Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Правильное лечение


Правильное лечение

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Участники: супруги Монтанелли
Место: госпиталь "Святого Патрика"
Время: 28 марта 2016
О флештайме:
Что бывает, если глаза и уши - которые у мафии есть везде, - ... слегка подводят.

+1

2

Время как песок. Ты его пытаешься зачерпнуть, а оно струиться меж пальцев, уносимое ветром прочь, а ты оглядываешься и понимаешь, что в жизни можно потерять важное, не успеть. Когда тебе почти сорок, и ты находишь в жизни счастье, в первые минуты окрыляешься им, а потом, словно пелена падает с глаз, понимаешь что еще чуть и все.
Шейенна смотрела на играющую Торри, с грустью улыбаясь, думала, что в жизни ей не дано этого счастья. Индеанка безумно любила детей Гвидо, получая от них столько ласки и нежности, что можно было и не думать о чем-то другом. Но она женщина. И пока Монтанелли был не дома, она решилась на шаг, который ее толкнула именно Виттория. Они вместе поехали в госпиталь. Под предлогом обследования малышки, которое надо было проходить раз в полгода, Шейенна записалась к женскому врачу. И когда удалось вырваться из дома одной, индеанка переступила порог кабинета доктора Хайлис. Женщина средних годов, с зорким взглядом, с улыбкой встретила Шей.
- И так. Я задам вам стандартный набор вопросов, но они покажутся, что я лезу куда не надо. Но без ответов на них я не смогу составить полную картину. Хорошо?
- Да, конечно. Я слушаю, - Шей одевалась за ширмой.
- Ваш возраст.
- Тридцать шесть лет.
- Были овуляции?
- Нет.
- Как регулярна ваша половая жизнь?
- А это обязательно? – индеанка застыла, застегивая сбоку молнию на юбке.
- Да. Я должна это знать.
- Больше одиннадцати лет не было вообще. В последние восемь месяцев регулярно, - Шей выдохнула, возведя глаза к потолку.
- Все в порядке? Вы часто дышите.
- Ну как сказать….
- Это останется между нами.
- Хорошо.
- Сколько лет вашему мужу? Вы же замужем, я правильно вас поняла?
- Да, замужем. Пятьдесят пять.
- Хорошо.
Но Шейенна перебила врача, резко появляясь перед женщиной.
- У моего мужа четверо детей. Младшей дочери полтора года, если вы об этом. Не думаю, что проблема в нем. Ладно. Я никогда не беременела. Может я чего-то не понимаю, но такое бывает, что люди разной расы могут как-то не совпадать?
- А вы разной расы? – врач удивленно посмотрела на Шейенну.
- Я индеанка, он итальянец.
- Не думаю. Между смешанными браками расовая принадлежность не является признаком не возможности иметь детей. Странно, а вы не похожи на индеанку.
- Я знаю. Что еще вы хотите знать?
- Раньше вы предохранялись?
- С мужем нет. До этого да. Но не таблетками.
- Спасибо. Я проанализирую сказанное, сравню с анализами и обследованием, позвоню вам, и мы договоримся о встрече. - После подробного разговора, индеанка прошла обследование. - А пока, вот это пить три раза в день. – Шейенна обувала сапоги, как услышала вопрос, - что означает ваша татуировка на стопе?
- Не могу вам сказать. Вы видели рисунок, - врач кивнула, - картинку поняли? – вновь кивок, - этого достаточно. Я могу идти?
- Конечно. Недели через полторы я думаю, мы встретимся.
Спустя десять дней, она вновь оказалась в этом кабинете. Оказалось, надо еще что-то сдать. Начальные анализы показали, что Шейенна вполне здорова, чтобы иметь детей, но надо пройти курс общей терапии. Ей прокапали лекарство. И Шейенна вышла из кабинета, кивая в ответ врачу (она постоянно оттуда убегала, хотя женщина была приветлива и отзывчива), перекинула куртку через плечо, прижимая к себе руку и сумку, шла по коридору. Ее чуть пошатнуло, что она уцепилась за стену. Проморгавшись, поймав картину коридора, пошла дальше, не замечая, что кто-то мог видеть ее среди толпы больных и персонала. Купив воды, она выпила таблетку, и, надев куртку на одну руку, вышла на улицу. Было прохладно, но за руль она боялась садиться.

+2

3

Всего пару дней, как освободился из-под ареста, и уже крутился, как белка в колесе - после целого месяца относительного покоя, семейной жизни, общения с детьми всё это было немного непривычно, да и по сравнению с прошлым разом, когда ему приходилось жить в подобном ритме - летом прошлого года, во время открытой войны с Крусанти - вообще довольно бессмысленным; тогда такие перемещения обуславливались тем, что вокруг свистели пули, а сейчас... сейчас война скорее по умам ходила, чем по улицам, Гвидо был озабочен тем, чтобы она не вырвалась из них наружу - с учётом того, что власть сменилась с тем, что предыдущая "власть" осталась живой и у дел, кто-то может быть недоволен, кто-то может попросту запутаться теперь, кому заносить, и выльется всё в итоге способно уже во вполне открытый конфликт, от кулаков до пушек. Вот почему, когда кто-то возвращается из-за решётки, приветственные вечеринки принято устраивать сразу или почти сразу - чтобы, за празднованием, все могли в дружеской обстановке всё прояснить. Высшим пилотажем, конечно, было бы прямо на вечеринке по случаю снятия его ареста, перестрелку и устроить, слава Богу, что вчера этого не случилось; но проясниться - кое-что прояснилось.
На фоне "семейной политики", после вынужденной "заморозки" приходилось много теперь чего восстанавливать и из того, что должно быть сделано, вне зависимости от расстановки внутри организации; и от идеи насчёт фонда Монтанелли тоже не отказывался, было бы неразумно бросать её теперь,  - не то, что на полпути, а на второй половине пути, уже на достаточной близости к завершению и реализации проекта - и в госпиталь он пришёл как раз по этой причине, обсудить с Джейн очередные вопросы, за время его изоляции - поднакопившиеся. Общаться посредством адвокатов и документов, как оказалось, было не так уж просто, тем более, для Гвидо, в его бизнесе большинство вопросов принято решать при личном контакте, не через бумагу. Но, когда он уже покидал больницу, выяснилось, что он не первый Монтанелли, кто пришёл сюда сегодня...
От том, что Шейенна здесь, напел один из знакомых сотрудников - в госпитале знакомых у Гвидо вообще было немало, наследие доктора Сольферини, - он же сдал, что Шей направилась в отделение гинекологии, и всё не по своей воле - попросту решив, что Монтанелли и привёз её сюда. Что поделать, слава действительно идёт впереди них, словно знаменитости они какие-то, такие вещи тоже случаются; но это - нормально, ненормально другое: что Гвидо о том, что Шейенна тоже здесь, да ещё и направилась из всех возможных направлений именно в этом, был совершенно не в курсе. И ему это не нравилось... не нравилось настолько, что, отрывисто нажав на кнопку лифта несколько раз, последние два из которых практически ударил по ней, не смог дождаться, пока откроются двери, и вбежал на нужный этаж по лестнице. Нет, в этом мире есть немного вещей, гарантированно способных вывести флегматичного Гвидо из себя, но такие - это одна из них.
И даром, что зрение с годами стало садиться - фигуру Шейенны Гвидо бы сумел вычленить в любой толпе (во всяком случае - на похожую бы внимание обратил точно), сейчас же он и искал её, сканируя взглядом коридор отделения; взгляд зацепился за Шей как раз в тот момент, когда она, пошатнувшись, ухватилась за стену... а голову всё продолжала буравить одни и те же мысли: что происходит, и почему он ничего не знает об этом. Гвидо хотел было нагнать её, но, через несколько сделанных им шагов, прямо перед ним словно из воздуха появилась широкая спина санитара - и, пытаясь его обойти, Монтанелли потерял как раз достаточно времени для того, чтобы увидеть следующую картину - как Шей трескает какую-то таблетку и запивает её из бутылки. Вот тогда мысли разбавились ещё более жуткими, и всё стало совсем хреново...
- Уйди с дороги уже! - с трудом убрав толстяка с дороги, Гвидо бегом рванул к лифту, где скрылась Шей, но успел только хлопнуть ладонью по сомкнувшимся дверям, снова потеряв супругу из виду, и опять рвануть на лестницу наперегонки с лифтом. Хотя лифт в современном больничном комплексе, разумеется, ехал быстрее, чем он бежал... Что, впрочем, его злило ещё больше. И мысли с каждым его шагом кружились всё быстрее и быстрее в своём хороводе, словно смеясь и издеваясь над ним.
Зачем она здесь? Почему именно в этом отделении? Почему, чёрт дери, он ничего не знает? Почему она ему не сказала ничего?
Это не то ведь, что он думает? Потому что если это именно то, чего он боится, то он и не знает, о чём думать дальше. Боится он своих мыслей не безосновательно, он точно знает, что не сможет жить с той, кто избавился от его ребёнка... К тому моменту, как он сумел-таки догнать Шей на улице, лицо у Гвидо было уже красное, как помидор, он запыхался, и глаза сверкали сумасшедшим пламенем; и даже прохладный воздух не остужал голову. Поймав женщину за руку, он резко развернул её, прижав спиной к стене, удерживая за плечо, другую руку - уперев в стену, отрезая для неё возможность сбежать и создавая им двоим некое личное пространство для разговора.
- Что здесь происходит?! - он практически прохрипел это, глядя ей в глаза; но всё равно получилось довольно громко и отчётливо.

Внешний вид

+2

4

Врач предупредил, что после капельницы, ей лучше погулять минут тридцать, если Шейенна не хочет полежать в отдельной палате. Уже, конечно же, знали кто она и чья жена, только Шей было невдомек откуда. В последние дни перед ней едва не двери раскрывали. А когда ей ее врач делал просто процедуры, персонал так и шастал за всякими безделушками. Но как персонал. Несколько лиц Шейенна успела заприметить не один раз. И в какие-то моменты она жалела, что не обратилась в частную клинику, где все по времени и без лишних взглядов. Но решив, что все таки практикующие врачи и база госпиталя это лучше, обратилась сюда.
Остановившись, Шей прищурилась на солнце, прикрывая глаза, пытаясь привыкнуть к солнечному свету после тусклых коридоров холла больницы, и отдышаться, чтобы пройтись и посидеть во внутреннем парке или по соседству, что был через дорогу за домом. Она была спокойна, что не заметила на стоянке машину Гвидо, да и вообще не знала, что муж соберётся сюда. Так бы она как-то скрылась. Говорить ему пока о своих хождениях к врачу и желании иметь ребенка, Шейенна не была готова. Потом, придет время, она это почувствует, и тогда они поговорят. А пока все складывается для нее хорошо. Сейчас она отдохнет и поедет за Дольфо, оттуда за Торри и домой. Сегодня должна была Паула приехать в гости. Женщины нашли общий язык, как и Шейенна с Алексом. Порой они могли говорить долго, и было о чем. Даже при Гвидо, который иногда вставлял свои мысли, но в основном сидел рядом с Шей и та держала его за руку, или он обнимал ее. Но главное, что они чувствовали друг друга. А если приезжает мексиканка, то значит дома будет колгота и шум, что так любила индеанка. Торри и Дольфо нудна компания, и дети Алекса были теми, с кем им в последнее время было очень весело. Совместный ужин, что могло быть лучше.
Шейенна вскрикнула, выворачиваясь, роняя сумку, уже перекидывая руки, чтобы взять того в нижний захват, кто так нагло напал на нее сзади. Привычка, выработанная годами работы в тюрьме, как рефлекс сработала. Но ее все же повело чуть, и она отпустила плечо мужчины, уже сама была вжата в стену.
- Гвидо?
Пределу ее удивления не было. В голове лихорадочно забилась мысль солгать, выкрутиться, надеясь, что он видит ее только на улице. Она могла сказать, что приезжала по поводу Ольянта, его лечения, чтобы забрать рецепт и купить лекарств, они все равно планировали на выходных поехать в резервацию. Дольфо просился давно, да и Торри там чувствовала свободу, проводя все время на улице, как хвостик везде следуя за Шейенной.
Она не узнавала его. Его глаза недобро блестели, рука больно сжимала ее плечо. Но это все ерунда, он был в гневе. Но за что?
- Гвидо! – она попыталась вывернуться, но поняла, что его надо успокоить, провела ладонью по лицу итальянца. Он как туча нависал над ней, и она ляпнула, что пришло на язык, - что ты тут делаешь?
Неужели следил? Да нет, не мог. Она не скрывалась от него, а просто молчала. Это разные вещи. Повернув голову, Шейенна натыкается на его другую руку, которой он преграждает ей путь. Язык пересох, как и губы, что она облизнулась.
- Подожди! Где происходит? Мы с тобой у госпиталя. И что такого? – она попыталась его оттолкнуть, чтобы он переключился немного, дал ей время подумать, да и самому осмыслить свои действия. – Не кричи! – практически шипела. Не хватало, чтобы весь госпиталь узнал, что они собрались тут потрясти своим бельем. – Я ничего не делаю такого, за что мне надо отчитываться перед тобой.
Она не знала его мыслей. Но тут из-за угла выбежала медсестра, охнув, остановилась. Шейенна узнала одну из тех, кто бывал на ее осмотрах.
- Миссис Монтанелли, вы забыли рецепт….
Трясущейся рукой та протянула индеанке бумажку, во все глаза смотря на происходящее. Великолепно! Ее плечо уже гудело от пальцев Гвидо, и движение, с которым Шейенна потянулась за рецептом, видя, что Гвидо провожает глазами ее руку, ухватилась за пальцы медсестры.
- Я надеюсь то, что вы увидели, не станет достоянием слухов?
- Ннннееттт, - прошептала медсестра, поглаживая пальцы руки.
В Шей включился коррекционный надзиратель. Приказным тоном, сказав, что девушка свободна, понимая, что та и рта не раскроет теперь, Шейенна вновь посмотрела на Гвидо, поняв, что все, она прокололась.
- Гвидо, мне больно! – проговорила она, когда третьего посетителя их разговора как ветром сдуло. – Не будь параноиком, что на тебя нашло?
И, вновь индеанка испытала тот страх перед мужем, когда он на комбинате едва не кричал на нее, так же зло смотря. Захотелось вновь спрятаться от него, хоть за камушком, но со страхом соседствовал и интерес – за что он так на нее нападает? Она вновь потянулась к его лицу ладонью.

+2

5

Санитар улыбался во всю дурь, едва ли не готовый его поздравлять, ему и в голову не пришло, что Монтанелли не знает о том, что происходит, что он вообще может таких вещей не знать; у Гвидо теперь не скоро эта простодушная улыбка выйдет из головы, когда он будет припоминать этот случай. Ещё хуже не знать чего-либо - это осознание того, что ты, похоже, единственный, кто чего-то не знает, и хоть всё было не совсем так - именно это Гвидо сейчас и почувствовал; впрочем - осознавать, что самый близкий тебе человек скрывает от тебя что-то, да ещё и - такое "что-то", что, по идее, должно являться чем-то общим для двух людей, состоящих в паре, для мужа и жены, это ничуть не лучше. Сказать, что он был раздосадован произошедшим - это ничего сказать, он был в бешенстве, да и напуган был тоже - хотя и больше собственными мыслями, в таких ситуациях - Монтанелли всегда думал сначала о самом страшном... или о самом гадком. Он был в таких ситуациях раньше... Маргарита - она потеряла ребёнка однажды; ему это пережить было непросто. Уже после её смерти, ему стало известно, что после того случая она пила таблетки, предохранялась от беременности - он не то, чтобы врал тогда своему сыну о том, что его мать не хотела ещё одного ребёнка, смириться окончательно с этим тоже до сих пор не мог... теперь и Шейенна пытается скрыть что-то от него, может и не таким же способом, но в этом же направлении - станешь тут параноиком.
Сумка её брякнулась на асфальт... Гвидо и не вспомнил теперь уже, где она работала раньше, и не подозревая, как близко был от того, чтобы оказаться в захвате; сколько он уже знал Шейенну - ни раз ещё ей не приходилось демонстрировать такие свои способности. Он мотнул головой, не давая ей коснуться своего лица, но не сводя глаз с её лица, словно дыру хотел прожечь взглядом в её голове. И внутри него что-то сжималось, впрочем, скорее всего, и давление повышалось тоже - но это нормально, если кто-то нервничает столь же сильно.
- Что я тут делаю? Что ты тут делаешь?! - вскрикнул, возмущённый её вопросом и его постановкой. Он-то тут по делам; а вот что она забыла в гинекологическом отделении - если это как-то касается их детей, если она беременна - он хочет узнать об этом раньше кого-то чужого, раньше докторов, хотя бы подозревать об этом вместе с женой - раньше, чем врачи подтвердят эти подозрения. Если это просто обследование - почему она держала его в тайне от него?!
Если она же избавилась от ребёнка... то он сейчас её голову в эту стену вобьёт.
- Не кричать?!. - у Гвидо перехватило дыхание, голос сорвался, так что продолжил он и действительно намного тише - хотя оттого получалось только ещё злее. - Интересно, и что ты такого делала в гинекологическом отделении, за что не должна отчитываться передо мной? - или, вроде как, он тут не при делах? Насколько он видел, у Шейенны других мужчин, кроме него, не было. Правда, в течение января и февраля он, вообще, мало чего видел... - А? - снова повысил Монтанелли набравший силу голос. Он не просит её отчитываться о каждом походе в магазин или прогулке с его детьми, общении с кем-то из своих родственников, но когда дело касается таких вещей - он хочет знать о каждом её шаге, о каждом разе, когда она входит и выходит через дверь кабинета. Шейенна же скрывает сам факт своего тут появление от него - что может быть хуже? И объяснять что-нибудь она пока тоже явно не торопится, так что и успокаиваться у него нет причин.
Он взглянул на подошедшую медсестру так, словно был готов придушить и её тоже, неудивительно, что она начала заикаться, и глаз с неё не спускал, пока она пыталась выговорить простое слово, словно это от неё могла бы исходить какая-то опасность. А Гвидо... инстинкты, которым им двигали сейчас, в какой-то мере были животными: он самое дорогое защищал - своё потомство. Свою кровь, что текла в Лео, Сабрине, Дольфо и Торри - кровь Монтанелли. Как его жена - Шейенна была потенциальной матерью для ещё одного Монтанелли, и для сицилийца этим сказано было всё.
Выдержке Шей можно было только позавидовать сейчас, но нервозность Гвидо была тяжелее; он редко метался, когда нервничал, психовал не так, как это делают большинство людей - его раздражительность всегда имела какое-то определённое направление, в котором он двигался... таким направлением сегодня не посчастливилось стать Шей, и всей её... деятельности в больнице. Включая и рецепт, что она приняла от медсестры - снова увернувшись от её ладони, он резко выдернул из её руки полученный рецепт, неумышленно сминая бумажку, и жадно впился глазами в текст. Огромная часть его прошлой деятельности, его "ремесла", была так или иначе связана с медициной; и, хотя диплома он никакого и не имел, а за последние несколько лет и подзабыл кое-что, что-то Монтанелли всё-таки понимал и немного разбирался. Впрочем, все его познания больше касались больше анатомии, чем медицины, причин смерти и самой смерти, здесь же... там, где была Шейенна - происходит вещи, точные тому наоборот. Зарождение жизни, начало жизни... в этом он понимал меньше; но оттого не менее сильно почитал.
- Что это? Что это за рецепт?

+2

6

Шейенна оторопела, услышав едва не подробный отчет, где она была. Как так? Да что ж такое то? Ей и вздохнуть теперь нельзя спокойно и в одиночестве, что это тут же будет доложено Гвидо. Она просто сомневалась. У него слишком много работы и проблем, чтобы еще добавлять свои мысли и метания. Шейенна не отрываясь, смотрела на Гвидо, понимая, что сейчас если она не достучится до него, то неизвестно что может случиться дальше. Ее плечо уже просто онемело от  ого, как крепко его пальцы сжимают его, «заглушая» артерию под ключицей, что рука начала немного неметь.
- Прекрати на меня кричать, шипеть, давить, что угодно, прекрати! – она переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как пальто поехало под давлением его руки в сторону, цепляясь за стену здания. Платок, которым было повязано ее горло, туго его обвил, что индеанка чувствовала, как начинает задыхаться. Еще это чертово лекарство. Как же все не вовремя. Шейенна перестала делать попыток его успокоить, ибо две просто были отмахнутыми им. – Это женский врач, если ты забыл, - она прохрипела, пальцами стягивая платок, выворачивая шею, но плечо то не двигалось и оттого было еще больнее. Солгать что я тут первый раз, на плановом осмотре? Или сказать правду? Но ведь я ничего не делаю такого, что могло бы так взбесить Гвидо? Шейенна пыталась понять, что Гвидо знал, а что нет. – Я не думала, что ты будешь следить за мной, или скажешь это случайно вышло?
Вот тут впору включить в себе оборонительную тактику и попытаться забодать Гвидо в обратную, его е методами. Но когда он выхватила у нее рецепт, едва не порвав бумагу, Шей сжала его руку, чтобы оттолкнуть от себя.
- Я ничего не сделала, чтобы заслужить такое обращение к себе! Ты услышал звон, не понял его смысла, и вот что вышло. Мне больно! – уже ее голос сорвался. И как по мановению руки, все стихло. Шейенна смотрела на губы Гвидо и пыталась понять, что тот пытается ей сказать. Но за бородой губ четко видно не было. Ее виски зашумели, как на ГЭС при сбросе воды, казалось, что перепонки сейчас лопнут от такого давления. Она потянулась отобрать у него бумагу, не сводя взгляда с его губ. – Не понимаю, что ты говоришь…
Ей было жарко и страшно, душно и гневно. Он не прав. Шейенна делала все для них. Она любила Монтанелли больше всего на свете, и причинить ему боль не смогла бы. Хотя нет, могла, если не станет ему полноценной женой. Но для этого надо пройти определенный путь, одной. Она не хотела его видеть рядом. Это испытание одной женщины. Слух резко вернулся, и Шейенна заморгала, едва опять не оглохнув от вопроса итальянца.
- На лекарство, неужели ты не понял! Отойди от меня, - онемевшей рукой что-то попыталась сделать, но та просто упала вниз. – отпусти меня, я прошу. Мы поговорим.
Но он был глух в своем гневе.
- Я думала, что я бесплодна!
Шейенна выпалила ему в лицо, и, почувствовав, что ее слова все же достигли его сознания, так как пальцы слегка разжались, в буквальном смысле, выползла из-под Монтанелли, покачиваясь пошла в сторону первого попавшегося бордюра или лавочки. Сил стоять не было. Даже сапоги без каблука – качало так, что казалось, ты на катере в девятый вал поплыл. Присев на край скамейки, индеанка смотрела куда-то вдаль, совершенно не понимая силуэты, что менялись перед глазами.
- Я стала задумываться, почему. И вот пришла узнать, но наваливать еще это на тебя не собиралась, пока все не узнаю точно сама. Мне осталось пройти курс лечения, профилактики. Недели две и все. И мы бы приятно работали дальше над моим желанием иметь от тебя ребенка. Но ты все понял совершенно в другом свете. В каком? В каком я тебя спрашиваю, что я заслужила такого обращения? Я всего лишь хочу ребенка…. От тебя… я бы сказала потом все все.
Шейенна накрутила платок на ладони, накинув тот на шею, горько рассмеялась.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-03-21 22:15:45)

+2

7

Быть сильным - не так-то просто. И семейные отношения - тоже требуют определённых сил, одной только любви друг ко другу двоих людей далеко не всегда бывает достаточно; особенно - когда речь идёт о детях. Могут быть какие-то послабления, когда двое ещё не живут вместе, а только встречаются где-то, гуляют, проводят друг с другом какое-то время, но этот период они с Шейенной уже прошли, даже, наверное, более чем прошли, раз уж в её паспорте теперь стояла его фамилия, они были мужем и женой - не должно было быть таких тайн друг от друга. Одно только то, что Шейенна решила от него скрыть такие походы, уже наталкивало на нехорошие подозрения... и даже если и были в их семье, между ними двоими, в постели или в отношениях, какие-то проблемы, следовало бы решать их вместе; следовало бы обратиться к нему прежде, чем идти к доктору - в этом случае... в этом случае, Гвидо мог бы помочь ей справиться с этой бедой, а не оставаться от неё в стороне, больше даже сказать, в неведении, поскольку это делало его бесполезным, беспомощным. Ничего нету хуже, чем осознавать, что ты ничем не смог помочь своей семье, жене или ребёнку, в тот момент, когда они нуждались в чём-то - а фактически, Шей на это его и обрекла своим сокрытием... Монтанелли уже был в таком положении - Маргарита поступила таким же образом, сокрыв от него тот факт, что у него есть сын, Дольфо, не говоря ему о том, что это - его ребёнок; и вот через что он не хотел проходить в жизни снова - так через такие вещи.
- И что такое тебя к женскому врачу привело, о чём не могла сказать мне? - переспросил её Гвидо снова. Конечно, его взбесило. В его работе, тайны - всегда означают проблемы, незнание чего-либо - это всегда означает слабость, никак не силу; деловой человек должен всегда быть в курсе всего, что вокруг него происходит, иначе он не останется "на плаву". Если же он не может даже собственное семейство контролировать, какая ему может быть цена, какое может быть доверие? - Ещё бы мне следить за тобой пришлось! - опять взорвался Гвидо, даже и не думая начать оправдываться. Конечно, это вышло случайно, и хорошо ещё, что случайно, что они смогут всё выяснить прямо сейчас, а не наваливать ему почву для подозрений в её сторону; проследить за ней - технически, это не так сложно, это выполнимая задача, но вот морально - это неприятно и больно, одно осознание того, что тебе приходится следить за своей женой - ранит. Вот он и чувствовал боль сейчас. Потому что вдруг ощутил такую необходимость. Это сравнимо с тем, как получить пулю в спину...
- Так что именно ты сделала, что??? - и невозможность развеять его сомнения, отсутствие каких-то показаний, что в пользу Шей, что против, убивало - неизвестность это вообще и есть хуже всего. Звон он услышал, тут Шейенна была права, трудно не услышать звон, если твою голову сунут в колокол и ударят по нему кувалдой с внешней стороны с размаху. Звон будешь слышать ещё очень долго потом. Вот и в голове Гвидо сейчас пошло гулять злобное и гулкое, неприятное эхо, когда мир вдруг потерял все звуки с резким выкриком Шей... и он, наконец-то, выполнил её просьбу. Отпустил её, отшагнул назад, сам пошатнувшись... словно пропустил ещё один удар по темечку; и сердце тоже пропустило пару-тройку ударов, что воздух пропал из лёгких куда-то на пару мгновений... Бесплодна... страшное слово, если говорить о муже и жене; даже в том случае, если у тебя и так уже есть четыре ребёнка, вроде как, большая семья, больше, чем у многих людей в наше время. Но ни Дольфо, ни Торри, не были кровными детьми Шейенны... несложно понять, что она почувствовала, допуская такие мысли; Гвидо это почувствовал тоже. Впрочем, даже несмотря на то, что приятного в этом было мало, он всё равно должен был ощутить это раньше, и не в таком положении, в каком они оказались сейчас. 
- Шей... - он тяжело опускается на скамейку рядом с ней, снимая очки с лица, и позволяя им безвольно свисать вниз, открытые, держа за дужку. Шей всё прояснила, и как в голове воцарился хаос - теперь так же резко там, в звенящей, даже жуткой, болезненной тишине - воцарялся порядок. - Надо было сразу мне рассказать... В смысле, до того, как идти сюда... - понятно, что Шейенна пыталась позаботиться о нём, сокрыв такую правду, не хотела волновать его лишний раз, но... Гвидо не мог сказать, что готов был похвалить её за это, вот уж точно - он трудности своей семьи привык встречать лицом к лицу, не мог просто остаться в стороне, более того - и не хотел. Вот такой уж человек он был. - Бизнес - это бизнес, чтобы у меня на работе не происходило - это не имеет отношения к тому, что происходит у нас дома, в нашей семье. Понимаешь? - Монтанелли неосознанно указал всё ещё зажатой в пальцах бумажкой с рецептом в область сердца, говоря "нашей". - Никогда не скрывай от меня таких вещей. - покачал головой, глядя на Шей. - Это не счета за телефон, это не платья и туфли, чтобы их на меня "наваливать". С таким трудностями мы должны справлять вместе. Я не хочу оставаться в стороне, словно чужой. Не надо "потом". Говори сразу. - он отвёл от неё взгляд на секунду, сморгнув и шмыгнув носом. Затем снова посмотрел на Шейенну: - Тут речь и о моих детях идёт, в конце концов... - протянул ладонь, осторожно коснувшись её животика вскользь, затем переместим руку на талию, подсаживаясь ближе, прижимаясь к ней. - Прости меня.

+2

8

Ветер стих, будто боялся им помешать, боялся тронуть даже волосок на голове индеанки и итальянца. Да и вообще казалось, что вокруг все замерло. Отсмеявшись, почувствовав некое облегчение, Шейенна привалилась к спинке лавочки, смотря на стоянку, на которой сейчас заметила стоящего Рокки возле машины Монтанелли. Руки безвольно опустились на колени. Стало пусто и все равно. Она слегка повернулась в сторону присевшего рядом мужа, потерлась щекой о плечо, вновь начал зудеть ее шрам на шее, всегда, когда Шей находилась на пике нервного состояния. А сейчас, когда они с Гвидо впервые ссорились, даже нет, ругались едва не в пух и прах, отметина на ее теле просто свербила, дергалась, заставляя женщину едва не растирать его, одергивать себя.
- Рассказать? – она посмотрела на его профиль. – Ты думаешь, мне так просто подойти и сказать «Дорогой, знаешь, я кажется бесплодна». Не все в этом мире поддается определению «просто» и «решим вместе». Каждому из нас требуется время на осознание своей проблемы. Я хотела увериться, что со мной все в порядке, и просто жить дальше. Не дал Бог и духи детей, ну так и быть. У нас уже есть двое, которым требуется наша помощь. Осчастливили бы, то нас стало бы больше. Все. Проблем нет. Я не хватаюсь за соломинку в отчаянии. Просто как всегда хотела все сама. Я не могу привыкнуть, что могу даже женские свои дела перевалить на твои плечи. Это мое. Ну в крайнем случае моей матери. Это мир женщин, куда мужчинам ход заказан. Вы не поймете.
И тут она понимает, что сумки нет. В ответ тоже шмыгнула носом, вытирая платком слезы. Больно уже не так, тяжело еще сильнее.
- В моем мире женщина оберегает мужа-воина от семейных дрязг. Если я не могу, я приду к тебе и попрошу помощи. Но позволь решить это самой. Хотя уже поздно. Ты узнал. – Кивает, - я понимаю. Но я просто… Хорошо, я поняла тебя. Но все же решение приму сама. Хотя и принимать нечего. Я стала твоей женой, должна оберегать дом от другого твоего мира, не давать им смешиваться. Вот и все. Иначе Дольфо станет курьером, Торри приносить бумаги, если ты сольешь миры в один сосуд. А я и так твой секретарь.
Они сидели как чужие, разговаривали, явно опустошенные ссорой, но открывающие друг друга с ругой стороны. И кто из них поведет себя мудро, сохраняя семью, тот и есть глава.
- В этой трудности ты не помощник. Ты будешь лишний раз расспрашивать А что врач? А что ты пьешь? А когда следующее обследование? Я стараюсь не думать об этом, но ты не удержишься напомнить, потому что будешь переживать. Твоя голова будет думать постоянно об этом. Сможешь ты в работе отодвинуть то, что больно сердцу? Нет, просто поверь, что нет. – Шейенне хотелось коснуться руки мужа, сжать его пальцы. Она его прекрасно понимала, его реакцию. И даже сказала бы, что она правильная. Но это ее борьба за свое, и он будет лишь пострадавшим нечаянно, если ничего у нее не получится. – Твоей жене все женские атрибуты чужды, идеалы женского мира для нее просто звук. Ты не в стороне. Ты рядом, это разные вещи. Оберегать не значит выкинуть из жизни. Дай мне самой справиться. И так тяжело приходить сюда, где на меня все пялятся, как на диковинку какую-то.
Шей вздрогнула, когда его ладонь символично прошлась по ее животу. Накрыв его руку своей, проделала этот путь, со стоном прижалась к родному человеку, рукой обхватывая его за шею.
- Я очень хочу ребенка от тебя. И поэтому я тут, а не с бутылкой, топя свое отчаяние. И ты прости меня…
- Извините, это ваша сумка?
Шейенна даже не стала поворачиваться, чтобы потерять ощущение тепла и защиты от Монтанелли, предоставляя ему решить эту ерунду. Она не шевелилась, перекинув ноги через его колено, водила пальцем по щеке итальянца.
- Неужели ты не думал об этом? – прошептала, смотря, как Рокки направляется к ним, но даже не пошевелилась, чтобы сесть согласно правилам итальянского кодекса или чего-то там. Ее кодекс это быть рядом, делать и показывать то, что чувствуется и хочется. – Даже моя мама не знает. Хотя был у нас тяжелый разговор с ней. Но она поняла меня. Про папу и деда вообще молчу. А Ольянта счастлив, когда в его комнату врывается Дольфо.
Ей впервые не хотелось курить.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-03-22 13:28:24)

+2

9

Который раз он уже сталкивается с чем-то подобным... Выкидыш Маргариты, её же таблетки, известие о сыне, и даже как стало известно о дочери, это уже начинает казаться чем-то кармическим. Пожалуй, это пугало. Может, всё дело в общем отношении Монтанелли к подобным вещам, конечно, но это мало что меняло в итоге, приятно от таких тайн ему не было, в стороне от этого оставаться он тоже не хотел; и ещё сильнее не хотел оказаться в неведении. Слишком много было такого "неведения" на одну его жизнь, что одного только сына своего он не знал пять лет - из восьми, которые он живёт на свете; это большая половина его жизни, не получается о таком просто взять и забыть; и, хоть Гвидо и думает об этом всё реже и реже (за что благодарить следует в первую очередь как раз Шей) - иногда мыслями всё-таки возвращается к этому. Можно избавиться от материальных вещей, переехать в другой дом, даже в другой город или страну, но багаж прошлого, как не распихивай по полочкам, легче не становится.
- То есть, за моей спиной сделать проще, чем рассказать мне? - едко хмыкнул Гвидо в ответ. Такое положение вещей его не может не расстраивать, немногие он вещи не любил сильнее, чем ложь, и оттого, что ему самому приходилось периодически врать, или утаивать правду - что, в принципе, почти что синонимы, - ничуть было не легче; он знал цену такого вранья... и что такое быть обманутым - тоже знал. Он понимал, что может почувствовать однажды Дольфо, докопавшись до сути, но даже так - понимал, что будет гораздо хуже, докопайся его сын до правды самостоятельно, - как он увидел Шейенну сейчас, - чем если бы он сам сказал ему однажды. Хорошая причина не говорить об этом вообще ни с кем, чтобы точных показаний, точной уверенности, ни у кого не было. Но - правильные вещи в правильное время. Такие вещи для взрослого мужчины тяжелы, не то, что для мальчика. Ещё немало времени пройдёт прежде, чем Гвидо решится на правду; но он знает, что решится однажды. - Зато я могу понять, когда от меня скрывают что-то. - мрачно глянул на Шейенну. Может, и не сразу понять; может, с помощью кого-то другого... с помощью случайного человека или просто стечения обстоятельств. Но тайны в их семье - это идея в любом случае плохая. - С чего ты вообще взяла, что дело в тебе? Может, дело во мне? Я ведь старше тебя... и намного. - нет, мужчине, конечно, в этом вопросе проще, наделать детей в пятьдесят можно, но только чёрта с два это так же просто, как в двадцать пять - тридцать, с Витторией ему очень повезло, просто сказочно, но на этом запас такого везения может и закончиться - по его вине, не по вине Шей. Вообще-то, стоит и ему сдать анализы, если уж зашла речь о таких вещах.
- Да не позволю. Уже просто потому, что беременнеть ты от меня собираешься. - просто, спокойно и честно отозвался Гвидо, пожав плечами. Его мнение вообще-то тут тоже должно бы считаться, разве нет? В стороне остаться не выйдет, речь не о вечернем платье идёт или сумочке... - В моём мире это работает примерно так же. Только это тут как раз не причём. Это дело нашей семьи. Нашей с тобой... - показал рукой на них двоих поочерёдно. - Ты путаешь. Оберегай дом от моего бизнеса, мой "другой" мир от моего дома оберегать не надо. - в конечном итоге, мысль о доме - порой вообще остаётся единственным, что тебя движет на такой работе, которой занимается он. Как было, пока он находился за решёткой, хотя бы - мысль о том, что его ждут дома, что ему есть, куда возвращаться и к кому, придавала сил. В работе не надо ничего отодвигать... добрая часть разговоров между "своими парнями" касаются как раз их семей, и не просто так, каждый понимает, что в конечном итоге - это единственное, что свято.
- И как я буду тебя оберегать, если даже ни о чём не узнаю? - усмехнулся Монтанелли, задавая почти риторический, по сути, вопрос. Можно быть рядом, но и не быть вместе. Рокки - постоянно рядом, но это не значит, что он часть его семьи, или что-то в этом духе, не значит, что он родным ему стал, в каких бы дружеских отношениях они с ним ни были. Для Гвидо это так важно - знать... не обязательно присутствовать в кабинете при осмотре, держать её за ручку в очереди, или что-то такое (хотя он и это мог бы, если была бы необходимость), но просто - знать, куда она направляется, что тут делает. И зачем.
- Не думал о чём?.. - сумка легла где-то рядом с ними, Гвидо только вымученно улыбнулся прохожему, пытаясь изобразить на лице благодарность; но, когда ты погружён в свои мысли, когда остаёшься наедине с любимой с такими размышлениями в голове, взаимодействовать с окружающим миром становится в такие моменты сложно. - О том, что не... происходит? Но мы ведь и цель такую не ставили. - не ставили как приоритет, во всяком случае - любовью занимались, не попытками зачать; а они не так уж молоды, опять же, тут может и не быть достаточным просто забыть о контрацепции. Было бы всё ещё так просто... - Джульетт, жена Фрэнка - она родила в сорок. Это больше, чем тебе... - помолчав, задумчиво добавил Монтанелли, прижимая Шейенну ближе к себе, позволив устроиться у себя на коленях.

+2

10

Шейенна сжималась от его тона, готовая отсесть подальше от мужа, чтобы не чувствовать мужа, а лишь слышать пронизанный усмешкой голос. Он не понимает ее, стоит на своем приоритете везде и все знать. Но она не его организация, от нее подвоха быть не может. Или в его жизни и в семье было так, что доверие исчезало, и ты перестаешь спокойно выслушивать и верить.
- Ну почему ты говоришь, что проще? Нет, - Шей прикрыла глаза, чувствуя как волнение потихоньку уходит, что конфликт отступает. – Мне не надо по два раза говорить что я и куда ходила. В этом  да, проще. Не хочу, чтобы ты появлялся в том отделении. Просто не хочу!
Мало что знающие люди понимали кто она, одна фамилия говорила о многом. И если еще и Гвидо будет рядом, то Шейенна вообще откажется от всего, заперевшись дома с детьми и мужем. Она уже не представляла себя без веселого Дольфо и красавицы Торри. Эти дети просто покорили индеанку. И если у них с Гвидо ничего не получится, то она не станет жалеть и сильно, ни долго.
- Меня оберегать? От кого? – удивилась женщина, посмотрев на Гвидо. И правда, ну от кого ее защищать? Она никуда не ездит практически одна, кроме как в резервацию. И то в последнее время они с детьми всегда были с кем-то – или Гвидо, или Рокки. Пару раз даже Алекс полюбопытствовав, предложил отвезти их. – Если оберегать тебя от волнений есть скрывать, то тогда грош мне цена!
Возмутилась. Зачем нужна жена, если она не может ситуацию решить сама, не трогая и не беспокоя мужа?
- Даже врача сказала, что дело не в тебе. У тебя два года назад получилось, значит надо проверять меня. Все просто. И прекрати про возраст. Это ничего не значит ни для меня, ни для врача. Мне что как и врачу тебе все рассказать? Не хочу. Просто не хочу. Это тяжело. И достаточно того, что меня в душе ковыряет она, - кивнула на здание госпиталя, словно там, на улице стоит ее доктор. – Теперь ты знаешь. И достаточно этого. Дальше я доделаю сама.
Шей готова была взвыть от внезапно проявившейся упертости мужа. Она не ожидала такого. Не знала она как ей реагировать на все это. Хотя понимала, что Монтанелли привык делать все по своему, и как бы она не вертелась, он либо присоединится к ней и поможет, либо просто он будет делать по своему. Честно, не ожидала индеанка, что вопрос о беременности, при наличии у него четверых детей, Гвидо воспримет так остро.
- Ты разговариваешь со мной как отец с дочерью! Я твоя жена, и имею право на решение вопросов самой. Ты так Лео или Сабрине говоришь, влезаешь в их жизнь? Нет! Потому что они далеко, и все сами. А я для тебя как нерадивый ребенок, за которым надо глаз да глаз. Мне очень приятно ощущать твою защиту и беспокойство. Но не переходи границы, не будь параноиком. Забудь, что было в прошлом. В настоящем все по-другому. Я очень тебя люблю, и никогда бы не причинила вред ни тебе, ни твоим близким. А уж тем более нашему будущему…
Шей провела рукой по животу, прижала ту к себе. Подаваясь рукам мужа, она уютно устроилась у него на коленях. И было все равно, если кто-то узнает Гвидо. Каждый имеет право на выражение себя как тому велит сердце. Конечно, при Майке или Френке, или других парнях, так они себе позволить вести себя не смогли бы, но Рокки был настолько своим человеком для Шей, что зная о его приближении к ним, даже не подумала слезть с колен Монтанелли.
- Не ставили. Но я задумалась об этом. Если бы ты не оказался далеко от меня, давая мне времени подумать обо всем, может и не было бы ни врача, ни всей этой ситуации. Но так случилось. – Джульетт индеанка видела всего лишь один раз, на дне рождения Торри. Больше никаких праздников в Семье не было, да и после того как они с Гвидо сошлись, случился арест, потом отгораживание всех от семьи и контактов с кем-либо из связанных с Монтанелли. А когда он освободился, то Шей сама б отказалась от всяких посиделок с семьями других людей, отдаваясь тому, что целый месяц они могли быть вместе, и никакие дела их не могли разлучить. Даже на комбинат они приезжали вдвоем. Смогли показать наблюдателями за домашним арестом Гвидо, что школа и садик детей итальянца практически по пути на комбинат, и Кови (как поняла Шей) добился разрешения увеличить маршрут следования машины Гвидо.
- У нас тоже получится, мне надо пройти все, что врач назначила. Ты можешь все дословно спросить у врача, которая помогла тебе с переводом в госпиталь и мне свидания с тобой. Если тебе моих слов мало. Но я не против.
Шейенна оглянулась, увидев как рядом горой возник Рокки. Может потом он и выскажет в своей манере все, но это будет не сейчас. Индеанка успокоилась, чувствуя как размеренно бьется сердце любимого человека. Все будет хорошо….

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-03-27 20:57:15)

+1

11

Забыть всё, что было... а так ли это просто, если всё, что было с тобой, прошлое - это всё, что у тебя есть? Гвидо просто не может не быть немного параноиком, при его деятельности, и это именно потому, что ему есть, кого защищать, можно сказать, что это своего рода "профессиональный дефект", хотя дело даже не совсем в этом. Он понимает, что Шей - это не Маргарита, не Хелен, не Барбара и не какая-то другая из женщин, что у него были, но то, что он делает и что хочет знать, касается не отношения лично к ней, это нечто такое, что не зависело бы от того, что за женщина была с ним по жизни, кто была бы мамой его детей, его женой, - важно, что она была бы именно на этом месте. Впрочем, не хочется думать о том, что он кого-то другого снова стал бы примерять в этой роли... Шейенна поступает не как "кто-то", Шей поступает по-своему, и не столь важно, что именно это напоминает Гвидо - ему просто не нравится, что от него такие вещи утаивают, вот и всё. Не потому, что так кто-то делал раньше; и не только из-за подозрений, а просто потому, что не нравится, когда утаивают. И он не заявляет, что Шейенне было пойти проще сюда, чем сказать ему о своих опасениях - но сделала Шей именно это, пошла в больницу, а от него свои опасения - скрыла. Выходит, что мужа она боится больше доктора, что ли?
- Я не собираюсь появляться там; но что ты ходишь туда - я знать должен, разве нет? - потому что вопрос этот больше, чем просто её тревога и её решение, вопрос это общий, именно потому что забеременеть она хочет от него... если бы хотела от кого-нибудь ещё - его бы тут не было. Всё это касается их двоих. Всё, что касается их постели - касается их двоих. И если и появляется кто-то третий, не важно, в каком обличье, - знать об этом тоже должны двое. Ну что это, так сложно? - Вот это меня и волнует. Что я чего-то не знаю... - впрочем, уже знает теперь. Жаль, конечно, что получилось всё узнать именно таким способом... но теперь и волноваться причин, фактически, нет. - Ни от кого... просто оберегать. - улыбнулся он, обняв её. Оберегать от проблем, связанного с беременностью, и попыток прийти к ней; от волнения - или её должно волновать ещё и то, как сделать так, чтобы муж не узнал? А это как - по-итальянски, по-индейски, по-американски? - Меня оберегать от волнений очень просто: не скрывать от меня ничего. Особенно таких вещей... - и вообще-то, Монтанелли в любом случае найдёт, чем озаботиться; хотя, с волнением это будет связано необязательно. Нервничает он из-за чего-то, что контролировать не может, на что повлиять не может - ну, а контролировать беременность он не может точно; для него это испытание непростое - но пройти он его должен. Или будет ещё хуже, если пройдёт, сам того не зная. Это, впрочем, нормально - когда человек куда-то идёт, закрыв глаза, ему идти неудобно.
- Доктор меня даже не видел. - развёл руками Гвидо. Два года назад "получилось" - так это целых два года; он ещё не старый, но и моложе тоже не делается. В один прекрасный момент станет и стариком тоже. Не знает, в какой именно, но, глядя правде в глаза - от этого никто не уйдёт. - Ребёнок - это дело двоих людей. Нету здесь "сама" или "сам". - в общем-то, и для семьи это утверждение справедливо, не бывает там "я", есть только "мы". Но что касается детей, их рождения, беременности, для всего этого это справедливо вдвойне. Гвидо не хочет оставаться в стороне от своих детей - он и так это делал предостаточно; столько, что до сих пор не наверстал. В прошлом.
- Просто не скрывай от меня таких вещей... Не скрывай и всё. - ответил, уткнувшись в её плечо лбом и затихая, пытаясь заглушить пульсирующее ощущение в голове. Он ведь всё равно обнаружит, что скрыли, и сам рад бы быть менее проницательным, быть может, но - себя самого знает слишком хорошо. И если бы она скрывала это ещё дольше, если бы обнаружил он ещё позже - было бы ещё даже хуже. - Нет... надо мне тоже пройти обследование. Просто, чтобы мы были уверены. - взглянул на неё. Хуже от этого не будет, и если уж они решили завести общего ребёнка, ему надо это сделать - а не просто потому, что Шей это делает тоже. Тайну он из этого делать не собирается... - Люблю тебя. - коснулся её губ своими, проведя ладонью по её спине, чуть прижимая к себе ближе; кажется, они, встретившись тут случайно, теперь тут ненадолго задержатся... впрочем, на то, чтобы перевести дух, им обоим не помешает немного времени.
- Привет, Шей. - подошедший Рокки, казалось, будто и не удивлён тому, что увидел её здесь. И так, словно видит что-то необычное, глядя на то, как обнимаются Шейенна и Гвидо, тоже себя не вёл; впрочем, в конце концов, он это и видел - двоих любящих друг друга людей, мужа и жену...
- Мы хотели забрать Дольфо из школы и Торри из садика... может, прогуляемся до садика пешком?
- шепнул Гвидо, подавшись вперёд, к уху индеанки. И коснулся его губами слегка, пользуясь тем, что Рокки этого за её головой не увидит. - Рокки, подберёшь Дольфо? А потом до садика... а машину Шей пусть кто-нибудь отгонит домой. Ты ведь на машине сюда приехала? - снова перевёл взгляд на жену.

+1

12

В мире много причин, по которым люди совершают те или иные поступки считая свое решение единственно правильным, не поддающемся критики. Истина одним словом. Так и Шейенна думала о своих опасениях. Но вероятно она слишком плохо знала своего мужа, что сейчас открыла его для себя с другой стороны. Прав ли был он? Возможно. Но когда ты привыкла быть сильной, сложно оглянуться и поискать поддержки. И эта мысль не впервой витает в ее голове. Сколько уже они с итальянцем упирались в ее самостоятельность, сколько он пытался убедить ее, что не надо так нагружаться, есть он и индеанке будет легче. Другие бы и рады были, переложить свои проблем на кого-то. Но не Шей. Это как вирус, только лечение не таблетками делается, а тем, как себя в очередной раз повел Гвидо.
- Не скрывать. Это сложно, особенно в нашей жизни, когда вокруг творится черти что. – Шей поправила юбку, которой пытался играть ветер, натягивая ее кверху. – «Монтанелли» тут не пустой звук фамилии. Я же не скрывала себя, не шла инкогнито. Хотя, скажи, ты так развил фонд, что там знают о Монтанелли?
Но потом она спохватилась, упустив, что за этим любопытством слишком много вопросов задает.
- Не отвечай. Не хочу знать. – она не сдалась в правильности своего решения не говорить мужу обо всем, просто видя как его буквально накрывают эмоции, поняла, что частичку чего-то, не самую трагичную или острую, можно показать, дабы успокоить. Сути проблемы это не изменит, и Гвидо будет спокоен. Да и пора научиться в себе определять важное не очень, совсем и ерунда. Но Шей была таким человеком, что даже крошка на столе для нее важно. – Хорошо, не буду. Ты прав, ребенок это обоюдная радость. Но мысли о нем посетили меня первой просто. Мне нельзя давать слишком много времени на раздумья. Начинаю занимать себя всякой ерундой. Нет нет, я не об этой ситуации. Я о вообще.
Шей прикрыла глаза, обхватывая нижнюю губу Гвидо, слегка ее покусывая, ответила на поцелуй, который обозначал лишь одно – спорить и ругаться они перестали, и вся неприятность ситуации сгладилась.
- Я тоже тебя люблю! – она так соскучилась по эти словам, что готова даже вытирая пыль, говорить. – Хорошо, но давай после того, как я все пройду.
Ну не хотела она подвергать мужа такому, кто-то бы сказал, унижению. У него проблем. Для Шей Монтанелли был едва не идеалом мужчины, соединяющим в себе мудрость, страсть и разум. Какой он в работе, той части, где обитала она сама, женщина видела Гвидо. Какой он в других делах ее не касалось. Главное, что он рядом. И сегодняшнее недоразумение многое показало обоим.
- Привет, - Шей выпрямилась, но не отрывалась от мужа, кивнула подошедшему Рокки. Слыша предложение мужа, Шейенна едва не запрыгала от радости. Они так давно просто нигде не гуляли. Вдвоем, с детьми – не важно. Они перестали жить обычной жизнью, вечно подчиняясь каким-то правилам. – Я сама завтра заберу. Мне все равно сюда к девяти. Они решили всю мою кровь выпить.
Разойдясь с Рокки, они пошли по дорожке к другим воротам, что вели со стоянки госпиталя. Шей просто держала мужа под руку, сплетая пальцы с его, ощущая внутри чего-то целого, крепкого.
- Моя мама испугалась моей привязанности к твоим детям, особенно к Торри. Прости ее, но она думала, что ты мое увлечение, так как я больше десяти лет отказывалась от мысли вообще заводить хотя бы мимолетный роман. А тут все так стремительно. Она боялась, что я привяжусь к Торри и Дольфо, а потом, если у нас не сложится, то мне будет очень больно.
Они остановились у светофора, плечо к плечу, возможно оба уставшие от переживаний и всплеска эмоций, но то что Шейенна была в невесомости чувств к мужу, это точно.

+2

13

Не мог Гвидо перекладывать свои проблемы на кого-то - вернее, не мог оставаться в неведении своих проблем, чего-то, что касалось бы его самого; он привык контролировать всё, по крайней мере - быть в курсе всего, что происходит, и если организацией невозможно управлять в одиночку, то свой собственный дом держать под своим контролем Монтанелли вполне может и сам - и справляться с тем, что происходит в его доме, может и должен сам. Вот почему самостоятельность Шей была проблемой; впрочем, любил он её, наверное, по той же самой причине - она была совершенно "его" типом женщины, сильная, смелая, несгибаемая... самостоятельная. Вот только самостоятельность в противостояние превращать не стоило... сильными нужно быть вместе.
- Вот именно, чёрти что. Я в мире обмана живу, стоит мне покинуть дом - могу я хотя дома не ощущать, что от меня скрывают что-то? - состроил мину на пару секунд, глядя в глаза Шей. Недоверие - само по себе утомляет, и ощущение, что тебе и дома не доверяют, добивает окончательно - не сказать даже, чтобы Монтанелли с нем не был знаком лично; отчего реакция на такой поступок Шей становилась ещё острее, ощущения были знакомыми, он уже проходил через что-то подобное и надеялся, что не придётся проходить снова. Ну а надежды, которые не оправдываются - вообще одна из самых обидных вещей. В общем-то, нет, в мире обмана он живёт не только уходя из дома; по сути, не покидает он его вообще никогда. - Ага. Вроде того... - пожал плечами, отвечая на её неожиданный вопрос. Имя Монтанелли - сейчас везде не пустой звук, впрочем, да и рядом с больницей он крутился довольно немало, ещё задолго до того, как начал заниматься делами фонда, задолго даже до места босса, до того, как Донато стал боссом; его многие тут знали. Шейенне, пожалуй, придётся привыкнуть к подобной популярности. И не только в госпитале Святого Патрика, но - нельзя не признать, тут как раз одно из таких мест, где его известность достигает своего рода пика. Гвидо просто кивнул, замолчав, после того, как Шейенна раздумала устраивать расспросы. Вот это уже было правильным... "не нужно знать" и "не хочу знать" - это разные вещи.
- Ну так и не бери много времени... - не то, чтобы ей время на раздумье действительно кто-то дал, Гвидо не мог его дать, потому что и не был в курсе происходящего. И что касается и других ситуаций - в голову Шей залезть, чтобы прочитать её мысли, узнав, о чём она там раздумывает, он тоже не может. Не в буквальном смысле этого слова... - Раздумывать можем и вместе. - в общем-то и должны вместе, если дело касается чего-то более серьёзного, нежели вопрос платьев и туфель или какой галстук к костюму подобрать. Зачем семья и существует... чтобы никому не пришлось быть слишком уж самостоятельным.
  - Почему?.. - удивился такому условию от Шейенны. Как будто её анализы с его анализами как-то будут пересекаться, что он может помешать ей проходить своё обследование, а она ему - своё; ему казалось, разумнее было бы сделать такие вещи одновременно. Меньше времени затрачивается, да и больше - как это назвать, простора, что ли, или это можно назвать равенством, что у каждого будут брать из вены кровь. А может, и воздержаться друг от друга какое-то время придётся... и не хотелось это время ставить под риск удлинения; они и так слишком долго были не вместе. Впрочем, это было всё же второстепенно... - Ладно. Давай. - согласился, улыбнувшись. По очереди, так по очереди, унижения же тут Гвидо никакого не видел - унижение на пользу здоровью идти не может. Да и такая важная часть жизни с унижения редко когда может начаться... Он видел и делал многие вещи, по сравнению с которыми медицинский осмотр - сущая ерунда. Немногие из них были сделаны для столь же хороших целей...
- А сюда ты на автобусе потрясёшься? Перестань, у нас с Рокки найдётся, кому тебе машину назад переставить. Утром на ней и поедешь... - уж чего-чего, а чтобы позволить жене не приезжать на медицинский осмотр, не воняя при этом бензином, старыми протёртыми насквозь сидениями, прокуренным быдлом и другими запахами общественного транспорта, не нужно быть большим боссом. И уж тем более, если, может, уже и не очень большим - но боссом ты остаёшься. - Дай Рокки ключи. Ничего с твоей машиной не случится. - опять же - со столькими гонщиками дружбу водить, и хорошего водителя не найти, как понадобится? Определённо пора отвыкать от этого "я сама". Это непросто, конечно, и у Гвидо с этим возникали проблемы, но даже он в итоге смог... таким людям, как он, на мелочи разбрасывать внимание вообще не стоит - не для того, чтобы стать беспомощными, конечно, и не суметь без слуг даже поесть себе приготовить или постель заправить, а чтобы силы не тратить, отнимая от чего-то, что может быть по-настоящему важно. И чем больше времени освобождаешь для больших вещей - тем больше становишься сам. В определённой степени это означает и зависимость от остальных, конечно, но это - тоже часть немаловажная. Доверие.
Ощущая теплоту ладони Шейенны, Гвидо неспешно шагал по городу, просто наслаждаясь его видом - при таком ритме, даже замедлиться становиться роскошью, вся его жизнь превратилась в переход из автомобиля в четыре стены и обратно; а смотреть по сторонам всё-таки иногда полезно... если этого не делать хоть иногда, можно и пропустить что-то интересное. И город, в котором живёшь, изменится без тебя.
- Твоя мама беспокоиться за тебя - и за это я должен её простить?.. - улыбнулся Гвидо, обнимая Шейенну за талию, воспользовавшись моментом их остановки. Станешь тут стремительным, после десяти лет... очень циничная мысль, конечно, но женщины тоже не молодеют; у стремительности вообще может быть много причин. - Но теперь ты - не единственная, кто привязался к ним, правда же? У Дольфо и Торри появились бабушка и дедушка. И много кто ещё... - забавно, что итальянской семье, чтобы действительно стать похожей на итальянскую семью, пришлось породниться с индейцами, но - в этом словосочетании важнее всё-таки существительное, а не прилагательное. Гвидо в любовь верил. А расовая чистота с любовью не имеет вообще ничего общего; это и примеры истории не раз доказывали.

+1

14

Светофор замер на красном свете своего верхнего глаза, отказываясь давать дорогу переходам, что давало возможность, двоим просто остаться рядом, в своем мире. Говорят, что не нужно звезд с небес, когда рядом есть человек с тобой единый, которому ты доверяешь самое главное это себя и свою жизнь.
- Знала, что ты поймешь.  Иначе не могло быть, - она посмотрела на итальянца с улыбкой, - мы давно там не были. Не хочешь поехать? Я понимаю, у тебя дел много, но ты мог бы и оттуда ездить на работу. Лишний час в дороге. Рокки тоже там нравится. Мы ему в моем доме поставили кровать, на первом этаже. Диван то, - загорелся зеленый и они вместе в волной пешеходов устремились вперед, дальше. – Не раскладывается. Мне то хватает там поместиться, а ему.
Она рассмеялась, вспоминая как телохранитель пытался понять, как же ему сложиться, чтобы хоть часть себя поместить на небольшой диван. И тогда отец Шей предложил принести кровать. Долго спорили. Рокки отказывался от всего, пока Шей махнула на него рукой и не сделала все по своему. Они с детьми спала наверху, на своей большой кровати, что они втроем даже не мешались друг другу. Но ей пришлось провести в дом электричество, так как Дольфо заявив Я буду жить с Ольянта в одной комнате, отказался оставаться там, где надо спать ложиться с закатом. А если мальчишек оставить вдвоем это же будут круглосуточные игры.
- Я все не решаюсь ездить на новой машине. Она такая дорогая, - Шейенна вжала голову в плечи, увлекая Гвидо за собой в переулок, сокращая дорогу до садика Виттории, - а то Рокки намекает и смеется опять.
Как и в прошлый раз, когда она два дня ходила вокруг рабочей машины, так и сейчас индеанка не решается вновь. Она вообще не понимала, зачем ей такая дорогая машина. Она что королева? Нет. Ей и на автобусе нормально.
- Да, Дольфо привык к моей семье. Правда не решается называть маму бабушкой, все тетя и тетя. Хотя Торри вовсю лопочет баба и деда. Это так прекрасно!
Шей остановилась. Когда разговор заходил за семью, внутри просыпалось чувство безграничной благодарности к Гвидо. Ведь он мог и не позволить ей стать ближе к нему и его детям, оставив индеанку на месте любовницы. И долго бы это не продлилось. «Проснувшись» от спячки, Шей бы стала искать в жизни место, которое когда-то сама для себя откинула подальше. Работа в тюрьме не давала ей времени, замуровывала в Шей чувства, оставляя ее деловой и черствой. Постоянные опасения, страхи делали женщину грубоватой и молчаливой. Угрюмость была ее второй натурой. Но иначе выдержать работу в мужской колонии было невозможно. Раскрой себя и все, растопчут.
- Гвидо, я не хотела бы, чтобы твои парни напрягались моими заботами, по типу как сегодня – забрать машину. Ты мог бы меня подкинуть завтра и все, а обратно я сама. Неудобно. Хотя знаю, что ты скажешь – Неудобно на потолке спать, одеяло падает. Но все же.
Они вышил на улицу в конце которой было здание детского садика, куда с таким удовольствием ходит малышка. Уже слышался шум и гам, вероятно дети гуляли на улице.
- Я тут нечаянно вступила в родительский комитет, - Шейенна обошла Гвидо поворачиваясь к нему лицом. – И почему то это мне показалось интересным. А Дольфо надо сделать какую-то поделку. Но он не признается, а я хотела помочь. Расспросишь его? Я обещала не подглядывать, а ты этого не обещал. Мне жутко интересно, правда, - женщина не отпускала руки мужа, шла спиной вперед, любуясь тому. – О! кажется наша Торри гуляет. Смотри, - кивнула за спину итальянцу, показывая машину, на которой Рокки и Дольфо подъезжали к садику.
- Папа! – крикнул Дольфо, помахав им рукой в опущенное окно. – Шейенна. Класс! А может рванем в игровой центр?
Шей лукаво посмотрела на мужа. И если он согласится, то домой они попадут не скоро.

+1

15

Ты не можешь испытать полного счастья, если не находишь времени просто замедлиться ненадолго, пройтись по городу, побыть наедине с любимым человеком немного, поговорить, или просто побыть в тишине и покое, счастье строится из мелочей... И если при всей суете, что окружает, при своей занятости, можно найти немного пару часов, когда никуда не надо будет рваться, больше и вряд ли понадобится. Гвидо благодарен судьбе за то, что может быть счастливым, что вообще ещё не разучился таким быть, при всём том, через что ему пришлось пройти в жизни - и за последние годы, и за все предыдущие... И когда небеса обрушивали на него удар за ударом, Шейенна не давала ему разучиться быть счастливым. Он был благодарен и ей. Хотелось бы воздать ей за это в полной мере, но - увы, с каким долгом Монтанелли не ощущал способности расплатиться, так с этим... Любой из них должен своим женщинам, матерям своих детей, хозяек своих домов, целую жизнь. В конечном счёте, насколько он слышал, даже Сальваторе это понял, но - для него в любом случае уже поздно. Хорошо, что с Шейенной они не познакомились толком - он не успел собрать ничего на неё, а она, может, и не вспомнит о нём больше никогда. Вокруг него всегда много людей...
- Переехать, ты имеешь в виду?.. - периодически Шей тянет к дому; и не сказать, что Монтанелли её за это склонен винить, раз даже его периодически тянет на историческую родину, к которой он, в общем-то, никакого отношения, кроме истории, уже и не имеет. Да и в Майами, где он родился и вырос, у бескрайнего берега океана, ему было бы хорошо, он любил родной город - но Сакраменто, наверное, любил всё-таки больше. Погостить в деревне Шейенны он не отказывался, конечно... и в ближайшем будущем, наверное, там вообще предстоит провести немало времени; но - надо до этого будущего всё-таки дожить. - Я тебе говорил... мой бизнес имеет определённую специфику, иногда он требует моего постоянного присутствия здесь. И это "иногда" - именно сейчас. Мы поедем к твоим родителям, как только я всё улажу. - и с инвестициями в казино - в том числе. На какое-то время не нужно будет даже на работу ездить, потому что работа сама приедет к ним... впрочем, надо получить согласие племени, для них - это священное место, тем более - богатое природными ресурсами. Йовингулу игорное заведение на пользу вряд ли пойдёт, как присутствие рядом диких зверей - самому заведению. Нужно правильно выбрать и место тоже.
- И волк его тоже принял? Смог привыкнуть к запаху его одеколона?.. - засмеялся Монтанелли, когда Шей заговорила о Рокки. Балдорини привязался к ним... возможно, что даже слишком привязался. Уже кажется, что у него и собственного дома нет - он вечно то у Гвидо дома, то теперь у Шейенны.
- Она не такая уж новая, знаешь ли... и не будет дороже от того, что продолжит стоять в гараже. - и ржаветь. Мазератти, привезённый с "той стороны" - из Италии - в качестве свадебного подарка для них с Марго, погоняв немного, уже давно стоит просто так, уж лучше пусть Шейенна им пользуется. - Не бойся её. Это просто машина, в конце концов. - весело усмехнулся, коснувшись щеки жены губами. Автобус? Нет уж, не будет его жена ездить в этих клоповниках на колёсах. Пусть даже слово забудет такое - "автобус"... Он не для этого вертится, такими деньгами ворочая, чтобы его жена и его дети кондукторам кланялись и с нищими на одних лавочках сидели.
- Правда?.. - тепло улыбнулся Гвидо, когда Шей заговорила об отношениях между своими родственниками и его детьми. На Дольфо давить не стоит - пусть решит сам, как ему называть папу, маму, деда и братьев Шейенны, он уже достаточно большой, и маму свою помнит хорошо; жаль, что родители Монтанелли-старшего до этих дней не дожили... и его младшие дети никогда не знали ласки своей бабушки. Маме Шей придётся постараться за троих - себя саму, Элоизу Монтанелли, и мать Маргариты.
- А кто напрягается-то? Знаешь, сколько людей в этом городе почтут за честь тебе машину отогнать? Только потому, что ты моя жена. Ты ещё не заметила этого? - вокруг них обоих всегда много людей. Больше, чем просто Рокки и Алекс, Фрэнк и Майк, другие парни; на предыдущей ступени иерархии всегда есть те, кто может сходить для них за покупками, телефонными счетами или почтой, поменять покрышки на их автомобилях, по поручениям их сбегать, кофе в банку насыпать - что Мескане, что им двоим. Деловым людям некогда размениваться на мелочи, иначе никогда из мелочей и не выберутся. - Пора привыкать, Шей. Привыкать, ну, знаешь... не спать на потолке. - не тратить слишком много сил на ерунду. Вообще-то, это не так просто сделать, Гвидо по себе это знает - и он пытался когда-то делать сразу всё. Они с Шей не такие люди, которые были бы привычны к слугам...
- Да? Так молодец! - с энтузиазмом похвалил её Гвидо. Вот, что позволяет делать отсутствие заморочек по мелочам - освобождённое время идёт на что-то действительно важное, участие в родительском комитете, жизни школы, где учатся их дети, жизни самих детей. Быть гангстером, быть женой гангстера - это вовсе не обязательно означает богатство, но не одни лишь деньги могут существенно облегчить жизнь. И в конечном итоге, большинство из них имеет доход ненамного выше каких-нибудь менеджеров - однако, трудятся за неё раза в три меньше. - Хорошо, расспрошу. А если он и меня попросит не рассказывать?.. - улыбнулся Гвидо в ответ, взяв обе её руки в свои, позволив и себе на короткое время полюбоваться женой, пока она находилась к нему лицом. Со стороны садика слышались детские голоса, среди которых разобрать голос Торри было непросто, но её платьице Гвидо взглядом выцепил почти сразу же...
- Привет, сынок! - помахал рукой сыну в ответ. Дольфо времени зря терять не стал, тут же предложив свой вариант продолжения дня, заставив родителей задуматься. Гвидо взглянул на Шей, но сейчас они поняли друг друга даже без слов. - Конечно, почему нет, если уж мы все собрались... только заберём твою сестрёнку из садика. - увидев их, Виттория уже махала им обеими ручками, подпрыгивая и радостно крича.

+1

16

Мысли вернуться в резервацию никогда ее не покидали. Да и дети с таким трудом садились в машину, печальным взглядом окидывая те просторы, которые вновь станут четырьмя стенами, хоть и большого дома, имеющего вокруг вольного места для прогулок просто много. Но так как и Дольфо и Торри там без друзей, то им, конечно же, лучше остаться в деревне Шей, где много народу, где их любят. Шей понимала, что этому сбыться не суждено. Но даже короткие поездки приносят радость и отдых. Все же именно там она познала своего мужа впервые, что было очень символично. Это земля ее предков, и если он не гонит его детей, значит, приняла и самого итальянца.
- Переехать не получится, я понимаю. Оставить тут тебя и ехать с детьми я не могу. Не могу без тебя. Поэтому мы будем ждать когда у тебя появится хотя бы немного свободного времени. Я понимаю. Все все. И стараюсь успокоить себя.
Она проговорилась, хотя никогда не выказывала своего беспокойства, когда машина Гвидо скрывалась за поворотом аллейки, что вела от дома. Он не знал, что подкладки его пиджаков вскрыты, и туда положены травы и амулеты. Незаметные даже если Монтанелли прислонится спиной.
- Я видела ее цену в Интернете. Золотая машина. А вдруг поцарапаю? Неееет, - она замотала головой, - я не ее боюсь, а ее цены.
Чего таить греха, Шейенна допустила мысль продать ее и сделать операцию Ольянта. Была бы она ее, то точно бы уже стояла в другом гараже, а ее брат бегал по резервации, как об этом мечтает не только он сам.
Кивнув Дольфо, что гони сейчас, взяла мужа под руку.
- Пока были поручения так, мелкие. Но они что-то хотят сделать крупное, и им нужен будет контракт со строительной фирмой. Думаю тут мы можем чем-то помочь. – Шей свела брови к переносице, - не заметила. А если бы было наоборот, то я отказалась бы ото всех благ. Я не королева, не принцесса. Не сахарная и не хрупкая. Еще мне не прислуживали.
Хорошо, что Рокки был в машине, а они с Гвидо уже были возле ворот, к которым спешил охранник.
- Я прекрасно со всем справляюсь сама. Рокки я не считаю прислугой, он едва не член семьи. Хватает того, что иногда он возится с Торри, когда мне надо срочно в магазин за тем, что я не могу попросить купить мужчину. Ну ты понял. Не могу принять в себе то, что ты влиятелен и это перекидывается на меня. Всю жизнь жила просто и без изысков. А тут на тебе. Пытаюсь, пока никак. А на счет тайны Дольфо, ну попытайся узнать. Это уже четвертый день длится. Он как партизан, молчит и улыбается.
Дверь скрипнула, молчаливый кивок стража покоя деток в саду, и вот малышка бежит к ним, а за ней едва поспевает воспитатель. Торри залезла к отцу на руки, оттянувшись к шей, обнимая ту за шею.
- Привет, красавица, - индеанка поцеловала девочку в щечку.
- Добрый день, - мисс Ханнел поздоровалась с ними, протягивая Шейенне какие то списки. – Тут подсчитаны работы, что мы бы хотели произвести, миссис Монтанелли. Начать надо через месяц.
- Здравствуйте, - Шей пробежала глазами по записям, кивая. – Я постараюсь на следующей неделе найти вам поставщика материалов и найти рабочих. Я позвоню, а точнее мы с вами увидимся.
- Да, конечно. Торри весь день говорила про волка. Имя мы не разобрали. Скучает наверное по собаке.
Шей замерла.
- Да, по собаке.
Не хватало, чтобы службы обвинили их в неосторожности и допущения ситуаций с угрозой жизни ребенка. Распрощавшись, они вернулись к машине. Пока Гвидо пристегивал Торри, Шей пыталась понять где она могла бы найти и фирму и рабочие руки.
- Есть идеи по поводу всего этого?

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-04-02 00:50:59)

+1

17

Дольфо и Торри везде хорошо - они дети, в конце концов; и, просто так уж сложилось, с детства учатся быть многозадачными, побывав в многих разных местах, встретив множество различных людей, есть в этом не очень хорошая сторона, конечно - но есть и плюсы, что дети не растут асоциальными людьми, запертыми в четырёх стенах и тени своего отца, что кругозор могут расширять не только на примере книг, школы и телевизора, но и своими глазами многое увидеть, о чём будет можно потом рассказать в той же школе. Это у них дома другие дети не так уж часто бывают, но в школе-то и садике у них есть и свои друзья, и про Аарона Дольфо тоже не забывает, списываясь и созваниваясь с ним, по веб-камере общаясь - жаль, что теперь они не могут видеться так часто, как раньше; втайне Гвидо и сам мечтает взять своего племянника в деревню к Шейенне, познакомиться с Ольянтой, втроём мальчикам будет ещё интереснее.
- Почему же? На пару выходных - вполне можно съездить и без меня. - удивился Монтанелли. Недавно она целые недели там проводила с детьми, но без него; не стоило бы воспринимать его как эдакого посредника между ей и его детьми, они уже прошли эту стадию, Шей не должна бояться быть для его детей мамой. И ждать его для таких вещей тоже не стоит, ожидание может затянуться;  и если уж самому приходиться быть занятым, то хотя бы дети должны распоряжаться своим временем, не зависеть от него настолько. - А если будет время свободное - я и один могу до вас доехать потом... - проблема свободного времени вообще довольно преувеличена, Гвидо просто хочет позаботиться обо всём, и роль тут играет та же самая самостоятельность, что Шейенне не даёт покоя, только в его случае - немного в другом быту, в другой Семье, он не хочет отворачиваться, пока всё не будет выглядеть идеальным для него... А это - с другой стороны, практически невозможно. И хоть он и вряд ли умрёт, если всё оставит на два-три дня, необходимой уверенности он тоже пока не чувствует. Единственный выход - ждать, пока оглядываться не надоест; впрочем, вряд ли ждать придётся так уж прямо долго.
- Ну поцарапаешь - в мастерской Лео залатают. Думаешь, я свою машину никогда не царапал?
- было и намного больше, чем царапины, и не только говоря о "Хаммере", но и о его предыдущих машинах, которые Шейенна не имела возможности наблюдать. Продать машину... но для Гвидо это было подарком, да и памятью - тоже, деньги на операцию для брата Шей можно найти и из других источников, и Монтанелли на неё тоже начал откладывать ещё до своего тюремного заключения - куда он только не откладывал за последнее время. Для операции, впрочем, не только деньги нужны... - Думаю, можем. - кивнул головой, соглашаясь. Фрэнк, Майк, их строительная фирма - и самому младшему Альтиери тоже скоро светит перспектива пойти в детский садик (если его родители захотят этого, конечно), а начальство садика не забудет, кто им со стройкой, ремонтом, или что бы они там не задумали, помогал какое-то время назад. Будущее детей нужно строить своими руками - иногда даже в буквальном смысле, если возможности для этого есть.
- А ещё мы поставили бы в парке вигвам, а на обед наши дети ловили бы уток...
- засмеялся Монтанелли, продолжая мысль Шейенны. Не очень весёлая шутка, впрочем; он не против, что его дети гуляют по индейской деревне, общаясь с местными, но чтобы Дольфо и Торри обратились в индейцев сами - этого Гвидо тоже не хотел. И ещё больше не хотел, чтобы подражали дикарям, которые по сравнению с коренными американцами, цивилизациям с многотысячной историей, стоят на порядок ниже... - Рокки - наш друг, а не наша прислуга. И Алекс, и все другие - тоже. Тебе стоит воспринимать такие их действия, как знак дружбы, уважения, а не "изыски". И уметь быть благодарной за это. - а не противиться этому; что тоже может быть воспринято неправильно. Гвидо абсолютно понимал, что Шейенна переживает сейчас, сам переживал энное количество времени назад ровно то же самое, но бороться с этим - бесполезно и бессмысленно, нужно просто привыкнуть. Злоупотреблять - не стоит, но принять - нужно. - Хорошо, я попробую. - улыбнулся Монтанелли. Попробовать он может, но если уж Дольфо что-то задумал, и не хочет говорить - из него это клещами не вытянешь... в этом он весь в маму. Да и в папу, впрочем, тоже. - Здравствуй, милая! - поцеловал дочку в другую щёчку, позволяя ей обнять их обоих, создав такую своего рода композицию из трёх людей. Воспитательнице - просто кивнул, давая понять, что удостоил её вниманием - вот кто не был для него другом, а оставался на позиции слуги, его слуги, его детей, и скорее всего - там мисс Ханнел и останется. Это не предполагает высокомерия или недружелюбия, просто каждый делает свою работу... но делает ответственно, стоит сказать.
- Соскучилась по своему другу? - улыбнулся Гвидо Виттории.
- Йовингул! - воскликнула Торри, произнеся имя волка из резервации до необыкновенного чисто.
- А по Боппо?
- Боппо! - повторила девочка, закивав, и затем, увидев брата в машине - потянула ручки и к нему. Соскучилась по всем так, что даже вертелась, не давая пристегнуть себя к креслу. - По поводу работ? Дай-ка я погляжу... - приняв смету из рук Шей, пробежался взглядом по строчкам. - Можно поговорить с Мэнни или Ником Спинелли - это друзья Майка и Фрэнка, помнишь их? Можно было бы и к ним самим обратиться, но я думаю, им сейчас не до детских садов... - на самом деле, Гвидо думает, что Шейенне с ними видеться попросту не очень безопасно - для Альтиери и Ринальди самих. Учитывая, что у них в городе агентов ФБР снова развелось, как тараканов на помойке, привыкать стоит не только к "жестам уважения", но и пристальному вниманию. Кто знает - не следят ли за ними прямо сейчас?..

+1

18

- Я и так слишком долго была без тебя.
Эти два месяца тяжело дались Шейенне. Разлука с человеком, которого она любила. Они с детьми словно осиротели, когда Гвидо арестовали. Как трудно им троим было привыкать без отца и любимого мужчины, который на тот момент был связующим звеном между ними. Привыкать быть втроем. Но говорят же, что ничего не делается просто так. Значит это было нужно именно Шей и детям, чтобы понять им, что тетя эта не просто так рядом, что ей можно доверять, что не уйдет, а ей почувствовать себя нужной не только своей семье, но и другим важным людям в жизни Монтанелли.
- Пока не хочу и думать о поездке без тебя. Если уж совсем Дольфо тоска заест или Торри будет настаивать, только тогда. Но поверь, они тоже не хотят без тебя. Или это я свои мысли им вложила. Не знаю, - она поцеловала мужа у щеку, рассмеялась, - щекотно. Никак не привыкну.
Они с Рокки как сговорились. Для нее действительно страшно управлять такой машиной. Мало, даже практически нет таких на дорогах города. Это значит опять выделяться.
- У тебя так все просто, - сжала его руку. – Мне бы так. Раз и поцарапала, два и залатали. Попробую. К ней надо привыкнуть. Но проблема иная. Я не умею ездить на автомате, привыкла к механическому управлению. Как это? Сейчас, - Шей задумалась, - а, не чувствую разгона машины. Со мной надо поездить.
Она слушала мужа, и казалось ее голова это котелок, который должен все сказанное им переварить. А не получается.
- За дружбу не благодарят. Что-то стало так сложно. Я не приобретала никакого статуса. А тут едва нечто королевское. А ничего, что королева руками полы в доме моет, по полкам с тряпкой скачет, пылесосам шумит? Я даже не задумывалась о таких вещах, что ты мне говоришь. Всю жизнь я жила с осознанием, что индейцы это как собаки, загнанные в большую клетку. Образно. А теперь все перевернулось в моем миропонимании.
Пока Гвидо смотрел список, они трое стояли возле машины, чтобы дети не слушали разговоров.
- Меня немного обеспокоило, что Торри так просто заговорила про волка, - она понизила голос, опираясь руками о машину, - если подумают, что волк игрушечный, хорошо. а если нет. Ее надо как-то попросить молчать про это. – Шейенна склонилась в салон, - Дольфо ты же никому про волков не говорил, даже друзьям?
- Нет, я что дурак. Аарон только знает.
- Аарон, - сын Агаты не был болтливым, тут Шей могла быть спокойна. – Напомните мне, купить игрушечного большого волка для Торри. Попробуем ее переключить, чтобы говорила про плюшевого, а не настоящего.
Она переводила взгляд с Рокки на Гвидо, слушая о том, к кому надо обратиться с просьбой воспитателя.
- А удобно будет, если напрямую связать с этим Мэ… как ты назвал его? Я не знаю как у вас тут дела делают. У нас все проще. Надо пошел, попросил и тебе помогли. Но если это неудобно, я поищу в справочниках фирмы.
Мужчины как один махнули и они поехали в торговый центр. По окончании  ареста, они могли всей семьей куда-то выбираться, но до этого… Хотя месяц ареста домашнего тоже был прекрасным. Шей могла наслаждаться минутами рядом с мужем, не боясь, что тот сорвется в ночь и вернется под утро. Как это началось сразу после снятия наказания. Но все притыкается, ко всему есть иммунитет. Вот такой и вырабатывается он у Шейенны на исчезновения мужа по работе. Но ей дома тоже скучать не приходилось. Уроки с Дольфо, которые стали усложняться, Торри отбирала любую минуту у индеанке, вовлекая ту в игру. Все вокруг кружилось, что порой она, падала без ног, засыпая едва касаясь подушки. И лишь теплое дыхание, которым отзывался поцелуй мужа на ее щеке, говорил, что женщина может крепко заснуть – он вернулся.

+1

19

Эти два месяца всем тяжко дались, не только их семье, не только лично Гвидо, всей организации тоже. Сейчас было легче, но и не настолько легко, как раньше; впрочем, уже и это - огромный успех, всё могло бы закончиться гораздо хуже, для них с Шейенной, для многих из тех, кого они знали, для Фрэнка и его семьи, Майкла, Рокки, Алекса и его семейства, если бы Шей только знала, сколько людей трудились над тем, чтобы эти два месяца не превратились в годы, даже в двадцать или больше лет, возможно; от Монтанелли - хотел ли он этого или не хотел, зависело слишком много людей. Быть Доном - это ответственность. Власть - это всегда ответственность. Огромное заблуждение полагать, что жизнь сильных мира сего, боссов, легка и состоит из одних удовольствий. Ты живёшь много жизней одновременно - отвечаешь за каждого, кто связан с тобой, и чем выше ты забираешься, тем больше становится людей под твоей ответственностью, тем сильнее у тебя болит голова от недостатка кислорода, чем выше забираешься - тем ближе подбираешься к одиночеству. И оказавшись на самой вершине - остаёшься один... Фрэнк, вероятно, пока не осознаёт этого, но однажды это придёт к нему. Возможно, он думает, что единственная его головная боль - это переорганизация Семьи, и что достигнув этой цели, он избавится от неё - нет, на самом деле, такие головняки никогда не кончатся. Вопрос в том, выдержит их он или нет, а не как эффективно будет достигать своих целей. Выдержит ли это давление.
- Понимаю. Конечно, не хотят... - а как он устал от того ощущения, что его дети растут без него? Он этого достаточно пережил ещё в прошлом, с Лео и Сабриной, якобы из-за своего развода, хотя на самом деле - и род его занятий в этом немалую роль сыграл. Вот почему роль Шейенны в его жизни так важна. Он не может быть всегда рядом, и это не всегда от него зависит. Неважно, отдаёт он приказы или исполняет... - Дай мне месяц, может полтора, и мы, возможно, сможем уехать туда больше, чем на выходные. Хорошо? - начнётся стройка, и ему будет выгоднее присутствовать там, неподалёку. К тому времени, будем надеяться, и с операцией для Ольянта что-нибудь сложится - ещё одна хорошая причина быть именно в деревне, а не в городе, уже больше для Шей, но - и Монтанелли тоже для мальчика теперь люди не последние. Гвидо идёт почти ва-банк сейчас, но знает, чего ради.
- Не у меня, а у нас. Всё, что моё - всё теперь и твоё тоже. - улыбнулся, отвечая на её прикосновение. Почему всё всегда вообще должно быть сложно?.. Для этого мастерская Лео и существует. И семья для того и существует, чтобы справляться со сложностями внешнего мира вместе. - Хорошо, покатаемся... - улыбнулся. От его "Хаммера" машина отличается ещё более существенно, это автомобиль и есть для разгона, для скорости. В ней только два посадочных места, что Монтанелли не очень нравится, это не семейная машина; но в качестве автомобиля для его супруги - она очень даже подходит. Должно быть какое-то и личное пространство тоже? Что в резервации, что здесь, в его доме.
- Благодарить и быть благодарным - это разные вещи. - заметил Гвидо. - И задумываться о таких вещах не надо. Их надо просто прочувствовать, жить ими... - и королевского в этом гораздо меньше, чем ей кажется, и никто не запретит ей пылесосить или мыть полы, никто не заставит сидеть на троне, но и отказываться от помощи, когда её предлагают, неправильно, ребята могут не понять.
- Да, тут я согласен. - отозвался Монтанелли, чуть приникнув к Шейенне головой и тоже переходя на шёпот. Их "детская" эпопея, ко всему прочему, ещё не завершена окончательно, и на пользу родительским качествам Шей и Гвидо не пойдёт присутствие дикого животного в непосредственной близости от их детей и жилища, где они обитают. Однажды детский лепет могут перестать считать таким уж детским... - Нечего напоминать, сегодня и купим. Заедем на обратной дороге в магазин игрушек? - улыбнувшись, спросил у детей заглянув в салон - Дольфо и Торри такое предложение, естественно, встретили с энтузиазмом. Придётся теперь раскошелится и на что-нибудь ещё, кроме плюшевого волка, но кто он такой, если не может баловать собственных детей время от времени?.. - Каких ещё справочниках?.. - у Гвидо чуть от удивления рот не открылся. Шейенна, похоже, до паранойи уже следует со своей самостоятельностью, хотя её подцепить не у кого, кроме него самого... - Придёшь, попросишь, тебе помогут. У нас всё точно так же просто, вот и не надо усложнять. - у них тут лучшие друзья занимаются строительством, а Шейенна пойдёт справочники шерстить - каким-то незнакомцам доверит ремонт в детском садике, куда ходит её падчерица? Не зная, можно ли вообще им доверять? - Нас никто никуда не загонял, конечно, но у нас тут тоже - община, все друг другу помогают. И если попросить ещё кого-нибудь, не их - они могут и обидеться. Вот что будет неудобно. - развёл руками; Рокки, всё это время молчавший, тоже подтвердил - лицом. - Попробуй поговорить об этом с женой Мэнни. Ты не общаешься с жёнами ребят? - и очень зря... Стоило бы подружиться с ними, найти какие-то точки соприкосновения. Иначе они рискую так и остаться в одиночестве - как будто домашний арест и не снимали... Гвидо забрался в автомобиль, чуть повернув зеркало, чтобы увидеть всех троих, расположившихся на заднем сидении, разом. И не смог не улыбнуться, увидев их улыбки.

+1

20

Нет, даже к родным она больше чем на несколько часов не поедет. Если муж не может вырваться, то и она не может. Как объяснить, что Шейенна буквально прикипела к итальянцу, что не представляет себя долго без него. Даже эти дни, что он был арестован, она была с ним, мысленно. А теперь когда думы вплелись в реальные объятия, пожимания ее руки, жадные поцелуи и томительные ночи, индеанка вовсе не хотела отдаляться.
- Сколько потребуется для полной уверенности, что все сделал и не надо срываться по первому звонку. Я не тороплюсь никуда.
Молча села в машину, приобнимая сидение Торри, потрепала по макушке Дольфо, на что тот закатил глаза, едва перенося нежности.
Прерванный разговор она продолжила когда они шли в торговый центр, оставив машину на стоянку. Рокки с Дольфо шли впереди, оставляя итальянца и Шей одних, идущих с малышкой не так скоро.
- Оно мое, - она чуть притормозила, коснувшись его груди, где было сердце, - большего мне не надо. Хотя нет, - провела ладонью по своему животу, словно одергивала свитер, улыбнулась, делая шаг вперед. Торри, держа отца и индеанку за руки, крутилась, устремляясь вперед, в желании догнать брата и Рокки.
С момента, когда они сошлись с Гвидо прошло три с половиной месяца, два из которых было не до знакомств с кем-либо. Все ее дни были расписаны и подчинены расписанию жизни детей, и только порой, когда Дольфо был в школе, они с Торри ездили подавать прошение на свидание, и тут же возвращались домой. Шей нужно было ощутить себя целостной, а как это сделать, если не дома, среди людей, ставших тебе самыми дорогими.
- Ты позвони им, а я подъеду. Так будет правильнее, ведь договор мне подписывать, как уполномоченной от родительского комитета. Оформим это как помощь, благотворительную, чтобы не придрались. Хотя условия я еще уточню. А оно им надо будет связываться с мелким заказом? Ну правда, - Шей остановилась, смотря на Гвидо. Она честно пыталась понять отношения между членами Семьи, отчего ее вопросы казались глупыми для человека, живущему этим «воздухом» долгие годы. – Меня никто ни с кем не знакомил. Не до того было. Даже с Джулс, с момента дня рождения Торри, я ни разу не виделась. Нам не пятнадцать, чтобы от одного Привет, заполыхать дружбой на  века. Тут каждый охраняет свои тайны. Я не одинока, не думай. Случится повод, познакомимся, нет, жалеть и кусать локти не стану.
Произнесла строго, отпуская ладошку малышки, чтобы прости в двери. Этот разговор казался ей чем-то навязывающим. Почему она должна с кем-то знакомиться? Он не думал, что ее страшит как восприняли новость о женитьбе Монтанелли на ней, другие члены Семьи, во главу те, с которыми она знакома. И пока она их не видит, все хорошо и спокойно внутри нее.
- Так, и куда могли эти двое пойти? – Шейенна оглядываясь, задирала голову, чтобы рассмотреть снующие лифты, эскалаторы. – оооо, - с придыханием произнесла, - книжный. Давай зайдем?
Она умоляюще посмотрела на Гвидо. Получив согласие, Шей будто превратилась в ребенка, готового бежать туда, где ей будет интересно. Торри уже восседала на руках отца, и они быстро преодолели высоту третьего этажа на скользящей дорожке. Толкнув двумя руками стеклянные двери, на манер ворот, очутилась в мире стеллажей и книг. Перекинув сумку через плечо, взяла мужа под руку.
- Пойдем. И Торри купим, и Дольфо, и мне.
Конечно, ей надо было посмотреть книги о лошадях. Оставив Гвидо возле полок с детскими книжками, индеанка пошла дальше, пальцами проводя по корешкам ровно стоящих на полках книг.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Правильное лечение