Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Неизбежность


Неизбежность

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://www.myhome.ru/uploads/public/idea/5/46349/interior/52941/520x0resize_interior26914_0_1387437487.jpg
Участники: Поль Монморанси и Денивел Мори
Место: квартира Денивел
Время: 17 марта 2016 года, вечер
О флештайме: ---

0

2


Толстая сигарета, словно юла, крутится в тонких длинных пальцах, не в силах остановиться. Смотрю на то, как табак, не успевая упасть на асфальт, улетает по ветру в глубь зеленого парка. Делаю вдох, закрываю глаза. Надо мне это или нет? Ну, не зна-аю. И нет, речь вовсе не о курении. Курить я начала еще на самом первом курсе университета, когда не могла сдать химию. И курю до сих пор. И буду курить даже тогда, когда передо мной в морге будет лежать какая-нибудь мертвая бабулина без лица, потому что в ее доме жило столько котов, что пенсии-то особо и не хватало им на еду. Ну, вот они и решили пустить ее на Роял Конин. Выдыхаю дым и наслаждаюсь этим. Мне не понять, как это может не нравиться, а кого-то от этого тошнит. В голове настолько много мыслей, что она буквально разрывается и от этого даже становится дурно. Затягиваюсь, поднимаю голову и смотрю на розовеющее небо. Солнце лениво спускается к горизонту, мягко пригревает теплыми вечерними лучами, нежно касаясь алебастровой кожи, как бы говоря на прощание «спокойной ночи». Вокруг жизнь на мгновение становится тише, а как только потемнеет совсем – город заиграет ночными красками от мелькания вывесок клубов, баров, стриптиз клубов, алкашных магазинов.
И вот, оно уже соприкоснулось с нижним краем горизонта. Если посмотреть на небо, кажется, будто художник-подросток, у которого еще руки не встали на нужное место, накапал акварелью по всему холсту и он окрасился в цвета от ярко-желтого цвета до темно-фиолетового. Большой оранжевый апельсин на прощание пылает, медленно исчезая из вида. Темнеет. Становится значительно холоднее.
Наверное, со стороны это выглядит как-то трагично.
Девчонка вся такая из себя блондинка в черном, с макияжем обрёванной шлюхи, в человека-загадку играет, сигаретку курит, на закат поглядывает. Только мне все равно вообще как это выглядит. Нет, мне тупо похуй. Выдыхаю, закрываю глаза. И только сейчас до меня доходит где я вообще нахожусь, что я курю по счету уже то ли шестую, то ли седьмую сигарету подряд и неотрывно смотрю на закат. Вот только до меня до сих пор не может дойти истинная причина моего нахождения здесь. Нет, я понимаю. Но осознать не могу.
Здесь, в Сакраменто, мне почему-то хочется усложнить свою жизнь и всякий раз я ищу как это сделать. Не хочу сказать, что она и без того сложная, так-то есть те, кому гораздо хуже меня живется, но есть парочка моментов, которые нужно было в свое время избежать. Например, такие моменты, как сейчас.
Лучше бы мне уже дали допуск до практики в морге.
За всю жизнь вопрос о наличии мужчины в нашей семье меня не особо интересовал. Я, в принципе, всегда воспринимала мужчин как что-то перманентно уходящее и приходящее. Не постоянное. Не уловимое и совершенно бесполезное. Чтобы было больше понятно: я выросла в чисто женской семье, воспитываемая бабушкой больше, чем матерью. Поэтому все обязанности, даже, которые должны были быть мужскими, делали мы сами, втроем. Бабулина сделала все, чтобы я не видела в своей дальнейшей жизни мужчин как панацею от всех, даже маленьких проблем. Что же делала моя мать? Все годы, сколько я ее знаю, а знаю я ее, к сожалению, с рождения, она каждый божий день убивается по все одному и тому же незнакомцу. Для нее он – любовь всей жизни, кипяток в трусах и вообще Бог; для моей бабушки он – ублюдок, поимевший ее дочь не единожды, обещавший жениться но слившийся и вообще человек, чьи слова не стоят ни гроша; ну, а для меня – черный силуэт тощего инкогнито с красным вопросом, растянутым с головы до ног. Его не было тогда, когда я родилась, его не было тогда, когда я сказала свое первое слово «папа», хотя он его ни разу не заслужил даже слышать, его не было тогда, когда я лежала с больными почками в больнице. Его вообще никогда не было. Он не пытался со мной создать связь, а я никогда особо и не горела желанием. Я не была обижена. Клементина с детства вдалбливала мне в голову, несмотря на всю ненависть к нему, что у него просто слишком много работы и ему просто некогда. Чтобы я не обижалась так сильно. А потом все сошло просто на сухое безразличие. Но тот факт, что моей матери пришло в голову променять чудный Париж на Сакраменто просто срубил меня как дерево с корнями. Меня выкорчевали. Из-за своей маниакальной любви она лишила любви меня. У меня были планы на жизнь, я делилась этими планами и была готова разделить свою жизнь с другим человеком, я хотела повзрослеть и стать нереально классным врачом. Только в итоге решила пойти в патологоанатомы.
Хотя спустя года я понимаю, если Зоэ до сих пор не объявилась и даже ни разу не написала – вполне возможно, она уже вышла замуж. И стала нормальной. И ей стало не до меня. И любви никакой не было. Любовь живет через города и страны. А она даже мне на сообщения на фэйсбуке не отвечала.
С семнадцати лет колющая боль в сердце угомонилась при одной мысли о ней.
Переживу.
Бывает.
Надо перестать о ней постоянно вспоминать. Прошло уже четыре года. Четыре, мать его, сраных года.
Выдыхаю, смотрю на многоэтажное здание. Наконец, осматриваюсь. Вроде бы приехала по адресу, который дала мать. Но, а вроде чет как-то и не ожидала я, что все будет так. Прям лэвиш райончик какой-то, все такое лакшэри, даже чувствую себя тут неуютненько. Так вот. Зачем я здесь. Из-за маниакальной любви моей матери к некому Джорджу Мори, мои мечты полетели к чертям, я живу в сраном Сакраменто и говорю на совершенно чужом мне языке.
А теперь подумайте только. Убиваясь по одному и тому же мужчине двадцать три года, моя мать ни разу не была замужем, хотя и водила мужчин домой ради удовлетворения шлюшенских потребностей. И даже спустя столько времени она даже знает, где он живет. Адрес, этаж и даже квартиру. Ну не больная ли она в край? Она до сих пор не поняла, что он плевать на нее хотел и никогда вообще к ней не вернется.
Пора бы мне посмотреть на то, по чему убивается эта женщина. Просто посмотреть. Я не буду с ним разговаривать по душам, вести лекцию о том, насколько он хуевый отец. Я не буду его лечить и пытаться свести с матерью. Нет. Мне достаточно просто посмотреть в лицо этому человеку, подтвердить свои мысли о том, что он дерьмо и уйти.
Докуриваю, захожу в здание, поднимаюсь на тринадцатый этаж. Я все делаю это так быстро, чтобы ничего не отложилось в моей голове. Ладони предательски потеют, сердце начинает колотиться быстрее, а пульс отдает в висках. Я не думала, что буду так нервничать. Мое тело отдельно от разума. Думаю одно, а происходит другое.
Подхожу к двери.
Вдох.
Звоню.
Ну, здравствуй, знак вопроса?


Отредактировано Paule Montmorency (2016-03-18 10:00:40)

+1

3

Стрелки часов торопятся по кругу, отмеряя время. Время бесконечно, в отличие от всего происходящего и от нашей жизни. Каждое событие в итоге конечно. Чтобы не произошло, все придет к какому-то результату. Результаты не всегда оправдывают наши ожидания. Более того, почти никогда. Приняв душ, я покидаю ванную комнату, по пути накидывая на себя свободный черный шелковый халатик, который скрывает мою фигуру, но оттого я становлюсь только более соблазнительной. Я все еще сонно зеваю, потому что не смотря на время суток, я встала не более часа назад. О да, мой режим нещадно сбит. Я встаю днем или вечером, ложусь спать утром. Все смешанно, спутано и идет кувырком. Однако, я не против такого распорядка дня. Удивительно, но при таком режиме я лучше ощущаю то, что я живу, при этом мне нравится моя жизнь. Вообще, если честно, чудесно не иметь строгого распорядка дня.
Потягиваюсь и отправляюсь на кухню, чтобы сделать себе кофе. Ставлю чашку на поддон, щелкая кнопкой на кофеварке и пока кофе готовится, я лезу в холодильник. Извлекаю оттуда сыр, расплываясь в довольной улыбке от предвкушения. В животе легко урчит, и я тороплюсь сделать себе пару бутербродов из сыра и хлебцев. Когда я заканчиваю с этим, кофеварка издает звонкий писк, оповещая меня о том, что кофе готов. Забираю чашку, блюдце с бутербродами и иду в комнату к ноутбуку и косметичке. Сажусь на кресло, открываю ноутбук и запускаю его. Запах кофе распространяется по комнате, вдыхаю его, и голова легко кружится. Поглощаю бутерброды, листая ленту в фейсбуке и отвечая на сообщения, которые накопились за то время, что я спала.
Деловые и личные письма смешиваются в моей голове, превращаются в тугой клубок и когда список неотвеченных уже значительно уменьшен, я понимаю, что устала. Закрываю страницу с сообщениями и шумно вздыхаю. Руки тянутся к вискам, и я легко нажимаю на них, чтобы размять и отогнать начинающуюся головную боль. Включаю музыку, из динамика ноутбука начинает литься какая-то из песен Oomph. Достаю с полки косметичку и зеркало и начинаю давно заученные действия – надеть увеличивающие линзы, нанести немного тонального крема на лицо, а затем тени, нарисовать стрелки, накрасить ресницы тушью. На все это у меня уходит максимум полчаса, настолько я отточила свое мастерство.
В тот момент, когда я собираюсь отнести грязное блюдце и чашку на кухню, раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю от неожиданности и с удивлением думаю о том, что никого не жду, а без звонка или предварительного сообщения ко мне почти никто никогда не приходит. Мне сразу становится как-то неуютно, и я абсолютно случайно начинаю накручивать себя, думая, что за дверью стоит какой-нибудь придурок. Однако, когда я смотрю в глазок, то вижу девушку. Стройную красивую блондинку. Я облегченно вздыхаю и неосмотрительно открываю дверь, хотя стоило бы сначала спросить, кто там.
- Добрый вечер, - произношу я, - Вы ко мне? – удивленно приподнимаю бровь и жду ответа на свой вопрос. Девушка отдаленно напоминает мне меня. Светлые волосы, яркий макияж, неформальный стиль одежды. Мне она даже нравится. Красивая. И если бы не ее каблуки, мы бы были почти одного роста, но все же она чуточку выше. Да, она чуточку выше и чуточку натуральнее меня. Молчание между нами затягивается и мне становится немного неловко. Я не понимаю, какой из своих фраз завела ее в тупик и почему она так удивленно на меня смотрит.
- Я могу Вам чем-то помочь?
Стараюсь быть терпеливой, потому что девушка вызывает у меня симпатию, хоть и не сказала еще ни единого слова. Однако, мне так и хочется помахать ладонью у нее перед лицом и сказать «Ауууу».

+1

4

Мы так похожи...
Смотрим друг другу в глаза и мороз по коже,
Смотрим друг другу в глаза и по коже мороз


Меня убивает это чертово ожидание. Сжимаю ладони в кулаки, сильно-сильно, впиваясь острыми длинными ногтями в ладони. Я делаю маникюр себе сама и всегда затачиваю ногти так, чтобы они были острой формы. Стало больно. Не отрезвляет. На коже в любом случае останутся вмятины и краснота. Нет, это не помогает прийти в себя и расслабиться. Ни разу. С макушки до самых кончиков пальцев на ногах меня накрывают волны волнения. Начинаю переживать и надумывать себе всякую ерунду. Головой я не переживаю, только моя реакция живет совершенно отдельно от меня. Еще чуть-чуть и я могу потерять сознание. В желудке завтрак перевернулся вверх дном и закрутился, как одежда в стиральной машинке. Два яйца и тост с абрикосовым джемом – единственное, что я съела. Не считая выпитого кофе под сигарету, чашек так четыре. Ну ладно, шесть. Я люблю кофе. Кисло-горький привкус моей трапезы подкрался к горлу и обжигает гортань. Как же это отвратительно. Воздуха становится все меньше, будто я застряла в лифте и никто не торопится меня оттуда доставать, потому что электромеханикам обычно на такое совершенно все равно, свои потребности всегда важнее. Особенно, если их смысл вращается вокруг бутылки дешевого алкоголя. Час больше – час меньше и совершенно все равно, как себя ведет застрявший человек. Даже, если он там будет биться в конвульсиях и умирать от клаустрофобии.
Как же хорошо, что мы живем не в апартаментах, а Клементина догадалась приобрести дом и влезть в долги. Матери же было принципиально переехать в этот чертов Сакраменто, даже, если она будет жить в коробке из-под холодильника.
Вдох.
Выдох.
Я так больше не могу. Я уже хочу развернуться и уйти. У меня задрожали руки. А потом и все тело. Я словно осиновый лист на ледяном ветру. Нахуя я приперлась?! По факту, я ждала всего лишь пять минут, но за эти пять минут я успела пережить моральное напряжение, моральную усталость, состояние невротика, я едва ли не упала в обморок и уже миллион раз пожалела, что вообще решилась встретиться с этим незнакомым мужчиной. Зачем я ищу себе проблем? Повторяю: нахуя я вообще сюда приперлась? Что я здесь забыла? Да ничего. Я двадцать один год жила без него. Двадцать один год я была под крылом двух женщин. Без мужчин. А тут мне стало вдруг интересна причина, по которой я могла бы жить на улице.
Больше всего в этой жизни не люблю чего-то ждать, господи, как же я ненавижу ждать! Переживания сменяются гневом, я начинаю злиться, хотя в этой жизни мало что может вывести меня из себя. Я злюсь на себя. Какая же я дура.
Я разворачиваюсь и уже было хочу уйти. Но я слышу шарканье тапочек по деревянному полу. Человек по ту сторону, по всей видимости, не особо любит поднимать ноги при ходьбе и тащится, как зомби за мозгами. Я повернулась опять лицом к двери, закрыла глаза. Моя голова опять начала танцевать, а перед глазами уже летают разноцветные блядские кружочки, как новогодняя гирлянда. Мое сердце остановилось.
Вдох.
Выдох.
Открывай же дверь, чертов ты ублюдок. Дай мне посмотреть на того, кто пожертвовал свою сперму и теперь вроде как я живу, стою вот вся такая здесь, жду. Мое сердце снова пошло.
Скрип.
Дверь открылась.
Мне казалось, прошла целая вечность перед тем, как это произошло. Я открыла глаза, машинально приподняв голову, думая, что я увижу высокого, и, даже, красивого мужчину. Да, я очень надеялась, что неадекватная страсть и маниакальное преследование моей матери будет оправдано. И передо мной действительно будет стоять Аполлон, который, вполне может быть и заслуживает к себе такой преданной любви. Светловолосый, локоны золотым дождем такие на ветру в здании колышутся, голубоглазый, будто бы я смотрю на полуденное небо, весь такой из себя красавец, которых обычно описывают в романах для женщин за сорок с плюсом. У которых муж уже давно не ставит в необходимость удовлетворять свою женщину, а любовника уже не заведешь в таком возрасте. Вот и приходится довольствоваться самоудовлетворением под полет фантазии о прекрасном незнакомце в душе. Душ, ты такой многофункциональный. Так вот, ладно, опустим этот момент. Так вот, единственное, что мне первым бросилось в глаза – люстра в квартире. Ничего такая, классная. Под стать райончику, в котором находится эта многоэтажка. Опустила голову ниже и поняла, что передо мной стоит невысокая девчушка, неестественно белая и разукрашенная, как я. Только по ней вот видно, что накраситься она успела до того, как я пришла.  Стрелки еще аккуратные, не стертые. Ее волосы неестественно белые. По всей видимости, она красилась так часто, что уже перекраситься в другой цвет у нее уже не получится. Личико милое, детское. Сколько тебе лет, девочка? Пятнадцать? Четырнадцать? Она выглядела как кукленок. А еще она была в черном шелковом халатике. И выглядело это мило. Мы были одеты почти одинаково. Обе светловолосые, обе в черном. И.. кто она такая? Нет, я знала, что у этого мужчины есть и жена, и дочь, но, сколько ей лет моя мать никогда не говорила.
Ты – моя сестра?
Или ты – очередная любовница для потрахушек?
Тогда он педофил.
Я осматриваю девочку с жадностью, поглощаю каждую частичку ее кожи. Осматриваю тонкие ручки, ножки. У нее такие же длинные пальцы, как у меня, тонкие красивые запястья и алебастровая кожа. Нет, она не может быть любовницей. По всей видимости, я столкнулась с той, с кем хотела бы столкнуться в последнюю очередь. Если вообще хотела бы сталкиваться. Я усмехнулась сама себе, с удивлением смотря на незнакомку. Моя голова медленно, очень медленно склоняется то к правому плечу, то к левому. Я смотрю на нее даже под разными углами, не отдавая себе отчет об этом.
Она вроде бы даже как прилично поздоровалась, спросила, может ли мне помочь.
О, милая моя, ты мне ничем не можешь помочь. Мне уже никто не поможет. Просто не надо было здесь появляться.
Я молча разворачиваюсь, делаю пару шагов к лифту. Замираю. Поворачиваюсь вполоборота к девушке, поправляю шляпу и хрипло-сипло, словно маньяк, обращаюсь к ней. Это все потому, что мой завтрак прилично обжег гортань. Моя рука сгибается в локте и я как бы невзначай показываю на нее указательным пальцем. Только это выглядит так, будто я расслабленно протягиваю ей руку, а моя ладонь смотрит на полоток.
Какой же отвратительный привкус. Блядство.
- Я приезжала сюда, чтобы встретить одного мужчину. То ли Джордж, то ли Джон, то ли.. Кароче, это все не важно. Прошу прощения за беспокойство.
Но я не ухожу. Я по-прежнему смотрю на нее. Хотя бы по нескольким причинам: она мне показалась очень симпатичной, и я была бы не против провести время в ее компании; я почувствовала запах кофе, а я бы хотела совместить приятное с полезным; да и в конце концов, есть же малая доля интереса – кто она вообще такая?
- И да, ты вообще кто?
Я – мастерица задавать классные вопросы. Люблю себя.


+1

5

Поведение девушки вызывает у меня легкое недоумение. Я вижу смятение и непонимание на ее лице. Я смотрю за тем, как она, так и не сказав мне ни слова, отходит от двери и, видимо, собирается уйти. Смотрю на ее не совсем осознанные и законченные движения. Каждый ее шаг, каждый жест и взмах руки выдают в ней волнение. Прямо около дверей лифта, так и не нажав кнопку вызова, девушка оборачивается и смотрит на меня своими выразительными, ярко накрашенными глазами, немного затуманенными сомнением в правильности своего поведения. Я все еще жду ответы на свои вопросы, но уже даже не надеюсь их услышать. Блондинка выглядит слишком странной, слишком потерянной и, возможно, даже напуганной. Если честно, ее поведение пугает и меня. Снова становится не по себе. Я прикусываю себе губу и продолжаю смотреть на нее, хотя по идее уже могла зайти обратно в квартиру и захлопнуть дверь. Что-то не дает мне этого сделать. Любопытство? Интерес? Желание узнать, что же на самом деле она хотела? Когда я уже почти отчаиваюсь вытянуть из нее хоть слово, она наконец-то открывает свой рот и ее голос в тишине подъезда звучит хрипло и едва ли не зловеще.
- Это мой отец, - сообщаю я, абсолютно не думая, зачем выдаю эту информацию совершенно незнакомой девушке, которую вижу впервые.
Так. Стоп.
Она любовница моего отца что ли? И как давно это ему стали давать такие молодые? И за какие заслуги, хочется спросить? Ну да, он все еще зеленоглазый и подтянутый блондин, но ему уже почти пятьдесят. Не понимаю, как девушки умудряются спать с такими старыми мужиками в тот момент, когда я и молодому побрезгую дать. Гадость! С другой стороны, как она может быть его любовницей, если даже имя точно назвать не может. Или все было настолько спонтанно, что им было не до знакомства, а теперь она забеременела и ищет отца своему ребенку? Ну что ж, поздравляю! В таком случае, папа, у тебя будет третий ребенок! Хотя я вовсе не уверенна, что я и еще одна дочь, которая у тебя родилась до брака с мамой, единственные твои дети.
Стоп.
Я в очередной раз останавливаю поток своих же мыслей, потому что меня пронзает неожиданное осознание происходящего. Девушка старше меня, которая ищет моего отца, скорее всего не его любовница. И отдаленное сходство между нами скорее всего должно говорить о чем-то большем, чем о том, что мой папа любит трахать девочек, похожих на меня. Наше сходство, возраст девушки и разгульный образ жизни моего отца скорее всего говорят о том, что блондинка в черном – моя сестра. Я судорожно вздыхаю и сквозь пелену своих мыслей слышу голос, который нагло и нелепо спрашивает меня «И да, ты вообще кто?». Удивительно, как сквозь волнение у моей собеседницы прорывается ее настоящий характер.
Извините, как можно ответить на этот вопрос, когда не знаешь, что происходит, и не понимаешь, о чем конкретно спрашивает тебя человек? Теперь в ступоре нахожусь уже я, нелепо оглядывая пространство вокруг меня, хотя видеть сейчас ничего кроме тебя я просто не могу. Мой взгляд то и дело возвращается к тебе. Я неосознанно ищу между нами сходство в мелких деталях. Я неосознанно ищу подтверждение тому, что ты можешь оказаться моей сестрой. Если честно, то я раньше никогда не думала о том, хочу ли я познакомиться с внебрачной дочерью своего отца. Не думала потому, что у меня никогда не было нормальной семьи, а поэтому потребности включать в нее еще кого-то не было. Но теперь, когда девушка стоит передо мной, у меня неожиданно появляется желание, чтобы она оказалась той самой. Наверное это потому, что мне нравится, как выглядит и ведет себя незнакомка и мне не хочется, чтобы сейчас она просто взяла и ушла, соскользнув с крючка.
- Я Денивел Мори. А ты? – я наконец-то представляюсь, потому что не знаю как еще можно ответить на вопрос, который ставит в тупик целиком и полностью, - Как бы там не было, заходи. Я сделаю нам кофе. Я отхожу вглубь коридора, говоря своими действиями о том, что ты можешь зайти если хочешь. Всем своим видом даю понять, что я не против пообщаться, кем бы ты не была. Однако, руки у меня предательски дрожат от ощущения чего-то неизбежного. Чувство такое, будто мы стоим на пороге открытия, которое навсегда изменит наши жизни.

+1

6

горят огни. сверкают звезды. все так сложно - все так просто


Тошнота отошла, желание проблеваться тоже.  Мой завтрак наконец успокоился, а голова встала на место. С каждым вздохом мне действительно становилось все легче и легче. Хотя бы потому, что от кабины лифта меня разделяет один шаг и двери кабины. Но, от загазованного уличного воздуха мне бы стало лучше, как минимум потому, что за окном похолодало. Это была бы словно пощечина по розовевшим от пережитых эмоций щекам. А еще лучше, если бы мне дали покурить. От всего пережитого можно было сейчас избавиться. Нажми на кнопку вызова лифта, нажми, что ты тупишь. Нажми же. Внутри меня происходит борьба между интересом и здравым смыслом. Я словно в университете, готовлюсь к практике в морге. Меня разрывает интерес, но разум говорит мне «стоп», ведь прекрасно осознаю, что от специфичного запаха мертвого человека у меня начнутся рвотные позывы.
Я смотрю на нее не отрываясь, все изучаю, за каким-то чертом запоминаю. Эти необычно большие зрачки (зачем она носит линзы?), аккуратно нарисованные стрелки, безбожно длинные ресницы, как крылья. Аккуратно подведенные карандашом брови, словно она подводила их по линейке. Аккуратный маленький носик и до безумия наивный взгляд ребенка. Все такое аккуратное, ровное, милое и… Она симпатичная. Да, признаю это. Но. Я не скажу, что она красавица и ей бы быть моделью VS, но она следит за собой и действительно выглядит неплохо. В ней что-то есть. Особенно в этом черном халатике. Мне захотелось сделать из нее Лолиту. Такую же легкую, воздушную, как сахарная вата. Черт побери, да как же меня бесят твои стрелки. У меня никогда не получалось их нарисовать так же ровно.
Пытаюсь в голове на вскидку прикинуть чем мы схожи и нарисовать в голове возможный портрет мистера «Х», который пропал на всю жизнь.
- Ты – крашенная блондинка. Но натуральный цвет у тебя какой? Он, - я сделала небольшую паузу, делая акцент на этом местоимении, - тоже светловолосый?
Потому что я одна такая в семье. Одна светловолосая. Моя мать брюнетка, бабушка – крашенная рыжая-бездушная, до того, как начала краситься, была тоже брюнеткой. Я была словно гадкий утенок, потому что выделялась. А еще я странная, потому, что не дожидаясь ответа на свой классно-странный вопрос я задала еще один вопрос не подходящий под ситуацию. Да закрой ты уже эту чертову дверь и не еби ни мне, ни себе мозги. Что ж ты все усложняешь. Но она поняла, о чем я. Определенно поняла.
Ну, и что же ты ответишь сейчас? Мои вопросы один за другим смутили эту девчушку. Я это увидела и невольно издевательски улыбнулась. Потому что это было действительно смешно. Усмешка. За то мгновение, пока я задала ей классный вопрос, казалось, в ее глазах пронеслась вся ее жизнь. В попытках уцепиться за какой-нибудь момент жизни, где я могла бы как-нибудь профигурировать. Ее лицо не менялось, но вот взгляд рассказал мне все сам. Даже через линзы я прекрасно поняла, что до нее доперло наконец, кем я могу ей быть.
Наверное, ей рассказывали обо мне. Но не так, как мне рассказывала мать про ее отца, про ее семью в целом.
Стало ли тебе страшно? Я ведь знаю больше, чем ты, птичка.
Чего больше всего я не ожидала от этой встречи, так это то, что мне предложат зайти внутрь, в квартиру, в качестве гостя. Тем более, когда мне вообще по сути открыла дверь моя сводная сестра по отцу – человеку, который, кажется, перетрахал все, что только двигалось. 
- Нет, я.. – не дожидаясь моего ответа, Мори зашла в квартиру. Tabarnac*!
Ударив себя ладонью по лицу, типа как фэйспалм, я шумно выдохнула, как бы говоря «ну пиздец», двинулась в сторону квартиры. Чертов интерес меня так сильно туда тащил, будто ко мне был привязан канат и меня тупо перетягивало на ту сторону, что я делала все против своей воли. Мне было просто интересно оценить финансовое состояние Мори. Мне было интересно посмотреть на фотографию этого ублюдка. В конце концов мне было просто хотелось что-то узнать о Денивел, потому что она мне понравилась. Было бы еще лучше узнать – что у нее там, под халатом? Но, о господи, я же сюда не на потрахушки пришла. И вообще, это гадкая идея. После пережитого стресса в мою голову будет лезть совершенно все.
Но натура папочки брала свое. Да, мне иногда нравилось спать с незнакомыми людьми без всяких обязательств.
Но не в этот же ебаный раз.
В моей голове сегодня перевернулось столько мыслей с бока на бок, что просто с ума сойдешь.
Зайдя в апартаменты, я легонько захлопнула дверь, сняла громоздкие черные туфли, убрала их аккуратно к стенке и осмотрелась. Просторно? Нет. Светло? Очень. Современно? Чересчур. Сняла кожанку, положила на пуфик в прихожей, но шляпу снимать не стала. За все это время, пока я тусовалась в прихожей, девушка успела упорхать на кухню. По всей квартире стоял стойкий запах кофе, перемешанный с легкими свежими духами. Она вся такая.. словно розовое облако. Невинная, наивная.
Ох мое чертово любопытство.
На цыпочках я прошла на кухню следом за ней, осматриваясь. Ни одной фотографии на стенах. Совершенно другая атмосфера, нежели в моем доме. Какие-то картины в стиле модерн, цвета резкие и современные. Мне не по душе. Я словно в клуб пришла. Ах и да. На цыпочках? Потому что у меня привычка ходить на цыпульках. Это странно. А что поделаешь.
Встала в дверном проеме, облокотилась на наличник, смотрю на Денивел.
- Ты любишь все усложнять?
Вполне логичный вопрос. Пустить незнакомого человека в квартиру, не зная, что он может вытворить?
- Таких, как ты, я часто вижу на операционном столе.
Если я студент – не значит, что у меня не было практики.
- Вел, - я протягиваю ей мятый белый листок, небрежно вырванный из блокнота, - я пришла по этому адресу. Я пришла просто посмотреть на него, чтобы понять, для чего меня притащили в Сакраменто. Покажи мне хотя бы его фотографию, чтобы понять, стоит ли этот fils de pute* того, что я потеряла, когда меня перетащили сюда?
Я говорю спокойно, до сих пор сипло, потому что горечь никуда не делась.
- И я не чаевничать сюда пришла, ты уж прости.


*Tabarnac - слэнговое французское "блять!"
*fils de pute - сукин сын


Отредактировано Paule Montmorency (2016-03-18 18:37:26)

+1

7

До моих ушей доносится ее "Блядь!" на французском языке и я улыбаюсь себе под нос, отмечая, что у нее очень приятный голос. Мне нравится его слышать, пусть даже она изрыгает из себя преимущественно ругательства. Я, конечно, не могу знать этого точно, но что-то подсказывает что девушка, которая возможно является мой сестрой, на слова не скупится и может выражаться ну очень резко и дерзко. Почему я так решила? Потому что об этом кричит ее образ, да и я сама тоже люблю грешить крепким словцом. И, кажется, это будет нашим незримым сходством. Усмехаюсь и легкой походкой проплываю в кухню. Уже во второй раз за сегодня ставлю чистую чашку на поддон и запускаю кофемашину одним нажатием пальца, надеясь, что девушка любит кофе не меньше, чем я и не сможет отказаться от этого напитка. Пока я провожу эти простые манипуляции, моя возможная родственница возникает у меня за спиной и сверлит меня взглядом. Я прямо таки физически это ощущаю и мои губы расплываются в еще большей улыбке, пока она не видит. Если честно, я сама не знаю, чему улыбаюсь. Может быть тому, что сегодня мне не будет скучно?
Я разворачиваюсь на твой голос, стирая улыбку со своего лица. Взгляд становится серьезней, я в очередной раз беззастенчиво сканирую твою одежду, твою фигуру и твое лицо. В очередной раз отмечаю, что мне все это нравится. И тут мой взгляд натыкается на твои босые ноги. Я снова, уже не в состоянии себя контролировать, улыбаюсь. Я бы тоже сняла обувь. Привычка. Глупая, дурацкая привычка снимать обувь. Более того, в Америке такое поведение абсолютно не уместно, но что есть, то есть.
- В коридоре есть тапки. Брутальные черные или серые с крольчачими ушами, выбирай, - я на секунду умолкаю, а потом продолжаю, отвечая на твой дерзкий вопрос, который ты задала мне меньше минуты назад, - да, люблю усложнять.
А что ты ожидала услышать в ответ? Что я буду оправдываться, что-то мямлить и не знать как себя повести? Ну уж нет, хренушки. И если ты решила быть дерзкой, так знай, что я тоже не такое милое пушистое белое облачко, каким кажусь на первый взгляд.
Ты снова грубишь, а я только лишь усмехаюсь, глядя тебе прямо в глаза, густо накрашенные черным. О да, это красиво и мне такое тоже нравится. Ничего страшного, что это выглядит слегка вульгарно и по-блядски, ведь если девушка знает себе цену, никто не осмелится переступить черту и вести себя с ней неподобающе.
- И как, возбуждает, когда видишь таких без одежды?
Из твоей фразы я невольно улавливаю информацию о том, что ты студентка и учишься где-то на медицинском, правда всеми фибрами души чую тут какой-то подвох. Однако, мне кажется ты таишь в себе еще столько сюрпризов, что мне стоит морально к ним подготовиться и не удивляться в случае чего.
Она называет меня Вел и я немного удивляюсь, потому что никто раньше меня так не называл. Да никому это просто в голову не приходило. Я беру в руку листок, который она мне протягивает и секунду изучаю его. Ну да, все верно. Это мой адрес. Теперь мой. Квартира оформлена на отца и он жил тут после того, как они развелись с моей матерью и их дорожки окончательно разошлись. Я же переехала сюда чуть больше, чем полгода назад, когда отец наконец-то купил себе квартиру побольше, а эту презентовал мне на окончание школы.
- Присаживайся, Поль, - произношу я и наконец-то обращаю внимание на заливающуюся писком кофеварку. Игнорирую информацию о том, что ты вроде бы как не чаи гонять сюда пришла, и ставлю перед тобой чашку с дымящимся напитком. Подталкиваю чистую пепельницу ближе к чашке с кофе, как бы без слов говоря, что тут и покурить можно, если хочется.
Как я поняла, что ты куришь?
Все просто. Запах твоих духов намертво спутан, смешан, сплетен с запахом сигарет. Не почувствовать этого просто невозможно. Сколько же надо курить, чтобы так этим пропитаться?
- И кофейку все же выпей. Фотографии я сейчас принесу. У меня была где-то парочка в фотоальбоме, - я грустно улыбаюсь, отворачиваясь от тебя - ты не много потеряла, Поль. У меня тоже не было счастливой семьи, если тебя это интересует, - с этими словами я выхожу с кухни и направляюсь в комнату. Путь не велик, но проделываю я его почему-то очень медленно, словно мне не хочется возвращаться в прошлое, смотреть на фотографии псевдо-счастливых людей. Мне мерзко от той иллюзии семьи, которую создавали мои родители. Мне кажется, что даже по фотографии будет видно, как все нарочито правильно и наигранно. Мне кажется, что даже на фотографиях, в зеркалах и на отражающих поверхностях застыли очертаний постельных сцен, в которых я заставала своих родителей с их любовницами. Я вздрагиваю, когда мои пальцы касаются корешка фотоальбома. Небрежно стряхиваю с него пыль и тащу на кухню.
- Вот, держи, - протягиваю его тебе и жду того момента, когда наши пальцы соприкоснуться. Но этого не происходит. Ты берешь альбом очень аккуратно, как будто от его содержимого зависит твоя жизнь.
- Раскрой. Ты сразу его узнаешь. Блондинистый кабель с выразительным взглядом и обворожительной улыбкой, - я морщусь произнося все эти слова, которые относятся к моему отцу, - сейчас он не многим изменился. Постарел конечно. Никто не молодеет. Но он по-прежнему держит себя в форме, - я усмехаюсь, - а то иначе чем бы ему заманивать цыпочек в свою постель?
Возвращаюсь к кофемашине и делаю еще одну чашку. На этот раз для себя. Не произношу больше ни слова, ожидая, когда ты сама решишь заговорить. Я уже в предвкушении того, сколько грязи ты выльешь на нашего общего папашу.
Присаживаюсь на стул напротив тебя и отпиваю обжигающий напиток. Никакого сахара, молока или сливок. Я хочу чувствовать отрезвляющий сознание вкус кофе.

0

8

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Неизбежность