Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » it's where my demons hide


it's where my demons hide

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Tyler & Christina
27/12/2015 | Пуэрто-Рико

http://savepic.net/7871616.gif

http://savepic.net/7924867.gif

http://savepic.net/7864448.gif

http://savepic.net/7928963.gif

They say its what you make
I say its up to fate
Its woven in my soul
I need to let you go

+1

2

некормленный отец семейства

Да мне по пизде, что ты там себе надумал, слышишь? — Гаркнул так гаркнул, ораторам аж завидно. — Я хочу поговорить со своей женой и увидеть сына, Санчес. И если потребуется для этого снести твою тупую башку, я сделаю это и глазом не моргну. — Рёв, который всё равно заглушает музыкальная долбёжка в баре, меняется на полушёпот. Но, несмотря на общий гомон в заведении, Тайлер уверен – Мигель его слышит. Поднявшись из-за стойки, блондин опрокидывает в себя уже пятую рюмку текиллы и выходит на свежий воздух, покурить и проветриться.
Дай мне Кристину. — Приказным тоном чеканит блондин, вываливаясь на улицу и задевая при этом плечом случайного прохожего. — Или, клянусь, я приеду, и ты пожалеешь об этом. Сильно пожалеешь, сукин ты сын. Мигель!...Мигель?....Санчес, чтоб тебя! — По ту сторону невидимого телефонного провода звучат короткие гудки. Тай смотрит на экран мобильника и видит там угасающее «Карамелька». Нет, это не прозвище Мигеля, это вообще не его телефон и не его жизнь! Блондин пихает трубку в карман, едва удержавшись, чтобы не шваркнуть ею о стену и от души пинает мусорный бак, а потом дверь кулаком, а потом еще раз и еще. Запасной выход ни в чём не виноват, но Катчеру глубоко насрать. Он, если честно в ярости.
Противостояние двух горячих темпераментов длится уже давно. А всё потому, что кое-кто, не будем показывать пальцем, от души накосячил…вот уже почти год назад. И последствия этих косяков придется разгребать еще очень долго. Вот только кто бы дал, этим упёртым баранам, возможность наконец выговориться перед друг другом. Санчес упорно не хочет разговаривать. Она страшно обижена, а любое упоминание о собственном законном, прошу заметить, муже, вызывает у неё нездоровый тремор. Отношения разладились, как только жизнь удалилась от Сакраменто сначала, а потом и Америки в целом. Тай был словно от сиськи оторван, как разряженная батарейка, как порванный носок без всех этих незаконных приключений. Кристине тоже было не сладко, но она, в отличии от Катчера, имела силу воли и яйца. И как ни странно, по размерам они были куда больше и тверже, чем яйца Тайлера. Впрочем, шанс доказать обратное всё еще есть. Поэтому, голубоглазый опрокидывает пару рюмок еще и уезжает домой, бросая тачку зигзагами по дороге. Он зол и едва сдерживается от мысли отмудохать Мигеля. Но чтобы это сделать, надо сначала потратить как минимум несколько часов на изнурительный полёт. Впрочем, пьяные мозги не заставляют долго думать. Блондин забрасывает в небольшую спортивную сумку пару вещей, кидает шмотки в багажник и едет в аэропорт. Ему даже глубоко насрать, остановят его за пьяную езду или всё-таки нет.
Билетов на ближайший рейс до Пуэрто-Рико оказывается в достатке на счастье голубоглазого. Он платит картой, а потом еще три часа сидит в зале ожидания, трезвея от крепкого зернового кофе. А потом самолёт – это самое большое испытание, которое придется преодолеть Катчеру на пути к собственной жене, намылившей лыжи на родину. Да, блондин из тех мужиков, которые ломятся к своим перепуганным жёнам в родительский дом, орут дурниной, вытирают сопли о майку, испещренную жирными пятнами от хот-догов и мочатся на садовых гномов её родителей. В самолёте Тай снова бухает. Знаете, такие маленькие бутылочки, которые продаются в Дюти Фри и самих самолётом. Голубоглазый хреначит чистый Шивас Регал, морщась от отвратительно тёплого и паршивого послевкусия этого говна. Но болтанка самолёта, эти адские взлёты и посадки после третьей бутылочки уже не кажутся чудовищно невыносимыми.
Сан-Хуан встречает рассветом приземляющийся борт из Сан-Диего. Здесь семь утра, а уже до одури жарко. И это, простите, зимой, когда должны хреначить ветра и дожди. Может блондин в ад прилетел и до Пуэрто-Рико самолёт не дотянул? А не важно.
Пока Тайлер самозабвенно отливает в тесной кабинке местного туалета и аэропорта, и задумчиво пялится на белую кафельную стенку, я расскажу вам один любопытный факт:
Исторически…всё было наоборот: Пуэрто-Рико, что в переводе означает «Богатый Порт» был городом, а Сан-Хуан – страной. Но долбаёбы – американские картографы, создавая обновлённую карту своих территорий, перепутали всё нахрен.
Интересный факт. Конец.

Вы знаете, что Тайлер неплохо шпрехает по-испански? А это всё Санчез виновата, приобщила к родному языку. Короче, Блондин сидит в захудалом кафе на трассе, глотает пыль, летящую с трассы и сигаретный дым красных Мальборо и ждёт свой завтрак, пялясь на адское пекло на окном. Пальцы сами набирают на экране телефона смску с просьбой выслать адрес. В ответ смска прилетает очень быстро «за каким хреном?», Тайлер думает не долго, пишет ответ: « бумаги на дом надо подписать, отправлю». Санчес с утра думает туже, но девочка она смекалистая. Но не сейчас. В ответ прилетает адрес. Тай отправляет ответ: Спасибо лапа – и смайлик сердечка и котика. В ответ получает красноречивый смайл прямого среднего пальца.
Приносят тортилью и салат из перца по‑баскски на белых сухарях. А еще кофе. У блондина вытягивается морда – не дурно тут кормят в забегаловках.
В общем, приезжает Катчер к дому семьи Санчес только к вечеру, но пёсья чуйка Мигеля тут как тут. Арендованая иномарка неприметного вида подбирается к дому, в котором теплом горят окна. Стрекочат цикады, жрут комары, чешется от острого соуса морда и зад. Блондин хмуро курит, положив руки на руль и сверлит взглядом окна второго этажа. Там мельком проскальзывают силуэты, от вида которых больно сжимается сердце брошенного мужчины.
Ностальгия длится недолго. Двери дома открываются и в двадцати метрах от капота арендованной машины вырастает крепкая фигура Мигеля – защитника всея слабых и обиженных. В руках Мигель держит стальную биту. Тай роняет голову на руки с тихим «Блять…».

+1

3

look

Еще раз рожа этого хрена здесь высветится, я замочу его долбанной битой! — брат появляется в проеме кухни. Он взвинчен, довольно краток и резок, небрежно бросает на кресло мой телефон. Будь его воля – разбил бы с превеликим наслаждением о стену. Кажется, так в последнее время наши мужчины справляются со своим гневом. Желваки под выцветшими на шее татуировками ходят ходуном, его зубы вот-вот скрошатся в порошок подобно кофейным зернам в кофемолке. Я непонимающе хмурюсь, мельком глянув на импульсивные действия и продолжив закидывать продукты из бакалейной лавки “Gigante” в холодильник, оставляя брату острую бройлерную курочку с отвратным жиром на боках да пару бутылок Короны. Внутри неприятно екает – спрашивать не надо, с кем он перебросился любезностями в мое отсутствие. Мигель выдерживает минутную паузу, принимая её за растерянную заминку. Кофе начинает бурлить в турке, выплескиваясь через края. Он быстро забыл о нем, предпочтя выламывать кулаками дверные косяки.
Какие дела тебя с ним связывают на этот раз? — молчу, суша горло арабским молотым, разлитым в чашки – пускай сначала перебесится. Ему бы дать покурить марихуаны, чтобы так не нервничал и не напрягался. — Его не было около года и тут на тебе.. явление Иисуса, блять! Сына он повидать захотел! — Санчес никогда не выбирает выражений – возвращение с того света пошло ему, да и всем нам явно не на пользу. И сейчас брат, не знающий подробностей нашей семейной жизни, копирует точь-в-точь прошлогоднюю меня, не скупясь на трехэтажный мат, пытаясь найти при этом среди гардеробного хлама свое железное орудие убийства. В голове начинает шуметь бормашиной, прямые линии мыслей проходятся волной. Проверяю звонки. В списке последних входящих отчётливо — “ублюдок”, не успела вернуть стертое старшим пару дней назад привычное “Тайлер”. Все-таки каким бы козлом он ни был, отцовство у него никто отнять не в праве. Скрюченный бычок сигареты шипит в пепельнице. И когда успела закурить?
Полгода, — поправляю, из-за чего пуэрториканец оборачивается. Его рот раскрыт в уродливой гримасе раздражения. Мигелю так совсем не идет. — Он как-то заезжал повидать Сэма, — оправдываясь, выпячиваю глаза и равнодушно пожимаю плечами, лишь бы эта пилежка взгляда поскорее прекратилась.
Ну и как? Хорошо заехал? — подначивает, заставляя злиться. Мне нечем парировать: последняя наша встреча действительно ничем, кроме очередной громкой ссоры на заднем дворе дома, не закончилась, а ведь всего лишь хотели безобидно поговорить о “нас”, перейдя на личности и вспомнив бывших. — Напомни-ка мне, что было дальше. - Я поджимаю губы, недовольно вскидывая взгляд к потолку. А что дальше… дальше мы поехали с Мигелем в супермаркет, где стеллажи под три метра, где разошлись по разным отделам. Он собирал полезные злаки и пакеты фруктов, пока я раскладывала в тележке бутылки водки так, чтобы не звенели, прихватив таблицу химических элементов в отделе с чипсами, газировкой и прочей дрянью, задерживающей обмен веществ. Тогда я чувствовала себя чертовой затонувшей деревянной лодкой с пробоинами по обоим бортам. Пробоинами с большой такой крепкий кулак, который уже давно вышиб сердце, оставив лишь неоперабельные гематомы по всему телу и горькую обиду внутри. Руки недовольно скрещиваются на груди, губы искривляются в ухмылке: он любит напоминать мне о моих грешках. — Больше не заедет. Разве что на инвалидном кресле.
С каждым словом Мигель начинает раздражать своей чрезмерной родственной опекой, поскольку даже в школе не был таким долбоебом, не провожал до школы, особо не беспокоясь о том, что мелкая возьмёт у какого-нибудь тридцатилетнего дяди конфетку и пойдёт кататься на его старческих каруселях. — Так что он сказал, что ты засуетился, как в зад клюнутый? — мне ровным счётом наплевать. Или я просто в этом смогла себя хорошо убедить. Всё это пустой трёп, не облагораживающий никого, но нам с Катчером давно пора определиться с направленностью наших отношений без лицемерия и притворства, без скандалов и шоу. Под повествование брата, у которого вот-вот пойдет изо рта пена, а вздувшиеся бычьи ноздри лопнут, горький кофе как-то по инерции выливается в раковину, сменяясь пивом. Чувства играют в ящик, по радио начинает играть запоздалое на пару дней «Last Christmas». Слетевшая крышка характерным звуком катится по буковой столешнице, останавливаясь на краю. Я задерживаю на ней задумчивый взгляд, прикусывая край нижней губы и отчетливо понимаю – и этот год не станет новым после такой перебранки. Он останется солиться в рассоле прошлых проблем. Никто не останется прежним.

Следующий день стабильно начнется с настойчивых пинков сына в мою спину, отправленным с сомнением адресом моего местонахождения мужу, числящимся им пока на официальной основе; продолжится бытовыми делами, сборкой нового красочного конструктора и эксплуатации детского электромобиля, подаренных родителями и младшим братом. Мигель же весь день будет набыченным, крайне осмотрительным на качелях с племянником и просидит в гараже до самого вечера, пока не позовут на ужин: сочный лечон с оставшимся после Рождества софрито и полюбившийся даже Сэму банановый пирог.  Поверх ляжет совместный перекур на террасе, после которого мы снова немного повздорим и разбредемся по комнатам второго этажа. Вымотанный за день яркими впечатлениями от подарков сын быстро уснет, а потом начнется самое интересное…

Сука! Я предупреждал! — слетает вместе с ядовитой слюной разъяренность Санчеса, сжимающего в руках  ту самую биту. А во мне буря противоречий раскалывает под орех сердечный клапан. Я срываюсь за братом, в чём есть. Странно – готовиться к новому году в летних бермудах и вьетнамках, в то время как в калифорнийской столице впервые за долгие годы местами накрапывал снег. Кричу ему что-то беспорядочно в спину, сбегая по скрипящим ступенькам. В свете уличного фонаря вижу небритую и, кажется, не особо трезвую морду своего благоверного, взявшего в привычку врываться в мою жизнь, как ни в чем не бывало, не замечая, какой хаос остался после его последнего визита. Тайлер всегда такой. По-хозяйски осматривается вокруг, желая забраться как можно глубже, заставить пожалеть, что когда-то мы оба совершили эту ужаснейшую ошибку, однажды впустив друг друга в свою жизнь, сделать мне плохо так же, как и ему самому, вкусить совместно обоюдную злость, отчаяние и разочарование, задеть за живое по одной лишь простой причине - он прекрасно знает: как бы я ни отрицала, он всегда в моих мыслях. Но на это плевать Мигелю или, наоборот, не наплевать – с какого стороны посмотреть. В любом случае брат зол — побелевшие сжатые кулаки дают венам пропороть кожу рук до локтей, намеренно дотронуться до его кулаков — сломать пальцы. И к нему лучше без бронежилета не подходить — изрешетит; Катчер — мишень номер один, я — следующая, если снова начну защищать первого.
Твою мать, как же вы оба меня задолбали! — раздраженно бурчу, пытаясь схватить брата за руку и остановить, понимая, насколько серьезно он настроен в своих обещаниях. Потасовки, как минимум, не избежать. Блять, как дети малые. — Какого черта ты приехал?!

Отредактировано Chris Sanchez (2016-03-18 19:36:37)

+1

4

Вообще хуже некуда, когда в дела двоих лезет кто-то третий. Особенно, если у этого третьего рожа в пушку мягко скажем. Отношения Тайлера и Мигеля начали медленно катиться под откос  с того самого момента, как Санчес вышел из тени. Катчер тогда хорошо запомнил состояние Кристины и не мог простить такого поступка её родному брату. И тогда не обошлось без рукоприкладства, когда Кристина в очередной раз сорвалась из-за выходки собственного брата. Были времена. А теперь всё стало еще хуже. Мигель, где-то в глубине души, ликовал от того, что творилось в родственной ему семье. Кажется, он не слишком то и радовался свадьбе собственной сестры, не такую партию он ей желал, судя по всему. Впрочем, Катчера это мало беспокоило. И на любое слово Мигеля у него всегда находился ответ, подкрепляемый вполне успешно соответствующими поступками.
Каким бы гондоном не был Катчер, он был прекрасным отцом. Что странно, ведь никакого опыта общения «отец-сын» у него и в помине не было. Перед глазами в детстве не было наглядного примера, и вообще, что такое отцовская забота, блондин и знать не знал. Впрочем, ему это совершенно не мешало. Он прекрасно ладил с сыном, Сэм любил его и ничего не боялся. Почему? Всё просто. Тай никогда не позволял себе приходить к сыну нетрезвым, уставшим или избитым. Если доставалось в стычках, отлёживался по гостиницам, извинялся перед Кристиной, а она, к счастью, всё понимала. Синяки и живописные швы на лице – это совсем не то, что должен видеть его сын. Тай даже не позволял себе материться при ребёнке, оружие хранил в сейфе, а потом и вовсе продал, когда беспокойство перешло все границы. Слишком не по годам смышлёным был Сэм. Стоит только вспомнить агонистическую истерику Санчес, которая обнаружила собственного ребёнка, играющего с обоймой. Где он её достал, правда, до сих пор непонятно. Так вот это я к чему? К тому, что осечка у Катчера случилась лишь единожды, но именно она стала точкой невозврата.
Тогда Тайлер конкретно набрался. А вдобавок ко всему еще и сорвался на порошке, позволив себе явиться домой в крайне обдолбаном виде. Это было большой ошибкой, которая разорвала все доверительные отношения в семье и усугубила и без того натянутые отношения с Мигелем. Он тогда недурно ускорил процесс отъезда Катчера из семейного гнёздышка, а потом и вовсе забрал Кристину домой, что блондину, конечно же, пришлось не по духу. И вот теперь что-то нужно было делать. Твердо уверенный, что сын не должен расти без отца, Тайлер часто навещал его. И Санчес не была против его визитов, потому что так «надо». Зато Мигель истекал ядом каждый раз, когда Катчер появлялся на пороге. Казалось, у этого пережаренного на солнце упыря, стойкая аллергия на Техасцев. Да и хер с ним. Сегодня блондин был настроен слишком решительно и был готов абсолютно на всё. И, будем откровенны, он был совершенно трезвым. Голова просветлела еще после сытного завтрака. Что уж говорить про вечер.
Итак. Санчес на пороге со стальной битой в руках, играет мускулами, обтянутыми черной майкой. Тай в машине, кипит изнутри и сжимает пальцами руль. До бела в костяшках. Трезвый рассудок и здравый смысл говорят ему – выйди и просто поговори. А вот сердце с непокорной душой на пару настаивают на хорошем мордобое, который назревает уже давно. С тех самых пор, как Мигель успешно свернул ему челюсть, выгоняя из собственного дома. Этой выходки блондин не простит.
Хер с тобой, придурок. — Посидев в машине пару минут, блондин бросает на пассажирское сидение бейсболку, которая весь день спасала от лютого солнца, снимает наручные часы и, убрав их в бардачок, выходит на улицу. На улице душно и влажно. Пахнет назревающим ужином и откровенным недружелюбием. Извини родная, но сейчас на тебя решительно насрать. Санчес делает шаг вперёд, крепче сжимая биту в руке. — Давай, трусливый ублюдок. Твоя бита против моих кулаков. — Озверев вконец рычит Катчер, обходя машину спереди. Ему ровным счётом нечего сейчас терять, кроме собственного достоинства. Конечно Кристина не позволит им поубивать друг друга, но очень хочется. — Мессией заделался, а? Хреносос. — руки сжимаются в кулаки, футболка трещит на груди, а морда уже ноет в предчувствии хороших таких оплеух. Хорошо если не блестящим ребром биты. Тай толи провоцирует, толи желает, наконец, высказаться. — Какого хрена ты отвечаешь на телефонные звонки, которые предназначены не тебе! — Поднимая пыль под стоптанными кроссовками, Тайлер решительно идет на встречу Мигелю. Интересно, кто сорвётся первым? — Где была твоя справедливость и братская щедрость, когда ты шкерился по занюханным странам, объявив себя мёртвым? Трусливый ты кусок дерьма! Ну иди сюда! А с тобой… — Палец палец указывает прямо на Кристину, — мы поговорим позже.
Если конечно после этой встречи с разъяренным пуэрториканцем, Катчер не сляжет с выбитыми мозгами. Но это уже дело десятое.

+1

5

А ведь поначалу все налаживалось. На-ла-жи-ва-лось. Ла-жа — если разобрать слово и не побояться выразить главную мысль. После скрытого ото всех обмена кольцами, от которых сейчас красуются бледные следы на загоревшей коже, в одной из католических церквушек на окраине Сан-Хуана нас вполне можно было подогнать под ту самую обычную среднестатистическую супружескую чету – если бы на руках обоих не числилась куча грешков – с энтузиазмом обсуждающую дальнейшее будущее спонтанно возникшей семьи. Но дурные черты характера и так и не искорененные до конца вредные привычки быстро начинали гноить, а потом этот нарыв лопался, и мы вели себя друг с другом так, будто не боялись потерять, не подбирая выражений, не ища компромиссов, не делая скидок на чувствительность натуры. Мы даже не допускали мысли, что могли по щелчку пальца исчезнуть из жизней друг друга. Что, в конце концов, и произошло…
Мы изменились за прошедший год. Так, что в путеводителе по нашим чувствам можно было запутаться на раз. Стали какими-то незнакомцами, отвыкли друг от друга – так уж вышло, что человеческие отношения подобны хрусталю, а не железу, что заложено в наших сверхскоростных тачках. Не понять, в какой именно момент не стало той стихийной любви с привкусом бензина и мазута, со школьной скамьи въевшегося в кожу. То ли отгорело что-то внутри — уходя, мы просто забыли выключить газ, баллон распёрло, вот и прогорело всё дотла. То ли мы быстро устали от обязательств, к которым не особо-то и охотно привыкали... Я скучала по тому времени. Скучала, но уже никак не могла вернуть. 
А потом Катчер в своей собственной оригинальной манере оставил нас, не без подлитого мною же масла в огонь. Все оставили. Кроме брата, токсичную обиду к которому тоже, наверное, уже никогда не вывести из организма. Тем не менее, в Мигеле я находила своё разнузданное спокойствие и редкий сон, плыла по течению, радуясь новым высотам сына, достигаемых с каждым днем. Несмотря на изгаженный с течением лет характер, Санчесу всегда удавалось хорошенько встряхнуть меня за шкирку, заменить бутылку «Джеймсона» на разводной ключ и пнуть в гараж, где я моментально забывала о своих проблемах, ностальгируя о первой строчке в рейтинге гонщиков. Быстрых и яростных.
В нем самом, как показали последние два дня, кажется, уже давно завелась смертельная «парковая игрушка» — сжимая сейчас биту в руке, он не контролировал свою злость, которая затемняла зрачки на тон чернее. Хотелось верить, что виной тому все-таки был вечер, уже полностью отнявший у дня весь его свет. Тайлер небрит (трёхнедельная щетина окаймляет подбородок) и грубо хрипит криком в интервалах между словами, а шея, как повелось, покрыта красными пятнами от злости — вот оно, воплощение мужского Армагеддона. 
Заткни свою пасть. Уж кому, но точно не тебе об этом говорить, — то и дело слетает напару с слюнными плевками у брата, да еще и вперемешку с эспаньола – он уже давно вытряхнул из памяти все знания американского. Чую, после намечающейся разборки может забыть и свой родной, если орудие убийства окажется в руках у Катчера. — Неее, эт ты у нас по части хренососов, не путай. — Открыто ржет Мигель. Я же шумно выдыхаю, прикрывая глаза ладонью: как два пацана, меряющихся членами в детском саду. — Оставил свои яйца на нарах? Дай-ка отгадаю, кто этому поспособствовал. Начо? Хуанито? Симон? Мэни? А? — брат показательно прикладывает к уху ладонь, словно надеется услышать положительный ответ. Он показательно скалится, не пытаясь скрыть издевку. — Так на кой хрен ты приперся сюда? Глянь на себя. В кого ты превратился… из, мать твою, охренительного бойца в какого-то сраного укурка. И после того, что эта дура прощает тебе почти все, ты позволяешь себе затыкать ей рот? — на этих словах взгляд разъяренных мужчин переводится на меня, что уже не пытается остановить этих двоих, а задыхается от возмущения. Одновременно с разжигающейся яростью я готова провалиться под землю из-за слов брата, который надумал черт-те какую драму в своей больной и так и не вылеченной от иракского синдрома башке. — Заебал ты меня своими угрозами. Давай уже! — закатывает глаза.
Железная рукоятка биты с характерным звуком встречается с асфальтовым покрытием.
Три. Два. Один.
Я не успеваю вставить свои пять копеек. Да что там.. я даже не успеваю сообразить, кто начинает первым, но кажется все-таки Тайлер. В нем ярость всегда закипает быстрее. Этот черт как электрочайник - по одному только щелчку кнопки включения начинает бурлить. Едва они успевают накинуться друг на друга с кулаками в абсолютной готовности перегрызть друг другу глотки, подобно бойцовским псам на импровизированном ринге, я набрасываюсь на Мигеля, пытаясь расцепить этих двоих. Выходит плохо. Испанская брань троих летит по всему району, мои кулаки - по плечам обоих: я не отпускаю цели вклиниться между двумя телами. 
Да прекратите же вы оба! Идиоты!  — рычу на этих лбов, подобно строгой мамаше. В такие минуты сложнее всего остановить Катчера, поэтому приходится браться за него. — Эй! ¡Como chingas! — когда Мигеля нехило отшвыривает от очередного удара, чудом не встретившегося с моей физиономией, я внушительным толчком блондину в грудь пытаюсь выбить всю спесь, что он вкладывает в каждый свой удар. Этот на раз-два забьет до смерти, потому что никогда не может определить ту запретную грань. Знаем, проходили. — Я прошу тебя, перестань... - Не знаю, зачем я говорю это ему только губами, безмолвно, в то время как ярость рвёт на лоскуты внутренности, отчего и не сразу замечаю, как по губам, подбородку, шее стекает кровь — последствия лёгкого «щелчка» по носу кулаком Тайлера, Мигеля – хрен уже разберешь. Плевать. — Окей! Закончили? — в довольной дерзкой форме я хватаю Тайлера за небритый подбородок. Эти двое успели раскрасить друг другу физиономии. — А теперь оба перестали меня позорить. Вали нахер в дом. — Бросая за спину,  рычу на брата, угольным взглядом буравя в Катчере дыру. Он удаляется только после третьего и достаточно громкого «свалил отсюда!», я же грубо толкаю Тайлера в сторону гаража. Хватит уже бесплатного цирка для соседей.

Отредактировано Chris Sanchez (2016-03-31 21:13:44)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » it's where my demons hide