Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » i'm going back to my roots


i'm going back to my roots

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

aaron & jack
11-04-2015, sat
http://38.media.tumblr.com/961f77012252a0edf93984adf1f9f13c/tumblr_inline_nttilzqUZU1szd0uo_500.gif
don’t throw stones at me, don’t tell anybody
trouble finds me
all the noise of this

+1

2

Ладно, стоит признать, что идея была херовой с самого начала, прямо с той секунды, когда она только появилась в мозгу, вспыхнув случайной развеселой искрой абсолютного ебантизма. Из всех вариантов развития событий с целью решения проблемы, этот сразу выглядел как дико абсурдный пиздец, и даже странно, что ты подумал о чем-то подобном, будучи в здравом уме и трезвой памяти, иначе говоря – не приняв и не употребив ничего, что обычно способствует зарождению всякой неудобоваримой херни в глубине твоего поврежденного рассудка. Но есть какие-то иные варианты? Они же должны быть, да? Что-нибудь внятное, адекватное, что-то из разряда поступков, которые совершают всякие клерки и прочий офисный планктон, когда им срочно нужна информация из другого города. Звонят кому-то, пишут? Лезут в гугл-карты, ну что-нибудь в этом роде, да? Или отправляют курьера, или хуй знает, но почему-то все эти идеи кажутся еще менее удобными, менее безопасными и вообще ни разу не надежными.

Гладкий, раскаленный калифорнийским солнцем бок автомобиля методично поджаривает задницу прямо через потертую ткань черных джинсов – материшься сквозь зубы, меняя положение и заодно обкладывая внушительной конструкцией из хуев своего собеседника, который пытается сказать, что нет, Джеки, прости, я свалил из Бостона, мы теперь в Нью-Джерси, а МакМилланы перебрались в Филадельфию. Раздраженно сбрасываешь звонок, мазанув порезанным и замотанным грязным пластырем пальцем по сенсорной кнопке несколько раз, материшься снова и с трудом удерживаешься, чтобы не разбить телефон об асфальт. И не потому что это уже третий за два месяца, а потому что тебе прямо сейчас еще наверняка понадобится сделать пару звонков и целый аппарат пока нужнее, чем временно удовлетворенное желание срочно что-нибудь разъебать. Вместо этого замечаешь валяющуюся неподалеку смятую банку из-под пива и ударом, достойным Copa América, отправляешь ее лететь в ближайшее бетонное ограждение, разбрызгивая вокруг остатки желтоватой жидкости. Вряд ли родной, но кому не похуй здесь, на засранной окраине города – трущобы в любом штате выглядят одинаково.

Становится немного спокойнее, но что делать все равно непонятно. То есть понятно, но эта схема кажется настолько же продуманной, как притянутые за яйца сюжеты херовых боевиков про организованную преступность. Только выбирать особо не приходится, когда по твоему кабельному сегодня больше ничего не показывают, а смотреть что-то все равно нужно.
Блядство.

Скребешь подбородок поврежденным пальцем, бесцельно оглядываешься, пару раз машинально трешь ноющую шею, сплевываешь на загаженный твоей слюной потрескавшийся асфальт, и тащишь из пачки очередную сигарету. Судя по разбросанным вокруг бычкам – пятую или восьмую, кто разберет, когда вокруг пиздец какая грязь, среди которой даже ты неожиданно выглядишь вполне приличным человеком. А лет пятнадцать назад вписался бы в антураж, как родной. И лет пятнадцать назад тебе бы не понадобилось выдумывать такую поебень, чтобы утрясти рабочие моменты. Что же с тобой стало, Джеки, что стало со всеми вами?
Тьфу блять.
Лирика – нахуй лирику. Проблемы решаются по мере поступления, и раз они поступили, то остается ими только заниматься.

Зажигалка знакомо, по-своему успокаивающе щелкает металлической крышкой, скрипит, выпуская наружу пламя – подкуриваешь, выдыхая в слишком теплый для апреля воздух густое облако горького дыма. Ебучая Калифорния со своими ебучими пальмами и ебучей жарой заебала просто в край. И ты не собираешься думать, что в твоем настроении виноват совершенно не штат, а его удаленность от родного Массачусетса, потому что его ты тоже на хую вертел.

До конца сигареты остается около трех затяжек, когда что-то, очень отдаленно и очень условно напоминающее подобие смирения, все-таки снисходит на твою бритую голову. Вдох – дым струится в легкие, а ты шаркаешь пластырем по невидимым клавишам, пытаясь отыскать в телефонной книге нужный номер. Выдох – от дыма щиплет глаза, часто моргаешь, щуришься в попытке разглядеть что-то на потемневшем от света солнца экране. Блядская автоматическая настройка яркости, ебись она конем. Вдох, выдох, вдох – отшвыриваешь окурок в сторону, выдыхаешь, сплевываешь под ноги и нажимаешь на «вызов».

- Здорово. Джек, - представляешься на тот случай, если кудрявое создание, повязанное с тобой узами крови и блядским поведением вашей матери, проебало твой номер или забыло, как звучит голос, - Короче, ты говорил, что рисовал Город…Чарльзтаун, ну? Мне надо кое-что глянуть, у тебя ж они остались? Рисунки? Ну и заебись, говори, где ты – я подберу минут через двадцать максимум и смотаемся до тебя. Ага. Только блять с места никуда не уходи.

Едва даешь вставить ему больше слова, потому что вполне уверен и так, что новоявленный братец тебе ответит. А заодно потому что успел достаточно узнать его за эти четыре месяца, чтобы понять, как много и как странно он может начать говорить, если начнет волноваться, а волнуется он охуеть как часто. Во всяком случае, рядом с тобой, но хуй знает, что происходит без тебя – ты, конечно, не видел, и рассказывать не просил, потому что вроде как не интересуешься. Притираться к привычкам и особенностям поведения пацана из Кембриджа вообще никогда в жизни не входило в твои планы да и не могло входить, но какие-то вещи вынужденно происходят сами собой.

Аарон сваливается тебе на голову январским бостонским снегом – ты охуеваешь, но принимаешь саму мысль о том, что твой младший братец до сих пор считает вас родней. Аарон регулярно торчит в пабе – ты перестаешь спотыкаться об него на лестнице и удивляться тому, что этот сбежавший из ботанического сада образец забыл в твоем заведении. Иногда краем глаза заглядываешь в то, что он рисует, иногда наблюдаешь издалека, заняв свое привычное место у стойки, щуришься, прихлебываешь что-нибудь высокоградусное – привыкаешь. И, в конце концов, в разговоре с кем-то называешь мелкого братом, почти не поморщившись – родню же не выбирают и прочее.

Особенно если несмотря на попытки выбора эта родня находит тебя на другом конце страны и упрямо вклинивается в и без того давно полностью упорядоченную безумием жизнь.

+1

3

Голова раскалывается.
Мерзкое ощущение, когда боль не сосредотачивается в одном месте, не впивается в висок, не давит на затылок, а спускается по позвоночнику и окутывает всё тело так, что становится трудно не просто думать, нет, трудно даже дышать. Солнечный свет режет покрасневшие после бессонной ночи глаза, и Бекки, официантка ближайшей кофейни, забавная девчушка с копной непослушных волос, напоминающих кудри Гермионы, заботливо приносит тебе стакан крепкого кофе, а ты пытаешься благодарно улыбнуться, уже в самом начале мимического движения понимая, что у тебя не получится. Какого хуя ты вылез сегодня на улицы? Надо было оставаться в квартире, надо было забраться под одеяло и не выползать оттуда больше никогда, притвориться мёртвым или просто сделать вид, что ты можешь позволить себе торчать дома целыми днями - как будто от того, что сейчас ты в парке, что-то меняется. Нет, ты вроде как работаешь, да, с отвращением смотришь на тонкий бумажный лист, по которому уголь сегодня скользит с особенно мерзким звуком, морщишься от чересчур громкой музыки из динамиков открывшегося где-то неподалёку магазина - "всё, что вам было нужно, и немного больше, приходите к нам и вы получите идиотский воздушный шарик и фальшивую улыбку в подарок". Много ты наработаешь с таким отношением, Аарон?

Ты не можешь сосредоточиться ни на чём, тебе хочется бросить всё нахуй - и мольберт, и уголь, и почти законченный портрет, и охуевающую от таких событий старушку, внезапно захотевшую запечатлеть себя на бумаге с твоей помощью; тебе хочется бросить всё нахуй - и направиться в сторону этих блядских слишком шумных колонок. Подобрать по дороге камень, подойти ближе, запустить им прямо в сверкающие совсем свежей чистотой витрины - и улыбаться, глядя на то, как они рассыпаются на тысячи блестящих на ярком калифорнийском солнце осколков. Ты трёшь виски, оставляя размазанный чёрный след на скуле, пытаешься вытереть его тыльной стороной ладони, но почти сразу же забиваешь - любое прикосновение к голове отдаётся глухим звоном где-то внутри черепной коробки. Как будто там совсем пусто и только мячик для пинг-понга скачет туда-сюда, бьётся о костяные стенки, периодически пытаясь выскользнуть через глазницы - в такие моменты тебе кажется, что твои глаза сейчас просто взорвутся, не выдержав напора.

Хуёвый, очень хуёвый день.
Ты срываешься на ни в чём не повинную Бекс, когда она спрашивает, как ты себя чувствуешь - просто потому что как ты блять можешь себя чувствовать, всё у тебя в порядке! Она обиженно морщит тонкий нос, роняет тебе на колени счёт за пару-тройку чашек эспрессо, которые ты не заказывал, ты злишься, оставляешь двадцатку на липкой стойке бара, принципиально не дожидаясь возвращения недовольной девушки с другого конца кафе. Ты видишь, как она неодобрительно смотрит на тебя, принимая заказ у какой-то воркующей парочки, но ты только хлопаешь стеклянной дверью, колокольчик жалобно звенит тебе вслед. Блядство, а. Чувство вины гложет тебя пока ты медленно идёшь к остановке автобуса, забывая о том, что в общем-то после кофе хотел отправиться обратно в парк, солнце ещё даже не село, можно было провести ещё несколько бессмысленных часов, но видимо хуй с ним, не возвращаться же. Мысль о возвращении проникает под слой боли и ты замираешь посреди улицы, бестолково поворачиваешься вокруг своей оси, глядя в сторону зелени парка - а может всё-таки стоит взять себя в руки...

Тебя спасает звонок телефона - весёлая ирландская мелодия тебя тоже бесит, но ты выдыхаешь сквозь сжатые зубы и нажимаешь "принять вызов", ощущая себя как минимум дуэлянтом, поднимающим брошенную перчатку.
- Здорово, - ты умудряешься ответить даже с какой-то долей энтузиазма, которая вспыхивает привычной искрой, но почти сразу угасает под новой вспышкой головной боли. Вот прямо сейчас тебе больше всего хочется побыстрее добраться до тесной квартиры и встать под горячий душ, может быть это поможет, а? Ну мало ли, раз литры кофе не справляются, а таблетку ты не хочешь пить принципиально, не понятно по какой причине упрямясь - страдания блять закаляют душу. Голос Джека из динамиков мобильного немного разрушает твои планы, но разве ты можешь ему отказать? Ты в общем-то не успеваешь даже ничего произнести, только страдальчески вздыхаешь в трубку и называешь адрес, умудряясь разглядеть название улицы метрах в трёхстах от тебя. Голова блять болит, если бы не это, ты догадался бы сказать про остановку автобуса, всё равно почти дошёл, а теперь стой вот на этом месте как долбоёб.

Ну тебе сказали никуда не двигаться, ты и не двигаешься - просто отходишь к какому-то бару и медленно сползаешь по стенке, закрывая ноющие глаза. Тебе в целом как-то похуй, как ты выглядишь со стороны, у тебя просто очень и очень болит голова - и пусть все идут нахуй, ты готов указать направление каждому, кто тебя потревожит.

Тебя и не тревожат - минут пять или десять, а может все пятнадцать.
Ты, кажется, успеваешь немного задремать, а боль успевает немного отступить, и на самом деле всё становится не так уж и плохо, дует лёгкий прохладный ветер, на тебя падает тень этих блядских пальм, что ещё надо для счастья? В идиллическую картину мира совсем не вписывается какой-то мудак, бесцеремонно и совсем неласково поднимающий тебя на ноги.
- Какого хуя блять? - ты в общем очень даже доходчиво интересуешься, зло щуря глаза. В Калифорнии есть какой-то закон, запрещающий сидеть на тротуарной плитке? Нет? Вот и иди нахуй. Ты с силой толкаешь всё ещё придерживающего тебя за рубашку мужика - мужик отступает на пару шагов, выпуская трещащую ткань. Ты мне блять ещё рубашку порви - с этой мыслью ты всё-таки не выдерживаешь, подлетаешь к нему и с силой впечатываешь кулаком ему прямо под рёбра, заставляя согнуться в приступе кашля.

Ты даже помнишь, что ты в нормальном районе, вокруг ходят люди, а за поворотом ты видел патрульную машину, то есть драться здесь не самая лучшая идея - но тебе как-то вот похуй, злость бьёт в голову, отгоняя куда-то слишком далеко остатки здравого смысла, не давая тебе ни шанса задуматься и прийти в себя.

За спиной взвизгивают шины, кто-то тормозит слишком резко - как будто бы собираясь проехать дальше, но в последнюю секунду решая остановиться. Как будто бы кому-то назвали немного неверный адрес, но этот кто-то сумел всё-таки не пропустить нужного ему человека.

+1

4

Путь до места назначения слегка убаюкивает и как-то смазывает агрессивность восприятия: прохлада кондиционера снимает раздражение от блядской калифорнийской жары, музыка шуршит внешним, приятным гулом, почти не врезаясь в барабанные перепонки, и даже пробки, на удивление, не встречаются на пути. Ты неторопливо выруливаешь по зеленой волне, только однажды изменяя маршрут, объезжая какой-то ремонт дороги или чье-то самоубийство, не чувствуя ни малейшего желания выяснять, что именно происходит за кричаще-лимонной лентой. Тебе глубоко похуй, мысли плавно текут в голове, сменяя одна другую, сигаретный дым прошивает легкие, от никотина едва заметно, но приятно кружится голова, и ты постепенно даже забываешь, что несколько минут назад к херам хотел разъебать несчастный и пока удивительно живучий телефон. Настроение переключается легко и незаметно, как будто кто-то щелкает рычагом тумблера – хорошо, очень хорошо.
Еще бы так и оставалось.

Но блять.
Даже уточняешь у навигатора, хотя вполне доверяешь своему знанию города, высовываешь голову в окно, остановившись на светофоре, сверяешься с номером дома и щуришься, приспуская солнцезащитные очки почти на кончик носа – никого. Никого, кто хоть в какой-то мере, хоть немного был бы похож на твоего кудрявого младшего братца, если он, конечно, не сменил оперативно пол и цвет кожи: толстая темнокожая женщина стоит почти под указателем, со скоростью блядского пеликана уплетая мороженое тошнотворно-вишневого цвета. Как будто в него намешали бензин, или «пыль» или хуй знает что еще; жалеешь, что нельзя хлопнуть окном в машине, ругаешься себе под нос, почему-то в адрес пальм и Калифорнии с ее ебучим солнцем, от которого того и гляди расплавится весь хренов город, и слишком нервно стартуешь с места, едва дождавшись разрешающего сигнала. Ты же просил его никуда не уходить, и где он, а? Где блять?

И не то чтобы ты сам не мог вот точно так же съебаться в неизвестном направлении по какой-нибудь, естественно, охуительно важной причине, но это ты, тебе, ясное дело, можно. Кажется, тебе вообще незнакомо понятие двойных стандартов, да, Джеки?

Раздраженно швыряешь недокуренную сигарету точным щелчком куда-то в ливневой сток сквозь тонкую полоску приоткрытого окна, облизываешь губы и еще раз уверяешься в том, что идея – идея была херовой с самого начала, с самой первой секунды. И как ты только мог так ступить, блять, как так вообще можно; ладно твой братец, он там даже не возразил ничего – но ты-то куда?
Ебаный в рот.

Проходит около полуминуты, то есть, целая вечность в масштабах человека с таким состоянием нервов, конечно, совершенно стабильным состоянием, как у тебя – около полуминуты, прежде чем ты, проехав пару десятков футов, вдруг замечаешь слишком сильное для будничной столицы шевеление боковым зрением и резко жмешь на тормоз. Шины жалобно взвизгивают по разогретому до температуры ада асфальту, ты моргаешь пару раз, всматриваясь: солнце отражается от витрин, даже от блядских стен, кто вообще в здравом уме станет делать их блестящими – и все-таки уверяешься в том, что зрение тебя не обманывает.
Хотя бля, тут есть чем удивляться.

Даже не паришься тем, что оставляешь машину прямо возле тротуара, потому что не планируешь задерживаться, ровно как и искать ебучую парковку, которые прячутся в этом городе в самых неожиданных местах. Просто открываешь дверь и вылезаешь наружу, почти не морщась от бьющего в лицо жара, потому что слишком заинтересован. Прислоняешься к ребру открытой двери, опираешься на нее локтем и закуриваешь снова, с искренним, насмешливым интересом наблюдая за происходящим.

Да ну нахуй.
Ты бы не поверил, если бы не видел все собственными глазами.

Аарон, вот это самое порождение сытого Кембриджа и эпохи хипстеров; этот чрезмерно трогательный пацан, смотрящий на тебя ясно-голубыми глазами так, как будто каждую секунду ожидает щенка в подарок, с яростью, почти достойной ваших общих чарльзтаунских корней, пиздится с каким-то непонятным мужиком прямо посреди бела дня. В ебаном благополучном районе, где, в общем, как-то не принято решать вопросы подобным образом.

Если бы ты не доверял себе больше, чем кому-либо вообще, то решил бы, что вместо сигареты пару минут назад случайно раскурил особенно забористый косяк.

Наблюдаешь, наверное, около полутора минут, может, даже две с половиной, пока тлеет сигарета, а на горизонте не видно ни одного копа – просто не мешаешь братцу, а заодно и себе, наслаждаться процессом. Но крохотный, слабый огонь уголька начинает обжигать пальцы, делаешь последнюю быструю затяжку, бросаешь окурок под ноги, скребешь отросший ежик волос, натыкаясь на январский шрам, и выдыхаешь дым через ноздри.

- Э бля! – окликаешь Аарона, в общем-то, в исключительно вежливой форме, даже если голос звучит почти издевательски, и в два легких шага преодолеваешь расстояние до него. – Хорош, э, хорош. Кто тебе удар ставил, тетушка блять Нэнси?

Касаешься пальцами его плеча, сдавливаешь и разворачиваешь к себе резким, уверенным движением человека, который блять просил ждать его, не двигаясь с места. И который, в общем, приятно удивлен увиденным, но нихуя не научился выражать свои эмоции как-то иначе.
Да и поздно уже учиться.

+1

5

Ты расслабился, Аарон, размяк под ярким калифорнийским солнцем, потерялся под ворохом проблем самостоятельной жизни в чужом, незнакомом городе, совсем забыл о том, что идёт с тобой рука об руку вот уже двадцать лет - совсем забыл о том, что может значить чересчур сильная головная боль. У тебя так давно не было приступов мигрени, у тебя ведь всё складывалось отлично, у тебя были любящие родители, отсутствие необходимости волноваться о завтрашнем дне, перерастающее в профессию хобби, путёвка в Гарвард - и ты всё похерил, представляешь? И как ты вообще мог надеяться, что вспышки ярости не вернутся после многолетнего затишья, а? Тогда тебя спасло рисование, оно и сейчас помогло тебе продержаться почти год, это в принципе довольно солидный срок, но сегодня что-то пошло не так и тебе, пожалуй, придётся стереть надпись "дней без инцидентов ххх", аккуратно нарисовав большой ноль вместо трёхзначного числа.

Ничего, почувствуешь себя Халком.

Ты дышишь сквозь зубы и зло скалишься, внутренний голос только добавляет масла в огонь, заставляет вспыхнуть гигантским костром тлеющую агрессию, ты не умеешь драться, но какая блять сейчас разница - костяшки саднят, когда ты по касательной проезжаешься по челюсти подошедшего так не вовремя мужика. Люди вокруг, которых ты скорее ощущаешь, чем видишь, останавливаются и глазеют на бесплатное зрелище, район-то может быть и хороший, а вот люди хуёвые, кажется никому не приходит в голову вызвать копов - ты не слышишь характерных для общения с полицией интонаций, а значит всё пока заебись, но даже эта мысль чересчур слабо мелькает в твоей голове.

Сейчас этот мужик олицетворяет для тебя все твои неудачи, все голодные дни, всех карманников, спиздивших у тебя последнюю наличку, всех надоедливых зевак, наблюдающих за тем, как ты рисуешь, или желающих получить свой портрет, но нихуя не знающих, что именно они хотят увидеть. Зря, пиздецки зря ты вышел сегодня из дома, здравый смысл, который ты так упорно игнорируешь, жужжит тебе на ухо, намекает на то, что кажется как минимум ночь тебе предстоит провести за решёткой - и если вдруг тебе припишут что-то покруче нарушения общественного порядка, один ты не выберешься, придётся кому-то звонить, кого-то просить, ты представь только это и остановись, Аарон, приди в себя!

Как же сильно тебе похуй на то, что будет дальше, а? Как будто имеет значение хоть что-то, кроме того, что мужик наконец тоже отходит от первого шока и включается в драку - на твоей скуле кажется появляется ссадина, ноет переносица и ты чувствуешь во рту привкус крови, сплёвываешь алую слюну в сторону, почти не чувствуя боли. Доходящего до твоего сознания хватает для того чтобы разозлиться ещё сильнее, толкнуть мужика к стене, с силой впечатав спиной в выкрашенные какой-то слишком радостной краской кирпичи. Он тоже входит в азарт, тебе в общем-то повезло с противником, он немного крупнее тебя и оттого не стремится свалить нахуй от какого-то ебанутого, но крупнее именно что немного, внутренний голос издевательски бормочет что-то про силу берсерка и сейчас ты просто ненавидишь его, забывая о том, что он - это ты. Тебя бесит просто каждая мелочь - и вышедшее из-за облаков солнце, и блядская пальма, и доносящаяся из соседнего кафе весёлая музыка, и даже просто принт с американским флагом на футболке этого мудака.

Сознание двоится, напоминая тебе о том, как это бывает иногда, спокойная и рациональная часть молчит практически в ужасе - сейчас выход доёбистой и насмешливой, сложно сопротивляться, да? Может быть стоит попробовать медитацию, а, Аарон? Ну там знаешь, включить лиричную музыку, свернуться в позу йога и тянуть гнусавое "ом"? Зажечь ароматические палочки? Или просто нажраться к хуям? Мысли перетекают в алкогольную плоскость и ты вдруг вспоминаешь о Джеке, который в общем-то должен был подъехать, хуй знает, что ему там понадобилось, но ты ведь ждал его здесь, до того как всё началось, до того как пульсирующая в висках боль выплеснулась в обжигающую враждебность к каждому, кто вообще с тобой заговорит. Мужику наверное даже повезло, что он решил до тебя доебаться, а не просто спросил который час или как пройти к капитолию, тогда бы всё развернулось по тому же сценарию, но обидно бы было получить просто так, м?

Джек... И где он блять? В эту секунду в тебе остаётся слишком мало родственной любви и обожания, ты злишься, ты раздражён, ты вытираешь кровь из носа тыльной стороной ладони, делая короткую паузу - мужик напротив тоже тяжело дышит, переводя дыхание. Ну чего, может хватит, Аарон? Успокоился? Ага, сейчас блять, три раза взял и успокоился, насмешливые интонации настолько похожи на раздающиеся внутри твоей головы, что ты не сразу понимаешь, что вот это - уже реальность. Ну ты же ждал Джека, вот и дождался, ага, счастлив?

- Тебя блять не спросили, - типа тебе так нужны его советы по поводу того, как нужно драться, ага, уже почти замедлившаяся кровь снова вскипает злостью и ты просто не можешь сопротивляться, тебе просто нужно показать, что всё блять нормально у тебя с ударом - и ты делаешь то, о чём в общем-то никогда не подумал бы в своём обычном состоянии.

Твой кулак со сбитыми уже костяшками целится ему в нос - и это пиздец какая глупость, ну что ты блять творишь, он же служил, он же вырос в Чарльзтауне, куда ты лезешь, нахуя... Забытый мужик наконец решает съебаться и это в общем мудрое решение, когда в поле зрения вдруг оказывается сразу двое ёбнутых на всю голову - от этого ты всё-таки чувствуешь странное тепло, ну потому что знаете что? Семья.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » i'm going back to my roots