застывшие кровоподтёки на трупе. Глаза, покрасневшие от слишком длительного ношения линз, ввалились куда-то внутрь черепа, уставшие, неживые, как у популярных среди юных дам шарнирных кукол. Потрескавшиеся губы неловко касались сигареты, зажатой между двумя неправдоподобно тонкими пальцами. Помнится, миссис Колфилд всё время сокрушалась, что её дети выросли такими худенькими, что дочурка, что сыночек… Интересно, что бы она сказала сейчас? За прошедшие дни путешественник умудрился невесть как сбросить столько кило, что собственная одежда стала ему великовата – джинсы, например, перестали обтягивать вплотную и держались, никуда не сползая, преимущественно благодаря ремню.
Водителю наверняка не очень-то нравилось ехать в соседний штат в компании несовершеннолетнего юноши, смахивающего на живого мертвеца, но виду он не подавал. Изредка мужчина, правда, кидал на пацана косые взгляды, но хранил безразличное молчание. Кенни курил в открытое окно одну за одной сигареты, заглушая никотином чувство голода. Хреновый способ, но эффективный. Вскоре его начало подташнивать, а голова закружилась, как на карусели, но голод действительно исчез.
- И тебе нормально? – водитель не сдержался и усмехнулся, в очередной раз покосившись на попутчика боковым зрением.
- Что? – не понял тот и нахмурился, недовольный безжалостным нарушением тишины, которая, как ему казалось, устраивала обоих.
- Никогда не видел, чтобы кто-то из моих коллег столько выкурил за один присест, не говоря уже о старших школьниках, - пояснил мужик, впрочем, довольно равнодушным тоном, - ты всегда так?
Подросток машинально опустил взгляд на открытую пачку. Надо же, почти пустая. Он не считал выкуренные сигареты, да и в принципе никогда не вёл им подсчёт, посему не мог с уверенность сказать, сколько и чего он выкуривал в день, в неделю, в месяц…
Юный курильщик неопределённо пожал плечами в ответ.
- Опасненько в твоём возрасте, - заметил водитель, снова переводя взгляд на дорогу, - сам-то так не считаешь?
- Кого это волнует? – теперь Кеннет скривил губы в кривой болезненной усмешке.
- Не, ну я уже вижу, что точно не тебя, - безрадостно хохотнул мужчина, - ну а родители как? Родственники, там, не знаю, близкие какие-нибудь люди…  - он абстрактно взмахнул в воздухе рукой, ненадолго оторвав её от руля.
Колфилд и сам чуть не рассмеялся. Громким, горьким, отчаянным смехом.
- Понятия не имею, - коротко буркнул он вместо этого, щелчком отправив тлеющий бычок в полёт вдоль обочины, и закурил новую сигарету.

- И всё-таки, что тебя понесло-то в этот чёртов Нью-Йорк? – проворчал водила, видимо, устав ломать голову над этим вопросом самостоятельно. – Не просто ж так ты решил прокатиться автостопом через всю страну, чтобы от души поразвлечься?
Кенни хмыкнул, мимолётно вспомнив выпавшие на его долю приключения. Да, то ещё развлекалово…
- Мне просто нужно в Нью-Йорк-Сити, вот и всё, - он покачал головой, - вообще-то, это долгая история, - он специально сделал акцент на этих словах, давая собеседнику понять, что не собирается ничего рассказывать.
- Понятно, - мужчина уловил намёк и беззлобно усмехнулся, - ну хоть одно слово скажи – что там тебя такое манит? Известность? Слава? Деньги?
Слава, деньги… какие глупости, какие ничтожные, фальшивые ценности! Неужели эти вещи управляют современной молодёжью, заставляя их совершать безумства? Неужели ради этого молодые люди готовы отдать сердце, душу, жизнь, в конце концов? Неужели за это борются до последнего вздоха?
- Любовь, - резко и громко сообщил Кенни, слегка повернув голову в сторону вопрошавшего и пристально уставившись на его непроницаемое лицо.
- Ах, любовь… - удивительно, но тот не засмеялся. Лишь недоверчиво фыркнул и тоже повернулся к парню, - какая такая любовь может быть в твоём возрасте, а? Не смеши меня, малой.
Колфилд скрипнул зубами. Опять этот грёбанный возраст! Как же они все задолбали!
- Я старше, чем выгляжу, - он поджал губы, отбросив в сторону привычную ложь про двадцать два года – она всё равно ни разу не прокатила. Как, впрочем, и эта.
- Ну-ну, - тем же недоверчивым тоном отозвался мужчина, - и что, девчонка сбежала от тебя в Нью-Йорк, а ты решил броситься за ней вдогонку? Думаешь, она передумает и кинется тебе на шею?
Кенни удручённо молчал. Почему-то ему не приходило в голову ни одной остроумной фразы, чтобы заткнуть не к месту разговорившегося мужика.
- Так вот, не будет этого, - безжалостно припечатал тот, - ехал бы ты лучше обратно в свою Калифорнию. Нечего тебе в Айове делать. С такими яркими волосами и шмотками. Народ увидит – запросто подумает, что не только волосы у тебя голубые. Понимаешь меня?
- И будут правы! – провокационно воскликнул неформал, растянув рот в злорадной улыбке. – Это что, проблема?
Водитель едва не выпустил руль, услышав яростную реплику, затем вцепился в него с удвоенной силой и прошипел:
- Мне-то, по большому счёту, плевать, к девке ты едешь или пацану. Но вообще в Айове таких не любят, помяни моё слово. Так, на всякий случай.

Айова встретила путешественника холодным ветреным вечером. Он вновь в гордом одиночестве ковылял вдоль дороги, но на сей раз хотя бы в черте города – хотелось бы заскочить в магазин и купить хоть что-нибудь поесть. Вроде несколько баксов ещё остались…
Кенни притормозил возле уличного фонаря, укрывшись в его свете, и, лихорадочно стуча зубами от холода, принялся пересчитывать выуженную из кармана мелочь.
Раздавшиеся за спиной шаги подсказали ему, что одиночество нарушилось.
- Привет, - послышался насмешливый мужской голос, и подросток резво обернулся, окидывая взглядом неспешно приближающихся пятерых парней, по виду чуть старше двадцати лет.
- Спокойно, - медленно проговорил один из них, - не дрожи, пацан. Мы всего лишь хотим одолжить деньжат, - он издал странный звук, нечто между смехом и фырканьем, - и мобилу. Позвонить.
Колфилд, настороженно разглядывая оппонентов, сделал шаг назад. Парни такой же неторопливой походкой, но угрожающе ссутулив плечи, обступили его стороной, отрезая пути к отступлению.
- Слышь, пацан, давай без глупостей, - предостерёг всё тот же, должно быть, главарь банды.
- Вот именно, без глупостей, - Кенни усмехнулся, - я автостопщик, какие у меня, нахрен, деньги? Шли бы, ребят, своей дорогой. У меня ничего нет.
- Это мы проверим, - кивнул гопарь и указал на рюкзак, - там что?
- Да ща сами посмотрим, чё ты… - другой гопник весело заулыбался и предусмотрительно поймал калифорнийца сзади. Тот инстинктивно затрепыхался.
- Да стой ты! – рявкнул поймавший его парень, усиливая хватку.
- Пошёл нахер! – взвился в ответ Кеннет, но рюкзак уже перекочевал с его плеча в чужие руки.
- Любопытно, - главарь тем временем бессовестно шарил руками в карманах джинсов юноши. Тот крутился, как маленький уж, но теперь его крепко удерживали уже двое, - бабла и правда немного… автостопщик, говоришь? С юга небось, - он скорчил презрительную мину, - у нас такие пидоры не водятся.
- Мобилу нашёл! – обрадовался гопник, рыскавший в рюкзаке, и потряс найденным трофеем. – И документики… Слушай, да он из Калифорнии!
- Да? – главарь заглянул в пылающие ненавистью глаза жертвы. – Ну я так и думал. Уёбский штат. Говорю же, у нас такие петушки не водятся…
- Зато у нас такие ублюдки не водятся! – едва не взвизгнул Кенни. – Пустите меня, блядь!
- А вот это грубо было, - парень оскалился, - ты, походу, базар ваще не фильтруешь. Не втыкаешь, с кем связался.
- Пошёл на…
Чёткий отработанный удар в лицо настиг его на половине фразы. Кенни охнул, временно лишившись воздуха, его голова резко дёрнулась назад, потянула за собой всё ослабевшее тело и, если бы не державшие его парни, он бы, наверное, рухнул на спину, не удержав равновесие. Впрочем, он быстро пришёл в себя и вновь злобно уставился на соперника, яростно хлюпая носом, из которого показалась тонкая струйка крови.
- Зря ты это затеял, а, - драчун приблизился вплотную, - ты знаешь, что мы делаем с такими пидрилами, а? С такими сучками, как ты?
- Пошёл на…
- Тш-ш-ш, - почти ласково прошипел один из стоявших сзади, гигантской пятернёй накрывая рот жертвы, - будешь сопротивляться – будет больнее.
К своему ужасу Кенни почувствовал, как руки главаря нащупали пряжку его ремня. Быстро сообразив, что происходит, он завертелся ещё сильнее и со всей силы укусил заставляющую его молчать руку. Укушенный возопил и отпрыгнул в сторону, бешено размахивая пострадавшей ладонью в воздухе – скорее всего, укус принёс ему больше неожиданности, нежели реальной боли, но своё дело сделал.
- Сука, блядь! Он кусается!
- Оставь! – неожиданно велел кому-то главарь, и калифорниец с удивлением ощутил, что его больше никто не держит. Правда, воспользоваться на миллисекунды возвращённой ему свободой всё равно не успел – коварный удар в живот выбил из него одновременно воздух и равновесие.
Мир качнулся, и Кенни уже оказался на спине. Странно, но боль от удара почти не чувствовалась. Наверняка он был не таким уж сильным, но ослабленному телу этого вполне хватило. Страх и адреналин, однако, пробудили в жертве новые силы, и он принялся вырываться из нескольких рук так яростно, как только мог.
- Сука, блядь! Он брыкается!
- И пинается!
- И лягается!
- Поймайте за ноги!
- Не даётся!
- ПОМОГИТЕ! ПОМО!..
- Молчи, блядь!!
- Сука!! И правда кусается!!
- ПОМОГИТЕ!!
- Да поймайте же его за все конечности!!
- Да он же брыкается!!
- Мож ну его нахер, а?..
- Ну уж нет! Ловите, кому говорю!
- Он меня ща опять укусит, а мы даже штаны с него снять не можем, ну!
- Бля, чуваки, я с вас охреневаю… вы чё, все вместе не можете этому уроду ремень расстегнуть?
- Да он не даётся, ну!
- Петушара южный! Никуда не денется!
И, вероятно, всё закончилось бы очень плохо для парнишки из Сакраменто, если бы в его жизнь в очередной раз не вмешалась госпожа Судьба.

+1

14

- Тебе бы еще пару тройку свитеров купить, ага. - Девушка фыркнула и легко толкнула Мортена локтем.
- Да мне и двух хватит. - Швед совершенно не заметил сарказма и пожал плечами.
Действительно, зачем ему столько теплых свитеров? Один уже купил, старый как раз высох еще утром и сейчас вполне согревал под курткой, что также прошла через стиральную машинку вчерашним вечером вместе со всей его одеждой. Подумать только, еще полтора дня назад он брел по пустынной дороге. Да что там, еще вчерашней ночью он валялся на обочине один одинешенек, лицом к лицу со своей сущностью и всем миром. Незабываемый опыт, как ни крути. Позволивший многое понять и многое вынести из этого путешествия. Впрочем, оно еще не закончилось, ведь Мортен задержался в Де-Мойне.
- После югов-то и хватит? Хааах!
- Между прочим я скандинав, так что да. - С умным видом парировал швед, на что девушка лишь рассмеялась пуще прежнего. Можно подумать ей не хватило трех часов, чтобы вдоволь наиздеваться над ним. И ведь не только в психологическом плане! Жаклин устроила самый настоящий шоппинг, заставив его таскаться с собой по магазинам. А ведь пошли купить ему кое-какие шмотки - пару футболок, белье, свитер, телефон да костюм, чтобы можно было посетить премьеру балета его матери в городе-мечте, ради которого он собственно туда и добирался столь окольными по своей глупости путями. В конце-концов здесь всё было дешевле, чем в Нью-Йорке, а Мортен итак уже понёс внушительные убытки, к тому же и без того впереди маячили не менее серьезные траты. Будет чудом, если в последующий месяц он сможет позволить себе чай с сахаром.
- Нууу может ты и прав. Не окочурился же от холода и измождения. Удивительно, как ты еще не заболел!
- Да ну тебя. - Хотя простуда вполне могла дать знать о себе довольно скоро. Как раз дня три инкубационный период, а если бы не изношенность нервной системы, то швед бы даже не волновался об этом. Однако предусмотрительно выпил таблетки. Болеть он ненавидел. Это уже далеко не детство, когда вокруг тебя крутится матушка, в школу ходить не нужно, домашку делать тоже, валяйся весь день и смотри мультики, играй да рисуй и вкусняшки всякие ешь, которые обычно твоя семья позволить себе не может. С совершеннолетием болеть совсем не здорово, уже сам по себе и, как правило, на себя пофиг. Хреновая у него философия, как ни посмотри.
Интересно Кенни стал бы заботиться о нем, если бы Мортен приболел?
Мысли о любимом вновь стёрли и без того едва заметную улыбку.
Как он там, интересно? Этот упрямый глупыш, вечно заставляющий переживать за него. Если Мортен не сойдет с ума раньше времени, то точно поседеет. А то и всё сразу.
Как-то неожиданно вдруг вспомнилась песня его группы, одна из тех, где Мортен проявил чудеса своего чистого вокала. Сейчас слышать свой тот голос было как-то неловко, а в те времена многие девчонки с него текли, как сказали бы нынешние подростки.
"I am the last
The one who chose this path
To walk among the world of shadows
Always one for sorrow
Never one for love
Two souls destined to failure
Right from the start"

Может быть бросить всё к чертям собачьим и снова заняться музыкой? Тогда у них вроде неплохо получалось, хоть и не стали особо популярными, да и Мортен до сих пор не оставляет гитару, время от времени что-то сочиняя на акустике или электрухе.
Он качнул головой, отгоняя от себя эти шальные мысли.
"It was always one for sorrow
Never one for love
Two souls set departure
Before the nightfall
And here I stand
Devoid of faith, bereft of hope
Unable to break the walls around me"

Мечты мечтами, а кажется, чувак, ты уже зачерствел. Вряд ли Кенни оценит такой порыв. За всё время, что они вместе, подросток не проявил особого интереса к музыке, что была столь важна для шведа. Хах, Окессон мог часами разговаривать на тему данного вида искусства даже охотнее, чем на тему изо.
- And here I stand
Shell of a man from the past
Condemned to world of resentment
*
- Что? - Переспросила Жаклин, не расслышав его бормотание.
- Да так, ничего. Вспомнил кое-что из прошлого.
- Забавный ты. И вообще странный. Все вы художники с приветом. - Она качнула рукой в неопределенном жесте, делая акцент на "художниках", на что Мортен лишь кивнул и улыбнулся. Что есть, то есть и этого не изменить да в том и вся прелесть.
- И вообще одет так невзрачно, а сапоги-то стоят наверняка как мои три зарплаты! Вот точно!
- Ха. Да ты знаток отменной обуви. - Хмыкнул швед, уворачиваясь от ее очередного толчка. - Это моя слабость.
- Голодать, зато в охрененных ботах гулять, ну-ну.
- Именно. - Фыркнул он и рассмеялся, как тут же застыл и резко обернулся на внезапный крик. Не послышалось же!
- Ты куда? Дурень хренов! - Жаклин недоумевая всплеснула руками, услышала крик о помощи и побежала следом за сорвавшимся в ту сторону мужчиной. - Стой, гребаный швед! Эй, художник, да что б тебя! Ублюдок! - Её истоптанные долгими походами по магазинам ноги явно были против столь безжалостной пробежки. - ПОЖААААР! ПОЖАААААР! ПОМОГИТЕЕЕ! - Завопила она, прекрасно помня урок с детства.

*****

Помочь, спасти кого-то или сделать вид, что ничего не слышал? Вообще без вариантов! Конечно же первое! Мортен даже раздумывать над этим не стал. Это в юности он мог начать колебаться или вообще струсить, увидев, как кому-то стало плохо, неуверенный в своих силах да знаниях первой помощи и всё прочее. А тут. Нет и нет.
К тому же явно имело место быть нападение. Жаклин сообразила, что надо делать и не отставала, разве что еще что-то прокричала про местную гопоту и назвала его в очередной раз придурком. Ну, она в общем-то права, придурок из него отменный.
Странное дело, новый крик о помощи будто бы прострелил его невидимой стрелой. В груди на мгновение всё сжалось, а после сердце заходило ходуном. Мортен списал это внезапное волнение и дикую мысль на упадок сил, проявившийся в пробежке, пытаясь отогнать от себя столь неуместные сейчас эмоции. Но черт возьми, как же этот голос похож на голос его Кеннета!
Такое просто не может быть.
Вырулив из-за стены дома в проулок, где происходила возня, швед быстро оценил ситуацию, скинул сумки на землю, подхватил палку, валявшуюся неподалеку и двинулся на пятерых пацанов, напавших на какого-то беднягу.
- ПОЖАААААААААААР! - Вопли Жаклин стали еще слышнее. Трое хулиганов встревоженно обернулось на доносящийся шум.
- А ну пошли отсюда нахрен! - Зарычал Мортен в лучших традициях не позабытого им гроулинга, надвигаясь грозной оскалившейся скалой, резко ускорился и замахнулся палкой. Один хулиган испугался и побежал прочь, второй что-то выронил, а третий отпустил жертву и начал тянуть за собой главаря, пока тот вместе с четвертым был увлечен попытками что-то сделать со штанами несчастного мальчишки.
- ПОЖАААААР! - Жаклин уже стояла рядом с брошенными пакетами, опершись руками о колени, и тяжело дышала.
- Чуваки валим! Оно того не стоит! - Закричал второй, убегая вслед за первым.
- Стоять, ублюдки! Вы чо! Сыкло хреново! - Загавкал главарь и обернулся на приближающегося мужика с палкой, который вдруг озверел не на шутку, четче увидев жертву.
- Пожааар... - Тихо выдохнула Жаклин, смахивая с лица копну густых темных волос и резко выгибаясь уже с воплем. - СТОЙ! ТЫ Ж УБЬЕШЬ ЕГО!
Но Мо не собирался останавливаться, как впрочем и убивать никого не собирался. Зато наподдать хорошенько - это с радостью! Хоть сейчас внутри него и бушевал самый настоящий торнадо из эмоций и чувств, здраво мыслить он не прекращал. Но всё-таки тело и физика были куда быстрее, чем здравомыслие. И если бы пацаны вовремя не отшатнулись, выпустив свою жертву и умчавшись с проклятиями в темноту, то палка впечаталась бы в чужое плечо, а то и голову.
- Кенни! - Откинув своё доисторическое оружие, Мортен буквально подлетел к подростку, ловя того за плечи и падая вместе с ним на колени. - Твою мать! - Резко прижимая к себе в чрезмерно крепких объятиях, швед тяжело выдохнул будучи на адреналине. - Дьявол! Кенни... черт возьми, это же ты? - Он резко отпрянул от юноши, вглядываясь в бледное худое лицо, в свете фонаря похожее на самый настоящий череп. - Ты в порядке? - Всё еще не в силах поверить, что видит именно Кеннета, мужчина провел трясущейся перебинтованной рукой по его щеке, убрал с глаз челку - а то вдруг он совсем уже чокнулся, что в совершенно постороннем неформале мерещится Колфилд! - För fan!** Дьяволы... - Шумно выдыхая. - Прости меня. - Вновь обнимая слишком крепко и касаясь губами синих волос на границе макушки и виска.
В любой другой ситуации Мортен ждал бы объяснений и извинений, но в тот момент, когда он увидел Кенни в руках хулиганов, подходя уже ближе, все эти разборки, обиды и чужая вина просто перестали существовать за одно единственное мгновение. Был лишь его мальчик, самый дорогой для него человек, которому угрожала опасность именно по его вине, потому что этот мальчишка неким невероятным образом оказался в этом злосчастном переулке без его защиты. Инстинктивно Мортен это чувствовал. Как защитник и как мужчина.
- Какого черта? - Жаклин уже возвышалась над ними, совершенно оправданно ожидая услышать объяснения. - Что за хрень?

___________
* Insomnium – One for sorrow

** . For heavens sake!
. Черт побери!

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-27 16:28:26)

+1

15

И всё-таки в жизни полно дерьма. Если отбросить в сторону все красивые моменты, можно с лёгкостью заметить, что жизнь – та ещё двуличная сучка, и в ней полно дерьма, и творят его люди. Совершенно рандомные прохожие падают жертвами убийств, изнасилований, ограблений. Другим людям остаётся только посочувствовать этим несчастным – и, вполне вероятно, даже искренне – мол, эх, бедняга, вот это ужас, вот это не повезло. Но понять, каково это, пропустить кошмар через себя невозможно, всё так и останется на стадии банального сочувствия незнакомцам.
Пока то же самое не случится с тобой.
Отбиваясь от налетевшей гопоты, Кенни подсознательно понимал, что надолго его сил не хватит. Он никогда в жизни ещё так не уставал, даже когда готовился к идиотским экзаменам ночи напролёт… Сейчас только адреналин и отчаянное желание вырваться на свободу позволяли ему бороться с местными ублюдками. Вот они, настоящие американские дикари, которых стоит опасаться – вовсе не индейцы, а обычная цивилизованная молодёжь.
У калифорнийца уже не осталось никаких самоуверенных иллюзий. Пятеро против одного – исход слегка предсказуем, они обязательно доберутся до его ремня, это лишь вопрос времени. Единственное, на что приходилось рассчитывать – помощь со стороны, и Кенни звал, чуть не срывая голос, хоть кого-нибудь, мысленно возносясь молитвами ко всему населению Айовы. Отчаяние, окутавшее сейчас всё его существо, сильно отличалось от того, что возникло в Канзасе при встрече с торнадо: тогда он точно знал, что посреди пустого поля ему не на кого и не на что рассчитывать, но сейчас он находился в городе, населённом людьми, которые могли ему помочь, и он цеплялся за эту надежду, цеплялся так судорожно и лихорадочно, как только мог.
И удача улыбнулась ему. Кто-то его услышал.
Подростку показалось, что потасовка утихла так же стремительно, как и началась. Всего пара мгновений – и его уже никто не держит, и он уже может расслабить собственное бешено дёргающееся тело и восстановить к чертям сбившееся дыхание. Вместе с подмогой пришло ощущение мощнейшего бессилия, и физического, и морального. Чужие голоса доносились словно сквозь завесу плотных наушников, мелькали силуэты, которые глаза, отказывавшиеся фокусировать зрение, не могли различить.
Но когда рядом появился, как волшебник из чистого воздуха, Мортен, Кенни очнулся, с трудом веря всем своим органам чувств.
- М-Мортен?.. – прозаикался он, растерянным взглядом ощупывая лицо мужчины, и тут же тесно прильнул к нему, отзываясь на болезненно крепкие объятия.
Это невозможно. Нет, серьёзно, такого просто не может быть. Мортен? В Айове? Мортен спас его? Мортен спас его…
- Вот чёрт… Мортен… - с трудом веря в столь грандиозное совпадение, Колфилд всё ещё дрожал, не то от холода, не то от нахлынувших эмоций, но на его бледном до синевы лице начала вырисовываться такая счастливая улыбка, какой ещё никто никогда там не видел, - я люблю тебя. Клянусь, я люблю тебя больше всего на свете.
Он постепенно согревался в родных, сильных, любимых объятиях. Мо отгонял прочь страхи и переживания парня, как прогнал минутами ранее борзую шпану, и тот чувствовал себя в полнейшей безопасности, защищённый этими сильными руками во сто крат надёжнее бетонных ограждений или глубоких рвов.
- Почему ты не в Нью-Йорке? – запоздало удивился Кенни, плотнее прижимаясь к своему любимому человеку. Швед казался по-своему уставшим, измотанным какими-то собственными дорожными приключениями. – Или это я уже в Нью-Йорке? А как я туда попал?.. Или я вообще умер?..
Впрочем, нет, это вряд ли. В Раю Кеннету Колфилду делать точно нечего. Значит, они всё-таки в Нью-Йорке? Или всё ещё в Айове? Да какая вообще разница! Пофигу, где, главное – вместе!
- Мортен, прости меня, - выпалил влюблённый юноша, - пожалуйста, прости меня. Я был не прав.
Вот и всё. Так просто! Это же так, оказывается, просто – переступить через свою упрямую гордость ради счастья, и своего, и любимого. Почему он сразу так не сделал? Зачем столько ждал? Упирался, выпендривался, злился на весь мир и на самого себя… Какой же он дурак, честное слово, какой дурак!
И Кенни вдруг стало очень легко на душе. А потом сразу же – очень тяжело. И, наконец, совсем пусто. Всё, что произошло – за последний час, за сегодняшний день, за неделю, за всё это время – наверняка нанесло ощутимый удар по психике и нервной системе и без того порой неадекватного пацана.
- Ты перестал мне отвечать, - медленно заговорил он, вслепую шаря руками по телу мужчины, будто никак не мог поверить, что он действительно перед ним, что он не растает, как накуренная галлюцинация или слишком правдоподобный сон, - ты, наверное, решил навсегда со мной порвать, уехать в Швецию, оставить меня здесь. Не хотел меня слышать, видеть, знать. Но я не могу без тебя жить, честное слово, я не могу без тебя! – он так впился пальцами в плечи Мортена, что костяшки побелели, заглядывая в лицо любимому мужчине. Его собственное лицо растеряло свою привычную дерзость, приобретая черты чистейшего отчаяния, превращая его в растерянного, испуганного шестнадцатилетнего школьника. – Я поехал за тобой в Нью-Йорк. Я должен был! Я не могу тебя отпустить! Мортен, я люблю тебя.   
Стоявшую чуть поодаль девицу он даже не заметил, начисто игнорируя требовательные вопросы. Для него сейчас ничего не существовало, кроме любимого металического викинга.

+1

16

- Всё в порядке. Успокойся. - Болезненно улыбнувшись, мужчина вновь обнял Кеннета, ощущая, как внутри всё пульсирует хаотичными эмоциями. А что, если бы они не проходили мимо, что, если бы эти ублюдки таки изнасиловали Кенни или еще что похлеще с ним сделали? Подумать только, этот дурачок сорвался в Нью-Йорк за ним! Совсем ребенок, один в этом огромном недружелюбном мире. И Мортен сжал любимого еще сильнее, крепко сжимая и челюсти. Дьявол, да Кенни же мог погибнуть! И всё из-за него. Черт возьми... но теперь-то всё в порядке. По-крайней мере, они вместе и Мортен не даст в обиду своего мальчика.
- Я больше не оставлю тебя. Никуда больше не денусь. Всё хорошо. - Шепча в ухо юноши сквозь синие волосы, пропитавшиеся пылью и грязью. - Всё хорошо... - Продолжая повторять словно мантру для собственного успокоения, Мо поглаживал его голову сзади. - Я люблю тебя. Всё хорошо. - Совсем тихо, в самое ухо, чтобы слышал только Кенни, единственный, кто и должен знать, потому что о настоящих чувствах не распространяются на весь белый свет. Да и на темный тоже.
Черт возьми, подумать только, Кенни рванул вслед за ним... а он-то думал... как он вообще мог не верить ему? И порвать навсегда... да, такие мысли были, в те первые несколько дней, пока Мортен остро не осознал, что не может существовать без своего истеричного волчонка.
- Я... случайно раздавил телефон... - Закрывая глаза и тяжело выдыхая, пряча всё ещё бушующий внутри клубок хаотичных чувств. - Ноутбук забыл да и интернета всю дорогу не было. Хаа. Только вчера в сеть вышел, думал, что ты до сих пор дуешься. Всё в порядке. Теперь всё будет хорошо. Не бойся. - Размыкая объятия и заглядывая в глаза Кенни, он серьезно улыбнулся. - Я здесь, я с тобой.
- Кхм. - Над ними раздался нетерпеливый, но вежливый кашель. Жаклин всё ещё ждала ответов на свои вопросы. Она явно была в, мягко сказать, том еще удивлении.
- Капец воссоединение... так ты гей? - Правая бровь девушки взметнулась вверх, она смотрела на нетрадиционную парочку сверху вниз, скрестив руки на груди, с непонятной смесью эмоций на точеном симпатичном личике. Тут был и шок, и разочарование, и интерес, и что-то ещё. Сейчас Мортен не смог бы точно определить выражение её лица, каким бы знатоком эмоций в качестве художника-скульптора не был.
- Не совсем. - Отпустив Кенни, он встал с коленей и выпрямился, становясь намного выше Жаклин.
- Бисексуал что ли?
- Я не особо шарю во всех этих терминах касаемо ориентаций, - тем более с резко увеличившимся за последние годы списком таковых, - мне всё равно девушка или парень. Главное - личность, душа. Пусть будет бисексуал. Это вообще так важно что ли? - Он говорил спокойно, прижимая Кенни к себе за плечо и ограждая тем самым от всего мира.
- Вообще-то да. - Жаклин окинула внимательным взглядом неформала и сотворила на лице недовольную гримасу. Впрочем, в этой мимике, как и в голосе не чувствовалось негатива или осуждения, лишь серьезность и капля той самой силы и надменности, которую Мортен уже успел прочувствовать на себе с первого момента, когда только очнулся. Жаклин была сильной личностью, что безусловно было плюсом для женщины, по мнению шведа. Хотя сама явно страдала от одиночества, так и не встретив нужного мужчину. - Здесь у нас не особо-то любят тех, кто предпочитает другие дырки. Парниша уже явно это понял. - Она покачала головой и вздохнула, переведя пусть и хмурый, но чуть смягчившийся взгляд на "новенького". - Пиздец, ну и повезло же тебе, что мы мимо проходили. - И вновь быстро возвращаясь взглядом к Мортену, она толкнула его в грудь и фыркнула. - Вообще, блять, я хренею, это что за фигня такая?! Как такое вообще может быть? Сначала ты, потом твой мальчишка. Я уже начинаю подумывать о какой-то космической силе, не иначе! Может тебя действительно НЛО выкинули в той степи, а? Волшебник, блять, Изумрудного города. Да ну нахрен такие приключения! Жила себе спокойно и на тебе. Ха-ха. Ангелы гребаные.
Мортен не выдержал и усмехнулся.
- Ну, до них нам далеко.
- Да уж могу себе представить. Хотя нет, ни хрена не могу! Кароче, совет на будущее, аккуратней тут с палевом вашей распрекрасной любви, ага. Я чуть было не прослезилась. - Она смахнула невидимую слезинку и улыбнулась, внезапно превращаясь из девицы, изрыгающей сарказм, во внимательную и приветливую девушку. - Меня Жаклин зовут. А тебя Кенни, кажется, да? Ну что ж, будем знакомы. - Она протянула руку юноше и улыбнулась, не особо обращая на его реакцию. - Мне всё равно есть тебе там восемнадцать или нет, но при моих мелких тем более не палитесь. Пиздец просто! - Она вновь всплеснула руками и направилась к пакетам с покупками, оставленным рядом с углом старого здания. - Ну, чего встали? Я что ли эти сумки потащу? Пошли уже! Я есть хочу, а пацан, судя по его виду, так и вовсе не жрал уже неделю, хах! Да и пока сюда ещё кто-нибудь не примчался на мои вопли. Хотя насчет этого я сомневаюсь, народ у нас не слишком отзывчивый. В отличие от меня! Охренеть вообще, вот это вечерок! - Она уже разговаривала сама с собой.
- Этой девушке я обязан жизнью... - Начал было объяснять Мортен, но она прервала его, словно всё слышала, хотя мужчина говорил довольно тихо.
- Не мне, а Джейде! Если бы не эта глазастая девчонка, я бы так и проехала на хрен и сейчас смотрела бы регби с пивасом и пиццей, а не чувствовала бы себя гребаным персонажем из сказки, оказавшемся в ванильной мелодрамке для глупых дамочек! - Она рассмеялась и смахнула с лица густые волосы. - Ну, чего стоим-то? Тащи свой зад сюда, художник хренов! Мужики, блин. Одни хлопоты с вами. Ни на что неспособные млекопитающие.
- Слушай, может ты сама лесбиянка, а? - Рассмеялся Мортен и повел Кенни к сумкам вслед девушке, всё также приобнимая за плечо. Внутри мужчину до сих пор колбасило от адреналина и эмоций, но внешне у него лишь тряслись руки, словно всё у того же пресловутого гипотоника, растерявшего свою энергию.
- Пф, вот ещё. Мне личности в отличие от тебя мало нравятся. Мускулы и член подавай. Типа твоего, ага. - Она взглянула на Кенни и улыбнулась, поднимая руки. - Я не претендую. - Рассмеявшись, Жаклин подняла воротник кожаной куртки, а то холодный ветер поднялся. - Художники - слишком сложные личности. Это я уже поняла.
- Ещё какие. - Хохотнув Мортен снял свою куртку и накинул её на любимого, а после взял все пакеты. Жаклин же в это время обошла парочку и пошла со стороны Кенни, с интересом оглядывая подростка. - Потрепало же тебя. С ума сойти. Отправился за своим мужиком в Нью-Йорк. Даа, уважаю, пацан. - Она хлопнула Колфилда по плечу и достала сигареты. - Вот это смелость и дух. Да ты мужик. Натерпелся поди в пути-то? У вас там на юге все такие долбанутые на голову? Хотела бы я, чтобы и за мной так погнался один урод в своё время. Хах. - Саркастично усмехнувшись, он сунула в рот сигарету и прикурила. - Даа, давно я таких мужиков не встречала, что один несётся сломя голову на крики помощи, что другой через всю страну за своей любовью. А у нас на севере такие только девки и остались, наверное. Да и те, пока на первом же ублюдке свои розовые очёчки-то и не потеряют.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-28 01:17:37)

+1

17

Слушая заверения Мортена о том, что теперь-то уж точно всё будет хорошо, Кенни беззаветно верил ему. Мужчине удалось вселить в него спокойствие и уверенность.
- Ты что? – парень удивлённо вытаращил глаза, в красках представляя себе различные варианты столь звучной гибели несчастного аппарата. – Раздавил телефон? – ха, викинг у него однозначно не промах! Разбил, утопил, уронил – обычное явление, но раздавить телефон – это надо постараться! – Я и сам в сеть не выходил. Думал, незачем – ты мне не отвечал, а больше меня ничто не интересует, - между прочим, весьма опрометчиво. Стоило отследить новостную сводку в Канзасе, например, чтобы быть в курсе направления торнадо… Да и Хлоя наверняка с ума сходит, бедняга, гадая, в какую дурь ввязался её братец на этот раз… Интересно, что она наговорила родителям? Раскрыли ли они обман или ещё нет? Если да – его, наверное, ищут по всей Калифорнии, сбившись с ног? А в школе какие новости? Будет чертовски обидно, если его вышвырнут из-за какой-то там экономики и новой порции прогулов… Вернуться в Сакраменто значило сейчас вернуться в хаос, и подростку этого отчаянно не хотелось. Хоть хватай Мо в охапку и убегай с ним в Швецию на первом же торговом судне!
И Кенни действительно чуть было не предложил эту идею, но тут их бесцеремонно прервала наблюдавшая за парочкой девица.
Ни на секунду не отставая от любимого шведа, он прислушался к их разговору, внимательно разглядывая незнакомку. Та позволяла себе такие выражения, будто приходилась Мортену по меньшей мере закадычной подружкой, и Колфилд нахмурился, пытаясь угадать, откуда у того могли взяться подобные друзья. Теперь, когда самые ужасные эпизоды его американских приключений остались позади, к Кенни начало постепенно возвращаться прежнее присутствие духа. Взгляд девушки он встретил с готовностью, дерзостью и вызовом, но молча, лишь пристально смотря ей в глаза в ответ. За весь свой автостопный путь он много всяких взглядов на себе ловил, и косых, и неодобрительных, и недоверчивых, и осуждающих и чёрт знает ещё каких, так что со временем привык. По большому счёту, ему было всё равно, подбросят до нужного места – и ладно.
Но насчёт везения она была права. Калифорниец прикрыл на мгновение уставшие глаза и представил, что могло бы случиться, если бы его крики и правда остались без внимания. Тут и думать нечего – его бы изнасиловали пятеро человек, отымели бы его во все щели, пока он не потерял бы сознание от боли, пока бы его не стошнило от омерзения, отвращения к этим ублюдкам, поганому миру и самому себе. Пожалуй, его и так могло стошнить от всего вышеперечисленного, вот прямо сейчас – слишком ясно проступили в памяти недавние ощущения чужих рук, грубо шарящих по беспомощному телу. Кенни поспешил открыть глаза и заставил себя глубоко дышать – здорово помогает от тошноты. И крепче прижался к своему спасителю.
- Привет, Жаклин, - коротко отозвался Кенни, помедлив несколько секунд, будто не мог сразу решить, принимать её руку или нет, но в конце концов крепко пожал её ладонь своими истончившимися пальцами в жесте неожиданно твёрдого и сильного рукопожатия, - точно, я Кеннет, но можно и просто Кенни, - он двинул уголком губ, напустив на лицо некое подобие приветственной полу-усмешки, потому что на широкую голливудскую улыбку, которую прочие американцы стереотипно ожидают от калифорнийцев, у него не хватало ни сил, ни искренности, а притворяться Колфилд не станет никогда в жизни. Чёрт, даже она сообразила, что ему нет восемнадцати! «Серьёзно, бля, я таким мелким кажусь, что ли, что даже на восемнадцать никак не выгляжу?» - на лице подростка отразилась мимолётная тень досады с примесью обиды на чересчур глазастых женщин и собственную дату рождения.
Он хмуро проводил взглядом продолжавшую верещать Жаклин и замер, как вкопанный, услышав заявление Мортена. Обязан… жизнью? Девица отмахнулась, выдав что-то там про какую-то девчонку, а Кенни всё ещё решительно ничего не понимал, как будто этим двоим была известная некая крайне важная информация, которую сам парень не знал, но умирал от желания поскорее услышать.
- Это ещё что значит? Почему ты не в Нью-Йорке? Что с тобой случилось? – вопросы так и посыпались из него, как мелочь из разбитой копилки. А воображение принялось играючи рисовать жуткие картины, услужливо подкидывая варианты самых разных ситуаций, в которых жизнь его любимого человека находилась в опасности, в то время как он, Кеннет, преспокойненько разъезжал по штатам на раздолбанных грузовиках с болтливыми водителями!
Куртка Мо сохраняла его тепло, его запах, какую-то непередаваемую ауру самого мужчины. Поднимись сейчас хоть ледяная буря, хоть ураганный шквал, хоть ещё один торнадо – Кенни, словно волшебной бронёй, был защищён этой потрясающей курткой от любой непогоды!
- Дай мне хотя бы одну! – вдоволь накриповавшись фантазиями, пацан принялся усердно выдирать из рук мужчины пакет. Осознание того простого факта, что после всех невзгод и на всю голову шизанутых приключений они вместе – вместе навсегда! – наделяло его таким приливом живой энергии, что он готов был и горы свернуть, раздвинуть новый Гранд-Каньон! Чё там какие-то сумки!
Шедшая рядом Жаклин, похоже, переключила своё внимание на нового знакомого. Кенни придирчиво покосился на неё – сейчас она уже не казалась ему такой задиристой и агрессивной, как раньше, но лучше держаться настороже.
- Долбанутых на юге много, - подросток равнодушно повёл плечом, соглашаясь, - но таких, как я – наверное, нет. К счастью.
Он жадно втянул носом табачный дым, который женщина как раз очень удобно распространяла вокруг себя. У самого Кенни сигареты закончились, и он так и не успел купить новые, а курить хотелось.
«Натерпелся ли я в пути?..» - неуместный нервный смех опять защекотал глотку, но путешественник сдержал и этот порыв.
- Ну, я ехал автостопом. Это… забавно. Никогда точно не знаешь, куда тебя занесёт. Непредсказуемо, прямо как сама жизнь.
Но освещать в подробностях свой тернистый путь Колфилд почему-то не стремился.

+1

18

Ужин прошел почти спокойно, не считая того, что маленькая Джейда весь вечер пристально изучала Кенни внимательным взглядом. Девочка непривычно молчала и насупленно поглощала свою еду, даже не заметила, что съела три порции овощей, столь ею нелюбимых. По-крайней мере, Мортен успел сделать определенные выводы в отношении её характера и предпочтений за эти два дня общения. С психологией у него было весьма складно. Может быть дар, может быть жизненный опыт и наблюдения, а может быть и всё сразу.
Джейк, как обычно особо не распространялся, ел молча, изредка кидая недоверчивые взгляды на более старшего мальчика. Может быть его донимали в школе ровесники Кеннета, может быть избивали даже? Пожалуй, стоило бы поговорить с ребенком, попытаться помочь ему, как взрослый мужчина, предложив поддержку, коей Джейку не хватало по причине отсутствия отца. Глава этого семейства, как выяснил Мортен, был военным и сейчас как раз в очередной раз служил вдали от дома, а мать была военной медсестрой. Прекрасный союз, вот только дети сами по себе, а точнее на Жаклин, которой уже самой пора создавать собственную семью и заботиться о своем счастье нежели воспитывать и следить за младшими братом и сестрой.
На мгновение Мортену стало жаль это семейство. Он перевел взгляд на бледного Кеннета, с аппетитом поглощавшего еду. Интересно, у них мог бы образоваться идеальный дуэт творцов-любовников или в будущем всё равно что-то да будет стоять между ними? Не огромная разница в возрасте и характерах, так чья-то слава, больший талант и большее везение? На мгновение Мортен увидел себя нищим бедняком-пьяницей, который сам довёл себя до такого состояния. Что ж, было бы здорово, если бы Кенни действительно изменился, вырос, взялся за ум, перестал курить столь безбожно и глупо идти против всего мира и людей, которые волнуются за него, столь нелепыми подростковыми способами, а начал бы творить, самовыражаться, учиться, добился бы многого и во многом превзошёл бы своего учителя, оставив Мортена далеко позади. Кусок тушеного мяса встал поперек горла, и швед запил его пивом. Но, как бы нелепо это не звучало, он готов был на подобный исход и желал бы его. Лучше так, чем через пару лет быть вызванным к директору для выслушивания печальных новостей о гибели Колфилда из-за передозировки или ещё какой хрени.
Мортен неосознанно сжал вилку и заскрежетал челюстями. Жаклин, что-то рассказывающая, кинула на него нахмуренный взгляд. Девушка изо всех сил пыталась разрядить столь странную обстановку, обрушившуюся на их ужин.
Когда оный закончился, Мортен еще раз поблагодарил Жакли за приют и помощь, пытаясь хоть чем-то отплатить ей за доброту. Но девушка отправила его отдыхать, пнув Джейду, чтобы не отвлекалась от своих прямых обязанностей по уборке со стола. Девочка всё-таки улучила момент и выскользнула к Кеннету, пока он не занял ванную комнату. Парню нужно было хорошенько отмокнуть в горячей воде, чтобы восстановить силы и не заболеть.
- Ты очень похож на девушку мистера шведа. - Произнесла Джейда, вцепившись в рукав Кеннета на самом пороге ванной комнаты. - Он отдал мне свой рисунок! Ты же не его племянник, да? - Жаклин сама представила Кеннета своим брату и сестре, но Джейда не была дурочкой.
Мортен, услышав это, лишь усмехнулся. У него не было настроения вмешиваться в детские разборки и, самое печальное, у него не было настроения вообще ни на что. Мужчина ещё по пути до этой квартиры понял, что всё-таки попал в омут апатии, как бы не брыкался внутри себя и не плевался, что сильнее этого и не позволит слабости разума подчинить себя как и в прежние разы. Похоже, он давно уже балансировал на грани депрессии со всеми этими нервотрёпками и всё-таки поддался ей, словно подскользнулся на мокром пороге ванной комнаты. Теперь, когда адреналин и хаос из чувств улеглись внутри, вновь наступила пустота, а еще чётче повылезали прежние проблемы, и душевная боль как-то сильнее начала давить на его горло, перекрывая доступ воздуха.
Их уложили вместе на диван в гостиной. Мортен рад был лечь и на полу, чтобы не смущать детей, но Жаклин настояла на одном диване, отмахнувшись тем, что ей не с руки стирать целую кучу белья ради одной ночи. Мол, какая разница, вы же типа родственники и одного пола, что тут такого. Да уж точно, что же тут такого.
Мортен дождался, пока Кенни уснёт. Ожидание было утомительным. Тепло прижавшегося мальчика действительно было способно растопить вновь образовавшуюся внутри корку льда и утащить за собой в омут греха, но переживания, собственные мысли и страхи не давали расслабиться. Бессонница. Художнику стало столь непомерно плохо, словно в эти минуты, эти часы и секунды он уничтожал сам себя. Впрочем, так оно и было. Он вновь успел столько всего надумать, что лучше бы в одно мгновение лишился разума и вообще способности осознавать себя человеком. Провалиться в черную пустоту, падать долго и стремительно, ощущая, как потоки воздуха хлещут по лицу и телу сквозь тонкую одежду, хоть как-то создавая впечатление того, что ты ещё жив. Исчезнуть или оказаться вновь одному в той степи, прислонившись к валуну, лицом к лицу с невообразимо прекрасным небом, собственным одиночеством и самым большим врагом - самим собой.
Пожалуй, сейчас он жалел себя. И от этого мужчине становилось ещё хуже. Он всегда слишком много думал, а точнее всегда думал. Сколь же сильно он отличался от того, кем казался всем снаружи и кем был глубоко внутри.
Аккуратно высвободившись из объятий спящего Кенни, он вышел на балкон, захватив по пути бутылку бурбона, которой с ним успела поделиться Жаклин. Хотелось напиться до беспамятства. Ломка была невероятна. И ещё неизвестно как именно она была сильна, внешне или внутренне. С той самой ночи, когда он напился и вырубился на два дня, прошло около недели. А может и больше, может и меньше. Мортен так и не смог высчитать дни. Да и, пожалуй, не хотел этого. Вот только что теперь-то ему делать? Кеннет жив-здоров, рядом и беспокойство насчет его неразумности улеглось, выпустив беспокойство иного рода, возможно даже сильнее, чем прежнее.
Мортен понимал, что теперь в ловушке. Нехилой такой клетке. Глядя на огни ночного совершенно незнакомого и недружелюбного города, в котором ему сейчас было слегка уютно по причине своей отрешенности, безразличия к земному и абсолютному ощущению себя чужим на всем белом свете, художник откупорил початую бутылку и жадно присосался к её горлышку. Да, он в некоторой степени алкоголик, ещё неизвестно в какой, но сейчас, кажется, только это галимое пойло и сможет ему помочь. Как говорил великий алкаш Никомо Коска*, бутылка это признак, а не причина. Почему-то Мортен себя видел сейчас таким же и даже не жалел. Хотя это было действительно ужасно. Если они с Кеннетом станут теми, кого он увидел в своем воспаленном разуме, то так тому и быть. Вот только сколько Мортен сможет терпеть такие истерики от любимого человека? Вряд ли Кенни так просто изменится. Позволять ему и дальше вытирать о себя ноги, ломать вместе с мольбертами и картинами его душу, плевать в доверие? Да, последовал за ним в Нью-Йорк... сейчас Мортен видел это скорее юношеским максимализмом, проявляющимся в дикой и может даже неправильной любви. Но людей непросто изменить. И он не перестанет делать ему больно, а ему придется защищать и воспитывать его и дальше, с каждым месяцем всё больше осознавая собственное одиночество. Может он просто не готов к столь серьезному шагу? Неприятно, когда тебе обрезают крылья и приручают. А Кенни именно что приручил. И всё бы прекрасно, если бы не его истерики. Сейчас Мортен понимал, что ему снова слишком больно. И он совершенно не знал, что делать. Долбанный стресс, он всё-таки сожрал его с потрохами, оставив слабой безжизненной оболочкой. Пожалуй, сейчас он выпьет эту бутылку и станет немного легче. Почему же он такой слабый? И столь омерзительный.
Нет, всё, хватит жалеть себя! Как он вообще может думать о том, что во всех их проблемах виноват только Кенни? Пф, это признак собственной неполноценности, как, твою ж мать, настоящий долбаный мужик.
"Ну и что ты тут раскис, как девчонка в ПМС? Давай, начни ещё сопли жевать, придурок ёбнутый! Ссууука." - Крепко сжатым трясущимся кулаком он со всей дури ударил по балконной перекладине.
Жёсткий и категоричный мат в отношении самого себя всегда помогал хотя бы немного высвободить путаницу эмоций через злость к самому себе. Однако Мортен не любил все эти матершинства, воспитание богемной интеллигенции принесло свои плоды ещё в юности. Но он всё-таки не брезговал редкими ругательствами, свойственными родной стране и приобретенными за годы проживания в Штатах.
Тихо шипя шведские религиозные крепкие выраженьица, мужчина решительно закрутил крышку на бутылке, да так, что та затрещала, и отставил в сторону. Что-то прорычав, он сплюнул с балкона вниз и обернулся, готовый вернуться в кровать к любимому и начать уже выполнять свои, мать их, грёбаные обещания. Но застыл как вкопанный, ибо перед ним стоял Кенни.
Дьявол, что именно успел тот увидеть? Он же далеко не дурак - за это Мортен его и полюбил - и явно понял, что с его мужиком творится какая-то слишком очевидная на этот раз хрень. Стало совсем тошно - его любимый мальчик столько всего натерпелся в дороге, чтобы догнать и остановить, страшно даже подумать что именно пришлось перенести его организму и неокрепшей психике, а он тут стоит и дурью мается, мужик взрослый. Защитничек тоже мне.
- К-кенни... ты чего... не спишь почему?

_____
* некогда известный и очень опасный чувак, предводитель крутого войска наёмников, ныне совсем спившийся мужик в таком адовом запое, готовый на что угодно за каплю вина, ооо, что с ним творится в "Лучше подавать холодным"... в первой трилогии он ещё был борзым огурцом. Кажется, я чересчур проникся его состоянием х)

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-03-30 13:28:56)

+1

19

Казалось, теперь у влюблённой парочки было всё, чтобы жизнь спокойно потекла своим чередом. Они были друг у друга, и после всех историй, которые им пришлось поодиночке пережить во время своих безрассудных путешествий, это было главное – так, по крайней мере, считал Кенни, который на протяжении собственных авантюрных странствий жил ради одного только момента воссоединения с Мо. Он, конечно, знал, что вся эта безумная затея могла обрести весьма печальный и трагический конец – например, швед всё же мог упорхнуть на свободу чуть раньше, чем парень добрался до нужного штата; а ещё, хотя самому Кенни с трудом в это верилось, его возлюбленный теоретически мог проявить демонстративное упрямство, свойственное уязвлённой гордости, и отвергнуть любые попытки извинений. И это лишь малая толика вариантов, да ещё при условии, что они оба благополучно добрались бы до Нью-Йорка…
К счастью, удача сопутствовала влюблённым, оградив их от безрадостных перспектив – «квест» завершился вполне благополучно. Колфилду казалось, что это Судьба. Он никогда не был ни фаталистом, ни рьяно верующим, вообще не задумывался о таких вещах – ему нравилось думать, что он и только он сам является хозяином собственной жизни, даже если упорно разрушает её, но сейчас совпадение было настолько невероятным, настолько значимым, что так и хотелось углядеть в нём нечто символичное и высокое. Словно эта неожиданная встреча стала гарантией их вечных неугасающих чувств – вот, во что отчаянно хотелось верить юноше.
Но что-то пошло не так.
Лёжа рядом с Мортеном на диване, Кенни почти не чувствовал его тепла. Никогда прежде от мужчины не веяло таким холодом, и дело, разумеется, не в температуре тела. Он будто был холодным изнутри, как опустошённая комната, в которой голые стены вместо тепла отражают друг от друга уныние и апатию. «Стена» казалась теперь хорошим словом для описания того, что происходило между ними двумя – Мо будто выстроил её вокруг себя, высокую, непробиваемую, как ограждение, воздвигнутое вокруг Дагоски по приказу Глокты. Конечно же, парень это чувствовал, но в упор не понимал – почему? Разве у них нет повода для радости – они же наконец вместе? Разве не могут они банально быть счастливыми? Разве разлука вкупе с пережитыми опасностями не должна их сблизить, показать обоим, как это ценно – быть вместе, быть рядом? Разве, в конце концов, сам Мортен не обещал, что теперь-то уж точно всё будет хорошо?
Кеннет давно не ощущал себя таким растерянным и беспомощным. Он не понимал, кого винить в сложившейся обстановке, хотя подсознательно догадывался, что стоило начать с себя. Трудная дорога здорово повлияла на него, столичного мальчишку, и не только в физическом плане. На протяжении длительного, местами крайне опасного пути он повстречал многих людей, которые действительно – и совершенно бескорыстно – помогли ему, незнакомцу и чужаку. Это в некоторой степени изменило мировоззрение подростка – постепенно он начал относиться к окружающим менее предвзято, без неуместной враждебности, прекратил злобно скалить зубы в волчьей усмешке и огрызаться.
Впрочем, калифорниец, к сожалению, набрался в поездке не только положительных впечатлений. Порой он закрывал глаза и видел ревущий торнадо, подкрадывающийся, словно разъярённый хищный зверь, совсем близко, или пятерых хулиганистых ублюдков, решивших проучить по всем параметрам неформального пацана. Кенни вздрагивал от этих видений, но держал себя в руках, потому что теперь он должен быть сильным ради Мо. Да ведь совсем не просто разобраться в чужой душе, когда даже свою никак не можешь разгрести…
Зато Колфилд чётко понял одно: он хочет быть с ним, с Мортеном, со своим любимым муужчиной, и ради этого готов на всё. Чего там автостопная поездка в Нью-Йорк!.. Он бы и на Марс полетел, если потребовалось, но расстоянием и погоней готовность не ограничилась. Удивительное дело, но Кенни никогда не задумывался о своём будущем. Точнее, ему было абсолютно плевать – плевать, что будет завтра, через неделю, через год. Он самозабвенно травился наркотиками, табаком, чуть ранее – селф-хармом, клал болт гигантских размеров на учёбу и демонстративно сжигал свою жизнь на костре саморазрушения. Что из этого выйдет – да вообще всё равно. Наверное, однажды костёр догорит. Наверное, скоро. Ну и что?
Но теперь, когда в его бестолковом, трещащим по швам мирочке появился Мортен… Влюблённый дурачок хотел быть рядом с ним, и не просто сейчас-завтра-всю следующую неделю – он хотел, чтобы так было всегда, чтобы у них было будущее, настоящее совместное будущее. Чтобы они уехали в Швецию, где никто не будет донимать их расспросами об истории взаимоотношений и разнице в возрасте. Впервые в жизни Кеннет Колфилд задумался – а что будет дальше? И, главное, что сделать для того, чтобы всё сложилось счастливо? Определённо, нужно было что-то менять, пока тот самый костёр не пожрал ослепляющим пламенем их обоих. Но с чего начать? Кенни никогда не доверял психологам и психотерапевтам и уж точно не собирался обсуждать с ними такие личные темы. А чтобы обсудить это с Мо, нужно было сперва разобраться, что вообще между ними творится.
И всё же от любимого мужчины веяло теплом. Парень остро ощутил его нехватку, настолько остро, что вырвался из объятий некрепкого сна и пару секунд тупо созерцал пустое место на диване. Нет видимых причин паниковать – Мортен мог просто выйти на кухню за стаканом воды… но сердце у парнишки тревожно ёкнуло. Совсем измучил себя собственными мыслями, должно быть. Перевернувшись на спину, он уставился в потолок, с силой щуря подслеповатые глаза, пытаясь разглядеть узор из трещинок. Когда родной швед не появился и через десяток минут, Кенни не утерпел и отправился на его поиски, сонно задевая плохо слушающимися конечностями предметы мебелировки.
Мо оказался на балконе – его силуэт выглядел размытым на фоне городских огней, сливающихся в единое аляповатое пятно, но Колфилд узнал его издалека. Ступая почти бесшумно, как кот, он подкрался сзади как раз вовремя, чтобы оценить ситуацию. Похоже, любимого и правда мучила жажда, только утолял он её, судя по всему, отнюдь не водой.
- Мне холодно без тебя, - тихо отозвался юноша, подходя ближе, беспомощно щурясь в попытке разглядеть лицо любимого. Наверняка фраза прозвучала чересчур ванильно, но сейчас он не задумывался о таких мелочах.
Теперь они стояли вплотную, почти соприкасаясь обнажёнными участками тел. Запах алкоголя витал в воздухе, и Кенни понял, что не ошибся.
- Мортен, зачем? – он мягко перехватил бутылку, будто боялся, что мужчина первым схватит её, как пойманные на месте преступления испуганные нарушители в панике хватаются за оружие. – Я знаю, что тебя что-то беспокоит. Пожалуйста, не отрицай. Но я не могу понять, что именно. Поможешь мне понять это, Мо?

+1

20

На причину бессонницы, озвученной Кеннетом, мужчина едва заметно, но искренне улыбнулся. Он уже хотел было привлечь мальчика к себе, положив на его затылок свою пятерню, как любимый вдруг схватил бутылку, словно желал уберечь Мортена от роковой ошибки. Ему самому стоило бы собственные сигареты и, как выяснилось ещё и косячки с травкой, вот так же повыкидывать да шарахаться от них, как от огня. А он тут, малец, алкоголь у взрослого мужика отбирает. Собственно... правильно делает.
Мортен усмехнулся. Может быть это получилось чуть более агрессивно, нежели вообще имелось ввиду. Алкоголь всегда искажает мироощущение и эмоции, даже если ты чувствуешь себя абсолютно трезвым при нехилой такой крепкой дозе.
- Не волнуйся, на сегодня я завязал. - Просипел мужчина, оскаливаясь в хищной улыбке. Опять же несколько гиперболизированное выражение истинных эмоций и чувств.
- Что беспокоит? - Мо выгнул правую бровь, скрещивая руки на груди и приваливаясь задницей к балконному подоконнику окна. Сейчас ему на мгновение стало весело. Злость на самого себя ещё не до конца исчезла и готова была перенаправиться на Кенни, не сказать, что неповинного, потому что он стоял одной из центральных фигур в обдумываемых и преувеличенных в стрессе проблем. Но Мортен сдержал себя. Заставил. Глубоко выдохнул и медленно вдохнул, успокаивая внутреннего зверя. Помогло ненамного, что вызвало разочарование и новый импульс желания сделать пару глотков бурбона. Мужчина поднял руку, чтобы дотянуться до сжимаемой Кеннетом бутылки, но передумал. Будет не очень-то красиво взять и нарушить собственное слово, показав воочию насколько он слаб и жалок тому, кто считает его сильным и для кого он должен быть таковым.
- Скорее кто. Сам себя я беспокою. В моём возрасте да при вредной привычке чересчур шевелить извилинами это нормально. Ахах. - Усмешка вышла ледяной и неприятной даже для самого себя. Зато правдивой. Мортен опустил руку на плечо Кенни и сжал пальцы на его выступающей ключице, облизал обветренные, потрескавшиеся за эту неделю губы. Шумно выдохнул и привалился к перилам балкона, отпуская своего мальчика и глядя прищуренным взглядом вдаль ночного чарующего города. Искусственные разноцветные огни играли бликами на их коже, зарождали тени на лице. Мортен почувствовал, как от дуновения холодного северного ветра по его телу пробежали мурашки. Это ощущение всколыхнуло воспоминания о родном городе в это время года, и он улыбнулся. Но почти сразу же вновь нахмурился и почесал крепкое плечо, задевая лямку белой майки-алкоголички.
Начать рассказывать - показаться Кеннету слабым и жалким. А этого Мортен не хотел, этого боялся наравне с гадкими мыслями, которые иногда посещали его в диком отчаянии, мыслями о том, что мальчик использует его. И именно чего Мортен боялся больше, он и сам не знал. Но всё-таки держать проблему в себе и дальше, в отношениях значит разрушить их теми же недомолвками.
- Вот только не брыкайся сейчас и не обижайся, ладно? - Он скользнул прищуренным взглядом по лицу рядом стоящего Кенни, ощущая тепло его кожи открытым участком собственной руки. - Похоже твой мужик совсем сдурел - думалка перегрелась. - И Мо злобно рассмеялся, совершенно неуместно на данный момент, но алкоголь делал своё коварное дело, вытаскивая наружу хоть какие-то эмоции, отражающие внутренние переживания. - Мне кажется... - Начал он серьёзным тоном столь же резко, как ещё мгновение назад рассмеялся. - Я... в общем я не слишком уже соображаю, что мне делать. Ты ещё совсем ребёнок, да, не злись. И впервые я водрузил на себя слишком много обязанностей по твоей защите, по заботе о тебе, по, черт возьми, исполнению роли настоящего мужика для своего партнёра. Слишком много, потому что для меня ты всё ещё ребёнок в своих правах, в своём здоровье и своём теле, с формирующейся личностью и психикой, которую колбасит из крайности в крайность, что свойственно большинству подростков, тем более столь эмоционально-экстравертивным, как ты. Я волнуюсь о тебе, как препод, как друг и как любовник, как мужчина-защитник, живущий ради того, чтобы сделать свою женщину, в нашем случае своего парня счастливым и ни в чём не нуждающимся. Но черт возьми. Ты ещё не мой. Вся эта тайна, все эти нарушения закона и скрывательства ото всех подряд... раньше мне казалось, что это круто, меня это возбуждало, чертов грёбаный риск, но потом я действительно погряз по самую макушку. Я, блять, полюбил тебя, да ещё и не на шутку, может даже впервые в жизни, раз позволяю тебе время от времени вытирать о себя ноги, давить мою гордость истериками и неуместной ревностью да прочим. Я впервые готов терпеть и я терплю. Бывшие такой чести не удостаивались, наверное за то и расплата мне - почувствовать какого было им. Мне до сих пор больно с того вечера, хотя я вроде и не думаю об этом, но этот грёбаный стресс то и дело не даёт расслабится. И вот знаешь, вылезают всякие мысли, а правда ли ты меня любишь или ты любишь те ощущения, которые испытываешь, находясь рядом со мной? Не просто ли я орудие в твоих руках для твоих же услад? Ты умело вертишь мной, то соблазнил, то ключ подделал, то угрожал звонком в полицию. Я полностью в твоих руках. И я уже ничего не понимаю, потому что, блять, я погряз в этом грехе по собственному желанию и поздно пить Боржоми, правда? - Он усмехнулся и повернулся к Кенни, упираясь о перилу уже левым боком. - Завтра мы летим в Сакраменто, я во всём признаюсь, чтобы объяснить твоё отсутствие в школе.

Отредактировано Mårten Åkesson (2016-04-01 00:15:30)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » can't turn your back on love